@willa_13

Молодые люди легко стареют. Том 3. Глава 12.3.

2026-08-09T07:22:57.601Z

– Да. Я в курсе, но сомневаюсь, что стоит использовать это прямо сейчас.
– Похоже, вы все еще беспокоитесь. Я думала, что предоставила достаточно доказательств, посетив ваш исследовательский институт за последние несколько дней?
Ви Мухён промолчал в ответ на резкий вопрос Чо Хиены. Если бы речь шла о его собственном теле, он бы не беспокоился, но это лекарство нужно было ввести в хрупкое тело Мин Хиына. Сколько бы раз это ни доказывалось, он должен был перепроверить, что это безопасно.
– Я знала, что вы будете таким. Вы выглядите таким встревоженным, поэтому я собираюсь прийти вместе с вашим лечащим врачом, чтобы объяснить вам всё лично, господин Ви Мухён.
– Лично?
После ужина, которым он угостил ее в США, они ни разу не встречались. В этом не было необходимости, поскольку все вопросы решались в исследовательском институте. Но Чо Хиена, похоже, была настроена серьезно.
– Да. Я подумала, что будет лучше, если я лично объясню это администрации. Сейчас я еду туда с врачом из научно-исследовательского института. Они сказали, что этот человек – лечащий врач пациента, который будет принимать препарат.
– Верно.
Ви Мухён утвердительно кивнул, когда Чо Хиена назвала имя лечащего врача Мин Хиына. Он лучше всех знал физическое состояние своего омеги в последнее время.
– В обычной ситуации вам следовало бы прийти в научно-исследовательский институт раньше, господин Ви Мухён. Но поскольку вы так заняты работой, мне ничего не остаётся, кроме как приехать самой. Я специально приехала, чтобы встретиться с вами, вырвавшись из своего плотного графика, так что не забудьте отплатить мне сполна. Было бы неплохо, если бы вы поддержали моего отца, если он решит баллотироваться на пост президента.
– Я не забуду эту услугу. Можно мне попробовать самому?
– Вы хотите попробовать принять его самостоятельно?
– Да.
Мин Хиын сейчас был в крайне тревожном состоянии. Было ли это из-за того, что они не виделись целую неделю на ранних стадиях односторонней метки? Ви Мухён вспомнил лицо своего омеги, который расплакался во время орального секса в тот день, когда он позвал его в США. Это было жалкое зрелище: он рыдал, как ребёнок, из-за того, чего он не знал.
«Было бы лучше, если бы я взял его с собой с самого начала».
От воспоминаний об этих горьких слезах у него сжималось сердце.
Он не мог избежать командировки в Соединенные Штаты. Ви Мухён должен был отправиться туда лично и выполнять работу как можно медленнее, в соответствии с планом, который он и его стратегическая команда разработали для решения проблем, созданных управляющим директором Каном.
Ему пришлось оказывать прямое давление на руководителя компании, продавшей патент на несовершенную технологию, и тянуть время, чтобы установить четкую связь между собой и управляющим директором Каном. Не говоря уже о том, что в Корее разгорался скандал, который привлекал все больше внимания общественности, пока он тянул время.
Чтобы расширить сцену и привлечь больше зрителей, наблюдающих за беспорядками, устроенными одной компанией, Ви Мухён недавно даже не постеснялся показать своё лицо, чего он так не хотел делать. Настолько важным было это событие.
Как только он избавится от управляющего директора Кана, который постоянно метил на его место, беспокойство директора Цзи тоже уменьшится. Попытки выдать его замуж за человека из хорошей семьи, чтобы обеспечить его, тоже прекратятся. При этой мысли на губах Ви Мухёна сама собой появилась улыбка.
Конечно, было бы лучше, если бы председатель Ви передумал и объявил преемника до смерти матери, чтобы облегчить ее бремя, но он не ожидал, что так случится. Было очевидно, что упрямство старика, которое за долгие годы стало твердым, как коровья жилка, так просто не сломить. Ви Мухен знал это слишком хорошо, потому что сам унаследовал характер председателя Ви. Неизменные убеждения и навязчивые идеи, которые глубоко укоренились в сердцах альф, не так-то просто изменить.
Вот почему он не мог отложить свою поездку в Соединенные Штаты или переложить ее на кого-то другого. Лучше всего было бы отправиться в командировку вместе с Мин Хиыном, но он получил совершенно холодный отказ.
«Я не могу просто взять и безответственно уволиться, когда до конца работы осталось меньше месяца».
Слова, которые он произнес, отказываясь ехать с ним в Соединенные Штаты, все еще были у него в голове. Как и его жалкий вид, разочарование и холод в его глазах.
По правде говоря, если бы это зависело от него, он бы действительно хотел сразу же поступить с Мин Хиыном так, как ему заблагорассудится. Он хотел окружить его всем хорошим и ценным, что у него есть, всегда находясь в уютном и безопасном доме, который он для него построил, и крепко обнимать его. Таково было чистое сердце Ви Мухёна.
Но он хорошо знал. Что сама по себе эта мысль – устаревший и очень ограниченный образ мышления, ограничивающий свободу омеги. Именно поэтому он полностью согласился с мнением Мин Хиына, когда тот отказался.
Но для такого человека, который так хорошо умел контролировать свои эмоции. Для сильного человека, который не проронил ни слезинки даже после того, как пережил преследование, которое сломило бы дух обычного человека, расплакаться во время занятий любовью.
Действительно, эта односторонняя метка никак им не помогала. Она разрушала совершенно прекрасного человека, не так ли?
Их отношения были идеальными даже без метки. Все беты в мире и большинство носителей черт испытывают настоящую любовь без метки. Так же, как и в их отношениях раньше.
Таким образом, односторонняя метка Мин Хиына нужно было устранить как можно скорее, пока он не закрепился в его организме, и для этого не было ничего плохого в том, чтобы проверить безопасность препарата два или три раза. Было бы еще лучше, если бы он проверил его на собственном теле. Так он смог бы косвенно понять, через какой сложный процесс гормональных изменений проходит его омега.
Приведя мысли в порядок, Ви Мухён кивнул в сторону человека на другом конце провода, которого он не видел.
– Я бы хотел сначала протестировать его на себе.
– Похоже, вы вполне решителен в своих мыслях. Тогда давайте. В любом случае, один раз ничего не случится.
Чо Хиена подтвердила, что это почти не повлияет на организм.
– Он вам очень нравится?
– ...Больше, чем можно выразить словами. Вот как сильно он мне нравится.
Он не хотел делиться с другими такими личными переживаниями, но Ви Мухён, разгадавший скрытую эмоцию в ее вопросе, не стал уклоняться от ответа. Напротив, он решил прояснить ситуацию прямо здесь и сейчас. В конце концов, они впервые встретились на свидании вслепую, организованном с прицелом на брак. Таким отношениям предшествовали процесс и связь.
– Очень жаль. Мы идеально подходили друг другу по состоянию.
Точно так же, как и со стороны директора Цзи, Ви Мухён, если смотреть объективно, должен был быть желанным и идеально подходящим партнером. Настолько, что теперь она выражает рациональное разочарование, хотя при первой встрече они оба подтвердили, что между ними нет особой эмоциональной привязанности.
– Я почти на месте. Спускайтесь и заберите меня сами, господин Ви Мухён. Я выкроила время в своем плотном графике и даже воспользовалась личным отпуском, чтобы приехать в Корею, так что я бы хотела, чтобы меня сопровождал ваш драгоценный господин.
– Ха-ха.
Она была довольно дерзкой омегой. Возможно, это было ее естественное поведение, ведь она тоже выросла в невероятной семье, где к ней относились с почтением.
Было бы так здорово, если бы Мин Хиын воспринимал как должное хотя бы десятую часть того, что он делал рядом с ним. Он усмехнулся. Забавно, что, что бы ни говорила или ни делала другая омега, все это в итоге сводилось к мыслям о Мин Хиыне. Разве не очевидно, что он по-настоящему, глубоко влюблен?
Повесив трубку, Ви Мухён встал из-за стола в конференц-зале.
– Давайте сделаем небольшой перерыв.
При этих словах несколько членов команды, работавших с одной стороны, подняли головы. Это были те, кто ездил в командировку на завод в Ульсане вместе с Ви Мухеном и вернулся с ним сегодня. Вместо того чтобы сразу вернуться в компанию, они все пришли в люкс отеля Grand Wesler, где всегда собирались, чтобы решать вопросы конфиденциально.
– Вы возвращаетесь в компанию?
Они проводили совещание в конференц-зале, пригласив нескольких юристов, чтобы в последний раз проверить свои планы и окончательно погубить управляющего директора Кана.
– Нет, ко мне должен прийти гость, так что я ненадолго выйду в гостиную. Позвоните мне, если что-то случится.
– Да, директор.
До этого момента он думал, что все пройдет идеально.
Он встретил Чо Хиену и без проблем довел ее до палаты. В присутствии Чо Хиены, шефа Чхве и лечащего врача он принял таблетку, которая вызывает метку. И тут же потерял сознание.
Оказалось, что он входит в те 0,1%, которые испытывают побочные эффекты шока. Несмотря на оперативные действия лечащего врача, Ви Мухён не приходил в сознание в течение нескольких часов.
Это было так некстати.
Стать тем, кто попал в столь маловероятную ситуацию.
Чтобы его омега рухнул именно в этот момент.
Чтобы их ребенок, зачатый с таким ничтожным шансом... исчез.
Говорят, несчастья приходят все разом? То же самое произошло в жизни Ви Мухёна. Он не мог избежать этого мрачного правила.
Это была череда моментов, когда он словно ходил по тонкому льду. Так было и во время госпитализации Мин Хиына после потери ребенка, и даже после его возвращения домой.
Он думал, что сожалеть бессмысленно о том, что уже произошло, о том, что уже нельзя исправить. Его сердце разрывалось от мысли, что он оставил своего омегу одного в самый трудный момент, но он, по крайней мере, должен был взять себя в руки и стать опорой. Поэтому Ви Мухён просто посвятил себя заботе о Мин Хиыне, который с того дня стал вялым и слегка раздражительным, как будто где-то оставил своё сердце. Это был единственный способ искупить свою вину.
Его ближайшие помощники выражали обеспокоенность, а председатель Ви даже критиковал его за то, что он даже не появлялся на работе в самый ответственный момент, но Ви Мухён не сдавался. Он не мог позволить себе сожалеть о случившемся.
А потом наступил день, когда он впервые за очень долгое время вышел на работу в обычном состоянии.
Когда Ви Мухён вернулся домой с работы, его встретили два листка бумаги, лежавшие под его наручными часами. Когда он взял их в руки, металлические часы с грохотом упали и покатились по полу.
«Поздравляю тебя со свадьбой».
Кто, черт возьми, женится? Как он мог поздравлять его со свадьбой, о которой он даже не знал? Не успел он обдумать, как такое вообще возможно – жениться без тебя, – как его встретила вторая бумажка.
Медицинская справка, подтверждающая, что односторонняя метка была устранена. Оставив после себя диагноз о том, что он больше не омега, связанный его феромонами, Мин Хиын ушел прочь. Теперь он совершенно свободен.
И в этот момент Ви Мухён почувствовал это.
Что односторонняя метка связала не Мин Хиына, а его самого. Что он стал рабом омеги, который его бросил.
Два листка бумаги взлетели, закружились в воздухе и опустились на пол. В доме прекрасного возлюбленного остался только одинокий альфа, погруженный в тишину.
Он был соляным столбом.

