Зоркий взгляд

Осада Терры. Битва за космический порт Львиные врата.

2022-04-30T05:54:23.489Z

Трупы предателей громоздились так высоко, что образовали кровавый вал перед стеной щитов Имперских Кулаков. Враг продолжал наступать, не обращая внимания на потери, карабкаясь по своим мертвецам и погибая от тяжёлых орудий и метких стрелков едва поднявшись на гребень горы трупов примерно в двадцати метрах впереди Ранна, они вырисовывались силуэтами на фоне пожаров, которые продолжали бушевать вдоль бывших позиций Имперской армии.
Шеренга воинов в жёлтой броне протянулась почти от одного выступа внешней обороны до другого, шириной в полкилометра, сплошной ряд силовых доспехов и абордажных щитов, несгибаемых, как пласкритовый вал.
Линия оставалась неподвижной, последнее препятствие, которое нужно преодолеть, если кто–то из врагов переживёт бурю огня, которую выпускали над их головами отделения поддержки и дредноуты, а также бастионы самого космического порта.
Изредка мутант или армейский солдат-перебежчик с трудом пробирался сквозь канонаду, но лишь для того, чтобы наткнуться на сплошную стену Имперских Кулаков. Стена слегка расступалась, что позволяло болтеру выстрелить со смертоносной точностью, отрывая предателю голову или разрывая его грудь единственным болтом. Строй снова смыкался, как будто ничего не произошло.
Ранн наблюдал сквозь визор щита за любой угрозой, оставаясь таким же бдительным через два часа после начала сражения, как и в тот момент, когда он возглавил контратаку из бронированного бастиона. До сих пор Железные Воины продолжали вести огонь по космическому порту, по большей части игнорируя силы космических десантников, которые вышли вперёд.
Артиллерия меньшей дальности, что поддерживала атаку, пока сдерживалась благодаря расширенному защитному экрану. Ранн поднял голову и увидел над собой золотисто-зелёное сияние, колыхавшееся под ударами ракет и взрывов.
Если какой–нибудь вражеский артиллерист почувствует желание вторгнуться в купол полей, целый фланг лазерных орудий и многоствольных пусковых установок будет готов встретить его контрбатарейным огнём. Аналогичные меры предосторожности были предприняты и на случай воздушного нападения. Но Ранн всё равно ожидал услышать предательский свист падающего снаряда, готовясь прервать атаку бронетехники и отвести свои силы, как только смертоносный шквал IV легиона соберётся обрушиться на его воинов.
— Командующий, говорит Вердас, левый фланг, — затрещал его вокс, когда поступило сообщение от одного из дредноутов, назначенных для поддержки первой штурмовой группы. — Линии огня становятся очень узкими. Мёртвые загораживают нам обзор дальше тридцати метров.
Предложите заранее перейти на новую огневую позицию.
Обращение было настолько уважительным, что он улыбнулся, потому что оно исходило от терранского ветерана ордена, который служил дольше, чем сам Ранн.
— Принято, Вердас. Я дам вам больше места, — лорд-сенешаль переключил вокс-частоту, чтобы связаться с Львом Примус. — Доклад о готовности бронетанковой атаки.
— Продолжается артиллерийская подготовка. Ворота открываются, командующий. Расчётный контакт с врагом через три минуты.
— Сообщите лейтенанту-коммандеру, что я продвигаюсь вперёд на пятьдесят метров в нашу боевую зону.
— Подтверждаю, пересчитываем безопасную зону для воздушных и артиллерийских ударов, командующий. Мутант-огрин протолкнулся сквозь узкую часть кургана трупов. Он был облачён в куски угловатой брони, а на его уродливой голове сидел шлем с лезвием. В руках он держал длинную металлическую трубу, увенчанную комком феррокрита: сломанный осветительный столб, некогда стоявший на шоссе. Болты взрывались на его импровизированных доспехах, и те, что врезались в плоть, ничуть не мешали его продвижению.
Ещё пять секунд, и он достигнет строя. Риск даже одного нарушения был неприемлем, и Ранн отреагировал мгновенно.
— Каждый третий, цель впереди, сосредоточенный огонь, — сказал он своим хускарлам, положив палец на спусковой крючок болтера. — Один выстрел. Огонь!

Каждый третий воин отодвинул щит влево, что позволило космическому десантнику справа вести огонь в образовавшуюся брешь. Пятьдесят болтеров, включая Ранна, громыхнули одновременно, поглотив чудовищного урода в буре взрывов. Осколки металла и ошмётки плоти полетели из вихря болтов, оставив разорванное месиво, которое рухнуло на землю, а рядом с ним упал осветительный столб. Строй закрылся с такой же скоростью, как открылся перед этим, щиты с лязгом врезались друг в друга.
Ранн не верил в понятие «стрельба из пушки по воробьям». Что бы ни потребовалось для поражения цели, он считал это соразмерным. Даже пятьдесят болтов для одного огрина.
Он проверил хронометр. Девяносто секунд до атаки бронетанковых колонн. Это тоже можно было счесть большей силой, чем необходимо, но он преисполнился решимости послать сигнал Железным Воинам, что сыновья Дорна пришли в эту битву не для того, чтобы быть мальчиками для битья.
IV легион следовал за ордой пушечного мяса, и в последних сообщениях говорилось, что воины Фулгрима и Ангрона выдвинулись поддержать их атаку. Скоро наступит время отступать, чтобы противостоять приближающимся легионерам-предателям, наступавшим на Львиные врата с севера и юга. Ранн заставил себя подождать ещё тридцать секунд, стягивая к себе как можно больше предательских отбросов для бронетанковой атаки.
— Группа, внимание, — приказал он по воксу, сердца забились быстрее в предвкушении. — Хускарлы приготовиться к построению «Пила» и наступлению. Отделения эшелона обеспечивают вспомогательный огонь.
Он глубоко вздохнул, задержав дыхание на два громовых удара сердец.
— Три, два, один. Пила!
Начиная с воинов по обе стороны Ранна, каждый второй Имперский Кулак в линии фронта поднял щит и продвинулся вперёд на пять шагов. Два воина из задних рядов следовали за ним по пятам, один стрелял налево, другой направо, расчищая пространство перед собой шквалом болтерных снарядов. Не успели первые перестроившиеся поставить щиты, как оставшиеся в линии легионеры подняли свои и продвинулись вперёд на десять шагов, к каждому из них также присоединились два воина поддержки. Ранн наступал вместе с ними, считая шаги, а затем опустил щит в грязь и пропитавшую землю засохшую кровь.
Снова и снова строй продвигался вперёд, стреляя и отталкивая щитами атаковавших врагов, хускарлы, как пила, врезались в самый центр наступавших, в то время как любые предатели, которые пытались окружить их, были выкошены огнём фланговых отделений и обеспечивавших поддержку дредноутов. По двадцать метров за раз, сквозь десятикратно превосходившего их врага, они двигались всё дальше.
— Отделения эшелона наступают, атака в форме песочных часов.
Хускарлы, соединиться для прорыва.
Фланговые отделения отступили за стену щитов, чтобы позволить противнику беспрепятственно обходить слева и справа. Ранн оценил момент, подождав двадцать секунд, после чего отдал команду на атаку остриём копья. Словно клин сквозь грязь Имперские Кулаки наступали вперёд, используя щиты в качестве бульдозерных лезвий, разворачиваясь наружу, чтобы прижать врагов на флангах к отрогам стен, и давя ботинками убитых. Отделения поддержки удерживали центр быстрыми болтерными залпами и тяжёлым оружием, пока строй снова не соединился вместе.
Мёртвые глаза смотрели на Ранна с гребня изрешечённых болтами тел и сломанных костей.
Ранн почувствовал прилив гордости за дисциплинированность этого манёвра. Тот достаточно просто выглядел на тактическом экране, но точность лейтенантов и сержантов казалась ему прекрасной. Он хотел бы, чтобы лорд Дорн присутствовал здесь и оценил это по достоинству.
Когда вся линия продвинулась настолько далеко, насколько было возможно, хускарлы убрали болтеры и перешли на оружие ближнего боя — большинство на цепные мечи, некоторые на топоры, как Ранн. Как и в случае с манёвром «Пила», они одновременно рубили мёртвых и живых, в то время как их товарищи продвигались вперёд с щитами, вжимаясь в груды изодранной плоти. Ранн напрягся, слегка наклонив щит, чтобы рубить конечности и тела, как если бы рубил ветви деревьев поперёк тропы в джунглях.

