Из-за ежедневных двухчасовых силовых тренировок Ыйхён перестал ощущать смену сезонов. В самый разгар казалось, что его суставы и мышцы выворачивает наизнанку. Однако стоило ему обильно пропотеть, и накрывавший вслед за этим прилив сил заставлял мгновенно забыть обо всей боли.

— Достаточно, — донеслось со стороны, и Ыйхён подался корпусом вперёд.

Пот стекал с лица на коврик. Перед глазами плясали яркие пятна света, а дрожащие ноги едва удерживали его на месте.

Подошёл тренер, на ходу сверяясь с таблицей в планшете.

— За последние два дня жировая масса снизилась на ноль две десятых килограмма, а мышечная продолжает расти. Если удержим этот темп, вы очень быстро придёте в нужную форму! Сегодня выложились на славу, не сбавляйте обороты.

— Ха-а, спасибо…

— Пустяки. Что ж, до завтра, — бодро попрощался тренер и первым покинул спортзал.

Переведя дух, Ыйхён поплёлся в душевую.

Прежде чем войти в кабину, он окинул себя взглядом в зеркале. С тех пор, как сняли гипс и начались тренировки, прошло совсем немного времени, однако тело уже ощутимо окрепло. Целью было не нарастить массу, а вылепить эстетичную фигуру, подобающую актёру. Оттого и прирост мышц казался скромным относительно затраченных усилий. И всё же общие линии, плавно сбегавшие от шеи к плечам и вниз к груди и животу, заметно очертились.

Кратко оценив свою форму, Ыйхён встал под тёплые струи. Измученное нагрузкой тело пропиталось влагой с головы до пят. Он простоял ещё немного под льющейся водой, прежде чем взяться за полотенце.

После душа Ыйхён прошёл в раздевалку и неторопливо вытерся. Натягивая бельё, он уже раздумывал, что купить по дороге домой для ужина. Но ровно в тот момент, когда подтягивал боксеры, висящие на бёдрах, закрытая дверь раздевалки внезапно распахнулась.

— !..

Вздрогнув, Ыйхён рефлекторно рванул резинку вверх – да так поспешно, что край белья перекрутился наизнанку. Вошедший на мгновение опешил, однако пришёл в себя быстрее Ыйхёна.

— О, Ыйхён.

Это был Чха Ильчжу. Он непринуждённо поприветствовал Ыйхёна, а тот от неожиданности вжал шею в плечи. Пусть край боксеров и слегка завернулся, всё же стоило радоваться, что он успел их натянуть. Слабое, но хоть какое-то утешение.

«Надо же было столкнуться с Ильчжу именно здесь и именно в таком виде».

Ыйхёну хотелось провалиться сквозь землю.

— Вам уже можно тренироваться?

Чха Ильчжу шагнул ближе, совершенно не замечая, как он сгорает от стыда. В суматошных попытках прикрыться Ыйхён зашарил в шкафчике в поисках футболки, но из-за его суетливых движений вещи только перепутались, и сделать всё по-быстрому не получилось.

— А в-вы чего здесь?..

— Да вот, освободился пораньше, решил зайти и немного потренироваться, — последние слова Ильчжу произнёс заметно тише. Его взгляд скользнул к Ыйхёну, который отчаянно пытался натянуть только что найденную футболку. Перекрученный ворот застрял у шеи и никак не хотел опускаться. Ыйхён уже собирался с силой дёрнуть его вниз, когда Ильчжу, наблюдавший за этими упорными попытками, спросил:

— Помочь?

— Нет! Нет… Я сам, — выпалил он и рванул футболку вниз.

Только тогда Ыйхён уловил удивление на лице Ильчжу. Осознав, что слишком бурно отреагировал, он густо покраснел и уставился в пол.

— Кстати, вас искал менеджер Пак.

Выражение лица и тон Ильчжу оставались такими же спокойными, как всегда. Один только Ыйхён бился в панике. Это осознание нахлынуло очередной волной стыда. Угасающим голосом он выдавил:

— Хорошо.

— Ну, я пойду тренироваться, — Ильчжу сверкнул своей обычной яркой улыбкой и направился к пустому шкафчику.

Ыйхён поклонился и поспешно ретировался из раздевалки. Прикрывая полупрозрачную матовую дверь, он невольно обернулся. За ней смутно обрисовывался обнажённый силуэт. Сердце неспокойно забилось в груди, но отвести взгляда он всё равно не мог.

— Вот вы где, Ыйхён.

— !..

Он даже не заметил приближающегося Пак Ханёна. Тот, увидев, как Ыйхён от неожиданности едва не подпрыгнул, сам вздрогнул. Только тогда до Ыйхёна дошло, что он буквально таращился на Ильчжу. Точнее – подглядывал.

«Зачем?..»

Пульс стучал в ушах быстрее, чем когда-либо.

Когда Пак Ханён с любопытством заглянул через плечо Ыйхёна, Ильчжу уже исчез в тренажёрном зале. Склонив голову, менеджер тут же вспомнил, зачем пришёл.

— Ыйхён, вам наконец-то назначили первую съёмку.

— Съёмку?

Сценариев он ещё не получал. Ежегодные мероприятия вроде церемоний награждения закончились с новым годом. Личных встреч с Саймоном Кимом у Ыйхёна тоже больше не было. Откуда же так внезапно взяться съёмке?

— Это фотосессия.

— Фотосессия?..

— Для корейского бренда одежды. Ильчжу стал их лицом в этом году. Теперь им нужна вторая модель для съёмки весенне-летней коллекции.

Проще говоря, Ыйхён «шёл в комплекте». Он попал под крыло TAP Agency благодаря Чха Ильчжу и не раз пользовался его помощью. Очевидно, в агентстве решили, что использовать уже раскрученного актёра для привлечения внимания к Ыйхёну – стратегия, от которой в плюсе останутся все. Но Ыйхёна подобные подачки тяготили. Ему то и дело поручали работу, на которую он никак не годился. По его лицу скользнула тень сомнения.

— Вы уверены? Я никогда не участвовал в фотосессиях.

— Поэтому вам и стоит попробовать, — подбадривающим тоном произнёс Пак Ханён.

Он явно собирался продавливать Ыйхёна до победного. Строго говоря, съёмка для бренда одежды не имела отношения к сериалам или фильмам. Так что Ыйхён не мог сослаться на пункт о творческой свободе, на котором настоял при подписании контракта. Плюсом ко всему, прибавился ещё один аргумент, отрезавший все пути к отступлению:

— Ильчжу настоятельно вас рекомендовал, поэтому они согласились. Так что давайте постараемся!

Как и ожидалось, всё благодаря Ильчжу. Ыйхён не мог отказаться и подвести его. Тихо вздохнув, он произнёс:

— Хорошо.

