Ян Велимирович Лён

Про «Послесловие» Анны Боярченко. Фильм о барной поэзии?

2026-08-06T15:18:37.757Z

Ссылка для просмотра: https://disk.yandex.ru/i/JNoBgOLyDEy6SA

О готовящейся ленте, где затронут барную поэзию, я узнал до всяких анонсов. С тех слов, что мне поведали, я ожидал документальное кино о нашей сцене, но по итогу у нас есть серия интервью с поэтами из наших кругов с медитативным саундтреком и ассоциативным видеорядом.

Анна Боярченко, создатель фильма, скромно прячет свою фигуру, не вводя закадрового голоса, который бы претендовал на всезнание. Пожалуй, это выгодная позиция: возможность ошибки как таковой упраздняется, остаётся субъективное восприятие героев. Из нашего сообщества были взяты поэты, которые расположены достаточно близко к друг другу — вокруг нынешнего Глагола: Артур Ягудин, Алёна Ценина, Артемий Мороз, Валерий Никитин, Алёна Ё. На мой взгляд, можно было взять более широкую выборку в плане «тусовки». Для стороннего зрителя это нивелируется тем, что все они в плане творчества не имеют единой школы или метода, биографически они тоже стоят сильно далеко друг от друга.
Важно, что люди были заранее расположены к разговору: это считывается. При этом речь интервьюируемых не звучит анкетно, они говорят обязательно о себе, а потом уходят в те темы, которые им ближе. Лишь в конце герои повествования все размышляют о поэзии в принципе.

В видеоряде использовались архивные фото, что однозначно достоинство. Они появляются достаточно органично, при этом лично у меня немного приглушённый видеоряд вызывал некоторую релаксацию. Другое дело, что порой иллюстративный материал исчезает слишком быстро: это особенно критично для фотографий упомянутых людей и сборников, который порой промелькивают в такт моргания, хотя вообще-то хотелось бы запомнить, что именно предлагается для «факультативного чтения», особенно если зритель на слух воспринимает нечто новое для себя.

Помимо непосредственно интервью, лайва и люфта, архивных кадров есть также постановочная съёмка с действующими лицами и без них. Такие кадры получились сочные, можно стопить и даже вешать на стенку. Они гармонично встроены в ткань полотна. Вкупе с добротной авторской музыкой они украшают прочтения.
Но кое-где получается «акынство наоборот»: 4:30 — Алёна Ценина читает: «бросаю камень — кругами расходятся аплодисменты», а на экране булыжник, брошенный в водоём. Хорошо, что таких моветонных клипмейкерских моментов мало. Плохо то, что завершается лента кадрами у стрелки Васильевского острова — этому я не вижу художественного, композиционного оправдания. Почему это место? Видимо, потому, чтобы красивые кадры с кораблика не пропадали.

Но на эти кадры можно не обратить внимание, но другой недостаток не получится игнорировать. Есть проблема с аудио — живой звук с публичных выступлений и интервью напрягает из-за фонового шума, который мешает музыкальной подложке. Иногда получается совсем нетерпимо: Алёна Ё читает вообще на балконе многоэтажки, где ветер бьёт в динамик, а значит, и в уши. Это сильно портит впечатление.

По итогу мы имеем ленту, в которой сочетаются журналистика и клипмейкерство. На мой взгляд, она неплоха и не претендует на что-то большее: подходит для ознакомления с персоналиями, случайному зрителю предложит расширить кругозор за счёт героев. Но для людей, которые «в теме» современной поэзии она является скорре примером хорошей клиповой работы со стихами.

Возможно, автор в будущем вернётся к теме, но захочет более панорамного зрения, чтобы претендовать на субкультурную значимость. Такой подход потребует больших усилий и несёт бо́льшие риски. Не получится «просто кино», как сейчас. Такой проект мог бы подвести черту: наша эпоха заканчивается, и если о ней будет добрая память, от нас останется хоть что-то.

Ян Лён, специально для С!С!З!

Тгк рецензента: https://t.me/janljon

Новый андерграунд: слишком спешные мемуары

2026-05-31T22:13:04.471Z

Отзыв Яна Лёна на книгу «Новый андерграунд».

Юля Пономарёва (написание как в книге) — бывшая участница родного для меня коллектива Бюро, она же и придумала обозначение «метаклассика» для явления, которое воплощено в Никите Мотрии и Алексее Постуме в первую очередь. Она достаточно давно говорила о своей задумке, но книга вышла быстрее, чем я ожидал. Поэтому я сразу купил её, ожидая узнать много нового о том, чего я не застал.

