Еж-медиа

Интервью с главой "Союза Прогресса" Артуром Раевским

2026-06-19T06:25:53.593Z

Артур Раевский уже второй год исполняет обязанности Председателя в "Союзе Прогресса", который изначально был "Российским Социал-Демократическим Союзом Молодежи" (РСДСМ), который в свое время основывался как молодежка партии М.С. Горбачева. Под руководством Артура партия пережила разрыв с демократическими социалистами и с конца 2025 года позиционирует себя как общедемократическую организацию. По этой причине мы решили познакомиться с ним поближе и позволить вам тоже это сделать.

1. Расскажите о себе, своих взглядах? Как вы пришли в политический активизм, увлечение политикой?

1. Меня зовут Артур Раевский. Я почти всю жизнь жил в селе и о том что существует какая-то политическая деятельность узнал благодаря интернету. Однажды мне попалось видео о том кто такой Навальный, оно было достаточно нейтрального тона, но я тогда ничего не понял. При дальнейшем изучении темы я как-то начал понимать кто такие левые и правые и что вообще существует масса идеологии, мне показалось это очень интересным.

2. Почему вы стали именно социал-демократом — только ли потому, что коммунизм пропах нафталином, а либерализм тогда был слишком на хайпе?

Идея социальной демократии мне показалась самой умеренной и нейтральной из всех тех что я знал. Со временем, когда я изучил теорию, я только укрепился в убеждении что социал-демократия больше всего мне подходит. Конечно я менял взгляды, но всë равно по итогу возвращался к соц-дему. По моим наблюдениям в 2019-ом было слишком много либеральных и коммунистических организаций, что только подстëгивало нас активнее топить за социал-демократию.

3. Насколько мы в «Еж-медиа» понимаем, вы лично является социал-демократом третьего пути, как Тони Блэр или Герхард Шредер, скажите, разве этот вариант социал-демократии чем-то существенным отличается от левого либерализма? Или смысл просто в оригинальном названии?

Социал-демократы и либералы понимают свободу по разному. Соц-демы придерживаются позиции что реальная свобода не возможна без равенства, в то время как либералы воспринимают свободу как возможность жить человеку по своему усмотрению. Если мы хотим быть корректными, то нам стоит продолжать называть себя социал-демократами, а не смешивать себя левыми либералами.

4. В России про социал-демократов, если и помнят, то только то, что когда-то так себя называл Ленин до того как стал употреблять вместо этого самоназвание другое — коммунист. Некоторые могут вспомнить о меньшевиках, а отдельные еще и о диссидентских группах в Перестройку и 90-х. Как вы считаете, есть ли у социал-демократов в России какая-нибудь традиция или она так и не возникла даже после распада СССР?

Традиции формируются тогда когда что-то существует достаточно долго. Социальная демократия в РФ умерла ещë в 90-ых. И никакой преемственности или традиций сейчас нет, они по сути только-только формируются, если та же СДР продержится достаточно долго, то можно будет посмотреть какие традиции сформируются у соц-демов внутри СДР.

5. Что такое «Союз Прогресса»? Чего вы хотите и как изначально возникли?

Союз Прогресса это реорганизованный РСДСМ. Сейчас нашей целью является объединение умеренных левых и правых демократов. Мы ставим своей целью контролируемое и стабильное развитие, а так же как можем, стараемся избежать расколов, поэтому своевременно принимаем различные меры и учимся на ошибках других организаций.

6. Не звучит ли сейчас идея центризма и того, что вы просто демократы слишком обобщенной? Как либералы, христианские демократы, социал-демократы или даже национал-демократы могут уживаться в одной организации? Не создаёт ли это риски вечной драки внутри вашей структуры? Более того, невозможен не отметить, что название «Союз Прогресса» достаточно левое, не вызывает ли это каких-то нареканий вашей заявленной идеологией?

Это обобщение вполне корректное и достаточно точное. Национал-демократов мы не принимаем, так же как демсоцев, так как это ведëт к излишней раздробленности и эти люди инфицируют себя в первую очередь как националисты или социалисты, а потом уже как демократы, мне кажется это важно. Как мы уживаемся? В отличии от общелевых организаций у нас есть возможность создать общую политическую программу (минуя конечно экономический аспект, так как тут у нас есть различия). Зонтичные левые организации как мне кажется имеют трудности с написанием общих программ, так как помимо экономических различий, у них есть и политические, чего у нас практически не наблюдается. Название мне тоже кажется не совсем подходящим, хотя бы потому что при сокращении звучит СП, что можно трактовать как "Свет Прогресса" так и как "Союз Прогресса" Возможно когда людей в организации станет больше, название сменят, но пока что меня этот вопрос не сильно волнует, так как он больше "косметический" если можно так выразиться.

7. Есть ли смысл в каких-то левых проектах и предложениях, если власть уже и сама ввела прогрессивный налог, повышает в целом налоги, точечно, но все же пересматривает итоги приватизации и занимается национализацией? В целом, какой смысл в левых, которые традиционно выступают за вмешательство государства в экономику в стране, где это вмешательство традиционно было большим и последнее время лишь увеличивается?

Смысл есть, потому что все эти меры никак не повышают благосостояние населения. В левых демократических странах подобные меры направлены прежде всего на социальные программы и развитие экономики, а не на то что бы дать больше денег военно-промышленному комплексу. Есть смысл бороться, что бы эти деньги шли на конкретные социальные нужды, а не на расплывчатые строки военных расходов. Что касается традиционного вмешательства государства в экономику, то мне кажется если социал-демократы выиграли выборы, то население позитивно бы восприняло возвращение социальных гарантий, так как в целом люди привыкли к идее того что государство должно о них заботиться.

8. Как вы считаете, если в России строить «достойное» социальное государство, то будут ли готовы люди пойти на его издержки по типу высоких налогов? Насколько в целом хорошей идеей является строить социальное государство или его поддерживать в странах, где есть демографический кризис?

Вопрос дискуссионный. Я не эксперт, но мне кажется тут очень много факторов почему люди не хотят заводить детей. Помимо риска мобилизации супруга, высоких цен, неуверенности в будущем и недоверии к государству, люди банально могут осознанно принять решение не заводить детей. Поможет ли тут более левая или правая политика - мне не известно.

9. Какие вы в целом видите варианты решения демографического кризиса в России? Чем это отличается от нынешних мер?

Если говорить о мерах которые реально могли бы повысить демографию, то надо убрать те негативные факторы которые люди учитывают при решении завести детей. Но об этом я уже говорил в предыдущем пункте.

10. Как вы относитесь к либертарианству и насколько оно приветствуется в вашем «Союзе Прогресса»?

Я терпимо отношусь к либертарианцам, и уважаю их стремление к свободе. Либертарианцев в "Союз Прогресса" не принимают, так как это было бы излишне и способствовало бы лишней раздробленности.

11. Какие 3 реформы вы бы провели в России первым делом?

1. Отмена обязательного призыва в армию. 2. Ликвидация Роскомнадзора3. Отмена законов о суверенном интернете.

12. Как вы лично и ваша организация относитесь к введению налога на роскошь для обеспечения жильём молодежи?

Хочется сказать что налог на роскошь в нынешней ситуации, когда страна у нас в лучшем случае гибридный режим, но не как не демократия, введение налога на роскошь просто усилит поборы для нашего ВПК, и никакой проблемы с жильëм это не решит. Так же я не верю в результативность подобного мероприятия, ГД ничего не мешает изменить это закон как им угодно и извратить его, в лучшем случае они его просто не примут. Подобные мероприятия просто приведут людей у разочарованию так как цели компании достигнуты не будут.

13. Почему в 90-х не удалось появится социал-демократической партии и в целом какой-то умеренной силе?

Честно сказать не разбираюсь в этой теме. И понятия не имею где об этом почитать. Лучше спросить об этом кого-то кто тогда состоял в СДПР, но я таких можно сказать что и не знаю.

14. Как вы относитесь к либерализации цен Гайдара и залоговым аукционом Чубайса?

Это была часть шоковой терапии и считаю это необходимой мерой. По поводу залоговых аукционов ничего не могу сказать, не эксперт в этой теме.

15. Как бы вы на месте Ельцина решили проблему Чечни? В целом, как вы считаете, что необходимо делать с федерализмом в России — все же вся нынешняя административная система это слепок советской системы и она показала свою непригодность в борьбе с растущим авторитаризмом и закреплением демократии. Что можно было бы сделать?

Чечня как и другие регионы в нашей стране имеют право на самоопределение. Стоило мирно договариваться, мы бы ничего не потеряли не будь в составе РФ Чечни, да и это же мог бы не бесповоротный процесс, Чечня могла бы через какое-то время вернуться в состав РФ если бы они не потянули независимость.
Федерализм в России определëнно фикция, я как и многие другие демократии так же выступаю за установление в нашей стране истинного федерализма, что бы все регионы имели одинаковые и широкие права, но я при этом противник формата конфедерации и деколонизации России.

16. Какие политики у вас вызывают симпатию? Какие политические каналы вы читаете или смотрите?

В целом последние два года не смотрю политический контент, иногда смотрю какие-то видео если кто-то просит, у меня просто слишком мало свободного времени что бы на такое его тратить и к тому чувствуется какая-то трансляция ненависти чаще всего, что меня сильно отталкивает. Однако мне понравился один из стримом Рудого (Признан Иностранным агентом) с одним из заграничных российских оппозиционеров, там они довольно мило побеседовали.

17. Какие политики у вас вызывают антипатию?

Из хоть как-то популярных - никто. У меня есть товарищи из нашего нишевого сегмента оппозиции и им вот я стараюсь доверять.

Слепок политического портрета

2026-06-11T18:54:25.765Z

Я глубоко убеждён, что человек может воспринять лишь те идеи, которые находят отражение в его душе, то есть в том тонком, весьма уловимом сочетании жизненного опыта, интеллектуальных способностей и текущего эмоционального состояния. Всё остальное пройдёт перед ним лишь лёгким ветерком, едва затронув его политические инстинкты.

В свою очередь, как мы с вами хорошо выучили в «Еже», всякая идея содержит в себе не только декларативные ценности, но куда более важные, внутренние ценности, которые могут не проговариваться, но ощущаются в каждой эволюции конкретной идеи, её зигзагах и, что важнее, реализациях. К примеру, либерализм говорит о свободе, но его реальная идея – это безопасность. Подробнее про это можете прочитать тут или тут. Однако наряду с разными конкретными идеологиями, которые могут отличаться друг от друга сугубо эстетикой, есть макрогруппы идеологий, которые мы традиционно называем либо «левыми», а противоположную им идеологию называем «правыми».

Ключевым и фундаментальным различием обеих групп является вопрос о том, что над чем превалирует — система, которую часто именуют обществом, либо индивид, то есть личность.

Левый считает, что человек сугубо заложник той системы общественных отношений, в которой он живёт и существует. Он может предпринимать усилия, чтобы её преодолеть, но в подавляющем большинстве случаев у него из этого ничего не выйдет. Его сломают и сожрут, кроме случаев, когда система сама вот-вот дышит на ладан, как в случае с постфевральской Россией и Лениным. Здесь весьма интересно, что левые в такой логике всё время вынуждены заниматься аффирмациями, то есть проговаривать себе подбадривающие речёвки, что система капитализма вот-вот схлопнется, поэтому их деятельность имеет смысл. И это же рождает проблему того, что левый более всего походит на Сизифа, который вынужден бесконечно бороться с системой угнетения его личности, вечно утешать себя, что система уже трещит, но если такое и является правдой, то сам левый оказывается более всех не готов к этой правде, как показывает нам опыт начала специальной военной операции.

Левые всецело считают и верят, что личными усилиями ничего изменить нельзя, клин клином вышибают, и если уж существует система угнетения, то выбить её может лишь альтернативная, более лучшая, но всё же система. Отсюда большая склонность к дисциплине и организованным действиям.

В свою очередь, правые считают, что система может существовать, но если она тебе не нравится, она тебя угнетает, то просто сам и выйди. Всё, что ты делаешь, это в целом твоя ответственность и твой выбор. Да, на них могут оказывать влияние другие, но это не является их проблемой или их ответственностью. Человек в такой картине мира сильнее системы в целом, он важнее. Отсюда проблемы у правых с организацией, дисциплиной и коллективным действием.