Пробовать что-то новое всегда волнительно. Если подумать, фотосессия – это своего рода разновидность актёрской игры. Вот только на этот раз искренне порадоваться такому шансу у него никак не получалось.

***

Когда Ыйхён прибыл в студию в Нонхён-доне, Чха Ильчжу ещё не появился. Передали, что из-за задержки на предыдущей съёмке он опоздает минут на тридцать-сорок. Не желая попусту терять время, Ыйхёна решили отснять первым и сразу приступили к его подготовке. Над ним колдовали сразу несколько сотрудников, нанося макияж и укладывая волосы.

Макияж для журнальной съёмки Ыйхёну делали впервые, поэтому он заворожённо наблюдал за собственным преображением в зеркале. Визажист умело придала чертам лица большую выразительность и подчеркнула глаза. В итоге получилось почти нереальное, словно нарисованное лицо. Чёрный спрей для волос и чёткий боковой пробор окончательно превратили Ыйхёна в другого человека.

— Ох, вас прямо-таки не узнать! — Пак Ханён, заглянувший проверить ход подготовки, от удивления вскинул брови.

Ыйхён неловко улыбнулся. Ему пока было сложно представить, как этот чуждый для него образ будет смотреться на снимках.

После завершения стайлинга с него сняли парикмахерскую накидку. Костюм, который казался неуместным на фоне его ненакрашенного лица, теперь безупречно с ним гармонировал. Походивший на средневековое одеяние европейского охотника костюм был переосмыслен на современный лад.

Пиджак, идеально подогнанный по плечам и груди, сзади ниспадал длинными складками, подобно парадной мантии. Белые эластичные брюки были заправлены в высокие кожаные сапоги. Плотный макияж превратил его в ожившего героя со старинного полотна.

Пак Ханён окликнул Ыйхёна, застывшего перед зеркалом:

— Давайте я познакомлю вас с фотографом.

Они прошли в студию, где фотограф как раз проверяла композицию будущего кадра, а рядом с ней стоял бренд-менеджер. Пак Ханён представил их Ыйхёну:

— Это фотограф Хон Юн, она будет снимать вас сегодня. А это – Чон Ынджу, бренд-менеджер.

— Здравствуйте. Я Чон Ыйхён.

— Приятно познакомиться. Чон Ынджу, — она протянула руку первой. Едва Ыйхён пожал её, Ынджу без стеснения добавила. — Какой вы симпатичный.

Щёки Ыйхёна мгновенно залились румянцем. Стоявшая рядом Хон Юн с игривой улыбкой тоже протянула ему руку.

— Мы ведь с вами раньше не встречались? Я сразу просмотрела ваше портфолио, но всё равно немного боялась, что там вас приукрасили. К счастью, опасения не оправдались.

— Простите?

— Мы между собой переговаривались, что пусть вы и вторая модель, но если окажетесь сильно ниже Чха Ильчжу, получится нескладно.

Она многозначительно переглянулась с Чон Ынджу и вновь обратилась к Ыйхёну:

— Мне сказали, что это ваша первая фотосессия.

— Всё верно.

— Я буду направлять вас в процессе, так что не волнуйтесь и просто слушайте меня. Лучше относиться к этому как к актёрской игре – с той лишь разницей, что требуется замирать в кадре. И не нужно из кожи вон лезть, чтобы выделиться. Понимаете, о чём я?

Ыйхён кивнул. Не теряя времени, Ынджу кратко рассказала ему о концепции фотосессии, ценностях бренда и их целевой аудитории. Ыйхён слушал с таким же вниманием, с каким всегда изучал синопсисы новых проектов.

Вскоре в студию завели английскую борзую.

— Сниматься будете с этим дружочком, — начала было Хон Юн, но, словно спохватившись, тут же уточнила. — Вы же собак не боитесь? Аллергии нет?

— Нет, ничего такого.

Он протянул руку и ласково погладил борзую по спине. Та сразу завиляла своим тонким хвостом из стороны в сторону.

— Чудесно, — отозвалась Хон Юн и, больше ничего не говоря, указала на центр площадки.

Взявшись за поводок, Ыйхён подошёл к обозначенному месту. На полу виднелась отметка в форме буквы «X». Он встал на неё и повернулся к фотографу.

— Окей, приступаем. Смотрите в объектив, подбородок чуть вниз!

Следуя указаниям, Ыйхён опустил подбородок и устремил взгляд на камеру. Затвор щёлкал снова и снова. Последовали мелкие команды: повернуть голову, сместить взгляд и тому подобное. Каждую из них Ыйхён исполнял без вопросов. По ощущениям за какие-то пять минут затвор отщёлкал не меньше пятисот кадров. Снимки мгновенно отображались на экране монитора. Чон Ынджу внимательно рассматривала их, постоянно делая какие-то пометки в своём блокноте.

Завершив серию кадров в полный рост, Хон Юн жестом попросила подождать. Она отошла к монитору и принялась просматривать отснятое. Ыйхён наконец позволил себе расслабить тело, до этого скованное напряжением.

Вскоре Хон Юн вернулась на своё место и произнесла:

— Господин Ыйхён, теперь попробуйте присесть.

Уточнять конкретную позу она не стала. Ыйхён опустился на колено, положив одну руку на него, а другую – на спину борзой.

— Да, вот так! Только глаза на камеру.

Ыйхён выпрямил шею и уставился прямо в объектив. Он подавил все лишние эмоции, чтобы выражение лица оставалось естественным. Звук затвора непрерывно отдавался у него в ушах. Смягчив взгляд, Ыйхён просто смотрел вперёд. Он держал губы сомкнутыми, стараясь не напрягать их.

Вспышки тем временем не утихали ни на мгновение. Чон Ынджу и сотрудники, следившие за монитором, заметно оживились. Но Ыйхён, целиком ушедший в процесс, не ощущал даже течения времени.

— Отлично! — крикнула Хон Юн, опустив камеру.

Следом к Ыйхёну подошёл сотрудник и объяснил, что теперь ему нужно переодеться в следующий образ. Так и завершилась его сольная съёмка. Он толком и не успевал менять позы, а на монитор уже были выведены сотни снимков.

— Спасибо.

Ыйхён кланялся на каждом шагу по пути в гримёрку. Передав поводок хозяину борзой, он снова погладил собаку по спине.

Тем временем у входа в студию послышался шум. Повернув голову, Ыйхён увидел Чха Ильчжу. Тот, верный своей привычке, приветствовал каждого сотрудника улыбкой. С Хон Юн и Чон Ынджу он обменялся крепкими рукопожатиями.

Закончив с приветствиями, Ильчжу оглядел помещение. И тут их взгляды встретились. Ыйхён напоследок ещё раз погладил борзую и встал. Чха Ильчжу сразу подошёл к нему.

— Вы уже закончили?