Обложка

РАЗОЧАРОВАНИЕ С САМОГО НАЧАЛА

Проблемы видны невооружённым взглядом:
1) добрая половина объёма — стихотворения (как оказалось, ещё имеются проблемы с авторским правом);
2) объём самого повествования — всего около 140 страниц — и это для 10 лет (!) участия в андерграунде;
3) оглавление находится на 148 странице, что делает его нефункциональным;
4) огромное количество опечаток и речевых ошибок, которые сбивают и мешают пониманию текста.

ПРОВАЛЕННАЯ КОНЦЕПЦИЯ

В сопроводительных материалах в тгк Юли Пономарёвой писалось:

«книга про поэтическое сообщество Петербурга».

На сайте newuderground.ru:

Остросюжетная исповедь. Честная журналистика... Живой обзор поэтических площадок и сообществ... Анализ того, как работает барная сцена...

В вольном порядке. Остросюжетности как таковой нет: это просто заметки из дневника, они даже не всегда расположены по хронологии и не имеют дат. Хроникой книга быть не может. Тем более она не может отразить целое десятилетие: на каждый год будет приходиться в около десятка страниц, исключая разве что короткий промежуток 2023-2025. Представление о барной сцене куцее: на чём всё это держится? чем обусловлено? почему явление в кризисе к 2026? Лично я очень мало чего узнал о сцене во второй половине десятых. Есть просто набор деятелей, которые что-то организуют, и вряд ли у стороннего человека сложится представление о чём-то кроме авторского отношения к конкретным персонам.
Число действующих лиц и мероприятий достаточно ограничено, многие не указаны: нет Глеба Дружинина, который организует очень много мероприятий, нет Декадента, хотя это было одно из самых интересных и драйвовых мероприятий с критикой, нет и Зерна Поэзии (знаковое мероприятие, которое вёл Nel), нет таких восхитительных талантов как Саша Коншакова, которая стала предводителем команды Шь.

На стадии публикации: один из организаторов Зерна — Трикс, которой досталась нелестная характеристика

Безусловно, можно относиться к Декаденту по-разному, но не умалчивать его

Деятели не всегда описываются корректно, некоторые сугубо по принципу «автору почудилось»: так про Алёну Ценину, например. Можно было развернуть мысль от «первого впечатления» к какому-то более взвешенному отношению и анализу, но этого не произошло. Всё остаётся в рамках мнительности, притом, как утверждают некоторые, происходит и переиначивание фактов. Здесь я не могу судить: написанное достаточно точно совпадает с тем, чему лично я был свидетелем, и тем, что я слышал от Юли прежде.
Зачастую в некоторых образах теряются существенные детали, даже если к героям автор относится тепло. Какие-то люди не указываются вовсе. Образы (чаще — «оппонентов») Пономарёва дополняет тем, что приписывает им то или другое намерение. Да, такой приём, которым славится что патриотическая, что оппозиционная журналистика, тоже есть. На моём примере:

«Ян Лен, сомнительный эпатажный кадр, получил подтверждение и крышу – и стал иметь вес в сообществе, которого так страстно желал».

Примерно такой характеристики я и ждал, не удивился в целом, но откуда ей знать, чего я желал, а тем более «страстно»? Когда я ей такое говорил? Никогда, потому что в тот момент я «страстно желал» вернуть бывшую и писать ей посвящения в духе метареализма.
Но мне досталось куда меньше чем Обормотам и Фирме. Другое дело, что спустя столько времени Юля пронесла те мысли, которые были с ней в тот период, и для книги не прихорашивала.

Подводя черту, мы не получаем осмысления «нового андерграунда», только набор образов и оценок. Из десяти лет, что Юля потратила на барную сцену, мы как читатели можем вынести очень мало.

Матч Фирма-Бюро, 26.03.2025. Финал.

Матч Бюро-Обормоты. 03.04.2025. Начало.