Куски трупов втаптывались в грязь, когда он двигался вперёд.
Толчок, шаг, удар. Толчок, шаг, удар. Толчок, шаг, удар.
Груда мёртвых оказалась больше, чем он предполагал, почти пятнадцать метров плоти, которую нужно было прорубить, прежде чем его воины вырвались наружу и снова построились на дальней стороне могильного кургана. И всё же враг не сдавался, бросаясь на Имперских Кулаков с хриплыми криками и пронзительными призывами к своим тёмным хозяевам. Залпы болтерного огня выкашивали предателей десятками.
Хускарлы били щитами и рубили клинками, расчленяя и обезглавливая любого противника, достигшего строя.
Сквозь смог и газ, мимо вздымавшейся массы врагов, Ранн увидел, как в полукилометре впереди слева и справа в орду ворвался жёлтый цвет. По мере того, как бронетанковые колонны обходили оборонительные отроги, словно древние корабли, огибавшие мысы на пути в гавань, разряды лазерного огня и дульные вспышки осветили болезненное облако, пульсировавшие мультилазеры мигали, как красные навигационные огни.
Оказавшись между танками и стеной щитов, предательские орды наконец–то затормозили, не зная, стоит ли продолжать давить на пехоту или же повернуться и потопить новую угрозу своей численностью. Колонны бронетехники соединились на шоссе и одновременно повернули внутрь, рассредоточившись так, чтобы они могли стрелять не задевая друг друга, возвращаясь к стене щитов, оружие вело огонь без остановки в обе стороны, турели изрыгали лазерные лучи и снаряды из автоматических пушек. Залпы рассекали ряды небронированных врагов, их мёртвые тела падали волнами, как разбегавшаяся рябь от камней, брошенных в пруд.
— Хускарлы, построение «Ворота»! — проревел Ранн, когда ведущие машины находились всего в ста метрах от него и быстро приближались.
Подобно двойному дверному проёму, линия щитов разделилась: Ранн — на правом конце одной «створки», сержант Ортор — на левом. Они двигались вовне, поэтому строй сместился, но всё равно остался направленным прямо на врага. Ранн видел мутантов и предателей, раздавленных опущенными бульдозерными отвалами или пронзёнными штурмовыми шипами, когда колонна шла вперёд, не замедляя хода, пробивая орду, подобно бронированному кулаку.
Они с рёвом пронеслись мимо строя, орудия замолчали в самый последний момент, танк за танком прогрохотали сквозь щель между двумя створками ворот стены щитов. Они снова разделились, отступая влево и вправо, чтобы сформировать линию поддержки за пехотными ротами, заняв позиции рядом с дредноутами.
В качестве цели осталось едва ли несколько сотен врагов, многие из них уже разбегались во все стороны от ужаса и шока, некоторые укрылись среди своих погибших товарищей, чтобы спрятаться от гнева Имперских Кулаков.
— Разрешите приступить к поиску и уничтожению, командующий? — поступил вызов от лейтенанта Лесида, возглавлявшего быстрый резерв.
— Разрешаю. Только десять минут, затем отступайте в порт.
— Принято.
— Первая штурмовая, отступайте отделениями. Бронетехника обеспечивает прикрытие и затем отходит побатальонно.
Последняя из машин миновала строй, штурмовой танк «Спартанец», который развернулся и остановился в нескольких метрах позади Ранна, двигая орудиями из стороны в сторону над его головой. Лорд-сенешаль подошёл к нему и прислонил щит к борту. Используя спонсон в качестве опоры для рук, к явному удивлению находившегося внутри стрелка, он подтянулся на крышу. Командир танка стоял в одном из передних люков, сжимая рукояти установленного на турельной установке комби-болтера. Он отвёл оружие в сторону и потянулся, чтобы присоединиться к Ранну, ударив кулаком по нагруднику в приветствии.
— Добро пожаловать на борт, командующий. Отличный вид, не так ли?
Раздался пронзительный вой антигравитационных двигателей и визг реактивных ускорителей, когда шесть эскадрилий «Лэндспидеров» пронеслись над их головами, всего на несколько метров выше оборонительной линии. Ранн усмехнулся, наблюдая, как они пролетают мимо, и поднял кулак, приветствуя их победу.

— Удачной охоты! — произнёс он по воксу.
Грохот тяжёлых болтеров и шипение ракет затихали с расстоянием, пока быстрый резерв Лесида преследовал оставшиеся цели. Ранн оглянулся на космический порт, а затем посмотрел на шоссе. Многоспектральные фильтры мерцали перед его глазами, улавливая тепло остывавших трупов.
Повсюду, куда могли проникнуть сквозь клубы смога его обострённые чувства казалось, что землю покрывали волны тускло-оранжевого и тёмно-красного цветов.
С появлением Детей Императора и Пожирателей Миров это было только начало. «Впрочем, — подумал он, — триста тысяч убитых врагов за два часа — неплохая утренняя работа