— Да, только что. Мне сказали переодеться для совместной съёмки…

— Жаль, что раньше прийти не получилось. Я бы хотел понаблюдать за вами, — с досадой проговорил он.

Ыйхён неловко почесал затылок. Тут же он вспомнил о сотруднике, стоявшем рядом.

— Ах, мне нужно в гримёрку.

— Хорошо, увидимся позже.

После того как Ыйхён ушёл, Чха Ильчжу шагнул к монитору. Хон Юн и Чон Ынджу как раз листали снимки и обменивались мнениями.

— Хм. А ведь вышло даже лучше, чем мы ожидали.

— Да. Если честно, я ни на что особо не рассчитывала, раз это его первая фотосессия. Он и не старался что-то изображать, а во взгляде всё равно читается какая-то скрытая история… Не знаю, как точнее сказать.

— Эмоции передаёт совсем не так, как модели. Наверное, сказывается, что он актёр.

— Он высокий, так что и одежда на нём хорошо сидит.

Чха Ильчжу никак не вмешивался в разговор и только внимательно рассматривал фотографии.

— Вот этот снимок хорош, — спустя какое-то время произнёс он.

После его комментария прокрутка фотографий остановилась. Хон Юн внимательно изучила изображение, а затем с торжествующей улыбкой повернулась к Чон Ынджу.

— Что скажете? По-моему, действительно отличный кадр.

— Мне нравится, — охотно согласилась Чон Ынджу.

Чха Ильчжу отошёл от монитора и направился в гримёрку. Ыйхёна, вошедшего туда несколькими минутами ранее, видно не было. Однако занавеска, служившая импровизированной примерочной, была слегка приоткрыта. Не задумываясь, Ильчжу заглянул туда и увидел Ыйхёна. Тот стоял к нему спиной и переодевался. Никого из ассистентов, кто мог бы ему помочь, с ним не было.

Когда Ыйхён снял рубашку, открылась его обнажённая спина – гладкая, без единого изъяна. В меру широкие плечи казались не столько крепкими, сколько мягкими. Стройная талия и прямая, отчётливо проступающая линия позвоночника притягивали внимание. При каждом движении рук слегка выступавшие лопатки плавно двигались под кожей. Взгляд невольно задержался на небольшой родинке чуть выше поясницы.

— Господин Ильчжу, давайте начнём с макияжа.

От внезапного оклика Ыйхён остановился и резко обернулся. Однако Ильчжу уже не было. Растерянно склонив голову набок, Ыйхён продолжил переодеваться. Прежде чем выйти, он аккуратно повесил костюм, что валялся на полу.

Задёрнув за собой занавеску, он увидел, что Чха Ильчжу уже сидит в кресле, и визажист наносит ему макияж. Когда их взгляды пересеклись в зеркале, Ильчжу молча улыбнулся. Ыйхён слегка поклонился и вышел из гримёрки. Сотрудница последовала за ним, чтобы поправить растрепанные после переодевания волосы. Хон Юн и Чон Ынджу, которые готовились к следующему сету, заметили его.

— Господин Ыйхён, фотографии вышли просто великолепными.

— Я не понимала, почему Чха Ильчжу так настаивал на вас, но теперь вопросы отпали. Честно говоря, вы превзошли все наши ожидания.

Ошеломлённый похвалой, Ыйхён не знал, куда деть взгляд. Он был уверен, что справился не так уж хорошо. Работа была для него непривычной, и без подробных указаний фотографа он бы просто растерялся. Все заслуги Ыйхён мысленно раздал фотографу и съёмочной команде.

Пак Ханён, с улыбкой слушавший, как расхваливают его подопечного, обозначил дальнейшие действия:

— Пока будут снимать только Ильчжу. Он их главная модель, поэтому сменит около четырёх образов. Совместные кадры сделают уже после, так что это займёт какое-то время. Как поступите? Подождёте здесь или отдохнёте в машине?

— Я подожду здесь.

— Хорошо. Наблюдать за съёмками других весьма полезно.

Ыйхён кивнул в знак согласия. Хотя сам не был до конца уверен, действительно ли им движет исключительно профессиональный интерес.

Тем временем на съёмочной площадке появился Чха Ильчжу. Его костюм мало чем отличался от того, что был на Ыйхёне, но объёмные, покрытые золотым спреем волосы и макияж придавали ему совершенно иной вид. Ильчжу передали поводок для борзой. Хон Юн предложила сделать пробные фото, и он встал перед камерой.

Чха Ильчжу молча уставился в объектив. Он не менял позы, не поворачивал головы, не переводил взгляда. Однако казалось, что даже воздух вокруг него на миг замер.

Когда началась полноценная съёмка, Хон Юн замолчала и не давала никаких указаний. Она просто двигалась, ловя каждый жест Ильчжу. Чон Ынджу, наблюдавшая за Ильчжу напрямую, а не через монитор, тоже выглядела довольной.

— Можно стул? — неожиданно попросил он.

Хон Юн кивнула, и помощник поспешно подал ей стул с подлокотниками и бархатной спинкой.

Чха Ильчжу сел, широко расставив ноги, и подтянул борзую вперёд. Он положил её морду себе на бедро и, откинувшись назад, расслабленно смотрел в объектив.

Щелчки затвора звучали непрерывно. Все вокруг затихли, не сводя с него глаз. Стоило ему прикрыть веки, перевести взгляд на камеру или едва заметно склонить голову – и настроение каждого кадра кардинально менялось. Ыйхён неотрывно смотрел на него, позабыв, что это всего лишь фотосессия.

Ильчжу естественно менял позы. На этот раз он наклонился вперёд, обеими руками поглаживая борзую за шею, и устремил свой пристальный взгляд вперёд. Первобытный магнетизм, скрытый за его аристократическим лицом, изливался наружу без всяких фильтров.

Своим присутствием Чха Ильчжу буквально подавлял окружающих. В процессе съёмки он последовательно разрушал всё вокруг и перестраивал под себя. Ыйхён вдруг предельно ясно осознал, почему Ильчжу всегда ведёт за собой, а он – следует.

Волна необъяснимой тревоги вновь накатила, поднимаясь от шеи к затылку. Сердце забилось как бешеное. От учащённого пульса заложило уши.

Даже в одинаковой одежде и в равных условиях они оставались полными противоположностями.

Ыйхён понимал, что Чха Ильчжу находился на совершенно ином уровне. Но при этом он не мог найти силы вырваться из бурного течения, влекущего его к нему.

Просто не мог.

ᗕ Предыдущая глава

Развлекательная пресса, вполне предсказуемо, проявила нешуточный интерес. Задолго до начала церемонии светские хроники не умолкали о Чха Ильчжу и его предполагаемой спутнице. Само его появление на красной дорожке отечественной церемонии уже интриговало, но куда больший ажиотаж вызвало то, что новым артистом Tap Agency стал именно корейский актёр. Начали появляться статьи с различными догадками, в которых роль возможного кандидата пророчили нескольким громким новичкам, недавно заявившим о себе.