МИЛЛЕНИАЛЬСКАЯ ПРОЗА СО ВСЕМИ ВЫТЕКАЮЩИМИ

Если не получилось документального текста, не вышло журналистики, то что мы имеем? Имеем, по сути, автофикшн, типичный для нынешнего времени, где художественная сторона подменяется субъективщиной и личностностью как самоцелью и самоценностью. Дальнейшие реакции на критику, где те или иные люди оцениваются по степени влияния на самого автора, подтверждают такую оценку. При этом как мемуары данная книга слишком скороспелая, отчасти из-за того, что всё описанное ещё не до конца остыло для самого автора. Нет дистанции между ней как участником событий и ей же как творцом, осмысляющим литпроцесс. С самой Пономарёвой я знаком по команде КБС Бюро, о её характере имел представления, какие-то её оценки я уже слышал до того, как они были написаны, но книга ничего к этому не добавляет. Если вы знаете Юлию Пономарёву — представить всё написанное, в принципе, могли, ничто не контрастирует с её характером и заявлениями. Потому меня удивила читательская реакция, будто люди не ожидали, что увидят (оговорюсь сразу: за некоторыми исключениями).

Резкость в оценках я не считаю чем-то плохим: да, это может оказаться неэтично, да, будет резонанс, но это могло бы быть художественно обоснованно. Могло бы. Где-то это просто единичные вбросы, как про Трикс, которые ни к чему и не ведут. Где-то это поток мнительности, как с Цениной. Часто в тексте появляются надменные словечки: «умненькая» Агнесса там, где идёт сперва положительная характеристика. Так всё-таки, действительно умная или подразумевается что-то иное? За такие двоякости на журналистских курсах сразу спрашивают. Почему «совсем свеженькая» Гречкина? К чему этот суффикс, вот что он даёт? Некоторые положительные оценки скороспелые: «шанс остаться в вечности» — это вопрос не только самих текстов, к сожалению. Иногда надменность сменяется по-юношески восторженным самолюбованием или экзальтацией: «по-детски светились глаза тем особым светом, в котором читается столкновение с той самой женщиной, к которой всех остальных потом прикладываешь, как к трафарету; кому-то наоборот совсем было непонятно и они быстро пропадали, потому что конкурировать с целым миром и пытаться вытащить нас в свои представления о жизни не рисковали» (с.4, да, в самом начале повествования!). Или ещё: «нас пьянил жар непризнанного искусства. Вечер выдался эпицентральным. Мы качались в каком-то резком безнаркотическом трипе» (с.64, некоторые обороты и художественно странные). На восприятии текста такие пассажи сказываются очень сильно, к тому же, подрывают доверие к нарратору.

Некоторые описания, некоторые образы сделаны аккуратно и бережно, в основном, образы близких к автору людей: действительно, как Юля сама признаётся, она топит за своих. Только на мой взгляд, в этих описаниях присутствует излишняя лиричность. Есть и очевидные недостатки и здесь: попеременное использование то «П.», то «Постум» вообще не имеет художественного оправдания.
Некоторые же образы сделаны из головы, но совершенно неожиданным образом, так, что некоторая надуманность не является минусом:

«Ася Гречкина наливалась конкурентоспособным мнением, личной позицией и бешеными стихами в Бюро – как половозрелая девка наливается гормонами и вся пышет здоровьем» (с.106) —

здесь даже можно простить ублюдочное словосочетание «наливалась конкурентоспособным мнением», так как ударная вторая половина предложения оказывается куда сильнее. Будь все характеристики такими же смачными, можно было бы простить очень многое, включая отступление от правды. У нас могло появиться очень талантливое и интригующее мифотворчество, которое могло бы привлечь и сторонних людей к нашему феномену. Но не в этот раз.

В целом же стиль оказывается неровный, с досадными ошибками: «был сильным скачком по уровню на теле всего остального, что там можно было услышать» (с.51) — я подобные казусы только у Сталина помню; «с кайфом заявляю» (с.93) — это почти анекдотически; «болел за своих корешков по команде» (с.106). Такие ляпы межуются занятными находками, но именно что межуются, и сами находки бывают на грани провала: «меня встретил Мотрий — охуевшую, тощую, невысказанную» или «на курилке было тепло и хайпово». Меня эти сочетания приятно удивили, хотя могу понять и тех, кто воспримет их критично. Но если бы таково было бы больше, думаю, было бы свежее.

К сожалению, разбирать все недостатки этого краткого мемуара будет слишком долго, к тому же, одно обостряет другое. Хорошие фрагменты и находки и правда есть, но по итогу текст выглядит как сырой черновик, при этом не имеет в себе самокритики или самоиронии, не предполагает себя как упражнение, так что суждения Лехциера о поэтике черновика к нему не могут применяться.
Рекомендовать это чтение как состоятельное эстетически не приходится.

Хуже, чем проза, у Юли получается эссеистика, которую нужно рассмотреть отдельно.

