Ярриоззо

Мир и добро 🧝⚔️🧟

2025-05-26T19:15:57.875Z

Современный школьник и Гоголя понимает плохо, и слабо читает текущую военно-политическую Ситуацiю. Не только потому, что привык употреблять слово “ляхи” в отношении панских дочек в совершенно новом лексическом смысле. Главное, что он понимает христианство как старая хиппушка научила, то есть сугубо как религию всемiрного мира и добра.

Николай же Васильевич был на 180 лет ближе к пониманию проблематики конфликта между Западной Римской и Восточной Римской, от которого в наше время тому самому школьнику осталась доступна только перевранная, но не утратившая-таки своей сути окончательно гротескная варкрафтовская интерпретация. Давайте накидаем широкими мазками, о чём же тут речь.

Центральным мифом Европы со времён Римской империи всегда была концепция «города на холме» — светоча цивилизации в окружении варварских толп. После вышеупомянутого распочкования привычка носить белое пальто никуда не делась; когда же тупоконечники и остроконечники не смогли договориться, в каком порядке Бог всех простит и накажет (или, наоборот, накажет и простит) она только усугубилась и благодаря самому феномену сосуществования Папы с Патриархом уже никогда не разугубится обратно.

В наши дни (и несколько веков до них) у каждой стороны сформировался карикатурный образ своего брата-врага и его противоположности, примеряемый на себя. Итого есть две пары: good & bad / west & east. Грубо говоря, GW — это светловолосые валькирии с плакатов НСДАП, BW — бездуховные торгаши с плакатов КПСС, GE — добрые богатыри с плакатов КПСС, а BE — жестокие монголоиды с плакатов НСДАП.

Понятное дело, что (и как) эти архетипы однозначно соответствуют Орде и Альянсу (оркам, эльфам e tutti frutti). Ещё одно понятное дело — как карикатурные версии связаны со своими реальными прототипами, под которыми понимаются ксенофобливые ашкеназы и злые татаро-монголы в шапках киргизских.

В этой ситуации, полагаю, наиболее интересно быть тем самым вышеупомянутым поляком, с одной стороны наблюдающего несовместимость славянского с западноевропейским (см. статью А.Сапковского о проблемах славянского фентези), а с другой стороны — кружевные трусики и ЕС (зачёркнуто) иметь католичество как краеугольный камень самой тамошней национальной идентификации. «Ну, а кому сейчас легко?»

Резюме: наша национальная идентичность в качестве «не-гейропейцев», народа-победителя Гитлера и правильно-скрепно верующих имеет один раздвоенный корень с идентичностью ихней. Чтобы её хоть как-то преодолеть, для начала надо этот корень хотя бы зафиксировать. Ну, а потом либо реформировать церькву, чтобы никому не было обидно, либо уж обратить внимание на проблемы поважнее — остались же в мире хоть какие-то проблемы поважнее?

Казалось бы, где тот Левъ XIV, а где — НАТО... Да вот. Такие дела.

🎨 О стандарте красот

2024-09-06T23:16:54.379Z

С иллюстрацией начала XXI века в техническом смысле произошло примерно то же, что произошло с популярной музыкой несколькими десятилетиями ранее, в конце века XX-го.

Все более-менее интересующиеся музыкой знают о так называемой «Войне громкостей». Грубо говоря, ради того, чтобы ленивому человеку не надо было ходить в консерваторию или даже собирать дома дорогущий аудиофильский комбайн, звук стал ярче, но потерял в нюансах; теперь мы практически всё слушаем через интернет, плюёмся и радуемся дармовщинке.

Вот теперь то же самое у нас и с картинками.

Современный компьютер выдаёт довольно яркое и сочное изображение даже без поддержки P3 или sRGB. До недавнего времени его особенностью была неглубокая «точка чёрного», особенно заметная по ночам, и скачки интенсивности в тех местах спектра, где для отображения шарашит сразу два пикселя, т.е. в циановом (G+B) и жёлтом (R+G); да и, по большому счёту, в маженте (R+B) тоже. По сравнению с печатным листом, классической живописью и, с некоторыми оговорками, реальным миром за окном такое изображение намного контрастнее и ярче. Поскольку сама отображаемая картинка планшетов и смартфонов вырвиглазна, так постепенно всё более вырвиглазной становится и работа CG-художника, аниматора и дизайнера. Спрос безостановочно рождает, предложение лезет за предложением, говоря словами М. Харитонова, «как какашки из кролика».

Только ленивый не упомянул бы в этом ряду и «диснеевскую» мимику, вытеснившую сначала из картинок, а следом и из тиктоковских трансляций всё человеческое до степени подобия ахегао.

Понятное дело, такое грубое усиление поступающего сигнала более наглядно стоит сравнивать не столько с кроликом, сколько с обратным процессом «забивания в пушку туго». Информация нагнетается в мозг под давлением, чтобы туда тупо больше влезло переваренного внешнего продукта. Неудивительно, что мы имеем в итоге — достаточно оглянуться вокруг. Или же просто вслушаться в неласковое бормотание, поднимающийся в подъездные шахты с засиженных старушками лавок.

Но вообще говоря, в живописи достаточно давно сформировался, скажем так, общепринятый «золотой стандарт» — Микеланджело с Фразеттой — и все модные-молодёжные эксперименты по поиску нового стиля и старого хайпа происходят сугубо вне его изящных границ.

Несколько сложнее сказать, что является таким стандартом в музыке. М.А.Булгаков предлагает искать его в диапазоне от Штрауса до джаза; я частично соглашусь, но всё же думаю, что по сути им является так называемая «рок-опера» и не надо здесь выбирать или-или.

Если же далее обратиться к кинематографу, его стандарт тоже можно считать давно оформившимся; что интересно, при всех различиях стартовых условий, можно сказать, что закрепление всех стандартов произошло в нашей культуре примерно в одно и то же время.