Молодые люди легко стареют. Том 3. Глава 12.2.

2026-08-09T07:22:12.834Z

Это приводит в беспорядок все гормоны, доводя эмоции человека до предела тревожности. Возможно, все было бы иначе, если бы метка была взаимной с самого начала или если бы прошло много времени с момента метки и организм адаптировался к этому явлению, но нынешнее состояние Мин Хиына было серьезнее, чем он сам осознавал.
Обнаружив одностороннюю метку и проведя тщательный осмотр, врач вызвал Ви Мухёна.
– Это в несколько раз хуже, чем у беременного.
Врач объяснял, глядя на график, на котором были отображены различные уровни гормонов. Дело в том, что гормоны – это нейромедиаторы, которые вызывают всевозможные эмоции. Они приводят в движение нейроны и передают электрические сигналы, стимулирующие кору головного мозга. Но сейчас все эти показатели были завышены.
– Из-за этого его эмоции крайне нестабильны. Ситуация усугубляется тем, что рецессивный омега односторонне запечатлелся на доминантном альфе, таком как вы, мистер Ви.
Из-за разницы в их второстепенных полах Мин Хиын чувствовал себя еще более нестабильно.
Что еще хуже, альфа был доминантом, поэтому его феромонная система была стабильной, что не только не позволило ему запечатлеться вместе с ним во время инцидента, но и, наоборот, привело к тому, что запечатлелся только другой участник. Он чувствовал себя виноватым и из-за этого.
– Пожалуйста, держите это в секрете от пациента.
Вот почему он обратился к врачу с особой просьбой. Ему одному было тяжело это выносить. Он изо всех сил старался поддерживать Мин Хиына в максимально стабильном состоянии, справляясь со всем в одиночку, и вот теперь случился такой несчастный случай.
Мин Хиын, скорее всего, не смог бы спокойно принять новость о несчастном случае с его альфой. Даже убедившись, что тот не пострадал, он, вероятно, будет переживать, что подобное может повториться. А Ви Мухен не собирался этого допускать. Его омега должен быть в безопасности и комфорте, всегда улыбаться в его объятиях. Он должен быть самым спокойным на свете.
– Ах, директор, вот это...
Проследив взглядом за дрожащей рукой начальника Чхве, он увидел, что она заканчивается порванным куском ткани. Рукав пальто Ви Мухёна, рассеченный острым лезвием, был разорван и болтался. К счастью, лезвие не пробило рубашку и кожу под ней. То, что его одежда была теплой, потому что стояла зима, стало огромным облегчением.
Конечно, такой пустяковый порез был бы ничем для Ви Мухёна, который обладал способностью к быстрому восстановлению. Но если бы остался шрам, это было бы неприятно. Они с Ви Мухёном всегда изучали тела друг друга и знали их как свои пять пальцев, так что скрыть это было бы невозможно.
Ви Мухён цокнул языком, равнодушно глядя на свой рукав.
– Все в порядке. Пойдем внутрь.
– Простите?
– Мы проделали весь этот путь, нужно закончить работу, прежде чем уходить.
Если бы они повернули назад, не достигнув цели, это только отсрочило бы выполнение планов, которые он и его сотрудники наметили. Несмотря на то, что поездка была однодневной, он уже переживал из-за того, что оставляет Мин Хиына одного и уезжает из Сеула, поэтому не мог придумать причину, чтобы вернуться на фабрику в Асане позже.
Ви Мухён невозмутимо развернулся и вошёл на фабрику. Шеф Чхве, поняв его намерения, сам разберётся с ситуацией, поэтому для него было важнее всего закончить работу и поскорее вернуться домой.
Их дом ждал его.
В машине по дороге в Сеул Ви Мухён отложил планшет и уставился в окно. Его мысли были смутными, а рука, поглаживающая подбородок, выдавала несвойственное ему нетерпение.
Несчастный случай. Да, сегодняшнее событие было несчастным случаем.
Но что, если что-то подобное случится снова?
Сможет ли он остаться невредимым, как в этот раз?
В голове Ви Мухёна промелькнуло несколько отрывочных сцен.
Самосвал врезается в машину, в которой ехали его родители и маленький мальчик. Смутное ощущение давления, когда мать кричала и крепко обнимала его, защищая, образ матери, падающей в обморок перед могилой отца, и лицо, которое несколько дней назад приветствовало его с больничной койки, лицо человека, который вот-вот умрет. А затем мертвенно-бледное лицо директора Цзи превратилось в нечто знакомое и любимое. Хиын. Мин Хиын. Лицо человека, лежащего на больничной койке и умирающего, принадлежало его омеге, которого он очень любил.
– Это не может случиться... Это совершенно точно не может случиться..
– Простите, что?
Шеф Чхве, сидевший на пассажирском сиденье, спросил, но Ви Мухён покачал головой. Это была мысль, которая вырвалась у него неосознанно. Он слишком хорошо знал, с какими последствиями сталкивается омега, потерявший своего помеченного партнера, и эти слова вырвались у него автоматически, когда он представил себе Мин Хиына в такой ситуации.
– Ничего страшного.
Метка была слишком опасна.
Ви Мухён вспомнил о Мин Хиыне, который некоторое время назад затронул тему взаимной метки. Взаимная метка. Об этом не могло быть и речи.
Взаимная метка гораздо стабильнее односторонней, но поскольку она прочно закрепляется в мозге и оказывает значительное влияние на тело, последствия смерти одного из партнеров, как в случае с его родителями, будут гораздо тяжелее.
Если провести аналогию с потоком воды, то односторонняя метка – это ручей, а взаимная метка – полноводная река. Чем больше река, тем стабильнее и благополучнее ее окружение, но что, если плотина _ партнер, на которого была сделана метка, — прорвется? Прорыв плотины ручья в лучшем случае затопит окружающую местность, но если прорвется плотина реки, это будет совсем другая история. Она не просто поглотит все вокруг, но и оставит после себя одни руины.
Даже если бы это был не несчастный случай, подобный сегодняшнему, если бы Ви Мухён умер первый, боль, которую испытал бы Мин Хиын, была бы невыносимой. Чтобы предотвратить возможную трагедию, между ними не должно быть ни односторонней, ни взаимной метки.
– Шеф Чхве.
– Да, директор.
– Есть какие-нибудь новости из исследовательского института?
– Нет, пока нет. Что касается метки, ответственный сотрудник сообщил, что они только начинают исследование, поэтому не знают, когда мы увидим результаты. Он сказал, что, если вы хотите увидеть результаты быстро, возможно, будет быстрее обратиться в зарубежные учреждения, которые уже провели долгосрочные исследования по этому вопросу...
Пока он говорил, шеф Чхве открыл файл на своем планшете и показал ему.
– Это список, присланный доктором Чаном, главным исследователем.
Университеты, больницы, научно-исследовательские институты. Просматривая список различных учреждений и их руководителей, Ви Мухён остановился на одной позиции. Калифорнийский университет в Сан-Франциско (UCSF). При виде этого названия ему сразу вспомнилась та женщина.
– Давайте свяжемся с госпожой Чо Хиеной. У меня должна быть визитка, которую она дала мне в прошлый раз.
– Госпожа Чо...... Хиена? Вы имеете в виду ту женщину, с которой вы познакомились на свидании вслепую в прошлый раз?
Шеф Чхве нахмурился и закатил глаза, словно не мог вспомнить.
– Да. Это она. Я слышал, что она активно участвует в исследованиях в области метки. Я вспомнил об этом только сейчас.
Слух о том, что директор Цзи, невестка председателя Тэсона Ви, страдает от метки, распространился в политических и деловых кругах.
Чо Хиена, внучка Кёнгиль Фармасьютикалс и дочь нынешнего премьер-министра, наверняка тоже знала об этом. В день их первой встречи на свидании вслепую она подняла эту тему, возможно, потому что искала что-то общее с Ви Мухёном или тему для разговора, которая могла бы их сблизить.
Но это было еще до того, как он познакомился с Мин Хиыном, а семья и врач директора Цзи давно махнули рукой на попытки отменить метку. Кроме того, это было бессмысленно, ведь ее тело уже было настолько разрушено, поэтому Ви Мухён не придал значения ее словам. Но теперь, когда это стало его собственной проблемой, он вспомнил о ней только после того, как увидел список. Подумать только, что ключ к отмене метки был так близко.
– Понял. Я сейчас вас соединю.
Казалось, появился проблеск надежды.
Связаться с Чо Хиеной оказалось проще, чем он ожидал.
Ему повезло. Он смог получить подробные разъяснения, угостив ее ужином во время своей деловой поездки в Калифорнию. Чо Хиена с энтузиазмом все объясняла, даже положила свой ноутбук на стол в ресторане. Казалось, она вот-вот проведет деловой брифинг.
– Это идеально. Очень приятно, что научно-исследовательский институт, управляемый и поддерживаемый крупной корпорацией, проявляет интерес к исследованиям, в которых я участвую, и готов к сотрудничеству. Честно говоря, из-за сложности исследования даже те организации, которые наладили с нами партнерские отношения, неохотно предоставляют препарат. Я надеялась попробовать разные варианты.
Чо Хиена объяснила, что, несмотря на то, что исследование было полностью завершено с помощью тестирования на животных и даже клинических испытаний для подтверждения безопасности препарата, до его коммерциализации или выхода на рынок еще очень далеко.
– Исследования людей с определенными чертами характера неизбежно будут проводиться медленнее, чем исследования людей без таких черт.
Это было вполне объяснимо, поскольку обладатели черт, такие как альфы и омеги, составляли меньшинство. Поскольку человечество в основном состоит из бет, не обладающих чертами, этап клинических испытаний чрезвычайно сложен, а процесс набора участников для исследования труден с самого начала, поскольку таких людей меньшинство. Кроме того, основное внимание в исследовании уделялось «метке». Среди обладателей черт альфы и омеги, у которых была «метка», составляли еще меньшее меньшинство.
Ви Мухён тоже прекрасно знал об этом. Вот почему исследование, которое Тэсон долгое время поддерживал, было направлено не на то, чтобы обратить вспять метку носителей черт в целом. Оно было сосредоточено на одном человеке – директоре Цзи. Ведь вылечить болезнь одного человека гораздо проще, чем найти решение, применимое ко всем.
Даже после возвращения в Корею он несколько дней просматривал и обдумывал материалы, которыми поделилась Чо Хиена.
И он наконец принял решение. В тот же день утром он узнал, что директор Цзи находится в критическом состоянии. Из-за этого он закончил работу на фабрике в Ульсане и, как и планировал, отправился в Сеул. Но он не смог сразу вернуться домой.
Ви Мухён сидел в конференц-зале и медленно читала отчет об исследовании Медицинской школы Калифорнийского университета в Сан-Франциско, которым в последний раз поделилась Чо Хиена.
Несмотря на то, что многие моменты были ему непонятны, поскольку он не был экспертом в области медицины, он все же смог разобраться в большей части текста, и с его точки зрения выделялся один любопытный момент. Профессора, проводившие исследования метки, Сэмюэл К. Купер и Санджив Чани, подходили к метке и его отмене абсолютно одинаково.
– На самом деле метка – это что-то вроде нарушения гормонального фона. Она стимулирует эндокринную систему, связанную с феромоновыми железами, вызывая резкий скачок уровня таких гормонов, как дофамин, адреналин и серотонин, которые возбуждают человека. Затем к этому добавляются феромоны партнера, которые встряхивают нервную систему, что равносильно сохранению в мозге феромонов партнера, с которым произошла метка. С этого и началось наше исследование. Вместо того чтобы напрямую стимулировать гиппокамп и миндалевидное тело головного мозга, как это делают существующие препараты или исследования других компаний, мы начинаем с гормональных нарушений, чтобы запутать синапсы. «Индуктор метки», который я покажу вам позже, разработан именно по такому принципу.
Чо Хиена добавила свои пояснения по телефону. Ви Мухён кивнул, читая отчет в своей руке и слушая ее объяснения. Эта структура должна была быть стабильной.
– Вы уверены, что она не оказывает другого негативного воздействия на человеческий организм?
– Как видно из результатов четвертого клинического испытания, препарат абсолютно безопасен. Сам по себе индуктор метки не обладает сильным действием. Это скорее ежедневная таблетка, которую нужно принимать регулярно, по одной таблетке в день в течение примерно десяти дней, чтобы она действовала медленно, в малых дозах.
По одной таблетке в день в течение десяти дней.
– Как говорится в отчёте, он настолько безопасен, что одна таблетка, одна доза никак не повлияет на организм. На самом деле я считаю, что его следует называть «гормональным разрушителем», а не «индуктором метки». Его назвали «индуктором метки/индуктором реверсивной метки», чтобы людям было проще понять, а затем сократили название.
– Понятно.
Ви Мухён сдержанно кивнул.
– В любом случае, одного-двух приемов недостаточно, чтобы вызвать метку. И не волнуйтесь, это не гормональный сбой, который вреден для человеческого организма, как гормоны окружающей среды. Органы, на которые он воздействует, совершенно другие.
– Хм...
– В любом случае, чтобы продолжить объяснение процесса отмены метки, скажу, что после десяти дней приема этого препарата вы завершаете курс приемом вторичного препарата для отмены метки. Это процесс, который напрямую стимулирует головной мозг, когда гормональный фон полностью нарушен, чтобы разорвать связь с феромонной зависимостью от партнера, с которым произошла метка. Вы ведь понимаете, да? Метка ничем не отличается от состояния зависимости от феромонов партнера.