Бару Трюмо уделено должное внимание в книге. Это было место, где проходили Те Самые чтения и первые матчи КБС для Бюро. Но уже в 2025 оно закрылось, мероприятия перенеслись в Глиттер, который был, конечно, не столь атмосферным. И Глиттер уже не упомянут.

ЭССЕ О МЕТАКЛАССИКЕ

На сайте newunderground.ru Юля Пономарёва пишет про себя: главный идеолог метаклассики. Для меня лично и не только для меня таковым был Никита Мотрий, который и диспуты организовывал, и старался дать ясную программу. Об этом можно говорить отдельно, но пока что мы ограничимся критикой книги, а не попыткой с наскока дать внятные литературоведческие оценки.

Рассуждения в книге лишены исторического горизонта. Попытка литературно-философских откровений выплескивается на предпоследние страницы в виде бессвязного набора тезисов, где почти каждый демонстрирует непонимание культурного контекста и поспешную работу с собственными выводами.
Русская культура назначается «самой раз"бной» (да, таким штилем и написано, с.143). «Русской культуре вообще мало что нужно извне» (с.144) — можно переадресовать это Ломоносову, Пушкину, Достоевскому, Брюсову, Маяковскому, Мандельштаму, Седаковой и тому же Мотрию. Этот безграмотный шовинизм приправляеся идеологемами про новиопов, чьё отношение к культуре (отсутствие родной и отсутствие сакральности) мешают «проникновению в генетику языка». Где тут банальная логическая связь? Литература подменяется чем-то абстрактным. Если говорить о «вертикалях» в культуре, как это называет та же Ольга Седакова, о «тесноте стихового ряда», то тут вопрос не в мировоззрении, а в языковой чуйке и культурологической внимательности поэта.

«У новиопов вообще не будет никакого мета – потому что они используют язык, как трафарет для обводки, а не как инструмент для постижения мира или создания новой информации» (с.143) —

просто поток сознания и каких-то идеологем, которые разбирать полностью не имеет смысла. Благо, прежде поставлено извинительное «передо мной не стоит цели этому научить», текст написан для тех, «кто уже понимает» (с.142), так что всегда можно списать на то, что рецензент «не понимает» и лишь потому критикует бессвязицу, где нет дефиниций, контекста и так далее. Все новиопы, метамодерны и прочее потому и повисают громкими модными словами без конкретного смысла. А мы остаёмся наедине с потоком сознания.
О том, что «метаклассики — люди с русским сознанием» (с.143), что явление сугубо идёт из России (с.144) — это отдельный вопрос, который надо бы ставить с академической добросовестностью: мы очень мало знаем о поэтической сцене той же Европы, а по признанию Джамиля Нилова, она обширна. Я допускаю, что аналогичное течение развилось до нас или параллельно с нами в другой стране, где на повестке дня стоит метамодерн, поэты там также «ищут истину» в творчестве, что схожее явление также имеет высокий входной порог и т.д.

Также в тексте Пономарёвой непреднамеренно путаются представления о художественной группе и художественном течении, что будто бы общо для всех существующих размышлений о метаклассике. «Метаклассик пишет не с целью распространения» (с.144) — а может быть, метаклассику не очень хорошо умеют распространять? А может быть, она бы и писалась для распространения, если был бы спрос на стихотворную «истину»? «Метаклассик пишет не с целью распространения», но «метаклассики – это военачальникии, и за ними за самими уже стоит условная армия в виде серьезных наработок на поле добычи истины, в том числе и в виде людей». Намекается, что метаклассики и есть литературная элита (с.142), но всё равно пишут не для распространения, при этом идёт какая-то литературная война. И эта война точно может быть признана самой бессмысленной, так как идёт только ради процесса, а не ради завоевания территорий, умов и денег.
У некоторых авторов могут быть стихи на языке метаклассики, но вот середнячки напрочь отметаются (с.142), потому что они не имеют отношения к метаклассике, что приправляется высокопарностями про «личную войну». На мой взгляд, это множит сущности, слабо соотносится с понятиями о таланте, о смыслах, о литературной работе, да и просто не имеет за собой никаких аргументов. Знаете всякие «мудрости», которые можно вертеть как угодно, а всё равно звучит глубоко и всё равно нечем подтвердить? Вот это оно.

Безусловно, в тексте есть и очевидные в своей правильности общие места (как то, что хорошая поэзия — это про не до конца осознаваемое), но хвалить за такое — моветон. «Программность» текста не оправдывает поверхностности и ошибочности: программные документы наоборот должны отличаться выделкой. Тут нет и попытки, тут и сама лирика, сама литература подменяются идеологией и «личностностью».
К сожалению, пока что метаклассика не получила должной рефлексии.