Ситуация выглядит похоже на рождение неписанного правила «если к концу XX века искусство не породило общепринятого стандарта, оно не может считаться состоявшимся». Возможно, правило излишне строгое к будущим формам составных искусств, но так же возможно, что и нет — в том смысле, что все красивые варианты нот, сцен и сюжетов уже много раз как перебраны, а кроме них у нас ничего другого и не будет, как нет ни других рганов чувственного восприятия, ни каких-либо других подсознательных влечений.

«Чего ни хватишься, ничего нет».

Чем не Микеланджело, чем не Фразетта?

🦸‍♀️ Карательногендерная психология

2020-11-11T00:40:16.514Z

Наблюдая в интернете за профессиональной деятельностью современного психолога, рано или поздно ловишь себя на мысли, что видишь в ней войну полов; сказать точнее, непрекращающуюся операцию зондеркоманды одного из них.

Давно минули наивные времена, когда с той стороны можно было услышать мантры о «зависти к пенису» как источнике человеческих несчастий. Сейчас времена избавления пряничного внутреннего ребёнка от карательного кнута внутреннего критика, развития «эмоционального интеллекта», защиты малолеток от буллинга, виктимблейминга, соцсетедомогательствинга и всякой прочей агрессии извне, словом, довольно однозначная игра на стороне типично женских поведенческих черт против черт типично маскулинных и патриархальных.

Казалось бы, станет от этого наша цивилизация более няшной и миролюбивой, меньше будет грызни самих себя, чётакова-то.Я вижу два аспекта проблемы.Во-первых, если даже будем целиться исключительно в негативные стороны маскулинного поведения, то бить скорее всего у нас получится всё-таки не в стороны, а в корень. В данном случае это «в профилактических целях кастрировать всех заранее», говоря грубо и сознательно сгущая краски. Плохо это не тем, что жизнь с менее волосатыми на спине, груди, ногах и лице существами потеряет в своём разнообразии, а тем, что следует во вторых.

Во-вторых, убавляя всякую агрессивность, мы лишаем наш вид одного из немногих его эволюционных преимуществ. В качестве иллюстрации приведу печальные примеры BLM-ства и последних французских происшествий как картину общественных страданий, происходящих на фоне потери иммунитета, читай, дефицита здоровой агрессивности того же самого общества.

И вот это тихое преступление современного психолога против человечества в целом ради всеобщего блага меня, признаться, всё ещё немного беспокоит.

🎌 Японский стыд

2020-07-18T13:16:35.357Z

Если чем и хороша Япония, так это отсутствием видимой проблемы с привычной нам достоевщиной, под которой я в данном случае подразумеваю постоянное ковыряние в носу в поиске собственной вины и которую без тени сомнения часто считают неотчуждаемой чертой русского национального характера.

Японцы же ни перед кем, а главное — перед самими собой — не отчитываются ни за сыгранную роль во Второй Мировой, ни за вклад Фукусимы в экологию, ни за ставшую меметичной неприязнь к чужакам; в Японии нечем толком оскорбить чувства верующего, потому что на ежегодном Фестивале железных пенисов верующий уже видел всё самое оскорбительное. Благодаря чисто японскому хобби шибари мы лишний раз убедились в связи садомазохистических пристрастий индивида и недостатка его младенческого опыта пеленания. Практически невозможно поверить, но, похоже, что даже эротическое влечение мужчины к юной девушке там, на островах, не считают чем-то предрассудительным, воспринимая её как данность, на которой много что держится. «Веселие на Руси — пить», где-нибудь ещё — курнуть травки, а в Японии — сходить после работы со старшеклассницей в кафе. Принцип воздействия на свои мозги, если брать общо, один и тот же.

«Как же мне объяснить, что они занимаются тем, что делать нельзя», ищущая очередной повод докопаться до людей современная западная sjw-журналистика.

Можно списать это различие на религии, но тогда непонятно, почему-де наше религиозное сознание спокойно смотрит на попрание одних догматов, и стыдит нас за нарушение других. Почему мясо в пост, защищённый секс до брака, не ходить в храм — окей, но вот аниме с трусами наружу — бездуховно? Особая религия для сердитых старушенций вряд ли может быть сколько-то тождественна православию.

Более-менее очевидно, что послевоенная Япония просто поставила себе цель подражания тому западному обществу, которое добрым словом и ядерными бомбами наглядно продемонстрировало ей правоту своего социального устройства. Кстати оказалось, что общество-пример находилось на пике своей свободы в плане сочетания каких угодно ценностей: семейных + «фри лав», борьбы за права чёрных + ренессанс ККК, милитаризм + хиппи, эзотерика + христианские ТВ-проповеди + рокенролл. К сожалению для современного западного общества, это сочетание оказалось неравновесным и спустя полвека «цивилизация» скатилась в другую крайность, что, конечно, уже совсем другая тема.

* * *

Ну а самое интересное в этом наблюдении — насколько непредсказуемо самоуничижительно ведут себя японские официальные лица в ситуациях, когда когда нашим чиновникам и политикам всё как с гуся вода.

Нет, дело не в эгоизме тех или этих, не в особенной духовности. «Нашим»* реально стыдно не украсть, когда есть возможность, а «тамошним» — наоборот просто потому, что таковы нравы (читай, неписанные законы) в той и другой среде. А сам стыд в первую очередь означает выход за границы своей среды, её нравов, примитивную боязнь отчуждения от общественного организма. Та же штука работает с гомосексуализмом, например, и с копулятивным поведением вообще, и т.д., и всё у нас так.

* — Кавычки подразумевают, что к нам эти люди имеют достаточно условное отношение, но... так сложилось.