Мортарион-Хан

2022-04-11T03:27:49.836Z

Мортарион чуть не снёс Хану голову яростным диагональным ударом. Изогнутый кончик Тишины прорезал в полу борозду трёхфутовой глубины; когда косу вытащили, она вырвала целую глыбу покрытого статическим электричеством рокрита. Хан пробился сквозь шквал атак и нанёс отчаянный удар по переднему бедру Повелителя Смерти, сорвав пронизанную оспинами броню с плоти и пролив первую кровь, прежде чем его отбросили назад.
К тому времени они уже были на открытом воздухе, обмениваясь ударами на одной из больших посадочных площадок — километр в ширину и двенадцать сотен метров в высоту. Над ними бушевала буря, сияя зелёными молниями, сверкающими в верхних пределах космопорта. Под ними громадная часть огромной крепости раскинулась в виде множества перемешанных ступеней и террас. Теперь за каждый дюйм космопорта боролись — миллион точек света, освещающих Белых Шрамов и Гвардейцев Смерти, вцепившихся друг другу в глотки. Как будто вся битва обрела свою кульминацию, своё дистиллированное выражение, так что все эти тысячи и тысячи отдельных дуэлей создали свою гештальт-комбинацию прямо на вершине разлагающейся груды, что-то, на что можно смотреть и удивляться, даже когда реки крови, пенясь, текут по канавам.
— Для меня это не месть, — сказал Мортарион, всё ещё сдерживая свой хриплый голос. — Ты просто препятствие. Ты это понимаешь?
Хан расхохотался окровавленным ртом, выплевывая осколки сломанных зубов. — Не так, как я это вижу, брат, — прошипел он.—Я здесь ради тебя. Ничего больше.
Мортарион ударил его тыльной стороной руки, нанеся яростный удар в горло Хана, а затем нанёс удар косой вниз двумя руками.
—Снисходительный. Но ты всегда был таким.
Ещё один удар по шлему, выброс ядовитого нервно-паралитического газа, когда лезвие косы достигло цели, уничтожение правого наплечника Хана, заставившее его пошатнуться.
— Я вёл свой Легион так, как считал нужным, — прорычал Хан. — Ты мог бы попробовать то же самое.
Белый Тигр вспыхнул, направляясь к звенящим кабелям на шее Мортариона, но был отброшен в сторону.
— Я возглавлял Гвардию Смерти ещё до того, как тебя нашли.
Хан сопротивлялся натиску, мускулы кричали, когда его клинок описывал ослепительные дуги. Пот струился по его горящей коже, теперь смешиваясь с кровью.
— Не уверен, что твой Первый капитан согласится.
И тут Мортариона прорвало. Повелитель смерти взревел, его тонкие крылья взмыли в воздух, а могучие руки размахивали яростно и разрушительно. Он ломал и избивал Хана по всей площадке космопорта, окутав его ядовитыми облаками, разбив металл его перчаток, расколов бока древком своего опутанного эфиром посоха, прежде чем вонзить изогнутое лезвие в его туловище.
Чтобы выдержать всё это, чтобы не быть полностью сметённым и разбитым на тысячу кусков, потребовалось всё умение и упорство, которыми всё ещё обладал Хан. К этому моменту он сражался за пределами всего, чего он когда-либо достиг раньше, преодолевая границы возможного, и всё же его избивали, сшибали, забивали, гнали через раздираемый штормом край порта, словно холопа, которого бьёт его хозяин. Его голова звенела от ударов, затуманенная кровавой пеленой, когда его череп бился о стенки шлема. Его правая рука была сломана, бок разорван, скула разбита. Тишина кружилась вокруг него, её лезвие потрескивало от порочных энергий, быстрее, чем рычание варпа, и тяжелее, чем сердце звезды.
— Ты ничего не знаешь, — прорычал Мортарион, снова вставая на дыбы, его одеяния хлестали вокруг него под порывами шторма. — Ничего о жертве, ничего об отречении — ты был избалованным ребёнком, ноющим о необходимости структуры, в то время как остальные из нас строили империю. Глаза Мортариона вспыхнули безумным зелёным оттенком, его видимое лицо теперь исказилось гримасой истинной ярости. Он был элементальным, он был апокалиптическим, он был феноменальным. Буря пронзительно завизжала вокруг него, превратившись в вихрь, который усиливал каждый смертельный удар, разрывая землю, по которой они ступали, и отбрасывая её остатки на отступающего Хана.

— Тебе показали природу галактики, а ты отвернулся, — бесился Мортарион, обрушив косу вниз и чуть не сломав ногу Хана пополам. — Я принял её. Я принял боль. Я посмотрел богу в глаза.
Буря гнева Хоруса бушевала над головой. Взрывы вспыхивали далеко внизу, создавая созвездия плазмы на руинах космопорта. Дальше, видимый только примарху, пылал осаждённый Внутренний Дворец, слишком далеко для какого-либо вмешательства сейчас. Нечестивые голоса скулили на перегретом ветру, подстрекая, кукарекая, восхищая.
— И ты cбежал, — выплюнул Мортарион. — Всегда убегаешь, слишком далеко, чтобы иметь значение, принципы, неизвестные даже тебе.
Коса снова взмыла в воздух, теперь ещё тяжелее, неудержимо быстрая, критически тяжёлая, отбрасывая отчаянную попытку Хана заблокировать её, угодив в цель с пробивающей броню силой и заставляя примарха рухнуть на колени. Посыпались новые удары, твёрдые, как железо, изрыгающие пожирающие душу миазмы эфира, опрокидывающие его вниз, ещё ниже, пока он не оказывается лежащим спиной на рокрите, ничком, готовым умереть.
-Теперь не убежишь.
Голова Хана откинулась назад, и кровь хлынула по шее. Он мельком взглянул на небо над головой — пёстрые тёмно-красные облака, скрывающие чудовищные флоты наверху, — прежде чем лицо Мортариона оказалось в поле зрения, закрывая его.
И тогда сон стал явью, как и описывал ему Есугэй — Повелитель Смерти, поднимающийся во тьме над миром теней, с поднятыми руками для смертельного удара.
"Не всё предопределено судьбой" - сказал ему тогда Хан.
— Всё закончится, — сказал Мортарион, его лицо исказила ярость. — Здесь.
Хан болезненно усмехнулся под разбитым шлемом без линз.
— Видишь, но теперь смеюсь я, брат, — прохрипел он, густая кровь в горле заставляла его слова булькать. — Тебе следует начать беспокоиться.

Воздаяние.

2021-08-08T12:42:22.526Z

Друг за другом эшелоны имперских солдат высаживались на Агреллан. Большая часть наземных сил находилась под командованием лорда-генерала Троскзера с Кадии, располагавшего восемнадцатью пехотными, шестью бронетанковыми и двумя артиллерийскими полками Астра Милитарум. В дополнение к этому он имел восемь взводов отпрысков Темпестус, несколько десятков рот недолюдей и три эскадрона диких всадников.

Через несколько часов после выхода из варпа Троскзера на борту его флагманского корабля «Неукротимый» посетил магистр капитула Шрайк. Выслушав планы кампании, мрачный вождь Гвардии Ворона дал лорду-генералу несколько советов и предупреждений: Кайваан достаточно долго сражался против командующей Тени Солнца и выработал здоровое уважение к боевым умениям и хитроумным тактикам ксеносов. То обстоятельство, что армия Троскзера обладала подавляющим численным превосходством и собиралась вести войну на истощение, позволяло Шрайку сосредоточиться на проведении точечных атак против ключевых целей тау. В составе экспедиционного корпуса «Воздаяние» сражались подразделения нескольких орденов космодесанта, среди которых были ищущие мести Гвардейцы Ворона и жадные до войны Белые Шрамы. Кайваану, как старшему по званию среди Адептус Астартес, выпало руководить братьями – пусть немногочисленными, но способными изменить ход любой битвы. У него уже имелся тщательно составленный план поиска скрытых огневых точек тау с одновременной поддержкой главного наземного наступления.

И без того громадное превосходство людей в количестве бойцов дополнительно возрастало за счёт многочисленных имперских рыцарей, в том числе крупного контингента дома Терринов и разнородной группы Вольных Клинков. Наконец, самым загадочным участником похода был небольшой флот Адептус Механикус, перевозивший множество техножрецов и несколько когорт скитариев. Возглавлял их магос Аркотолитис, который, впрочем, никогда не появлялся на военных советах и предпочитал оставаться на борту своего флагмана «Археоклад».

Хотя лорд-генерал запрашивал у Департаменто Муниторум дополнительную поддержку, в частности, легион титанов, иные параллельно идущие войны имели более высокий приоритет. При этом Троскзера проинформировали, что подкрепления будут доступны, если наземное наступление забуксует, но от тона сообщения кадианца бросило в озноб. Он понял, что лучше бы ему никогда не потребовалось обращаться за этими зловещими «вспомогательными ресурсами».

Согласно плану атаки Троскзера, войска приземлялись в десятке зон высадки, разбросанных по планете, но основные три располагались на сверхконтиненте Агреллана. Каждому из соответствующих фронтов – Восточному, Центральному и Западному – надлежало упорно продвигаться вперёд, выискивая и уничтожая по пути группировки неприятеля. В итоге все три клина должны были сойтись у крупнейшего поселения тау в тени старого столичного улья – Агреллана-Прайм. Там, как рассуждал лорд-генерал, им предстояло объединить усилия для истребления остатков войск ксеносов. Троскзер, в действительности, уже давно вышел из возраста, когда мог бы лично вести солдат в бой. Он сражался в стольких войнах, что забыл больше битв, чем помнил, и за это время хорошо научился примечать выдающихся офицеров, благодаря чему доверял решениям своих полковых командиров. Поэтому лорд-генерал остался на борту «Неукротимого», а руководство наземными силами принял полковник Старкзан, энергичный лидер Кадианского 625-го.