На фоне поднявшейся шумихи скромная ежегодная премия KBC неожиданно оказалась в самом центре внимания. Ещё задолго до начала мероприятия перед залом расстелили красную дорожку, по обе стороны которой выстроились фотографы и репортёры. С приближением церемонии вереница автомобилей с прибывающими актёрами вытянулись вдоль улицы. Среди них затесался и микроавтобус с Ильчжу и Ыйхёном.

В тонированном салоне Ыйхён то и дело прикладывался к бутылке с водой. Он старался пить понемногу, опасаясь, что в самый неподходящий момент ему понадобится в уборную, но губы упрямо пересыхали.

Закрытое окно отражало его лицо, как зеркало. Аккуратная укладка и искусный макияж ощущались непривычно. Непонятно, в волнении ли было дело или в плотно подогнанном костюме, но даже дышать стало трудно.

Чха Ильчжу попытался успокоить заметно разнервничавшегося Ыйхёна:

— Не изводите вы себя так. Расслабьтесь.

— Да, — машинально отозвался он и кивнул, точно робот. Причём несмазанный. Всё его тело будто отделилось от головы и зажило собственной жизнью.

Прежде чем Ыйхён успел совладать с собой, их микроавтобус плавно подкатил к красной ковровой дорожке. Шквал вспышек за окном заставил его лицо окаменеть окончательно.

— Ыйхён, вы готовы? — невозмутимо спросил Ильчжу.

Ыйхён коротко кивнул и глубоко выдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Вскоре открылась пассажирская дверь. Ильчжу, сидевший с краю, ступил на красную дорожку первым. Все камеры, направленные на актёра впереди, вмиг повернулись к нему.

Под многочисленные вспышки фотоаппаратов Чха Ильчжу заглянул в салон через распахнутую дверь и протянул Ыйхёну руку. Тот, не успев даже сообразить, что делает, вложил свою ладонь в его и медленно вышел из машины. Почувствовав мелкую дрожь его пальцев, Ильчжу крепче сжал их и повёл Ыйхёна за собой.

Появление неожиданного спутника оборвало град вспышек. Все в изумлении замерли, глядя на них двоих. Послышался приглушённый ропот.

Однако замешательство длилось недолго. Стоило раздаться первому одиночному щелчку затвора, как со всех сторон снова засверкали вспышки. Ыйхён беспомощно замер посреди этого потока света.

— Пойдёмте.

Ильчжу отпустил руку Ыйхёна и легко коснулся ладонью его спины, направляя вперёд. Сам он тут же шагнул в сторону и первым прошёл по красной дорожке. Ыйхён поспешил следом, стараясь не отставать. И хотя ступни отчётливо ощущали твёрдость пола, из-за царящего в голове беспорядка ему чудилось, будто он шагает по воздуху. Попытавшись на ходу неуверенно взмахнуть незагипсованной правой рукой, он тотчас смутился и незаметно опустил её.

В то же время «Чхонхва» уже опубликовали статью с заголовком «Чон Ыйхён, приятель Чха Ильчжу, подписал эксклюзивный контракт с Tap Agency». Новость моментально стала сенсацией. Конкуренты, спохватившись, принялись перепечатывать их материал, а имена Ильчжу и Ыйхёна начали подниматься в списке самых популярных поисковых запросов.

Они остановились у фотозоны. Огромные объективы фотоаппаратов, напоминающие базуки, взяли их обоих на прицел. Внутри у Ыйхёна всё холодело от напряжения, однако внешне он выглядел достаточно эффектно, чтобы стать главным героем этого вечера.

Объемная чёлка, уложенная набок, придавала лицу особую изысканность. Пиджак с выразительной деталью у застёжки сидел элегантно, даже небрежно наброшенным на плечи. Аккуратно завязанный галстук гармонировал с белой рубашкой. Брюки необычного кроя и чёрные ботинки до середины икры создавали выразительный контраст. Даже чёрный кожаный бандаж для гипса, подобранный под костюм, не выбивался из ансамбля, а, напротив, казался скрытой задумкой дизайнера.

Волосы Ильчжу зачесали назад, открыв гладкий лоб и чёткие дуги бровей. В его образе парадоксально сплетались светская утончённость и первозданная дикость. Расстёгнутая у ворота рубашка без галстука и глубокий V-образный вырез пиджака ненавязчиво подчёркивали его чувственную привлекательность. Мягкая фактура нагрудного платка и запонки, мелькавшие при каждом движении, выдавали тонкий вкус.

Их образы были совершенно разными – и при этом удивительно сочетались. Ни малейшей схожести в отдельных деталях, но вместе они смотрелись абсолютно органично.

Лишь спустя томительно долгое время Ильчжу и Ыйхён наконец смогли войти в здание. Едва они выбрались из-под прицела камер, Ыйхён испустил протяжный вздох. На секунду ему показалось, будто он потерял связь с реальностью.

— Тяжело?

— Нет, просто в голове сейчас полная каша. Для меня это всё впервые.

Только сейчас Ыйхён позволил себе улыбнуться. Однако улыбка вышла такой робкой, что почти сразу померкла. Он никак не мог привыкнуть к тому, что на него все смотрят. Ыйхён чувствовал себя не на своём месте. И пусть ему казалось, что самое сложное уже позади, церемония только-только начиналась.

В зале были расставлены большие круглые столы. По тому, как расторопно сновали сотрудники, указывая гостям места, становилось ясно, что за каждой съёмочной командой закреплен свой сектор. Распределение выглядело соразмерным проектам: для одних предусмотрели по три-четыре стола, тогда как для других ограничились одним-единственным. От команды «Монстра» пришёл лишь Ыйхён, да и тот не известил о своём участии заранее, поэтому отдельного стола для него не подготовили.

Организаторы, узнавшие обо всём в последний момент, заметались в поиске решения. Они не знали, как лучше поступить: поставить для Ыйхёна отдельный стол или подсадить его к кому-нибудь другому. Оставлять его в одиночестве было как-то неправильно, но и пристраивать в чужую компанию – не многим лучше.

Ыйхён отступил назад.

«Кажется, я только прибавил всем лишних забот».

Когда обсуждения затянулись, а решение так и не было найдено, вмешался Ильчжу:

— Если не возражаете, я бы лучше присел здесь.

От столь неожиданного заявления сотрудники переглянулись. Обычно те, кому предстояло вручать награды, оставались за кулисами до тех пор, пока их не объявляли. Исключения делали разве что для прошлогодних лауреатов, которые в нынешнем году выступали и как вручающие, и как номинанты. А уж усаживать Ильчжу, не имевшего отношения к «Монстру», за один стол с Ыйхёном, казалось и вовсе неуместным.