🎮 Какая-то польза от этих игр

2020-07-09T23:25:11.585Z

Британская академия кино и телевизионных искусств BAFTA указывает в правилах номинирования на Game Awards необходимое количество представителей ЛГБТ и национальных меньшинств, соотношение гендеров, минимальное число миссий, затрагивающих проблемы расизма, сексизма и прочих проявлений какой бы то ни было нетерпимости. А у нас появляется прекрасный повод призадуматься, в чём же состоит главная претензия обывателя — и нечего стесняться, все мы тут суть эталонные обыватели — к компьютерным играм вообще, если не недостаток небинарнополых негритянок в Тетрисе.

Как вообще Тетрис может что-то пропагандировать?

Речь, конечно, не о том, что надо добавить игровым юнитам хоть какого-то процедурного ли, заранее прорисованного ли разнообразия; уверен, что со времён всех тех игр, где многочисленные трупы врага совершенно одинаково ложились на пол, мощности наших вычислительных машинок успели достаточно подрасти, значит, шаг до этого остался небольшой. И не о том, чтобы добавить к каждой анимации бега стадию разгона и торможения, сценам на улице — колышущий волосы ветер, всей геометрии — разрушаемости и прочем реализме. Пусть даже реализм всё-таки есть штука хорошая.

Речь, я повторю, о главной претензии. Которая принадлежит самой сути компьютерных игр — создании для нас интересных виртуальных задачек, которые далее будут служить источником дешёвых доз гормона удовольствия. Если что-то и кажется здесь неправильным, так это часть про создание искусственных проблем, которые до последнего времени все мало-мальски заинтересованные лица стараются представить отражением проблем реальных, дабы потом оправдать происходящее тренировкой игроками тех или иных навыков; как по мне, оправдание получается убедительное, но ненужное (ведь у нас уже есть одна конкретная польза, упомянутая выше).

Претензия остаётся на своём месте: от работы миллионов компьютерных машин не остаётся никакого осязаемого прока, кроме мимолётного человеческого удовольствия, а ресурсов на неё тратится год от году всё больше и больше. В масштабах цивилизации такие игры себя не окупают, а из этого следует, что стоит появиться какой-либо причине их запретить — приравняют к харассменту, газлайтингу, фашизму с гомофобией — и запретят. Потому что нету видимой пользы, нету.

Следовательно, такую пользу надо создать: реальную пользу от виртуального занятия. И ничего такого уж принципиально невозможного в такой постановке задачи нет.

Самое тривиальное, что сразу приходит на ум: если в игре, например, надо управлять чем-либо, скажем, автомобилем, дроном или секс-куклой, то на основе таких симуляций можно строить машинное обучение управлением автомобиля, дрона и секс-куклы. Или ещё одна «счастливая ферма», да. В идеале надо подбирать какое-то соответствие существующих проблем проблеме внутриигровой и игровым же способам её решения. Никто здесь не говорит, что это будет легко, но пусть это будет чем угодно, лишь бы не дистанционным управлением детскими руками реальной боевой техникой.

Гей(м)дизайнеры, этот вызов время бросает именно вам; при том, что придумать, чтобы 1% вычислительной мощности игры тратился на благотоворительность, много ума не надо.

😈 Wolund & 👑 Margo: было или не было ✝

2020-07-07T21:16:58.438Z

Когда в кино негр играет скандинавского бога, зрителю требуется какое-то тому объяснение, иначе у него не сложится иллюзии картины и актёр будет восприниматься в отрыве от своего героя. Точно так же требуется объяснение, почему один артист воплощает в одной постановке образы разных персонажей. Речь сейчас пойдёт об опере А.Градского, о которой, к моему вящему сожалению, ничтожно мало известно в широких кругах, если сравнивать её с кинолентами Бортко и Кары. Даже если выносить за неизбежные скобки кота... хотя кому вообще может прийти в голову идея выносить здесь за скобки кота?

* * *

Известный Булгаковский роман можно понимать апокрифически, то есть (в том числе и) как переложение евангельской истории на новый, неканонический лад. Так делали наивные советские студенты в 70-80хх, составлявшие себе невесть какое представление о христианстве из работ Булгакова и Ўеббера, и до сих пор существует множество причин не повторять за ними эту ошибку, но — неважно, сейчас всё-таки сделаем это снова. Сделаем исключительно для выстраивания интересной перспективы, в которой опера Градского встаёт следующим шагом переосмысления той же самой истории; дальше я распишу подробнее, что именно это получается за история и какие допущения в ней стоило бы сделать, чтобы попасть в искомую, самую глубокую перспективу.

Хронологически она начинается в провинции, душной жопке тогдашнего цивилизованного мира и его же точке бифуркации; префект — или, по-нашему, генерал-губернатор — бессильно наблюдает, как гибнет местный экстраординарный мистик-философ, про которого из других источников нам известно, что он ещё и чудотворец. Другие действующие лица — Левий Матфей, недалёкий ученик мистика, и Мария Магдалина, которая не фигурирует в явном виде и роль которой проявится позже. Отметим, что несмотря на многие другие обстоятельства префект и ученик одинаково увлечены харизмой погибшего и одинаково одержимы идеей мести за судьбу отвергнутого мистика.

Идём далее.

Французское средневековье пока что пропускаем. Довоенная Москва, ещё одна точка бифуркации. Мистик-прозаик встречает свою любовь и начинает сходить с ума, будучи всё сильнее одержим текстом своего романа о новозаветных событиях. Через некоторое время он оказывается в клинике, а его даме сердца является некая духовная сущность сложной структуры (ДССС), та же сущность является некоему молодому поэту просто затем, чтобы тот поверил в существование Иисуса и Сатаны. Дама — Мария-Маргарита — увлекается идеей мести за отвергнутого мистика, далее она при помощи ДССС-Воланда встречается-таки с ним самим. Возлюбленные предсказуемо умирают. Отметим, что ДССС (сам Воланд-W, ангел смерти Азазель и апокалиптическое сокровище Бегемот), мистик-философ и мистик-прозаик озвучены одним голосом, ученик мистика и ученик-поэт тоже озвучены одинаково (и, кстати, довольно близко к голосу префекта). В конце концов, в произведении Градского озвучка обязана значить многое.

