БИБЛИОТЕКА СТАТЕЙ О РОДИТЕЛЬСКОМ ОТЧУЖДЕНИИ

ДОКТОР РИЧАРД ВАРШАК. 10 ЗАБЛУЖДЕНИЙ ОБ ОТЧУЖДЕНИИ РОДИТЕЛЕЙ У СУДЕЙ И ТЕРАПЕВТОВ (1)

2021-06-20T05:44:32.114Z

Доктор Ричард А. Варшак в 1978 г. получил докторскую степень в области клинической психологии в Научном центре здоровья Техасского университета. Он профессор клинической психологии на кафедре психиатрии в Юго-Западном медицинском центре Техасского университета, консультирует и проводит экспертизы по судебным делам об опеке над детьми. Изучает психологию отчужденных детей; участие детей в спорах об опеке и влияние развода на детей, принятие решений об опеке над детьми, оказывает помощь отчужденным детям в воссоединении с родителями. Также он развивает образовательные программы для отчужденных родителей и вмешательства, которые помогут понять, предотвратить и преодолеть разрушение детско-родительских отношений. Автор широко известной книги (бестселлера по проблеме PAS) «Яд развода» (2002, 2010) и более 10 научных статей. Сайт - https://www.warshak.com/

10 ЗАБЛУЖДЕНИЙ ОБ ОТЧУЖДЕНИИ РОДИТЕЛЕЙ У СУДЕЙ И ТЕРАПЕВТОВ

Источник Professional Psychology: Research and Practice, 2015, Т. 46, №4

http://dx.doi.org/10.1037/pro0000031

Опубликовано 18 мая 2015 г.

Этот документ защищен авторским правом Американской Психологической Ассоциации или одним из его издателей. Эта статья предназначена исключительно для личного использования, не для коммерческого распространения

Аннотация

Ложные представления о происхождении родительского отчуждения и о соответствующих средствах правовой защиты формируют мнения и решения, которые не отвечают потребностям детей. В этой статье исследуются 10 ошибочных предположений:

(1) дети никогда не ошибаются, когда отвергают родителей, с которыми они проводят вместе много времени;

(2) дети никогда не отвергают безосновательно матерей,

(3) каждый родитель в равной степени способствует отчуждению ребенка,

(4) отчуждение - это временная, кратковременная реакция ребенка на развод родителей, (5) отказ ребенка от родителя - это краткосрочный здоровый механизм адаптации,

(6) маленькие дети, живущие с отчуждающим родителем не нуждаются во вмешательстве психотерапевта,

(7) желание отчужденных подростков относительно предпочтения родителя должны определять судебное решение,

(8) дети, которые хорошо функционируют вне семьи, не нуждаются во вмешательстве,

(9) сильно отчужденных детей лучше всего лечить с помощью традиционных терапевтических методов, они должны проживать в основном со своими любимыми родителями,

(10) разлучение детей с отчуждающим родителем наносит им психотравму.

Опора на ложные убеждения ставит под угрозу расследование судебного дела и подрывает адекватное рассмотрение альтернативных объяснений причин отчуждения ребенка. Самое важное, заблуждения об отчуждении родителей не позволяют изменять место проживания детей, поддерживая ситуацию, которая не обеспечивает эффективное разрешение этой серьезной проблемы.

Распространенные ложные представления об отчуждении родителей приводят терапевтов к неверным рекомендациям и лечению, юристы дают плохие советы своим клиентам, эксперты дают неадекватные рекомендации судам, на основании которых судьи выносят необоснованные решения. Растущее признание феномена патологического отчуждения детей от родителей приносит с собой также ошибочные предположения о причинах проблемы. Эти предположения не подтверждаются в свете исследований или опыта.

В некоторых случаях профессионалу не приходила мысль задавать вопросы в процессе расследования, или у него может отсутствовать достаточный опыт и знакомство с исследовательской литературой для проверки правильности своего предположения. Чем чаще заблуждение упоминается в профессиональных презентациях и публикациях, тем более вероятно, что оно станет общепринятым мнением, не имеющим убедительных доказательств, но набирающим популярность путем повторение до такой степени, что люди предполагают, что это правда (Nielsen, 2014). В других случаях эксперты, психотерапевты и юристы делают ненадежные прогнозы на основе относительно небольшой выборки своей практики. Некоторые профессионалы занимают жесткие идеологические позиции, которые препятствуют восприимчивости к опровергающим фактам или приводят к преднамеренному исключению данных, которые противоречат желаемым выводам, т.е. приводят к предвзятости (Lundgren & Prislin, 1998; Martindale, 2005).

Даже те, у кого нет сильной личной мотивации отстаивать ту или иную позицию, подвержены предвзятости, которая предрасполагает их сосредоточиться на информации, которая поддерживает ранее существовавшие убеждения и ожидания, игнорируя или не принимая во внимание факты, которые не соответствуют их взглядам (Greenberg, Gould-Saltman & Gottlieb, 2008; Jonas, Schulz-Hardt, Frey & Thelen, 2001; Rogerson, Gottlieb, Handelsman, Knapp &Younggren, 2011).

В этой статье определены 10 распространенных и устойчивых предположений и мифов об отчуждении родителей, обнаруженные в отчетах терапевтов, органов опеки, экспертов и представителей детей (например, опекунов ad litem) в судебных делах и в профессиональных статьях. Идеи были определены как заблуждения, если им противоречит множество эмпирических исследований, результаты конкретного случая или более чем тридцатилетний экспертный опыт автора по лечению и консультированию судебных дел, связанных с отчуждением родителей. Данное исследование относится к патологическому варианту родительского отчуждения, а не к ситуациям, в которых отказ ребенка от родителя пропорционален отношению родителя к ребенку, т.е. когда родитель не желает воспитывать своего ребенка. 10 заблуждений об отчуждении родителей делятся на две категории: 1) связанные с причинами родительского отчуждения, 2) связанные со средствами решения проблемы.

Заблуждения о причинах родительского отчуждения

1. Дети никогда безосновательно не отвергают родителей, с которыми они проводят больше всего времени

Принято считать, что дети будут точно определять родителя, которого они видят больше всего. Когда живут дети исключительно под присмотром одного из родителей, естественно, это увеличивает влияние родителя на детей, в том числе формирование их взглядов на отсутствующего родителя (Clawar & Rivlin, 2013; Warshak, 2010a). Самый яркий пример этого происходит с похищенными детьми, которые зависят от похищающего родителя для получения любой информации о другом родителе. Проведение большего времени с целевым родителем, который является целью клеветы, часто помогает детям сопротивляться отчуждению или способствует восстановлению позитивных отношений. Однако является ошибкой предположение, что дети неуязвимы к отчуждению от родителя, с которым они проводят больше всего времени. Один опрос обнаружил, что в 16% случаев отчужденный родитель имел либо первичную, либо совместную физическую опеку (Bala, Hunt, McCarney, 2010). Таким образом, в прецедентном праве, вероятно, недооценивается доля детей, которые отчуждены от родителя, с которым они проживали. Автор проконсультировал более 50 случаев, когда отец, который общался со своими детьми в основном в школе, эффективно повлиял на детей так, чтобы они отвергли их мать. В некоторых из этих случаев отец оставил детей по окончании продолжительного периода школьных каникул, когда дети утверждали, что хотят жить с ним и никогда не хотят увидеть снова их мать. Мотивы такого поведения детей разнообразны. Некоторые дети хотел доставить удовольствие запугивающему их отцу, чтобы избежать его гнева (Drozd & Olesen, 2004). Другие убедились, что эмоциональное выживание их отца зависело от проживания его детей с ним и что их мать несет ответственность за его страдания. В других делах суд разрешил матери переехать с детьми очень далеко от отца, и отец в ответ использовал дискомфорт детей по поводу переезда и манипулирования ими, чтобы они отвергли свою мать.

Действуя в соответствии с ошибкой №1, некоторые эксперты прямо заявили о том, что отказ детей от их основного места жительства с родителем (обычно с матерью) не может быть логически патологическим отчуждением. Эти эксперты предполагают, что ребенок, который проводит много времени с родителем, должен быть неуязвимым для когнитивных искажений в отношении этого родителя. Таким образом, если ребенок отказывается от родителя, имеющего основную опеку, у ребенка должна быть уважительная причина. Это ошибочное предположение толкает экспертов к поиску недостатков в отвергнутом родителе, чтобы объяснить отказ детей при отсутствии расследования вклада другого родителя в разрушение детско-родительских отношений.

Зная, что дети отвергают родителей, с которыми они проводят больше времени может быть неразумным и отражать патогенное влияние другого родителя, экспертам, сотрудникам опеки, психотерапевтам и судьям следует просматривать доступные данные и доказательства без предположения о том, в какой степени отчуждение ребенка оправдано или неоправданно. При сборе и рассмотрении данных, специалистам по оценке опеки над детьми следует рассмотреть альтернативные объяснения поведению ребенка независимо от того, какой родитель больше всего времени проводит с ребенком. Терапевты должны не упускать из внимания возможность того, что жалобы ребенка на родителя с которым он проживает, могут являться следствием влияния другого родителя и могут не отражать истинный опыт ребенка или искажать описание поведения отчужденного родителя.

2. Дети никогда безосновательно не отвергают матерей

Изложенное выше заблуждение состоит в том, что класс родителей с первичной опекой - невосприимчивы к патологическому отчуждению. Это заблуждение связано с предыдущим, поскольку оно также утверждает, что класс родителей, в данном случае матери, - невосприимчивы к иррациональному отказу от них детей. Следствием этого является то, что только матерей обвиняют в воспитании у детей отчуждения родителя и в том, что концепция иррационального отчуждения родителей является фальшивкой и просто судебный инструмент для отцов (NOW Foundation, nd).

Оба заблуждения опровергнуты прецедентным правом и эмпирическими исследованиями, которые документировали существование отчужденных матерей и отчужденных отцов от одной трети до половины случаев.

Канадский опрос показал, что суды определили отца как отчуждающего родителя примерно в одной трети случаев (Bala et al., 2010). Kopetski, Rand & Rand (2006) сообщили, что отчуждающий родитель был отцом более чем в трети случаев. Анализ судебных решений в Австралии за 5-летний период определил примерно равное количество отчуждателей мужского и женского пола (Berns, 2001). Точно так же Гарднер (2002) сообщил о равном распределении отношения отчуждателей мужского и женского пола. В небольшой, но неслучайной выборке родителей, которые участвовали в программе по преодолению детского отчуждения, 58% отвергнутых родителей были матерями (Warshak, 2010b). Кроме того, несколько матерей, называющих себя как отчужденные написали книги о своем опыте для широкой публики (Black, 1980; Cross, 2000; Egizii, 2010; Meyer & Quinn, 1999; Richardson, & Broweleit, 2006; Roche & Allen, 2014).

Те, кто считает, что матери не могут быть жертвами иррационального отвержения своими детьми предрасположены верить, что у ребенка, отвергающего свою мать, есть для этого веские причины. Эта вера заставляет экспертов переоценивать вклад матери в отчуждение детей, при этом не понимая и недооценивая влияние отцовских манипуляций на негативное отношение детей к своей матери.

Эксперты, не признающие существования патологического родительского отчуждения рефлексивно отвергают возможность того, что негативное поведение ребенка по отношению к родителям неверно оценивается или что ребенок находится под влиянием любимого родителя. Такие эксперты не способны адекватно исследовать правдоподобные альтернативные объяснения фактов дела и данные, которые касаются отчуждения детей, и вместо этого они оценивают отчуждение детей как оправданное жестоким обращением со стороны отвергнутого родителя.

Предвзятые эксперты полагаются на обвиняющие высказывания о поведении отвергнутого родителя как ориентир для последующего сбора и интерпретации данных (Martindale, 2005). Этот ориентир приводит к избирательному вниманию к доказательствам, что подтверждает первоначальные впечатления и определяет невнимание к опровергающим доказательствам. Предвзятость действует, когда эксперты делают предположение по поводу иррационального родительского отчуждения как маловероятного, а затем ищут и тщательно оценивают доказательства вреда ребенку со стороны отвергнутого родителя, и в то время избегают и не принимают во внимание доказательства правды.
Специалисты в области психического здоровья и юристы, отвергающие концепцию патологического отчуждения родителей должны пересмотреть свои взгляды в свете обширной литературы по теме (исчерпывающую библиографию см. Lorandos, Bernet & Sauber, 2013) и обзоров литературы, которые сообщают о 98% согласии «в поддержку основного принципа родительского отчуждения: один родитель может манипулировать детьми, чтобы они отвергли другого родителя, который не заслуживает отказа» (Baker, Jaffe, Bernet & Johnston, 2011 г.). Эксперты и терапевты должны непредвзято относиться к возможности того, что дети отвергают свою мать или отец не оправдывает их отвергающего поведения.

3. Каждый родитель вносит равный вклад в отчуждение ребенка

Оригинальная формулировка Гарднера (1985) патологического отчуждателя и его последующие публикации (например, Gardner, 1998) описывают несколько причин тревожности ребенка, в том числе поведение каждого родителя, мотивации, которые присущи ребенку, и ситуационные факторы, такие как спор об опеке или повторный брак. Его формулировки и последующие работы (например, Clawar &Rivlin, 2013; Kelly & Johnston, 2001; Warshak, 2010а) подтверждают, что отношение и поведение родителя, с которым вероятно у ребенка сформировалась зависимость (слияние), является ключевым элементом в понимании генезиса проблемы.

Отвечая на утверждения и опасения, в которых врачи и суды придавали слишком большое значение вкладу предпочитаемого родителя в отчуждение детей и недостаточное внимание к другим факторам, Kelly & Johnston (2001) переработали проблему в рамках семейных систем: Другие исследователи доработали эту модель, введя термин «гибрид» для случаев, когда выявляется сочетание влияния обоих родителей на отчуждение детей (Friedlander & Walters, 2010). Влияние модели семейных систем очевидно в экспертных заключениях об оценке детско-родительских отношений, которые заключают, что поведение каждого родителя влияет на отчуждение ребенка и стараются избегать обвинения одного из родителей. Связанная с этим подходом практика - это рефлексивное использование термина высококонфликтная пара, этот термин подразумевает совместную ответственность за возникновение конфликта.

Келли (2003) была одной из первых, кто разоблачил это заблуждение. Используя свой 40-летний опыт работы исследователем, экспертом опеки, медиатором и координатором, она обнаружила, что как минимум в 1/3 серьезных родительских конфликтов как один из родителей явно был инициатором и поддерживал конфликт. Клинические отчеты и некоторые крупномасштабные эмпирические исследования описывают патологическое поведение со стороны отчуждающего родителя, часто характерное для пограничной и нарциссической психопатологии (Eddy, 2010; Fried, 2004; Kopetski, 1998; Rand, 1997a, 1997b, 2011). Отчуждающие родители с большей вероятностью, чем отвергнутые родители, будут демонстрировать принудительный контроль и насильственное поведение по отношению к детям, плохо контролируемую ярость (ненависть и злобу), параноидальные черты характера и стили воспитания, которые поощряют зависимые детско-родительские отношения, такие как навязчивое и инфантилизирующее поведение (Garber, 2011; Johnston, Walters & Olesen, 2005; Kopetski, 1998).

На основании исследования 1000 споров об опеке, Клавар и Ривлин (2013) идентифицируют программирование со стороны предпочитаемых родителей как основную движущую силу отчуждения ребенка, и они считают такое программирование психологическим насилием. Келли и Джонстон (2001) соглашаются, что поведение предпочитаемого родителя «является эмоциональным насилием над ребенком »(с. 257). Очевидно, их модель не призвана возложить на обоих родителей во всех семьях равную ответственность за детское патологическое отчуждение. Было бы неуместно предположить, что отчужденная мать одинаково отвечает за неприятие ее детьми, как и то, что мать в равной степени ответственна за физическое насилие мужа над детьми.

Результаты исследования образовательного вмешательства «Семейные мосты» показывают, что дети могут преодолеть их негативное отношение и поведение к родителю без каких-либо изменений в личности отвергнутого родителя или его поведение (Warshak, 2010b; Warshak в печати).

Драматические преобразования негативного отношения детей возникают во время 4-дневного семинара, когда они узнают о процессе отчуждения и понимают как они стали отчужденными, и когда находят способ восстановить их привязанность к своим родителям. Если бы личностные характеристики и поведение отвергнутых родителей были бы центральной причиной отчуждения, нельзя было бы ожидать, что детское отчуждение должно было уменьшиться без явного изменения в поведении отвергнутых родителей.

У некоторых детей есть очень веские причины чувствовать разочарование отвергнутым родителем, однако любимый (отчуждающий) родитель нетерпеливо раздувает пламя негативных чувств. В таких случаях неприятие ребенком родителя имеет как сильную рациональную, так и сильную иррациональную составляющую.

Поведения отвергнутого родителя может быть достаточным, чтобы оттолкнуть ребенка в краткосрочной перспективе, но любимый (отчуждающий) родитель своим поведением мешает естественному исцелению ребенка со временем и отсутствием своей поддержки. Нет сомнений, что в некоторых случаях поведение отвергнутого родителя может усугубить или наоборот, ослабить влияния любимого родителя (Warshak, 2010а). Но это не означает, что отвергнутый родитель в равной степени несет ответственность за отчуждение ребенка, образовавшееся в результате психологического насилия со стороны отчуждающего родителя. Это значит обвинять отвергнутого родителя игнорируя дисбаланс власти, который может существовать между супругами над ребенком, или обвинять супругу физически жестокого родителя в равной ответственности за травмы ребенка из-за того, что она не смогла защитить ребенка.

Так же, как и фраза «жестокая пара» может привлечь внимание к совместному конфликту (конфликтным действиям), скрывая при этом характеристики личности. Характеристики личности жестокого супруга (Bograd, 1984), Фридман (2004) указывают, что «игнорирование неравенства сил, которое часто преобладает при воспитании детей, может скрыть тот факт, что один из родителей часто борется за равноправный доступ к детям, который другой родитель блокирует. Название «конфликтная пара» может вводить в заблуждение и неправильно использовать теорию систем »(стр. 105).

Стремясь казаться беспристрастным, эксперты и судьи иногда идут на многое, чтобы сбалансировать положительные и отрицательные высказывания о каждом родителе, не уточняя, какое поведение могло навредить детям (Kelly, 2003). Эксперты, которые осуществляют сбор данных и анализы в предположении, что оба родителя вносят одинаковый вклад в отчуждение своих детей, игнорируют или недооценивают информацию, которая поддерживает наличие альтернативных причин.

Действуя в соответствии с этой ошибкой, эксперты не принимают во внимание важность истории детско-родительских отношений, особенно, когда они оценивают вклады отвергнутых родителей в отчуждение их детей. Они ссылаются на аспекты личности родителя или его поведения, на которые жалуются дети, например как он слишком много пользовался мобильным телефоном во время детской игры в футбол, не понимая, что совсем это не это родительское поведение подорвало детскую любовь и уважение к родителю. Эксперт, не ограниченный заблуждением о «равном вкладе» родителей в отчуждение детей, спросит:

1. Проявились ли предполагаемые недостатки родителей непосредственно перед отчуждением ребенка, как, например, в случае с недавно полученной закрытой травмой головы, или у родителей стремление к насилию существовало в прошлом вместе с сердечными детско-родительскими отношениями?

2. Приведут ли слабости отвергнутого родителя к отчуждению ребенка при нормальных обстоятельствах независимо от отношения и поведения любимого родителя?

3. Играл ли любимый родитель роль в сосредоточении внимания ребенка на недостатках и ошибках другого родителя, преувеличивая значение ошибок или поощряя негативное отношение ребенка к родителю?

4. Учитывая поведение любимого родителя, могли ли дети стать отчужденными даже если они отвергали предполагаемые недостатки родителей?

5. Продолжает ли отвергнутый родитель нормальные отношения с братьями и сестрами отчужденного ребенка или сводными братьями и сестрами, несмотря на его личность и поведение, которые якобы были причиной отчуждения ребенка?

6. Является ли насильственное поведение отвергнутого родителя, например, вспышкой гнева, дезадаптивной реакцией на поведение ребенка или это вероятная причина отчуждения ребенка?

7. Имеется ли у ребенка мотивация улучшить отношения с родителем? Например, осмысленное участие в терапевтическом вмешательстве или кажется, что ребенок доволен потерей своего родителя?

8. Проявляет ли ребенок искренний интерес к изменению поведения родителя, как в случае с ребенком, который хочет, чтобы его отец смотрел его игру в футбол, а не был занят мобильным телефоном, или ребенок сообщает, что никаких изменений будет недостаточно, чтобы исцелить их отношения?

9. Восстановил ли ребенок любовь к родителю, когда отвергнутый родитель изменяет поведение, на которое жаловался ребенок, или отчуждение не ослабевает, несмотря на улучшение в поведении родителя?

Когда эксперты ошибочно считают обоих родителей одинаково виновными в отчуждении детей, они, вероятно, будут избегать рекомендаций которые, по их мнению, огорчат и вызовут дискомфорт у детей. Они будут более склонны рекомендовать детям оставаться со своим любимым родителем и избегать общения с другим родителем, пока терапия не поможет детям постепенно преодолеть негативное отношение к этому родителю. В случае сильно отчужденных детей такие планы не оставляют надежды на успех (Dunne & Hedrick, 1994; Fidler & Bala, 2010; Garber, 2015; Lampel, 1986; Lowenstein, 2006; Rand et al., 2005; Rand & Rand, 2006; Warshak, 2003а, 2013; Weir & Sturge, 2006).

Когда поведение отвергнутого родителя ошибочно принимается за основную причину отчуждения детей, терапия продолжается в непродуктивном направлении.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

ДОКТОР ВИЛЬФРИД ФОН БОХ-ГАЛЬХАУ. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ – ВСЕМИРНАЯ ПРОБЛЕМА ОХРАНЫ ЗДОРОВЬЯ

2021-06-20T05:52:05.311Z

Доктор медицины Вильфрид фон Бох-Гальхау - психиатр, психотерапевт частной практики, специалист по родительскому отчуждению из Германии. Более 20 лет занимается проблемой родительского отчуждения, издал несколько книг на эту тему. Сайт доктора Вильфрида фон Бох-Гальхау http://www.drvboch.de/

РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ – ВСЕМИРНАЯ ПРОБЛЕМА ОХРАНЫ ЗДОРОВЬЯ

Отделение психосоматической медицины и психотерапии, Вюрцбург, Германия

Источник https://www.henrypublishinggroups.com/wp-content/uploads/2020/10/parental-alienation-a-worldwide-health-problem.pdf

Опубликовано 22 октября 2020 г.

Авторские права: © 2020 Boch-Galhau W. Эта статья в открытом доступе распространяется на условиях лицензии Creative Commons Attribution License, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии, что первоначальный автор и источник указаны.

Резюме

Отчуждение родителей - серьезное психическое заболевание, о котором должны знать специалисты, работающие с детьми, подростками и взрослыми, Родительское отчуждение проявляется в основном в ситуациях конфликтного развода, однако существует и в некоторых других случаях. В этой статье представлены два примера.

Первый пример показывает отчуждение родителей в условиях острого конфликта родителей при разводе, второй демонстрирует институционально индуцированное отчуждение родителей как следствие фальшивого обвинения в сексуальном насилии над ребенком со стороны психически больного соседа. Хотя имеется около тысячи триста профессиональных статей, глав книг и книг, а эмпирических исследований (см. веб-сайт https://ckm.vumc.org/pasg) во всем мире пока не хватает осведомленности об отчуждении родителей в профессиональной практике.

Вступление

Международная классификация болезней, используемая на международном уровне (ICD11 или МКБ-11) Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) упоминает «родительское отчуждение» с 18 июня 2018 г. (Код QE 52.0, «проблема детско-родительских взаимоотношений» как индексный фактор). Отчуждение родителей тем временем является повсеместным явлением, проблемой здравоохранения во всем мире

В тяжелом случае родительского отчуждения ребенок радикально и без объективных причин отказывается от контактов с одним родителем-отцом или матерью (это не вопрос пола!), которого он ранее любил, потому что усвоил ложный негативный образ родителя.

Обычно это происходит в контексте очень конфликтного развода родителей ребенка, или при наличии отношений «агрессора-жертвы» в случаях насилия в семье с неравенством власти. В таких случаях ребенком - сознательно или бессознательно манипулирует и контролирует один из родителей в его отношениях с другим родителем, т.е. ребенок подвергается психологическому насилию [1-9].