Все разом посмотрели на режиссёра трансляции, ища одобрения. Пусть церемония и оставалась внутренним мероприятием телеканала, на этот раз дело обстояло иначе. Если Чха Ильчжу окажется в зале, а не в комнате ожидания, он наверняка станет чаще попадать в кадр. Его участие в церемонии уже стало хорошим инфоповодом. Разумеется, режиссёр не мог не прельститься возможностью поддержать этот интерес.

— Давайте так и сделаем. Пожалуйста, расставьте стол и стулья.

Получившие отмашку сотрудники быстро принесли новый стол и два стула. Усаживаясь на место, Ыйхён прошептал достаточно громко, чтобы услышал только Ильчжу:

— Спасибо вам.

— За что?

— За вашу заботу.

— Да бросьте. Мне же самому так лучше.

— Что?

— Я просто подумал, что сидеть в зале ожидания одному будет скучно, — он улыбнулся, давая понять, что это пустяк.

Нервозность Ыйхёна чуть улеглась. Пусть Ильчжу просто согласился на затею Саймона Кима, само осознание, что есть тот, на кого можно положиться, уже успокаивало.

Прибывающие актёры обменивались приветствиями. Знакомые по прежним проектам коллеги поздравляли Ыйхёна с подписанием эксклюзивного контракта. До прибытия самого последнего гостя в зале царил настоящий хаос. По залу лихорадочно носились сотрудники, завершая приготовления к съёмке.

— Мы выходим в прямой эфир! — послышался чей-то крик, и на экране над сценой запустился отсчёт. Как только цифра пять дошла до нуля, в зрительских рядах раздался шквал аплодисментов. Сидевшие за столами актёры тоже лучезарно улыбались и хлопали.

Вскоре на сцену вышли ведущие. Операторские краны и камеры охватывали каждый уголок зала: они скользили над сценой, под ней, протискивались между столами. Одна из них застыла, нацелившись прямо на Ыйхёна. О том, чтобы прикинуться, будто он ничего не замечает, не могло быть и речи. Ыйхён застыл, не в силах пошевелить ни единым мускулом лица.

Ильчжу чуть наклонился к одереневшему Ыйхёну. Прикрыв рот рукой, он прошептал: «Расслабьтесь». Затем, плавно отдаляясь, мягко улыбнулся. Ыйхён с трудом приподнял уголки губ в ответ. Камера, разумеется, уловила этот момент и вывела его в прямой эфир. Со стороны выглядело так, будто они с Ильчжу перешёптываются.

Сама церемония текла вяло и предсказуемо. На сцену выходили ведущие, представляли номинантов, а затем объявляли победителей. Со временем при присуждении наград стали учитывать не столько актёрскую игру, сколько взаимные интересы актёров и телеканалов, и эта практика укоренилась. Потому и ни волнения, ни трепета в момент объявления победителей никто не испытывал. Зачастую тот, кто занимал место за столом, уже знал, что станет лауреатом.

Номинации, представления, оглашения, за которыми следовали однообразные благодарственные речи. Уловив, что церемония понемногу теряет динамику, съёмочная группа вклинила в эфир незапланированный блок с интервью.

— Воспользуемся короткой паузой, чтобы немного пообщаться с нашими дорогими актёрами. На правах ведущего передаю микрофон нашему блистательному шоумену Ли Чонману!

Ли Чонман, начинавший как юморист, а ныне отметившийся в новой дораме, принял микрофон. С присущей комикам непринуждённостью, он экспромтом выдал короткий монолог и быстро оглядел зал. Его взгляд тут же зацепился за Чха Ильчжу. Стремительно приблизившись к нему, ли Чонман поприветствовал его с озорной улыбкой:

— Добрый вечер, господин Чха Ильчжу.

— Здравствуйте.

— Я обратил внимание, что вы с господином Чон Ыйхёном то и дело перешёптываетесь. Видно, что вы очень дружны.

На эту игривую подначку Ильчжу ответил тихим смешком и многозначительно взглянул на Ыйхёна. Тот растерянно улыбнулся в ответ. По спине у него прокатилась капля холодного пота.

— Ой, господин Чон Ыйхён, что за напряжённое лицо? Уж не притворяетесь ли вы друзьями только перед камерой?

— Ничего подобного.

— Вы же сейчас не шептали господину Чон Ыйхёну: «Эй, нас снимают, улыбнись»?

По залу прокатился смех. Чха Ильчжу, ничуть не задетый, коротко и легко усмехнулся.

— Даже не надейтесь, такими интригами нас не рассорить.

— Неужели? Пожалуй, стоит всё же спросить у самого Чон Ыйхёна.

— Мы как раз обсуждали, что было бы неплохо сходить куда-нибудь после церемонии и выпить, — добавил своей фирменной интонацией Ильчжу.

Все взгляды разом обратились на Ыйхёна. Ли Чонман, расхохотавшись, поднёс к его лицу микрофон.

— Боюсь, придётся провести очную ставку. Скажите, господин Ильчжу нас не обманывает?

— …Нет, это правда, — неохотно промямлил Ыйхён.

Ли Чонман тут же переключил на него всё своё внимание.

— Раз уж мы услышали голос господина Чон Ыйхёна, давайте немного побеседуем. Как вы поживаете в последнее время?

— Ну, я взял небольшой перерыв после завершения съёмок дорамы.

— О, только заметил. Вы поранились?

— Да, немного. Уже почти зажило.

— Какое облегчение. Но я славлюсь своими связями в шоу-бизе. До меня тут дошли слухи, что сегодня здесь находится человек, которого можно назвать вашим идеалом!

Вектор беседы неожиданно изменился. На спокойном лице Ыйхёна проступило замешательство. Уши предательски покраснели. Заметив эту перемену, Ли Чонман задорно бросил:

— Ведь так?

Он намеренно подталкивал Ыйхёна к неудобному признанию, и тот, словно загнанный в угол, выдавил:

— Да, пожалуй.

— Пожалуй? Какой искренний ответ! Не шепнёте мне на ушко, кто это? — Ли Чонман наклонился к нему.

Краем глаза Ыйхён заметил, что Чха Ильчжу наблюдает за происходящим с улыбкой.

«Кого мне назвать? Или отделаться шуткой?» — пока он мучительно подбирал слова, Ли Чонман резко выпрямился.

— Ага-а! Госпожа Лим Сухён!

Он назвал актрису, номинированную на лучшую женскую роль. Камера, направленная на Ыйхёна, повернулась к ней. Ли Чонман не мешкая направился в её сторону. Ыйхён и рта не успел раскрыть, а его идеал уже определили. Он сидел с совершенно ошарашенным видом, словно у него из-под носа что-то стащили.

— Так вот какой у вас типаж? — неожиданно спросил Чха Ильчжу.