ЗАВЕРШЕНИЕ

Грустно, что текст получился плох и как документ, и как размышление, и как художественное произведение, которое могло бы даже стать основой для мифотворчества. Тем грустнее, что пишет автор, от которого можно было ждать стоящего труда. Стоящего того, чтобы защищать от претензий о неэтичности.

В любом случае, появление таких текстов симптоматично: мы, как культурный феномен, потихоньку осознаём собственную обречённость, а эпоха экономического роста и потребительской эйфории ушла в безнадёжное прошлое, что подрывает основы нашего кучкования в том формате, какой мы знаем. При этом пока что не видно чего-то, что могло бы вывести нашу поэтическую деятельность от поэтов в люди: даже те инициативы, которые появляются, будут аккумулировать всё больше поэтов, судя по тому, что предлагает Войнов. Сто лет назад Эрих Мюзам писал: «Богема мертва до такой степени, что из ее гнили и плесени можно плести мемуары». Для таких заявлений пока что рано, но вероятность на такой исход в ближайшем будущем есть.

Как бы то ни было, на ССЗ планируется составить свой портрет текущей стадии поэтического сообщества, но не в мемуарном, а в сугубо прикладном плане. Также мы будем обращать внимание на то, как люди рефлексируют насчёт нашего сообщества. Например, о нас пообещали снять как минимум две документалки. А Артемий Мороз пообещал мемуары. Что ж, Мороз, если задача будет выполнена неудовлетворительно, буду рецензировать уже тебя.

Отдельно мы объявляем о том, что готовы принимать ваши рецензии на прошедшие мероприятия. Если требуется анонимность, мы её гарантируем.

Ян Лён,
не главный теоретик метаклассики,
не главный редактор афиши «Стихи! Сегодня! Здесь!»

Литературная Гостиная

2025-11-30T20:08:02.284Z

Это Литературная Гостиная и мы продолжаем, ёпта!

Артур Коньков, ведущий ЛГ, владелец рестобара Глагол

Основное

Всегда — в баре Глагол, Большой Пр-кт Петроградской Стороны, д. 81.

Всегда — по вторникам в 19:30 (всегда — начало опаздывает).

Отметивший девятилетие (!) открытый микрофон, где часть времени отводится резидентам этого творческого объединения. На open mic есть доля постоянников, которых я видел и год, и два, и четыре назад, но в целом публика разнится от раза к разу. При том каждый раз привычная или как минимум терпимая к звучащему слову и барной поэзии.

Как записаться?

Можно, конечно, отмечаться здесь: https://vk.com/topic-121724506_34198699?offset=2100

Но по итогу будут смотреть на листочек, который в руках у Артура Конькова либо же недалеко от сцены (когда мероприятие проходило в Грибоедове, на листочке для записи рисовали непристойности, но эта традиция ушла в прошлое). Если есть «доступ к телу», можете записаться по блату на удобное для вас время.

Но даже если вы записались первым, вы можете оказаться сразу в третьем блоке. Почему? Сперва Артур пускает тех, кто в прошлый раз сидел допоздна (когда мероприятие было в Грибоедове, кто-то мог сидеть до трёх ночи). Также есть резиденты, которые выступают примерно во втором блоке мероприятия, после первого перекура.

Кто такие резиденты?

Резиденты — поэты разных направлений и объединений, которых Артур Коньков позвал быть лицом ЛГ (а также участвовать в специальных мероприятиях). Среди резидентов есть наша соратница по С!С!З! Агнесса, Антон Кобец, Янур Василиев, Саша Хаустова и многие другие.

Что у них общего? За некоторыми исключениями: крепкое владение словом, понятность текстов на слух, пожалуй, жизненность оных и хорошее сценическое исполнение. Стихи бывают острыми, но не провокативными, забавными и смешными, но не гомерически.

Рисунки с Хеллоуина в Глаголе, 31.10.2025

Для кого это мероприятие?

Для тех, кто хочет по-настоящему современной, но не авангардистской и не сильно академической поэзии. Доставит удовольствие вне зависимости от чтецов на открытом микрофоне, если только вы не ищете в поэзии обязательной трансгрессии, «правильного» посыла в любых политических координатах или же “эпохального” уровня.

У этого открытого микрофона есть всё те же болячки, что и у других: приходи кто хочет, читай что хочешь, но система резидентов сглаживает это.

Что-то ещё?