Молодые люди легко стареют. Том 3. Глава 12.1.

2026-08-09T07:21:24.235Z

Ви Мухён открыл глаза в кромешной тьме.
– Мм...
Он почувствовал, как во сне к нему потянулась рука.
Именно он всегда был настолько очарован феромонами Мин Хиына, что вдыхал этот сладкий аромат, как воздух, словно тот был живым. Но в какой-то момент ситуация изменилась.
Нет, на самом деле это было не просто «в какой-то момент». Он точно знал, когда это произошло. Это случилось в момент односторонней метки после инцидента.
Изменилось не только это. Раньше именно Ви Мухён обвивал своего омегу руками и ногами, прижимая его к себе, пока они спали, потому что он был таким милым. Но в какой-то момент это стал делать Мин Хиын, который во сне прижимался к нему еще теснее. Ви Мухёну это нравилось, но в то же время ему было жаль. Казалось, что человек, который изначально не был таким, изменился из-за односторонней метки. Поскольку он в какой-то мере был ответственен за метку, он не мог не испытывать горечи.
Он превратил человека, не страдающего зависимостью, в одержимого.
– Ox...
Из груди Мин Хиына, который лежал с закрытыми глазами, вырвался болезненный стон.
– Что случилось, мой дорогой?
Поскольку ответа не последовало, казалось, что он спит. Или, может быть, ему снился кошмар.
Выпуская успокаивающий феромон, чтобы он мог спать крепче, Ви Мухён ласкал тело Мин Хиына.
«Мой жалкий и прекрасный омега».
Обнаженное плечо, кожа которого была такой белой, что казалась почти прозрачной, виднелось над простыней, на которой они лежали. Ви Мухён накрыл обнаженное плечо своей теплой ладонью и нежно погладил его, натянув простыню повыше.
– Все в порядке. Все хорошо. Я все исправлю. Я верну тебя таким, каким ты был раньше.
Он прошептал это, словно легкий ветерок, коснувшийся уха спящего.
Всякий раз, когда он видел, как Мин Хиын хмурит брови и стонет от боли, если он пытается хоть немного отодвинуться от него, как он зарывается в его руки в поисках его феромонов, он вспоминал свою мать. Свою несчастную мать, которая цеплялась за жизнь даже несмотря на боль.
Он не мог избавиться от сложного наслоения эмоций, как будто он превратил нормального человека – того, кто мог жить обычной жизнью, не будучи физически и ментально привязанным к конкретному альфе, в ненормального. Феномен аномальной тяги к феромонам запечатленного объекта был симптомом, проявлявшимся только на ранних стадиях, когда организм еще не полностью адаптировался к метке, и имел индивидуальные различия, но разве не с этим они с Мин Хиыном столкнулись прямо сейчас? Сколько бы ему ни говорили, что это нетипичная реакция, сколько бы раз ему ни объясняли, что со временем ему станет лучше, на душе у Ви Мухёна было неспокойно. При таких сильных индивидуальных различиях в метке, откуда ему было знать, что позже не возникнет другая проблема? Всякий раз, когда лечащий врач пытался успокоить их, он лишь усмехался.
Кроме того, разве не он сам на собственном опыте за всю свою жизнь убедился в наихудшем сценарии, который может произойти при метке? С тяжелым сердцем Ви Мухён притянул спящего Мин Хиына к себе еще ближе. Затем он выпустил еще больше своих феромонов, окутав его тонким слоем.
На самом деле он делал это каждый день с момента метки. Это была непростая задача, и она немного раздражала, но Ви Мухён ни разу ее не пропустил.
Нанести на него тонкий слой феромонов было довольно сложной задачей. Слишком сильный и стойкий запах феромонов был бы заметен для окружающих, что стало бы проблемой, но если бы запах был слишком слабым, он не оказал бы никакого эффекта. Важно было соблюдать баланс. Нельзя было допустить, чтобы он страдал от истощения запасов феромонов, ведь он все еще пребывал в замешательстве, поскольку его физические системы еще не пришли в норму после односторонней метки. Поэтому Ви Мухён каждую ночь управлялся с ним с особой чуткостью и нежностью.
Он лишь надеялся, что день Мин Хиына пройдет так же спокойно, как всегда.
В последнее время Ви Мухён вкладывал больше денег, чем обычно, в исследовательский институт, который занимался исключительно его матерью. Процесс утверждения расширения системы финансирования института продвигался медленно, поэтому он даже использовал свои личные средства в качестве авансового платежа.
Это произошло потому, что он возобновил интенсивные исследования метки и его безопасного устранения – исследования, которые были прекращены более десяти лет назад.
В то время специалисты установили, что метка директора Цзи была слишком старой и из-за смерти объекта метка еще сильнее закрепилась в ее теле, что сделало ее необратимой. Прошло слишком много времени, и функции некоторых физических органов изменились в соответствии с меткой, а современная медицина не могла обратить этот процесс вспять. Именно поэтому в то время они прекратили исследования в смежных областях. Они проводили только те исследования, которые были направлены на поддержание здоровья директора Цзи, чтобы оно не ухудшалось.
Но ситуация изменилась. Ви Мухён почувствовал необходимость возобновить исследования метки ради Мин Хиын, поэтому не стал медлить.
В результате за последнее время в институте многое изменилось. Он расширился, и, сохранив главного врача и связанных с ним исследователей, которые отвечали за состояние здоровья директора Цзи в последние дни его жизни, они реорганизовали различные отделы и даже наняли новых врачей.
Все это было сделано для того, чтобы найти безопасный способ разорвать одностороннюю метку Мин Хиына.
Это чувство отличалось от упорной собственнической привязанности и удовлетворения, которые альфа испытывает по отношению к омеге, запечатлевшемся на нем. Конечно, он тоже был альфой, к тому же доминантным альфой, и все его качества были выражены особенно ярко, поэтому он не мог не чувствовать себя в безопасности, когда его любимый омега прижимался к нему. Но всякий раз, когда он погружался в удовлетворение от этой примитивной собственнической привязанности, ему на ум приходило воспоминание об иссохшем и старом теле, корчащемся на полу. В такие моменты Ви Мухён обычно брал себя в руки.
Он не мог допустить, чтобы его омега стал таким.
Особенно в такой день, как сегодня, подобные мысли неизбежны.
Чтобы решить проблемы, связанные с новым автомобилем TAS Motors, которые в последнее время активно обсуждались в обществе, исполнительный директор Кан возглавил внутреннюю фракцию, которая фабриковала доказательства. Сторонники исполнительного директора Кана утверждали, что дефект возник из-за проблем на определённом этапе производства, и сфабрикованные доказательства были достаточно убедительными, чтобы убедить многих людей.
Исполнительный директор Кан, немного пораскинув мозгами, также умело подставил кого-то, чтобы тот принял удар на себя. Из-за этого несколько сотрудников завода в Асане были уволены не совсем справедливо. До вчерашнего дня об этом знали Ви Мухён и его окружение. Однако...
– ...после тщательного расследования было установлено, что они тоже изначально действовали по приказу исполнительного директора Кана. В обмен на взятку от исполнительного директора Кана они взяли вину на себя, извинились перед общественностью и подали в отставку.
Менеджер Чхве доложил Ви Мухёну, когда они уже подъезжали к фабрике в Асане.
– Все?
Это был инцидент, в котором участвовала целая команда из двенадцати человек. Он спросил об этом, потому что не думал, что скупой исполнительный директор Кан, который терпеть не мог расставаться со своими деньгами, стал бы тратить средства на то, чтобы заставить замолчать столько людей.
– Эта информация не подтверждена, но, судя по всему, это касалось только сотрудников руководящего звена. Тот факт, что они были единственными, кто уволился по собственному желанию, делает ситуацию еще более подозрительной. Кроме того, ходят слухи, что рядовые сотрудники, которых уволили несправедливо, до сих пор затаили обиду. Они даже публиковались в таких местах, как Blind.
– Хм.
По сути, это было создание еще одного надуманного инцидента, но Ви Мухён действительно считал, что это неплохая идея.
Было довольно забавно наблюдать за тем, как исполнительный директор Кан планирует очередное неуклюжее лжесвидетельство, чтобы скрыть свою ошибку, из-за чего проблема разгорается все сильнее и сильнее. Это ничем не отличалось от того, чтобы сказать еще одну ложь, чтобы уйти от ответственности, а потом еще одну, усугубляя ситуацию и провоцируя еще больше жертв. Не говоря уже о том, чтобы обманывать общественность во второй и третий раз. В сложившихся обстоятельствах это тоже стало бы для него большим преимуществом, когда он все исправит, так что пока ему пришлось оставить все как есть.
Во-первых, человек по имени Ви Мухён был не из тех, кто стремится к справедливости. Он был бизнесменом, который всегда действовал так, чтобы получить максимальную прибыль с минимальным риском. Поэтому он тоже закрывал глаза на то, что невинных жертв становилось все больше. Он делал это ради собственной выгоды.
Но такое безразличие иногда приводит к подобным несчастным случаям.
– Начальник отдела!
Когда он вышел из машины у входа на фабрику, мужчина с ножом в руке бросился к Ви Мухену.
– Aaaaaaa!
Никто не заподозрил неладное, даже когда увидел, что он приближается, потому что нападавший все еще был в униформе фабрики Асан и, смешавшись с людьми, которые здоровались и пожимали друг другу руки, поначалу вел себя очень тихо. Он выглядел как официальное лицо, присутствие которого было заранее согласовано.
Благодаря этому мужчина с налитыми кровью глазами легко оказался прямо за спиной Ви Мухёна и, как только увидел свой шанс, бросился в атаку.
– Что, что это такое?
Однако менеджер Чхве вовремя заметил, что мужчина выхватил маленький нож и бросился вперед, и успел крикнуть, так что Ви Мухён успел отпрянуть.
– Этот, этот, этот человек!
– Глава отдела!
– Взять его!
Сопровождавшие их телохранители мгновенно скрутили мужчину. Ошеломленное тело было брошено на землю, его конечности придавлены.
– Отпусти меня! Я убью их всех, убью их!..
Тело, от которого разило алкоголем, кричало на Ви Мухёна и проклинало семью владельца. Судя по тому, что он говорил, пока его удерживали, он явно был невинной жертвой, которую принесли в жертву по плану исполнительного директора Кана.
– С вами все в порядке, глава отдела? – спросил менеджер Чхве, прикрывая его от толпы.
– ...Я в порядке.
– Я немедленно вызову полицию.
– Нет, все в порядке.
– Что?
Глаза менеджера Чхве расширились, когда он указал на мужчину, который, сопротивляясь телохранителям, все еще кричал с лицом демона.
– Вы собираетесь скрыть это?
– Да.
Как бы он ни рассуждал на эту тему, чтобы потом привлечь исполнительного директора Кана к большей ответственности, нужно было действовать решительно и обострять текущую ситуацию.
Если бы он собрал толпу полицейских и репортеров и широко освещал этот инцидент, в СМИ поднялся бы шум. А что, если бы он еще больше взбудоражил общественность, а правду рассказал позже?
Из-за неверного решения исполнительного директора TAS Motors Кан Мучжина в новый автомобиль была внедрена несовершенная технология, и аварии стали происходить одна за другой. Но потом выяснилось, что исполнительный директор Кан создал козла отпущения, чтобы скрыть свою ошибку, и что эта жертва напала на Ви Мухёна? Так его будет легче погубить. Пока на него смотрят многие люди, пока общественность кипит от гнева и пристально следит за происходящим, наказание исполнительного директора Кана будет только ужесточаться. Тогда его будет проще отстранить от работы в Taesung Group. Даже если этого не произойдет, акционеры, вероятно, вмешаются, чтобы не допустить дальнейшего продвижения исполнительного директора Кана по карьерной лестнице.
Вот почему менеджер Чхве, который знал правду и сразу же сделал бы те же выводы, что и Ви Мухён, был в недоумении.
«Это явно более выгодное предложение, так почему же вы говорите, что не будете поднимать шум?»
Он не мог спросить прямо, потому что вокруг было много людей, но Ви Мухён знал, что он выражает эту мысль всем своим видом.
Но, несмотря на эту мысль, его сердце сковывало лицо Мин Хиына.
Его жалкий омега, который был влюблен в него без памяти.
Ви Мухён представил себе бледное, ясное лицо и снова покачал головой, глядя на менеджера Чхве. Он наверняка будет сильно переживать. Он может даже упасть в обморок, услышав эту новость. Вот что такое односторонняя метка.