За долгую армейскую карьеру главнокомандующий Троскзер повидал немало соотечественников, столь же истовых, целеустремлённых и напористых, как его заместитель. Правда, все они погибали, дослужившись самое большее до капитана. Ничего удивительного: рано или поздно готовность к самопожертвованию и привычка командовать бойцами на передовой губили очередного офицера. И всё же Старкзан в каждом неудержимом броске к победе избегал подобной судьбы. Он был спасителем Дарристена, военачальником, сокрушившим восстание на Хелликоме, тем, кто повёл своих людей в глубокий тыл врага в ходе кампании на Боксиане, когда удалось нарушить державшееся сотню лет равновесие. Любой из нижестоящих офицеров готов был закрыть его грудью от выстрела, а солдаты 625-го бросились бы на космодесантников-предателей или громадных орков с голыми руками, если бы так приказал их полковник.

Действуя в привычном стиле, Старкзан высадился на планету в составе первой волны и первым же сошёл по десантной рампе транспортника. Выполняя его приказ, изуродованный шрамами сержант Локски воткнул знамя части в толстый слой песчаника, покрывающий агрелланские пустоши. И это зрелище – их командир под стягом полка – встречало бойцов 625-го во время выгрузки и построения. Все знали, что грядёт битва, и воины Астра Милитарум были готовы к ней.

***
– Сэр, – начал вокс-оператор Конев, – капитан Ченск докладывает о совсем незначительном присутствии тау в зоне высадки. Судя по всему, они отступают.
Полковник Старкзан кивнул. При всей своей сосредоточенности угрюмый офицер чувствовал, что происходит у него за спиной. Быстро повернувшись к сержанту Локски, он внимательно посмотрел полковому знаменосцу в лицо, изборождённое шрамами и растянутое в улыбке.
– Выкладывай, сержант! – резко произнёс командир, который слишком хорошо разбирался в своих людях.
Улыбка немедленно исчезла, но глаза Локски по-прежнему сияли.
– Мы знали, что эти ксеноподонки – трусы, сэр. Мы знали, что они побегут.
Старкзан покачал головой. Он ненавидел долгие варп-перелёты: сколько ни гоняешь бойцов на тренировках, у них всё равно находится время для распускания слухов.
– Нет, – суровым и уверенным тоном ответил полковник. – Верно, тау бегут, но они не трусы, и скоро мы в этом убедимся. Чужаки не будут сражаться по нашим правилам. Нельзя их недооценивать. Приберегите свои улыбки до момента, когда мы поднимем Аквилу над Агрелланом-Прайм.
Чётко развернувшись, Старкзан быстро отдал несколько приказов различным адъютантам и офицерам, после чего затребовал свою «Химеру».
– Распределение солдат закончит капитан Малиновский, а нам пора отправляться на фронт, – сказал полковник, испытывая беспокойство.
Всех офицеров проинструктировали ожидать вражеских засад, но непросто было отойти от укрепившихся в сознании шаблонов. «Ни шагу назад» давно стало лозунгом Кадии, и отступление считалось признанием поражения. Ловушки тау, считал Старкзан, быстро излечат всех от старых привычек.

War Zone Damocles: Mont'ka.
Перевод: Str0chan, Desperado.

Боевая группа «Гром»

2021-08-08T12:34:29.547Z

Это формирование, собранное из подразделений, высадившихся в первой волне, и возглавленное полковником Старкзаном лично, быстро получило название «Гром» за сотрясающий землю грохот «Неуязвимой чести», сверхтяжёлого танка типа «Грозовой владыка».

Коракс: Кузница души

2021-08-04T05:30:15.202Z

Стратегическая сеть Механикум оказалась довольно эффективной в плане ведения военных действий, решил Коракс. Он отдал новые приказания лексмеханикам и логистам, собравшимся вокруг него на нижнем уровне храма. Аугментированные машинные сектанты без колебаний перевели и донесли данные до субкомандиров, которые сражались по всему городу. Неврально соединенные с командными каналами командиры взводов стремительно выходили из боев, в которых, вероятнее всего, их бы смяли, и перемещались туда, где враг был слаб.
В отличие от святилища на вершине храма, командный зал служил сугубо функциональным целям.
Связные и мониторные сервиторы передавали информацию лексмеханикам, в свою очередь анализирующим поток данных в поисках важных сведений, которые затем переводились логистам, обновляющим боевой дисплей. Системы, которые обычно использовались для учета сырья, топлива, живой силы и продукции, отлично подходили для подсчета солдат и техники.
— Ваш стратегический интерфейс напомнил мне одну из многочисленных боевых симуляций, разработанных моим братом Жиллиманом, — сказал примарх Сальва Канару, который приглядывал за работой помощников.
Отделения и бойцы техногвардии по-прежнему действовали по воле Коракса, перемещаясь по позициям, пока примарх изучал трехмерное гололитическое изображение Атласа, сфокусированное на Третьем округе. Данные обновлялись своевременно и точно, куда лучше, чем это было возможно с союзниками из когорты Тэриона.
— Я слышал, что примарх Ультрадесанта во время Великого крестового похода постоянно проверял свои военные теории в искусственных сооружениях с метрикулярными устройствами, а также с живыми воинами, — ответил магос.
— Самая сложная симуляция не сравнится с настоящей войной, — заметил примарх. — Жиллиман стремился досконально изучить опыт братьев после встречи с ними. Я постоянно раздражал его упреками относительно того, что он уделял слишком большое значение военным подразделениям, не принимая во внимание мирных жителей. Для него существовала разница между комбатантами и гражданскими, которой не видел я. До нашей первой встречи Жиллиман считал, что ослабевшие вследствие потерь боевые части списывались как недееспособные, поскольку он привык управлять целыми батальонами и орденами, но не горсткой воинов. Пару раз я доказал ошибочность его мнения, организовав эффективное сопротивление, используя ограниченные ресурсы, которые Робаут уже считал несущественными.
— Уверен, вы гордитесь этим, — спокойно произнес Канар.
— Клич «Не отступать» для Гвардии Ворона пустой звук, — объяснил Коракс, — высокомерная похвальба, а не разумная тактическая доктрина. До третьего боя Жиллиман так этого и не понял.
— Одолеть одного из величайших стратегов в Империуме — незаурядное достижение. Какая удача, что вы с нами.
— В этом нет ничего великого, — с кривой усмешкой заметил Коракс. — Во время четвертой симуляции он использовал мои приемы, и я не сумел одолеть его. Мой брат быстро учится и куда более дальновиден, чем я. Пока я спасал один мир от рабства, он строил империю из сотни. Я выигрывал отдельные битвы против него, но войну — ни разу.
Коракс погрузился в раздумья. Он не получал вестей от Робаута Жиллимана с момента измены на Исстване, но предполагал, что Ультрадесантники сражаются против Гора, учитывая полнейшее повиновение их примарха приказам Императора в прошлом. Они действовали далеко на востоке, в районе необъятного Ультрамарского царства, вдали от бойни, которую за минувшие месяцы учинили силы Гора. Изолированный неукротимыми варп-бурями — Гибельным штормом, как называла их Сагита, — Ультрамар с тем же успехом мог находиться в другой галактике.
Впрочем, заключенный на борту «Камиэля» навигатор смогла пролить свет на судьбу XIII легиона. Несущие Слово попытались уничтожить Жиллимана и его войска во время сбора на Калте, и хотя Ультрадесант не прекратил свое существование, воины Жиллимана попали в окружение на многих мирах своих владений.
Вряд ли война на галактическом востоке закончится быстрой победой, поэтому решимость Коракса замедлять и противостоять Гору оправдывалась с каждым миром, вырванным из его хватки, с каждым потенциальным союзником, поднявшимся против примархов-изменников.