В некоторых случаях тяжелого родительского отчуждения используются необоснованные обвинения в сексуальном насилии и жестоком обращении с ребенком со стороны отчуждающих родителей и их отчужденных детей. Сфабрикованные обвинения являются оружием отчуждающего родителя для эффективного разрушения отношений ребенка с другим родителем. Это является экстремальным психологическим давлением и тяжелым стрессом для пострадавшего родителя жертвы [7,10,11-13].

Актуальный учебник 2020 г. по родительскому отчуждению под редакцией докторов Лорандоса и Бернета «Отчуждение родителей - наука и право» [11] объясняет, как ранее любимый родитель может стать отчужденным, которого отвергает ребенок и как детская любовь может быть превращена в ненависть к этому родителю. Надежная диагностика включает рассмотрение действий и отношений ребенка и обоих родителей.

Вывод о том, что ребенок отчужден (в отличие от оправданного отказа ребенка от одного из родителей после реальной истории пренебрежение, физического или сексуального насилия) может иметь место только при наличии следующих факторов:

Фактор 1: ребенок активно избегает отношений с родителем, сопротивляется или отказывается от них.

Фактор 2: наличие предшествующих позитивных отношений между ребенком и родителем.

Фактор 3: Отсутствие жестокого обращения или пренебрежения, либо серьезного нарушение родительского контроля со стороны отвергнутого родителя.

Фактор 4: Использование множественных форм отчуждающего поведения со стороны любимого родителя

Фактор 5: наличие большинства из восьми поведенческих проявлений (по Гарднеру) родительского отчуждения со стороны ребенка (иррациональная кампания очернения; абсурдная рационализация; отсутствие нормальной амбивалентности; черно-белое мышление; рефлексивная поддержка любимого родителя; использование «заимствованных сценариев»; феномен «независимого мыслителя» и др.).

Отчуждение родителей - это вопрос опеки, но также и проблема защиты ребенка. Службы охраны детства и семьи и суд в этом случае должны действовать соответствующим образом [4,7,18].

Примеры из психиатрическо-психотерапевтической практики

Из интервью (транскрипция видео) с двумя сильно отчужденными девочками (10 и 13 лет) в судебном порядке, сессия проведения экспертизы с их матерью и судмедэкспертом-психологом (сокращенная выписка).

Отец и бабушка по отцовской линии детей были убеждены в том, что мать страдает психозом, хотя назначенный судом психиатр и второй психиатр, у которого мать консультировалась в частном порядке, исключили психоз, кроме того, суд пригрозил наложить суровый штраф за любое повторение таких обвинений. Отец, который описывается как авторитарный, не сотрудничающий, упрямый и манипулятор в судебных протоколах, рассказал своим детям и профессионалам, таким как учителя, социальные работники, врачи, адвокаты, что его жена страдала от психоза. Этот психоз является проекцией отца и его матери на мать детей из-за их собственных психических проблем. Там не было никакого вмешательства извне – но простой констатации факта, что мать не страдает психозом, было недостаточно. В результате дети, которые жили с отцом в течение многих лет, приняли это предположение по причинам самозащиты, страха и зависимости и решительно отвергают свою мать (как заложники в Стокгольмском синдроме). Из-за искажения и негативного влияния отца, детские чувства горя и боли при потере отношений с матерью проявляются как крайний гнев и агрессия по отношению к матери. Дети больше не воспринимают свои собственные чувства потери правильно, что делает их неспособными психологически обрабатывать горе и боль потерю матери.

Из интервью:

Ребенок 1: Мама, когда я смотрю в твои глаза мне непонятно, как может такая больная корова, нафаршированная лекарствами, свободно бродить по улицам. Наша ситуация ... это опасность для всех, но я не могу это изменить, и, если честно, я не хочу этого менять. Это твое решение. После того, как ты била меня раньше, как мне рассказали другие люди - ты больше не моя мама.

Ребенок 1: Недавно я видела историю по телевизору, где сумасшедшая женщина похитила полицейского, и полиция должна была представить ее безумный мир. Они сказали, что сумасшедшие люди искажают факты так, что все в их голове имеет логический порядок, логическое представление. Так что это вполне логичный мир для них.

Ребенок 1: И вот что я пережила в течение многих лет с моей мамой и пришлось наблюдать такое,что меня огорчает.

Эксперт: Ты имеешь в виду, что твоя мать больна?

Ребенок 1: Да, это действительно меня огорчает. Но мне уже сказали несколько раз несколько людей, что я никогда не смогу возвратиться к моей маме, больше никогда в моей жизни.

Эксперт: Потому что она больна?

Ребенок 1: Да!

Эксперт: Ты говоришь, что твоя мать сумасшедшая. Ты это предполагаешь, что твоя мама больна? Ты веришь, что твоя мать сумасшедшая?

Ребенок 1: Если бы это было не так, то ей просто пришлось бы быть в тюрьме, тогда она просто должна быть за решеткой. В Америке ее бы посадили на электрический стул за это.

Ребенок 1: Мне скоро будет 13, а моей сестре 10, и теперь мы больше не можем подвергаться «промыванию мозгов». Постепенно это становится невозможным, и я тоже начинаю думать, что довольно. Потому что сейчас мы достигли возраста, когда отношения постепенно проясняются, и когда мне исполнится 18 и все продолжится ....

Ребенок 2: Вы не можете разговаривать с сумасшедшим человеком.

Мать: Но вы можете написать ей письмо, нарисовать несколько цветков, просто сказать «С Днем Рождения» на ее день рождения. Как насчет этого?

Ребенок 1: Вы должны просто оставить сумасшедшего в покое.

Эксперт: Я должен Вам кое-что сказать. Я работал в психиатрическом отделении, и знаю, что можно говорить даже с безумными людьми. Сумасшедшие люди тоже люди.

Ребенок 2: Но такая сумасшедшая, как эта – только на электрический стул.

Эксперт: Но это серьезно, что ты говоришь?

Ребенок 2: Она должна быть на электрическом стуле.

Эксперт: Это ужасает меня.

Две девочки, которые по своей «свободной воле» живут со своим отцом, были очень внушаемыми и отчужденными от их мамы. Видео показывает, что оба ребенка ведут себя патологическим образом, находясь в этой среде уже несколько лет. Удивительно видеть их странные реакции, характеризующиеся клеветой и агрессивным отвержением их матери. Они избегают любого зрительного контакта, обвиняя ее находящейся под сильным влиянием лекарств, в физическом оскорблении их и беспокойстве их звонками по телефону («124 звонка за вечер»).

Они описывают свою мать в экстремальных выражениях: «психически больной человек», «корова, фаршированная лекарствами» и «угроза для всех людей», которая должна исчезнуть навсегда, умереть на электрическом стуле.

После встречи с матерью и доступа к материалам суда становится ясно, что две девочки полностью усвоили нереальные, искаженные, даже бредовые ложные убеждения.

Приведенные утверждения соответствуют симптому PA (S) «заимствованных сценариев». Другие симптомы, описанные Гарднером как типичные PA (S) также можно ясно увидеть в этом видео: кампания клеветы (против матери), «феномен независимого мыслителя», абсурдные рационализации, отсутствие амбивалентности и отсутствие чувства вины. В своих эмоциях и познании, как и в их поведении, оба ребенка проявляют признаки истинного «расстройства», возникшего в результате суггестивного, искажающего реальность влияния и идеологической обработки в отцовском окружении.

Судебный эксперт не признал или отказался признать PA (S) в то время и рекомендовал суду приостановить эти контакты детей и матери. В результате мать не видела двух дочерей более 10 лет, обе теперь студентки. (Материнская) бабушка умерла без встречи с внучками. У дедушки со стороны матери нет связей с кем-либо из внучек и до сегодняшнего дня, это его глубоко ранит.

Ложные обвинения в сексуальном насилии над детьми в деле о родительском отчуждении

В данном конкретном случае наводящий на размышления допрос привел к неверным выводам, необоснованным решениям и фатальной «заморозке» семейной динамики, что продемонстрировано в исследовании Ceci & Bruck [20]. Они показали, что повторение вопросов в рамках одного интервью, выборочные доказательства и другие методы суггестивного интервью привели к ложным утверждениям.

д-р Бох: Тебе важно знать, что твои родители боролись за тебя?

Д: Да, конечно! Потому что я знаю, что я важна для них и что они даже были готовы отказаться от своих средств к существованию ради меня, что до сих пор дает мне сегодня много внутренней силы. Они боролись со всеми другими вовлеченными людьми.

д-р Бох:.: А как тебя тогда допрашивал первый свидетель-эксперт?

Д : Как и другие. Так что я снова рассказала всю историю, может быть, я придумала какие-то отдельные куски, сделала ее немного более красочной.

д-р Бох:. Тогда это стало для тебя игрой?

Д Ну, всегда именно такую историю все хотели услышать и нашли ее действительно отличной, поэтому я просто продолжала добавлять кое-что и тут и там, чтобы тогда они оставили меня в покое.

д-р Бох:. Оглядываясь назад, что ты думаешь о том, как терапевт воссоединял тебя с родителями как пациента стационара детской психиатрической больницы? Как ты думаешь, это могло быть сделано более щадящим способом?

Д: Было бы проще, если бы приемная семья не была такой навязчивой. Кроме этого, было неплохо, чтобы я не контактировала с моими приемными родителями тогда ненадолго.

д-р Бох:. Как ты думаешь, почему ты все больше и больше верила в то, во что тебя уговорили поверить?

Д Мой единственный шанс - как можно лучше поладить с приемной семьей, поэтому я должна была убедиться, что мои приемные родители примут меня. Так что я попыталась приспособиться. Я бы никогда этого не сделала сегодня, но в детстве мне нужно было убедиться, что меня приняли. Поэтому я попыталась сказать им то, что они хотели услышать.

д-р Бох:. Тебя вернули в больницу на стационарное лечение для возвращения к родителям. Почему не получилось это сделать амбулаторно?

Д . Как амбулаторный пациент, я бы пошла на короткий сеанс «реинтеграционной терапии», а потом я вернулась бы в приемную семью, где мне скажут: «Ну, ты же не хочешь возвращаться к своим родителям, не так ли?»

Д . Меня никогда не спрашивали: «Тебе нравятся приемные родители?» или что-нибудь иное личное. Я могла бы рассказать. Я не могла сосредоточиться на себе, всегда был кто-то рядом. Мне нужно было разобраться с собой, тогда я бы понимала, о чем говорю. В приемной семье был еще один мальчик, который спросил меня, почему я там. Я сказала ему: «Я не хочу возвращаться к родителям», а когда позже я с ним познакомилась, то он сказал, что я возвращусь к родителям. Он действительно помог мне это понять. Поначалу я, конечно, была счастлива, что снова могу вернуться домой.

А потом я поняла, что два года не была с родителями.

В приемной семье жизнь была совершенно иной: всего в нескольких милях от моей семьи, но совсем другой образ жизни; это были не мои родители, я была только приемным ребенком. Это большая перемена.

д-р Бох:. Исходя из своего опыта, что ты думаешь о заявление «Вы не можете заставить ребенка что-либо делать, если он не хочет»?

Д : Я думаю, что и среди детей, как и среди взрослых, есть кое-кто, кого просто можно заставить. Мне только объяснили, почему лучше будет так, а не иначе. Мне показали, что знают, что так лучше.

Д : Вообще-то, врач был на приеме с моими приемными родителями.

В результате необоснованных обвинений в сексуальном насилии против нее со стороны родного отца, девочку разлучили с родителями и поместили в приемную семью, когда ей было 8 лет на срок более двух лет. Это было сделано из-за обвинения психически больной соседки семьи. Центр защиты детей, служба по делам молодежи, судебный психолог-эксперт, который подготовил первоначальный отчет, и судья зафиксировали показания ребенка, которые были получены путем многократного интенсивного допроса и были приняты с помощью манипуляций со стороны соседки за чистую монету (за правду). Право родителей на опеку над ребенком было прекращено, и биологической матери ребенка предоставили только очень ограниченный (один раз в неделю) контролируемый доступ к дочери по решению суда. Отцу не разрешили доступ к девочке вообще.

Родители к настоящему времени были в отчаянии и наняли частного детектива - за немалые деньги – который очень быстро установил, что сама соседка подверглась сексуальному насилию в детстве и спроецировала свои ранние травмирующие переживания на отца ребенка. Второй судебный эксперт, опытный в психологии свидетельских показаний, раскрыла роковую цепь институциональных ошибочных диагнозов и неуместных вмешательств. С ее помощью наконец-то удалось госпитализировать девочку в детскую психиатрическую больницу, т.к. амбулаторного лечения было недостаточно. Мультимодальная психотерапия, которая также включала сеансы EMDR, была инициирована старшим консультантом больницы, детским психиатром доктором Х., с привлечением девочки, родителей и приемных родителей. Девочка, которая была институционально неверно запрограммирована в течение двух лет и, как следствие, отказалась общаться с родителями, особенно с отцом, была реинтегрирована в ее родную семью в течение примерно четырех недель. (Существует видео психотерапевтические вмешательства).

В гражданском деле, которое в конечном итоге было возбуждено родителями против свидетеля-эксперта, подготовившего первоначальное психологическое заключение, суд присудил родителям крупную сумму компенсации и возмещения ущерба из-за грубой небрежности при составлении данного заключения.

Из интервью с этой уже 16-летней девушкой, которая была отчуждена, когда ей было 8 лет (запись на магнитофон, сокращенный вариант):

Д .: Судья объяснил, что в первую очередь подготовят протокол. Он сказал человек, сделавший это заключение был хорошим специалистом, и он знал его. Он всегда находил то, что он хотел, он всегда добирался до сути вещей.

Д .: Поэтому я всегда говорила «да». Когда они задавали свои вопросы, вы точно знали, что они хотели услышать. Вот почему было так много разных заявлений. Я не могла им ничего сказать, потому что там нечего нельзя было сказать. Я всегда просто подтверждала то, что они сказали.

Д .: Прямо как учитель в школе, который задает тебе вопрос таким образом., что ответ уже есть в самом вопросе. Поэтому я отвечала так, чтобы они были довольны.

д-р Бох:..: Что вы думаете о своих родителях?

Д .: Их как-то заблокировали. Из службы по делам молодежи мне сказали, что я не могу вернуться к своему отцу, что это будет проблема, и они даже дошли до того, что сказали мне, что мои родители умерли. Было много людей и много мнений. Все довольно запутанно. Все, что я знала, это то, что я была в этой приемной семье. И вот я наконец снова увидела свою маму. Тогда я знала: мои родители все еще тут, они все еще любят меня.

д-р Бох:. Вы действительно понимали, что ваши родители боролись? Вам было очень тяжело?

Д .: Нет, я вообще не знала, что за меня борются. я только поняла это, когда мои приемные родители сказали мне, что мои родители были в процессе потери репутации. Так что они выразились не в позитивном ключе, но наоборот, утром она пришла ко мне и сказала: «В такое-то время, мы встречаемся вместе с твоими родителями в комнате XX!» «Нет, не буду!» «Будешь!»

Сначала я боролась с этим, потому что у меня было убеждение, что я боюсь отца. Например, однажды был запланирован визит, и я подумала, что он был прямо за дверью. Но его не было. Но я думала, что это так, мои приемные родители сказали мне об этом. Я сидела внутри и не хотела выходить, я плакала и тряслась от страха, и потом в какой-то момент доктор сказал: «Ты его сейчас увидишь!»

д-р Бох: В каком-то смысле доктор вернул вас в реальность.

Д .: Да, а все остальные всегда говорили: «Нет, если ты не хочешь увидеть его, тебе не обязательно это делать». Так что я действительно был вынуждена это сделать, но от этого стало намного лучше. Это было похоже на другую жизнь для меня. Я снова знала, что я дочь своих родителей и что я снова с ними.

Без грамотной оценки и четкого диагноза Родительского Отчуждения и конкретного стационарного вмешательства опытного детского психиатра/ психолога, девочка потеряла бы все отношения с родителями с хорошо известными психологическими и психиатрическими долгосрочными последствиями [3,8,11,13,15,17-19,21].

Заключительные замечания

Ввиду трагических переживаний и длительных психотравмирующих обстоятельств долгосрочные последствия патологического отчуждения и потери контакта, как показано на этих специальных примерах выше, развитие родительского отчуждения нельзя рассматривать как внутрисемейное дело. В случаях высокого уровня конфликта при разводе родителей и в других конфликтных ситуациях, когда детей используют и ими манипулируют, существует риск развития родительского отчуждения. Раннее активное и междисциплинарное сотрудничество всех вовлеченных специалистов имеет важное значение. Специалистам необходимо глубоко изучить и рассмотреть психологическую проблему отчуждающего поведения со стороны родителя. Требуется обязательная (принудительная) психологическая консультация/психотерапия, директива или конфронтационные вмешательства в ходе рассмотрения судебных исков по подобным семейным делам (санкции или передача под стражу с психологической поддержкой).

Отчуждение родителей - это проблема защиты детей, поэтому власти и суды должны действовать соответственно. Диагностика и вмешательство должно происходить так же быстро, как и при всех других формах насилия (сексуального насилия, физического насилия и пренебрежения детьми).

Литература

1. Bernet W, Boch-Galhau W von, Baker AJL, Morrison S (2010) Parental alienation, DSM-5 and ICD-11. American Journal of Family Therapy 38: 76-187.

2. Boch-Galhau Wvon (2013) Parental alienation and parental alienation syndrome/disorder-a serious form of psychological child abuse. Verlag Wissenschaft und Bildung, Berlin, Germany.

3. Gardner RA, Sauber SR, Lorandos D (2006) The international handbook of parental alien-ation syndrome: Conceptual, clinical and legal considerations, Charles C Thomas Publisher, Illinois, USA.

4. Harman JJ, Kruk E, Hines DA (2018) Parental alienating behaviors: An unacknowled form of family violence. Psychol Bull 144: 1275-1299.

5. Hirigoyen MF (1998) Le harcèlement moral. La violence perverse au quotidien. La Découverte, Syros, Paris

6. Hirigoyen MF (2016) L’aliénation parentale comme abus de faiblesse. In: Broca R., Odinetz O (eds.). Séparations conflictuelles et aliénation parentale-Enfants en danger. Chronique Sociale, Lyon, France.

7. Kruk E (2018) Parental alienation as a form of emotional child abuse: The current state of knowledge and directions for future research. Family Science Review 22: 141-64.

8. Warshak RA (2006) Social science and parental alienation: Examining the disputes and the evidence. In: Gardner RA, Sauber SR, Lorandos D (eds.). International handbook of parental alienation syndrome. Charles C Thomas Publisher, Illinois, USA.

9. Woodall N, Woodall K (2019) Working with post-separation pathological splitting in children. Family Separation Clinic, London, UK.

10. Bernet W (1993) False statements and the differential diagnosis of abuse allegations. J Am Acad Child Adolesc Psychiatry 32: 903-910.

11. Lorandos D, Bernet W (2020) Parental alienation-Science and law. Charles C Thomas Publisher, Illinois, USA.

12. Lorandos D (2006) Parental alienation syndrome: Detractors and the junk science vacuum. In: Gardner RA, Sauber RS, Lorandos D (eds.). The international handbook of parental alienation syndrome: Conceptual, clinical and legal considerations. Charles C Thomas

Publisher, Illinois, USA.

13. Saini M, Laajasalo T, Platt S (2020) Gatekeeping by allegations: An examination of verified, unfounded, and fabricated allegations of child maltreatment within the context of resist and refusal dynamics. Family Court Review 58: 417-431.

14. Clawar S, Rivlin BV (2013) Children held hostage, identifying brainwashed children, presenting a case, and crafting solutions. American Bar Association, Chicago, USA.

15. Baker AJL (2007) Children of parental alienation syndrome-breaking the ties that bind. W. W. Norton & Company, New York, London.

16. Baker AJL, Sauber SR (2013) Working with alienated children and families: A clinical guidebook. Routledge, New York, USA.

17. Warshak RA (2019) Reclaiming parent-child relationships: Outcomes of family bridges with alienated children. Journal of Divorce &Remarriage 60: 645-667.

18. Bernet W, Freeman BW (2020) The psychosocial assessment of contact refusal. In: Lorandos D, Bernet W (eds.). Parental alienation-science and law. Charles C Thomas Publisher, Illinois, USA.

19. Lorandos D, Sauber SR, Bernet W (2013) Parental alienation: The handbook for mental health and legal professionals. Charles C Thomas Publisher, Illinois, USA.

20. Ceci SJ, Bruck M (1995) Jeopardy in the courtroom: A scientific analysis of children’s testimony. American Psychological Association, Washington DC, USA.

21. Baker AJL (2005) The long-term effects of parental alienation on adult children: A qualitative research study. American Journal of Family Therapy 33: 289-302.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ДОКТОР ВИЛЬФРИД ФОН БОХ-ГАЛЬХАУ. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ - ФОРМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ НАД РЕБЕНКОМ

EAPAP ПРЕДУПРЕЖДАЕТ: ОБРАЩЕНИЕ К СПЕЦИАЛИСТУ, НЕ ЗНАЮЩЕМУ О PAS/PA, МОЖЕТ НАНЕСТИ ВРЕД ВАШЕЙ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЮ

ЛИНДА ГОТЛИБ. ОШИБКИ ПРОФЕССИОНАЛОВ ПО ПРОБЛЕМЕ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

ДОКТОР СТИВЕН МИЛЛЕР ОБ ОШИБКАХ ЭКСПЕРТОВ В СЛУЧАЯХ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ

ДОКТОР РИЧАРД ВАРШАК. ОТРИЦАНИЕ И СКЕПТИЦИЗМ В ОТНОШЕНИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ И ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТ

2021-06-20T05:49:39.654Z

Доктор Ричард А. Варшак в 1978 г. получил докторскую степень в области клинической психологии в Научном центре здоровья Техасского университета. Он является профессором клинической психологии на кафедре психиатрии в Юго-Западном медицинском центре Техасского университета, консультирует и проводит экспертизы по судебным делам об опеке над детьми. Изучает психологию отчужденных детей; участие детей в спорах об опеке и влияние развода на детей, принятие решений об опеке над детьми, оказывает помощь отчужденным детям в воссоединении с родителями. Также он развивает образовательные программы для отчужденных родителей и вмешательства, которые помогут понять, предотвратить и преодолеть разрушение детско-родительских отношений. Автор широко известной книги (бестселлера по проблеме PAS) «Яд развода» (2002, 2010) и более 10 научных статей. Сайт - https://www.warshak.com/

ОТРИЦАНИЕ И СКЕПТИЦИЗМ В ОТНОШЕНИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ И ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ

Источник: https://warshak.com/blog/2018/04/26/backlash-against-parental-alienation-denial-and-skepticism-about-psychological-abuse/

Опубликовано 26 апреля 2018 г.

Мальчик написал письмо своей матери, в котором говорилось, что она находится в психиатрической больнице, что она для него ничто, что она все испортила, что она психически больная, эгоистичная, что он не хочет иметь ничего общего с ней или с кем-либо из ее родственников, и что он надеется, что она умрет ужасной, мучительной смертью. Другими словами, этот мальчик отрекся от своей матери самым агрессивным, мерзким, оскорбительным языком ненависти.

Адвокат отца попытался свести к минимуму отчуждение ребенка, заявив, что мальчик просто любил своего отца намного больше, чем свою маму.

Адвокаты интерпретируют факты, чтобы ревностно отстаивать позиции своих клиентов. Это ожидаемо.

Но как оправдать позицию других специалистов, которые отрицают реальность того, что ребенок может иррационально отчуждаться от хорошего и прежде любимого родителя? И отрицать причины необоснованного отказа ребенка от одного из родителей, которые могут быть связаны с постоянными психологическими манипуляциями другого родителя, чтобы вбить клин между ребенком и целевым родителем?

Как можно работать в системе семейного права, отрицая реальность почти единодушно подтвержденную юристами и специалистами в области психического здоровья – о том, что один из родителей может повлиять на детей, чтобы они возненавидели другого родителя и отказались от него?

Призывать ребенка объединяться с одним родителем против другого и учить ребенка ненавидеть родителя без уважительной причины - жестоко. Если учитель поступит так с учеником, т.е. будет плохо говорить о родителях ребенка и систематически подрывать любовь и уважение ребенка к своим родителям, этот учитель останется без работы.

«КРАЖА ДУШИ» - вот как я описал этот процесс в книге «ЯД РАЗВОДА» - привлечение детей в качестве агентов собственной депривации и разрушение доверия детей к своим родителям.