И это вы ещё не слышали песенку «Jesus Hitler» группы Carnivore

Интерпретация, в которой я сознательно делаю небольшие допущения, идя на полшага дальше по перспективе Ўэббера-Булгакова-Градского. Подчеркну, что это будет совсем не христианская точка зрения (по крайней мере, как мы её понимаем сейчас). Благо, слова самого Иешуа про добрых людей больше соответствуют нынешним саентологам, насколько мы знаем о них из вики-источников. Вслед распространённому взгляду на природу человеческого нематериального, далее говорим о нём как о состоящем из двух частей, которые часто называют «духом» и «душой». Одна из них является слепком опыта индивида, грубо говоря, воспоминанием о конкретной его жизни, «бледным привидением», а другая — той внетелесной сущностью, которая в философиях Востока проходит через ступени множества инкарнаций как нечто внешнее и вневременное.

Итак, представьте. Казнённый мистик-философ-чудотворец первого века н.э. не просто уходит дальше по колесу перерождений, а предварительно осознаёт себя в качестве воплощения ДССС (W). Близкие ему люди продолжают оставаться в реинкарнационной орбите, которая в Москве 20-го века образует знакомый нам пасьянс: ученика по-прежнему манит история своего учителя, а возлюбленная продолжает любить его изо всех сил. Сам же герой, Мастер (М) исследует своё «альтер эго», и, углубляясь в тему в достаточной степени, получает предсказуемый диагноз расщепления личности, что по сути означает его близость к пониманию себя как инкарнации Иешуа. Вероятно, когда заходит солнце, М по факту превращается в W и сначала встречается со своим учеником на Патриарших; ведь на самом деле М и есть W, а Воланд суть Иешуа: Воланд рассказывает «ученику» о сценах из жизни последнего именно как их непосредственный участник, а вовсе не как свидетель. Далее Воланд творит чудеса в варьете точно как Иисус в пустыне, и лишь отсутствие веры/плохая карма окружающих превращают его золотые червонцы обратно в бумажки и насекомых. True story, bro.

Отдельный вопрос, стоит ли считать ДССС единственно возможной сущностью такого рода, т.е. это один из — джинн/гений — или это суть Демиург/Абсолют.

Ну и кульминацией этого витка истории является бал Сатаны — иначе говоря, свадьба мессира Воланда и Маргариты, который по просьбе последней на некоторое время становится для неё снова тем самым Мастером. (К слову, master, messer, maestro — это примерно одно и то же понятие из разных европейских языков). Когда гештальт закрывается, парочка волей Воланда умирает и по всей видимости отправляется на новый виток — перерождаться, искать друг друга и так далее.

Сама ДССС — это троица «зверь», «человек» и «ангел», можно сказать, эмоция-разум-дело. А можно сказать, что Азазелло — это просто функция ангела смерти, когда надо чисто по-библейски что-то человеку сообщить или убить; Воланд — сумма воплощений духа, стоящий вне реинкарнаций, тот самый саентологический тэтан; ну а Бегемот, говоря терминологией «Тёмных начал» и «Золотого компаса» — это дэймон, та часть ДССС, которая дальше всего отстоит от человеческого и ближе всего к животному. Бегемот — это Воланд, который ещё не разу не воплотился. Аспекты ДССС легко взаимозаменяемы, поэтому они вообще редко появляются все вместе: чтобы устроить погром в «Грибоедове», проповедовать Бездомному или прикрутить фитиль Маргарите достаточно кого-то одного.

Тогда кто такие Коровьев и Гелла? Нет никаких указаний считать служанку Геллу кем-то кроме Наташки №0, то есть призраком слуги предыдущей инкарнации Марго. Тем более нет оснований считать, что Гелла и есть та самая предыдущая инкарнация, остаточный след привидения, не имеющей никакой собственной воли, как хотелось бы думать мне самому. И уж тем более нет никакого повода записывать туда же Коровьева, просто потому, что его по какой-то причине кличут «фаготом», если он всё-таки является призраком трубадура Гильема Тудельского. Голоса Геллы и Коровьева никак не связаны с голосами Марго и Иешуа-Воланда-Мастера. Впрочем, если из истории удалить оба этих персонажа, ничего толком и не изменится, так что это неудобный, но и не самый принципиальный вопрос.

Одной из самой трагических, но при этом стоящих на втором плане фигур этой истории является прокуратор Иудеи. Его единственным желанием является быть заменой бестолковому ученику Иешуа (оцените в показанной перспективе близкий к финалу диалог Воланда с призраком Матфея, который в силу своей ограниченности не способен понять, что по сути пререкается со своим учителем). Но до последних минут произведения прокуратору отказывается в таком перерождении — не потому, что Воланд-Иешуа буквально не может простить обиду, справляясь с таковой лишь в перерождении Мастером, а потому, что Пилат слишком сильная личность, чтобы принимать учение Иешуа без собственных поправок.

Самое же смелое на сегодняшний день моё предположение состоит в том, что тёмно-фиолетовый рыцарь с неулыбающимся лицом и в жокейском картузе Коровьев — это и есть не освободившийся от кармического груза всадник Понтий Пилат, появление которого сначала мешает инкарнации Матфея-Бездомного догнать Воланда, потом появляется на балу с кровавой чашей (параллель с умыванием рук), а ближе к концу старается спасти Бегемота от претензий толпы в Торгсине. В таком аспекте хотя бы понятно, за какой каламбур о Свете и Тьме он наказан своим шутовством, и о чём именно ему есть задуматься по отлёте из Москвы сразу после прощения.