Из книги "Коракс: Кузница души" Гэва Торпа

Свержение лордов Кардинаала

2021-08-01T11:21:17.936Z

Несмотря на пропаганду летописцев во имя Имперской Истины, никто не ожидал, что даже Легионес Астартес смогут добиться добровольного или вынужденного согласия всех разорённых и раздробленных в эру Раздора человеческих владений. На каждый мир, чьи обитатели опустились до уровня невежественных дикарей, радующихся возможности вернутся назад к цивилизации и единству, приходился другой, порабощённый жестокими чужаками, которые не собирались без кровопролития отдавать свою добычу. Встречались и многочисленные миры людей или даже небольшие межзвёздные империи, которые из страха, фанатизма или высокомерия отвергали Имперскую Истину и иногда обладали достойной военной мощью, способной даже задержать Великий крестовый поход. Одним из таковых был Кардинаал: звёздная империя на окраине Доминиона Бурь, что лежит на галактическом востоке.

Империя, состоявшая из одиннадцати обитаемых миров, что возвысились благодаря сохранённой в эру Раздора промышленной мощи и воинственной правящей аристократии, казалась достойной принятия в Империум – многочисленные и хорошо вооружённые войска стали бы идеальным пополнением для Имперской Армии. Поэтому было решено прибегнуть к дипломатии и отправить делегацию с почётной стражей из легиона Тысячи Сынов.

Переговоры начались многообещающее, но вскоре положение дел ухудшилось, позиция лордов Кардинаала стала запутанной и туманной, отчего имперские послы сочли, что они просто тянут время, втайне готовясь к войне. После того как представители Тысячи Сынов выявили попытку совратить послов с помощью психического ведьмовства, они вмешались и, перебив делегацию Кардинаала, помогли имперской экспедиции покинуть Кардинаал и принести Империуму вести о вероломном нападении.

Жребий был брошен, и на войну отправился ближайший 413-ий экспедиционный флот под началом магистра Улана Цицера и его XV-м орденом Ультрадесанта, мощным контингентом Имперской Армии из Марнейских стрелков и Серранийских пельтастов, а также демилегионом Легио Атарус, также известным как «Разжигатели». Вторжение на Кардинаал Прайм окончилось катастрофой, несмотря на первые успехи в покорении внешних миров Кардинаала и быстром достижении господства в космосе, что позволило устроить блокаду и отрезать планету от подкреплений. Перед Ультрадесантниками стояла цель захватить мир с минимальным сопутствующим ущербом. По стандартной тактике выявления и устранения военной элиты плацдармом вторжения предстояло стать окраинам укреплённой планетарной столицы. Имперская Армия должна была окружить и осадить город, позволив титанам проломить укрепления, а Ультрадесантникам – взять его приступом. Такой план атаки хорошо сработал бы в сотнях других миров, но не на Кардинаале.

Имперская Армия быстро высадилась, однако затем попала под плотный обстрел, когда кардинаальцы бросили на нее невиданное доселе количество примитивных самолётов, зажав неприятеля в посадочной зоне, а возобновившийся противовоздушный огонь не позволял сесть кружащим имперским челнокам и десантным кораблям. Опасения, что лёгкость высадки была уловкой, подтвердились, когда кардинаальцы захлестнули посадочные зоны сотнями танков и бронетранспортёров, по всей видимости, местных вариантов СШК «Хищников» и «Носорогов», с вооружением, стреляющим заряженными частицами.

Цицер, увидев начавшуюся на земле мясорубку, и столкнувшись с очень реальной перспективой в одночасье потерять основные силы Имперской Армии и осадные орудия, решил провести боевое окружение войск кардинаальцев своими Ультрадесантниками и титанами, высадившись на вражеских флангах, чтобы сокрушить контрудар между молотом и наковальней. Но и этот план закончился неудачей, когда в ответ кардинаальцы внезапно провели ковровые бомбардировки примитивным, но эффективным атомным оружием, наплевав на собственные потери и ущерб планете. За атомными взрывами последовала атака доселе скрывавшихся в городе четвероногих бронированных шагоходов размером с разведывательный титан, достойных врагов для многократно уступающих им числом Разжигателей. После нескольких часов отчаянной схватки Ультрадесантники и титаны были вынуждены отступить с планеты, чтобы не погибнуть в безнадёжном бою.

Погибла почти половина демилегиона Атарус, столь же тяжёлыми были и потери Ультрадесантников но, что ещё хуже, на поверхности Кардинаала Прайм осталось более 500000 мёртвых и умирающих солдат Имперской Армии, от чьих осадных орудий и штурмовых краулеров остались только догорающие плавящиеся обломки. Отброшенный 413-й флот истёк кровью и уже не мог провести ещё один штурм. До подхода подкреплений блокирующие систему невредимые корабли могли лишь уничтожить мир, но не покорить его. Конечно, Ультрадесантникам хотелось бы, чтобы им помог 12-й экспедиционный флот их собственного примарха, но армада, что вырвалась из варпа в ответ на призыв о помощи, блистала пурпурно-золотыми цветами и чёрными железными корпусами Детей Императора и Железных Рук.

Возглавлявший воинство Феррус Манус отнёсся к проблеме Кардинаала с холодной яростью. Недостаточно было просто уничтожить мир с орбиты, ведь его мощная промышленность уже показала, чего стоит, и потому планету следовало захватить, а не разрушить. Однако требовалось также преподать урок остальным мирам Кардинаала, показав, какое кровавое возмездие ожидало тех, кто бросит вызов единству человечества. Первой целью стали города Кардинаала. Обрушившийся с линкоров огненный дождь вкупе с рядом молниеносных рейдов подчинённого примарху контингента Детей Императора посеял по всему миру панику и смерть. Сгорали посевы, разлетались на куски жилые зоны, обрывались линии энергоснабжения, а также уничтожались главные водохранилища и вокс-станции, но инфраструктура осталась целей. Для Горгона это не являлось ни актом злобы, ни устрашения: это была рассчитанная атака с целью раздробить силы противника, ослепить и отвлечь защитников планеты от дальнейших действий.

Под покровом воцарившегося после диверсионных атак хаоса началось вторжение Железных Рук. Феррус Манус разделил задачу по захвату главных промышленных зон Кардинаала Прайм между разными кланами. Они устремились к своим целям, неустанно соревнуясь друг с другом в скорости выполнения приказа, и все, кто вставал у них на пути, будь то солдат, рабочий или боевая машина, расстреливались или превращались в кровавое месиво. После захвата целей Железные Руки установили автоматические укрепления и разместили на них тыловые батальоны сервиторов, что позволило им перейти к следующей стратегической фазе. Пока Дети Императора быстрыми, как взмахи рапиры, атаками несли Кардинаалу смерть от тысячи порезов, легион Мануса ждал ответа. Когда же войска кардинаальцев выступили из бастионов и бункеров для контратаки и усиления дрогнувших защитников, кланы атаковали вновь. Бронетанковые колонны «Лэндрейдеров» устремились в бой с вражескими танками, пока закованные в силовые доспехи когорты легиона истребляли отборных солдат кардинаальцев в ближних столкновениях и яростных перестрелках. Наступление легиона было безжалостным и неудержимым, и мир охватили тысячи боёв. Эту апокалиптическую войну направляла отточенная логика одного разума, разума Ферруса Мануса, и в жизнь с холодной яростью претворял несший его имя легион.