Высшие судебные власти согласны с этим. Доктор Джоан Келли и доктор Джанет Джонстон не удосужились сказать: «Если такие родители знают о негативном воздействии на ребенка, такое поведение родителя (и его или ее сторонников) представляет собой умышленное эмоциональное насилие над ребенком».

Общество имеет богатый опыт в выявлении и защите детей от жестокого обращения. Но отрицание и скептицизм периодически тормозят его осознание и признание. Так было с физическим насилием, сексуальным насилием и психологическим насилием. Поэтому мы не должны удивляться тому, что субкультура части родителей и специалистов отрицает, что детьми можно так манипулировать так, чтобы они отвергали родителя без уважительной причины. Иные критики зашли настолько далеко, что утверждают, что большинство детей отказываются только от таких родителей, которые надругались над ними каким-либо способом.

Как отрицатели обосновывают свою очевидную слепоту? Вот пять стратегий.

Для родителя, который потерял своего ребенка, или для ребенка, который потерял родителя, не имеет большого значения, будем ли мы называть эту потерю синдромом, расстройством, состоянием или проблемой. Важно то, страдает ли ребенок и способствует ли поведение родителя страданиям ребенка.

1) Отвлекайте внимание от реальности яда развода и его разрушительного воздействия, обсуждая вопрос о том, является ли отчуждение родителей истинным синдромом.

Утверждение заключается в том, что, поскольку официальное руководство по психиатрическим диагнозам (DSM-5) не включает термин «отчуждение родителей», проблема должна быть вымышленной. Вы также не найдете «синдрома опрометчивого вождения» в DSM-5. Но было бы разумно не садиться в машину с водителем, у которого есть эта проблема. Дети нуждаются в защите от безрассудного, токсичного воспитания, независимо от того, как мы называем поведение таких родителей. Более того, в DSM-5 используется концепция иррационального отчуждения родителей. В диагностическом руководстве в качестве примера диагноза упоминается «необоснованное чувство отчужденности» в описании проблемы «Отношения между родителями и детьми».

Для родителя, который потерял своего ребенка, или для ребенка, который потерял родителя, не имеет большого значения, будем ли мы называть потерю синдромом, расстройством, состоянием или проблемой. Важно то, страдает ли ребенок и способствует ли поведение родителя страданиям ребенка.

2) Утверждайте, что это всего лишь предположение, гипотеза или теория о том, что дети могут стать отчужденными от одного из родителей, подвергаясь негативному влиянию другого родителя.

Как я объяснил в своей статье «Придание смысла отчуждению родителей», в существовании иррационально отчужденных детей нет ничего теоретического или умозрительного. За этими детьми может наблюдать любой желающий.

3) Приписывайте неподходящие, ложные позиции изучению отчуждения родителей, а затем опровергайте эти фальшивые позиции - тактика, известная как «нападение на соломенного человека».

Например, в недавно опубликованном исследовании утверждается, что «гипотеза об отчуждении» (см. Стратегию отрицания № 2 выше) утверждает, что клевета на родителя является только односторонней, а не взаимной, и что не все дети, подвергшиеся клевете на родителя со стороны другого родителя, становятся отчужденными от оклеветанного родителя. Когда исследование показало, что группа студентов-добровольцев сообщила, что оба родителя унижали друг друга, но дети не отвергли ни одного из родителей, авторы исследования пришли к выводу, что «гипотеза об отчуждении» не поддерживается и что родительская клевета не вызывает у детей отчуждения от оклеветанного родителя.

Проблема с этой линией рассуждений состоит в том, что ни один ученый не утверждал, что клевета на родителя обязательно приводит к тому, что ребенок отвергает оклеветанного родителя. Конечно, многие дети, чьи родители ругают друг друга, поддерживают отношения с обоими родителями. Отказ от родителя является крайним последствием, а не обычным. Кроме того, любой, кто работал с иррационально отчужденными детьми, знает, что эти дети не хотят признавать, что их любимый родитель порочил их другого родителя - фактически, эти дети не хотят признавать что-либо негативное в отношении того родителя, которого они предпочитают.

Исследователи, которые искренне хотят узнать о силах, побуждающих детей иррационально отвергать родителей, начнут изучать отчужденных детей. Изучение детей, которые не являются отчужденными, просто доказывает очевидную мысль о том, что их родители иногда ругают друг друга, не отчуждая детей ни от одного из родителей. Это своего рода «стипендия», которая придает общественным наукам неприятный запах, потому что исследование защищает и подтверждает предвзятость против существования отчуждения родителей.

4) Не обращайте внимания на исследования, которые не поддерживают избранную Вами теорию.

Например, пропагандируя скептицизм в отношении того, что родитель может манипулировать детьми, чтобы воспитать у них ненависть к другому родителю, авторы упомянутого выше исследования не сослались на крупнейшее исследование, опубликованное Американской ассоциацией юристов, в котором явно указывается на проблемы у таких детей – «промывание мозгов» одним родителем против другого. Они также не смогли сослаться на объем научных данных о различных механизмах, с помощью которых можно влиять на отношение детей и родителей.

Разве любой рациональный человек может серьезно верить в то, что дети защищены от влияния родителей?

На чувства и поведение детей по отношению к каждому из родителей влияет то, как их родители относятся друг к другу. Разве рациональный человек всерьез верит в обратное - что дети не защищены от влияния родителей? Если это так, расскажите об этом всем детским психологам и авторам, которые преподают и пишут о том, как воспитывать умных, здоровых, счастливых и хорошо воспитанных детей.

По иронии судьбы, один из авторов исследования «соломенного человека» в предыдущей статье выступил против ученых, которые выборочно ссылаются на исследования, подтверждающие их предубеждения, тактику, которую он назвал «сбор вишни» или «укладка колоды».

5. Обнародовать или принять без расследования или критического изучения, драматические и преувеличенные утверждения о том, что эксперт, терапевт, представитель ребенка и судья в деле ошибочно приняли оправданный отказ ребенка от родителя за неоправданное отчуждение или что дети были удалены от токсичного отчуждающего родителя из-за ошибки системы семейного суда. Такие требования повторяются без учета всех доказательств, рассмотренных и оцененных судом при принятии решения.

Нам предстоит многое узнать о корнях отчуждения родителей и о том, почему некоторые дети становятся жертвами ненависти к родителям, в то время как другие сопротивляются этому. И почему некоторые дети начинают клеветать и отвергают родителя.

Но существование родителей, которые эффективно учат своих детей ненавидеть других родителей, и детей, которые усваивают этот урок, не подлежит сомнению.

Ровно за две недели до Дня информирования об отчуждении родителей в 2017 году британский судья Верховного суда Рассел вынес свое решение по делу семейного суда Ливерпуля. Он написал: «Манипулируя своими детьми, [мать] достигла того, чего она всегда хотела, и прекратила их контакт с отцом. Она сделала это либо потому, что не могла ничего с собой поделать, либо потому, что совершенно сознательно намеревалась исключить их отца из их жизни. Эти дети понесли значительный эмоциональный вред в результате манипулятивных действий своей матери».

Отрицатели и скептики думают, что судья Рассел был введен в заблуждение? Как заметила журналистка Кэтлин Паркер: «Любой знает, что озлобленные разведенные родители могут и действительно манипулируют своими детьми. Не только женщины, но и мужчины тоже».

Возможно, мы не хотим сталкиваться с тем фактом, что некоторые родители охотятся на детей, находящихся на их попечении, чтобы осуществить физическое, сексуальное или эмоциональное насилие. Часто такие родители тщательно ухаживают за детьми, чтобы потом совершить преступные действия над своими детьми. Если дети являются жертвами сексуального насилия или психологического насилия, мы не должны закрывать на это глаза.

Тот факт, что некоторые дети способны противостоять психологическому насилию, не исключает реальность такого насилия. Профессионалы, которые отрицают и скептически относятся к этой проблеме, играют на руку тем, кто хочет, чтобы мы отвернулись от нее.

Поскольку отрицатели и скептики способствуют сопротивлению защите детей, подвергающихся психологическому насилию, обнаружению попыток оттолкнуть их от своих родителей, даже через 13 лет после обнаружения подобных форм психического насилия, нам все еще нужен День осведомленности об отчуждении родителей, чтобы пролить свет на тяжелое положение детей и родителей, попавших в этот водоворот и напомнить нам, что многое еще предстоит сделать.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ДОКТОР ЭМИ БЕЙКЕР И ДР. РЕАЛЬНОСТЬ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

ДОКТОР УИЛЬЯМ БЕРНЕТ, ДОКТОР ЙОЗЕФ ТИНКА. НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

ДОКТОР ВИЛЬФРИД ФОН БОХ-ГАЛЬХАУ. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ - ФОРМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ НАД РЕБЕНКОМ

EAPAP ПРЕДУПРЕЖДАЕТ: ОБРАЩЕНИЕ К СПЕЦИАЛИСТУ, НЕ ЗНАЮЩЕМУ О PAS/PA, МОЖЕТ НАНЕСТИ ВРЕД ВАШЕЙ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЮ

ЛИНДА ГОТЛИБ. ОШИБКИ ПРОФЕССИОНАЛОВ ПО ПРОБЛЕМЕ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. ПРЕДАТЕЛЬСТВО ДЕТЕЙ

ДОКТОР РИЧАРД ВАРШАК. РАЗНОГЛАСИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО СИНДРОМА ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ (3)

2021-06-20T05:49:35.997Z

НАЧАЛО СТАТЬИДОКТОР РИЧАРД ВАРШАК. РАЗНОГЛАСИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО СИНДРОМА ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ(ПРОДОЛЖЕНИЕ СТАТЬИ)

Недавнее последующее исследование, проведенное Гарднером с участием 99 детей с диагнозом PAS, обнаружило тесную связь между изменением окружающей среды и уменьшением симптомов PAS (76). В 22 случаях контакт отчужденного ребенка с отвергнутым родителем был увеличен, а контакт с отчуждающим родителем был уменьшен. Во всех 22 случаях симптомы PAS были уменьшены или полностью устранены. Напротив, только 9% детей (7 из 77), чьи контакты с отвергнутым родителем не были увеличены судом, показали уменьшение симптомов PAS. Это исследование также дает начальное понимание факторов, которые заставляют отчужденных детей инициировать собственное примирение с отвергнутым родителем. Дальнейшие исследования в этом направлении могут помочь лицам, принимающим решения, определить, каким детям может не потребоваться изменение окружающей среды для выздоровления от PAS. Большая выборка и статистический критерий значимости, допускаемый этой выборкой, делают это исследование важным. Тем не менее, следует отметить его ограничения, главным образом из-за того, что дети не опрашивались, единственным информатором для последующего наблюдения, а интервью проводил врач, который сформулировал проверяемую гипотезу.

В клинической литературе описаны другие подходы к лечению тяжелого PAS, но в целом такие подходы не увенчались успехом. Данн и Хедрик опубликовали клиническое исследование 16 тяжелых случаев PAS (41). Суд постановил изменить опеку и/или строго ограничить контакты между отчуждающим родителем и детьми только в трех из этих случаев. Во всех трех случаях PAS был излечен. Остальные 13 случаев лечились с помощью различных, менее ограничительных вмешательств, начиная от индивидуальной или совместной терапии для родителей, терапии для детей либо с отчуждающим родителем, либо с целевым родителем, или с назначением координатора по воспитанию. Ни в одном из этих случаев PAS не был вылечен. Два случая показали «небольшое» или «минимальное» улучшение, девять не показали улучшения и два стали еще хуже после вмешательств.

Это исследование имеет существенные ограничения. Размер выборки невелик. Подробная информация о методах анализа материала клинического случая не приводится. Как это обычно бывает в клинических исследованиях с небольшими выборками, статистический анализ не проводился для подтверждения неслучайности результатов. Тем не менее, стопроцентное соответствие между устранением тяжелой формы PAS и изменением места жительства ребенка действительно дает некоторые доказательства в поддержку этого вмешательства.

Лэмпел проанализировал клинические примеры из 18 семей, из которых семь детей были описаны как отвергающие отца, у которого не было объективно установленных родительских дисфункций (48). Таких детей можно отнести к категории умеренно и сильно отчужденных. Терапевты концептуализировали отказ детей от отца как фобию с истерическими чертами и попробовали два разных подхода, обычно используемых для лечения фобий.

Первый подход, использованный с шестью детьми, включал индивидуальные терапевтические сеансы с ребенком, за которыми следовало постепенно увеличивающееся время общения с отцом как в кабинете терапевта, так и вне его. Сеансы проводились также для матери, как индивидуально, так и совместно с ребенком, для отца, и для обоих родителей и ребенка совместно. Этот подход аналогичен лечению, рекомендованному Гарднером для умеренных случаев PAS .

Второй подход, используемый с одним ребенком, аналогичен рекомендации Гарднера для тяжелого PAS. Ребенка поместили с отцом на шесть-восемь недель, в то время как терапевт проводил индивидуальные терапевтические сеансы для ребенка и родителей, а также совместные сеансы с ребенком и отцом. Этот ребенок был единственным из семи детей, симптомы которого заметно уменьшились. Дети, лечение которых не включало размещение с отвергнутым отцом имели результаты, варьирующиеся от незначительного улучшения до ухудшения. В трех случаях лечение было расценено как явная неудача. Лэмпел объяснил неудачи «сговором» матери со своими детьми. Опять же, хотя это очень маленькая выборка, результаты подтверждают эффективность помещения ребенка с отчужденным родителем.

Естественно, что методы лечения PAS выиграют от более качественных исследований. Учитывая ограниченность имеющихся исследований, некоторые специалисты могут отклонить имеющуюся профессиональную литературу как слишком неадекватную, чтобы служить авторитетным руководством принятия решений для отчужденных детей. Но ни одно исследование не обходится без ограничений. Вопрос в том, делают ли ограничения бесполезным исследование. Процесс рецензирования, хотя и не гарантирует непреходящей ценности исследования, предназначен для отсеивания исследований, недостатки которых перевешивают их вклад.

Суды и врачи ежедневно принимают решения об отчужденных детях. Эти решения могут основываться на наилучшей доступной информации с должным учетом ее ограничений и, таким образом, извлекать пользу из опыта семей, отраженного в опубликованных статьях. Или решения могут игнорировать эту информацию. На данный момент все опубликованные результаты лечения подтверждают эффективность принуждения ребенка к контакту с отчужденным родителем, и никакие результаты не противоречат этой политике. Когда все доступные исследования указывают на один и тот же вывод, имеет смысл обратить внимание на этот вывод, учитывая при этом возможность того, что обстоятельства любого отдельного случая могут диктовать альтернативный подход к лечению. Действительно, формирующийся консенсус среди специалистов в области психического здоровья поддерживает идею о том, что «постановления суда о продолжении общения с ребенка целевым родителем являются краеугольным камнем для лечения» случаев PAS (30; с. 309). Точно так же Шталь ссылается на «общее согласие» с тем, что рекомендации должны включать «принудительное согласованное общение между ребенком и отчужденным родителем» (88; с. 6).

Но не было достигнуто консенсуса по предложению судам рассматривать передачу опеки (в отличие от принудительного контакта) в серьезных случаях PAS. Некоторые специалисты выразили обеспокоенность тем, что отчужденные дети плохо подготовлены к смене места жительства и что им может быть нанесен серьезный вред ребенку ( 23 ). Хотя эту возможность необходимо учитывать, но если бы это был наиболее вероятный исход, можно было бы ожидать увидеть сообщения в профессиональной литературе. Но на сегодняшний день нет опубликованных документов о таком вреде детям. Некоторые утверждения о том, что в результате передачи опеки другому родителю был причинен вред ребенку, на самом деле могут быть искажением фактов, озвученным озлобленной стороной в судебном процессе. Тем не менее некоторые врачи советуют родителям сильно отчужденных детей смириться с потерей своих детей, сохраняя при этом надежду на примирение в будущем ( 88 ).

Основываясь на своем исследовании, спонсируемом ABA, Клавар и Ривлин делают вывод: «Следует проявлять осторожность при оценке того, что точка невозврата (т.е. полное разрушения детско-родительских отношений) достигнута. Мы видели множество случаев, когда детей успешно депрограммировали путем радикальных изменений в их жизненных условиях - часто с соответствующим юридическим вмешательством »( 29 ; с. 144). Они объясняют это так: «В любом процессе есть риски; однако необходимо принять решение о том, какой риск выше. Как правило, для детей более вредно в социальном, психологическом, образовательном и / или физическом плане сохранять убеждения, ценности, мысли и поведение, которые отделяют их от одного из родителей (или от правды, как в уголовном деле) по сравнению с избавление от искажений или ложных утверждений» ( 29 ; с. 141).

Крупномасштабные, объективно измеряемые, долгосрочные исследования эффективности различных вмешательств в случаях PAS еще не проводились. До тех пор, пока не будут получены такие научные данные, споры, вероятно, будут продолжаться относительно правильного лечения детей и родителей при наличии PAS. И пока больше судов не выполнят предложенные рекомендации по лечению, маловероятно, что исследователи будут иметь достаточно большие выборки для проведения крупномасштабных исследований результатов.

ВЫВОДЫ

Концепция синдрома родительского отчуждения получила большое внимания в профессиональной литературе, в том числе в статьях, публикуемых в рецензируемых журналах, которые развивают оригинальные формулировки Гарднера. Специалисты в области психического здоровья и суды согласны с тем, что дети могут страдать от отчуждения от родителей после развода, что не оправдано историей их прежних отношений. Это наблюдение может быть полезно для судов, рассматривающих отказ ребенка от общения с родителем или определяющих, какой вес присвоить заявленным предпочтениям ребенка в отношении опеки. Хотя эмпирические исследования находятся на ранней стадии, доступные опубликованные исследования подтверждают важность принуждения к общению ребенка с отчужденным родителем, когда отчуждение ребенка не оправдывается поведением этого родителя.

Однако существуют разногласия в концептуальном понимании проблемы отчужденных детей и в использовании термина PAS. Сторонники этого термина считают, что он помогает понять и лечить хорошо известное явление. Противники этого термина считают, что у него нет достаточного научного обоснования, чтобы его можно было рассматривать как синдром, и что суды не должны принимать показания экспертов по PAS. Критики утверждают, что PAS - это либо ненужный, либо потенциально вредный термин для вполне нормального поведения ребенка, связанного с разводом, что он чрезмерно упрощает этиологию симптомов, которые он включает, и что он может привести к решениям об опеке, которые не способствуют благополучию детей.

Учитывая количество опубликованных статей о PAS, мы можем ожидать, что он будет и дальше подниматься в судебных процессах об опеке и общении с ребенком. Будущие эмпирические исследования должны помочь разрешить некоторые из текущих противоречий, предоставив данные о надежности и обоснованности PAS, эффективности различных вмешательств и долгосрочном течении отчуждения родителей.

Темы для изучения включают:

1) способность клиницистов прийти к соглашению о наличии или отсутствии каждого симптома PAS и наличии или отсутствии PAS;

2) факторы, позволяющие детям противостоять отчуждению или восстанавливаться после него;

3) психологические характеристики любимых и отвергнутых родителей;

4) исследования развития детей, которые подвергались систематическим попыткам подорвать их отношения с родителем;

5) связь между необоснованным отчуждением и личностью и поведением отчуждающего родителя;

6) случаи необоснованного отчуждения при отсутствии документально подтвержденного влияния предпочтительного родителя на отчуждение ребенка;

7) сравнение различных методов лечения с использованием адекватного научного контроля

Результаты таких исследований дадут информацию, которая поможет уточнить и углубить наше понимание того, как лучше всего помочь семьям с отчужденными детьми.

ЛИТЕРАТУРА

1. Rand DC: The spectrum of parental alienation syndrome (part I). Am J Forensic Psychology 1997; 15:3:23-51

2. Rand DC: The spectrum of parental alienation syndrome (part II). Am J Forensic Psychology 1997; 15:4:39-92

3. Gardner RA: The Parental Alienation Syndrome: A Guide for Mental Health and Legal Professionals (2nd ed.). Cresskill, NJ, Creative Therapeutics, 1998

4. Gardner RA: Addendum to The Parental Alienation Syndrome: A Guide for Mental Health and Legal Professionals (2nd ed.). Cresskill, NJ, Creative Therapeutics, 2000.

5. Ackerman MJ, Lane AW: Psychological Experts in Divorce Actions, 3rd Edition. New York, Aspen Law and Business, 1998

6. Dallam SJ: The evidence for parental alienation syndrome: an examination of Gardner’s theories and opinions. Treating Abuse Today1998; 8:2:25-34

7. Faller KC: The parental alienation syndrome: what is it and what data support it? Child Maltreatment 1998; 3:100-115

8. Poliacoff JH: Parental alienation syndrome: testing Gardner’s theory in the family courts. FL. Bar Family. L. Section Commentator, June 1999; 25:19-33

9. Gardner RA: Rebuttal to Faller. Child Maltreatment 1998; 3:309-312

10. Gardner RA: Recent trends in divorce and custody litigation. Academy Forum 1985:2:3-7

11. Reich W: Character Analysis. New York, Farrar, Straus and Giroux, 1949

12. Wallerstein JS, Kelly, JB: Surviving the Breakup. New York, Basic Books, 1980

13. Warshak RA: Psychological syndromes: parental alienation syndrome, in Expert Witness Manual. Edited by Orsinger RA. Austin, Texas, State Bar of Texas, 1999

14. Gardner RA: Articles in peer-review journals on the parental alienation syndrome, 2001.

15. Roseby V: Symposium on child custody evaluations. Assoc. Family and Conciliation Courts, 1997

16. Kelly JB: Children’s adjustment in conflicted marriage and divorce: a decade review of research. J Child and Adolescent Psychiatry 2000; 39:8:963-973

17. Warshak RA: The impact of divorce in father-custody and mother-custody homes: the child’s perspective, in Children and Divorce. Edited by Kurdek LA. San Francisco, Jossey-Bass, 1983

18. Fabricius WV, Hall JA: Young adults’ perspectives on divorce: living arrangements. Family and Conciliation Courts Rev 2000; 38:4:446-461

19. Rosen, R: Some crucial issues concerning children of divorce. J Divorce1979; 3:19-25

20. Lewis JM, Beavers WR, Gosett JT, Phillips VA: No Single Thread: Psychological Health in Family Systems. New York, Bruner/Mazel, 1976

21. Wallerstein JS, Blakeslee S: Second Chances: Men, Women, and Children a Decade After Divorce. New York, Ticknor and Fields, 1989

22. Johnston JR, Campbell, LE: Impasses of Divorce: The Dynamics and Resolution of Family Conflict. New York, Free Press, 1988

23. Johnston JR, Roseby V: In the Name of the Child: A Developmental Approach to Understanding and Helping Children of Conflicted and Violent Divorce. New York, Free Press, 1997

24. Darnall, D: Parental alienation: not in the best interest of the children. ND L Rev 1999.; 75:2:323-364

25. Kelly JB, Johnston JR: The alienated child: a reformulation of parental alienation syndrome. Family Ct Rev(2001); 39, in press. An earlier version of the article was presented at the Assoc. Family and Conciliation Courts Conference, New Orleans, May 31,2000

26. Bone JM, Walsh MR: Parental alienation syndrome: how to detect it and what to do about it. The Florida Bar J 1999; 73:44-48

27. Campbell TW: False allegations of sexual abuse and their apparent credibility. Am J Forensic Psychology 1992; 10:21-35

28. Campbell TW: Smoke and Mirrors: The Devastating Effect of False Sexual Abuse Claims. New York, Insight Books, 1998

29. Clawar SS, Rivlin BV: Children Held Hostage: Dealing with Programmed and Brainwashed Children. Chicago, American Bar Association, 1991

30. Lund M: A therapist’s view of parental alienation syndrome. Family and Conciliation Courts Rev 1995; 33:3:308-316

31. Waldron KH, Joanis DE: Understanding and collaboratively treating parental alienation syndrome. Am J Family Law 1996; 10:121-133

32. Warshak RA: Remarriage as a trigger of parental alienation syndrome. Am J Family Therapy 2000; 28:3:229-242

33. Gardner RA: Therapeutic Interventions for Children with Parental Alienation Syndrome. Cresskill, NJ, Creative Therapeutics, 2001

34. Garber BD: Alternatives to parental alienation: acknowledging the broader scope of children’s emotional difficulties during parental separation and divorce. NH Bar J, March 1996; 51-54

35. Warshak RA: Divorce Poison: Protecting the Parent-Child Bond From a Vindictive Ex. New York, Regan Books, 2001

36. Gardner RA: Differentiating between the parental alienation syndrome and bona fide abuse/neglect. Am J Family Therapy 1999; 27:2:97-107