Бывает музыка, притом звук в баре всегда хороший.
Музыканты, предупреждайте о себе заранее!
В Глаголе есть второй зал, где можно сидеть отдельно от мероприятия: говорить можно во весь голос — вас всё равно не услышат.
Если в прошлый раз вы читали поздно, говорите об этом Артуру Конькову или второй ведущей — Алёне Ё.
Если вы будете на мероприятии впервые и к вам подойдёт с вопросами улыбчивая светловолосая девушка — это Алёна Ё.
Кухня прикольная, а насчёт бара ничего не могу сказать, т.к. не употребляю алкоголя

Ссылки

Телеграм: https://t.me/poetrymic

ВК: https://vk.com/poetrymic

Артур Коньков и Алёна Ё

Автор материала — Ян Лён

специально для петербургской поэтической афиши «Стихи! Сегодня! Здесь!»

Агнесса, редкатор тгк «Стихи! Сегодня! Здесь!»

Антон Кобец

Саша Хаустова

Янур Василиев

Если вы дочитали до этого момента, то ставьте енотов в реактах тгк «Стихи! Сегодня! Здесь!»

Декадент. 9.11.25

2025-11-23T20:13:43.187Z

Именно на это мероприятие я позвал девочку на первое свидание. Она перестала выходить со мной на связь.

ДекадентДекадентДекадент

А в чём проблема, что обсирают? Да в этом и кайф, что можно по-нормальному х"сосить людей!

ДекадентДекадентДекадент?

ДекадентДекадентДекадентДекадентДекадентДекадент

С другой девочкой я сперва убедился, что у неё есть симпатия ко мне, потом уже позвал послушать мои стихи с критикой. Потом попросила больше не тревожить её.

ДекадентДекадентДекадент?ДекадентДекадентДекадент!

Да там и текста-то нет, чтобы обсуждать. Давайте к следующему

ДекадентДекадентДекадент!

Когда-нибудь приду туда уже с женой, посмотрим, что потом будет.

ДекадентДекадентДекадент?

ДекадентДекадентДекадент!

То, что мы послушали, — это полная х"ня!

Декадент

Афиша последнего на данный момент вечера

Основное

Мероприятие кочует. Регулярность отсутствует.

Вы читаете свои тексты минут пять. Собравшиеся люди в свободной форме проминают косточки вашему письму. Если вы можете расплакаться от грубого слова о вашем творчестве, лучше воздержитесь: там никто не постесняется сказать вам, что в литературе вы лишний. На мероприятии чаще звучит поэзия, но порой бывает и проза.

Появлением этого формата мы обязаны Оренбургу, где ещё с середины 2010-х годов существует одноимённая поэтическая группа, которая и стала проводить чтения со свободной реакцией зала на произведения: поэзию, публицистику, прозу.

В СПб оно проходит с 2019 благодаря Кате Кошке, которая раньше была и ведущей. В последний раз вёл Максим Нэв — завсегдатай мероприятия.

Впервые я пришёл на это мероприятие в 2023-м году летом, с тех пор оно прошло всего около десятка раз в разных барах. Некоторые из них были невероятно тесные как Самый Маленький Бар, куда, по-моему, запихивалось до 40 человек.

Фотографии с другого вечера. Съемку 9.11 не выкладывали, но по атмосфере было схоже

Как записаться?

Для начала просят записаться в сообщениях сообществу в Телеграме, чтобы организаторы понимали, какое количество чтецов будет. Также просят записываться на бумажку уже на месте.

В последний раз просили ещё забронировать столы, чтобы расположиться сидя. 9.11.25 всё происходило в рюмочной Красивая, а она совсем небольшая и делится на основной и маленький зал. Мне повезло, что меня пустила к себе за стол редколлегия контргазеты Налёт. Но вы не надейтесь, что вам разрешат подсесть. Декадент — это про очень камерные помещения (за редкими исключениями вроде Do Wine Bar).

Как критикуют?

Как критикуют? Ооооо

Как критикуют?

Ваш текст там существует только в прочтении. Никаких распечаток и чата с вашими подборками. В лучшем случае, вас где-то уже слышали или читали. И если будете тихи, вас не услышат, а если услышат, могут проворонить. Если повезёт, в зале будет ещё один такой задрот как я, который будет что-то помечать в блокнотик, пока вы читаете.

Важно! Жалеть вас никто не будет: публика может быть подпитой, а организаторы тоскичны до предела. Сверху — их цитаты. А вот ещё:

Вижу, что автор не очень погружённый в литературу. Могу посоветовать почитать книжки, ну, не знаю, буквы...