Второй шанс-первый мир. Глава 124.

2026-09-17T11:21:26.961Z

– Были ли мы близки раньше?

– Нет. Если подумать, возможно, я тебя запугивал. Всякий раз, когда я заставлял тебя надеть эти платья... Ты мог разрыдаться и запереться в своей комнате на несколько дней.

– Это звучит как совершенно нормальная реакция для парня. Это были слезы ярости!

– Ты прав! Именно поэтому в тебе сейчас нет ничего нормального.

– Так говорит мужчина, чье хобби – носить женскую одежду и наряжать своего младшего брата.

– Я всего лишь пытался весело провести время со своим любимым младшим братом.

– У каждого своя точка зрения, понимаешь?

– Да, мне следовало внимательнее его слушать.

– Ты говоришь так, будто я не Дженни.

– ...Ах. На мгновение я забыла, что ты Дженни!

☁️ – Кажется, они стали намного ближе, чем раньше.

– Внутри вас уже ждут господин и госпожа.

– Отец... Я здесь, чтобы увидеть вас.

☁️ – Он выглядит таким бледным...

– Твой отец наконец пришел в сознание. Но всё, что он может сделать, это открыть глаза и произнести несколько слабых слогов. По крайней мере, его желание увидеть тебя исполнилось.

– Твой непослушный сын отсутствовал слишком долго. Прости, что заставил тебя ждать, отец.

– А...

– Он пытается тебе что-то сказать.

– П...

– П... р... о... с... т... и...

– Прости? За что ты извиняешься? Мама? Понятно... Я не помню своего прошлого...

– ...Что я пережил или как я чувствовал себя тогда. Вот почему я не могу решить, могу ли я простить тебя или нет, отец.

☁️ – Я даже не настоящий Дженни... Извиняться нужно именно перед ним.

Гнилое яблоко. Глава 44.

2026-09-16T19:32:11.531Z

– Когда вернёшься домой... Тайно подсыпь это... Это на время удержит твоего папу от гнева. Налей в его любимую кружку...

– ...и подожди, пока он расслабится. Затем, когда он заснет... Позвони по этому номеру и скажи в точности то, что я тебе сейчас скажу.

– Только ты можешь это сделать... Если ты хочешь, чтобы твой отец стал таким, каким был раньше. Ты должен им сказать это...

– Пожалуйста, вылечите папочку.

– Сотрудники службы защиты детей прибыли немедленно. Возможно, они присматривались к мужчине, который ходил из отеля в отель с ребёнком... Или люди из организации деда, которые следили за тем районом. Позвонили в бюро в самый подходящий момент.

– К тому моменту, когда они открыли дверь... Мой старик был так обкурен, что даже свое имя правильно произнести не мог. Излишне говорить, что его состояние стало достаточным основанием для того, чтобы немедленно расстаться с ним. Это был последний день, когда я видел лицо своего отца.

– С тех пор все шло так гладко, как будто кто-то все это спланировал. Мой дед был единственным ближайшим родственником, который мог обо мне позаботиться. К тому же, следы насилия на моем теле были очевидны.

– Также было много свидетелей, готовых дать показания... Они видели, как мой отец поздно вечером, пьяный, возвращался домой после смены в баре. Я слышал, что он покончил с собой в тюрьме много лет спустя... Но никто не знает... было ли это самоубийство на самом деле.

– В итоге я лишь оказал своему деду услугу. Ему выпала возможность проверить, насколько хорошо я справлюсь с поставленной передо мной задачей... И заодно полностью избавиться от своей "ошибки". В итоге ему удалось найти преемника по своему выбору. Я имею в виду, что за монстр смотрит на ребенка, подвергшегося насилию и видит в этом возможность?

– Но мой дедушка ничего не знал... С того самого дня, как он меня привёл... и до того, как его испытания продолжались вновь и вновь... Я уже начал свой проект.

– Так ты... хочешь отомстить своему деду?

– Месть? Я? Зачем? Из-за отца? Риан, причина, по которой я начал проект Умбра... Потому что я мог сделать то, чего не смог сделать этот кусок дерьма Моттео.

– Этот идиот решил сбежать. Я даже не рассматривал такой вариант. Я остался внутри, чтобы потом самому во всем разобраться. Я всё это снесу, кирпичик за кирпичиком... Все, что построил старый хрыч.

– Как только я закончу... Я наконец-то смогу жить как человек... Не являясь чьим-то преемником... Или продуктом...

☁️ – Этот чувак – извращенец. Намного больше, чем я думал. Он всё испортил до неузнаваемости. Гнилое яблоко в бочке, да?.. "Гнилое яблоко"¹? Какое до ужаса подходящее название!

{¹ – Эта метафора пришла из английского языка (идиома a bad/rotten apple) и в русском языке является аналогом выражения «паршивая овца»}.

☁️ – Оуу... Нам так и не удалось вместе поесть мороженого...

– Бери с собой все, что хочешь. Если хочешь взять это с собой, то положи в коробку. Одежду, игрушки – все что угодно. Эти мужчины помогут тебе, если будет слишком тяжело это нести. Ты можешь отвезти эти вещи в дом твоего деда.

«Мы можем поехать куда угодно, если там есть...»

«...Сильвия».

«Ты... своего отца?»

– Ничего не собираешься брать?

– Нет. Мне ничего не нужно.

«...прекрасно».

«...и никого не спасти».

Поцелуй незнакомца. Глава 85.