Разумеется, это экзальтированные типы, то есть крайности двух направлений, но, отбрасывая наслоения жизни и её компромиссов, в конце концов человек является либо одним, либо другим.

От чего это зависит?

Существует ряд идей о том, как человек приходит к тем или иным взглядам. Довольно часто мы смотрим на какую-либо социальную группу, смотрим, кто к ним обращается за политической поддержкой, и думаем: раз уж к ним обращаются, значит, ожидают получить эту поддержку, значит, там большинство их сторонников, и соответственно принадлежность к этому социальному слою почти гарантированно даёт тебе предрасположенность к тем политическим взглядам, которые исповедует политическая сила, обращающаяся к твоему социальному слою. Самый простой пример, который вы наверняка и представили — это левые и рабочие, то есть левые и пролетариат. Пролетарии при этом считаются у нас людьми небогатыми, и мы думаем, что соответственно все нищие и обделённые, к ним обращаются левые, а значит, из числа этой социальной группы больше всего левых. Но это заблуждение, которое культивируют внутри себя сами левые как раз из-за того, что они верят: система больше отдельного человека. А что такое система, как не множество людей, от которых зависит крайне многое? Вот и вот — левые здесь попадают в ловушку Гегеля о переходе количества в качество.

Левые потому ориентируются на массы, что сразу же нацелены на трансформацию общества, но, как ни странно, делают это не нищие и обделённые, а напротив — выходцы из относительно благополучных семей, имеющие хорошее образование, чаще всего в гуманитарных сферах, которые наиболее всего развращают человека, склонного к анализу и системному мышлению, идеями о том, что человеческую историю, деятельность, мысль и поступки можно рационализировать, потому во всём этом есть рациональное зерно. А раз так, то значит, и эту деятельность, историю, культуру и всё производное оттуда можно было бы направить по правильному, как думают они, пути. Они попадают в ловушку системного мышления, того мышления, которого нет у тех обделённых, нищих и недовольных, к которым они обращаются.

Чего же хотят на самом деле эти люди?

Они хотят себя. Интуитивно они, конечно, могут догадываться, что не всё в этой жизни зависит от них, но признаться себе в этом затруднительно. Если признаешься себе в таком хотя бы на миг, то ввергнешь себя в отчаяние, непонимание, экзистенциальное поражение. Многие люди слишком малодушны и себялюбивы, чтобы сделать этот шаг, и даже когда он напрашивается сам собой, они делают известный финт ушами, обращаясь либо к религии, либо к более примитивным её формам вроде гаданий. Человек в целом нуждается в пресловутой стабильности и предсказуемости — это проблема нашего ленивого мозга. Поэтому он априори склонен больше полагаться на себя как на нечто ему более-менее понятное и знакомое, а если этого недостаточно, то обращается к божеству или силам, которые он заранее наделяет своими чертами, чтобы с ними можно было договориться.

Таким образом, потенциально именно к этим людям можно было бы обращаться правым, если бы они могли и, что важнее, хотели бы это делать. Они бы имели больше возможностей для того, чтобы иметь у них успех.

Однако при чём здесь я и вообще самоназвание этого эссе?

Я как раз таки пример того, почему изложенное выше может работать.

Моя семья — это беднеющий ещё с 10-х годов средний класс, сам я в силу разных причин всегда становился в оппозицию к коллективам, да и действовать приходилось часто одному.

Моя мать, которая многие годы проработала в сфере ЖКХ (понимаете, работа не самая лучшая), и сама изначально не из Москвы, часто учила, что всего надо добиваться, стараться и в целом, что многое зависит лишь от тебя. Нахожу, что это идея многих людей, которые застали 90-е в сознательном возрасте и были вынуждены двигаться по карьере в этот период во многом на основе собственных сил.

В целом, даже после получения высшего образования, дальнейшего переобучения и работы, в частности в разных государственных инстанциях, опыт взаимодействия с ними существенным образом не противоречил моим детским установкам, а где-то их даже закреплял. Признаюсь, во мне есть, много есть, если подумать, левого влияния. Чаще всего оно заметно на письме или в моём анализе чего-то, но именно на внутреннем, душевном уровне оно плохо на меня ложится. Мне сложно вообразить и подумать, что есть что-то, что не зависит от меня. От этого бывают различные проблемы, наиболее часто встречаемая — это выгорание, которое у меня проходит в своеобразной форме из-за гипертимности. Но в целом вне этой идеи мне было бы невозможно и странно жить.

С другой стороны, моё гуманитарное образование в сфере политологии и истории, мой аналитический склад ума делают меня типичным левым, а помноженные на мой индивидуализм развращают меня идеей о возможности всё объять своим умом, а значит, всё в конечном счёте контролировать, предугадать или создать, придумать.

Отсюда выходят многие мои политические неожиданности и перформансы. Такая вот борьба двух начал в миниатюре.

Д. Майский

Интервью с Лерой Алексеевой. Автором канала "Лера — и Точка" и одной из лидеров "Общество.Будущее"

2026-05-30T09:14:40.884Z

1. Расскажите о себе, своих взглядах? Как вы пришли в политический активизм?

Я считаю себя национал-демократом, умеренным правоцентристом: у меня рыночные экономические взгляды, я — националист демократического толка. В политическом пространстве я с 14 лет, больше 10 лет. Но прям публичным активизмом я занимаюсь, наверное, с 2020.

2. Как вы пришли в «Общество. Будущее»? Чем эта организация отличается от прочих?

Я пришла в ОБ в 2021 году, поработав на кампаниях Романа Юнемана. ОБ отличается тем, что это, наверное, единственная организация правого толка в России, которая пытается институционально оформить партию, активно делает разные проекты и выживает в условиях войны внутри РФ.

3. Что для вас значит быть национал-демократом?

Выступать за сильную и свободную Россию. Мы не уходим ни в охранительство, ни в интернациональную леволиберальную историю. Мы признаем существование себя в рамках концепта нации, при этом свобода нации является важной ценностью.

4. Справедливо ли, что ОБ — проект Администрации Президента для окучивания либеральных националистов и придаток «Новых людей»?

Нет, это абсурд. Я на руководящих позициях в ОБ, знаю всю внутрянку и могу смело заявить: мы не имеем никакого отношения к АП. Сотрудничество с «Новыми людьми» — ситуативная коалиция. Иногда наши люди выдвигались от них (как и от ЛДПР , например, в некоторых регионах), но это нормальная практика: любой может стать кандидатом «Новых людей», если пройдет проверку СБ. У нас нет объединенной структуры и никакой общей бюрократии, а наши взгляды во многом расходятся.

5. Есть ли различия в том, чем движение занимается сейчас и до 2022 года?

Да, конечно. До 22-го мы активно занимались выборами, были более политически ориентированы. Сейчас — гуманитаркой, аналитикой, культурными ивентами и более мелкой активностью, хотя выборы тоже были. Это связано с закручиванием гаек: в РФ сейчас невозможно заниматься полноценной политикой. Причины: ДЭГ и тотальные фальсификации, нас все равно никуда не допустят, и, главное, проблема безопасности — людей, идущих в Госдуму, судят, сажают, признают иноагентами. Мы не можем подставлять своих людей, поэтому не идем на такие риски.

6. Считаете ли вы, что главная задача националистов — борьба с мигрантами?

Нет. Задача — борьба с нерациональной политикой, ведущей к миграционным кризисам. «Выгнать всех» — дешевый популизм. Нужно адаптировать миграционную политику так, чтобы она была выгодна нам. Плюс мало кто говорит о репатриации русских и коренных народов в Россию. Задачи правых — вырабатывать системные решения в образовании, медицине, экономике, демографии и так далее. Правые, сосредоточенные только исключительно на мигрантах, для меня не политические субъекты.

7. Как относитесь к рыночным реформам 90-х и к Ельцину?

Реформы нужны были, конечно. Я в целом сторонник рыночной экономики. Но то, как была проведена приватизация оставляла желать лучшего. Ельцин — противоречивая фигура: с одной стороны, много плохого и неаккуратного было в 90-ые, он заложил нынешнюю систему ультрапрезидентской республики. С другой — он работал на той почве, которая существовала из-за большевистского режима. Принимал реально трудные решения и был политиком реально сложного пути, за что его можно уважать.

8. Считаете ли вы, что в мире есть правый поворот?

На фоне миграционного и экономического кризисов правые немного поднялись, это правда. Но поворот быстро откатится назад, чувствую я это.... После нынешних войн и милитаризации Европы будет запрос на либерализацию и на левый поворот. Задача правых — сделать так, чтобы у них была конструктивная повестка, чтобы не скатиться в популизм и не проиграть все, что было наработано.

9. Вы пытаетесь популяризовать русскую культуру в отрыве от авторитарных традиций — есть успехи?

Лично я этим не занимаюсь, я политик и публицист, не культурный деятель. Русская культура — живой организм. Сейчас государство пытается выдать за русскую культуру смесь сталинизма и странного консервативного псевдоимперства. Это такое красно-коричневое нечто, это даже эстетически некрасиво. Когда будет демократизация, русская культура сама оживет и наступит расцвет в отрыве от государственных традиций.

10. На что вы обращаете внимание в аналитической работе? Стало ли сложнее собирать информацию?

Собирать информацию пока несложно. Но цензура в долгосроке ударит по гуманитарной и академической среде — мы потеряем и сократим научную базу для аналитической работы — это 100%. Сейчас я анализирую события на своем канале через свой опыт, но прибегаю иногда к изучению каких-то научных и публицистических статей, да.

11. Почему вы боретесь с блокировками (петиция «Нет Чебурнету»)? Разве время петиций не прошло?

Надо что-то хотя бы делать. Не можешь ничего сделать, никуда идти — хотя бы ляг и лежи в сторону цели. Хоть одно обращение написать, хоть петицию — это лучше, чем ничего. Стопчебурнет — попытка завалить органы власти обращениями, чтобы чиновники на разных уровнях видели, что происходят бурления. И, кстати, блокировки чуть затормозились. Это безусловно заслуга всего общества, каждый вносит свой посильный вклад. Хотя не стоит быть слишком оптимистичными. И все же, госуха работает так, что чиновники кулуарно общаются, настроения меняются. Время петиций не прошло — просто эффект от них изменился. Но лучше высказаться, чем промолчать. Мы же делаем какие-то хорошие вещи, потому что это просто моральный долг наш. Я так к этому отношусь. И к тому же гражданская сознательность будет развиваться только тогда, когда публичные люди, будут показывать пример действиями. Даже на малую аудиторию.

12. Возможно ли оправдать блокировки и ограничения военным временем?

Нет, невозможно. Я ни в каком виде не считаю цензуру адекватной. Есть государственная тайна — это понятно. Но блокировки и цензура для обычных людей — это не безопасность, а лишь повод для концентрации власти. Всегда все цензоры оправдывали себя безопасностью. И всегда это заканчивалось плохо.

13. Считаете ли вы возможной войну между Россией и Европой?

Да, считаю возможной. Эскалация очень сильно ускоряется: милитаризация России и Европы, истеричное импортозамещение, "суверенизация" — все это красные флажки. Я уже где-то с середины 25-го года об этом думаю.

14. Какие планы у движения и лично у вас на выборы 20 сентября 2026 года?

Движение официально не участвует по причинам, указанным выше. Отдельные ОБэшники могут работать в штабах зарегистрированных кандидатов, мы это поощряем. Лично я буду голосовать против «Единой России», за кого — пока не решила. Обязательно очно, бумагой. Выборы могут нас удивить, любые выборы, где больше чем одна графа могут удивить. Последствия выборов иногда становятся причинами социальных волнений, хотя вероятность этого сценария мала.

15. Как относитесь к свободному рынку, Хайеку, Ротбарду, либерализму и либертарианству?

Отношусь хорошо. Сама когда-то интересовалась либерализмом и либертарианскими течениями, в студенческие годы. Я прорыночная, но не за полный laissez-faire: признаю социалку и социальные обязательства государства. Регуляции должны делать конкуренцию честнее для малого и среднего бизнеса, а не высасывать гигантскими налогами прибыль компаний. Политическую литературу и ТГ-каналы читаю самые разные — от либертарианцев до монархистов, от либералов до ультралевых. У меня нет инфопузыря, я стараюсь следить за всеми.