Ну и последнее, таки-было или не было? О чём этот вопрос, с подачи автора либретто П.Грушко, проходящий рефреном через всю оперу? «Какая пошлая казнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи, ведь её не было! Молю тебя, скажи, не было?» — в самом финале вопрошает Пилат, и мы понимаем, что речь, в общем-то, здесь идёт не столько о его поступке, сколько о наказании, оказавшемся длиннее, чем жизнь. «Конечно, не было» — и призрак Пилата воссоединяется с призраком Иешуа в форме Коровьева и ДССС, летящих из Москвы в лунном свете.

* * *

Вот такая получается история, если воспринимать трилогию Ўэббера-Булгакова-Градского «в движении», в перспективе или в дополнительном измерении, пытаясь заглянуть туда, куда движется сам сюжет в каждой новой своей итерации. И одновременно с этим не считать тождественность оперных голосов случайностью, не несущей совсем никакого смысла.

Храните нерушимость этих уз
С ветрами, с вереском незыблем наш союз.
Вдали от родины мы знаем, что для нас
Цветет на севере душистый дрок сейчас.

В качестве дописки — если евангельская история смогла таким нетривиальным образом быть продолжена вариацией «Фауста» и «Доктора Джекила», значит ли это, что авторы будущего в свою очередь смогут добавить к ней новые эпизоды? Если смогут, пожалуйста, пропишите до конца линию Понтия Коровьева. И чтобы всё у них закончилось хорошо.

👽🐙🪐 и самые внешние сношения

2020-07-02T20:29:13.141Z

Смотрящий нам прямо в душу кадр из мультфильма «Контакт»

После всего сказанного ранее ничто не мешает ещё больше повысить градус (актуальности) и попробовать перейти от судачеств обо всём розовом к теме инопланетной разумной жизни.

Лю Цысинь своей «Задачей де труа» достаточно определённо возразил нашей детской мечте о звёздах — среди тех звёзд места хватит лишь одному виду. И те, кто поумнее, лучше пусть не высовывают носа со своей забытой богами планетки, надеясь, что гадкие твари из творчества Ю.Петухова будут заниматься друг другом ещё хоть сколько-нибудь продолжительное время. Всё, вроде бы, замечено верно, но хочется найти какие-то альтернативы концепциям «Дня Независимости», «Звёздного десанта» и «Вархаммера 4000». И коллективное бессознательное давно нашёптывает что-то достаточно похожее на «запасной выход» из этого тёмного, безжалостного леса холодной логики.

Возвратимся на минутку к тому самому вопросу.

Здоровые люди не думают друг о друге в парадигме войны полов и не противопоставляют интересы своей половины человечества интересам чужой; здоровые люди не хищничают, не паразитируют, а вступают во взаимовыгодный симбиоз, иными словами говоря, занимаются любовью, а не всякой Раховью. В какой-то степени это сработало и с конкистадорами, в той же степени — и с неандертальцами, гены которых составляют некоторый процент нашего ДНК. Именно этот вариант должен сработать и в космосе, при нашей скорой встрече.

Вместо того, чтобы в страхе и омерзении бомбардировать планеты, звёздные системы и пространственные метрики друг друга, нам просто надо будет научиться рожать общих детей. И если мы таки-окажемся достаточно разумны, чтобы подобрать «ключ винтом» к репродуктивным системам разных стандартов (что совсем не так безнадёжно звучит уже в перспективе перехода к постчеловеческому существованию «в цифре», в виде софта), тогда у нас получится и общее будущее, сложное, но интересное.

Рассуждайте логически: ну что ещё-то останется делать при контакте?
Петь «Speak Softly Love»?*
_________________________
* — озвучивай вариант софтварной любви (вариант перевода с английского названия композиции, звучащей в м/ф «Контакт»).

Иллюстрация проникновения японской культуры в общемировое лоно

Итого. Вся наша деятельность, конечно, имеет смысл только как подготовка в той или иной степени к слиянию. Пусть на одной ступени это понимается как подготовка к свадьбе, а на другой — как слияние в религиозном экстазе; не суть важно — я пишу со ступени, где люди готовятся к слиянию с космической НЁХ.

С чего же начинать подготовку к такому событию? Ну хорошо, подготовку к подготовке в самом лучшем случае, но ведь надо же с чего-то начинать.

Сейчас максимальный уровень чего-то похожего на «слияние» — это католицизм и глобализационный эксперимент включения в единое информационное пространство тунгуса с другом степей калмыком, как по похожему поводу писал русский поэт.

Тут нелишне будет зафиксировать — и мы зафиксируем — что такого рода дела сначала понимаются в аспекте и выступают в форме поддержки некоего отсутствовавшего ранее стандарта коммуникации, а лишь только потом протухают до прокрустовых клише, за рамки которого выходить запрещено и словом, и делом. И вышеупомянутый католицизм, к слову, никакого серьёзного внимания разнице между единством внутреннего интерфейса и различием регионального контента не уделял, в отличие, например, от других наследников Римской империи — Британской и Североамериканской — со всеми вытекающими последствиями (то есть религия стала стандартом в религиозных и околорелигиозных делах, но не стала общим языком для описания религиозного, философского и нравственного опыта для разных верований и культур, вот что здесь имеется в виду: вера в Иисуса — это не математика).

Пример, конечно, так себе: хорошее слияние не должно было начинаться с вырезания миллионов индейцев, пусть даже такое было время, лучше вспомним, когда к дикарям стали посылать миссионеров, ведь нам сейчас в роли тех дикарей следует почаще представлять самих себя; следуя этой аналогии, надо готовиться открыв рот слушать маленьких зелёных миссионерчиков, а не трясти перед ними дряблыми ядерными дубинками — в качестве иллюстрации можно вспомнить тот же «День Независимости 2».