Тем не менее, опыт может быть весьма интересным. Могут подметить некоторые незаметные вашему замыленному глазу вещи. А порой вы по реакции и акцентам публики сможете понять некоторые вещи (так некоторые свои стихи я перестал ставить в конец подборок, чтобы они не выкорчёвывали из памяти предыдущие). Порой подмечаются важные сущностные черты. Но не всегда это может быть так.

Чтобы понимать степень резкости, вот комментарии по моему творчеству:

По итогу мероприятия 9.11.25 я ушёл разочарованным, т.к. по содержательной части получил очень мало отзывов. Конкретно мне не вняли в тот раз, говорили бы будто по инерции после моих прошлых текстов.

Проза

Прозу критиковать не умеют. Паршивенький комизм понравится организаторам и публике, но не обманывайтесь насчёт его качества. Ситуация чем-то напоминает то, что Есенин говорил про Гиппиус.

Если вы пишете юморески на грани со стендапом, где вы вторите тому, что писали до вас 5, 10, 15 и 20 лет назад, но хотите, чтобы вас похвалили, — приходите.

Для чего это слушателю?

Есть несколько однозначно крутых авторов, которых можно там услышать и расслышать: например, Артём Палаш, Алина Грамма.

Есть неплохие авторы, которые кому-то могут оказаться по вкусу, как, например, Максим Нэв.

Периодически туда заглядывают молодые таланты с большим потенциалом, которых пока что никто не успел приценить. На последней встрече к таким можно отнести Егора Перминова, Сашу Безобразного и Кирилла Бетонова.

Есть психологическая причина: на мероприятии вы можете высказаться, что выгодно отличает Декадент от других открытых площадок. При этом можно обсирать — все только за. При этом вы можете дать в меру подробный комментарий, что выгодно отличает от слэмов, а ещё на ваш комментарий никто не будет шикать, что выгодно отличает от слэмов.

Ян Лён, специально для агрегатора «Стихи! Сегодня! Здесь!»

Ноябрь 2025

ПЕРВЫЕ ЗУМЕРСКИЕ ЧТЕНИЯ. 8.11.2025

2025-11-09T20:18:14.306Z

Меня друзья звали на поэтические мероприятия. Никуда я по итогу не пошёл — сделал собственное.

Александр Ковалёв, основатель ПЗЧ

Основное

Первые зумерские чтения — кочующее мероприятие. Начинается обычно в 19:30.

Моими мольбами ПЗЧ стараются проводить в пятницу или субботу: так удобнее устраивать афтепати с теми, кто живёт по стандартному 5/2.

Из-за того, что у ребят есть своя команда на Кубке Большого Слэма, регулярность проведения стала ещё более плавающей.

ПЗЧ в Фогеле, июнь 2025

Как поучаствовать?

Смотря в какое время. Есть две части: основной каст и открытый микрофон. Причём первые могут записаться и на открытый микрофон, если останется время.

Кто в основной части?

1) сами основатели и организаторы ПЗЧ (Александр Ковалёв, Наяда, Саша Пронина и другие),

2) завсегдатаи (в их числе Анатолий Падов, Ян Лён),

3) приглашённые гости (Никита Мотрий, Коля Киселёв и Алексей Генеральский),

4) тот, кто вовремя записался через Наяду в Телеграме: @qu_poliss

Для записи на открытый микрофон у организаторов есть листочек. Если вас тяжело произнести, ставьте ударения.

Как это выглядит воочию?

Участники идут строго по списку, который выкладывают заранее, так что если боитесь опоздать, пишите об этом организаторам. На каждого читающего по 3 текста. Если времени нет — сокращают до двух маленьких или одного большого (но лично мне разрешали 10 крошечных).

Обычно на мероприятии тесно: часто помещения не предполагают так много людей. Приходят сами поэты, их друзья, интересующиеся и просто зеваки. Как охарактеризовать публику? Я просто расскажу о последнем вечере, 8.11 в Пентатонике. Тогда я сидел на диванчике. Когда сцену окончательно загородили те, кто стоял, мои соседи ушли со своих мест, чтобы лучше видеть выступающего, — я сидел на диванчике один.

Важно отметить, что публика молодая: по примерным подсчётам, средний возраст присутствующих около 23 лет (Дед Селим не в счёт).