16. Что из художественной литературы посоветуете на случай плохого интернета?

Я не читаю художку, а если и читаю, то на английском, чтобы подтянуть язык. Забавно, но сейчас я читаю 1984 в оригинале ахаха. Не из художки прямо сейчас читаю Библию. Вот отличный вариант для того, что читать в отсутствие интернета. Вообще я больше по научно-публицистической литературе и статьям. Художку не особо люблю, мне ближе сериалы и фильмы.

17. Является ли национал-демократия мертвым движением в России? За что оно борется — за русскую или российскую нацию?

Нацдемократия пока не движение в России. Вот есть ОБ — считайте, что мы представляем нацдемов. Боремся за русскую гражданскую нацию. Сейчас все движения в вялом, бесструктурном состоянии, потому что политика государства уничтожает все вокруг. Когда откроется окно возможностей, все расцветет. Идеи нацдемов близки многим согражданам. Главное для любых движений — иметь принципы и рамку, а дальше можно дискутировать о моделях и привлекать специалистов внутри этой рамки. Я так считаю.

18. Каких российских национал-демократов вы можете назвать?

Роман Юнеман, Лера Алексеева ахахах. Лера и точка. Вот их читайте!

19. Россия борется с националистами на Украине — не испорчен ли бренд национализма?

Да, риторика власти действительно приравнивает национализм к нацизму, и нам предстоит работа, чтобы оттереть термин от грязи, которую накидала наша власть. Но как строгость законов компенсируется необязательностью исполнения, так и слова нашей власти нивелируются тем, что все все понимают, делят на два.

20. Власти стали активнее бороться с мигрантами — это победа националистов?

Так ли плохи мигранты для экономики? Это не победа, не надо обольщаться. Власть просто переняла выгодную повестку, чтобы выпустить пар в 23–24 годах. Мигранты в определенной конфигурации нужны экономике. Проблема не в мигрантах как таковых, а в регулировании их потоков. Мигранты же не с пустого места спавнятся в РФ. Виноваты те, кто принимают неудачные решения. Можно сделать три группы миграции: рабочая миграция, миграция для переезжающих и репатриация. И нормально регулировать эти потоки. Об этом много пишет ЦАМТ, почитайте. Наладить это — и будет адекватно целям РФ.

21. Какие варианты борьбы с демографическим кризисом вы видите как девушка и как представительница своих взглядов?

Нужно создавать благоприятные условия: реально доступное жилье (не многоэтажки в поле без инфраструктуры), поддержку материнства не только маткапиталом. Женщины не должны чувствовать себя уязвимыми в материнстве или бояться вылететь из карьерного трека после декрета. Я сама хочу 2–3 детей, но мне нужны гарантии безопасности, жилья и инфраструктуры.

22. К каким политикам и движениям вы испытываете антипатию?

К ультралевым, евразийству (это я никогда не скрываю), радикальным левым, неосовкам, коммунистам. Практически ко всем «людоедствующим» радикалам. Я за умеренность: у правоцентристов и левоцентристов гораздо больше общего, чем у правоцентристов с фашистами, и у левоцентристов с тэнкиез.

23. Каким должен быть политик в современной России?

Адекватным — этого нам всем не хватает. Смелым — чтобы идти на все риски 2026 года. Терпеливым — чтобы дождаться лучших времен и не потухнуть. Принципиальным — политика без принципов отвратительна и человечным.

Нам нужна человечная Россия.

Валерия Алексеева. Автор канала "Лера — и Точка".

Жёлтый единорог свободы: почему либертарианство фантастично и как это исправить

2026-05-19T07:16:10.864Z

От либертарианцев можно часто услышать, что коммунизм является не только бесчеловечной, но и абсолютно надуманной идеологией, не имеющей ничего общего с реальностью. И, хотя с этим трудно не согласиться, всё же этот тейк вызывает один неприятный вопрос – а можно ли считать само либертарианство реалистичной идеей? И здесь есть о чём подискутировать.

1. Главная проблема коммунизма

Для начала надо разобрать критику коммунизма, чтобы лучше понять последующий ход мыслей. Внутри коммунизм (в его марксистской или марксистско-ленинистской формулировке) имеет обильную теоретическую базу, в которой постулируется наличие неравенства и эксплуатации, существующей в разные эпохи в разном виде, которое в конце концов закончится классовой борьбой и победой социализма, затем плавно эволюционирующим в коммунизм, то есть бесклассовое общество полного равенства и труда на всеобщее благо.

Однако, как вообще Маркс, Энгельс и Ленин пришли к этой идее? Всё достаточно просто. В 17-м веке политические философы пытались объяснить появление государства через общественный договор. Но если у Томаса Гоббса этот договор становился необходимым злом для простого выживания человека, так как «человек человеку волк», у его оппонента Джона Локка всё выглядело иначе. Его основные идеи заключаются в естественном состоянии общества как общества свободы, мира и равенства, из чего исходят «естественные» права человека, которыми обладает каждый по факту своего рождения. Данное мировоззрение впоследствии способствовало формированию большей части той политической теории, которую мы сегодня знаем: либерализм, консерватизм, социализм, фашизм, либеральная демократия и так далее.

Конкретно социалисты развили идею Локка до такой степени, что неравенство, как неестественное состояние, касалось не только прав и отношения с государством, но и отношения с другими людьми, что было названо эксплуатацией. Эту эксплуатацию одного класса другим Маркс, как и другие теоретики, предлагал полностью искоренить. Так от идеалистических теорий, формируемых в кабинетах, мы дошли до концлагерей и стратоцида. Но даже эти инструменты не позволили сохраниться ни одному социалистическому режиму, и не позволят тем, кто ещё существует.

Причина в том, что социалисты, коммунисты, либералы и прочие основываются на данных идеалистичных выдумках Джона Локка. Они звучат красиво и приятно, ведь упускают эмпирически подтверждаемые факты: вечную борьбу во всех сферах жизни всех живых существ; неидеальный, подверженный многостороннему, и часто неявному влиянию характер человека; неравенство как абсолютно естественное состояние общества; и тем не менее отличную способность людей к самоорганизации без указки сверху. Оторванность от реальности помешала не только социалистам, но и либералам, и потому современный либерализм, эволюционировавший от классического, стал пародией на самого себя, забыв уже о такой ценности как свобода.

Но ведь либертарианство не такое, оно упирается на рынок и свободу ассоциаций, а значит, избегает ошибок социализма, верно? Неверно.

2. При чём тут либертарианство?

Когда я впервые узнал о либертарианстве, мне оно понравилось простой идеей – свобода превыше всего. Вместо аморфной справедливости, прославления государства и решения выдуманных интеллектуалами проблем, была чёткая идея об отсутствии насилия и принуждения между людьми. Тогда я ещё не знал о Мизесе, Хоппе, Ротбарде, Нозике и многих других, а также о том, что либертарианство как политическое течение вообще-то имеет достаточно глубокую теоретическую базу.

Теперь же, лучше разобравшись в этой самой базе, я понимаю, что либертарианство не пытается оппонировать всем устоявшимся идеологиям, покидая их метасистему, уходящую корнями в платонизм и христианство, а лишь предлагает сменить красный, синий или чёрный флаг на жёлтый. Вместо убийства единорога, который привёл нас к этой ужасной эпохе, либертарианцы просто хотят покрасить его в другой цвет.

Если проследить истоки либертарианства, то мы логически приходим к классическому либерализму, то есть идеям уже упомянутого Джона Локка. Однако, кроме тех самых постулатов о естественной свободе человека и его правах, добавляются новые конструкции, вроде принципа неагрессии (НАП) и понимания любого насилия как неприемлемого, даже со стороны государства. Таким образом, либертарианство действительно предлагает улучшения, так как защищает свободу ассоциаций и рыночные механизмы в экономике.

Тем не менее, это только два из обозначенных мною фактов окружающего мира, оставшиеся два же создают серьёзные проблемы как на риторическом, так и на политическом уровне.

Во-первых, либертарианство подразумевает, что люди примут НАП и не будут его нарушать в таком масштабе, чтобы разрушить свободное общество. Особенно слабым я считаю в этом плане анархо-капитализм; будь я на месте главы корпорации, я бы нанял целую армию и заставил людей платить мне за защиту от других корпораций, образовав государство. И так бы поступил любой человек, что подтверждается уже тем фактом, что нигде на планете нет территории без государства. Даже максимально удалённые от цивилизации места всё равно имеют структуру власти, хотя бы она будет представлена бандитами, вождями племён или чем-то ещё.

Во-вторых, либертарианство также игнорирует нерациональный характер человека, который зависит от культуры, воспитания, образования, жизненного пути и многих других факторов. Напомню, что большая часть населения Земли: а) необразованна; б) нехристианская; в) существует вне западного дискурса. По этой причине, либертарианство по факту может опираться только на очень небольшую прослойку населения, которая относится к западной цивилизации и считает свободу (как отсутствие насилия) важной ценностью. При этом данное политическое течение ставит свободу на уровень морального императива, ожидая, что это будет очевидно для всех.

В-третьих, учение о естественных правах человека само по себе является крупной проблемой, что видно на примере западного мира. Считая всех людей равными друг другу, что не является истиной ни в каком смысле, либертарианство повторяет мантру либералов о том, что каждый человек имеет какие-то права. При этом именно в либертарианстве это выглядит максимально странно, ведь права не существуют без договора (конституция, частный контракт) и силы, которая эти права защищает (суд, полиция, исправительные учреждения). Получается, что права человека не универсальны, а существуют только в Европе и США, частично в других регионах.

Вот и получается, что опора на Локка и либерализм не решает основной проблемы – безудержного идеализма людей, живущих в такие времена, когда идеализм уже много раз показал свою опасность. Так зачем идти по тому же пути, чтобы в конце оказаться в пропасти? Лучше найти новый путь.

3. Решение проблемы

Очевидным решением будет опора на идеи того мыслителя, которого можно считать первым настоящим этатистом – Томаса Гоббса. Как уже было сказано, он считал, что человек находится в постоянной борьбе с другими людьми, и потому необходимо наличие государства, которое не позволит людям истребить друг друга. Это государство по сути предлагает обменять свободу на безопасность, хотя это предложение постфактум, ведь государство появляется по негласному общественному договору.

Но что делать, если мы действительно находимся в состоянии вечной борьбы, но хотим сохранить свою свободу? Другие акторы не заинтересованы в этом, они стремятся ограничить нашу свободу ради своих потребностей. Тогда классический принцип неагрессии уже плохо работает, ведь лишает человека морального права на завоевание свободы, а не только её сохранение. И поэтому логичным выходом будет избавление НАП от универсальной моральной ценности, переводя его во внутренний принцип: соблюдать НАП нужно только к тем, кто его придерживается, то есть не осуществляет насилия и не собирается его осуществлять.

И тут вступает в роль культурный фактор. Так как культура определяет, в каких категориях мыслит человек, можно сказать, что определение свободы как отсутствия насилия и восприятие её как важной или важнейшей ценности возможно только в рамках западной (европейской) цивилизации. Исторически именно в Европе сложились институты, в которых свобода получила институциональное выражение: частная собственность, правовое государство и контрактные отношения. Потому либертарианство (причём любое) должно поддерживать западную цивилизацию, и не позволять ей ни исчезнуть, ни двигаться в сторону тирании.

Далее, появляется ещё одна проблема. Мы ценим свободу, хотим её обрести или сохранить, и соблюдаем НАП. Но как стать свободным в ситуации, когда вокруг либо другие акторы, либо, что чаще всего, государство? Как показала практика, индивид, сколь умён или силён бы он ни был, не может противостоять государственным структурам в одиночку. Получается, что естественным исходом будет построение коллектива, объединённого свободой и НАПом, целью которого будет завоевание или обеспечение свободы каждого индивида в коллективе. И в этом кроется парадокс, который до логического финала довёл Гоббс – чтобы быть свободным, нужно пожертвовать свободой. Однако данная жертва должна быть, а) добровольной и б) восполняемой, что возможно только в рамках коллектива, основанного на контракте.