Ыйхён ожидал увидеть на его лице озорное выражение, но тот, вопреки ожиданию, искоса и очень внимательно смотрел на актрису Лим Сухён. Смутившись, Ыйхён поспешно начал оправдываться:

— Н-нет… — но так и не договорил. Пытаться объясниться не имело смысла – зал уже хохотал над очередной шуткой Ли Чонмана. Чха Ильчжу засмеялся вместе со всеми, словно начисто забыв, о чём спрашивал минуту назад. В этом не было ничего удивительного. У Ильчжу не имелось ни единой причины интересоваться типажом Ыйхёна, а у самого Ыйхёна – развеивать это недоразумение. Он всё прекрасно понимал, но настроение всё равно упало ниже плинтуса.

В этот момент к их столу подошёл сотрудник.

— Господин Чха Ильчжу, скоро ваш выход.

Ответив: «Хорошо», Ильчжу встал со своего места. Он быстро поправил пиджак и последовал за сотрудником. Проводив его взглядом, Ыйхён через силу отвёл глаза в сторону.

Вскоре ведущий представил Ильчжу:

— Для нас огромная честь вручать награду «За вклад в развитие» вместе с актёром Чха Ильчжу.

По залу вновь разнеслись громкие аплодисменты. Все камеры в зале, будто по негласной команде, нацелились на Чха Ильчжу. Стоя на сцене, он казался таким же, как обычно, но в то же время совершенно иным. Хорошие манеры, тёплый взгляд и открытая улыбка.

Глядя на него снизу вверх, Ыйхён как никогда остро ощущал дистанцию между ними. Прежде всего Чха Ильчжу был не просто его знакомым, а известным актёром, не нуждающимся в представлении. И кто бы что ни говорил, Ыйхён не понимал, близок ли он с ним на самом деле или только начинает сближаться. Может, именно поэтому всякий раз, как видел его, он начинал нервничать и чувствовал себя не в своей тарелке.

***

Ажиотаж вокруг церемонии награждения не утихал даже после её окончания. Впервые имя победителя в номинации «Актёр года» не возглавило список популярных поисковых запросов. Такой результат был следствием влияния Чха Ильчжу, чутья Саймона Кима и положения Ыйхёна, который совершенно не соответствовал уровню агентства, которое его подписало.

Пока он прокручивал в голове события этого нереального дня, микроавтобус подъехал к его дому. Ильчжу, не проронивший за всю поездку ни слова, стараясь не тревожить уставшего Ыйхёна, наконец нарушил тишину:

— Тяжёлый выдался денёк, да? Сегодня ни о чём не думайте и просто отдохните как следует.

— Хорошо, спасибо, — ответил Ыйхён и вышел из машины. Отказавшись от предложения Пак Ханёна проводить его до дома, он вежливо поклонился и попрощался:

— Спасибо большое. Будьте осторожны по пути домой.

Микроавтобус вырулил из узкого переулка, провожаемый взглядом Ыйхёна. Он стоял на месте, пока автомобиль не скрылся из виду, и только затем побрёл домой. Ощущение было такое, будто только что пронёсся тайфун, оставив после себя звенящую пустоту в голове.

Затворив за собой входную дверь, он наконец-то оказался в полной тишине. Напряжение, сковывающее всё его тело, разом спало. Вместе с ним ушли и последние силы.

Правильнее всего было как можно скорее принять душ и лечь спать. А осмыслить всё, что случилось сегодня, можно и потом.

Но, игнорируя голос разума, Ыйхён достал и включил свой телефон. Он открыл главную страницу поисковика и сразу перешёл в раздел «Культура и шоу-бизнес». Львиная доля свежих публикаций, отображаемых на экране, были посвящены Ильчжу и Ыйхёну.

Весь этот ажиотаж, однако, не имел к Ыйхёну ни малейшего отношения. Что в заголовках, что в самих статьях, фокус был только на Чха Ильчжу. «Спутник Чха Ильчжу», «вместе с Чха Ильчжу», «Чха Ильчжу и…», «к Чха Ильчжу присоединился»…

В конце концов Ыйхён действительно был обязан ему. Его жизнь резко изменила траекторию именно после внезапного появления в ней Ильчжу. Благодаря ему Ыйхён впервые получил то, чего прежде не мог даже представить, и оказался в центре внимания СМИ и публики, но радости это всё равно не принесло. Было неловко и стыдно, словно он занял чужое место.

Ыйхён положил телефон экраном вниз. Затем, обессилев, лёг рядом с ним. Во всём теле ощущалась тяжесть, но сон почему-то не шёл.

Следующая глава ᗒ

ᗕ Предыдущая глава

На следующий день, ближе к вечеру, тишину квартиры нарушила трель дверного звонка. Ыйхён, к тому времени уже закончивший сборы, без промедления распахнул створку. На пороге стоял Пак Ханён с покрасневшим от холода лицом.

— Готовы? — окинув взглядом Ыйхёна, уже обутого, одетого в тёплое пальто, с обмотанным вокруг шеи шарфом, он тихо рассмеялся и, смягчив голос, добавил. — Тогда пойдёмте.

Ыйхён поспешно направился за ним. Подойдя к машине, он без раздумий открыл переднюю пассажирскую дверь.

— Ыйхён, присаж….

— Что?

Пак Ханён уже собирался предложить ему более безопасное заднее сиденье, но осёкся. Он лишь усмехнулся, наблюдая за Ыйхёном, который уже устроился на кресле, пристегнул ремень безопасности и вопросительно смотрел на него.

— Нет, ничего, — отмахнулся Пак Ханён и поспешил перевести тему. — Господин Чха Ильчжу и журналист Ким Джихи поедут сразу в бутик.

— Понятно.

Ыйхён тихонько уткнулся подбородком в свой шарф. Такие места, как бутик или церемония награждения, по-прежнему были для него в новинку. Более того, он впервые ехал на рабочую встречу с Ким Джихи и Чха Ильчжу. От волнения мышцы шеи и рук напряглись.

Автомобиль быстро добрался до нужного дизайнерского бутика. На парковке уже стояли седан Чха Ильчжу и хэтчбек, судя по всему, принадлежащий Ким Джихи.

— Вы пока заходите. Я припаркуюсь и подойду.

Ыйхён с готовностью выскользнул из машины первым. Однако, остановившись перед входом, он почему-то почувствовал себя неловко. Глубоко вздохнув, Ыйхён медленно открыл стеклянную дверь и шагнул внутрь. Услышав его шаги, сидевшая на диване Ким Джихи резко обернулась. Она просияла и, поднявшись, поспешила ему навстречу.

— Здравствуй-здравствуй, актёр Чон. Давно мы не виделись, а?

— Да. Как поживаете, журналист Ким?