37. The Random House Dictionary of the English Language. Edited by Stein J. New York, Random House, 1967

38. Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, Fourth Edition. Washington, DC, American Psychiatric Association, 1994

39. Kopetski LM: Identifying cases of parental alienation syndrome—part I. The Colorado Lawyer 1998; 29:2:65-68.

40. Kopetski LM: Identifying cases of parental alienation syndrome—part II. The Colorado Lawyer 1998; 29:3:63-66

41. Dunne J, Hedrick M: The parental alienation syndrome: an analysis of sixteen selected cases. J Divorce and Remarriage 1994; 21:3/4:21-38

42. Cartwright GF: Expanding the parameters of parental alienation syndrome. Am J Family Therapy 1993, 21:205-215

43. Price JL, Pioske KS: Parental alienation syndrome: a developmental analysis of a vulnerable population. J Psychosocial Nursing 1994; 32:9-12

44. Rogers M: Delusional disorder and the evolution of mistaken sexual allegations in child custody cases. Am J Forensic Psychology 1992; 10:47-69

45. Stahl P: Conducting Child Custody Evaluations. Thousand Oaks, CA, Sage Publications, 1994

46. Gold-Biken LZ: The need for the study of programming and brainwashing, in Children Held Hostage. Edited by Clawar SS, Rivlin BV. Chicago, American Bar Association, 1991

47. Lifton RJ: Thought Reform and the Psychology of Totalism. New York, W.W. Norton and Company, 1961

48. Tobias ML, Lalich J: Captive Hearts Captive Minds. Alameda, CA, Hunter House, 1994

49. Ceci SJ, Bruck M: Jeopardy in the Courtroom: A Scientific Analysis of Children’s Testimony. Washington, DC, American Psychological Association, 1995

50. Frances A, First MB, Pincus HA: DSM-IV Guidebook. Washington, DC, American Psychiatric Association, 1995

51. American Psychiatric Association, Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, Third Edition-Revised. Washington, DC, American Psychiatric Association, 1987

52. Mosteller RP: Syndromes and politics in criminal trials and evidence law. Duke Law 11996; 46:461- 468

53. Daubert v. Merrell Dow Pharmaceuticals, Inc., 509 U.S. 579 (1993)

54. General Electric Co. v. Joiner, 522 U.S. 13 6 (1997)

55. Kuhmo Tire Co. v. Carmichael, 119 S.Ct. 1167 (1999)

56. E.I. du Pont de Nemours and Co. v. Robinson, 923 S.W. 2d 549 (Tex. 1995)

57. Gammill v. Jack Williams Chevrolet, 972 S.W. 2d 713 (Tex. 1998)

58. Gottesman MJ: Admissibility of expert testimony after Daubert: the “prestige” factor. Emory Law 1 1996; 43:867-876

59. Slobogin C: The admissibility of behavioral science information in criminal trials: from primitivism to Daubert to voice. Psychology, Public Policy, and Law 1999; 5:1:100-119

60. Krauss DA, Sales BD: The problem of “helpfulness” in applying Daubert to expert testimony: child custody determinations in family law as an exemplar. Psychology, Public Policy, and Law 1999; 5:1:78-99

61. Shuman OW, Sales BD: The impact of Daubert and its progeny on the admissibility of behavioral and social science evidence. Psychology, Public Policy, and Law 1999; 5:13-15

62. Frye v. United States, 293 F. 1013 (1923)

63. Kilgore v. Boyd, 13th Circuit Court, Hillsborough County, No. 94-7573 (Fla. Nov. 22, 2000)

64. American Psychological Association: Guidelines for child custody evaluations in divorce proceedings. American Psychologist 1994; 49:7:677-680

65. Zervopoulos JA: Robinson/Daubert and mental health testimony: the sky is not falling. Texas Bar J 2001; in press

66. Watkins v. Telsmith, Inc., 121 F.3d 984, 991 (5th Cir., 1997)

67. Gould JW: Conducting Scientifically Crafted Child Custody Evaluations. Thousand Oaks, CA, Sage Publications, 1998

68. Gardner RA: The detrimental effects on women of the misguided gender egalitarianism of child custody dispute resolution guidelines. The Academy Forum 1994; 38:1/2:10-13

69. Gardner RA: Recommendations for dealing with parents who induce a parental alienation syndrome in their children. Issues in Child Abuse Accusations 1997; 8:3:174-178

70. Gardner RA: Recommendations for dealing with parents who induce a parental alienation syndrome in their children. J Divorce and Remarriage 1998; 28:3/4:1- 23

71. Gardner RA: Family therapy of the moderate type of parental alienation syndrome. Am J Family Therapy 1999; 27:3:195-212

72. Gardner RA: Guidelines for assessing parental preference in child-custody disputes. J Divorce and Remarriage 2000; 30:1/2:1-9

73. Gardner RA: The recent gender shift in PAS indoctrinators. Women in Psychiatry, in press

74. Gardner RA: The parental alienation syndrome: sixteen years later. The Academy Forum 2001, in press

75. Gardner RA: The empowerment of children in the development of parental alienation syndrome. Am J Forensic Psychology 2001; in press

76. Gardner RA: Should courts order PAS children to visit/reside with the alienated parent? A follow-up study. Am J Forensic Psychology 2001; 19:3:61-106

77. Gardner RA: Judges interviewing children in custody/visitation litigation. New Jersey Fam Lawyer 1987; 7:2:26ff

78. Gardner RA: Legal and psychotherapeutic approaches to the three types of parental alienation syndrome families: when psychiatry and the law join forces. Court Review 1991; 28:1:14-21

79. Gardner RA: Child custody, in Basic Handbook of Child Psychiatry. Edited by Noshpitz J. New York, Basic Books, 1987

80. Garbarino J, Scott FM: What Children Can Tell Us: Eliciting, Interpreting, and Evaluating Critical information from Children. San Francisco, Jossey-Bass Publishers, 1992

81. Nicholas L: Does parental alienation exist? Preliminary empirical study of the phenomenon in custody and visitation disputes. Presented at the 13th Annual Symposium in Forensic Psychology of the American College of Forensic Psychology, Vancouver, British Columbia, 1997

82. Blush GJ, Ross KL: Sexual allegation in divorce: the SAID syndrome. Family and Conciliation Courts Rev 1987; 25:1-11

83. Blush GJ, Ross KL: Sexual abuse validity discriminators in the divorced or divorcing family. Issues in Child Abuse Accusations 1990; 2:1-6

84. Blush GJ, Ross K.L: investigation and case management issues and strategies. Issues in Child Abuse Accusations 1990; 2:152-160

86. Wakefield H, Underwager R: Personality characteristics of parents making false accusations of sexual abuse in custody disputes. Issues in Child Abuse Accusations 1990; 2:121-136

87. Turkat ID: Child visitation interference in divorce. Clinical Psychology Review 1994; 14:732 742

88. Murray K: When children refuse to visit parents: is prison an appropriate remedy? Family and Conciliation Courts Rev 1999; 37:1:83-98

89. Stahl PM: Complex Issues in Child Custody Evaluations. Thousand Oaks, CA, Sage Publications, 1999

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ДОКТОР ЭМИ БЕЙКЕР И ДР. РЕАЛЬНОСТЬ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

ДОКТОР ГОРДАНА ФЛАНДЕР О КОНФЕРЕНЦИИ EAPAP 2020: ОТЧУЖДЕНИЕ ДЕТЕЙ - ЭТО ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ НАСИЛИЕ И ВСЕМИРНАЯ ПРОБЛЕМА

КТО ТАКОЙ ДОКТОР РИЧАРД ГАРДНЕР

ДОКТОР РИЧАРД ГАРДНЕР. ДОЛЖНЫ ЛИ СУДЫ ЗАСТАВЛЯТЬ ДЕТЕЙ PAS ОБЩАТЬСЯ С ОТЧУЖДЕННЫМ РОДИТЕЛЕМ?

ДОКТОР РИЧАРД ГАРДНЕР. ЛИЧНЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ ПО СУДЕБНЫМ ДЕЛАМ C НАЛИЧИЕМ PAS У ДЕТЕЙ

ДОКТОР РИЧАРД ВАРШАК. РАЗНОГЛАСИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО СИНДРОМА ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ (2)

2021-06-20T05:49:29.073Z

НАЧАЛО СТАТЬИ

ДОКТОР РИЧАРД ВАРШАК. РАЗНОГЛАСИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО СИНДРОМА ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ (ПРОДОЛЖЕНИЕ СТАТЬИ)

ОБОСНОВАННОСТЬ

Обоснованность концепции PAS - вопрос более сложный, чем надежность. Это относится к некоторым вопросам, рассмотренным в предыдущем обсуждении концептуализации. Главный вопрос заключается в том, точно ли, адекватно и полезно PAS описывает расстройство, от которого страдают некоторые дети.

Как и в случае большинства, если не всех, недавно предложенных синдромов, Гарднер основывал свое определение и описание PAS на своем клиническом опыте. То же верно и для всех существующих постановок проблемы отчужденных детей. Чтобы установить валидность PAS, научная литература должна продемонстрировать, что клинические наблюдения, которые легли в основу первоначальной формулы, репрезентативны для более широкой популяции детей. Этот процесс обычно состоит из двух этапов. Во-первых, другие врачи сообщают о своем опыте, связанном с этим явлением, дополняя и уточняя первоначальное предложение. Эти отчеты представляют собой либо отчеты о нескольких случаях, либо отчеты о большом количестве случаев, организованные и проанализированные некоторым систематическим образом. Во-вторых, эмпирическое исследование с более крупными выборками субъектов, стандартизованными и систематическими измерениями и соответствующими научными контролями проверяет гипотезы, взятые из клинических отчетов в литературе. Область исследования PAS только начинает входить во вторую стадию, учеба еще продолжается.

Описание PAS в клинической литературе вызвало признание среди разведенных родителей, адвокатов и специалистов в области психического здоровья. Как мы видели, даже альтернативные формулировки этого феномена сходятся в том, что необоснованное отчуждение родителей иногда сопровождает битвы за опеку над детьми, а предпочитаемый родитель иногда способствует этому отчуждению. Концепция PAS послужила основой для серии статей о надлежащем выявлении и лечении ребенка, страдающего от этой проблемы (1,2). Частота сообщений в клинической литературе и близкое сходство зарегистрированных случаев с описаниями Гарднера подтверждают достоверность PAS. Реальность не определяется всенародным голосованием, но растущий объем литературы свидетельствует о полезности концепции PAS, по крайней мере, с точки зрения практикующих специалистов в этой области. Как обсуждается ниже, это имеет отношение к обоснованности PAS.

Копецки опубликовала два отчета о тяжелой форме PAS в выборке из 413 назначенных судом экспертиз опеки, проведенных Группой оценки семьи и детей в Колорадо ( 39 , 40 ). Прежде чем узнать о работе Гарднера, команда выявила 84 случая серьезного отчуждения, которые привели их «независимо к выводам, которые были удивительно похожи на выводы Гарднера относительно характеристик синдрома». Независимая идентификация одного и того же кластера симптомов обычно считается убедительным подтверждением достоверности нового предложенного синдрома.

Данн и Хедрик нашли критерии Гарднера полезными для дифференциации 16 случаев тяжелого PAS от других случаев с другими нарушениями после развода (41). Другие клиницисты также считают, что концепция PAS полезна для систематизации своих впечатлений от отчужденных детей (30-32, 42-45). Однако общий опыт и клинические случаи должны быть подтверждены систематическими эмпирическими исследованиями.

12-летнее исследование 700 разведенных семей, проведенное по заказу Секции семейного права Американской ассоциации адвокатов ABA, представляет собой одно крупномасштабное исследование, в котором описан феномен, в котором разведенные и разводящиеся родители программируют и манипулируют своими детьми, чтобы настроить их против другого родителя. (29). Это исследование обеспечивает некоторую эмпирическую поддержку валидности PAS. Будучи ранним исследованием в этой области, оно носит в значительной степени описательный характер, и описание процедур не дает четкого представления о том, как именно анализировались данные и какие процедуры использовались для обеспечения надежности результатов. Тем не менее, из-за богатого опыта, отраженного в большом количестве изученных семей, а также из-за подробного и сложного анализа проблемы, наблюдения и выводы этого исследования заслуживают особого внимания. Голд-Бикин предлагает такую точку зрения: «Это исследование основано на многолетнем опыте консультирования семей при разводе и экспертизе детей во время судебных разбирательств по опеке. Оно должно служить руководством для адвокатов, судей и специалистов в области психического здоровья, чтобы установить, были ли ребенку намеренно промыты мозги или был ли он отчужден от одного родителя другим родителем ... »( 46 ; p. ix).

Существуют значительные научные исследования, которые подтверждают выводы исследования, спонсируемого ABA, и подтверждают ключевые аспекты PAS. Главные из них - это литература о детях, столкнувшихся с родительским конфликтом (16), о программировании и «промывании мозгов» (47,48) и о внушаемости детей (49). Многочисленные методологически сложные исследования показали, что дети восприимчивы к принятию предположений о том, что невиновный взрослый совершил вредные или незаконные действия, а затем повторяют эти предположения, как если бы они были правдой (49). Дети даже могут подробно рассказать о событиях, которых никогда не было. Результаты исследований по программированию, «промыванию мозгов», влиянию стереотипов и внушаемости детей помогают объяснить, как один из родителей мог оказать достаточное влияние на ребенка, чтобы заставить этого ребенка потерять привязанность и уважение к другому родителю.

Систематические эмпирические исследования отсутствуют, когда дело доходит до проверки конкретного кластера симптомов, характеризующих PAS. Пока нет точных данных о том, какие симптомы и какое их количество необходимы для постановки диагноза. Однако следует отметить, что многим диагнозам в DSM-IV также не хватает исследований, которые эмпирически подтверждают соответствующее количество симптомов, необходимых для постановки диагноза (50).

Как обсуждалось ранее, некоторые клиницисты считают, что формулировка Гарднером причин PAS чрезмерно упрощает ситуацию и делает чрезмерный упор на отчуждающего родителя. Это рассматривается в следующем разделе. Если эта критика верна, она может изменить наше понимание этиологии PAS, но не может подорвать обоснованность самого феномена PAS. Сам Гарднер ожидает, что концепция PAS будет уточнена и развита будущими исследователями (3).

PAS КАК СИНДРОМ

Использование термина «синдром» по отношению к отчужденным детям вызвало жаркие споры. Синдром - это «группа признаков и симптомов, основанная на их частом совместном присутствии, которое может указывать на общий лежащий в основе патогенез, течение, семейную структуру или выбор лечения». Это похоже на описание PAS.

Некоторые специалисты утверждали, что PAS не квалифицируется как синдром, потому что не у каждого ребенка, который подвергается отчуждающему поведению со стороны одного из родителей, развивается одно и то же определенное расстройство (25). Это рассуждение неубедительно. В медицине, в том числе в психиатрии, хорошо известно, что один и тот же патологический агент может вызывать разные результаты у разных людей. Как правило, это не делает недействительным синдром или расстройство. Например, изнасилование может, но не всегда, привести к посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР, первоначально называвшемуся синдромом). Тот факт, что некоторые жертвы переживают травмы без развития посттравматического стрессового расстройства, не исключает посттравматическое стрессовое расстройство как подходящую диагностическую категорию. Другой пример - расстройство адаптации. Двое детей могут пережить смерть одного из родителей или развод. У одного развивается расстройство адаптации, а другому удается избежать диагностируемого психического расстройства. Американская психиатрическая ассоциация, признающая, что большинство ее официальных диагностических категорий являются синдромами, в частности, предполагает, что некоторые расстройства «возникают в основном в результате взаимодействия психологических, социальных и биологических факторов» (51; стр. хxiii). Вероятно, это позволяет использовать многофакторный подход к пониманию. PAS, сохранив термин «синдром».

Более серьезное беспокойство вызывает то, что медицинское обозначение «синдром» передает установленный статус и легитимность, которые могут быть более подходящими после более тщательных эмпирических исследований. В суде термин «синдром» может укрепить уверенность в научной основе показаний свидетеля и, как следствие, в ценности и надежности этих показаний.

Дополнительное беспокойство по поводу доказательств синдрома заключается в том, что свидетели-эксперты иногда предлагают набор симптомов в качестве теста, чтобы доказать существование одной конкретной причины, даже в отсутствие независимой проверки этой причины. В случае PAS это будет означать, что после определения того, что ребенок имеет поведение, характерное для отчужденных детей, эксперт предполагает, что наличие отчуждения ребенка поддерживает утверждение о том, что предпочитаемый родитель должен способствовать отчуждению. Это явно неправильное использование PAS; по определению, манипуляции предпочитаемого родителя должны быть идентифицированы, чтобы диагностировать PAS.

Хотя свидетельские показания о PAS не следует использовать в качестве проверки того, использовал ли один из родителей отчуждающее поведение, они могут предоставить суду альтернативное объяснение негативного или пугающего поведения и отношения ребенка. Кроме того, показания о PAS могут помочь суду в оценке способности ребенка воспринимать, вспоминать или общаться. Если диагноз PAS был поставлен неверно, как в случае с детьми, которые не были отчуждены, или чье отчуждение оправдано поведением отвергнутого родителя, в качестве опровержения может быть предложено заключение эксперта по PAS.

Показания эксперта, осведомленного о стратегиях, которые используют родители для «промывания мозгов» ребенку и поддержки отчуждения, о том, в какой степени можно манипулировать детьми, чтобы отвергнуть и очернить родителя, насколько дети поддаются внушению, механике индукции стереотипов и психологическому вреду от участия детей в враждебных действиях родителей, может помочь суду в определении надлежащего веса заявленным предпочтениям и утверждениям ребенка в отношении каждого из родителей. Эксперт может продемонстрировать, что заявление о предпочтениях ребенка, даже когда оно дано под присягой, не обязательно отражает историю отношений этого ребенка с отчужденным родителем, особенно когда ребенок полностью отвергает этого родителя.

Лунд считает это одним из наиболее важных преимуществ PAS (30). В своем исследовании Клавар и Ривлин определили, что 80 процентов детей в их выборке хотели, чтобы «промывание мозгов» было обнаружено и прекращено, и часто наблюдалась существенная разница между выражаемым мнением детей и их реальными желаниями, потребностями и поведением (29).

ЭКСПЕРТИЗА СТАТЕЙ О PAS

Юридическое значение рецензирования клинических публикаций является спорным (61). Но, казалось бы, довольно просто определить, соответствует ли PAS этому критерию. Но не так все просто. Некоторые критики полагают, что PAS не прошел стандарты рецензирования, потому что книги Гарднера об отчуждении родителей публикуются в его собственном издательстве (5,6,8). Эти критики также не принимают во внимание статус рецензирования некоторых опубликованных статей Гарднера на эту тему и предполагают, что ни одна из его работ по PAS не прошла рецензирование. Эти же критики исключают из своего анализа множество рецензируемых публикаций о PAS других авторов, кроме Гарднера. Изучение всей литературы по PAS не поддерживает утверждение о том, что теория PAS не прошла экспертную оценку, и на самом деле решительно поддерживает противоположный вывод.

Хотя книги Гарднера не рецензируются, как и большинство книг, но на его счету одиннадцать статей по PAS, прошедшие процесс рецензирования в журналах по общественным наукам (10,36,68-76), две статьи в юридических журналах (77,78) и одна глава в престижном справочном издании по психиатрии, совет редакторов которого включает в себя многих ведущих мировых экспертов в области детской психиатрии (79). Критики пытались сбрасывать со счетов публикации Гарднера в The Academy Forum, ошибочно утверждая, что они не имеют рецензирования (6,8); но статус его других рецензируемых публикаций не оспаривается.

Помимо работы Гарднера по PAS, в настоящее время существует 94 публикации, которые в значительной степени или исключительно посвящены PAS и отчужденным детям (14). Хотя некоторые могут сомневаться в ценности экспертной оценки или теста Фрай как показателя допустимости исследования синдромов, нет никаких разумных оснований утверждать, что PAS не прошел экспертную оценку.

МОЖЕТ ЛИ КОНЦЕПЦИЯ PAS ЛОЖНО ОБВИНИТЬ ОДНОГО ИЗ РОДИТЕЛЕЙ?

Согласно формулировке Гарднера, отчужденные родители невиновны в поведении, которое оправдывает полное отчуждение детей от них. Если поведение родителей действительно оправдывает отчуждение детей, то это не относится к PAS.

Когда ребенок страдает PAS, Гарднер возлагает основную ответственность за поведение ребенка на отчуждающего родителя. Точно так же, хотя Келли явно пересмотрела свои мысли по этой теме, ее более ранние работы подчеркивали вклад отчуждающего родителя: «Самая крайняя идентификация с поведением родителя у ребенка, которую мы назвали «зависимостью»- это отношения, связанные с разводом, которые возникают, когда родитель и один или несколько детей присоединяются к яростной атаке на другого родителя» (12; с. 77).

Некоторые критики утверждают, что позиция Гарднера относительно этиологии PAS является неполной, упрощенной и, возможно, ошибочной (6-8, 23,25,31). Такие критики считают, что концепция PAS чрезмерно подчеркивает патологический вклад отчуждающего родителя, игнорируя при этом другие возможные причины негативного поведения ребенка и неприятия родителя. В некоторых случаях, когда автор обвиняет Гарднера в том, что он не признает того, что подлинное насилие, пренебрежение или могут вызвать поведение ребенка, идентифицированное как PAS, критика явно отражает неверное понимание формулировки Гарднера (6-9). Гарднер признает, что определенное поведение родителей может вызвать отчуждение ребенка; но он оставляет термин PAS для определения типа отчуждения, который не оправдывается только поведением родителя и который является результатом комбинации влияния отчуждающего родителя и собственного вклада ребенка.

Как обсуждалось ранее, другие врачи считают, что формулировка Гарднера не учитывает важность семейной дисфункции, при которой ни один из родителей не может считаться психологически более здоровым, чем другой. Лунд придерживается этого мнения: «С точки зрения «семейных систем», вина за PAS лежит не столько на психопатологии одного из родителей, сколько обычно на очень сильном конфликте между обоими родителями и психопатологии обоих родителей» (30; с.309). Другие авторы соглашаются: «Обычно PAS - это не просто работа отчуждающего родителя ... Это семейная динамика, в которой все члены семьи играют определенную роль, имеют свои собственные мотивы и свои собственные причины для сопротивления внешним усилиям при лечении» (31).

Джонстон и Роузби считают, что за определенные серьезные случаи отчуждения ответственен определенный тип семейной динамики: «Вместо того, чтобы рассматривать этот синдром как вызываемый у ребенка отчуждающим родителем, как это делает Гарднер, мы предполагаем, что эти «неудачные союзы» являются проявлением неудавшегося процесса сепарации-индивидуации [процесса, с помощью которого ребенок развивает психологическую независимость от родителей] у особо уязвимых детей, которые в первые годы жизни подвергались нарушению семейных отношений»(23; с. 202). Эти авторы считают уязвимость ребенка перед отчуждающим родителем наиболее важным аспектом некоторых из этих случаев, а не «сознательное, пагубное промывание мозгов» злобным и мстительным родителем.

Напротив, специалисты в области психического здоровья, работающие с семьями, участвующими в судебных процессах об опеке, часто сообщают четкие доказательства того, что отчуждающий родитель намеренно и сознательно манипулирует ребенком (1,2,28,29). Даже когда манипуляция неуловима или находится вне непосредственной осведомленности родителей, выполняющих манипуляции из-за дисбаланса сил между родителем и ребенком. Клавар и Ривлин рассматривают этот процесс как управляемый отчуждающим родителем (29). Исследования Копецки подтверждают это, и она рассматривает PAS как эксплуатацию ребенка родителем (39, 40). Хотя Келли и Джонстон не считают поведение любимого родителя необходимым для создания иррационального отчуждения ребенка, когда такое поведение присутствует, они тоже рассматривают его как эмоциональное насилие над ребенком, независимо от того, умышленно ли отчуждающий родитель негативно влияет на ребенка. (25).