Хорошо, допустим, мы объединились в общину для борьбы с тоталитарным правлением. Но как нам завоевать свободу? Ответ очевиден и прост – насилие побеждается более качественным насилием. «Свобода исходит от винтовки», а также от ПТУРов, танков, РСЗО и множества подготовленных солдат. Без потенциала насилия свобода просто невозможна, что либертарианцы и так хорошо понимают.

И вот коллектив преодолел все преграды и одержал победу, обретя свободу. Что дальше: уничтожить государство, распустить коллектив и жить в спокойствии? Как я упомянул ранее, на Земле нет незанятой никем территории. И, так как мировая либертарианская революция невозможна и даже нежелательна, очевидным исходом будет создание государства. Однако, наученные опытом, создатели этого государства должны так его собрать, чтобы подобная тирания не повторилась или хотя бы ей было очень трудно победить. Здесь лучшим проектом я бы назвал создание Соединённых Штатов, как образец стабильности и одновременно высокого уровня свободы граждан, существующего уже 250 лет. Её Отцы-основатели использовали три ключевых принципа: ограниченная малая демократия (граждане сами осуществляют политику на местном и региональном уровне, а также влияют на федеральный), республиканизм (ветви власти чётко разделены и конкурируют друг с другом) и федерализм (каждый штат имеет свои законы, свои ветви власти и потенциал насилия). Эти принципы доказали свою эффективность эмпирически, а потому имеют высокую ценность для нас в деле защиты от тирании государства.

Итого, мы имеем: а) сохранение свободы как главной ценности, но не универсальной, а субъективной; б) реалистичное восприятие мира и человека; в) НАП, ограниченный только теми, кто его придерживается; г) ограничение либертарианской идеи по границе европейской цивилизации; д) добровольное объединение в коллективы для обретения свободы; е) использование насилия или его потенциала для обретения свободы; и ж) создание государства для защиты свободы граждан от других государств.

4. Заключение

Такой новый взгляд на либертарианство, но уже реалистичное, выводит нас из философского поля, в котором существуют большинство актуальных идеологий, и приближает к практике реального мира. Как я считаю, это к лучшему, ведь идеализм редко приводил к чему-то хорошему и долговечному, часто заканчиваясь кровью. Только опора на банальные, но нерушимые факты относительно мира и человека позволяет говорить о настоящей, естественной идее. Пусть безосновательные фантазии о красных и жёлтых единорогах останутся в университетских аудиториях и головах оторванных от жизни людей, а мы в себе этого единорога убьём. И поделом ему.

Автор: Александр Белов, студент Политологии в Германи (М.А.)

Интервью с бывшим членом и ответственной за Твиттер ЛПРм Ангелиной Bruh

2026-05-15T06:19:51.441Z

1. Расскажите о себе, своих взглядах? Как вы пришли в политический активизм, увлечение политикой?

Все началось для меня во времена Болотной, я тогда следила за событиями на площадях и меня покоробило то, как жестоко полиция разгоняла людей в Москве. В тот момент я поняла, что мне эта власть чужда и я не принимаю государственное насилие. К либертарианству пришла в 2018 году, благодаря паблику АМДЭВС в котором бывший председатель ЛПР Ярослав Конвей был админом, он часто постил лекции Светова и какие-то мемы по теме, тогда я подписалась на соц.сети ЛПР, но не вступала. Так постепенно я с лева двигалась в право и продолжаю немного дрейфовать в сторону скорее республиканизма. До конца 2025 года была главной по федеральному твиттеру партии и мои мемы вы могли видеть украденными по всему политическому рунету.

2. Как вы пришли в ЛПР и когда это было?

Вступила в начале 2021, когда меня взял на понт мой тогдашний начальник, бывший ультрас, мол, если у тебя даже партии нет, какой ты оппозиционер. Так и вступила. Перед съездом в 2023 выяснилось, что я не могу быть делегатом, так как все это время состояла как сторонник (про что все успешно забыли), поэтому официально меня приняли уже во время съезда.

3. Что для вас значит быть либертарианцем?

Не совершать насилие, не оправдывать его, не вставать на сторону сильного только потому что он сильный, как и на сторону слабого по той же причине. Не предавать свои взгляды под воздействием трендов, лидеров мнений или злых комментариев в социальных сетях.

4. Расскажите про ваше отношение к расколу 2020 года? Кто виноват, по каким причинам он произошёл и как ЛПРм справлялась с ним до 2022 года?

Мне все равно на раскол, я думаю, что люди пережившие его испытывают сильный ресентимент к участникам тех событий, который мешает им двигаться дальше. Можно было бы пошутить, что в аббревитуре ЛПР буква Р означает "ресентимент" или "раскол", но все таки именно травма главной геополитической трагедии 2020 года выдает, что Р означает все таки Россию. Это есть во всех россиянах на данный момент, просто "врагом" и виновником своих неудач разные группы определяют по-своему. Некая общая для всех нас травма, которая заставляет нас считать госдолг США, смотреть видео "реакция иностранцев на..." и постоянно обсуждать "другую ЛПР".

5. Можно ли было избежать раскола?

Я не знаю.

6. Можете привести примеры конкретных акций или проектов, которые лучше всего отражают деятельность/ работу ЛПР до раскола и после него? Кто был «звездочками» ЛПРм после раскола?

Очевидно самая яркая акция до раскола - это митинг в защиту телеграма в 2018 году, после которого я узнала о партии и стала интересоваться ее деятельностью. А после ничего такого яркого и не вспомнить. Много крутых активистов в партии сталкиваются с проблемами руководства, которые ментально застряли в 2020 году и, из-за страха повторения, не готовы что-то менять. В итоге активисты приходят и либо зависают в токсичных чатах, либо быстро выгорают и уходят, не видя смысла в своем труде. Наша главная звездочка - Александр Бочаров, конечно же. Талантливый публицист и умный политолог, которого недостойна партия, в которой он состоит. Так же можно вспомнить активиста Петербургского отделения Антона Юрова, моего коллегу по редакции федерального твиттера Артёма Сергеева и нашего главного редактора Олега Пырсикова.

7. Известно ли вам что было в другой партии, ЛПРк после раскола? Как вы относитесь к их стратегии переживания этого кризиса? Было ли им легче, а их положение лучше?

Ничего о них не знаю, кроме того, что член РК их отделения СПб слил мою заявку в ЛПРм о вступлении к ним в сторонники, при этом мне по заявке ничего не ответили. После этого я поняла, что никакой разницы между партиями нет и это просто "два чатика" одного толка.

8. Долгое время вы вели, довольно успешно партийный твиттер, как была организована эта работа? Все ли получилось реализовать из задуманного?

В свободное время я просто сидела в твиттере с аккаунта партии и генерила контент, смотрела, что в трендах, какие треды набирают популярность и туда имеет смысл написать, чтобы высвечиваться в ветке реплаев одними из первых. Иногда писала анекдоты, переводила наши международные статьи на английский язык. В целом у меня было достаточного много творческой свободы и я довольна своей работой.

9. Как люди в твиттере относятся к либертарианству? Есть ли какие-то отличия в зависимости от того где живет человек и кто он по гражданству?

Большой негативный фон из-за Михаила Светова, особенно среди сторонников ФБК* (Признаны Экстремистами В РФ) и людей левых взглядов, присутствует шлейф сисястого трудовика везде, где бы не появлялся аккаунт нашей партии. Иностранцы настроены к нам более лояльно и с интересом, а вот россиян расколдовать практически невозможно.

10. Кому принадлежит ЛПРм и кто в ней принимает решения, в том числе и по работе редакции? Чем руководствуются эти люди сейчас и чем это отличается от того что было до 2022 года?

После милосердиегейта стало очевидно, что партия все таки не "м", а "с", то есть принадлежит Михаилу Светову, через его подставных руководителей, которые не обладают ни своей волей ни виденьем куда партия должна двигаться. Ради захвата лояльными Светову людьми московского отделения был нарушен устав партии, запрещающий человеку, занимающему руководящую должность получать зарплату, из-за чего федеральный казначей в качестве протеста снял с себя должность. Из партии исключаются люди анти-световских взглядов за слова на заседании "в руководстве партии сидят зетники", при этом про-световские, которые оправдывают посадки людей за демонстрацию украинского флага и пишут в чатах "убей хохла - забери квартиру", не получают даже выговор. Редакция руководствуется единственной парадигмой: "как бы чего не вышло". Тряски из-за этого происходили в рабочем чате почти ежедневно. Для меня странно, что человек пришел в политический активизм и очевидно уже засветился где надо, боится написать не то слово в огромном лонгриде или выложить мем не про то какие коммунисты тупые.

11. Были ли разговоры о возможном объединении, учитывая новые условия 2022 года?

Некоторые отделения объединились, но руководства обеих партий ведут себя как обиженные друг на друга разведенные супруги, а такие если и сходятся, то лишь на время, пока не всплывут те же противоречия, которые и привели к распаду в первый раз.

12. Как изменилась ЛПРм после Съезда 2023 года? Какие надежды были у партии и лично у вас? Что из этого было реализовано, а что нет?

Во всем был прав Иван Чинаров, который подал заявку на выход еще до съезда. При этом он был единственным конкурентом Марины Мацапулиной на выборах председателя, будучи на рассмотрении о выходе из партии и с намеренно провокационной программой. По сути мы выбирали Владимира Путина. Многим, кто избирался, было плевать на то, что происходит вокруг, а часть делегатов вообще голосовало "как скажет Светов", правки в устав вносились лишь для имитации деятельности, чтобы оправдать свою роль в ролевой игре "оппозиционная политика России", в которую им так нравится играть.

13. Находится ли ЛПРм сейчас в кризисе и что к нему, по вашему мнению, привело?

Да, кризис очевиден. Первопричина - раскол, вторая причина - слишком большое влияние Светова, которое занимает все медийное пространство партии. Ну камон, его партия официально поздравляет с Днем рождения, хотя он не председатель и никогда им не был. Внимание к персоне колоссальное и люди уповают на его мейдиность, что он раскрутит либертарианство, а мы подсунем заявку на вступление. Только вот в своих эфирах Михаил либо не упоминает партию, либо критикует ее за "демократию" и "скорое скатывание в коммунизм". Третья причина - когда руководство действует, оно только портит. Напоминая наших чиновников, в попытке "что-то сделать", ведь нельзя просто отсутствовать несколько лет и появиться только на съезде, они придумывают, например, провальную реформу чатов, которая приводит к появлению токсичных гадюшников, в которых сторонников и членов партии сливают на двачи, призывают совершить роскомнадзор, спамят "таблетками", а сами руководители, если и сидят в гадюшнике, тоже стадно присоединяются к травле. Они приходят на заседание без понимания того, что происходит внутри партии, чего от них хотят люди, порой просто хамят активистам, потому что те посмели высказывать что-то против.

14. Почему вы сами вышли из ЛПРм? Есть ли сожаление о потраченном времени? Остались ли связи которые вы поддерживаете после ухода из партии?

Я поняла, что выйду, когда один из сторонников или членов партии сделал про меня тред на дваче со сливом фамилии имени места жительства, с призывом сломать мне и моему мужу колени за, цитата, "критику нашего базовичка светова". В итоге искала себе замену в твиттерской редакции, последней каплей стало сообщение от одного из членов ФК в личку в очень ментовском стиле, без привет, сразу "зачем ты слила чаты?". Речь шла про нашего бывшего сторонника, который выложил в твиттер чаты... ЛПРк. Это очень смешно, ведь скриншоты были взяты из их публичного чата, в котором я даже не состою. Я посмотрела на этого члена ФК, подумала, что он в свои 40+ лет занимается какой-то редкостной хуетой, бросив детей ради срачей в чатах ЛПР, испугалась стать такой же и сразу вышла. Потраченного времени не жаль, я встретила в партии своего мужа и нашла хороших приятелей и друзей. Пусть это будет моей наградой за труд.

15. Чем вы занимаетесь сейчас и как это связано с либертарианством или политикой?