2026-07-26T23:40:06.487Z

– Йохан, где ты был? Я так удивилась, когда тебя не увидела, – сказала Захара, как только увидела меня, и я выдавил из себя неловкую улыбку. За меня ответила медсестра.
– Она сказала, что ты хотел размяться помнишь? Захара – горничная, которая ухаживала за твоей кошкой.
Медсестра не знала, что я разговаривал с Захарой, поэтому я промолчал, как она и просила.
– О, ты ходил посмотреть на кошку? Зачем тебе понадобилось выходить?
Мейса казалась убежденной, но затем озадаченно склонила голову набок. Я не мог заставить себя признать, что Рикаль ненавидит принца, поэтому пробормотал:
– Просто ... подумал, что мне нужно немного размяться... и захотелось прогуляться.
– Это имеет смысл – ты был в этой комнате больше месяца.
Ее тактичные слова заставили меня избегать ее взгляда. После этого ничего необычного не происходило: мне обработали раны на спине, я поужинал и принял лекарства. Я не видел, как идут дела, но Мейса заверила меня, что раны заживают. Боль уменьшилась, и я больше не чувствовал, как рвется моя плоть.
– Хорошо, что нет инфекции. – сказала Мейса, вознося хвалу Господу. А потом...
– Xa.
В глазах потемнело. Я моргнул, и когда зрение прояснилось, я увидел встревоженное лицо Мейсы.
– Йохан? С тобой все в порядке?
– Н... ничего.
Я быстро покачал головой. Должно быть, у меня анемия – это все объясняет. Они и так столько сделали; я не хотел доставлять им еще больше беспокойства или дополнительной работы.
– Ничего.
В этот момент раздался стук, и дверь открылась.
– Леди Мейса, к вам посетитель.
Служанка поклонилась и отошла в сторону, открыв взору неожиданную гостью.
– Ваше Высочество, принцесса.
Мейса тут же присела в реверансе. Я попытался встать, но перед глазами снова потемнело – на этот раз по другой причине.
– Йохан!
Голос Наджимы привел меня в чувство.
Когда я открыл глаза, медсестра поддерживала меня, пока я сидел на полу.
– С тобой все в порядке? Ты мог бы просто остаться сидеть. – сказала Мейса с беспокойством в голосе. – Я думала, ты достаточно окреп, чтобы ненадолго выйти – возможно, я поторопилась.
Я хотел сказать ей, что это не ее вина, но Наджима заговорила первой.
– Нет никакой спешки. Ты только начал поправляться. Как ты себя чувствуешь? Йохан, может быть, тебе стоит снова лечь?
– Так звучит лучше всего. Дежурный, пожалуйста, помоги Йохану вернуться в постель.
Слуга, уже собиравшийся закрыть дверь, остановился, затем вошел и поднял меня. Мейса проверила мое состояние, когда я снова лег в постель, и кивнула, а Наджима села в кресло и стала ждать.
– Тебе лучше?
Я поднял голову в ответ. Наджима улыбалась мне. Вскоре в комнате остались только Наджима, Мейса и я. Я растерянно моргнул, и Наджима сказала:
– Я попросила всех уйти, чтобы мы могли поговорить спокойно. Ты не против, Мейса?
– Да, Ваше Высочество.
Наджима слегка нахмурилась, но тут же мягко улыбнулась.
– Я действительно сказала, что хочу откровенного разговора.
Она посмотрела на меня и добавила:
– Мы вместе дружим с детства – с Мейсой, Асгилом и Хахамом.
– Что?
Я в изумлении посмотрел на Мейсу. Она. неловко ответила:
– В каком-то смысле мы тоже родственники... покойная королева была моей тётей. Хахам – мой брат, так что он старший, потом я...
– Асгил наш самый младший. – с усмешкой сказала Наджима. – Он был таким очаровательным... пока не проявился.
– Асгил был другим еще до проявления, Наджима.
Мейса говорила непринужденно. Они звучали как настоящие друзья – настолько непринужденно. Улыбка Наджимы сменилась задумчивым выражением.
– Это правда. Если бы только не тот случай...
Воцарилась тишина. Я хотел спросить, что это был за тот случай, но мне казалось неправильным лезть в королевские дела.
Вздохнув, Мейса спросила:
– Если бы королева была королевской крови, все сложилось бы иначе?
– Трудно сказать. Я так не думаю, – ответила Наджима. – Наверное, нет.
Наджима пожала плечами.
– Осталось всего четыре члена королевской семьи: Его Величество король, Хахам, я и Асгил. В конце концов Асгилу придется взять в жены другую женщину, не принадлежащую к королевскому роду, чтобы продолжить нашу родословную.
– А как же ваш ребенок?
– Она стала бы королевой. Но даже если бы этого не требовал обычай, у моего ребенка не было бы выбора. Альтернативы просто нет.
Ее бесстрастный тон озадачил меня.
Неужели Наджима не испытывала никаких чувств к Асгилу?
Но нет – он ей не был неприятен.
Внезапно я понял: Наджима и Мейса сидели рядом, как друзья детства, непринужденно и ласково. Наджима нежно убрала прядь волос со щеки Мейсы – это была связь глубже, чем просто соблюдение протокола.
То же самое было и с Асгилом.
Он мог без колебаний отрубить руку камергеру, но проявлял снисходительность к Хахаму, Мейсе и Наджиме – двоюродным братьям и друзьям детства.
Их связывала общая история.
А я не был частью всего этого.
Я спокойно размышлял, удивляясь, что не чувствую ни боли, ни печали от этого осознания. У меня были все основания не чувствовать ничего подобного. Я не принадлежал ни к чему – ни к друзьям детства, ни к общим воспоминаниям, только к Рикалю.
«Я должен помнить свое место».
Асгил женится на Наджиме.
Неважно, помнит ли он меня. Мой путь был ясен: найти того, кто пытался его убить, и уйти. А теперь у меня была другая цель:
Мне нужно было вернуть Рикаля.
Мысли о словах Захары и недавних событиях истощили меня. В глазах потемнело, голос Наджимы затих и я погрузился в глубокий сон.

Мои глаза распахнулись. Я затаил дыхание, вглядываясь в темноту. Сердце бешено колотилось в груди – я зажал рот рукой, чтобы заглушить шум. Позади себя я почувствовал знакомое тепло – Асгил спал, как всегда.
Мое сердце колотилось так сильно, что было больно. Я сжал губы, борясь с дрожью, но сладкий аромат окутал меня, и слезы затуманили мой взор.
«Почему я так себя чувствую? Я знаю».
Я ругал себя. Я знал, что он обнимал меня каждую ночь, пока я не засыпал, усыплял меня и уходил. Это была моя единственная цель. Чего мне было бояться?
Но мое тело отказывалось слушаться. Меня охватила паника, и я попытался вырваться, но крепкая рука, обхватившая мою талию, держала меня крепко. Я замер.
– Хафф, хафф.
Перед глазами заплясали звездочки. Я зажал рот рукой и попытался убрать его руку. Он продолжал крепко спать. Выскользнуть было легко, но представить, что будет дальше, было невозможно. Когда я схватил его за руку, паника достигла предела.
Затем комнату осветила вспышка молнии. Я напрягся, когда над головой раздался раскат грома. Его рука крепче сжала меня. Я застыл, – все мои чувства были сосредоточены на мужчине позади меня.
Асгил не шевелился. Только дождь стучал в окно. Собравшись с духом, я медленно повернул голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
Затаив дыхание, я медленно перевел взгляд на него. Я быстро моргнул, чтобы прояснить зрение, и, когда наконец увидел его лицо, у меня перехватило дыхание.
Он крепко спал. Я уставился на него, точно зная, что собираюсь сделать. Моя рука дрожала, дыхание было прерывистым – я едва мог думать.
«Он может убить меня».
Страх сковал мой разум. На этот раз он может меня убить. Но больше всего я боялся его плети. От одной мысли об этом у меня кружилась голова.
Затем, словно подталкивая меня, снова сверкнула молния, осветив нахмуренный лоб Асгила.
В поле зрения попала моя дрожащая рука покрытая шрамами и трещинами. Моя рука. Меня осенило:
«Когда меня не станет, тебя будет оберегать принцесса Наджима».
Я тут же закрыл ему уши обеими руками и зашептал, отчаянно желая, чтобы ни один звук до него не дошел. Надо мной прогремел гром.
– Я люблю тебя, Камар.
Мое признание растворилось в раскатах грома. Я убрал руки – Асгил ничего не заметил. Я долго смотрел на его лицо. Затем, собравшись с духом, я наклонился ближе. В груди все сжалось от страха и чего-то еще.
Мои губы едва коснулись его ия отстранилась. Я беззвучно произнес последнее прощание:
– Прощай, Камар.
Слезы застилали мне глаза, и я снова улыбнулся.
«Я никогда тебя не забуду».

Поцелуй незнакомца. Глава 84.