Гарбарино и Скотт также рассматривают PAS как форму психологического насилия над детьми и считают, что любое плохое обращение с детьми с большей вероятностью происходит в семьях, где царит атмосфера стресса, напряжения и агрессии (80). Николас опросил специалистов по вопросам опеки «и обнаружил значительную корреляцию между симптомами отчуждения и поведением отчуждающего родителя, но мало связей между отчуждением ребенка и поведением целевого родителя. Это подтверждает позицию, согласно которой основная проблема в PAS находится в отношениях между отчуждающим родителем и ребенком. Это исследование, однако, было всего лишь ознакомительным и имеет ряд методологических ограничений, включая небольшую выборку из 21 завершенного опроса (81). В других исследованиях сообщается, что целевые родители обычно менее тревожны, чем отчуждающие родители, но все эти исследования опирались на группы населения, в которых присутствовали ложные обвинения в сексуальном насилии; эти результаты не могут быть обобщены для большинства случаев PAS, которые не включают такие утверждения (82–85).

Центральным вопросом при возложении ответственности за необоснованное отчуждение ребенка является вопрос о том, стал бы ребенок отчужденным без влияния любимого родителя. Если, например, недостатки отвергнутого родителя обычно не приводят к полному отчуждению ребенка, то, возможно, будет более точным описать эти недостатки как играющие роль в отсутствии амбивалентности у ребенка, а не как причину отчуждения (35). Если симптомы PAS возникают только после того, как предпочитаемый родитель начинает манипулировать привязанностями своих детей, а отвергнутый родитель не изменил своего отношения к детям каким-либо существенным образом, это увеличивает вероятность того, что манипуляции сыграли ключевую роль в отчуждении; Однако возможны и другие объяснения, например, негативная реакция ребенка на развод.

Несколько авторов определили, как другие стороны, такие как родственники и профессионалы, способствуют отчуждению (2,3,22,25-32). Эти авторы привлекли внимание к ущербу, причиненному психотерапевтами и экспертами по детско-родительским отношениям, чье вмешательство и рекомендации отражают неверное понимание PAS. Такие профессионалы могут принять критические замечания детей в адрес целевого родителя как обоснованные, и, таким образом, профессионал может укоренить и способствовать развитию PAS.

Различные мнения об этиологии PAS приводят к различным рекомендациям по лечению. Некоторые специалисты поддерживают идею проведения психотерапии, позволяя детям жить с отчуждающим родителем, с которым они патологически связаны (22). Другие рекомендуют поместить ребенка с родителем, который имеет наилучший потенциал для обеспечения здорового психологического развития ребенка (3,33,39,40).

Дальнейшие исследования должны помочь прояснить, какое объяснение лучше объясняет генезис необоснованного родительского отчуждения: делая акцент на поведении отчуждающего родителя или используя подход, который учитывает множество взаимосвязанных факторов, не отдавая приоритет поведению какого-либо одного человека в семейной системе. По мере расширения нашего понимания этих явлений мы, вероятно, обнаружим, что ни одно объяснение не может лучше всего объяснить каждый случай; в некоторых случаях вклад отчуждающего родителя будет иметь первостепенное значение, в то время как в других случаях для достаточного понимания нарушения потребуется анализ сложного взаимодействия поведения ребенка, отчужденного родителя и отчуждающего родителя, влияния других людей (например, новых партнеров, других членов семьи и терапевтов) и обстоятельств.

НУЖНО ЛИ ДЕТЕЙ ПРИНУЖДАТЬ К ОБЩЕНИЮ С ЦЕЛЕВЫМ РОДИТЕЛЕМ?

Безусловно, наиболее спорным вопросом в литературе по PAS является рекомендация принудительного общения между детьми и их отчужденными родителями и сокращение доступа между детьми и отчуждающим родителем.

В большинстве случаев умеренного PAS, Гарднер рекомендует, чтобы суд оставил основную опеку над ребенком отчуждающему родителю, назначил семейного терапевта и принудительно установил контакт ребенка с целевым родителем посредством угроз и применения (при необходимости) санкций к отчуждающему родителю (33). Такие санкции аналогичны тем, которые суд применил бы к родителю за неуважению к суду при неуплате установленных судом алиментов. Санкции включают в себя целый ряд мер от требования о внесении залога, штрафов, общественных работ, испытательного срока, домашнего ареста до краткосрочного лишения свободы. В некоторых штатах суды имеют право приостанавливать действие водительских прав. Туркат отмечает, что отсутствие таких санкций позволяет родителям безнаказанно препятствовать свиданиям детей с отчужденным родителем и нарушать судебные постановления (86).

Цели терапии детей, страдающих PAS средней степени, заключаются в том, чтобы способствовать здоровому общению с целевым родителем и помочь детям в развитии и поддержании дифференцированного взгляда на своих родителей, в отличие от поляризованных взглядов на одного родителя как на все хорошее, а на другого как на все плохое. Один из способов вовлечь детей в отношения с отвергнутым родителем – это принять решение об общении с контролем детей, напомнив им о возможных санкциях в отношении предпочитаемого родителя за сопротивление предписанному судом порядку общения и, тем самым, давая им повод провести время с целевым родителем. Терапевт также пытается помочь детям понять, что на их враждебность повлияло программирование, которое подорвало их способность делать выводы на основе их собственного непосредственного опыта общения с целевым родителем. Некоторые авторы сравнивают этот аспект лечения с «депрограммированием», которое используется с жертвами культа, чтобы помочь противодействовать последствиям идеологической обработки (29, 33).

В некоторых случаях умеренного PAS, когда родитель более интенсивно программирует детей и существует высокий риск того, что отчуждение станет более серьезным, Гарднер рекомендует другой правовой подход. В таких случаях он рекомендует судам рассмотреть вопрос о предоставлении основной опеки отчужденному родителю и чрезвычайно ограниченных контактах между отчуждающим родителем и ребенком, чтобы предотвратить дальнейшую идеологическую обработку. Точно так же в наиболее серьезных случаях PAS (которые, по опыту Гарднера, составляют около 5-10 процентов всех случаев PAS), Гарднер рекомендует суду удалить детей из дома отчуждающего родителя.

Поскольку дети с тяжелым PAS обычно не подчиняются постановлениям суда, и нельзя полагаться на программирующего родителя, чтобы облегчить их контакт с целевым родителем, а также поскольку суды неохотно помещают детей с родителем, которого они боятся, Гарднер рекомендует временное размещение детей на переходном участке до перевода детей в дом целевого родителя. Возможные переходные участки варьируются от наименее ограничительных до наиболее ограничительных, в зависимости от степени контроля, необходимого для обеспечения сотрудничества детей и выполнения отчуждающим родителем постановлений суда. К таким участкам относятся: дом родственника или друга, приемная семья, общественный приют или больница. Гарднер приводит веские доводы в пользу переходной программы, но у него не было прямого опыта ее использования, в основном из-за общей нерешительности судов при ее реализации (3). Рэнд, однако, описывает некоторые успехи в этом ( 2 ).

Помимо того, что они служат временными местами проживания детей, угроза временного помещения в приемную семью, общественный приют или центр содержания под стражей несовершеннолетних может побудить детей согласиться на общение с целевым родителем по решению суда. В отношении детей старшего возраста (11–16 лет), которые отказываются от свиданий с отчужденным родителем, Гарднер предлагает найти возможность наказания ребенка из-за неуважения к суду ( 4 ). Эта рекомендация вызвала наибольшее сопротивление.

Один автор, возражающий против принуждения к посещению, утверждал, что проявление неуважения к ребенку, который отказывается от посещения, является строго карательным по своей природе и контрпродуктивным ( 87). Такие действия якобы усилят ненависть ребенка к отчужденному родителю. Вместо этого этот автор рекомендует суду изучить, почему ребенок сопротивляется контакту с родителем, и полагаться на семейное консультирование и контролируемые посещения в качестве первого шага в восстановлении отношений ребенка с отчужденным родителем: «Вместо того, чтобы наказывать детей за их чувства, нам нужно работать с детьми, чтобы помочь им понять ценность отношений со своими родителями» (87; с.95). Гарднер, с другой стороны, предостерегает от беспричинных отказов детей от посещения родителя (3). Он считает, что лучший способ обратить вспять отчуждение - дать ребенку непосредственный опыт, который может противодействовать негативному программированию и исправить искаженное восприятие ребенком целевого родителя.

Одна из проблем с посещением под контролем - это сообщение, которое оно может послать ребенку: предполагать, что страхи ребенка перед целевым родителем рациональны и что суд согласен с тем, что ребенку нужна какая-то защита со стороны отчужденного родителя. Таким образом, вместо того, чтобы увеличивать безопасность ребенка вокруг этого родителя, это может усилить беспокойство ребенка. Модель AC делает то же самое (25).

Важность отделения ребенка от отчуждающего родителя и обеспечения контакта ребенка с целевым родителем согласуется с методами лечения жертв «промывания мозгов», включая военнопленных и членов сект. Клавар и Ривлин сообщают о сходстве между методами, используемыми лидерами культов для контроля над своими последователями, и манипуляциями отчуждающих родителей (29). Ученые, занимающиеся «промыванием мозгов», определили зависимость жертвы от программиста и изоляцию как критические условия для успешной индоктринации. Эти условия должны быть устранены для эффективного депрограммирования.

Результаты исследования, спонсируемого ABA, подтверждают более твердый подход к обеспечению контактов между родителями и детьми. В исследовании сообщается: «Одним из самых мощных инструментов, имеющихся в распоряжении судов, является угроза изменения окружающей среды и ее реализация. Из примерно четырехсот дел, которые мы рассмотрели, когда суды расширили контакты с целевым родителем (и в половине из них, вопреки возражениям детей), в 90% случаев отношения между ребенком и целевой родителем были восстановлены или уменьшены многих социально-психологические, образовательные и физические проблемы, которые ребенок имел до этих изменений» (29; с. 150).

ПРОДОЛЖЕНИЕ СТАТЬИ

ДОКТОР РИЧАРД ВАРШАК. РАЗНОГЛАСИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО СИНДРОМА ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ (1)

2021-06-20T05:51:27.912Z

РАЗНОГЛАСИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО СИНДРОМА ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ

Источник Американский журнал судебной психологии, том 19, № 3, 2001 г., стр. 29–59

https://www.semanticscholar.org/paper/CURRENT-CONTROVERSIES-REGARDING-PARENTAL-ALIENATION-Warshak/76d0d91786599990e113196e0db6a92d8bd39862

Опубликовано в 2001 г.

Несмотря на рост объема литературы, термин «синдром отчуждения родителей» (PAS) продолжает вызывать споры в вопросах опеки над детьми. Эта статья основана на соответствующей литературе для изучения основных противоречий, связанных с использованием термина PAS специалистами в области психического здоровья. Основное внимание уделяется разногласиям относительно концептуализации проблемы отчужденных детей, надежности и валидности PAS и лечения PAS. Некоторое внимание уделяется вопросам, связанным с допустимостью показаний экспертов по PAS, таким как использование термина «синдром», вопрос о том, прошла ли PAS экспертную оценку и пользуется ли PAS всеобщим признанием в соответствующем профессиональном сообществе.

Несмотря на растущее количество издаваемой литературы, термин «синдром родительского отчуждения» (PAS) продолжает вызывать споры в вопросах опеки над детьми (1,2). Сторонники этого термина считают, что он: 1) точно описывает подмножество детей, чье необоснованное отчуждение от одного из родителей в значительной степени является результатом влияния другого родителя; 2) помогает узнавать, понимать и лечить эту группу детей; и 3) описывает совокупность проявлений поведения этих детей, которая оправдывает определение «синдром». Они считают этот термин полезным для судов при принятии решений о наилучших интересах детей и считают, что свидетельские показания относительно PAS должны быть допустимыми.

Критики PAS утверждают, что он: 1) чрезмерно упрощает причины отчуждения, 2) приводит к путанице в клинической работе с отчужденными детьми и 3) не имеет адекватного научного основания, чтобы считаться синдромом. Они утверждают, что этот термин используется неправильно в суде и что показания относительно этого диагноза, его диагностики и лечения недопустимы.

В этой статье исследуются основные разногласия по поводу использования термина «PAS» специалистами в области психического здоровья. Статья касается противоречий в профессии психиатра, включая концептуализацию, эмпирические исследования и вопросы лечения. В статье уделяется некоторое внимание определенным вопросам, связанным с допустимостью показаний экспертов по PAS, таким как использование термина «синдром», а также вопросы экспертной оценки и всеобщего признания среди клиницистов, но эта статья не претендует на всестороннее освещение этой области.

ЧТО ТАКОЕ СИНДРОМ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ?

Синдром родительского отчуждения относится к расстройству, основным проявлением которого является необоснованная кампания ребенка по очернению или отчуждению одного из родителей из-за влияния другого родителя в сочетании с собственным вкладом ребенка (3 , 4). Обратите внимание на три важных элемента в этом определении: 1) отчуждение или очернение родителя, которое достигает уровня кампании, т.е. является постоянным, а не эпизодическим; 2) отказ является необоснованным, т.е. отчуждение не является рациональной реакцией на поведение отчужденного родителя; и 3) это частичный результат влияния неотчужденного родителя. Если любой из этих трех элементов отсутствует, термин PAS не применяется.

Некоторые разногласия по поводу PAS возникают из-за того, что второй и третий элементы не рассматриваются как неотъемлемые аспекты концепции. Адвокаты, терапевты и родители могут ошибочно заключить, что ребенок страдает PAS, основываясь только на первом элементе – негативном поведении ребенка. Это отражает неадекватное понимание концепции. Некоторые критики PAS совершают ту же ошибку (5-8 ; см. 9 для опровержения Гарднера). Они приравнивают PAS только к первому элементу, атакуют эту неполную концепцию и приходят к выводу, что PAS приводит к путанице и неправильному использованию. Прежде чем сделать вывод о наличии PAS, помимо отчуждения ребенка, необходимо установить, что отчуждение является иррациональным и ребенок находится под влиянием любимого родителя. При правильном понимании клиницист, использующий термин PAS, не предполагает автоматически, что предпочтительный родитель повлиял на отчуждение ребенка от другого родителя. Скорее, термин PAS используется для описания только тех детей, которые 1) отчуждены, 2) иррациональны, 3) находятся под влиянием любимого родителя. PAS не применяется при отсутствии доказательств по всем трем элементам.

Детский психиатр Ричард А. Гарднер, доктор медицины, ввел этот термин в 1985 году, но он не был первым, кто описал это явление (10). В 1949 году психоаналитик Вильгельм Райх написал о родителях, которые стремятся «отомстить партнеру, лишив его или ее удовольствия от ребенка» (11 ; с. 265). А в 1980 году Валлерстайн и Келли в своем исследовательском проекте описали детей, которые «были особенно уязвимы для того, чтобы их захватил гнев одного родителя против другого. Они стали верными и ценными боевыми союзниками этого родителя в попытках навредить другому родителю. Нередко они становились врагами родителю, которого ранее любили и были очень близки до разлуки»(12 ; с.77).

Несмотря на эти более ранние описания, именно подробный отчет Гарднера о происхождении, течении и проявлениях данного явления, а также его рекомендации по вмешательству для судов и терапевтов привлекли внимание специалистов в области психического здоровья и юристов и стимулировали рост литературы по этой теме. по теме (обзор см. 1,2,13; полный список публикаций см. 14). Наряду с изучением и разъяснением PAS, остаются споры о том, как концептуализировать, диагностировать и лечить это явление.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ PAS

Чтобы установить новую диагностическую категорию, мы должны установить, что: 1) феномен существует; 2) это нарушение или отклонение от нормы; и 3) его симптомы требуют отдельного диагноза и не могут быть более разумно отнесены к ранее существовавшей категории.

Большинство специалистов в области психического здоровья и юристов согласны с тем, что некоторые дети, родители которых разводятся, развивают крайнюю враждебность по отношению к одному из родителей, которая не оправдывается поведением этого родителя и, в некоторой степени, пропагандируется или поддерживается другим родителем. То, что такие дети существуют, не является предметом споров в литературе по общественным наукам. Вопрос заключается в том, следует ли рассматривать этот тип нарушения как ненормальный, и если да, дает ли отдельный диагноз для этих детей значительные преимущества помимо уже существующих, и является ли PAS лучшим способом концептуализировать и обозначить это нарушение.

Нормален ли необоснованный отказ ребенка от родителя?

Хотя это может показаться очевидным, не все согласны с тем, что необоснованное отчуждение ребенка и его отказ от родителя следует рассматривать как ненормальное развитие, заслуживающее профессионального внимания. Один автор считает возможным, что отчуждение родителей - нормальная часть взросления (15). Она утверждала, что у нас нет оснований рассматривать отчуждение родителей как ненормальное, потому что у нас нет нормативных данных по целым и мало конфликтным разведенным семьям, то есть у нас нет исследований о распространенности этого явления.

Позиция, согласно которой является нормой отчуждение детей от своих родителей, не согласуется с научной литературой. В ней не учитываются исследования адаптации детей в разведенных семьях и здоровых детско-родительских отношений в целых семьях.

Литература о последствиях родительского конфликта для детей указывает на вред, причиняемый детям, оказавшимся в эпицентре конфликта, например, в ситуациях, когда их побуждают встать на сторону одного из родителей против другого (16). Исследования отношения детей к разводу родителей неизменно показывают, что большинство детей тянутся к каждому из родителей и желают, чтобы их родители воссоединились (12,17-19). Одно исследование, например, показало, что независимо от статуса опеки 84% детей жаждут примирения своих разведенных родителей (17; с.41). Нормальным является желание быть с родителями, а не желание избегать родителей.

Что касается неповрежденных семей, исследование ясно, что тип поведения ребенка, использующий очернение, ненависть и страх, характерное для PAS, чужд большинству полных семей и может считаться симптомом, заслуживающим лечения (20). Даже в клинических выборках с детьми, которые связаны с одним из родителей, обычно с матерью, дети все равно терпят отца. Мне неизвестны какие-либо сообщения в литературе или какие-либо терапевтические программы, в которых родителю из неповрежденной семьи, который не виновен в жестоком обращении или насилии над детьми, советуют прекратить контакт с детьми в ответ на конфликтные детско-родительские отношения. Вместо этого в статьях и книгах по лечению предлагаются стратегии, которые помогут семье понять и исцелить разрушенные отношения между родителями и детьми.

Альтернативные модели проблемы отчужденных детей

Вывод состоит в том, что необоснованное отчуждение ребенка от родителя является проблемой, но не распространяется на вопрос о том, как концептуализировать проблему. Валлерстайн считает термин PAS ненужным и считает, что проблема относится к концепции «перегруженных детей», которые должны заботиться о нуждах тревожных родителей за счет собственного психологического развития (2,21). Однако она вводит термин «синдром Медеи» для обозначения мстительных родителей, которые разрушают отношения своего ребенка с бывшим супругом (21). Другие авторы концептуализируют этот феномен как дезадаптивную реакцию уязвимого ребенка на конфликтный развод (22). Эта «высококонфликтная модель» допускает использование отдельной классификации отчужденных детей. Она использует такие термины, как «патогенные союзы» и «крайние формы родительского отчуждения» вместо PAS (23; стр. 174, 202). Модель сильного конфликта отличается от концептуализации Гарднера тем, что больше внимания уделяется психологической уязвимости ребенка и вкладу всей семейной системы в отчуждение ребенка. Напротив, некоторые авторы делают больший акцент на поведении отчуждающих родителей и отделяют их деструктивное поведение (обозначенное как «отчуждение родителей») от PAS, который является одним из возможных результатов такого поведения (24).

Келли и Джонстон считают тем, что PAS чрезмерно упрощает причины отчуждения и что формулировка Гарднера приводит к путанице и неправильному использованию в судебных процессах (25). Чтобы исправить эти недостатки, они опирались на свой значительный клинический опыт и опыт медиации с разведенными семьями, чтобы предложить новую формулировку PAS, которую они называют «отчужденный ребенок» (далее именуемая моделью AC).

Модель AC определяет отчужденного ребенка как человека, который «свободно и настойчиво выражает необоснованные негативные чувства и убеждения (такие как гнев, ненависть, отчуждение и / или страх) по отношению к родителю, которые несоразмерны реальному опыту жизни ребенка с этим родителем»(25). Это определение сохраняет два из трех основных элементов концепции PAS. Свободному и настойчивому выражению негативных чувств соответствует кампании очернения. А необоснованность этих негативных чувств соответствует иррациональности отчуждения. Третий элемент PAS, влияние отчуждающего родителя, не является частью определения отчужденного ребенка. Упущение является преднамеренным. Модель AC отмечает, что манипуляции одного из родителей недостаточны для объяснения отчуждения, потому что некоторые дети сопротивляются попыткам подорвать их любовь к родителю. Таким образом, другие факторы должны играть роль, и эта модель подчеркивает важность множества взаимосвязанных факторов в этиологии отчуждения. Модель AC объединяет эти «отчуждающие процессы» в фоновые факторы, которые прямо или косвенно влияют на ребенка, и промежуточные переменные, которые влияют на реакцию ребенка и на фоновые факторы. Примерами фоновых факторов являются история вовлечения родителей в серьезный семейный конфликт, обстоятельства, связанные с разлукой и разводом, а также когнитивные способности и темперамент ребенка. Примерами промежуточных переменных являются поведение каждого из родителей, родственные отношения и уязвимости ребенка.

Сравнение синдрома родительского отчуждения и модели отчужденного ребенка

В своей критике Келли и Джонстон характеризуют PAS, сосредоточившись исключительно на поведении отчуждающего родителя как причины отчуждения ребенка. Эта характеристика не совсем точна. Даже определение PAS указывает на влияние другого родителя в сочетании с собственным вкладом ребенка. Гарднер обсуждает несколько факторов у детей, которые приводят к тому, что они вместе с одним из родителей порочат другого. В меньшей степени он обсуждает, почему некоторые дети способны противостоять влиянию отчуждающего родителя и сохранять привязанность к обоим родителям.

В дополнение ко вкладам ребенка в литературе по PAS неоднократно и четко указывались вклады других людей в дополнение к отчуждающему родителю, включая отчужденного родителя, новых партнеров, терапевтов, специалистов по опеке и родственников (2,3,26-32). Однако, особенно в своих более ранних работах, Гарднер уделял меньше внимания роли отчужденного родителя. В его недавней работе подробно рассказывается о способствующем поведении отчужденных родителей, особенно с точки зрения их пассивности, но он по-прежнему считает вклад отчуждающих родителей первостепенным (33). В некоторых отношениях Гарднер, как врач, применил к PAS медицинскую модель. Напротив, Келли - психолог, а Джонстон - социолог, предпочитают семейный системный подход, который уделяет более пристальное внимание более широкому кругу факторов, не называя их первостепенными.

Изменение формулировки PAS также было ответом на ее злоупотребление в судебных процессах. Особые опасения вызывает то, что детям ставят диагноз PAS, хотя они не являются по-настоящему отчужденными или их отчуждение оправдано историей их негативных отношений с отчужденным родителем (3 ; стр. хx, xxviii, 13, 25, 30, 34, 35).

В некоторых случаях отчуждение путают с ситуациями, в которых ребенок предпочитает или чувствует себя более комфортно с одним родителем или в значительной степени связан с одним из родителей, но все же стремится поддерживать отношения с другим (25). В других случаях ребенок может сопротивляться общению с одним из родителей, но он не отчуждается и не действует под влиянием другого родителя (13,30,34 ,35). Такой ребенок может проявлять враждебность и явное неприятие родителя, которое: 1) носит временный характер, а не хронический; 2) носит скорее эпизодический, чем постоянный характер; 3) происходит только в определенных ситуациях, 4) сосуществует с выражением искренней любви и привязанности и 5) направлено на обоих родителей (35).

Ситуации, которые соответствуют этим критериям, включают некоторые нормальные реакции на развод, нормальную для развития тревогу при разлуке, поведение трудных или проблемных детей, попытки избежать обменов (перехода между родителями), которые происходят в конфликтной атмосфере, беспокойство об эмоциональном состоянии родителей, когда они остаются в одиночестве, и ситуации специфических реакций, например, подросток, который отказывается быть рядом с новым отчимом (34,35).

Отчуждение может быть оправдано в случаях, когда ребенок подвергается физическому или сексуальному насилию; становится свидетелем домашнего насилия, пугающих проявлений гнева или последствий насилия; или страдает от серьезного эмоционального насилия, пренебрежения, оставления или от очень плохого обращения со стороны хронически злого, жестокого, чрезвычайно эгоцентричного или злоупотребляющего психоактивными веществами родителя (25,34,35).

Гарднер уверен, что такие ситуации не являются PAS, и он выразил озабоченность по поводу неправильного использования PAS (3). Он уделяет значительное внимание различению между PAS и отчуждением, которое является реакцией на жестокое обращение или пренебрежение со стороны родителей (36). И, не вдаваясь в подробности, он признает, что дети сопротивляются контакту с родителем по целому ряду причин, кроме PAS, и что PAS - это не то же самое, что ситуация, когда ребенок присоединяется к одному из родителей, не участвуя в кампании очернения против другого родителя. Модель AC уделяет этим категориям гораздо более конкретное внимание, чем модель Гарднера, хотя статьи других авторов, работающих в рамках PAS, посвящены этим категориям (13, 30 , 34).