— Ой, ты только послушай его манеру речи! Я прямо-таки ощутила стену между нами, — Ким Джихи поприветствовала его с присущей ей непринуждённостью.

Внутри бутика витал едва уловимый аромат кофе. Ыйхён обернулся на источник запаха, и невольно встретился взглядом с Чха Ильчжу, сидевшим на диване. На молчаливый поклон Ыйхёна тот ответил мягкой, располагающей улыбкой. Когда же дошла очередь поприветствовать руководителя Хана, кто-то резко поднялся с кресла и направился прямо к Ыйхёну.

— Господин Чон Ыйхён? Рад знакомству, меня зовут Ёллак.

Дизайнер лет за пятьдесят протянул руку для рукопожатия. Хотя в высокой моде Ыйхён ничего не понимал, лицо дизайнера было ему знакомо по многочисленным появлениям в медиа. Пожав руку, Ыйхён почтительно склонил перед ним голову. Ёллак добродушно рассмеялся.

— Как и ожидалось, — он подхватил застывшего Ыйхёна за руку и повёл к дивану. — Вы пока располагайтесь, выпейте чаю. Я схожу за костюмами.

— А, да.

Оставшись посреди просторного зала, Ыйхён растерянно огляделся. Единственное свободное место оставалось на трёхместном диване, где сидел Чха Ильчжу. Кресло принадлежало дизайнеру, а на противоположном лежала камера Ким Джихи.

Словно заметив терзания Ыйхёна, Ильчжу отложил свой стакан на столик и непринуждённо предложил:

— Присаживайтесь.

Он легонько похлопал ладонью по месту рядом с собой. Тон был мягким, однако в нём чувствовался приказной оттенок. Причин для отказа у Ыйхёна не нашлось, и он послушно опустился на место рядом с ним. Правда, расслабиться и откинуться на спинку не осмелился, а только примостился на самом краешке дивана.

Вскоре вошёл Пак Ханён и поприветствовал собравшихся. Ыйхён же тем временем развязал шарф, скрывавший его лицо до самых губ. Он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд, но не был уверен, не почудилось ли ему.

Наконец Ким Джихи тоже вернулась на своё место и задала вопрос, буквально преследовавший Ыйхёна в последнее время:

— Кстати, руку-то где угораздило?

— На съёмках. Уже почти зажила.

— Ох, осторожнее нужно быть, — она громко цокнула языком, а затем, пробормотав: «Погоди», подозрительно прищурилась. — Актёр Чон, только не говори, что ничего не сказал съёмочной команде.

Взгляд Ильчжу скользнул по его щеке. Теперь уже настолько открыто, что Ыйхён не мог списать это на своё воображение.

Ким Джихи продолжала наседать:

— Не сказал, да?

— …Скажи я, они бы волновались, — едва слышно выдавил из себя Ыйхён.

— Я с тобой с ума сойду! А как им не волноваться?! Из-за них актёр покалечился.

Глядя на них со стороны, любой бы решил, что она его родная старшая сестра. Ыйхёну было нечего возразить в своё оправдание, поэтому он виновато улыбнулся. К счастью, в этот момент вернулся дизайнер, неся в обеих руках по комплекту одежды.

— Господин Чон Ыйхён, раз вы в гипсе, пиджак мы просто набросим на плечи. Силуэт слегка расширится книзу, но мы позаботимся о том, чтобы выглядело безупречно. Я отобрал два варианта, однако на человеке вещь смотрится совсем иначе, чем на вешалке, так что давайте примерим.

Он протянул Ыйхёну один из костюмов. Заметив, что тот так и стоит столбом, дизайнер мягко подтолкнул его к примерочной.

— Наш сотрудник поможет вам переодеться.

— А, спасибо.

Как только Ыйхён зашёл внутрь, дизайнер полностью задёрнул занавеску. Чха Ильчжу ещё несколько секунд неподвижно смотрел в ту сторону, а зачем неожиданно обратился к Ким Джихи:

— Похоже, вы хорошо его знаете.

— Простите?

— Мне показалось, что ваши отношения за рамками рабочих, — пояснил он с лёгкой улыбкой.

— А-а. Об актёре Чоне я статей не пишу.

— Не пишете?

— Хочу чтобы слухи обходили нашего актёра Чона стороной, и он мог всецело отдавать себя игре.

Чха Ильчжу хмыкнул и пробормотал себе под нос: «Наш. Снова это слышу».

Погрузившаяся в давние воспоминания Джихи, похоже, даже не услышала его. Она мгновение ушла в себя и озорно улыбнулась.

— С актёром Чоном нас, скажем так, связал промокший от слёз «Чокопай».

Столь странная формулировка вызвала у всех присутствующих заметное замешательство. Неуверенным голосом, словно с трудом восстанавливая в памяти события, Ким Джихи начала свою долгую историю:

— Не знаю, помните ли вы случай, когда один актёр ранил двоих коллег, а после попытался отравиться. Я тогда стажировалась от силы месяц.

— Ах, тот самый случай? Помню-помню. Этот парень, что потом отравился… он решил, что девушка ему изменяет, и устроил поножовщину. Но это же вроде как оказалось недоразумением, и вообще к тому моменту они с ней уже расстались? В итоге оба актёра погибли, а девушка, хоть и выжила, из-за травм и скандала навсегда ушла из индустрии. Правильно я говорю, журналист Ким? — хлопнув в ладоши, Ёллак вклинился в разговор.

Ким Джихи натянуто улыбнулась и кивнула ему. В своё время этот случай настолько потряс общественность, что о нём писали каждый день. Однако годы шли, и уже мало кто помнил о тех событиях. Журналист покачала головой, словно от одной мысли об этом её передёргивало.

— Как только редактор дал мне задание, я помчалась в больницу. Там уже вовсю дежурили репортёры других СМИ. По слухам, один актёр был при смерти, другая якобы на экстренной операции, а третьему то ли желудок промывали, то ли делали сердечно-лёгочную реанимацию. Кто-то вообще заявил, что один из троих уже умер, а я не понимала ни где правда, ни у кого брать интервью… Не могла же я писать статью со слов других журналистов. Редакция обрывала телефон, чтобы узнать, не выяснила ли я чего нового. Кричали, что я обязана принести им эксклюзив! А остальные репортёры относились ко мне как к пустому месту, потому что я была обычным стажёром. Думала, свихнусь, честное слово!

— И что же было дальше? — Ильчжу проявил неподдельный интерес.

Вновь переживая те события, Ким Джихи помрачнела.