Работаю по специальности, я инженер-проектировщик, веду свой личный твиттер, политикой не занимаюсь, устала.

16. Нужна ли новая либертарианская партия? Стоит ли в рамках такого проекта идти на союз с либералами? Кого в нее стоит принимать?

Нужна новая партия, но не либертарианская. Бренд - зашкварен, а авторские права на нее зарегистрировал Михаил Светов (еееее, либертарианство!). Нужна пацифисткая и антисистемная партия правого уклона, куда можно принять всех, кто минимально разделяет взгляды на недопустимость насилия, свободный рынок и отказ от служения государству.

17. Считаете ли вы, что либертарианство в России обречено и можно ли аналогично высказаться о либерализме?

Да, это слишком экзотическая идеология для страны, народ который не состоянии осознать ценность свободы из-за передаваемого из поколения в поколение раболепия перед государством. Люди смогут принять только либерализм левого толка, чтобы как в Европе: социалочка и красивые чистые улочки. Это россияне любят. А свободу нет, не любят, не понимают и не нуждаются в ней.

18. Существует мнение, что либертарианцы аморальные инфантилы, часто ли вы встречали такое мнение в твиттере и насколько оно соответствует вашему опыту взаимодействия в партии?

Либертарианцы не аморальны, все таки ориентиры у них (нас?) имеются, но то, что большинство в партии инфантилы это точно. Средний возраст партии около 25-27 лет, при этом семья, дети и профессия есть только у единиц (и та айтишная). Люди играют в политику будто им по 16, общаются с детьми и каждый день с ними срутся.

19. Для ведения политической активности твиттер обязателен? Есть ли какие-то альтернативы ему?

В России твиттер и телеграм - основные площадки для работы с политизированной аудиторией. Во-первых они там изначально пасутся, спасибо либералам и Медведеву за популяризацию в этой среде, во-вторых там идеальный текстовый формат, который доступен каждому, кто умеет писать и читать. Ютуб мог бы быть третьим в этом списке, но эта площадка требует сложного продакшена или уникальной в неынешние времена идеи, чтобы конкурировать с существующими политическими каналами с большими бюджетами. Даже тик-ток в этом смысле проще.

20. Люди каких политических взглядов преобладают в твиттере и как с ними работать?

Там преобладают политические шизы и с ними надо работать как пациенту в дурке: если немного вменяемый, то объясняй как ребенку. Если совсем отбитый - стреляй в него картинками с нейрохрючевом про сталина, его уже не спасти.

21. Заграницей лучше чем в России? Если да, то в чем? Есть ли то в чем в России лучше?

Конечно лучше. Я не знаю что такое vpn и страх стука в дверь, как правильно повязывать георгиевскую ленту и как выглядят лица погибших на войне солдат, что такое бояться ментов и не знать своих соседей. Тут я спокойна и могу планировать будущее для своей семьи. Когда я уехала, то поняла, что наша планета настолько прекрасна и разнообразна, тут столько невероятных мест, что глупо было бы провести всю жизнь, глядя из окна на серые одинаковые коробки панелек, пытаясь заказать жратву из "вкусно и точка", которую привезет грустный узбек, и то если у него не отрубятся карты, во время очередной атаки БПЛА. Ничего в России меня не привлекает на данный момент: на ночные доставки, сервисы, банкинг и собянинскую москву мне всегда было плевать, есть вещи поважнее потребления. Иногда скучаю по родному Петербургу, но потом вспоминаю, что его больше не существует. Там другой город теперь. Если я бы и приехала в Россию, то только на похороны.

Один из мифов Пиночетизма

2026-04-28T08:12:48.549Z

Мифы полезны для всех идеологий, так как помогают обосновать, создать и закрепить "воображаемое сообщество", к которым в том числе и относятся всевозможные идеологические братства. При этом, хотелось бы отметить, что человек не может жить в целом без мифов, без того, что я называю эстетической диктатурой, то есть оптикой через которую человек смотрит на окружаю действительность. В этой окружающей действительности он выцепляет то, что он считает для себя эмоционально приемлемым и отвергает то, что не удовлетворяет этому требованию — большая же часть остается в серой зоне и как бы существует и не существует одновременно. Это вызвано тем, что человеческий мозг ограничен и ленив, он не способен усвоить всю информацию и даже ту, что он усвоил он не в силах все время держать в используемой памяти. Этим мы проговорили базовую, но необходимую вещь. Перейдем к другой и скажем, что не все мифы имеют одинаковую ценность и не все мифы могут считаться безопасными для конкретного или группы лиц. Один из таких мифов для нашего сообщества это миф фанатов "правильного диктатора", сторонников жесткой руки, которая наведет порядок, уберет леваческий беспредел и скам, оставив после себя права собственности, суды, а может даже и демократию с разделением властей. Те, кто в такое верят зачастую впадают в невероятнейший идеализм, куда более страшный, чем те, кто следует идеалам классиков либертарных идеологий. Этот идеализм страшен тем, что прикрываясь прагматизмом, взращивая в себе цинизм под благородным предлогом, конечно, не как благое намерение — дорожку в ад не стелет, а способствует тому, что сатана сам по лестнице взбирается в наш мир. И эти прагматики упоминают чаще всего одну фигуру, которая, по их мнению, как раз таки и избавила свою страну от левацкого ада, а после спокойна ушла — они говорят о фигуре генерала А. Пиночета, диктатора Чили (1973-1990 гг.). В этой заметке я упомяну пару фактов, связанных с его уходом с поста.

Несколько слов об его правлении

Генерал А. Пиночет пришел ко власти в результате военного поворота против коммунистического режима демократически избранного президента С. Альенде (1970-1973 гг.) 11 сентября 1973 года. Переворот был сделан при поддержке США, которые традиционно воспринимали Латинскую Америку как свой задний дворик и очень ревностно следили, чтобы там были лишь их "сукины дети". Белый Дом волновался, что Чили национализировали свою добычу меди и селитры. Также США беспокоились по поводу контактов Чили и Кубы. возможного влияния роста коммунизма на остальные страны континента.

Ф. Кастро и А. Пиночет на параде

В результате переворота С. Альенде был убит, в стране был установлен режим военной хунты во главе с Пиночетом. Что характерно национализация меди в стране не была отменена. В стране же начались массовые репрессии против левых, а также интеллигенции, которая в глазах военных была так же левацкой. Сразу после переворота Национальный Стадион в Сантьяго был превращен в концентрационный лагерь, где проходили пытки, убийства и изнасилования. Всего за время правления Пиночета пострадали 40000 человек (официально признанные по результатам Международного расследования). В их число входят раненные, пропавшие без вести, убитые.

Излюбленной мерой убийства были "вертолетные прогулки", когда человека забирали на вертолет и летели либо к океану, либо к вулкану или к скалам, а после связанного человека просто выбрасывали. Были и менее известные способы казни, к примеру, иногда Хунта играла в милосердие власти и давала возможность оппозиционеру уехать, для этой цели давался автомобиль, который был неисправен или начинен взрывчаткой.

Экономика при Пиночете не сказать, что демонстрировала сильный взлет несмотря на волну приватизаций, "шоковую терапию".

ВВП упал на 12%, безработица выросла до 16,5%. Дефицит бюджета вырос с 25% ВВП (в 1976 году) до 64% уже в 1982 г.. В совокупности можно сказать, что экономику Чили лихорадило и рост (в огромной степени благодаря международным кредитам) сменялся существенным спадом. В 1990 году средний чилиец по своему достатку мало отличался от такого же среднего чилийца 1973 года.

Миф о добровольном уходе

Прежде всего говоря о хунте Пиночета важно понимать, что его режим был подвержен внутренней трансформации, которая была вызвана желанием получить наибольшую легитимность как внутри страны, так и за ее пределами.

Так, формально хунта существовала с 1973 по 1981 гг. 11 сентября 1980 года был проведен референдум о "Новой Конституции", которую предложила сама хунта. 69% граждан ответило согласием, но надо понимать. что референдум проходил в стране с военным режимом, с репрессиями и запретом на свободную политическую деятельность.

Что давала конституция?

Генерал становился «конституционным президентом» на 8-летний срок (до 1989 года -- это важно) с правом переизбрания еще на 8 лет.
Полное действие демократических свобод (выборы в Конгресс, партии) откладывалось на 8 лет (до 1989 года).
Армия получала особую автономию, а военные входили в состав Национального совета безопасности, который мог влиять на политику.
Президент обладал огромными полномочиями (роспуск парламента, введение чрезвычайного положения, цензура). В чем-то это более радикальная версия нашей конституции 1993 года.

К 1989 году Пиночет решил подготовится заранее и потому, будучи уверенным в безусловной собственной победе, а потому 5 октября 1988 года провел Плебисцит по вопросу того согласны ли были бы граждане Чили, чтобы Пиночет оставался у власти еще 8 лет? Ответы были как и на прошлом голосовании, то есть либо "Да", либо "Нет". 56% ответило отрицательно несмотря на все административные рычаги "президента".

Согласно рассекреченным данным США, Пиночет имел план самопереворота на случай своего поражения. Кодовое название операции было "Свинец".

Как планировалось остаться у власти?

Операция под чужим флагом (Фальшивый флаг): Для создания необходимой "атмосферы репрессий" спецслужбам (CNI -- аналог КГБ в Чили) было приказано организовать серию жестоких терактов как за несколько дней до, так и в сам день голосования. По замыслу Пиночета, взрывы, убийства и диверсии должны были быть совершены так, чтобы их можно было списать на подпольные коммунистические группировки.
"Предупреждение" генерала Цинке: За 4 дня до плебисцита командующий столичным гарнизоном генерал Хорхе Цинке встретился с общественницей Моникой Хименес и «предупредил» её о вымышленном заговоре левых с целью срыва выборов.

Расшифровка послания: Историки и сама Хименес поняли, что на самом деле генерал зашифрованным языком рассказывал им, что именно армия планирует сделать с народом, выдавая это за действия левых.

Прямое намерение устроить резню: Историк Питер Корнблу, автор книги "Досье Пиночета", на основе документов разведки США утверждает: "Его идея была — остаться у власти, убить множество людей и устроить очередной государственный переворот". Сам Пиночет, по данным американской разведки, публично заявлял приближенным: "Я не уйду, что бы ни случилось".
После своего поражения на выборах Пиночет созвал собрание хунты в Ла-Монеде, на котором он попросил предоставить ему чрезвычайные полномочия, которые, по словам диктатора, он смог бы использовать для того, чтобы военные смогли занять столицу. Генерал Фернандо Маттеи отказался, заявив, что он не согласится на это ни при каких обстоятельствах.

Мировая конъюнктура в 1988-1989 гг. не была такой, как в 1973 году. США больше не был интересен военный режим, чтобы бороться с коммунистами, потому что сами коммунисты повсеместно сдавали свои позиции из-за разрядки и конца Холодной войны, которую устроил М.С. Горбачев. Поэтому Пиночет и ушел, не по доброй воли, а потому что его не поддержали ни Штаты, ни его коллеги по хунте. Тем не менее после референдума Пиночет получил отсрочку на 1 год и покинул свой пост лишь в 1990 году, предварительно, разумеется, он позаботится чтобы не было преследования. Он оставался командующим до 1998 года.

Эпилог диктаторства

В 1998 году Пиночета арестовали в Лондоне по запросу Испании, однако в саму Испанию его не выдали, а в марте 2000 года освободили из под ареста по причине того, что он якобы недееспособен. 2002 году дело было прекращено в Чили по этой же причине, но важно понимать, что формально он не был оправдан, дело просто было прекращено. Согласно версии британского юриста Филиппа Сэндса, которую он изложил в 2025 году, чилийский президент Э. Фрей и британские власти, помогали ему симулировать болезнь, чтобы избежать ответственности.

Почему миф о Пиночете это плохой миф?

Режим Пиночета ничего значимого не добился в экономике, но был в высшей степени репрессивным и жестоким. Чтобы это понять необходимо потратить не так много времени в интернете. Если же продолжать поддерживать этот миф, то мы получаем знакомые нам результаты, когда становится возможным оправдать любое преступление, любую жестокость, если выбраны "правильные цели". Либертарианцы отличались всегда тем, что оценивали все не по целям, как коммунисты и националисты, а по методам, которые приводят к поставленным целям. Это и должно оставаться нашим кредо.