Наконец горделивых лордов Кардинаала сломило зрелище того, как горит их мир, как бегут разбитые армии и как молят о пощаде люди. В отчаянии они пытались вымолить мир по вокс связи, но им никто не ответил. На Кардинаале Прайм царила полная анархия. За пределами контролируемой лордами укреплённой столицы была уничтожена вся система военного и гражданского управления. Под омрачённым пожарами небом, словно муравьи, толпились напуганные сломленные беженцы, борясь за крохи пищи и топлива, и пытаясь спастись от мстительного гнева титанов Легио Атарус, которые сжигали их города. А во тьме шли внушающие суеверный ужас великаны в черных доспехах – ангелы, что сеяли смерть.

Лорды Кардинаала, чьи владения рассыпались в прах, предложили безоговорочную капитуляцию. Феррус Манус отказался. А затем началась атака на столицу – атака всей сокрушительной мощью Железных Рук, собранных в единый кулак и ударивших в одном порыве. Кардинаальцы отчаянно сражались, поднимая в небо штурмовые самолеты с гладкими бортами только затем, чтобы их сбили волны завывающих ракет «Гипериос» и лазерные лучи когтей дредноутов «Мортис». Под грохот сотен осадных орудий «Медуза» и пушек «Гибельных клинков» с рушащихся стен и внешних укреплений каскадом сыпались каменные обломки и пыль. В тёмном небе над головой проносились позолоченные корабли Детей Императора, высаживая свой смертоносный груз, чтобы блокировать и уничтожить батареи атомного оружия кардинаальцев, которые тщетно пытались устроить захватчикам ад.

Едва дрожь рушащихся стен начала ослабевать, как с позволения Ферруса Мануса сквозь километровую дымку удушливой пыли в пролом ринулись Ультрадесантники, которые вызвались пойти в авангарде и кровью восстановить свою честь. Воины XIII легиона дорого поплатились за свою храбрость, поскольку в последнюю контратаку защитники бросили все оставшиеся силы. Лорды Кардинаала ринулись в финальную битву в кабинах огромных ходячих танков, излучатели которых прожигали черный дым сверкающими частицами. Под грозными боевыми машинами неслись десятки «Хищников» и «Носорогов», битком набитых взрывчаткой. А следом шли последние воины лордов: обколотые боевыми наркотиками штурмовики в панцирной броне, шагоходы силовиков с гидравлическими когтями, охотничьи скифы с игольными пушками… Страх, безумный страх и ненависть гнали их на смерть. Первая волна Ультрадесантников приняла на себя всю ярость контратаки и, несмотря на шквальный огонь, не дрогнула даже когда погиб сам Цицер, рассечённый обломками от взрыва превращённого в мобильную бомбу «Носорога». Лорды Кардинаала, поглощенные неистовством, продолжали контратаковать, и боевые сирены их исполинских шагоходов взвыли от гнева и торжества, когда из стены дыма появился сам Горгон, за которым последовал поток чёрного железа.

Воздух прорезали алые лучи лазерных пушек, которые, прикасаясь к громадным боевым машинам, расцветали огнем. Феррус Манус шёл навстречу врагу по обломкам и залитым кровью осколкам керамита, а за ним наступала фаланга терминаторов с потрескивающими от энергетических разрядов молотами. На груды обломков следом за ними вырывались «Лэндрейдеры» и, даже не замедляясь, обрушивались вниз, пока прорывные отделения образовывали стену щитов вокруг павших из первой волны и открывали ответный огонь. Под непрерывным шквалом лазерных лучей вспыхнула первая из машин лордов, затем взорвалась еще одна, когда призрачные лучи конверсионных излучателей пробили реактор и тем самым обрекли машину вместе с ехавшими вокруг нее танками на огненное забвение. С точностью часового механизма лазпушки внезапно смолкли, и через миг над головами Железных Рук пронеслось звено таранов «Цест». Словно молнии, в сердце врага на багровых столбах пламени упали ракеты, которые подобно молотам раскололи прочные бронеплиты, обезглавив одну машину и повергнув другую, в предсмертных судорогах раздавившую десятки напуганных солдат, прежде чем сгинуть в огненном шаре.

Теперь, когда Железные Руки сошлись с врагом в рукопашную, кардинаальцы были обречены. Болты разрывали хрупкие человеческие тела, громовые молоты крушили панцири, а силовые кулаки отрывали танкам гусеницы, а затем проламывали корпуса, чтобы добраться до экипажей. Последняя из огромных ходячих машин попятилась, продолжая яростно стрелять из излучателей в тщетной попытке удержать Горгона. Примарх Железных Рук прыгнул. Ухватившись за корпус, он взобрался на сминающуюся машину, разбив коленные приводы и в конечном итоге повергнув зверя. Наконец, поняв, что даже вызванной отчаянием и ненавистью ярости будет недостаточно, последние выжившие лорды Кардинаала дрогнули и бежали, но погибли все до единого. Эту жестокую задачу Железные Руки исполнили с холодной расчетливостью, в то время как кружившие в небе Дети Императора превратили ее в состязание. Битва закончилась. Выжившие жители столицы – укрывшиеся в бункерах мирные жители, беженцы и сервы – дрожали в ужасе от того, что их ждёт, но когда Феррус Манус заговорил, его приказом стал не смертный приговор миру, а слова: «Всё кончено». Последние лорды Кардинаала поплатились за свою непокорность.

Вскоре после этого закованный в чёрное железо флот отбыл из звездной системы Кардинаала, остальные миры которого безоговорочно сдались на милость Империума. На Кардинаале Прайм еще долгие годы царили лишения и голод, но Имперская Аналитика обнаружила, что большая часть его тяжелой промышленности и ресурсов уцелела, поэтому вскоре мир стал ценным дополнением к Империуму.

Из книги Ересь Гора, том 2: Резня

Пламя битвы.

2021-07-27T08:51:14.096Z

Было непросто вспомнить, как именно всё это произошло. Морарг понятия не имел, как долго они пробыли в варпе до прибытия в зону боевых действий на Терре. Это могло занять целую жизнь – или даже больше.

Осознать все эти события оказалось нелегко. Он чувствовал себя непривычно древним, и всё же изменения пришли незадолго до того, как флот снова вынырнул в реальное пространство. По правде говоря, Каифа всё ещё был совсем новым, переделанным, свежим, окрещённым в купели разложения.

В его памяти оставались только обрывки и фрагменты перерождения. Легионер мог вспомнить длительный период пребывания в ясном сознании, когда он сидел на корточках посреди долгого, извилистого коридора на борту «Терминус Эст» и наблюдал, как мухи вылетают из сломанных атмосферных уплотнителей. Он пытался уползти прочь, громыхая по всему коридору, пока его броня вминалась в панели пола. Невзирая на все его усилия, мухи проникли внутрь, извиваясь и растекаясь, заполняя воздухозаборники и прогрызая плоть. Гвардеец Смерти закричал, и крылатые твари хлынули ему в горло, заставив легионера умолкнуть.

Чем закончилась эта борьба? Он не помнил. Он даже не знал, действительно ли всё случилось именно так. Он видел слишком много дурных снов, безумных кошмаров, запертых в этих узких коридорах и мостиках, кошмаров, растянувшихся на часы, дни, месяцы, годы. Все корабли превратились в подобие неподвижно зависших в варпе гробниц, их защитные экраны оказались бесполезными, а внутренние помещения звенели от криков, или же снов о них, или же от видений снов.