2026-07-26T23:39:26.481Z

Меня рвало целую вечность, пока по спине не пробежал внезапный холодок. Дрожа от страха, я медленно обернулся увидел, что принц Асгил наполовину приподнялся на кровати, – его лицо исказилось от гнева, когда он уставился на меня. Мое сердце едва не остановилось, я издал крик вместо слов. Увидев меня в таком состоянии, Асгил открыл рот.
– Ты....
Он попытался что-то сказать, но у меня не осталось присутствия духа, чтобы слушать.
– A-a-a!... Aaaaa!
В панике я вскочил на ноги, но свалился с кровати. Боль пронзила мое избитое тело, и я снова закричал, но я не мог терять ни секунды на колебания. Я подтянулся и на четвереньках бросился через комнату прочь от него.
Я спрятался в дальнем углу напротив кровати, прижавшись к стене и тяжело дыша. Асгил, который сидел на кровати и наблюдал за мной, нахмурился.
– Что ты делаешь? Иди сюда.
На его лице мелькнуло раздражение. Он крепко спал; возможно, его раздражало, что его разбудили. От этой мысли меня снова бросило в дрожь.
«Он мог меня убить».
Мой разум наполнился ужасом. На этот раз он действительно может меня убить. Но еще больше меня пугала мысль о том, что он снова взмахнет кнутом и ударит меня по спине. От этого воспоминания мне стало дурно.
– Хафф, хафф.
Мое дыхание хрипло вырывалось из груди. В глазах все расплывалось; я отчаянно моргал, но ничего не прояснялось. Я увидел, как Асгил встает с кровати.
Мое дыхание хрипло вырывалось из груди. В глазах все расплывалось; я отчаянно моргал, но ничего не прояснялось. Я увидел, как Асгил встает с кровати. Инстинктивно я прижался к стене, но больше негде было спрятаться. Его феромоны стали сильнее – это означало, что его настроение испортилось. Даже в полубессознательном состоянии меня затошнило, но ничего не вышло. Я слышал его голос, но не мог разобрать слов – без сомнения, это было предупреждение за непослушание. Я понимал, что должен его бояться, но тело не слушалось. Я едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы доползти до его кровати.
Краем глаза я заметил приближающуюся огромную тень. С трудом подняв голову, я ахнул. Асгил шагал ко мне. Его феромоны, густые и подавляющие, мгновенно вернули меня в тот день.
«Пожалуйста, пожалуйста...»
Я хотел умолять его, но не мог издать ни звука. Я сжался в комок, дрожа от страха, пока он приближался. Когда он протянул руку, находясь всего в нескольких шагах от меня, я потерял сознание.
Мне показалось, что издалека я слышу, как он зовет Мейсу.
– ...Йохан, ты меня слышишь?
Меня разбудил испуганный голос. Я с трудом открыл глаза и увидел размытое изображение знакомого лица. Я снова лежал в постели, мне ставили капельницу. Мои пальцы едва двигались, но я должен был ответить. Измученный, я едва заметно кивнул – если мне вообще это удалось. Обеспокоенное выражение лица Мейсы стало еще более напряженным; она выпрямилась и отошла в сторону. В этот момент в поле моего зрения появился кто-то еще, и я схватился за грудь.
– Йохан? С тобой все в порядке? – озадаченно спросила Мейса. Но я не мог ответить – дрожь, которая утихла, снова охватила меня. Мои зубы болезненно стучали. Мейса повернулась и торопливо сказала:
– Я дам ему успокоительное, Ваше Высочество.
Асгил не ответил, он просто сверлил меня взглядом. Я почувствовал прохладное прикосновение к руке, затем меня потянуло в сон, и дрожь утихла. Но я не вырубился, как в прошлый раз. Я заставил свои губы двигаться, пытаясь заговорить.
Мейса наклонилась ко мне и спросила:
– Да, Йохан. Что такое? Ты хочешь что-то сказать?
– П-пожалуйста... не... бей меня... снова... пожалуйста... – едва прошептал я.
Мейса удивленно посмотрела на меня. Слезы навернулись мне на глаза, когда я снова попытался заговорить, но не издал ни звука. Она сочувственно нахмурилась. Тогда заговорил Асгил, который до этого молча стоял у окна.
– Что это было?
Я вздрогнул от пренебрежительного тона, но Мейса ободряюще похлопала меня по плечу.
– Он умолял вас не бить его снова.
– Если бы он хорошо выполнял свои обязанности, не было бы нужды в наказании.
Асгил презрительно усмехнулся.
– Он заслужил эту порку тем, что превысил свои полномочия. Неужели он этого не понимает? Он должен быть благодарен, что все еще жив.
– Благодаря милосердию Вашего Высочества этот омега жив. Если бы вы не проявили сострадания, ваша бессонница и головные боли никогда бы не прошли. – сказала Мейса, склонив голову. – Да пребудет Божье благословение на милость наследного принца.
Асгил на мгновение замолчал, решая, наказать ее за провокационные слова или оставить все как есть. Похоже, он выбрал второе.
– Так может этот омега быть полезным или нет?
Его голос звучал механически и безэмоционально. Я боялся, что он убьет меня, как убил Салема. Но нет – я был уверен, что позже он меня не вспомнит.
Это знание придало мне сил.
По моим щекам текли слезы, и Мейса мягко сказала:
– Возможно, мы могли бы поставить отдельную кроватку для Йохана? Ему нет необходимости делить постель с вашим высочеством.
– Если бы это было возможно, это было бы уже сделано.
Саркастический ответ Асгила заставил Мейсу отвести глаза.
– Я действительно не понимаю. Что такого есть в Йохане, что снимает головную боль Вашего высочества? Его феромоны ничем не отличаются от феромонов любого другого омеги.
Он ничего не ответил. Я только дышал, действие успокоительного еще не прошло. Через некоторое время Асгил спросил:
– Почему он все еще дрожит? У него какая-то болезнь?
– Даже болезнь сердца – болезнь, Ваше Высочество.
Мейса выдохнула.
– Если позволите, Ваше Высочество, Йохан до смерти вас боится.
– Я повторяю, Мейса: если он будет вести себя подобающе своему положению, его больше не накажут.
Его голос сочился насмешкой. Мейса снова поклонилась. Асгил развел руками и прислонился к оконной раме.
– Итак, что нам теперь делать?
– Это, Ваше Высочество, ваше решение. Если вы по-прежнему хотите оставить Йохана у себя, оставьте его здесь, пока он не поправится и не вернется ваш лекарь; если нет, вы можете его отпустить.
Асгил не ответил. Погрузившись в свои мысли, он вдруг отвлекся и я снова потерял сознание.
– Йохан, ты меня слышишь?
Голос медсестры снова привел меня в чувство. Она помогла мне сесть и вышла за едой. С ее помощью я сходил в туалет и вернулся.
Так продолжалось некоторое время. Я просыпался в светлое время суток, а в сумерках принимал лекарство от Мейсы, после чего засыпал. Однажды появилась еще одна таблетка – успокоительное, которое вырубало меня до утра, не оставляя места для снов. Я спал так крепко, что проснуться было практически невозможно.
С тех пор я не видел принца. Я почувствовал облегчение и в то же время странную пустоту.
«Он такой пугающий, когда я его вижу... но когда я его не вижу, я скучаю по нему».
Я выдавил из себя горькую улыбку, и тут вернулась медсестра с моим подносом: знакомым мясным супом, сваренным на медленном огне. Пока я ел, она сидела рядом.
– На следующей неделе я приготовлю что-нибудь потверже. Ты так сильно поправился.
– Спасибо.
Я выдавил из себя улыбку, и она налила мне чаю.
– Может, выйдем на улицу, разомнемся? Нехорошо сидеть взаперти.
– Да...
Я кивнул и вдруг вспомнил кое-что, о чем почти забыл. У меня перехватило дыхание, и медсестра обеспокоенно посмотрела на меня.
– Что такое?
Я сглотнул и сказал:
– Я... у меня был кот, за которым я ухаживал....
– О, да. Кто это был? За ним кто-то присматривал, верно?
– Да, но... прошло много времени. Я хочу узнать, как он там.
Медсестра кивнула и встала.
– Подожди здесь. Я посмотрю, сможем ли мы привести его к тебе.
– Пожалуйста! Пожалуйста! – выпалил я с паникой в голосе. Она помолчала, затем улыбнулась.
– Хорошо. Доедай, а я все устрою.
Я подчинился и стал есть суп ложкой. Чуть позже она вернулась с ответом от слуг.
– Мы нашли его. Ее зовут Захара, верно?
– Да, да!
Я воскликнул в восторге. Она усмехнулась.
– С Захарой все в порядке. Итак, Йохан, пойдем немного потренируемся?
– Хорошо. Куда мне пойти?
Я попытался встать, но пошатнулся; она быстро поймала меня.
– Он в мастерской.
При этих словах я застыл. Она как ни в чем не бывало добавила:
– Она возьмет с собой кота.

Поцелуй незнакомца. Глава 83.

2026-07-26T23:38:45.980Z

Моя спина горела от боли. Я хотел, чтобы кто-нибудь просто отрезал эту часть.
«Больно, больно, больно...»
– ...потому что... ты должен... проследить за этим...
Я слышал чей-то голос, но слова не складывались в предложения. Я был бы рад снова потерять сознание, но боль не давала моему рассеянному сознанию отключиться. У меня не было сил открыть глаза, и я лишь тяжело дышал от мучительной боли. Постепенно голос стал звучать отчетливее.
– ...Я понимаю, но почему он так часто теряет сознание? Он действительно теряет сознание?
Это был голос Асгила. Почему этот некогда далекий голос теперь звучал так отчетливо? Даже в полубессознательном состоянии я вспомнил, кто заговорил дальше.
– Это не обморок. Это больше похоже на предсмертное состояние. Если это повторится, время, которое он проведёт без сознания, увеличится и вскоре он умрёт.
Этот голос... Я слышал его раньше. Моя голова плохо соображала, чтобы понять, где я его слышал. Я мог только хватать ртом воздух. Асгил сказал:
– Он не может умереть. Поддерживайте в нём жизнь любой ценой. Мне всё равно, чего это будет стоить.
– Если вы оставите его в таком состоянии, он долго не протянет. Чудо, что он еще жив.
– Так ты его лечишь, да? Если он умрет, то и ты тоже.
Слова Асгила были полны презрения.
Другая женщина замешкалась, но затем ответила:
– ...Я сделаю все, что в моих силах, Ваше Высочество, но с этим омегой нужно обращаться бережно, как с тончайшим стеклом. Его раны слишком серьезны, и без постоянного лечения они стали еще хуже. Я и раньше видела выпоротых мужчин, но никогда не видела ничего подобного. Даже если он почти полностью восстановится, шрамы будут огромными.
Шрамы...
– Мейса.
– Да, Ваше Высочество.
Наконец я понял, что голос принадлежит Мейсе.
– Мои приказы просты и ясны. Сохранить жизнь этому омеге. Я не хочу слышать никаких оправданий.
– Да, Ваше Высочество.
За тихим ответом Мейсы последовала тишина. Мое сознание снова начало меркнуть, но голос Мейсы донесся откуда-то издалека:
– Простите, Ваше Высочество, но могу я спросить, почему этот омега так важен? Если вы мне расскажете, может быть, мы сможем найти другого...
– А есть другой? – насмешливо перебил ее Асгил.
– Потому что он доминантный омега? – рискнула Мейса.
Асгил ответил не сразу. В этой гнетущей тишине мне хотелось сбежать, но я не мог пошевелить даже пальцем. Затем Асгил медленно произнес:
– Я не могу спать без него.
Я услышал, как Мейса испуганно вздохнула. Асгил продолжил с ноткой иронии в голосе:
– Все эти врачи перепробовали все лекарства, все методы и только этому бесполезному омеге повезло. Понимаешь? Его феромоны ничем не отличаются от феромонов любого другого омеги. На самом деле они непредсказуемо усиливаются – налей их на себя, и гон не наступит. Это очень забавно.
В его тоне не было ничего забавного. Мейса поколебалась, а затем спросила:
– Ваши головные боли... Они закончились?
– Я бы сказал, что я так же рассудителен, как и после проявления.
Асгил ответил без колебаний. Когда Мейса ничего не сказала, он усмехнулся:
– Не знаю, делает ли это его доминантным омегой, но это значит, что в этом мире нет ничего бесполезного. Воля Божья поистине загадочна.
Его последние слова прозвучали как насмешка над самим собой.
– Да, – пробормотала Мейса, не зная, смущена она или растеряна. Асгил предупредил:
– Итак, Мейса сохрани ему жизнь. Докажи, что ты способнее своего брата.
– ...Тогда вы назначите меня главным врачом? Несмотря на то, что я женщина?
Голос Мейсы дрожал от надежды. Асгил небрежно ответил:
– Ты же знаешь, что я не такой старомодный. Мне все равно, что ты женщина, – докажи, что ты способна.
– ...Пусть ваша непредвзятость распространяется и на меня... О, прошу прощения.
Мейса быстро перешла к молитвенному восхвалению:
– Я переступила черту. Пожалуйста, простите меня. Да пребудет бесконечная слава с Богом, нашим народом и королевской семьей. Смилуйтесь над невеждой.
Асгейл сказал:
– На этот раз я тебя прощу. В следующий раз я вырву твой язык и скормлю его собакам.
– Благодарю вас за милосердие. Да пребудут с Вашим Высочеством благословения Божьи.
Я собрал все силы, чтобы поднять веки. В размытом свете я разглядел Асгила, который сидел и смотрел на меня. Пытаясь сфокусировать взгляд, я услышал, как он говорит:
– Отвечаю на твой вопрос: он омега. Не лучше домашнего скота.
– ...Да, Ваше Высочество. Подходящее сравнение.
Странно, но я ничего не почувствовал. Неужели мое израненное сердце наконец умерло? Я снова закрыл глаза. Когда сознание начало меркнуть, я услышал далекий голос Мейсы:
– Надо его чем-то покормить, но он не просыпается...
Затем исчез даже этот звук, и я потерял сознание.
Когда я очнулся, голова прояснилась. Я лежал один на кровати, а передо мной была медсестра. Она меняла капельницу. Наши взгляды встретились, и она воскликнула:
– Ты очнулся! Как себя чувствуешь? Можешь говорить?
Она сыпала вопросами, проверяя мои мониторы. Манжета на моей руке надулась – в ней было слишком много воздуха, и она нахмурилась, заменив ее на манжету поменьше. Через мгновение она вздохнула.
– Давление по-прежнему не поднимается. Ты совсем ослабел. Тебе больно? Я даю тебе обезболивающее, но ты должен терпеть. Твое состояние слишком нестабильно для чего-то большего.
Я хотел ответить, но не мог говорить. Я даже не мог пошевелить губами. Мои веки сомкнулись, и я услышал голос:
– Пора. Его Высочество скоро прибудет... – и прежде чем я успел что-то сказать, словно щелкнула кнопка, и я провалился в небытие.
Прошло около месяца, прежде чем мне стало лучше. Я с удивлением понял, сколько времени прошло. Все это время я находился в покоях принца и, судя по всему, получал там лечение с тех пор, как потерял сознание. Поскольку большую часть времени я был без сознания, я мало что знал о событиях. Я краем уха слышал, что принц был занят международными встречами и другими делами – возможно, он уезжал из дворца.
Когда я стал дольше оставаться в сознании, Мейса попыталась меня покормить. Сначала мне было трудно глотать воду, поэтому я жил на внутривенных вливаниях. Когда я смог есть жидкий бульон, мне стало немного лучше. В тот день, когда я впервые съел наваристый суп, который варился с мясом несколько дней, Мейса радовалась громче всех:
– Это чудесно! Скоро ты будешь ходить.
Я мог дойти до туалета с чьей-то помощью, но не дальше чем на несколько шагов, после чего падал или терял сознание.
Однако хорошей новостью было то, что мои раны заживали. Мейса сказала, что они перепробовали все. Я был благодарен им за старания.
«Хотя омега ничем не лучше домашнего скота».
Каждый раз, когда я ненадолго приходил в себя, я слышал, как обо мне говорят, но помнил только одну фразу. Она всплывала неожиданно, но сейчас, как и тогда, я ничего не чувствовал. Возможно, я верил, что это правда. Я думал об этом, когда съел последнюю ложку супа. Увидев пустую миску, Мейса широко улыбнулась. Это был первый раз, когда я доел суп с тех пор, как заболел. Она дала мне лекарство для профилактики инфекции и, осмотрев меня, приказала:
– Отдохни, Йохан. Ты сегодня слишком много сделал.
В последнее время я приучил себя бодрствовать днем, чтобы крепко спать ночью. Пока сиделка перестилала постель, я прилег на кушетку, чтобы вздремнуть, а потом вернулся на матрас. Сон охватил меня мгновенно, как это часто бывало.
Внезапно я снова пришел в себя. Приоткрыв глаза, я лежал в замешательстве. Была глубокая ночь, в коридоре стояла тишина. Лунный свет, проникавший в окно, слабо освещал комнату. Я никогда не просыпался в такое время. Что происходит? Я принюхался и уловил в воздухе сладкий аромат.
В одно мгновение все мое тело застыло. Этот запах был таким знакомым, как я мог его забыть? – подумал я, но уже знал, что не могу его отрицать.
Каким-то образом я оказался лежащим на боку. Моя ноющая спина болела меньше, чем раньше, но я все равно не мог лежать ровно. Я только недавно начал спать на боку. Когда ко мне вернулись чувства, они подсказали, что происходит: горячее тело прижимается к моей спине, тяжелая рука лежит на моей талии, я слышу медленный ритм глубокого дыхания.
Мое тело рефлекторно задрожало. Мне не нужно было смотреть, кто лежит позади меня, – реакция говорила сама за себя.
Я ахнул, сжал и разжал кулаки. Меня бросило в холодный пот. Против воли я повернул голову. Я тяжело дышал, дрожа всем телом. И наконец я увидел его: спящего Асгила, который обнимал меня.
«Омега не лучше домашнего скота».
В этот момент меня затошнило. Я попытался встать с кровати, но боль и слабость сковали меня. В итоге я сел на край кровати, наклонился вперед и меня вырвало на пол.