Модель AC предоставляет подробное и упорядоченное описание поведения, которое проясняет различие между отчужденными детьми и неотчужденными детьми, которые проявляют близость к одному родителю или во всем с ним согласны, сохраняя при этом отношения с другим родителем (25). Кроме того, модель AC дает примеры факторов, которые могут побуждать детей к развитию такой близости и мировосприятия. Путем введения конкретных терминов для обозначения категорий поведения, которые похожи на PAS или которые могут быть ошибочно приняты за PAS, и определения поведения детей в каждой из этих категорий, модель AC может способствовать снижению частоты неправильной диагностики и неправильного использования PAS. Это будет значительным вкладом в принятие более мудрых клинических и судебных решений.

Однако неясно, дает ли термин «отчужденный ребенок» значительные преимущества перед PAS. До первой работы Гарднера о PAS в литературе по исследованию разводов упоминались только дети, отчужденные от родителей или отвергающие их. Термин PAS оказался полезным для облегчения общения между клиницистами и стимулирования многочисленных публикаций в рецензируемых журналах. По последним подсчетам, насчитывалось 108 публикаций, которые в значительной степени или исключительно были посвящены PAS и отчужденным детям. Большинство из них было опубликовано в рецензируемых журналах, некоторым были посвящены главы в книгах, а очень немногие были написаны авторами, которые впоследствии отказались от поддержки термина PAS. Из-за недостатка места; читатель может получить список ссылок на PAS в дополнение к тем, которые цитируются в этой статье (1,2,14).

Можно принять теорию семейных систем PAS и дифференцировать различные причины отказа детей от родителей, сохранив при этом знакомый термин PAS для обозначения детей, чье очернение и отторжение родителя выходят за рамки «слияния» с предпочитаемым родителем и не являются рациональным ответом на поведение родителей (30,34).

Отказ от термина «синдром» при упоминании иррационально отчужденных детей и ограничение описанием их поведения позволяет избежать юридических проблем, связанных с допустимостью показаний экспертов по PAS. Но неясно, как изменение термина с PAS на «отчужденный ребенок» приведет к меньшему количеству ошибочных определений детей, которые необоснованно отчуждены от родителей. Как и в случае PAS, термин «отчужденный ребенок» может неправильно применяться к детям, которые не отчуждены или чье отчуждение оправдано.

В одном отношении термины, предложенные в модели АС, могут привести к еще большей путанице. Келли и Джонстон используют термин «отчуждение» для обозначения отчуждения, которое является рациональной реакцией ребенка на поведение родителя, например, в случаях родительского насилия. Это может сбивать с толку из-за одного и того же названия, но разных причин явления отчуждения.

В целом эти два определения больше похожи, чем различаются. Оба согласны с тем, что некоторые дети становятся отчужденными без достаточных оснований, и оба рассматривают это явление как нарушение, а не как тип нормального развития. Оба согласны в том, как распознать это нарушение и как отличить его от отчуждения, которое является рациональной реакцией на жестокое обращение со стороны родителя.

Несмотря на использование разных терминов, оба согласны в поведении, которое характеризует предпочитаемых родителей и патологически отчужденных детей. На самом деле список симптомов практически идентичен. Они различаются по названию, данному явлению, и по относительному вкладу родителя. Модель AC видит большую роль отчужденного родителя и ребенка, признавая при этом вклад родителя, который связан с ребенком. Согласно Келли (личное сообщение, 2000), эта модель не рассматривает поведение отчуждающего родителя как необходимое для создания отчужденного ребенка, хотя признает, что оно часто присутствует. Формулировка PAS видит большую роль, которую играет родитель, который способствует отчуждению, признавая при этом вклад ребенка и, в гораздо меньшей степени, отчужденного родителя. Обе формулировки исключают патологическое отчуждение, когда вклад отвергнутого родителя достаточно существенный, чтобы оправдать отчуждение ребенка. В целом, я считаю, что разница между моделями заключается в акцентировании внимания, а не в фундаментальном различии, хотя это можно оспорить. Келли (личное сообщение, 2000) указала, что окончательная версия ее статьи с Джонстон ( 25 ) выявит различия между их моделью и PAS.

Обе модели основаны на клиническом опыте. Обе они находят поддержку в литературе по некоторым аспектам своей формулировки, в то время как ни у одного из них нет крупномасштабных эмпирических исследований, подтверждающих ее концептуальное превосходство. Существуют существенные различия в подходах к лечению, которые каждый защищает, но диагностические термины не зависят от открытия или предложения новых методов лечения.

Преимущество формулировки AC состоит в том, что она обеспечивает дифференцированное представление о процессах, факторах и поведении во всей семейной системы, которые приводят к необоснованному отчуждению ребенка от родителя. Кроме того, она разъясняет различие между тем, что является отчуждением, а что нет. Преимущество PAS состоит в том, что эта концепция широко известна и стимулировала появление клинической литературы, которая разъясняет и уточняет наше понимание этого нарушения. Отказ от термина PAS помешает интеграции существующей литературы с будущей работой. Кроме того, термин PAS обладает достоинством краткости: он четко обозначает ограниченную группу отчужденных детей - тех, чье отчуждение не оправдано историей взаимоотношений ребенка с отвергнутым родителем. Напротив, фраза «отчужденный ребенок» неоднозначна в отношении рациональности отчуждения и, следовательно, требует дополнительных определений (например, «патологический»), чтобы отличить его от того, что модель AC называет «отчуждением».

Дальнейшая работа, несомненно, приведет к дальнейшим усовершенствованиям модели AC, а также PAS. Еще неизвестно, получит ли новая формулировка AC всеобщее признание среди врачей, работающих с разведенными семьями, и среди экспертов-свидетелей, и заменит ли он PAS, или же будущие дополнения к литературе поддержат сохранение и полезность концепции или будут совместимы с ней.

НАДЕЖНОСТЬ

Неправильная идентификация и неправильное использование PAS поднимает вопрос о надежности. Надежность в социальных науках означает нечто иное, чем юридическая надежность. Для ученых надежность означает степень, в которой статистическое измерение, результат теста или диагноз согласованы при повторных испытаниях или среди разных наблюдателей. Предлагаемый синдром, такой как PAS, имеет высокую надежность, если разные врачи, обследуя одних и тех же детей, достигают высокого уровня согласия в отношении того, у каких детей есть синдром, а у каких нет. Естественно, клиницистам не обязательно достигать стопроцентного согласия, чтобы квалифицировать достижение научно приемлемого уровня надежности. Два врача часто расходятся во мнениях относительно диагноза; вот почему мы получаем второе мнение. Но, если симптомы предложенного диагноза слишком неточны и неоднозначны или требуют чрезмерно высокой степени анализа со стороны наблюдателя, процент несогласия может быть неприемлемо высоким. В таких случаях предлагаемый синдром должен пройти дальнейшее уточнение (например, более точное определение симптомов), прежде чем он получит всеобщее признание.

Описание симптомов PAS (3) и описание поведения отчужденного ребенка (25) кажутся внешне четкими и понятными. Однако мы ожидаем эмпирического исследования, которое проверит способность клиницистов применить эти симптомы к материалам случая и прийти к соглашению о том, присутствует ли конкретный симптом у конкретного ребенка. Например, Гарднер перечисляет «слабые, абсурдные или легкомысленные обоснования осуждения» родителя как один из симптомов РАS. Келли и Джонстон перечисляют «тривиальные или ложные причины, используемые для оправдания ненависти» как поведения отчужденного ребенка (обратите внимание на близкое сходство между двумя моделями). Могут ли разные наблюдатели прийти к единому мнению о том, что является легкомысленным или тривиальным оправданием? Или этот симптом настолько неоднозначен по своей сути, что после обследования одних и тех же детей клиницисты будут в значительной степени расходиться во мнениях относительно того, какие детские причины отказа от родителей являются разумными, а какие следует отклонить как иррациональные?

На сегодняшний день ни одно исследование не измерило напрямую степень, в которой разные эксперты с одинаковыми данными могут прийти к согласию о наличии или отсутствии PAS (или, если на то пошло, отчуждении у ребенка). До тех пор, пока в результате систематических исследований не будет установлена достаточно высокая степень согласия относительно наличия или отсутствия PAS, диагноз не получит эмпирической поддержки, которая, вероятно, необходима для достижения признания наравне с расстройствами, признанными в официальном описании диагнозов Американской психиатрической ассоциации DSM (38). И пока такие данные не существуют, надежность PAS не может быть подтверждена ссылками на научную литературу. Это не означает, что диагноз недостаточно надежен, равно как и не означает, что диагноз СПИДа не был надежным до публикации эмпирических исследований этого синдрома.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СТАТЬИ

ДОКТОР ЭМИ БЕЙКЕР И ДР. РЕАЛЬНОСТЬ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

2021-06-20T05:47:38.771Z

Доктор Эми Бейкер является признанным на национальном уровне экспертом в отношении родительских отношений с детьми, особенно детей с наличием синдрома родительского отчуждения и по проблемам эмоционального насилия над детьми. В 1989 году она получила степень доктора в области психологии развития в педагогическом колледже Колумбийского университета, Нью-Йорк. С 2006 г. по -настоящее время является директором по исследованиям в Центре защиты детей Винсент Дж Фонтана, Нью-Йорк Имеет лицензию судебного эксперта. Она является автором или соавтором 8 книг и более 65 рецензируемых статей.

ДОКТОР ЭМИ БЕЙКЕР И ДР. РЕАЛЬНОСТЬ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

Комментарий к статье «Принятие судебных решений по делам о семейном праве», авторов Клементе, Падилья-Рейсеро, Гандой-Крего, Рейг-Ботелла и Гонсалес-Родригес 2015 г

Авторы Л. Бейкер Линда Кейз Готлиб и Мария Кристина Верроккьо

Центр защиты детей Винсента Дж. Фонтаны, Нью-Йорк, США;

Центр семьи Минучина, Нью-Йорк, США;

Департамент психологических наук, Университет G.d’Annunzio, Кьети, Италия

Источник THE AMERICAN JOURNAL OF FAMILY THERAPY 2016, VOL. 44, NO. 1, 46–51 http://dx.doi.org/10.1080/01926187.2015.1133984

Опубликовано 20 января 2016 г.

В упомянутой статье авторы сделали несколько необоснованных утверждений об открытии и научном вкладе детского психиатра Ричарда Гарднера, который впервые использовал термин «Синдром родительского отчуждения» (PAS). Кроме того, существуют концептуальные и методологические недостатки собственных исследований авторов. Вместе эти проблемы ставят под сомнение теорию, исследования и выводы, представленные в статье 2015 г. Клементе, Падилья-Рачеро, Гандой-Крего, Рейг-Ботелла и Гонсалес-Родригес https://www.researchgate.net/publication/281769288_Judicial_Decision-Making_in_Family_Law_Proceedings

Искажения и теории родительского отчуждения

Есть семь утверждений, которые фактически неверны и / или искажены.

Работа Гарднера. Во-первых, авторы ошибочно утверждают, что Гарднер считал, что только матери используют методы родительского отчуждения (РА). Фактически, Гарднер (1998) заявил, что и матери, и отцы являются отчуждателями, и в 2002 году он писал: «в последние несколько лет я отметил гендерный сдвиг ... на данный момент я считаю, что отцы и матери в равной степени используют отчуждающее поведение».

Во-вторых, мы возражаем против утверждения о том, что Гарднер считал, что у всех отчужденных детей развивается «психоз или безумие, общее бредовое расстройство у матери и ребенка».

На самом деле он написал: «В некоторых случаях тяжелого PAS программирующий родитель является психотиком, обычно он параноик. Такой родитель был настолько «успешным» в индукции PAS у ребенка, что ребенок перенял психотические (параноидальные) симптомы у родителя. В таких случаях диагноз DSM-IV «Индуцированное психическое расстройство» (Folie a Deux) гарантируется» (1998, с. 202). Таким образом, Гарднер объяснил, что это происходит только в некоторых случаях.

В-третьих, авторы ошибаются, когда заявляют: «Отправной точкой для PAS является предположение, что дети по определению лгут» (стр. 315). Фактически, Гарднер много раз писал, что сексуальное насилие (и все злоупотребления) существуют и являются ужасными преступлениями против детей, и многие дети говорят правду, когда утверждают, что родитель насиловал их. Он подчеркнул важность точной экспертизы злоупотреблений для обеспечения достоверности зафиксированных случаев. Гарднер никогда не утверждал, что все дети лгут или что все обвинения в сексуальном насилии ложны.

Дальше, авторы заявляют, что «только 7%» детей лгут о сексуальных злоупотреблениях». Это заявление вызывает вопросы по нескольким причинам. Во-первых, не дается никаких ссылок на научные исследования, которые доказывают это утверждение. Хотя мы согласны с тем, что некоторые дети фабрикуют обвинения о злоупотреблениях со стороны родителя, но нам не известно об установленном количестве таких фабрикаций из научной литературы. Кроме того, ложь детей не имеет значения для теории РА, поскольку обвинения в сексуальном насилии не являются обязательными требованием для диагностики наличия PA. В-третьих, хотя некоторые случаи РА включают обвинения в сексуальном насилии, теория не требует наличия ложного утверждения, основанного на детской лжи. Авторы, похоже, неверно истолковывают данные относительно уровня ложных обвинений в сексуальном насилии не превышает 7%. Общие цифры говорят, что обоснованность таких обвинений составляет 50% или ниже (например, Trocme & Bala, 2005 ).

Важно отметить, что ни в одном из этих исследований нет данных относительно ложных заявлений детей о жестоком обращении, что не позволяет определить показатели лжи.

Есть также свидетельства того, что некоторые дети искажают правду (Ceci & Bruck,1993), особенно когда они находятся под психологическим давлением и подвергаются воздействию взрослых, мнения которых также не соответствует действительности (Evans & Lee, 2013) даже в отношении сексуального насилия (Hayes &Карвер, 2014). Таким образом, в заявлении авторов игнорируются существенные доказательства того, что детей можно ввести в заблуждение, чтобы они делали ложные утверждения и развивали ложные воспоминания. Многочисленные примеры, связанные с делами об отчуждении, можно найти у Гарднера, Заубера и Лорандоса (2003).

В-четвертых, авторы ошибаются относительно того, что модель PAS утверждает, что «Большинство детей, обвиняющих своих отцов в жестоком обращении, делают это потому, что находятся под влиянием со стороны матери, а не из-за реального насилия со стороны отца» (с. 316). Гарднер признавал, что существуют реальные случаи жестокого обращения с детьми, и возражал против использования PA для оправдания любого насилия над детьми. Интерпретация авторов представляется логической ошибкой: если присутствие B (обвиняющего ребенка) подразумевает присутствие A (влияющей на него матери), то есть каждый раз, когда появляется B (обвиняющий ребенок), единственное объяснение этому – наличие A (влияющей на него матери).

В-пятых, авторы не предоставляют доказательств или ссылок на связь между PAS и отказами верить заявлениям детей о сексуальном насилии. Oни заявляют, что они «рассмотрели исследования о сексуальном насилии над детьми и так называемом PAS…», но не было представлено никаких доказательств такого обзора исследования.

В-шестых, Клементе и др. ошибаются, когда заявляют: «Его [Гарднера] теории никогда не были научно доказаны и никогда не публиковались в научных изданиях». Вопреки этому утверждению, мы ссылаемся на литературу и исследования, касающиеся науки. Обоснованность модели Гарднера подтверждается научными изданиями Бернет и Бейкер (2013) и Лорандос, Бернет и Заубер (2013), они включают сотни статей, книг и глав из юридической и профессиональной литературы по психическому здоровью из 35 стран. Другие ссылки подтверждают обоснованность и надежность концепции родительского отчуждение (Бернет, фон Бох-Галхау, Бейкер и Моррисон, 2010; Валлерстайн и Келли, 1996).

Важно отметить, что задолго до того, как Гарднер ввел термин PAS, клиницисты и теоретики признавали подобную динамику семьи. Исторический контекст динамики PAS был хорошо задокументирован еще с 1950-х годов. Действительно, детские психиатры Боуэн, Джексон, Винн, Минучин и другие впервые написали об этой семейной динамике после психиатрического лечения госпитализированных детей-пациентов. Позже они основали направление семейной терапии и назвали эту семейную динамику «патологическим треугольником» или «триангуляцией».

Таким образом, в этой литературе имеется обширная документация об отчуждении родителей (Николс и Шварц, 2004 г.).

Гарднер не был первым, кто заметил дисфункциональный паттерн семейного взаимодействия, характерный для РА. Его вклад был в выявлении восьми конкретных форм поведения ребенка при наличии РА, и его наблюдения были подтверждены врачами, наблюдавшими детей, родители которых вступили в судебную войну за ребенка, по всему миру.

В-седьмых, Клементе и др.. заявили, что утверждение о наличии у ребенка PAS никогда не может быть проверено. Однако нет никаких ссылок в поддержку столь сильного заявление. Однако на самом деле были проверены многочисленные гипотезы, выдвинутые на основе модели PA: (1) воздействие 17 основных стратегий PA связано с отчуждением. (Baker & Eichler, в печати), (2) воздействие 17 стратегий PA связано с психологическим жестоким обращением (например, Baker, 2010) и (3) воздействие 17 стратегий PA связано с ухудшением самочувствия (например, Bernet, Baker, & Verrocchio, 2015). В каждом случае гипотеза была протестированы с использованием надежных и обоснованных методов, соответствующих процедур исследования для обеспечения внутренней и внешней валидности, а результаты были опубликованы в рецензируемых научных журналах.

Кроме того, было разработана конкретная четырехфакторная модель для определения присутствия РА в определенной семье (Baker, Burkhard, & Kelly, 2012) и одобренные другими исследователями (Gottlieb, 2012; Sauber & Workenklein, 2013). Модель обеспечивает основу для установления PA как причинного фактора.

Например, если ребенок недоволен одним из родителей и негативно настроен другим родителем :

(1) имелись предыдущие положительные отношения между ребенком и отвергнутым родителем,

(2) отсутствовало жестокое обращения или пренебрежения со стороны отвергнутого родителя,

(3) использовались 17 стратегий PA со стороны любимого (предпочитаемого ребенком) родителя и

(4) ребенок демонстрировал 8 поведенческих проявлений отчуждения.

Только когда все четыре фактора имеют место, суды или эксперты приходят к выводу о присутствии родительского отчуждения в данной семье. Таким образом, утверждать, что PA не поддается тестированию или проверке, просто неверно.

Ошибки исследования и методологии Клементе и др.

Ниже мы выявим методологические проблемы с собственным исследованием автора указанной статьи.

Во-первых, авторы не предоставляют информации о том, как были набраны испытуемые, в том числе, что им рассказали о цели, какие поощрения они получили за участие, было ли исследование одобрено комитетом по обзору, сопоставимым с IRB США и какова была скорость ответа. Это особенно важно для оценки объективности результатов. Авторы не упоминают тот факт, что выборка была преимущественно женской, что указывает на некоторую избирательность и предвзятость в работе.

Во-вторых, ни один из анализов не проводился отдельно по полу. Вероятно, участники опроса по-разному бы отреагировали на вопросы в зависимости от своего пола, но это, по-видимому, не проверялось.

В-третьих, нет упоминания о том, что какие-либо меры или процедуры были апробированы и / или признаны надежными и действительными. Нет установленной юридического обоснования вопросов или вариантов ответов, предоставленных респондентам. Более того, ни один ученый не сможет воспроизвести это исследование, так как предоставлено слишком мало информации о вариантах ответов и о том, как они были представлены в опросе.

В-четвертых, с этим связано то обстоятельство, что выбор для участников не отражает реальность принятия судебных решений, по крайней мере, в США. В каждом штате США есть закон, в котором перечислены факторы, которые судья должен учитывать при определении наилучших интересов ребенка в споре об опеке.

Многие рекомендации включают учет предыдущих злоупотреблений или возможность потенциальных злоупотреблений в будущем, но они также включают и другие факторы. Таким образом, рамки исследования не отражают реальность, в которой имеется необходимость сбалансировать несколько факторов.

В-пятых, есть потенциальная логическая ошибка в программе исследования, заключающаяся в том, что студенты от 18 до 33 лет ответят так же, как и судьи.

Цель статьи, по-видимому, состоит в том, чтобы получить представление о факторах, влияющих на принятие судьями решений об отчуждении. Однако судьи закончили обучение на юридическом факультете и практиковали право (часто, но не всегда, семейное право). У них гораздо больше жизненного и соответствующего профессионального опыта. Логической ошибкой является предположение, что ответы студентов будут отражать ответы судей. Это представляет серьезную проблему внешней достоверности исследования.

В-шестых, раздел результатов неадекватен. Проверенные гипотезы, статистические тесты используются, а конкретные результаты описаны недостаточно. Таблицы не включают результаты проведенных статистических тестов. Читатель должен принять слова авторов л том, что «доверие к матери больше, если интересы ребенка являются для нее приоритетными», так как фактические результаты представлены не были.

И, наконец, похоже, существует противоречие между введением статьи, посвященном выявленным недостаткам теории родительского отчуждения, и самим исследованием. В статье нигде не объяснялось, какие гипотезы проверяются и как они связаны с теорией РА. Таким образом, когда авторы приходят к выводу, что «данные подтвердили, что, по сути, поведение судей различается в зависимости от анализируемых ситуаций», неясно, как это связано с теорией РА. Это такое расплывчатое заявление, которое не поддерживает и не опровергает никаких положений теории родительского отчуждения.

Заключительные комментарии по статье Клементе и др.

В статье есть две проблемы. Есть много утверждений о родительском отчуждении, которые являются неправильными или вводящими в заблуждение, и само исследование, выглядит плохо продуманным и плохо написанным. Это означает, что результаты не позволяют действительно протестировать теорию PA. В то же время мы признаем, что не все дети лгут, когда они сообщают о жестоком обращении со стороны родителей, и очень важно для юристов и психологов надежно и обоснованно отличить правдивые утверждения от ложных в процессе общей оценки динамики семьи. Только тогда суды могут исполнять свою миссию по принятию решений об опеке, которые поддерживают наилучшие интересы ребенка.

Благодарности

Авторы хотели бы поблагодарить следующих людей за чтение более раннего черновика: Уильяма Бернета, доктора медицины; Вильфрида фон Бох-Галхау, доктора медицины; Хосе Факундо Вера Гомес, доктора медицины; доктора психологии, Сью Уиткомбе; Сьюзан Педроса, докторов философии; и Асунсьон Техедор Уэрта, доктора философии

ЛИТЕРАТУРА

Baker, A. J. L. (2010). Adult recall of parental alienation in a community sample: Prevalence and associations with psychological maltreatment. Journal of Divorce and Remarriage, 51, 1–20. doi:10.1080/10502550903423206

Baker, A. J. L., Burkhard, B., & Kelley, J. (2012). Differentiating alienated from not alienated children: A pilot study. Journal of Divorce & Remarriage, 53, 178–193. doi:10.1080/10502556.2012.663266

Baker, A. J. L., & Eichler, A. (in press). The linkage between parental alienation behaviors and child alienation. Journal of Divorce & Remarriage.

Bernet, W., & Baker, A. (2013). Parental Alienation, DSM-5, and ICD-11: Response to critics. The Journal of the American Academy of Psychiatry and the Law, 41, 98–104.

Bernet, W., Baker, A. J. L., & Verrocchio, M. C. (2015). Symptom-Checklist-90-Revised scores in adult children exposed to alienating behaviors: An Italian sample. Journal of Forensic Sciences, 60(2), 357–362. doi:10.1111/1556-4029.12681

Bernet, W., von Boch-Galhau, W., Baker, A. J. L., & Morrison, S. L. (2010). Parental Alienation,

DSM-V and ICD-11. The American Journal of Family Therapy, 38(2), 76–187.

Ceci, S. J., & Bruck, M. (1993). Suggestibility of the child witness: A historical review and synthesis. Psychological Bulletin, 113, 403–439.

Clawar, S. S., & Rivlin, B. V. (1991). Child held hostage: Dealing with programmed and brainwashed children. Chicago, IL: American Bar Association.