Здесь и сейчас Каифа Морарг поднял глаза. Оборонительная башня находилась в пределах оптимальной стрельбы, но он не стал браться за болтер. Рука легионера продолжала сжимать клинок, и этого было достаточно. Он мог видеть цели, жирные пятна на внутреннем сканере визора – скопище потрёпанных имперских отрядов, отрезанных предыдущей атакой и теперь пытавшихся вернуться к башне. Они двигались пешком, перебегая трусцой или едва ковыляя. Морарг заметил, что враги облачены в пёструю смесь различной униформы и броневых пластин. Некоторые из них были хорошо вооружены, сжимая в руках продолжавшее исправно функционировать тяжёлое вооружение, другие же выглядели сущими оборванцами. То были ошмётки былого, те, кто уцелели в предшествующем наступлении Гвардии Смерти. Со всех сторон горизонт пылал яростью конфликта, заставлявшей землю дрожать и вздыматься, но здесь и сейчас конфликт утратил свой пыл, превратившись в пристанище для ленивых и не нашедших себе места, укрытую мглой сельскую глубинку для призрачных останков. Гвардейцам Смерти придётся идти ещё очень, очень долго, прежде чем они столкнутся с обещанным им пламенем битвы.

Рожденный бурей

2021-07-22T18:55:07.268Z

Августин пришёл в себя.
Хорошо. И неожиданно.
Он должен был быть мёртв.
Он лежал с закрытыми глазами и ровно дышал. Слушал. Чувствовал.
Пробовал на вкус. Постепенно, на основе данных от разных органов чувств, исключая зрение, в его голове сформировалась общая картина места, где он сейчас находился. Это было невероятно. Как только он осознал сей факт, он тут же открыл глаза и от увиденного у него перехватило дыхание.
Над ним, заполонив половину иллюминатора, висел Марс.
Марс. Опоясанный кольцом орбитальных станций, с раскиданными по всей поверхности гигантскими производственными анклавами и вздымающимися рокритовыми шпилями, напоминающими с такого расстояния канцелярские кнопки.
— А ты не спешил просыпаться.
Августин огляделся по сторонам. Двигать можно было только головой, ибо он был крепко-накрепко привязан ремнями к каталке. Рядом, в такой же каталке, лежал ещё один парень. А за ним ещё один, и ещё один.
— Эй, посмотрите-ка, наш соня наконец-то проснулся, — громко произнёс его сосед. Слова были встречены свистом, руганью и пожеланиями сдохнуть, но это его, похоже, совсем не волновало и он повернулся лицом к Августину.
— Здорово, ты проснулся как раз вовремя. Меня зовут Монтадо. В каком полку служил?
— Что значит вовремя? — вместо ответа задал встречный вопрос Августин.
— Мы как раз прибыли, — пояснил Монтадо. — Должно быть, тебя разбудил звук стыковки. В конце концов, что-то же тебя должно было разбудить, ведь ты и так проспал всю дорогу, — Монтадо кивнул на планету, заполонившую иллюминатор. — Видишь, он приветствует нас своим недовольным взором.
Августин поднял взгляд на нависающую планету, наполовину освещённую, наполовину погруженную во тьму, и увидел что северное полушарие было полностью скрыто огромными, клубящимися облаками, в недрах которых то и дело вспыхивали молнии, следуя некоему загадочному ритму.
— Поговаривают, будто Марс сейчас объят столь мощными грозовыми
бурями, коих не видали вот уже несколько тысячелетий, — произнёс Монтадо. — Из-за них мы на орбите так долго и проторчали. Должно быть, они решили, что с нас уже хватит.
Он взглянул на Августина:
— А ты не сильно разговорчивый, да?
Вместо ответа Августин просто отвернулся. Спустя некоторое время он
услышал характерный шипящий звук, возникающий при компенсации перепадов воздушного давления. Дверь в помещение начала открываться.
Вереница сервиторов, шаркая, вошла в отсек и начала по очереди вывозить из помещения каталки с молодыми людьми. Когда забирали Монтадо, тот выкрикнул на прощанье Августину:
— Эй, по крайней мере мы всё ещё живы.
Августин кивнул и перевёл взгляд на обрюзгшее лицо приближающегося сервитора. Ему подумалось что, возможно, его дальнейшая жизнь будет не столь радужной.
Недели. Года. Столетия.
Тысячелетия.
Да, так долго.
Без начала, без конца. Обрывки воспоминаний. Образы. Мысли. Словно
кошмарный сон, от которого оставалось лишь ощущение ужаса. Они превращали его в кого-то другого, безжалостно отсекая всё то, что
делало его тем, кем он был прежде.
Августин прошёл через всё это, крепко держась, словно за якорь, за один единственный образ. То было лицо его отца. Он намертво держал его в памяти и отчаянно противостоял всем попыткам полностью стереть его прошлое. Пусть забирают воспоминания о жизни в жилом комплексе, о бандах, о мрачном сером небе. Но только не об отце.
— Самопожертвование. Самоотверженная служба требует
самопожертвования.
С ним что-то разговаривало. Было ли оно человеком? Он не знал. Зато знал, что с этим голосом всегда приходила боль.
Провал.
Его катили по коридорам. Тишина. Штабеля мёртвых тел. Остановка.
Прояснение. Люди, такие же как и он. Живые, лежащие и ждущие прихода боли.
Провал.
Свет. Невероятно яркий, проникающий повсюду свет. Его обездвижили.
Голова зажата в тисках. Веки подняты и зафиксированы – никакой защиты от льющегося со всех сторон света. Свет...
Провал.
Металл. Повсюду холодный, отполированный до зеркального блеска,
металл. Везде, на каждой стене и на потолке, его отражения – лежащее тело со вскрытой грудной клеткой и разведёнными в стороны рёбрами.
Провал.
Пальцы. Но не из плоти – из металла. Ловкие и на удивление тёплые, они скользили по его лицу. Гладили щёку. Они успокаивали, ободряли. Крики. Эхо его криков затихло где-то в глубине помещения.
Зал боли. Зал становления.
Провал.
За быстро сменяющимися днями, неделями, годами было невозможно
уследить. Они то проносились невероятно быстро, то замедлялись и полностью останавливались. Его тело по-прежнему лежало ровно и неподвижно. Но оно росло. Шёл процесс становления. А он мог лишь наблюдать за тем, как на нём оседала пыль.
Провал.
Пробуждение. Пробуждение…
Он смотрел на своё тело и не узнавал его. Усовершенствованные органы чувств, обострённое восприятие, готовность моментально среагировать на любую угрозу. Гулкое сердцебиение бьющихся в его собственной груди двух сердец. Он пробует на прочность ремни, которыми примотан к каталке. Те рвутся, словно бумага. Освободившись, Августин встаёт во весь рост. Оковы пали.
Он стоит. И, запрокинув голову, издаёт вопль. Рёв. Крик.
Напрягает память, ища то самое, заветное воспоминание.
Осознаёт, что его больше нет.
Он забыл лицо своего отца.
Самопожертвование.
Провал.

Из рассказа "Рожденный бурей" Эдоардо Альберта

Кровопролитие на Сигнусе

2021-07-20T10:58:19.856Z

Сангвиний приказал своим воинам прорываться к собору Знака, где он сам вышел бы против Кирисса и, покончив с ним, вернул бы планету во власть Императора. Космодесантники, демоны Хаоса и безумные культисты увязли в жестоком бою. И здесь, на поле битвы за Сигнус, примарх увидел Ка'бандху, великого демона Кхорна. Могучий Жаждущий Крови возвышался перед изуродованным и осквернённым собором Знака.

— Зачем ты бьёшься против нас, так называемый ангел? Может, тебе и удастся одолеть меня, но Хаос ты никогда не победишь. Мой господин Кхорн могущественнее, чем ты в силах вообразить. Твой Император слаб и глуп, даже сейчас он прячется от нас. Что, он боится драки?

— Изыди, демон! Я буду иметь дело лишь с твоим владыкой, Кириссом. Изыди, или я сражу тебя.