Поцелуй незнакомца. Глава 82.

2026-07-26T23:38:06.116Z

Я чуть не упал, как только увидела его. Все мое тело не неконтролируемо дрожало, несмотря на все попытки успокоиться. Я открыл рот, но не издал ни звука. Его феромоны окутали меня плотным облаком – не возбуждая, а наполняя ужасом. От одного его запаха у меня подкашивались колени. К счастью, я прислонился к стене и не упал, но меня трясло.
– Мне... мне сказали, что я не должен засыпать на кровати, Ваше Высочество...
Мои слова звенели, когда я их произносил. Как только я издал звук, лицо Асгила исказилось в гримасе, от которой у меня закружилась голова.
– Кто это сказал?
Его низкий голос пронзил меня насквозь. Я должен был ответить, иначе бы онемел. Собравшись с духом, я выдавил из себя слова.
– К... камергер.
Асгил молча смотрел на меня. Он приоткрыл губы, и через мгновение слова вырвались наружу.
– Джумеа?
Его голос прогремел, как эхо из огромной пропасти. Я мог только кивнуть, дрожа всем телом. Он снова замолчал – казалось, погрузился в раздумья, хотя я не мог понять, о чем он думает. Его взгляд был прикован к моим опухшим щекам. Посмотрев на меня, сидящего на корточках со сгорбленными плечами, он оглянулся. Только тогда я увидел камергера и его слуг, стоявших в ряд.
– Джумеа.
– Да, Ваше Высочество.
Камергер быстро ответил. Асгил повернулся ко мне и заговорил.
– Принеси мне мою шпагу.
– Я понял.
Пока Асгил говорил, другой слуга зашевелился. Тяжело дыша, он бросился прочь и вскоре вернулся с клинком, чье лезвие зловеще сверкало. Его плавный изгиб и огромный размер подходили телосложению Асгила – один удар мог разрубить меня пополам. Камергер протянул его Асгилу, который взялся за рукоять своими большими сильными руками. Я в ужасе смотрел, как он без труда поднимает эту тяжелую сталь одной рукой. Что, если он полоснет меня так же безжалостно, как хлестал по спине? От этой мысли я зажмурился.
Воздух разрезал резкий свист и что-то липкое брызнуло мне на лицо.
– Ax... Aaaax!
Мой крик эхом разнесся по залу. Когда я осмелился открыть глаза, то застыл от увиденного. Передо мной стоял камергер, с его рук капала кровь, он кричал от боли, а позади него на полу лежали его отрубленные руки. Слуги стояли бледные и ошеломленные, не зная, что делать, и только Асгил бесстрастно наблюдал за происходящим. С его клинка упали алые капли, и я снова увидел безжалостного палача, который хлестал меня по спине.
Мой ужас нарастал, пока я не почувствовал, что вот-вот упаду в обморок, но мысль о потере сознания пугала меня еще больше.
Камергер, пытаясь поднять обмякшие руки, завыл:
– Ваше Высочество... зачем вы так со мной поступили?!
– Спрашиваешь, зачем?
Губы Асгила искривились в леденящей душу улыбке.
– Разве ты не знаешб, в чем твое преступление?
Камергер поднял на него рыдающий взгляд. Асгил холодно ответил:
– Ты нарушил мое настроение. Будь благодарен, что я пощадил твою шею.
Лицо камергера стало пепельным, а все вокруг – мертвенно бледными. Не говоря больше ни слова, Асгил приказал:
– Уберите эту мерзость. Как долго вы собираетесь держать передо мной это отвратительное зрелище?
Наконец слуги зашевелились. Один из них дрожащими руками помог раненому камергеру уйти. Они удалились по коридору, оставляя за собой кровавый след. Воцарилась напряженная тишина. Все взгляды устремились на принца, который протянул меч ближайшему слуге. Тот поспешно взял его, и Асгил повернулся.
Наши взгляды встретились. Его глубокие фиолетовые глаза, полускрытые в густом мраке, сияли в лунном свете. В этом бледном свете он казался больше и внушительнее, чем когда-либо. Ужас того, что только что произошло – крик камергера, кровь, забрызгавшая мою щеку, всплыл в памяти во всех подробностях.
А потом всплыло воспоминание, которое я считал похороненным: Камар, не дрогнув, убивает Салема и его людей, его клинок обагрен кровью совсем как сейчас Асгил, спокойно держащий орудие убийства. Тогда Камар не испытывал ни сомнений, ни чувства вины. А теперь... Было ли это тем же самым?
Нет. Я в ужасе посмотрел на Асгила. Тогда он сделал то же самое для меня. Но теперь он отрубил человеку руки просто потому, что у него испортилось настроение.
Передо мной стоял человек, который мог по своему желанию отрубить кому-то руку, и от него исходил этот резкий запах. Меня охватил такой ужас, что перед глазами все поплыло, а потом я потерял сознание.
В полудреме между сознанием и сном мне снился сон. Я знал, что это сон, но чувствовал себя подвешенным между мирами. Я бродил по песчаной пустыне под ярким, окутанным туманом небом. Я шел по мягким дюнам к чему-то, что едва мог разглядеть. Каждый раз, когда я приближался, оно отдалялось, оставаясь недосягаемым. Внезапно меня охватило отчаяние.
“Я любил только тебя...“
В воздухе плыла едва различимая песня, призрачная и хрупкая.
“Мир пуст,
И я не хочу больше жить...“
Мои глаза горели от слез, и я проснулся.
Когда я пришел в себя, потолок надо мной показался мне смутно знакомым. Смахнув слезы, я понял, что плакал. Надо мной возвышался богато украшенный купол спальни принца. Я лежал один на огромной кровати, а не на полу.
Меня окружала тишина; даже мое шмыганье носом казалось громким. Я повернул голову и увидел Асгила, стоящего у окна. Когда наши взгляды встретились, он тихо произнес:
– Ты наконец проснулся.
Его тон был непроницаемым как и всегда. Асгил никогда не проявлял эмоций: ни смеха, ни ярости. Его мимика была очень сдержанной.
Так почему же он был так взбешен раньше?
Воспоминание о последних мгновениях перед тем, как я потерял сознание, заставило меня похолодеть. Должно быть, он был очень зол или просто в плохом настроении.
Находиться с ним в одной комнате было страшно. Я не знал, какое незначительное событие спровоцирует его на новый удар. Я сжался, а Асгил скрестил руки на оконной раме.
– Почему ты снова дрожишь? Ты ведь так далеко.
Я почувствовал его резкое неодобрение. Я вздрогнул, но тело меня не слушалось. Мне удалось прошептать:
– Я... простите...
Мой голос сорвался, и в груди зазвучал сухой кашель. Асгил нахмурился.
«О нет. Должно быть, я снова его обидел».
В этот момент он встал с подоконника и подошел к столу. Он налил воды в чашку, как и в прошлый раз, явно для того, чтобы дать ее мне. Мне пришлось встать и взять ее. Решив не расстраивать его, я поспешил к нему.
– Ax... ax!
Резкая боль пронзила мою спину. Я невольно вскрикнул. Асгил замер на полпути. Я тяжело дышал и замер. Моя одежда пропиталась теплой жидкостью. Меня охватило головокружение, и я уже был на грани обморока, когда почувствовал, что Асгил приближается ко мне, а потом все погрузилось во тьму.