Clemente, M., Padilla-Racero, D., Gandoy-Crego, M., Reig-Botella, A., & Gonzalez-Rodriguez, R. (2015). Judicial decision-making in family law proceedings. The American Journal of Family Therapy, 43(4), 314–325. doi:10.1080/01926187.2015.1051895

Evans, A. D., & Lee, K. (2013). Emergence of lying in very young children. Developmental Psychology, 49(10), 1958–1963. doi:10.1037/a0031409

Gardner, R. (1998). The Parental Alienation Syndrome (2nd ed.). Creskill, NJ: Creative Therapeutics.

Gardner, R., Lorandos, D., & Sauber R. (2003). The international handbook of Parental Alienation Syndrome. Springﬁeld, IL: CC Thomas.

Gardner, R. A. (2002). Response to Kelly/Johnston article. Speak Out for Children, 17(2), 6–10.

Gottlieb, L. (2012). The Parental Alienation Syndrome: A family therapy and collaborative systems approach to amelioration. Springﬁeld, IL: CC Thomas.

Hays, C., & Carver, L. J. (2014). Follow the liar: The effects of adult lies on children’s honesty. Developmental Science, 17(6), 977–983. doi:10.1111/desc.12171

Kelly, J. B., & Johnston, J. R. (2001). The alienated child: A reformulation of parental alienation syndrome. Family Court Review, 39, 249–266. doi:10.1111/j.174-1617.2001.tb00609.x

Lorandos, D., Bernet, W., & Sauber, S. R. (2013). Parental Alienation: The handbook for mental health and legal professionals. Springﬁeld, IL: CC Thomas.

Nichols, M., & Schwartz, R. (2004) Family therapy: Concepts and methods. New York, NY:Pearson.

Popper, K. (2002). The logic of scientiﬁc discovery (2nd ed.). London, England: Routledge.

Trocme, N., & Bala, N. (2005). False allegations of abuse and neglect when parents separate. Child Abuse & Neglect, 29, 1333–1345.

Wallerstein, J., & Kelly, J. (1996). Surviving the breakup. New York, NY: Basic Books.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ДОКТОР ЭМИ БЕЙКЕР. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СТРАТЕГИИ СЕМЕЙНОЙ ВОЙНЫ ЗА ОТЧУЖДЕНИЕ РЕБЕНКА ОТ РОДИТЕЛЯ

ЛИНДА ГОТЛИБ. ОШИБКИ ПРОФЕССИОНАЛОВ ПО ПРОБЛЕМЕ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

ДОКТОР СЬЮЗАН ХЕЙТЛЕР. ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ ТЕРАПЕВТАМ О РОДИТЕЛЬСКОМ ОТЧУЖДЕНИИ

ДОКТОР УИЛЬЯМ БЕРНЕТ, ДОКТОР ЙОЗЕФ ТИНКА. НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

ДОКТОР УИЛЬЯМ БЕРНЕТ, ДОКТОР ЙОЗЕФ ТИНКА. НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

2021-06-20T05:49:33.083Z

Доктор медицины Уильям Бернет является профессором кафедры психиатрии Медицинской школы Университета Вандербильта, сертифицированным врачом общей психиатрии, детской психиатрии и судебной психиатрии. Доктор Бернет эксперт в области судебной психиатрии, признанный в 15 штатах.

Доктор Бернет является автором профессиональных статей и глав по различным предметам, в том числе: групповая и индивидуальная терапия с детьми и подростками; юмор в психотерапии; судебная детская психиатрия; жестокое обращение с детьми; истинные и ложные обвинения в злоупотреблениях; сатанинское ритуальное насилие;; опекунство и посещение детей; отчуждение родителей; управление рисками. Доктор Уильям Бернет - основатель и первый президентом PASG - Исследовательской группы родительского отчуждения https://pasg.info/.

Доктор философии Йозеф Тинка работает на факультете СМИ в университете св.Кирилла и Мефодия в Трнаве, Словацкая Республика, где он преподает, среди прочего, социальную методологию науки. Он имеет междисциплинарное образование в области философии, социологии, психологии. Он специализируется на проблеме отчуждения родителя и является членом и эксклюзивным представителем Словакии в сообществе PASG (Исследовательская группа по родительскому отчуждению, имеет опубликованные научные и популярные статьи об отчуждении родителей, активно работает в Совете по правам ребенка.

НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

Источник: https://content.sciendo.com/view/journals/papd/52/2/article-p173.xml?product=sciendo

Журнал «Psychology and Pathopsychology of Child», 52, 2018, 2, p. 173-182

Опубликовано 22 августа 2018 г.

Университет Вандербильта, Гарвардская медицинская школа, Нэшвилл, США

Факультет средств массовой информации Кирилла и Мефодия в Трнаве, Словацкая Республика

Краткое описание

Авторы исследования анализируют международный научный дискурс родительского отчуждения как особый феномен, являющийся признаком ненормального и патогенного поведения детей, которые втянуты в конфликтный развод своих родителей. Они указывают на разницу между такими явлениями, как индуцированное отчуждение ребенка и отчуждение ребенка, связанное с насилием родителя. В случае отчуждения ребенка, связанного с насилием, психологическая аномалия является причиной реакции ребенка на жестокое обращение со стороны родителя. Когда отчуждение является результатом психологической манипуляции, родитель, который имеет власть над ребенком и использует метод «промывания мозгов», стремится разрушить привязанность (любовь) ребенка к другому родителю. Анализ психопатологического феномена, называемого отчуждение родителей, основан на данных исследований, собранных сообществом около 400 специалистов из 45 стран мира. В исследовании дается обзор состояния новейших научных знаний и предлагается возможность оценить отчуждение родителей в контексте МКБ 10 (Международной классификации болезней 10-го пересмотра). Результаты этого исследования подтверждают, что родительское отчуждение - это ненормальное состояние психики ребенка, которое становится проблемой общественного здравоохранения и вместо споров профессионалы должны стремиться к пониманию феномена.

1 Введение

В ситуациях развода и после развода очень часто происходит эскалация конфликтных отношений между родителями и, как следствие, травматизация детей, которые живут в тяжелой психологической атмосфере постоянного конфликта родителей. Термин развод будет использоваться для обозначения разрушения исходной семьи, независимо от того, была ли она основана на браке или совместном проживании родителей.

В результате патологически сформированных семейных отношений возникают нарушения эмоционального состояния детей, вызывающие у них длительный стресс и серьезные изменения в психике ребенка. Одной из форм семейной патологии являются прямые враждебные манипуляции в отношении ребенка со стороны основного опекуна ребенка, который является источником удовлетворения потребностей ребенка в безопасности и защите, любви, принятия и принадлежности (Маслоу, 2014). Длительное сохранение семейной враждебности приводит к посттравматическим стрессовым расстройствам (ПТСР), которые вызывают у ребенка диссоциативный феномен.

Диссоциация (расщепление) понимается как механизм психологической защиты, задача которой состоит в том, чтобы отделить друг от друга противоположные требования, которые фиксирует сознание. Он изолирует внутреннее представление себя от объекта, связанного с этими аффектами. М. Кляйн была вовлечена в процессы расщепление в раннем детстве. По ее словам, они являются сильным стимулом для либидных и разрушительных переживаний повторяющегося опыта (младенца) удовлетворения и отрицания. «Это результат сильного контраста между хорошим и плохим, в значительной степени является результатом недостаточной интеграции Я и процессов расщепления, происходящие внутри себя» (Kotasová, 2000).

Диссоциативная патология проявляется в психологическим поведении ребенка как осуждение родителя и связана с патологическим изменением личности ребенка.

Заболеваемость отвергнутого родителя имеет свою причину во враждебной семейной ситуации.

Цель обзора состоит в том, чтобы рассмотреть феномен отчуждения родителя в качестве предпосылки для изучения этого диссоциативного расстройства в Словацкой Республике.

Предпочитаемым родителем является родитель, который после распада семьи имеет опеку над ребенком.

2 Концепция отчуждения родителя

Большинство современных авторов используют термин отчуждение в случае понятного и законного отказа ребенка от родителя, который происходит, если родитель подвергает ребенка жестокому обращению или пренебрегает воспитанием ребенка. Понятие родительского отчуждения (Bernet, 2015) относится к необоснованному отказу ребенка от родителя. Неоправданное отчуждение родителя является существенной чертой этого феномена.

Научное сообщество, занимающееся феноменом отчуждения родителя, согласилось с таким определением: «Ребенок - обычно тот, чьи родители переживают очень конфликтный развод - тесно связан с одним из родителей (предпочитаемым родителем) и отвергает отношения с другим родителем (отчужденным родителем) без законного обоснования»

Ясно, что отчуждение родителя вызывается жестоким обращением с детьми.

2.1 Уровни серьезности родительского отчуждения

Серьезность отчуждения родителя основана на поведении ребенка, а не на поведении отчуждающего родителя. В клинической практике мы можем наблюдать три уровня:

Легкая степень: ребенок жалуется, что он проводит время с отклоненным родителем, но идет к родителю нормально взаимодействует с ним.

Средняя степень: ребенок жалуется на отчужденного родителя и находится в оппозиции к нему до и во время проведенного периода времени с ним.

Тяжелая степень: ребенок отказывается от общения с отвергнутым родителем и пытается убежать.

Институциональные взгляды на отчуждение родителя

Американская академия детской и подростковой психиатрии (AACAP) в 1997 году опубликовала Практические вопросы к оценке опеки над детьми, касающиеся вопроса отчуждения родителей: «Во время опекунского брака бывают случаи, когда ребенок может быть чрезвычайно враждебным по отношению к одному из родителей. (...) Судья должен оценить это видимое отчуждение и создать гипотезу о его происхождении и значимости.

Иногда негативные чувства по отношению к одному из родителей катализируются и поддерживаются вторым родителем; иногда они являются результатом серьезных проблем, связанных с отчужденным родителем»

Ассоциация семейных и примирительных судов (AFCC) в 2006 году (Baker et al. 2011 г.) опубликовала Типовые стандарты практики оценки опеки над детьми.

В этом документе говорится о необходимости оценки способность детей проводить время с родителями или опекунами и расследовать утверждения о попытках отчуждения ребенка от родителей, опекунов или других лиц.

AFCC провел опрос выборки из 300 членов, которые в 2010 году приняли участие в конференции по отчуждению родителя. Почти все респонденты (98%), если они считают, что некоторые дети находятся под влиянием одного из родителей, которое вынуждает их иррационально и незаконно отвергнуть другого родителя. Отчужденный родитель не виноват в том, что ребенок отказывается от общения с ним.

В 2013 году Американская психологическая ассоциация (APA) опубликовала Диагностическое и Статистическое руководство по психическим расстройствам, пятое издание (DSM-5). Термин «Отчуждение родителя» прямо не включен в DSM-5, но понятие родительского отчуждения включено в три новых диагноза.

Американская психологическая ассоциация (APA) опубликовала справочник по криминалистике в 2015 году (Cutler & Zapf, 2015), которая включает главу по опеке над ребенком и о правах доступа родителей; есть раздел «отчуждение ребенка», включающий ссылки на работы Валлерстайна и Келли, Гарднера, Келли и Джонстона и Дрозда и Олесен.

Американская ассоциация адвокатов (АВА) опубликовала в 1991 и 2013 годах исследования Клавара и Ривлина. «Дети-заложники», содержащее сведения о более чем тысячи семей. Авторы широко описывают программирование и «промывание мозгов» у детей. Наиболее серьезные случаи совпадают с понятием «отчуждение родителя».

Американская академия семейных юристов (AAML) опубликована в 2015 году документальные «Рекомендации для жизни детей», в ней отсутствуеттермин «отчуждение родителя», но она четко описывает эту концепцию: «Ребенок также может сопротивляться общению с одном родителем из-за сложившейся или повышенной тревожности (страха), которая может поддерживаться вторым родителем. В случаях, когда эти проблемы являются необоснованными или преувеличенными, раннее и длящееся судебное вмешательство имеет важное значение для того, чтобы остановить прекратить подобное поведение родителя и принять немедленные меры против нарушений решений суда».

Американское профессиональное общество по борьбе с жестоким обращением с детьми (APSAC) в 2016 году выпустило документ « Положение об обвинениях в жестоком обращении с детьми и насилии»

Если близкий партнер в разводе / разрыве родительских отношений, ложно обвиняет другого родителя в насилии над детьми, «хотя межличностное насилие маловероятно, одно из возможных объяснений этого может быть попыткой оттолкнуть ребенка от родителя. ... такое воспитание является формой психического насилия».

Энциклопедия криминалистики (Kenan & Bernet, 2009) о концепции отказа ребенка от родителя говорит: «Почти все работники психиатрической службы, которые занимаются лечением детей при разводе родителей, согласятся, что такое явление происходит, когда дети из разведенной и конфликтующей семьи иногда объединяются с одном из родителей и считают этого родителя полностью хорошим, а другого родителя полностью плохим, без какой-либо рациональной причины. Тем не менее, многие специалисты, работающие в этой области, не называют это синдромом».

3 Отчуждение родителей в DSM - 5

Концепция отчуждения выражается тремя диагнозами в диагностическом руководстве DSM-5 в США, что в контексте диагностики переносится и в Европу.

1. Ребенок, страдающий от родительских отношений: «негативные последствия конфликта между родителями (например, высокий уровень конфликта, страха или скандала)»

2. Проблема отношений родителя и ребенка: «преднамеренное словесные или симптоматические действия родителя или опекуна ребенка, последствия которых наносят значительный психологический вред ребенку»

3. Психологическое насилие над детьми: «изоляция от людей или вещей о которых ребенок заботился (любил)».

4 Отбор избранных качественных и количественных исследований

В Словацкой Республике специалисты по отчуждению практически отсутствуют; за исключением узкой экспертной группы в Совете НПО по правам ребенка.

М. Сайни и соавт. (2016) в эмпирическом исследовании, основанном на анализе 58 количественных научных исследований, опубликованных в профессиональных журналах, пришли к выводам, что « существует необычный консенсус по поведенческим стратегиям, которые родители могут использовать для потенциальной манипуляции чувствами, отношениями и убеждениями своих детей таким образом, чтобы они прекратили свои отношения с другим родителем. Набор симптомов или стратегий поведения, которые указывают на наличие отчуждения у ребенка, может быть достоверно идентифицирован ».

4.1 Качественные исследования Ричарда Гарднера

Доктор Ричард Гарднер (1985) систематически следил за тенденциями в бракоразводном процессе по вопросу споров о месте жительства и опеке над детьми. Он наблюдал и проводил экспертизу опеки над отчужденными детьми для многих разведенных семей и обнаружил закономерности, которые являются основным проявлением Синдрома родительского отчуждения (PAS) – прежде всего это кампания клеветы ребенка на целевого родителя, которая не имеет рационального обоснования. Это расстройство является результатом комбинации воспитания ребенка отчуждающим родителем и собственного вклада ребенка в клевету на отчужденного родителя.

Критики РА ошибаются в том, что у Гарднера не было эмпирических доказательств. Методология Гарднера – это сбор данных в собственной медицинской практике и их организация в клинический синдром - это то, что врачи делают в течение сотен лет. (Например: Джордж Хантингтон - хорея, 1872; Лев Каннер - «Детский аутизм»,

1943 и др.)

4.2 Качественные исследования Ричарда Варшака

Ричард Варшак опубликовал результаты своего исследования в обширной книге «Яд развода (2001, 2010). Это самая читаемая книга на тему отчуждения родителей. Она была опубликована в США, Хорватии, Чехии, Финляндии, Японии и в Южной Корее. Она не содержит статистики, но содержит описания десятков интересных, страшных и провокационных случаев, на основании которых Ричард Варшак объясняет возникновение и причины отказа детей от родителей и что с этим делать.

4.3 Количественные исследования Джанель Беррилл

Джанель Беррилл (2001) исследовала синдром отчуждения родителей, связанный с опекой над детьми. Она исследовала 30 семей с конфликтами из-за детей, и классифицировала 59 детей, которые имели степени тяжести отчуждения родителя:

(а) легкая степень (22): ребенок повторяет негативные высказывания о родителе, но посещает отчужденного родителя;

(б) умеренная степень (17): ребенок оскорбляет и злится на родителя, избегает посещений;

(в) тяжелая степень (20): ребенок ненавидит родителя, отказываясь от общения и посещений.

Классификация 30 отчуждающих родителей:

(а) Легкая степень: желание мести; умеренное программирование ребенка; сильные предпочтения опеки над ребенком, но родитель считает, что отчужденный родитель также должен участвовать в воспитании ребенка.

б) Умеренная степень: проявляет ярость; изолирует ребенка; постоянно использует негативные комментарии относительно другого родителя; указывает, что другой родитель опасен.

в) Тяжелая степень: родитель одержим яростью; фанатично предотвращает посещения ребенка с целевым родителем; это часто параноик; не исполняет решения суда.

Автор отмечает, что чем больше у родителей негативных симптомов, тем ребенок вел себя активнее. Дети, принадлежащие к «тяжелой» группе, более тревожны/недовольны, чем дети, принадлежащие к «легкой» группе. Результаты этого исследования поддерживают существование РА.

4.4 Количественные исследования Бейкер и Дарналла

Дуглас Дарналл и Эми Бейкер (2007) исследовали восемь симптомов тяжелой формы синдрома осуждения родителя на основании опроса 68 отчужденных родителей, чьи дети « не хотят иметь ничего общего со своими родителями и доступ родителей к ребенку был в лучшем случае минимальным »(тяжелое отчуждение родителя).

Восемь симптомов синдрома отчуждения родителя (PAS) появлялись «часто» или «всегда» в большинстве семей:

Кампания клеветы.............................. ............................. 88%

Слабое, поверхностное обоснование ............................ 98%

Отсутствие амбивалентности ........................................ 97%

Феномен «независимого мыслителя» . ..... ........ .. 95%

Отсутствие чувства вины или раскаяния ..................... 89%

Всегда на стороне предпочитаемого родителя.......... 100%

Использует заученные чужие фразы ............................. 79%

Отказывется от всех членов семьи целевого родителя .77%

В целом эти выводы подтверждают замечания Гарднера относительно наличия 8 симптомов синдрома отчуждения родителя (PAS). Это исследование должно подготовить почву для разработки надежных и оценочных инструментов для идентификации синдрома отчуждения родителя.

5 Отчуждение родителей в соответствии с МКБ-10

Выводы Конституционного Суда Словацкой Республики расширяют эти рамки и ссылаются на то, что в поисках наилучшего интереса детей необходимо использовать актуальные научные знания и невозможно все время оставаться на принципах сложившейся практики и моделей поведения и восприятия жизни.

По данным Министерства здравоохранения, медицинская практика в Словакии использует Международную классификацию болезней МКБ-10, но иногда допускается на практике также использование системы классификации США DSM-5, в частности, в качестве помощи для дальнейшей спецификации заболевания (например, СДВГ). Министерство заявляет, что обе классификации обоих систем постепенно сближаются.

По мнению чешских экспертов Й. Шварца и Э. Бакаларжа в MKБ-10 можно использовать следующие варианты диагностики при наличии синдрома отчуждения родителя:

- F92.8 и F93.8 Другие уточненные поведенческие и / или эмоциональные расстройства в детском возрасте;

- F91.0 Расстройство поведения, связанное с семейными отношениями;

- Z63.5 Распад семьи и отчуждение;

- Z61.0 Потеря любовных отношений в детстве;

- Z62.0 Другие проблемы, связанные с воспитанием;

- Y07.1 Синдром родительского насилия.

С симптомами, которые могут идентифицировать синдром родительского осуждения, Министерство здравоохранения Словацкой Республики работает в Профессиональном руководстве (2012), которое устанавливает порядок диагностики жестокого обращения с детьми и накладывает ответственность на медицинские учреждения для выявления этого. Таким образом, если мы будем считать, что синдром еще не является четким показателем болезни, тогда мы можем использовать в качестве диагноза синдрома набор симптомов, которые классифицированы Гарднером и которые общеизвестны в клинической практике в МКБ-10. Современное состояние научных знаний делает достаточно надежным определение причин и последствий отчуждения родителя без самой концепции отдельного диагноза отчуждения родителя, т.е. состояния, в котором определенная патология выражается иным образом на языке общей терминологии.

Хорошая новость заключается в том, что подготовка нового диагностического каталога МКБ-11 уже работает с концепцией осуждения родителей.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ДОКТОР КРИСТИН АДАМС. ОТЧУЖДЕНИЕ РОДИТЕЛЕЙ: КАК И КОГДА ОНО НАЧИНАЕТСЯ?

ДОКТОР РИЧАРД ГАРДНЕР. КАКИЕ ДИАГНОЗЫ DSM (МКБ-10) ПРИМЕНИМЫ ПРИ НАЛИЧИИ PAS

ОБЗОР ПРОБЛЕМЫ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ В РАЗЛИЧНЫХ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ ЮРИСДИКЦИЯХ НА 2021 ГОД

2021-06-20T05:48:51.294Z

Данная статья является обзором материалов по юридической ситуации с родительским отчуждением в разных государствах мира на 2021 год, которые были опубликованы в этом журнале в последние 4 месяца (с февраля по май 2021 года), ссылки на опубликованные статьи приводятся.

Все исследователи проблемы родительского отчуждения считают образцом для подражания в отношении борьбы с этим феноменом № 12 318 о родительском отчуждении. Из статьи клинического психолога доктора Луиса де Альбукерке из Бразилии - https://teletype.in/@vm-pas/59815.html):

«В основном в юрисдикции Бразилии, что следует из Закона 12 318/2010, значительная часть ответственности является судебной.

«Статья 2 Отчуждение от родителей считается актом вмешательства в психику ребенка или подростка, поощряемого или побуждаемого его родителями или дедушкой/бабушкой, если ребенок или подросток находятся под их опекой или надзором, и приводят к отчуждающему поведению, которое препятствует отношениям с другим родителем».

Вот некоторые действия, за которые устанавливает ответственность Закон Бразилии в отношении отчуждения родителей:

I - запрет на общение ребенка с отдельно проживающим родителем от родителя, осуществляющего воспитание;

II - препятствование осуществлению родительских прав отдельно проживающего родителя;

III – разрушение и препятствование контакту ребенка или подростка с отдельно проживающим родителем;

IV - противодействие праву ребенка на семейную жизнь и воспитание обоими родителями;

V – преднамеренное сокрытие личной информации о ребенке или подростке, включая образовательные, медицинские и связанные с ними, а также изменения адреса жительства;

VI - ложные обвинения против родителя или его расширенной семьи, с целью предотвратить или помешать их участию в воспитании за ребенка или подростка;

VII. изменение адреса места жительства ребенка без достаточных оснований с целью изоляции ребенка или подростка от другого родителя и его расширенной семьи

Автор отмечает, что «огромное значение имеет наличие профессиональных и компетентных психологов, которые могут сделать хорошее исследование (экспертизу) состояния ребенка и проверить, определяется ли отчуждение влиянием любого из его родителей».

Активно в отношении родительского отчуждения отреагировали государственные институты Республики Мальта (https://teletype.in/@vm-pas/58435.html) и Пуэрто-Рико (https://teletype.in/@vm-pas/61214.html). Они идут по законодательному пути по примеру Бразилии.

Вот ситуация на Мальте в 2020 г.:

«Отчуждение родителей должно быть признано мальтийским законодательством, возможно, как форма домашнего насилия и жестокого обращения с несовершеннолетними, призывает ОО «Happy Parenting – Malta». Это можно сделать либо путем принятия нового закона, защищающего детей от родительского отчуждения, либо путем включения этого явления в действующее законодательство. Консультант ОО доктор Саммут сказал Times of Malta, что, как только отчуждение родителей признается мальтийским законодательством, дети могут, согласно гражданскому праву, воссоединиться с отчужденным родителем, в то время как согласно уголовному законодательству преступник может быть признан виновным в домашнем насилии или жестоком обращении с несовершеннолетними».

«Правительство создало «технический комитет» для повышения осведомленности об «отчуждении родителей».

Комитет возглавит адвокат Энди Эллул, а его членами будут уполномоченный по делам детей Полин Мичели; Мэри Гаучи из организации «Happy Parenting – Malta»; Одри Фригьери из Комиссии по борьбе с домашним насилием; и Стив Либери, директор Фонда социальных услуг по защите несовершеннолетних».

В Пуэрто-Рико принят Закон №70 от 19 июля 2020 года, который вносит поправки в Закон о защите прав несовершеннолетних в процессе вынесения судебных решений об опеке и устанавливает новые правила проведения судебных процессов в связи с раздельным проживанием или разводом родителей, когда также устанавливается опека над несовершеннолетними детьми, в которых могут быть использованы доказательства того, что у детей имеются характеристики, связанные с наличием синдрома родительского отчуждения.