Возможно, что из вышесказанного следует, что навыки крикливых национальных меньшинств таки-будут в будущем востребованы для нашего общего дела. Хотя, я сам сильно сомневаюсь, что демонстрируемая ими сейчас политика реально работает в чистой от влияния третьих сил среде. Скорее всего, разница между американскими краснокожими и чернокожими состоит именно в том, что только одна из этих групп целенаправленно и полноценно влилась в современное культурное (читай, музыкальное) пространство и только поэтому сейчас может позволить себе чего-то требовать. Как в российской культуре уже практически невозможно отделить еврейское (от Андрея Миронова до Александра Градского) от до-дореволюционного, но легко и просто сепарировать всё исламо-чеченское, не ставшее единым целым с общей культурой нашей цивилизации. Как прямо сейчас делают секущие фишку армяне, забросив на время свои нарды.

Короче говоря, когда за нами придут, надо быть готовыми во-первых говорить на их языке, а во-вторых рассказывать им про нас на наш собственный лад. И тренироваться здесь можно начинать хотя бы с попытки вернуть Россию в западное культурное пространство не в роли врага по умолчанию, а хотя бы наравне с японцами и неграми.

Ну а во-вторых, конечно, надо как-то живее продвигать собственную культурку, потому как добавить что-то научно-техническое в общий сингулярный котёл будет просто намного сложнее: хоть сколько-то более развитая цивилизация совершенно не нуждается в дикарских изобретениях цивилизации отставшей.

А с культуркой-то у нас последние лет двадцать дела всё проще и хуже.

✊🌹 Левизна и распределение

2020-06-20T11:22:09.895Z

Требуем немедленно выписать каждому по розе!

Стереотип, как говорится, налицо: всякая женщина считает себя вправе отвечать мужчине грубостью на грубость, и всякая считает, что мужчина не должен отвечать грубостью на грубость женщине. Как можно было бы покончить с этой странной экономической моделью, науке пока неизвестно. Но, с другой стороны, науке прекрасно известны естественные причины такого положения дел в аспекте репродуктивной стратегии вида, поэтому — «так надо».

Что это напоминает? Мне эта беспроигрышная стратегия напоминает правило «стрелочка не поворачивается», то есть растянутую на всё множество людей, не являющихся здоровыми белыми мужчинами, догму об односторонности так называемого угнетения.

Странно даже не то, что женщины, в общем, не видят никакой проблемы с тем, чтобы оказаться по одну сторону линии фронта со всей разноцветно окрашенной публикой выгодополучателей sjw-дискурса — нежелание платить за особый статус выполнением непростой биологической обязанности вполне объяснимо. Странно, что среди женщин наблюдается никакого принципиального разделения по отношению к этому вопросу: видимо, правило «мужчина всегда должен» оказывается сильнее, чем гипотетическое «не паразитируйте на наших мужчинах»; при том, что уровень накала внутренней конкуренции между женщинами за тот же самый ресурс общеизвестен.

Возможно, дело просто в отсутствии надлежащей передачи опыта между поколениями, что составляет важную традиционалистскую ценность: мы чертовски хороши в выдумывании новых, самых актуальных приёмчиков взаимодействия с реальностью, но слабы в тех, что требуют пары-тройки сотен лет на переваривание жизненного опыта.

Ну а что тут поделаешь, возможно, остаётся только считать маловероятность нахождения в умеренной позиции ещё одним неочевидным механизмом нашей саморегуляции. То есть тем, что не отпускает нас слишком уж далеко от той пальмы, с которой слезли наши предки.

* * *

Солнечная ласка снова вскипятила голову до такой степени, чтобы писать о всякой чепухе — на этот раз аж о саморегуляции общества. Ну да. Ведь саморегуляция общества — такая штука, которую обязательно принимать в расчёт, если твои глаза до сих пор смотрят в перспективу тёмного, сужающегося тоннеля будущего... пусть смотрят и без особого толку.

* * *

Призадумаемся, сыр во рту державши — как Хугин, Мунин и Кутх — или призадумаемся натощак, неважно.

Положим, имеется у нас, грубо говоря, от природы-обезьяны некий стержневой патриархальный институт общественной вертикали, или, если угодно, ячеистой организации общества, согласно которому квантом социума является семья с мужчиной во главе. Который (институт) по своему дизайну легко масштабируется вверх — туда, где Царь и Бог, попутно образуя такие структуры, как «род», «рой» или, например, «Родина».

Что мы с такими институтами делаем? Ломаем, разумеется, чем дальше — тем успешнее. Сначала на помойку отправляются Царь и Бог. Потом придумываются не лишённые изящества теории, согласно которым у каждой структуры должны найтись враги-соперники внутри неё самой, а не в таких же других. Например, классовая теория подразумевает общность интересов любых одинаковых общественных прослоек, противоположную интересам других прослоек сверху и снизу; неофеминизм — противоположность интересов женщин интересам мужчин; синеволосый ребёнок-гей должен бороться за повестку мирового социальносправедливого гейклуба, а не за интересы своей ретроградной семьи — и далее, всё у нас с ними вот так.

Когда я раздражённо пишу о левизне головного мозга, то речь именно об этом. Но вопрос-то был, зачем такое нашему коллективному бессознательному, какую химеру оно здесь преследует. Давайте уже вынем сыр изо рта и придумаем в качестве ответа какую-нибудь гипотезу. И изложим её на пальцах.

Нормальное горбатое распределение наглядно показывает распределение всего на свете, что имеет среднестатистическое значение, начиная от количества здоровых зубов в зависимости от возраста человека и кончая количеством доброй воли на душу населения. Любопытно, что если купировать левый край нормального распределения (убрать из общества всех отъявленных злодеев или беззубых), то оставшиеся будут в среднем добрее-зубастее, тут как ни крути, но пик их распределения при этом уйдёт влево, то есть субъективная картина для любого наблюдателя изменится в сторону увеличения количества недобрых и людей с плохими зубами, если отсчитывать их от условно среднего значения. Разумеется, точно такая же будет картина и с грамотностью, и с толщиной ляжек, и с толщиной кошелька: купируя крайне низкие значения величины, общество получает субъективную картину роста относительного количества носителей «хуже среднего».