Д.Майский

Разбор тезиса "Логики Прогресса" о пользе высоких налогов

2026-04-22T06:55:57.150Z

Есть укоренившееся мнение, что экономисты склонны защищать богатых, в том числе в вопросах увеличения налогов на их доходы. Этот предрассудок сегодня остаётся печальным артефактом марксистского мышления — забавным рудиментом, который, однако, вновь и вновь даёт о себе знать в головах многих сторонников прогрессивных сил.

На самом деле экономисты не столько защищают богатых, сколько стараются продемонстрировать, что выбор средств для достижения наибольшего уровня общественного благополучия является гораздо более сложной задачей, чем это обычно представляется.

Совсем недавно коллеги из журнала «Логика прогресса» выпустили пост на тему налоговых ставок и их влияния на общество, где высокий уровень налогов в послевоенный период представлен как доказательство их безвредности или даже пользы. Здесь есть несколько проблемных мест, далеко не всегда очевидных для большинства интересующихся этой темой.

Начать можно с того, что из утверждения о том, что послевоенные десятилетия характеризовались экономическим ростом и повышением уровня жизни, никак не следует, утверждение о том, что высокие налоговые ставки не оказали на этот экономический рост негативного влияния. И тем более из него не следует, что их влияние было положительным.

Здесь важно то, что Хайек называл наиболее важным качеством любого экономиста — умение выявлять и опровергать определённые типы ошибочных умозаключений.

Общество, являясь сложной системой, в любой период своего существования обладает большим количеством конкретных характеристик. Авторы материала New York Times, а вслед за ними и коллеги из «Логики прогресса», вместо обоснования связи между конкретными наборами фактов ограничиваются лишь изложением самих фактов, что, вероятно, может остаться незамеченным для большинства читателей, и что не позволяет перейти к тем выводам, к которым старательно подводят читателя оба материала.

Другая, ещё более серьёзная проблема заключается в неверной интерпретации распределения налогового бремени в обществе. Многим представляется, что изъятие части доходов у «богатых» никак не сказывается на всех остальных, кто к этой группе не относится. Это глубокое заблуждение.

Здесь необходимо вспомнить о том, что ценность факторов производства не является самостоятельной величиной — она полностью обуславливается ценностью того конечного продукта, ради получения которого и ведётся производство. Если цена такого конечного продукта падает, то даже при неизменной физической производительности факторов их предельный продукт в стоимостном выражении тоже уменьшается.

Это значит, что если некоторая комбинация факторов позволяла предприятию производить продукт, приносящий определннную выручку, то после обложения налогом конечного продукта эта же комбинация перестаёт быть экономически оправданной. Чистая выручка предприятия падает, предельная ценность каждого фактора в стоимостном выражении снижается, и предприятие либо сокращает масштаб производства, либо ищет новую, более экономичную комбинацию факторов. В обоих случаях спрос на первичные факторы производства уменьшается, что неизбежно ведёт к падению их рыночных цен и, следовательно, к снижению доходов владельцев этих факторов — и в первую очередь наёмных работников.

Всё это в полной мере применимо к любым налогам с продаж, налогам на производство, пошлинам и акцизам, которые, как было показано ранее, в действительности являются специфическими вариантами налогообложения доходов. Поэтому любой последовательный защитник рабочего класса должен категорично и непримиримо протестовать против введения подобных налогов.

Что же касается других вариантов налогобложения доходов, таких как корпоративный налог, налог на «сверхприбыль» или прогрессивный подоходный налог, они в гораздо меньшей степени могут быть переложены со своих формальных плательщиков, однако это не значит, что производимые ими эффекты не затрагивают всех остальных членов общества.

Прибыль в условиях современного общества, построенного на принципах разделения труда и добровольного сотрудничества, является важнейшим условием и параметром общественной координации — она указывает торговцам и производителям какие товары сейчас имеют наибольшую значимость и, следовательно, на предоставлении людям которых необходимо сейчас сосредоточиться, а производство каких товаров не является сейчас необходимым.

Поэтому, изъятие относительно большей части прибыли предприятий с большим объёмом прибыли в абсолютном выражении фактически является штрафом для наиболее эффективных участников рынка. Оно дезориентирует производителей, создавая ложное представление о производстве наиболее необходимых обществу товаров, как существенно менее значимом, чем оно есть на самом деле.

Напротив, предоставление менее важных товаров, дающее меньшие прибыли, а потому затронутое такими налогами в меньшей степени, или даже дополнительно поддерживаемое правительством с помощью перераспределения денег за счёт льгот и субсидий, приобретает вид существенно более значимого, чем это есть на самом деле.

Это приводит к дискоординации — ресурсы общества расходуются не рационально, часть товаров недопроизводится, тогда как на производство другой уходит значительно больше средств, чем это обычно необходимо.

Таким образом, высокие ставки налогов этих видов отнюдь не безвредны, а порождаемые ими эффекты оказывают влияние на жизнь и благополучие не только тех, кто непосредственно несёт на себе их бремя, но и многих других людей, которых на первый взгляд эти налоги затрагивать не должны.

Максим Руденко — специально для "Еж-медиа"

Интервью с бывшим членом ЛПР Потапом

2026-04-15T16:22:25.818Z

Примечание редакции: Потап известен в нашей Ежиной тусовочке как один из главных защитников Либертарианской Партии России (К - где Пожарский) . Точнее, он был этим известен, как выяснилось сегодня он уже какое-то время не состоит в партии и причинам его выхода, а также общим рассуждениям о судьбе Либертарианства в России посвящено это интервью с ним.

1. Расскажите о себе, своих взглядах? Как вы пришли в политический активизм, увлечение политикой?

В политику я пришёл не из романтики — из раздражения. В какой-то момент ты
понимаешь, что государство системно лезет в твою жизнь, ограничивает свободу и при этом делает это крайне неэффективно. Вот тогда и срабатывает триггер.
Либертарианство зацепило как логически стройная система: минимальное
государство, приоритет личности над коллективом, добровольность любых
взаимодействий. Всё это укладывается в голове без внутренних противоречий.
Политический активизм — это просто следующий шаг после того, как ты
перестаёшь быть наблюдателем и начинаешь хотеть что-то менять.

2. Как вы пришли в ЛПР и когда это было?
Пришёл в партию в тот период, когда она казалась единственным вменяемым
либертарианским проектом в России, в 2010-х. Это было ещё до окончательной деградации внутренних процессов — когда сохранялась иллюзия роста и институционального развития.
Привёл меня бывший казначей московского отделения — познакомились на аниме-фестивале в Воронеже. Такой вот неожиданный путь в политику.

3. Что значит быть либертарианцем?
Это не про «меньше налогов». Это про кое-что глубже: приоритет прав личности
над государством, добровольность любых взаимодействий, здоровый скепсис к
любой централизованной власти. И — что важно — не просто следование
либертарианству по букве, но и по духу.

Не лезь к людям — и люди сами разберутся лучше, чем ты за них.

4. Расскажите про ваше отношение к расколу 2020 года? Кто виноват, по каким причинам он произошёл и как ЛПРк справлялась с ним до 2022 года?

Раскол не был случайностью. Это закономерный итог целого ряда системных
проблем: персонализм вместо институтов, токсичная внутренняя культура,
конфликты амбиций. Виноваты не «обстоятельства» — виноваты конкретные люди и стиль управления.
ЛПР до 2022 года пыталась выживать через горизонтальные связи и попытки
коллективного управления. Но это было скорее тушение пожара, нежели стратегия.

5. Можно ли было избежать раскола?

Да, можно. Для этого нужны были нормальная институционализация, ограничение влияния отдельных фигур, прозрачные процедуры, активная работа по урегулированию конфликтов и меньшая централизация в столицах.

Этого не сделали — значит, по факту либо избежать не хотели, либо не смогли.

6. Можете привести примеры конкретных акций или проектов, которые лучше всего отражают деятельность/ работу ЛПР до раскола и после него? Кто был «звездочками» ЛПРк после раскола?

До раскола: уличные акции, просветительские проекты, медийная активность.
После — локальные инициативы; те немногие активисты, кто остался, держали
движ как могли, хотя федеральная тусовочка планомерно их деморализовала и
ограничивала.

«Звёздочки» — это не столько яркие личности, сколько люди, которые просто не слились и продолжали что-то делать, несмотря на хаос.

7. Известно ли вам что было в другой партии, ЛПРм после раскола? Как вы относитесь к их стратегии переживания этого кризиса? Было ли им легче, а их положение лучше?

Здесь важно понять одну вещь: световцы изначально были амбициознее. Не просто громче — именно амбициознее в смысле желания реально что-то делать и куда-то двигаться. И эта культура инициативности никуда не делась — она укоренилась в людях, прошедших школу световцев, и именно она сегодня держит ЛПРм на плаву.
Показательно, что партия продолжает жить даже сейчас, когда сам Светов
фактически отошёл от активного участия в ней. Он почти забросил ЛПРм как
операционный проект — но удерживает её как личный актив: не отпускает, не
передаёт, просто держит. И партия существует — во многом инерцией той самой
культуры, которую световцы успели создать до того, как интерес угас.

Это и есть главный парадокс ЛПРм: она живёт не благодаря Светову сейчас, а благодаря тому, каким он был раньше. Культура инициативы оказалась устойчивее, чем личное присутствие основателя. Но тень его над партией никуда не делась — и пока он держит её как личный проект, настоящей институционализации там не будет.

8. Верите ли вы, что ЛПРм целиком контролируется М. Световым и является сугубо его активом?

Да, со стороны это выглядит именно так — и с каждым годом всё очевиднее. Светов почти не занимается партией вплотную, но и не отпускает. Пожизненная
должность, личный контроль над брендом — классическая история проекта,
который не может вырасти в институт, пока основатель держит его как
собственность.
Люди внутри работают — и это искренне. Но потолок этой работы определяется не их амбициями, а готовностью Светова двигаться дальше. Пока он держит партию как личный актив, она так и останется проектом одного человека с хорошей командой внутри.

9.Кому принадлежит ЛПРк и кто в ней принимает решения? Есть ли те, кто может сравниться со Световым по влиянию в другой партии? Чем руководствуются эти люди сейчас и чем это отличается от того что было до 2022 года?

Реальную власть держит узкая группа, которая душит любые инициативы в
зародыше. Механика простая: обрезают коммуникацию, запрещают работать, а тех, кто всё равно пытается что-то делать — травят, доксят и подставляют под ментов.
Чтобы не выглядеть бледно на их фоне.
Те, кто не сломился сразу, рано или поздно просто уходят — или порывают
контакты и больше не высовываются. Куча людей уже прошла этот путь.

Выборы внутри партии превратились в фикцию: в отделениях федералы давят, чтобы голосовали как надо, а любое несогласие означает отрезание и травлю. ЛПРк начала копировать «Единую Россию» — и, что показательно, некоторые федералы этим открыто гордятся.

10. Были ли разговоры о возможном объединении, учитывая новые условия 2022 года?

Разговоры велись. Но на пути стояли: взаимное недоверие, личные конфликты,
принципиально разные модели управления и желание каждой из сторон
доминировать. В таких условиях реальное объединение практически невозможно.
К тому же объединение двух таких разных культур — живой инициативности ЛПРм и дисфункциональной горизонтали ЛПРк — дало бы не синергию, а новый
конфликт.

11. Как изменилась ЛПРк после Съезда 2023 года? Какие надежды были у партии и лично у вас? Что из этого было реализовано, а что нет?

Ожидалось: перезапуск, рост, нормализация. Реальность: частично реализовано на словах, на практике — стагнация и деградация. Разрыв между обещаниями и
делами оказался слишком большим.

12. Находится ли ЛПРк сейчас в кризисе и что к нему, по вашему мнению, привело?

Да, и отрицать это невозможно. Причины: выгорание активистов, отсутствие
стратегии, слабое лидерство, токсичная внутренняя среда и тотальное подавление инициатив снизу. К этому добавляется идеологическая пустота: тусовочка, которая сама ничего не делает, вещает про «отрицательный рост» и объясняет, как он прекрасен.
Для сравнения: в ЛПРм люди работают — партия держится на культуре
инициативности, которую световцы успели заложить. Пусть сам Светов и отошёл,
культура живёт. В ЛПРк не работают — и этим гордятся.