— Кирисс мне не владыка, ангелочек. Я подчиняюсь лишь Кхорну! Кровь для Кровавого бога! Ты не представляешь, насколько мы могучи. Хорус, наш верный союзник, приготовил для тебя эту западню, а сейчас готовится атаковать Терру со своими легионами. Ты такое же творение крови, как и я, так объединись со мной, объединись с Кхорном! Ты станешь его самым возвышенным чемпионом. Вместе мы одолеем извращённого Кирисса и будем править этими мирами во имя Кровавого бога!

— Хорус — твой союзник? Но это не может быть правдой, ведь он Воитель и мой друг. Я не верю твоей лжи, демон. Никакие увещевания не заставят меня преступить клятву верности Императору. Я истреблю тебя и весь твой поганый род!

Разъярённый насмешками чудовища и страшась, что его заверения правдивы, ангельский примарх бросился на громадную тварь. Рядом с ним сражалась элита Девятого легиона: ветеранские роты, дредноуты и отделения терминаторов. Демона же окружала многочисленная орда кровопускателей, гончих и фурий. Так закипела битва двух воинств.

Бой вышел свирепым и ожесточенным, резня — тошнотворной. Адские клинки рассекали броню и кости, клыки тварей пронзали плоть космодесантников, искрящие сгустки плазмы испаряли кровь демонов, силовые мечи разрубали им черепа. Жаждущий Крови отступал под градом ударов, обрушиваемых на него Сангвинием. Размахивая увесистым топором, он отражал выпады огромного клинка примарха. Лязг от их столкновения разносился над полем сражения, будто звон поминального колокола.

Ангел захватил инициативу, поскольку Ка'бандха не ждал от него подобного неистовства. Меч его вонзился демону в грудь, где оставил зияющую рану. Колоссальная тварь, взревев от боли и гнева, хлестнула кнутом и связала нога примарха. Кости треснули, и Сангвиний на мгновение потерял равновесие. Тут же Жажущий Крови поверг его на землю ударом топора, развёрнутого плашмя. Ошеломленный крылатый герой беспомощно лежал перед яростным демоном. Когда его зрение прояснилось, примарх увидел, что могучее чудовище возвышается над ним.

— Атакуй меня вновь, демон! Рискни ощутить второй поцелуй моего клинка!

Ка'бандха посмотрел сверху вниз на раненого противника.

— На сей раз я пощажу тебя, человечек. Твои ноги исцелятся, но эта рана будет терзать тебя вечно.

После этих слов Ка'бандха издал громогласный рёв и помчался на Кровавых Ангелов. Взмахами громадного топора он проложил широкую просеку в их рядах, разрубив многих на куски. Пять сотен космодесантников погибли жуткой смертью. Психический всплеск, рождённый внезапной гибелью столь многих сынов Сангвиния, обрушился на примарха и лишил его сознания. Легионеры остались без вождя, и судьба их была неясной.

Перевод: Str0chan.
Источник: Visions of Heresy: Book II.

Эффективность или честь?

2021-07-18T11:12:46.829Z

Первые из подобных атак произошли на окраинах системы Чондакс, где отдельные эскадры собравшегося близ Ангвора флота Альфа-Легиона обрушились на изолированные патрули Белых Шрамов. На основании общего количества не ответивших на призыв судов, позднее отнесённых к числу пропавших без вести, можно предположить, что в ходе нападений были уничтожены более 30 капитальных кораблей Пятого легиона. Наглядным примером этих по большей части забытых сражений может служить засада, в которую угодила патрульная группа под командованием тенри-хана Нарана , капитана крейсера «Орлиные когти». Патруль состоял из четырёх лёгких крейсеров – «Орлиных когтей», «Серенгрела», «Звезды ястреба» и «Нарсукха» в сопровождении небольшого отряда эсминцев – именно такие патрули использовались Белыми Шрамами в последние дни кампании по очищению. Обнаружив необычные сигналы в самом сердце внутренних секторов системы, там, где орбитальное излучение двойных звёзд Чондакс Альфа-Прайм и Чондакс Альфа-Секундус мешало ауспекс-сканированию, корабли начали прочёсывать территорию в полном ожидании обнаружить не что иное, как несколько грубых орочьих посудин. Вместо этого они встретили одинокий крейсер Белых Шрамов, дрейфующий вдоль внешнего края астероидного поля. Корабль был инертен, и его быстро идентифицировали как «Тёмную луну» – крейсер, пропавший без вести ещё в первые годы кампании.

Один из крейсеров Белых Шрамов приблизился для оказания помощи своим пострадавшим собратьям, не имея ни малейшей причины подозревать нечестную игру. Спустя пару мгновений «Тёмная луна», оказавшаяся не более чем разбитой мёртвой тушей, разлетелась на куски. Взрыв, вероятнее всего, вызванный перегрузкой корабельного реактора, искалечил «Нарсукх» и разорвал корпус «Орлиных когтей», став причиной пожаров на нескольких палубах крейсера. В тот же миг три тяжёлых крейсера Альфа-Легиона вышли из своего укрытия за астероидным полем близ Чондакса Альфа-Секундус и открыли огонь по поражённым кораблям. Пытаясь отвлечь силы Двадцатого от своих пострадавших товарищей, «Звезда ястреба» и «Серенгрел» внезапно бросились вперёд в стремлении атаковать вражеские суда на близком расстоянии, их примеру последовали и эсминцы. Высокоскоростной манёвр лёгких крейсеров мало чем помог в борьбе с более тяжёлыми боевыми кораблями противника, и участь «Серенгрела» стала тому наглядным подтверждением: его броня вдоль одного из бортов оказалась содрана практически полностью, а сканограммы ауспексов запечатлели желчную вспышку радиационной утечки. Следующие за ними по пятам эсминцы действовали лишь немногим эффективнее – единственная успешная торпедная атака разрушила лобовую броню ведущего вражеского крейсера и замедлила его продвижение, однако в конечном итоге стала всего лишь преддверием гибели эсминцев, уничтоженных сосредоточенным огнём тяжёлых оружий остальных кораблей Альфа-Легиона.

Игнорируя проходившую мимо пару лёгких крейсеров, флотские капитаны Альфа-Легиона сосредоточили усилия на двух подбитых кораблях, обрушив массированный огонь на горящий крейсер «Орлиные когти», способный только вяло огрызаться в ответ своими немногочисленными боеспособными батареями. Шквал абордажных судов был выпущен в направлении «Нарсукха». При отсутствии возможных альтернатив два уцелевших корабля Белых Шрамов начали второй заход, сконцентрировавшись на обстреле повреждённого флагмана сынов Гидры. Меткие канониры со «Звезды ястреба», прошедшей мимо своей жертвы с недоступной неуклюжим кораблям Альфа-Легиона скоростью, сумели повредить толстую обшивку вражеского крейсера – однако на этом их успех и закончился, после чего чогорийский крейсер принял на себя всю убийственную ярость ответного огня. «Звезда ястреба», чей истекающий парами корпус был буквально изуродован неровными пробоинами, могла лишь в бессилии наблюдать, как следовавший по вектору мимо кораблей Альфа-Легиона «Серенгрел» в последний момент изменил курс и протаранил ослабленную броню раненого противника – оба корабля намертво сцепились в клубок из обломков. Пускай Белым Шрамам и удалось нанести серьёзный урон одному из нападавших, оставшиеся корабли
Альфа-Легиона без особых усилий расправились с «Орлиными когтями», пока «Нарсукх» оставался безмолвным и безжизненным. «Звезде ястреба» пришлось выйти из боя со всей возможной поспешностью в надежде оторваться от своих преследователей в ходе отчаянного броска через внешнюю корону звезды Чондакс Альфа-Секундус; капитаны XX легиона отказались от преследования отступающих, предполагая, что корабль будет уничтожен интенсивной радиацией и солнечным жаром.