Так вот. Последнее время мне было бы приятно думать, что видимый крен человечества влево — не прямое и банальное следствие очевидной деградации ячейки общества, а всего лишь субъективное впечатление от сдвига горба соответствующего распределения, от того, что мы мало-помалу избавляемся от «самых буйных» пассионарных носителей хаоса. В конце концов, шокирующие своими дикарскими выходками на улицах городов полуобезьяны стали такими не только по природе вещей, но и благодаря цивилизации, научившей их отличать смартфоны от мыльниц и регулярно вытирать мягкой бумагой под хвостом.

Возможно и появление в ходе глобализационного процесса таких примеров традиционной организации, которых мы раньше просто не считали за людей одной с нами крови и не включали, так сказать, в свою кривую распределения.

Было бы приятно думать, что есть на свете какая-то неведомая саморегуляция общества, а уж как именно она работает — дело десятое.

🐔 Борьба за права как аспект поиска смысла жизни

2020-06-09T19:25:52.481Z

Псст, парень, хочешь немного философии? Так вот она: в самом общем виде вопрос, к которому с разных сторон подходили и Ганди, и Гаутама, и Гегель, и Гитлер, и, наверное, Гоголь, и кто ещё только не подходит каждый день по нескольку раз, стараясь урвать максимально удобный ответ — на него не только пока не нашлось чёткого ответа, но даже и сформулировать его стоит усилий, а перед тем, чтобы сформулировать, ещё надо как следует поломать голову, чтобы дойти собственным разумением, что он существует не просто как ворох разномастных претензий на свои и чужие права.

Что же это за вопрос-то такой. И что за права? Чьи?

Самые что ни на есть любые права, за которые мы ломаем копья прямо сейчас. Актуальные права геев быть «как все», например, и право чернокожих быть не как все плюс компенсации, право женщин на то, сё, пятое и десятое, права обиженных природой, детей, сектантов, домашних животных и прочая, прочая либеральная повестка. Хорошие, даже нужные права безо всяких отговорок.

Сложность с этими правами одна и та же — это их цена. Точнее сказать, сальдо между ценой за и профитом от.

Пусть Карамазов со слезинкой ребёнка и обеими руками против. Пусть на какой-то вопрос нет и, даже может быть, что и не может быть точного ответа. Это не значит, что ответа не будет вообще никакого, и уж тем более не значит, что вопрос об ответе — это какое-то кощунство. Вон нефть в цене как только не скачет, но торговля же ей идёт, всегда можно назвать рамки, оценить себестоимость добычи и всё такое прочее.

Так же и с правами. А говоря шире, с любыми притязаниями — всё это вопрос цены, который кажется настолько сложным, что на него удобно не отвечать, а рубить чёрно-белые политические декларации — то есть либо «даром», либо «запрещено». Мелким шрифтом по сноске: «даром» — значит «за чужой счёт», разумеется, не за счёт запрещателя. Хотя, тут тоже уточним сразу, что это так говорится — «запрещено». Но цена нам запрещённого не может быть выше стоимости нашей собственной жизни, которая, как мы знаем, с каждым годом только падает в ликвидности. Времена же, когда человека пуще собственной смерти пугало загробное воздаяние, кажется, остались тесно локализованы на мировой карте, поэтому свободно продающееся за несколько тысяч (или сотен тысяч) условных единиц удовольствие для нас может быть недоступнее того, за которое дают высшую меру.

Ну хорошо. Вопрос цены, что именно значит этот «вопрос цены»-то? Просто рассчитать «дельту»?

Закавыка в том, что вопрос цены здесь эквивалентен вопросу «ради чего всё», то есть поиску смысла жизни. Как бы ни казалось это нелепым и напыщенным; именно поэтому на него так сложно отвечать в конкретных случаях, даже когда удаётся примерно подсчитать стоимость и вроде «не жалко». Человек может отказаться употреблять в пищу говядину, например, вопрос в том, ради чего? Ради чего разрешать или запрещать геям радоваться жизни? Ради чего осуждать или поощрять нацизм, интернационализм или панисламизм?

Даже самый эгоцентричный человек не будет здесь настаивать на варианте оценки, исходящей из сиюминутных интересов индивида. Впрочем, не будем льстить человеку — ещё как будет, но со стороны видно, что это тот не разумный и взвешенный ответ, какой мы ищем, это ответ инстинкта, а у инстинкта на уме только одно: ешь, люби, если можешь, повтори. Инстинкт прост, эффективен и глуп.

Прежде чем выйти на финишную прямую, резюмируем вышесказанное.

У любой претензии есть своя цена, даже если речь в ней идёт о чём-то предрассудительном или преступном с нашей точки зрения.
Признавать что-либо естественным правом человека, скорее всего, означает просто требовать от других, чтобы они перестроились под тебя за свой счёт.
Вопрос цены той или иной претензии стоит особенно остро в отсутствие единой человеческой религиозно-моральной системы.

Неудивительно, что гандигитлерообразные ключевые исторические фигуры не могут обходиться без привлечения или построения новых собственных моральных систем, в рамках которых утверждался вопрос целесообразности требующихся им жертв. Масштаб же их действий определял и масштаб целесообразности — благо всего человечества.

Вы не можете всерьёз требовать чего-то для себя, если этой штуки не требуется на благо всего человечества. Права любого меньшинства важны ровно до той степени, пока они означают возрастание прав (возможностей) человечества в целом. С этим согласны все и здесь все ставят жирную точку; мы же продолжим мысль далее.