13. Почему вы сами вышли из ЛПРк и жалеете ли о том, что до этого были одним из самых ярых ее защитников, в том числе и в чатах Ежа?

Коротко: вышел из-за тусовочки, которая ничего не делает, сама делать ничего не
хочет и тех, кто пытается работать, травит, доксит и подставляет под ментов —
чтобы не выглядеть бледно на их фоне.

Но главное — это даже не токсичность. Главное в том, что ЛПРк имеет такое же
отношение к либертарианству, как ЛДПР к либерализму и демократии. Внутри
люди открыто обсуждают, что ещё нужно запретить в стране. Напрямую говорят,
что им плевать на либертарианство, называя его «сектантством». Либертарианцев внутри почти не осталось.

Это уже не партия с либертарианскими взглядами. Это структура, которая использует либертарианский бренд как обёртку.

Плюс к этому — намеренно создавались риски проблем с законом. В нынешних
условиях это опасно для жизни, а не просто неприятно.

Жалею ли? Нет. Это был опыт — но идти дальше с этим бессмысленно. После выхода здоровье и жизнь объективно стали лучше.

14. Чем вы занимаетесь сейчас и как это связано с либертарианством или политикой?

Фокус сместился на IT, личные проекты и семью. Это то, что приносит реальный
результат и не разрушает тебя изнутри.

15. Нужна ли новая либертарианская партия? Стоит ли в рамках такого проекта идти на союз с либералами? Кого в нее стоит принимать?

Да — но строить её нужно с нуля, с нормальными институтами и без культов
личности. Союзы с либералами возможны ситуативно, но требуют осторожности.
Принимать стоит адекватных, компетентных и нетоксичных людей. Три простых
критерия, которые почему-то так редко соблюдаются.

16. Считаете ли вы, что либертарианство в России обречено и можно ли аналогично высказаться о либерализме?

Нет. Сейчас — в очень тяжёлой ситуации, это правда. Но идеи никуда не исчезают.
То же справедливо для либерализма. Идеи переживают режимы — это
исторический факт, который не отменить никакими запретами.

17. Что необходимо либертарианцам, чтобы стать лучше?

Меньше интернет-срачей, больше институциональности. Больше практики, меньше теории. Культура общения и взаимная поддержка. Звучит банально — но именно
этого и не хватало всё это время.

18. Сейчас вы бы рекомендовали вступать в ЛПР, если да, то в какую?

Нет. Ни одна из существующих структур сейчас не выглядит как место для
реального роста. Если идти — то только ради опыта, без иллюзий, с чётким
пониманием: ты туда идёшь смотреть, а не строить.

Вместо итога

"Два осколка одной партии — два разных диагноза. ЛПРм держится на культуре
инициативности, которую световцы успели заложить — и она живёт даже сейчас,
когда сам Светов фактически забросил партию, удерживая её лишь как личный
проект. Тень основателя никуда не делась, и настоящей институционализации там не будет, пока он держит её как собственность.
ЛПРк — другой диагноз. Когда внутри партии с либертарианским названием люди
обсуждают новые запреты и называют собственную идеологию сектой — это уже не кризис. Тусовочка, которая превратила бездействие в принцип и травит тех, кто пытается работать, убила не просто партию — она убила идею внутри неё.
При этом либертарианство как идея живо — просто не в этих структурах." (с.) Потап.

Гайдар как зеркало для российского либертарианства

2026-04-13T08:00:02.128Z

В российском либертарианстве, как, наверное, и в мировом (но оно интересует нас меньше), существует культ экономики и экономистов, который дополняет антипатию к политике и политикам как таковым. Всё это в сумме вполне понятно, так как либертарианство выстраивает весь свой центральный нарратив вокруг того, что государство — зло, а значит, и те, кто возглавляет это государство и борется за влияние в нём, — тоже зло: где-то больше, а где-то меньше. Идеалом же и мечтой является то, чтобы экономика была свободна, и тогда всем и всему будет счастье. А кто понимает это лучше, чем экономисты и сами предприниматели? Конечно, никто, — сказали бы мы до Трампа, но он нам показал, что всё далеко не так однозначно. А ведь до начала его второго срока многие из нас серьёзно выступали за него с позиции того, что он бизнесмен и его интересует только торговля. Как выяснилось на деле, — только инсайдерская.

На основе этого мы уже должны были бы пересмотреть своё отношение к связи политики и экономики, но на практике этого часто недостаточно для такого шага. К счастью или несчастью, в новейшей истории России есть примеры, которые куда более глубоко заставляют подумать о нашем отношении к политике и демократии, чем пример Трампа или победы «Тисы» в Венгрии. Этот пример — Гайдар и его реформы, в целом 90-е.

Демиург экономики

Для начала отметим, что, несмотря на то, что формально Гайдар был премьер-министром не очень долго — всего год, — тем не менее его влияние на экономические решения в стране было довольно велико вплоть до его смерти уже при Путине. Об этом рассказывали А. Чубайс, а также А. Кудрин. В книге Ельцина «Президентский марафон», которая вышла уже после его отставки с поста президента, бывший глава государства отмечает своё глубокое уважение к уму и смелости Гайдара, что также намекает на то, что влияние когда-то главного экономиста всё же сохранилось на Ельцина и его аппарат.

Он ценил смелость

В своей автобиографии за 1996 год Гайдар, думавший, что Ельцин проиграет выборы и за ним самим придут коммунисты, писал, что больше всего он ценит смелость. Так его воспитали на примерах его известного деда Аркадия Гайдара, и он неукоснительно следовал этой идее всю свою жизнь. В частности, эту мысль он повторил в одном из своих последних интервью с В. Познером.

Кто знает, может, такая психология и является ключом к пониманию того, как проводились реформы. Почему они были проведены как гусарский наскок и вызвали такую сумятицу в рядах населения, да и самого демократического лагеря, став одним из спусковых крючков кризиса 1993 года. Сам Гайдар также даёт на это ответ вскользь, упоминая, как Ельцин колебался насчёт либерализации цен, что наталкивало на мысль о том, что он может сдать назад. По этой причине Гайдар самостоятельно, не посоветовавшись с самим Ельциным, объявил о намерении правительства провести либерализацию цен на пресс-конференции 28 октября 1991 года. Ельцин был в ярости, но ничего сделать уже не мог.

Думаю, что аналогично Гайдару могли бы поступить многие наши либертарианцы, которые считают, что знают экономику лучше всех, а политика с её переговорами, компромиссами и прочим лишь мешает и оттягивает необходимое. Однако на деле после объявления Гайдаром о либерализации, то есть с конца октября и вплоть до самой либерализации цен в январе 1992 года, был самый страшный дефицит, так как многие торговцы просекли фишку и решили попридержать товар, чтобы после отпуска цен продать его подороже. При этом, надо сказать, что позднее многие забыли об этой конференции и объявлении Гайдара и пытаются объяснить его резкие шаги как раз тем ужасом, который начался с ноября.

Забыв факты, тем не менее сохранились эмоции и отрицательное отношение к Гайдару и началу его реформ. Их сложность и социальная неоднозначность, неопределённость спровоцировали также политическую борьбу между сторонниками более радикального курса и теми, кто хотел чего-то более умеренного. Это прикрывало борьбу за главное — кто будет во главе России: президент (Ельцин) или парламент (Верховный Совет).

Кризис 1993 года — как выиграть битву, но проиграть войну

Более подробно про октябрь 1993 года я писал в более ранней работе, которая сейчас недоступна по техническим причинам и будет дополнительно опубликована позднее. Сейчас нас более всего интересуют теоретические проблемы, которые возникли из-за октября 1993 года.

Р. И. Хасбулатов — лидер Верховного Совета, также по образованию экономист, но более кейнсианец по своим убеждениям, — писал и говорил позднее и в те времена, что реформы Гайдара и «банды Ельцина» ужасны по причине того, что не учитывают социальный фактор. Они думали, что, убрав государство и дав свободу предпринимательства, тут же получат предпринимателей как новый класс, но на деле этого не получилось. Хасбулатов объясняет это, на мой взгляд, более чем верно: дело в том, что тогдашнее, всё ещё в корне своём советское общество просто не успело и не могло так быстро адаптироваться к таким переменам. Как итог, оно оказалось как обухом огрето и растеряно. Это же разрушило многие социальные связи, обострило многие проблемы, в том числе и этнического характера — речь о Кавказе. Результаты реформ на старте оказались такими, что самим реформаторам после пришлось идти им наперекор и создавать подстраховку в виде класса крупных собственников, олигархов, не просто чтобы дать Ельцину удержаться у власти, но и чтобы совсем не привести к распаду страны, остаткам её экономики и общества.

Хасбулатов, как и те, кто группировался вокруг него, не были святыми и также хотели бы власти. Про самого главу Верховного Совета есть множество слухов о его мнительности и даже мании преследования, но подтвердить или опровергнуть это сложно, так как после его поражения в 1993 году (да и до него) на Хасбулатова лилось много грязи, шла типичная уже для нас с вами информационная война.

Тем не менее основной костяк тех, кто был против реформ Ельцина, составляли левые и националисты. Разумеется, они хотели разного, но сначала — уничтожить Ельцина и его банду. После того как они бы это сделали, скорее всего, началась бы драка внутри их лагеря, которая могла бы привести к куда большим политическим кризисам, чем то, что по итогу устраивал сам Ельцин, особенно во время середины своего второго срока. Однако для меня почти бесспорно, что в Верховном Совете, так как это парламент, такие кризисы протекали бы более ровно, чем при суперпрезидентской системе, которая возникла в декабре 1993 года.

При этом сами реформы проходили бы медленнее, государство больше вмешивалось бы в экономику, чем это было при Ельцине. В целом можно сказать, что мы имели бы то же самое, что и при Путине, но с поправкой на то, что у первого лица не было бы таких гигантских полномочий. Это в сумме делает победу «реформаторов» в 1993 году бессмысленной. Мы имеем то же, что имели бы без них, но только вот пересмотреть итоги этого теперь сложнее из-за вертикали власти, заложенной всё тогда же, да и сами реформаторы от этого не очень сладко по итогу, если посмотреть, что со всеми ними произошло позднее.

Реформы Гайдара, таким образом, задуманные экономистом, с экономической логикой весьма верные, споткнулись о политику и социум. Она их сначала подавила, а потом уже они раздавали её, но помощи для экономики уже ждать оказалось бесполезно — политическая система перекошена, общество в ауте, и ни о каких гражданских институтах не может быть и речи. Единственные, кто оказались в плюсе на какой-то момент, — это олигархи, которых создали специально, чтобы не дать пересмотреть итоги реформ и не получить по шапке. Но они вполне себе спелись с государством, как и соответствует логике крупного бизнеса.

Автор Д. Майский — @yozh_media

Либертарианство: переизобрести либеральный радикализм

2026-03-09T13:32:42.734Z

Для того чтобы правильно понять этот текст, вам нужно усвоить три простых тезиса:

Политика — это публичное деление на друзей и врагов, где враги являются едва ли не основой самоидентификации, так как на их примере вы объясняете, чего бы вы ни в коем случае не хотели в обществе.
Таким образом, политика в изначальном своем виде — это создание смыслов.
Политика — зона вечного конфликта, она невозможна без какого-либо противостояния.

Что такое политический либерализм?

Либерализм в политике, по замечанию К. Шмитта, — это отсутствие политического решения. Почему? Потому что либерализм признает право каждого на его личное счастье и право каждого добиваться этого счастья любыми способами, кроме причинения вреда другим. Отсюда получается, что либерализм не может и, главное, не хочет принимать никакого политического решения о том, как организовать общество. В сути, отсюда же вытекает и минархизм.

Таким образом, либерализм — это максимально умеренная и центристская идеология, если только она не борется с тиранией или монархией, которые как раз таки принимают политические решения, ограничивая возможность счастья для других. Однако в XIX веке либерализм победил, в целом, тотально, и во многом благодаря демократии в том или ином виде.