Мероприятие проходит громко: авторы там всегда были очень сценичные, а КБС лишь добавил кричалок и заряженности в атмосферу вообще. Ведущие (часто — милейшие юные девушки) не всегда могут обуздать прихмелевшую стихию зала. С мест могут попросить почитать что-то конкретное, могут начать скандировать, могут перебраниваться перед тем, как автор начнёт декламировать. Но во время прочтений гости стараются быть как можно тише.

Так что если хотите блеснуть на достаточно большую аудиторию — вам сюда.

Первый зумерский антислэм в Глаголе, лето 2025

Какие стихи звучат?

Разные. Совершенно. Нет стилевой привязки. Это могут быть интегральные стихи типа Аффи Дэвида, метаклассика Никиты Мотрия, актуальная поэзия Егора Сергеева, пацанская-дворовая лирика Лёши Виниченко и др.

Нет и цензуры: могут на”й послать, а могут облизывать.

Приходите на свой страх и риск.

А какой уровень у читающих?

Любой. Это могут быть и люди, которые пишут больше для себя, но которых всё равно выносит на сцену, и крепкие середнячки, и авторы, чьи стихи живут сугубо в момент чтения, а могут быть молодые, а потому неумелые гении, которые о себе не заявили.

В основе своей чтецы ПЗК — это именно что ученики в ремесле, которые пока не дошли до пределов своего слова (средний возраст там около 20 лет). И многие из них развиваются в лиричности, стараются посещать различные активности, которые могли бы им помочь, читают актуальных предшественников и т.д. Чей-то творческий рост можно наблюдать буквально в реальном времени.

Отдельно хочу отметить, что в ПЗЧ есть люди, у которых огромные задатки (Егор Перминов, Виолетта Акс), но пока ещё нет реализации оных. Это тоже приковывает взгляд.

Что-то ещё?

1. Для нелюбителей бранных слов: если вы хотите возникать в процессе чтения, по памяти цитирую штатного юриста ПЗЧ, Артемия Мороза:

юридически, бар не является публичным местом. Если вам не нравится, что тут звучит и вы пытаетесь мешать поэтам, можете оставить своё мнение при себе…

2. У мероприятия есть бан-лист, и за неадекватность туда уже попали некоторые люди. Некоторые вписаны карандашом, хотя они даже не чтецы.

3. Ставьте енота на реакциях в телеграм-канале «Стихи! Сегодня! Здесь!»

4. Есть шикарные афтепати, которые летом проходили под открытым небом. Раз от раза колеблется по тому, как проходит: это может быть душевная посиделка сперва с алкоголем, а потом с чаем и дошираком до открытия метро, а может быть то ещё приключеньице с передачками в участок или строгим товарищеским запрещением читать стихи Кирилла Бетонова в баре с мигрантами.

5. В рамках ПЗЧ периодически проходят вечера чужих стихов, что весьма гуманистично.

6. У мероприятия есть тенденция к тому, чтобы перестать быть открытым микрофоном и начать делать больше активностей только со своим кастом.

Афиша ближайшего мероприятия: 19.11.25, Линза, Кадетская, 5

Следующие Зумерские пройдут в среду 19.11 в Линзе (Кадетская линия, 5). Но запись на выступление уже закончена.

Автор материала — Ян Лён

специально для https://t.me/poezia_is_here_today

Открытый Муркрофон (1.11.2025) от проекта «В Холмике»

2025-11-03T13:16:27.583Z

Кочующее мероприятие, которое существует уже больше полугода, почти каждая встреча на новом адресе. Я был на той, что проходила по адресу наб. Грибоедова, 37, в кафе Мята, в очень маленьком зале. В моменте около дюжины человек. Среди них и просто слушатели, причём это люди, которых я не видел на других мероприятиях (чтецы были как знакомые мне, так и сторонние).

Афиша. Они нашли свой стиль

Само мероприятие похоже на посиделки с чаем и конфетами, но когда надо организатор достаточно прямолинейно отсекает лишние перешёптывания.

На сцене звучит разное: стихи, сказки, песни, истории, как облысевший школьный учитель отправился в спецприёмник после того, как пошёл «бить в пакеты» фашистам. Всё достаточно мило и дружелюбно.

Мероприятие аффилированно с командой КБС Апостроф, что значится на некоторых предыдущих афишах, а само название проекта — «В холмике» созвучно «Театру под Холмом» Деи Ринк (тоже из Апострофа).

Если хочется более уютной, спокойной и не барной атмосферы, думаю, это именно тот случай. Если хочется почитать для иной публики — тоже.

Посещал и описал — Ян Лён

Финальное фото. Некоторые участники уже ушли