Поцелуй незнакомца. Глава 81.

2026-07-26T23:37:24.852Z

Я чуть не уронил чашку. К счастью, я положил руку, в которой держал ее, на колено, так что повтора не произошло.
Но мое сердце бешено колотилось от страха. Каждый раз, когда Асгил смотрел на меня, мне казалось, что я вот-вот умру. Хоть я и говорил себе, что не должен, мое тело рефлекторно дрожало, а зубы стучали. Вот и сейчас Асгил молча смотрел, как я дрожу. Я даже не замечал боли в спине. Все, о чем я мог думать, – как подстроиться под его настроение. Я с трудом сглотнул, и вдруг Асгил нахмурился. В тот же миг мое сердце пропустило удар.
Асгил сделал шаг вперед, а я застыл, не в силах пошевелиться. Шаг, еще шаг – он приближался. Когда я почувствовал, как что-то вроде хлыста полоснуло меня по спине, я закрыл глаза.
– Что?
Сладкий аромат, который так настойчиво приближался, казалось, отошел в сторону. Почувствовав легкий ветерок, я осторожно открыл глаза и увидел, что Асгил лежит на кровати, обойдя меня стороной. Я удивленно уставился на него, но он никак не отреагировал и продолжал лежать с закрытыми глазами. «Он что, пытался уснуть?» – подумал я, но тут его лоб снова нахмурился, он закрыл глаза рукой и я вспомнил предупреждение Наджимы.
«Неужели у него снова началась головная боль?»
Она сказала, что его необъяснимые головные боли не проходят и что без должного отдыха они будут только усиливаться.
«Он может умереть от недосыпа раньше, чем его отравят».
Эта мысль заставила меня забеспокоиться. Но я ничего не мог сделать. Мне оставалось только сидеть на корточках на полу и пытаться понять, что у него на уме.
Я снова почувствовал себя несчастным.
Но сейчас было не время винить себя. Возможно, что-то потребует моей помощи. Его настроение могло резко измениться, или хотя это маловероятно кто-то злонамеренный мог причинить ему вред. Я решил, что, по крайней мере, сделаю что-нибудь, чтобы он мог спокойно спать. Даже если бы я просто сидел на полу, прислушиваясь к малейшим звукам и наблюдая за его состоянием.
Время шло. Каждый раз, когда у меня болела спина, я как можно осторожнее менял позу. Асгил все еще не спал; его тело оставалось напряженным. Я долго просто смотрел на него.
Постепенно дрожь утихла, и я успокоился. Он все еще лежал с закрытыми глазами, не глядя в мою сторону. Это было таким суровым напоминанием о нашей реальности, но благодаря этому у меня была возможность свободно изучать его лицо. Когда я провел взглядом по его профилю, Асгил вдруг заговорил.
– Отвернись. Если ты будешь продолжать на меня пялиться, я выколю тебе глаза.
Я сглотнул и даже не смог закричать. Я в панике отвернулся, мое лицо исказилось. Осторожно оглянувшись, я увидел, что его глаза все еще закрыты. Я медленно повернулся к нему спиной. Несмотря на то, что нас разделяло всего несколько шагов, казалось, что мы находимся на другом конце света, и в тот момент, когда Асгил скрылся из виду, я почувствовал себя совершенно одиноким.
Ночь сгущалась, и в открытое окно дул прохладный ветерок. Я сделал глубокий вдох. С каждым вдохом я ощущал этот сладкий аромат. Я ждал, когда пройдет головокружение. Мое сознание стало туманным и мечтательным.
Я закрыл глаза и свернулся калачиком. Спину пронзила боль, но я ничего не мог поделать. Надеясь, что головокружение пройдет, я опустился на колени и свернулся калачиком, как часто делал Рикаль, положив ладони на пол и закрыв лицо руками. В темноте мне стало немного лучше. Не знаю, то ли я засыпал, то ли терял сознание, но мой разум ускользал.
Меня разбудил нежный аромат. Моргнув, я понял, что не потерял сознание, а просто уснул. Я снова сонно закрыл глаза, ощущая вокруг себя сладкий аромат. Когда я пошевелился, издав тихое «хмф», что-то плотное обвилось вокруг моей талии. К моей спине прижалось что-то теплое, и я задрожал.
Я снова открыл глаза – на этот раз полностью проснувшись, и заморгал, пытаясь понять, где я нахожусь. Сколько бы я ни смотрел, картина передо мной не менялась. Я нерешительно поднял голову. Простыня, на которой я лежал, была мягкой, а поверхность подо мной – самой удобной кроватью, которую я когда-либо ощущал. Священные тексты, выгравированные вокруг меня, окружающие арабески, высокий куполообразный потолок и балдахин над кроватью – все было точно таким же, как до того, как я уснул. Единственное отличие состояло в том, что я лежал на кровати, а не на полу, и мне было очень удобно.
Я чуть не подскочил от неожиданности, но тут почувствовал тяжесть на талии. Опустив взгляд, я увидел мускулистую руку, которая меня поддерживала. Я сразу понял, чья это рука, но смириться с этим было невозможно.
«Почему? Как?»
Я никак не мог забраться в постель сам. Единственным ответом было то, что он уложил меня и обнял.
Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, я сам его слышу. Рука на моей талии не двигалась. Он должен был быть достаточно чувствительным, чтобы заметить, что я смотрю на него, даже с закрытыми глазами, но он никак не отреагировал.
«Неужели он... заснул?»
С сомнением я повернул голову. Сглотнув сухость во рту, я заставил себя посмотреть. Когда я наконец увидел его, то застыл.
Он спал – дышал ровно, конечности были расслаблены, а лицо выглядело таким умиротворенным. Это лицо принадлежало кому-то до боли знакомому. Как я мог забыть мужчину, который убаюкивал меня бесчисленное количество ночей? Просыпаясь на рассвете, я видел над собой это безмятежное лицо. Когда я прижимался к нему, он всегда крепко меня обнимал.
Меня накрыла волна тоски по оазису. Там не было никого, кроме меня и Камара. Иногда Камар и Рикаль ссорились, потом мирились, а потом...
И Камар, который любил меня, и я.
– Камар.
Я шевельнул губами и прошептал его имя. Вышел лишь вздох. В носу защипало, и я сглотнул.
Асгил все еще спал. Он не подавал признаков пробуждения. Я осторожно повернулся к нему. Его ресницы мягко касались щек, которые казались слегка впалыми. Затаив дыхание, я смотрел на его спящее лицо, а затем осторожно коснулся его губ кончиком пальца. Мой палец задрожал, когда я поднес его к его губам. Кончик пальца коснулся теплой, нежной жизни. Я выдавил из себя кривую улыбку.
Я поцеловал его.
У меня вырвался тихий смешок. Но Асгил продолжал спать. Я хотел смотреть на него вечно, но это было невозможно. Если бы я снова уснул, камергер снова высек бы меня. Если бы он избил меня так сильно, я бы боялся, что у меня выпадут зубы. Чувствуя, как зубы расшатываются, я проглотил сожаление и осторожно двинулся дальше.
– Οx...
Засохшая кровь на моем позвоночнике потрескалась, и боль вспыхнула с новой силой. Задыхаясь, я отстранился от Асгила. Когда его рука соскользнула с моей талии, я почувствовал пустоту, но сдержался и сделал шаг назад. Я полз по огромной кровати, словно по дну, и не мог оторвать от него глаз. Возможно, это был последний раз, когда я мог свободно смотреть на его лицо. Я сказал себе это и попытался запомнить каждую деталь. Наконец я добрался до края кровати и спустил ноги на пол.
– Xa-xa....
Я выдохнул и застыл, молча глядя на спящее лицо Асгила. Внезапно к сладкому аромату примешался другой. Мои собственные феромоны.
«Почему они так легко поддаются?»
Из меня вырвался глухой смех.
Я отступал шаг за шагом. Расстояние между нами увеличивалось. Однажды наступит момент, когда я вообще его не увижу. Когда я подумал об этом, дверь позади меня щелкнула.
Несмотря на то, что я открывал ее как можно тише, звук все равно был неизбежен. От усилий, с которыми я толкал тяжелую дверь, у меня перехватило дыхание, но камергер, стоявший снаружи, закрыл ее за мной, и я избавился от этого груза.
Выйдя в коридор, камергер закрыл дверь. Я еще раз попытался заглянуть в щель, но безуспешно. Передо мной стоял камергер, скрестив руки на груди, все такой же хмурый, готовый отчитать меня.
– Ты ведь понимаешь, да? С этого момента, как только Его Высочество с тобой закончит, уползай или уходи – просто исчезни, понимаешь?
– ...Да. – прошептал я и пошел. Мое тело дрожало в ожидании удара, который пришелся на мою щеку, но камергер отступил. Дрожащими шагами я шел по коридору в сторону лаборатории. Путь был долгим, но я не мог остановиться, пока они были в поле зрения. Я спешил, тяжело дыша, пока не свернул за угол и не оказался один. Я прижался к стене, совершенно обессиленный, и тяжело дышал. Холодный ночной ветерок коснулся моей щеки, и свежий воздух наполнил мои легкие.
– Ax.
Я вдруг понял, где находится этот сад за длинным открытым коридором. Это было то самое место, где в тот день стоял один Асгил.
«О чем он тогда думал?»
От воспоминания о бесконечно пустом выражении лица Асгила у меня защемило в груди. Даже зная о его опустошенности, я ничего не мог сделать. Я был омегой, совершенно бесполезным.
Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.
Потом я услышал шаги – кто-то приближался. Я попытался отойти от стены, но из-за головокружения мне пришлось прислониться к ней спиной. Шаги становились все ближе, – пугающе быстрыми, пока меня не охватил страх.
Кто-то спешил ко мне.
Кто в мире?
– Ты.
Когда я заставил себя открыть глаза, передо мной предстало лицо, которое я никак не ожидал увидеть. Мужчина уставился на меня и рявкнул грубым голосом.
– Почему ты ушел без разрешения?