«Представитель администрации Джорджи Наварро выделил основные положения проекта, автором которого он является. «Это уже закон. В соответствии с его положениями нельзя пропускать звонки от отдельно проживающего родителя, отзываться пренебрежительно о другом родителе и изменять установленные праздничные дни для его посещения детей, прятать сотовый телефон», - пояснил Наварро, отметив, что закон вступает в силу немедленно.

Кроме того, он указал, что положения Закона №70 также включают отказ родителя передавать телефонные звонки другого родителя детям, попытки препятствия общению, перехват писем, сообщений или подарков для детей, очернение или оскорбление другого родителя, грубые высказывания о другом родителе, изменение его фамилии или имени, среди прочего».

В Румынии противодействие родительскому отчуждению началось с принятием Директивы № 2/2016 Коллегии психологов Румынии в 2016 г.. Румынские суды также начали ссылаться на Директиву № 2/2016, опубликованную в Официальном вестнике от 25.02.2016 г., в соответствии с которой Коллегия психологов Румынии признала феномен родительского отчуждения формой серьезного психологического насилия над ребенком. Жестокое психологическое насилие над ребенком со стороны одного из родителей подпадает под случаи, предусмотренные Законом 272/2004. В статье 94 Закона 272/2004 говорится об эмоциональном насилии в отношении несовершеннолетнего и признании его формой насилия (https://teletype.in/@vm-pas/59248.html).

Лидер психологов Румынии в отношении родительского отчуждения доктор Симона Мария Владица на конференции «Отчуждение родителей» 14 ноября 2019 года указала, что перед румынскими законодателями в отношении родительского отчуждения стоят следующие проблемы:

Ø В настоящее время законодательство в отношении «отказа несовершеннолетнего» от общения с родителем приводит к невозможности отправление правосудия; это необходимо изменить,

Ø Доработать статьи об обязательстве несовершеннолетнего в отношении психологического консультирования в течение 3 месяцев с установлением обязанности обоих родителей и несовершеннолетнего участвовать в психологическом консультировании;

Ø Установить санкции для родителей, которые не появляются или не сотрудничают в отношении посещения сеансов психологического консультирования всех участников (отца, матери и несовершеннолетних);

Ø Расширить возможности психологического консультирования в кабинетах индивидуальной психотерапии, а не только в DGASPC (Генеральное управление социальной помощи и защиты детей);

Ø Создать группы судебных психологов, компетентных в вопросе родительского отчуждения при Министерстве юстиции;

Ø Отрегулировать процесс передачи ребенка - без контакта с другим родителем (в школе, детском саду, после школы);

Ø Совместные полномочия по воспитанию детей должны осуществляться только родителями, которые расторгнут брак нотариусом при участии медиатора;

Ø Расторжение брака или установление родительских прав в судебном порядке должно производиться в исключительных случаях;

Ø В каждой прокуратуре, которая рассматривает подобные дела, должны быть профильные психологи. Эти заявления вообще не должны расследоваться полицией;

Ø Должно быть введено правовое регулирование ситуации, при которой несовершеннолетний не может (или не хочет) развивать отношения с отчужденным родителем даже после завершения консультационных сессий и уплаты штрафов за день просрочки;

Ø Установить продление программы личных связей (до половины времени) в пользу отдельно проживающего родителя;

Ø Конфликт между родителями должен быть рассмотрен через МЕДИАЦИЮ до того, как он начнет нарастать;

Ø Необходимо отправлять обоих родителей на медиацию и, при необходимости провести как минимум 5 сеансов психологического консультирования в начале или во время процесса медиации.

В США (https://teletype.in/@vm-pas/60863.html) и Канаде (https://teletype.in/@vm-pas/61446.html) отсутствует конкретное законодательство о родительском отчуждении, однако активное развитие юридической психологии, широкое освещение проблемы в медиа-ресурсах и понимание судами опасности этого явления привели к легитимации и институционализация «родительского отчуждения». Хотя ситуация с родительским отчуждением там не так безоблачна. В 2016 г. в США 20 000 родителей, пострадавших от неквалифицированных действий судебных экспертов и из-за этого потерявших связь с детьми направили петицию в АРА о некомпетентности судебных экспертов по родительскому отчуждению, по существу, соучастии в преступлении. Ответ не получен.

Эмоционально о некомпетентности многих судебных экспертов США в отношении родительского отчуждения высказался в своем блоге известный судебный эксперт, доктор психологии Крейг Чилдресс 03.11.2019 г. (https://vm-pas.livejournal.com/33981.html):

«Доктор Чилдресс диагностирует супружеское насилие со стороны бывшего супруга, когда оно присутствует.

Есть ли это у вас, судебные психологи? В ваших экспертизах опеки над ребенком диагностируете ли вы бред преследования у ребенка и диагноз DSM-5 «Психологическое насилие над ребенком»? Вы диагностируете жестокое и дикое эмоциональное насилие по отношению к бывшему супругу / целевому родителю с использованием ребенка в качестве оружия? Я это делаю. Но не вы.

А почему? Почему вы не диагностируете жестокое обращение с детьми в своих экспертных заключениях ? Почему вы не диагностируете бреда преследования? Почему ты не защищаешь ребенка? Почему вы не диагностируете жестокое и дикое эмоциональное насилие над бывшим супругом/целевым родителем с использованием ребенка в качестве оружия?

За 20 000–40 000 серебряных монет вы предаете родителя, который приходит к вам, чтобы защитить своего ребенка, за 20 000–40 000 серебряных монет вы предаете ребенка.

Почему вы не диагностируете жестокое обращение с детьми, почему вы не диагностируете супружеское насилие?

Есть ли у ребенка бред преследования, судебная психология? Вы вообще смотрели ребенка? Является ли это насилием со стороны бывшего супруга над целевым родителем? Тебя это вообще волнует?

Или вы просто делаете то, что делаете, процедуры вашей экспертной оценки опеки над детьми, не глядя, не заботясь. Это предательство вашего обязательства по защите ребенка. Предательство вашего обязательства по защите родителей.

Сколько сейчас стоит это предательство? Какова будет цена за это? От 20000 до 40000 серебряных монет? Вряд ли оно того стоит.

Я диагностирую жестокое обращение с детьми, я защищаю детей. Я диагностирую жестокое эмоциональное насилие над бывшим супругом с использованием ребенка в качестве оружия. А Вы?»

По ситуации с родительским отчуждением в Великобритании довольно подробную картину дает адвокат Франческа Вили в своей статье от февраля 2020 г (https://teletype.in/@vm-pas/57356.html), родительское отчуждение легитимизировано в судах, однако ситуация остается неоднозначной:

«Ситуация в делах об отчуждении родителей в семейных судах в настоящее время существенно изменилась. Решения на всех уровнях семейного суда обычно явно используют термин «отчуждение».

Все ли профессионалы, прошедшие инструктаж по таким делам, понимают отчуждение и как с ним справляться, остается вопросом, вызывающим беспокойство. Проблемы могут заключаться в профессиональном и судебном образовании разных уровней суда, преемственности судебной системы и более глубоком понимании реального значения эмоционального вреда для отчужденных детей.

Экспертное психологическое мнение также остается неоднозначным относительно того, как решить проблему. Исполнение решений по таким делам трудно контролировать.

Один из судей Семейного суда предложил специализированный суд с судьями и профессионалами, специально обученными для управления родительским отчуждением.

Для родителей остается трудным и зачастую эмоционально и финансово изнурительным доказать свою отчужденность и получить средство правовой защиты. Ситуация осложняется отсутствием компетентных судей по этому вопросу в судах по семейным делам и отсутствием юридической помощи для судебных разбирательств, а также экспертов-психологов и других специалистов в этой области».

Во Франции опытный адвокат доктор права Жан Панье в статье от 12 февраля 2020 г. (https://teletype.in/@vm-pas/57677.html) подверг резкой критике позицию законодателя, судов и судебных экспертов в вопросе родительского отчуждения:

«Мы должны без устали возвращаться к теме этого бедствия, которое абсолютно не сокращается, хотя оно осуждается уже 20 лет. Государственные органы не знают, что с этим делать, и ничего не делают, а судьи, которые только при упоминании PAS становятся нервными или равнодушными, продолжают игнорировать его, и главное последствие этого - отговаривать адвокатов…

Любопытно, что зачастую этими судьями назначаются такие же эксперты, которые придерживаются политики свершившегося факта в так называемых тяжелых ситуациях. Те же самые эксперты, которых мы находим на конференциях с этими же судьями, которые доказывают хорошим людям, что предмет конфликта в совершенстве ими освоен благодаря множеству проверенных решений. Эту институционализированную практику политики свершившегося факта нельзя стереть взмахом волшебной палочки.

Чем больше борется родитель за своего ребенка, тем ближе он подходит к наказанию со стороны режима, который является позором нашей системы.

Трудность, которая частично объясняет отказ судей от самостоятельного решения, практикующих политику свершившегося факта, заключается в вопиющем отсутствии реальной рефлексии, основанной в первую очередь на насилии в отношении детей. Столкнувшись с хитростью и решимостью отчуждающего родителя, судья чувствует себя беспомощным, потому что он не может следить за ситуацией изо дня в день, пока манипулятор продолжает свою повседневную работу по разрушению отношений, поскольку он держит ребенка под своим контролем, в полном плену.

После судебного процесса отчуждающий родитель вбивает гвоздь в голову своего ребенка: «Ты видел, судья за меня!» - все кончено. Напротив, отчужденный родитель пройдет через ад, который будет травмировать его на всех уровнях.

Удивительно, что такая страна, как Франция, не может установить обязательные цели для судей, которые уменьшают зло, вместо того, чтобы усугублять его. Потому что проблема имеется и нужно ее решать. Правосудие слишком часто приукрашивает кризис. Каждый год число отчужденных родителей исчисляется тысячами, что касается судей, то они играют роль Понтия Пилата с аншлагом».

Аналогичная ситуация, по моим сведениям, сохраняется в Германии, Испании, Италии и многих других европейских странах. Вот что пишет бабушка из Германии об отчуждении своего сына от его дочери (https://www.zonazakona.ru/forum/topic/147950-babushki-iz-germanii/):

«Уже прошло пять лет, он по суду видиться один раз в месяц по три часа. Дочери уже 7 лет, невестка также придумывает, что внучка после встреч с отцом чуть ли не в психологическом срыве. Хотя есть миллион видео как все прекрасно. Нам она вообще не дает видеть внучку 5 лет. Раз мы не заставили сына к ней прийти и подчиниться не матери, мы « посторонние ребенку». Так говорит внучка отцу. Она даже отказывается общаться с нами по скайпу во время его встреч. Мы сами в суд не подавали, бессмысленно. Они живут в деревне, где все друг друга знают. В суде (в Германии) сказали— решайте сами этот вопрос с матерью. Захочет— даст. Передаю подарки через сына, но внучка даже спасибо не скажет; но подарки с собой забирает и видно что очень нравяться. Когда сын с ней говорит о нас, что любим ее, скучаем, она убегает или прячется под стол (7 лет). И молчит. О себе ничего не рассказывает, мама не разрешает».

В Испании парламентская группа Vox пытается решить проблему родительского отчуждения на законодательном уровне, но пока безрезультатно (https://teletype.in/@vm-pas/59474.html):

«Тот факт, что PAS не регулируется и не наказывается, явно умаляет интересы несовершеннолетних детей, руководящего принципа судебных процессов семейного права», - утверждает Vox. Кроме того, парламентская группа считает, что отсутствие правового регулирования подобных явлений порождает «большую юридическую незащищенность отчужденных родителей», которая добавляется «к страданиям от эмоциональной разлуки со своими детьми».

По мнению Vox, формулировка, в которой указано, что синдром «не имеет научной основы» и «исключен из каталогов научно признанных заболеваний», «не соответствует действительности» ни на научном уровне (медицинском и психологическом), ни в юриспруденции.

Однако министр по вопросам равноправия Ирен Монтеро объявила в этом месяце, выступая в Конгрессе, о своем намерении отрегулировать положение, чтобы PAS «не был принят во внимание испанским правосудием». Монтеро указывает, что этот синдром «не имеет научного подтверждения».

В Италии ситуация также неоднозначна. Из статьи медиа-ресурса avvenire.it от 24 сентября 2020 г. (https://teletype.in/@vm-pas/58184.html) :

«Существует враждебное поведение матерей и отцов по отношению к другому родителю. Верховный суд утверждает (приговор № 6919), что судьи не должны определять обоснованность научных теорий относительно РА. С другой стороны, Страсбургский суд неоднократно осуждал Италию за то, что она не позволяет такому количеству отцов регулярно видеться со своими детьми из-за враждебного поведения их матерей.

Термин «родительское отчуждение» используется в судах, однако со стороны судей наблюдается негативная тенденция принимать решение, указанное в заключениях психолога (психологической экспертизы), на основании этих рекомендаций, избегая принятия самостоятельного решения. Почему это неправильно? У психолога нет навыков, чтобы решить, произошло событие или нет. Когда эксперта спрашивают: «Скажите, можно ли верить словам ребенка?», ошибка заключается в неявном делегировании, как если бы судья спрашивал: скажите мне, что делать. Таким образом, психологи наделены чужой властью.

Кроме того, есть много психологов, которые хорошо разбираются в клинической психологии, но мало квалифицированных психологов, которые отваживаются заняться судебной психологией отношений».

Из статьи итальянского медиа от 17 июля 2018 г. ». (https://teletype.in/@vm-pas/58184.html):

«Ассоциация «Руки прочь от папы» вместе с адвокатом Вальтером Бушема недавно провела дебаты, в которых подчеркивалась очень серьезная ситуация, когда ежегодно 200 отцов в Италии совершают самоубийство из-за того, что принудительно разлучаются со своими детьми. По всей Европе тысячи самоубийц. Является ли самоубийство отца ответом на насилие со стороны женщины? Нет, абсолютно нет. Здесь нет соревнования по очкам, на кону гораздо больше. Но мы должны приподнять завесу и начать об этом говорить».

В русскоязычных странах России, Украине, Беларуси эта проблема практически неизвестна судьям, адвокатам и сотрудникам опеки, т.е. лицам, которые по долгу службы обязаны оказывать помощь семьям при подобных конфликтах исходя из интересов ребенка. В связи с этим судебные решения не учитывают родительского отчуждения при принятии решений о проживании детей или общению отдельно проживающего родителя с ребенком, что является для многих детей и родителей жизненной катастрофой.. Единственная серьезная критическая статья по этому поводу опубликована адвокатом из Ленинградской области Евгением Тарасовым в 2015 г. в «Новой адвокатской газете» (http://www.livejournal.com/users/vm-pas/23282.html):

«К сожалению, необходимо констатировать, что отношение к отцам и у общества, и у суда крайне подозрительное. В то время как мать ребенка самим фактом материнства получает презюмируемое преимущество в процессе, отец, напротив, вынужден доказывать, что он не просто хороший и порядочный человек, но и по всем критериям гораздо лучше матери».

«Так, в отличие от европейских стран, среднестатистическая семейная психолого-педагогическая экспертиза длится несколько часов и представляет собой тестирование-беседу для родителей и рисование-беседу для ребенка.

В то время как, например, в Италии, психологический мониторинг длится не менее полугода и представляет собой ряд встреч, что позволяет в динамике наблюдать за развитием семейной ситуации.

Очевидно, что судебная экспертиза по спорам о детях должна быть другой и в нашей стране, прежде всего, в интересах каждого ребенка, чьи родители не смогли договориться между собой о месте его проживания

Рискую быть непонятым, но реальное изменение сложившейся ситуации возможно, по моему мнению, только с введением специализированных судов (или судей) по семейным спорам, форматированием системы семейной экспертизы, реформированием службы судебных приставов и органов опеки и попечительства».

ДОКТОР АЛАН БЛОТЦКИ. КАК РАСПОЗНАТЬ ОТЧУЖДЕНИЕ РОДИТЕЛЯ

2021-06-20T05:48:42.345Z

Доктор философии Алан Д. Блотцки является лицензированным клиническим психологом частной практики в г. Бирмингеме штата Алабама, США. Он также является клиническим доцентом департамента психологии в Университете Алабамы в Бирмингеме. Доктор Блотки имеет постоянную судебную экспертную практику. Его клиническая работа включает в себя развод, опеку над детьми, отчуждение детей и ложное утверждение о случаях насилия над детьми. Он провел сотни судебных экспертиз и много раз свидетельствовал в суде. Статьи доктора Блотцки были опубликованы в New Yorke Daily News, Sydney Money Gerald.

КАК РАСПОЗНАТЬ ОТЧУЖДЕНИЕ РОДИТЕЛЯ

Осознание родительского отчуждения является первым шагом в преодолении его.

Источник https://www.psychologytoday.com/us/blog/parental-alienation-unlocked/202105/how-recognize-parental-alienation

Опубликовано 11 мая 2021 г.

Родительское отчуждение происходит примерно в 11-15% случаях разводов, когда родители вовлекают детей в конфликт. Тактика родительского отчуждения включает в себя негативные высказывания о другом родителе, разрушение или ограничение связи детей с другим родителем и угрозы родителя отказаться от любви к ребенку, если он будет поддерживать отношения с «родителем-врагом».

Родители, столкнувшиеся с проблемой отчуждения родителя, могут захотеть провести психологическую экспертизу своих отношений с детьми. Дети при разводе родителей хотят больше всего и нуждаются в том, чтобы поддерживать сильные и здоровые отношения с обоими их родителями. У детей есть врожденное желание любить и быть любимыми их матерью и отцом.

Некоторые родители, однако, по разнообразным причинам имеют желание исключить другого родителя из жизни детей, чтобы их дети любили только их. Родительское отчуждение - это психологическое манипулирование ребенком одним из родителей (отчуждающим родителем) с целью возбуждения страха. неуважения и ненависти к другому родителю (отчуждаемому родителю или целевому родителю) для того, чтобы разрушить отношения ребенка с этим родителем. Это может привести к долгосрочному или даже постоянному отчуждению ребенка от целевого родителя.

Родительское отчуждение вредит психике ребенка и травмирует ребенка. Исследования показывают, что родительское отчуждение, вероятно, происходит в 11-15% случаях разводов, связанных с конфликтом опеки над детьми (Fidler и Bala, 2010). Таким образом, это относительно частый феномен, с которым сталкиваются адвокаты и судьи.

Нужно понимать с самого начала: разумное отчуждение из-за реальных проблем поведения родителя (например, насилия над ребенком) отличается от родительского отчуждения. Например, вполне разумно, что ребенок не хочет видеть родителя, если этот родитель - алкоголик, который регулярно пьет рядом с ребенком. Это не отчуждение. Это разумная соответствующая реакция ребенка.

Общая тактика родительского отчуждения

Родительское отчуждение включает в себя множество стратегий поведения отчуждающего родителя. Они часто включают в себя следующие

§ Очернение всего, что связано с другим родителем.

§ Преувеличение жалоб ребенка о другом родителе

§ Ограничение телефонного общения, получения почтовых сообщений и электронных писем между ребенком и другим родителем

§ Создание историй о том, что другой родитель подлый, неадекватный и / или опасный

§ Убеждение ребенка в том, что он является жертвой другого родителя и должен быть защищен

§ Угрозы отказа от ребенка от ребенка, если он не откажется от другого родителя (шантаж).

§ Исключение или ограничение контактов ребенка с членами семьи другого родителя

§ Ложные обвинения отчуждаемого родителя в вербальном, физическом или сексуальном насилии над ребенком

Красные флажки для родительского отчуждения

Часто трудно определить, имеется ли родительское отчуждение. Это довольно сложно, потому что стратегии отчуждения часто скрываются и активно отклоняются подозреваемым в отчуждающем поведении родителем. Ребенок часто является пешкой, которая в значительной степени не знает о недопустимости и нездоровой форме этого феномена.

Существует ряд красных флажков для определения наличия родительского отчуждения. Они включают следующие проявления:

§ Экстремальный отказ ребенка от любых отношений с целевым родителем

§ Слабые или неадекватные причины объяснения такого отказа ребенком

§ Отсутствие амбивалентности в оценке целевого родителя и чувства вины по отношению к нему у ребенка

§ Отчужденный родитель обычно рассматривается как «все плохое».

§ Сильная связь ребенка с отчуждающим родителем, который рассматривается как «все хорошее».

§ Феномен «независимого мышления» у ребенка в отношении целевого родителя, который разделяется отчуждающим родителем

§ Детская враждебность распространяется на членов расширенной семьи, друзей и даже домашних животных отвергаемого родителя

Выявление родительского отчуждения

Возможность выявления родительского отчуждения в семье имеет контрольные блоки. Адвокат отчужденного родителя часто считает, что его клиент должен настаивать на психологической экспертизе. Адвокат отчуждающего родителя не считает, что у его клиента есть реальные проблемы, т.е. что он отчуждает ребенка от другого родителя.

AD Guardian Ad Litem (GAL) (органы опеки) верят сообщениям ребенка, потому что заявления ребенка являются мощными и убедительными и эти специалисты не считают возможным наличие скрытого родительского отчуждения.

Многие адвокаты и судьи не понимают феномена родительского отчуждения. Некоторые отрицают его присутствие, потому что родительское отчуждение не является диагнозом в DSM-5. Другие закрывают глаза, потому что в суде родительское отчуждение трудно доказать. Иные считают, что родительское отчуждение преувеличивается как действительно опасная проблема.

Начальные шаги для борьбы с родительским отчуждением

Случаи родительского отчуждения требуют правильного доказательства в суде. Родительское отчуждение требует наличия адвоката, который является психологически единомышленником (т.е. имеет познания о родительском отчуждении), хорошо выражает свои мысли, смелого и сосредоточенного на интересах ребенка.

В случае родительского отчуждения нет места для нерешительности, отсутствия четкого выражения мыслей или пассивности. Адвокат отчуждаемого родителя должен подать ходатайство для назначения судом психологической экспертизы как для родителей так и для ребенка.

Отчужденный родитель в любом случае должен настаивать на психологической экспертизе, с помощью которой родительское отчуждение может быть выявлено. Документирование случаев отчуждающего поведения у родителя жизненно важно. Хранение текстовых сообщений, электронных писем, фотографий и записей может помочь восстановить точную картину происходящего.

Важно требовать у отчуждающего родителя прекратить определенные действия и отчуждающее поведения. Если вы говорите об этом и попросите перемен, это говорит о том, что вы видите и осознаете вредный процесс отчуждения ребенка. Сформулируйте ваши запросы на изменение поведения отчуждающего родителя в письменном виде.

Родительское отчуждение - это крайне разрушительное и пагубное явление. Оно должно быть идентифицировано и разоблачено. Оно должно быть атаковано и побеждено всегда, когда это возможно. Это должно быть сделано.

Литература

Fidler, B. and Bala, N. (2010). “Children resisting postseparation contact with a parent: Concepts, controversies, and conundrums” Family Court Review, 48 (1), 10-47.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ЧТО ДЕЛАЕТ С РЕБЕНКОМ РОДИТЕЛЬ-ИНДУКТОР И КАК ЭТО ПРОИСХОДИТ

КАК ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ РОДИТЕЛЯ-ИНДУКТОРА

КРИТИКА И ПОВЕДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ-ЖЕРТВЫ И СУЩЕСТВУЮЩЕЙ СУДЕБНОЙ СИСТЕМЫ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ О ДЕТЯХ

«ВЕРЬТЕ ДЕТЯМ»

ПОСЛЕДСТВИЯ ОСТАВЛЕНИЯ РЕБЕНКА С РОДИТЕЛЕМ-ИНДУКТОРОМ

СОВЕТЫ ДОКТОРА ДУГЛАСА ДАРНАЛЛА: КАК РАБОТАТЬ С АДВОКАТОМ И ВЕСТИ СЕБЯ В СУДЕ

ДОКТОР ЭМИ БЕЙКЕР. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СТРАТЕГИИ СЕМЕЙНОЙ ВОЙНЫ ЗА ОТЧУЖДЕНИЕ РЕБЕНКА ОТ РОДИТЕЛЯ

ДОКТОР СЬЮЗАН ХЕЙТЛЕР. СИНДРОМ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ: ЧТО ЭТО ТАКОЕ И КТО ЭТО ДЕЛАЕТ?

ДОКТОР ДЖЕЙН МЕЙДЖОР. КАК БОРОТЬСЯ С РОДИТЕЛЬСКИМ ОТЧУЖДЕНИЕМ