Проблема либерализма XX века

В XX веке либерализм вездесущ. Он господствует в Европе и США — ведущих мировых державах, а через них, насколько возможно, господствует и в их колониях. С 1905 года, после известного Манифеста 17 октября, либерализм стал господствующим и в России.

Казалось бы, надо радоваться, ведь больше ничего делать не нужно, лишь изредка обновляя краску в этом всемирном доме либерализма. Однако это абсолютно мультяшное представление, что после победы главного хорошего парня сюжет заканчивается и дальше только титры. В истории и политике для победителя проблемы чаще всего только начинаются.

Победитель всегда становится умеренным, ведь его задача — удержать своё господство и не допустить расползания, растаскивания того, чем он управляет. Таким образом, он всегда выступает как реакционер: он не создаёт и не задаёт тренды, а лишь на них реагирует и делает это при помощи логических аргументов, пытаясь на деле убедить своих оппонентов в своей правоте, а если это невозможно — уничтожить их, но по-либеральному. Проблема в том, что такое положение со стороны вызывает лишь ненависть, а в условиях массовой политики — не просто ненависть, а её наиболее жгучую вариацию, потому что умеренность риторически и медийно всегда проигрывает радикализму.

В массовой политике, да и в политике вообще, логические аргументы не работают. Люди ориентируются не на логику, а на эмоции, и прежде всего на две базовые эмоции — страх и надежду. И пока умеренный пытается воззвать к разуму, которого, может, и нет, радикал просто дает эмоцию. Думаю, этот момент не нуждается в особых пояснениях, так как вы знаете, что такое массовая политика, и более того, сами активно пользуетесь интернетом, где наибольшую популярность имеют такие простые вещи, как мемы и клипы, а не, скажем, какие-нибудь лонгриды.

Либерализм тогда, как, в общем-то, и сейчас, не может отказаться от демократии, с которой он сроднился, потому что тогда остаётся полный политический вакуум — ты одновременно против политического решения и против политического плюрализма. Поэтому он пытался либо переизобрести себя в радикальной версии, чтобы бороться с социалистами, либо (что он делает сейчас) модерировать само политическое пространство, включая интернет. Оба варианта могут существовать и осуществляться параллельно. Однако сути это не меняет: победивший либерализм — это умеренность в квадрате, и она проигрывала в XX веке, который считается настоящим веком радикалов.

Служебный роман с фашизмом

В 1910-х и 1920-х годах, когда весь мир и всю Европу било в припадке от краха либеральной модели (сначала в ходе Первой мировой, а потом и революционной волны), многие либеральные мыслители и политики задавались вопросом: каким должен быть их клин, чтобы выбить из мировой повестки клин социализма?

Решение удачно нашлось в Италии и далее в различной вариации распространилось по многим европейским странам, особенно тем, где не было укорененной демократии и где социальные конфликты (благая почва для левых радикалов) продолжали тлеть. Речь, конечно, о фашизме. Ниже цитата Людвига фон Мизеса из книги «Либерализм» 1927 года:

«Нельзя отрицать того, что фашизм и близкие к нему движения, направленные на установление диктатур, полны лучших намерений, и их интервенция в данный момент спасла европейскую цивилизацию. Заслуга, которую фашизм таким образом завоевал себе, навечно останется в истории. Но, несмотря на то что его политика принесла в данный момент спасение, она не принадлежит к числу тех, что может сулить продолжительный успех. Фашизм был временным чрезвычайным средством. Расценивать его как что-то большее было бы фатальной ошибкой».

В целом, это было общее настроение либеральных интеллектуалов. Сначала фашизмом выбить социализм, а потом все как-то само устаканится, и фашизм уйдёт в сторону, и вновь воцарится либеральная демократия. Не вышло. В той же Италии красное двухлетие перешло в черное, а затем Муссолини просто перевернул всю шахматную доску. Сын анархиста и сам социалист в прошлом, он слишком хорошо знал и презирал всю либеральную публику, которая, по его же собственным выражениям, всегда и много говорит, но почти ничего никогда не делает. Муссолини, как и те, кто брал с него пример, хотел действовать и действовал как настоящий радикал — ломая и перестраивая всю систему, но делая это изначально несколько тоньше, чем коммунисты.

Как известно, фашизм пал и является наиболее ужасным и античеловеческим режимом. Однако с его падением в 1945 году у либерализма осталась всё та же проблема. Он, умеренный, вынужден бороться с радикализмом, и этот радикализм с 1945 по 1970-е продолжал колошматить Европу и весь мир. И надо сказать, что кратковременное заигрывание с фашизмом не прошло для либерализма бесследно.

Что сделал Ротбард?

В 1955 году вышла статья Дина Рассела «Кто такой либертарианец?». В 1957 году роман Айн Рэнд «Атлант расправил плечи» стал по-настоящему узнаваем и почти бестселлером. Однако истинный рассвет либертарианства связан с тем, что наступило в 1960-х, и с именем М. Ротбарда, чье столетие мы с вами недавно отмечали.

Ротбард, в отличие от многих тогдашних либералов, прекрасно разбирался не только в экономике, но и в особенностях политики в целом, и в особенностях современной ему политики в частности. Его знакомство с развитием политических проектов Ленина и Гитлера явно оказало влияние и на ту задачу, которую он перед собой поставил, и на средства, которые он для этого избрал. Он решил, что создаст новый либерализм, радикальный либерализм, который сможет сам по себе конкурировать с социализмом, а главное — сможет его еще и побить. И не стоит смущаться даже того, чтобы идти на союз с новыми левыми, потому что с ними вы будете бить одну очень уязвимую цель, которую уже невозможно защищать, — старый либерализм.

Свой новый либерализм он обозвал либертарианством, иногда анархо-капитализмом. Это звучало очень по-современному, так как дело было в 60-х — одном из самых радикальных периодов XX века. В этот момент Мао совершал большой скачок, в Африке, Азии и Латинской Америке происходили революции, а в 1968 году во многих странах Европы прошли студенческие волнения, и даже Чехословакия попробовала строить альтернативный брежневскому социализм. Интересно также и то, что анархизм в этот момент переживал свое второе рождение. К примеру, во Франции ряд студенческих работ посвящался Н. И. Махно, что было не совсем типично. Так что Ротбард следил за трендами и прекрасно знал, что и как он делает.

И главное, что он сделал, заключалось в том, чтобы выстроить четкую идентичность «своих» и четко противопоставить ее «чужим». В этом вопросе он шёл на самые радикальные меры и пересматривал не только проблемы государственного вмешательства в рынок, но и вообще проблемы существования государства даже для такой вещи, как безопасность, что до этого являлось неприкосновенной коровой для всех либералов. Так он отделил себя от своих главных конкурентов, а также от слабого звена мировой политики. Следующим шагом, конечно, было отделиться от левых, и прежде всего от левых анархистов. Тут всё оказалось еще проще: он провозгласил ненависть к демократии — то, что до логического конца позднее довёл Хоппе. Если и понимать то, что хотел Ротбард, как демократию, то это демократия элитарская, в логике книжек Айн Рэнд и того, что когда-то высказывал Й. Шумпетер.

В целом, это комбо идеологем — антиэтатизм + элитизм — стало тем, что сформировало либертарианство как самостоятельное движение, так как одинаково отделяло движение и от старых либералов, и от левых всех мастей. И надо сказать, что вышло довольно оригинально. Я обычно редко высказываю какое-то свое мнение о Ротбарде, но за это и за ту логику, которой пронизаны его книги, я готов признать его гением и, пожалуй, одним из самых недооценённых мыслителей того времени. Ему правда удалось создать конструкцию, которая сепарировала его сторонников от других течений и вместе с тем выглядела радикально, бросая вызов всем. Впрочем, в отдельных моментах Ротбард явно перестарался, но это тема для какой-нибудь другой заметки.

Наследие человека с двойным дном

Бенито Муссолини в одном из своих интервью или в разговоре с товарищем сказал, что он человек с двойным дном. Это двойное дно очень хорошо в нем прослеживается, если знать биографию этого человека. В 1943 году, когда фашистская Италия пала, его арестовали и поместили под домашний арест. Немцы его выкрали, и какое-то время, пока Германия отвоевывала для своего бывшего союзника север его страны, он сидел в уединении и читал Ницше и Макса Штирнера, о чём он писал Гитлеру (так как именно он подарил ему эти книги; впрочем, Муссолини читал их и до этого). Для первого фашиста в мире чтение этих двух авторов было отдохновением, и в переписке с Гитлером он подчёркивал, как ему приятны мысли обоих. Возможно ли представить себе такое, что фашист, который должен ставить во главу угла интересы и выгоды государства, вдруг берет и хвалит, восхищается теми, кто ненавидел государство и высмеивал его? Думаю, что да, и Муссолини в этом был искренен. Для него, сына анархиста и социалиста в прошлом, государство всегда было и не могло быть чем-то иным, кроме как средством.

Думаю, именно это он и имел в виду, когда говорил про своё двойное дно. Он сам никогда не верил в то, ради чего требовал сражаться, страдать и умирать, но он верил в себя, и он был во главе этого инструмента, поэтому считал, что может этого требовать. Он просто не смог придумать (да и время было неподходящее) ту идею, которая бы вместила его индивидуализм и его готовность для этого индивидуализма использовать все средства. Он просто не дожил до либертарианства.

В чем сходство либертарианства и фашизма?

В подавляющем большинстве случаев такой вопрос является глупым. Первое — это антиэтатизм, а второе — чистейший этатизм, и соответственно, сравнивать здесь нечего. Однако это поверхностный взгляд для людей, которые усваивают форму какой-то идеи, но никогда — её суть. Она их не интересует, и они предпочитают её не замечать.

Прежде всего либертарианство и фашизм объединяет единство тактической цели и политико-исторический контекст: они бросают вызов социализму и в процессе борьбы с ним понимают, что победить его невозможно никак, кроме как бросив вызов еще и старому либерализму, то есть став радикалами.

Далее действуют политические законы, которые я вынес в самое начало этой заметки. Если они борются с социализмом и либерализмом, то должны последовательно отказываться от тех идеологем, что у них есть.

По этой причине эгалитаризм, демократия, рационализм и даже такая вещь, как либеральное и социалистическое прочтение государства, — всё это вместе идёт к черту.

Вместо этого есть элитизм, антидемократизм, который сочетается с презрением к массе в разной вариации, иррационализм (у фашистов это мистицизм, а у либертарианцев, вспомним, допустим, нашего К. Герта, — это идея того, что научный опыт — ничто по сравнению с личным), а также тяга к авторитаризму. В случае с последним это любовь и ожидание такого крепкого диктатора, который наведёт порядок, как А. Пиночет, к которому вполне комплиментарно относился сам Ротбард.

Каково же отличие либертарианства от фашизма?

Прежде всего, это разное идеологическое отношение к государству. Фашисты его прямо называют благом, а либертарианцы готовы считать его благом лишь при условии, что оно минимально и отрабатывает свои налоги. А также фашизм является национализмом, смешанным с консерватизмом, в сухом остатке. У либертарианцев же нет какого-то однозначного отношения к нации, впрочем, в последнее время есть и альтернативный тренд — спасибо Светову.

Что из этого следует?

Либерализму исторически повезло, что социалистический проект схлопнулся и на какой-то момент наступил «конец истории» — мир победившего либерализма. Однако либерализм всё ещё остается в проблеме победившего центра, как и почти 100 лет назад. Ему нечего риторически противопоставить своим критикам, и он вынужден лишь оправдываться и подстраиваться.

Яркий пример — известный вам Ф. Фукуяма, который написал о конце истории и мире победившего либерализма победную реляцию в 90-х, а затем в 2003 году, после войны в Югославии и теракта 11.09.2001, написал уже другую книгу, где сказал, что государство должно быть сильным, чтобы обеспечивать стабильность, причём не только у себя, но и в мире глобально. Его последние откровения были в 2022 году, после начала СВО, когда он сказал, что глобального либерализма больше нет, а отныне есть только национал-либерализм.

Откровения будут продолжаться, потому что либерализм слаб и может только переваривать трупы убитых не им.

Автор: Дмитрий Майский