Права любого меньшинства важны ровно до той степени, пока они означают возрастание возможностей нашей цивилизации, обычно отождествляемой с человечеством в целом, но необходимо расширяемой сначала в сторону домашних животных и прочего имущества, а следом и в сторону сверхчеловеческих созданий — прав юридических лиц, прав искусственно модифицированных людей и, в ближайшие лет сто, прав на свой кусок справедливости могущественных искусственных интеллектов из вероятного будущего и других маленьких зелёных человечков.

Потому что даже если мы объясним собаке концепцию Бога, подогнанную под размер её черепной коробки, то с ИИ-из-ВБ этот фокус уже точно не пройдёт. А общая шкала ценностей нам с ними нужна обязательно, без неё остаётся одно правило — кто сильнее, тот и прав.

Если же воевать с обезьянами и ИИ человек не готов (а он не готов), лирикам-гуманитариям надо спешно браться за самые неудобные, двусмысленные и болезненные вопросы: чем можно оправдать ядерную бомбардировку Японии в конце Второй мировой, чем можно оправдать расовую чистку, чем — истребление североамериканских индейцев, куриный холокост и так далее, чтобы выходящим на сцену далее не пришлось самостоятельно отвечать на эти вопросы и судить человечество, ведущее себя странно непоследовательно в этих вопросах со своей бездушной алгоритмической точки зрения.

Любая наша оценочная шкала может быть сведена либо к умозрительному высшему дизайну (частным случаем которого следует считать религиозную мораль), либо к близости естественному порядку вещей, что есть право сильного. Причём шкалы эти не противоположны и даже не ортогональны.

Начинайте день с неудобного вопроса. Какие блага человечеству и метацивилизации вообще сулит узаконивание небинарного пола-гендера? Для чего была нужна тысячелетняя история, если не для признания вины европейцев перед африканцами? Cui prodest?

И риторическое — Ганс, а не пора ли нести огнемёт?

🏴󠁩󠁳󠀸󠁿🌈 #blackmatterlives

2020-06-05T22:28:11.168Z

Одним из последних музыкантов, от кого я ждал публичных проявлений солидарности с американскими пассионариями последних дней (looter kings), был Фил Ансельмо. Хотя, что ещё мог сказать по этому поводу человек, поющий в коллективе «Я и нелегалы»? Имидж есть имидж, бизнес есть бизнес, возраст есть возраст. А каша в голове остаётся кашей в голове, как у всех нас. У большинства. Но теперь меня преследует сугубо теоретический вопрос, как бы на тот же самый информационный повод реагировали ныне покойные ковбои Эбботы — взяла бы верх, условно сказать, «ребельность» или «конфедератность», левацкая идея быть против системы или правецкая — против разномастного отребья. Чисто спортивный интерес, знаете ли.

Самое интересное, что даже сейчас русского человека хлебом не корми — но дай порассуждать о коллизиях американского общества, которое хоть немного похоже на то, что должно было бы быть здесь, если бы не известные причины, о которых не принятно говорить вслух.

Но чёрт с ними, с североамериканскими погромами — всё-таки есть у меня устойчивое ощущение, что пока весь мир видит ту проблему в каком-то неведомом многообразии, здесь, за занавесом, наблюдается лишь её очевидный, но обрывочный кусок. Ну не может же добрая четвертина цивилизованного мира просто сойти с ума, скорее уж...

Отступление. О другом, ну совсем о другом, о понятом и простом.

Скромность и тактичность не разрешают нам пререкаться в интернете с каждым умником, кто нет-нет, да и напишет какую-то глупость — а то и не глупость вовсе, а просто запамятует общеизвестное и сядет в лужу, да даже не в лужу — так, недоразумение одно. Но если кто-нибудь со стороны будет листать наши интернеты, пусть мои тихие комментарии попробуют уравновесить баланс.

Короче говоря, наткнулся я на рассуждения о неприкасаемости геев авторства г-на Затрахиса (да-да, слышится как пишется), которые показались примечательными именно что типичным игнорированием самой сердцевины проблемы при довольно вменяемом обозрении большей части вытекающих, произрастающих и ползущих оттуда прямых следствий религиозного и поведенческого свойства. Какой тут может быть ответ? Неприязнь к геям прямое следствие иерархического устройства обезьяньего стада, из которого все мы родом, и в котором репродуктивная функция сплетена с функцией иерархической — так, что «принимающая в себя» особь соответствует особи унижающейся. Такие вот «деньги наоборот». И эта же самая штука просто по-прежнему прописана у нас в проверенном временем ассемблерном коде, поскольку другому коду там взяться пока что попросту неоткуда.

То есть не в религиозных запретах дело — кто серьёзно помнит эти запреты про непокрытые волосы да субботний день — и не тюряга виновата, и «страх изнасилования» поминается ни к селу, ни к городу. Нет, не уникальный артефакт нашей культуры и не скрепа. Просто таков human design per se. А уж надолго ли его такого хватит — это отдельный разговор. Совсем.

P.S. Чтобы завершить тему blackmatterlives в мажоре, то бишь конструктивно.

Будучи высококультурным и глубокодуховным человеком 21-го века, я хотел бы отказаться от называния негров «чёрными». Такое слово — очевидная лингвистическая нескладушка, из-за которой прямо в эту самую минуту бурлят нешуточные страсти, плачут дети и трещат чубы почём зря; испанское слово «чёрный» очень сильно многим нинраица потому, что, во-первых оно испанское, значит, рабовладельческое, а во-вторых — сам его смысл. Ну насколько человек может быть чёрен, он же всё-таки не собака.

Есть выход, господа и дамы. Выход есть и его нам указывает сама непосредственность. Вместо того, чтобы говорить «чёрный» на языке бывших колонизаторов, используйте русское слово «коричневый», co-rich-nevye. И всё — больше в мире нет никаких проблем с клятым n-word и недоразумений с чёрной магией да астрономией.

Пользуйтесь на здоровье, друзья, щедротами нашего самого удобного языка на Земле.