— Время уходило, а я так и не добыла ни одного факта. Остальные без остановки выдавали статью за статьёй, а я и строчки написать не могла. В конце концов мои сонбэ надёргали информацию из разных источников, выпустили статью позже всех, а потом позвонили мне и давай кричать, что в следующий раз мы обязаны быть первыми! Требовали, чтобы я вцепилась в менеджеров пострадавших актёров, приставала к родственникам или хотя бы подслушивала разговоры врачей. Ха, как вспомню, злость берёт. Хотя что мне ещё оставалось? Пришлось бегать за менеджерами, которые сами выглядели как покойники, и умолять сказать хоть слово. А они все как один: «Мы сейчас в таком состоянии, что ничего не можем сказать, простите». И пока я носилась по больнице, сонбэ названивали и названивали. Боже, как же мне тогда хотелось послать всё к чёрту!

Сами того не заметив, все превратились в преданных слушателей и участливо кивали. Ким Джихи едва ли не срывала голос, живо расписывая остальные несправедливости того дня:

— Вдобавок я так хотела есть! Ни поспать, ни умыться, сидишь на полу, скорчившись как бездомная, умираешь от голода. И в какой-то момент я подумала: ради чего это всё? В конце концов, мы же все работаем, чтобы желудок набить и выжить, разве нет? Так что плюнула я на статью и понеслась прямо в буфет! А там ни булочки, ни даже пакета молока. Всё разобрали: у журналистов-то аппетиты одинаковые. Хоть плачь. Я умирала от голода, а есть было нечего. Сонбэ названивали и грозились чуть ли не убить, а сбежать из компании, куда еле устроилась, духу не хватало. До того стало обидно… А когда я увидела на полу пустую обёртку от «Чокопая», меня прорвало. Стыдно признаться, но я уселась прямо там и разрыдалась. Знала, что прохожие глазеют, но остановиться не могла.

Ким Джихи замолчала, переводя сбившееся дыхание. Когда она заговорила вновь, её лицо озарила восторженная улыбка. Судя по всему, история медленно приближалась к кульминации.

— И вот тогда! Появился наш актёр Чон! Я вдруг услышала, как рядом что-то зашуршало. Поднимаю голову, а какой-то парень протягивает мне «Чокопай» и спрашивает: «Будете?» Лицо у него при этом было такое, будто он передо мной извиняется!

Губы Ильчжу слегка дёрнулись. Он без труда представил выражение лица Ыйхёна в тот момент.

— Видимо, он был из одного агентства с кем-то из актёров, которых доставили в больницу. Я его тогда и знать не знала. Просто подумала: «До чего же славный» и, плюнув на гордость, вгрызлась в этот «Чокопай». А вдобавок актёр Чон мне ещё и молока дал. Я даже не удосужилась спросить, кто он – сразу набросилась на еду и всё умяла…

Она смущённо почесала щёку.

— Когда я опомнилась, его уже не было. Теперь, когда вспоминаю, кажется, напоследок он сказал: «Сил вам», пока я допивала молоко. Я тогда подумала: а мир-то не без добрых людей. Меня это ужасно растрогало, но долго предаваться чувствам было некогда – я быстро взяла себя в руки и побежала к операционной. И там снова его встретила. Смотрю – он раздаёт сотрудникам по «Чокопаю» и коробочке молока. Наш актёр Чон так и не ушёл. Он остался там до объявления результатов операции.

«Это очень на него похоже», — Ильчжу потёр лоб и невольно улыбнулся.

Вскоре из-за задёрнутой занавески раздался голос сотрудника:

— Мы закончили.

Ёллак поднялся с места, сопровождая свои движения нарочито театральным жестом, словно призывая всех затаить дыхание. Видно было, что ему нравятся подобные драматичные эффекты. Он даже отсчитал до трёх.

По его команде занавески раздвинулись. За ними, слегка растерянный, стоял Ыйхён. Взгляд его был опущен в пол.

— Ну как? — с нескрываемым предвкушением спросил дизайнер, глядя на присутствующих.

В наступившей на миг тишине Ыйхён поднял голову и тут же вздрогнул, встретившись взглядом с Чха Ильчжу. Пока остальные молчали, тот, пристально разглядывая Ыйхёна, усмехнулся.

— По мне – так отлично.

И снова. Он ощутил лёгкое покалывание на внутренней части ладони.

ᗕ Предыдущая глава

— Обедал, что ли? — спросил руководитель Хан у Чха Ильчжу, только что вышедшего из буфета.

Ким вызвал их в офис, когда они уже заканчивали с утренними делами. Едва Хан успел припарковаться и закурить, как Ильчжу уже и след простыл. На вопрос, где его носило, он не ответил, а вместо этого вдруг спросил:

— Руководитель, как думаешь, какие девушки нравятся Чон Ыйхёну?

Вопрос, как ни посмотри, был странным.

— Что? С чего тебя вдруг заинтересовало?

— Просто подумал, что его типаж может оказаться совсем неожиданным.

Даже если так, руководителя это мало интересовало. Он лишь поторопил Ильчжу:

— Мы опаздываем.

Саймона Кима, заставившего их бросить все дела и приехать, в кабинете не оказалось. Чха Ильчжу, не теряя времени, по-хозяйски устроился на его диване. Вскоре тишину нарушили приглушённые голоса и топот шагов. Дверь распахнулась и в кабинет вошёл Саймон Ким. Судя по всему, он ненадолго отлучался.

— Уже пришли? — бросил он, на ходу снимая пальто и передавая его секретарше.

В ответ Чха Ильчжу коротко кивнул.

Как только Саймон уселся на диван, его секретарша положила перед руководителем Ханом и Ильчжу подготовленные бумаги. Те молча принялись их изучать.

— Это пресс-релиз на завтра.

В документе, оформленном в формате статьи, сообщалось, что Чха Ильчжу предстоит вручить награду на грядущей церемонии KBC Drama Awards, а сопровождать его будет новый артист TAP Agency.

— Что ты затеял? — спросил Ильчжу, отложив бумаги.

— Не «затеял», а выстроил стратегию.

Саймон Ким криво усмехнулся. Руководитель Хан, раскусивший его план, решил уточнить:

— KBC? Канал, на котором выходил восьмисерийник с Чон Ыйхёном?

— Мы теперь в одной лодке. Почему бы не оказать поддержку?

До сих пор Чха Ильчжу ни разу не жаловал вниманием отечественные церемонии. Большую часть времени он пропадал за границей, поэтому пропускал даже те премии, где становился лауреатом. И вот теперь он всё-таки явится – и куда? Даже не на международный кинофестиваль, а на премию местного телеканала. Да ещё и в сопровождении нового актёра из агентства, где, кроме них двоих, больше никого нет.

Шумиха была обеспечена. И учитывая стереотипы, никто даже не усомнится, что спутницей Ильчжу будет женщина. Это только усилит интерес.

Именно поэтому даже после подписания эксклюзивного контракта с Ыйхёном они не спешили сообщать об этом прессе. Саймон Ким всегда безупречно чувствовал момент и умел подогревать интерес публики.

— Другие каналы не станут возмущаться?

— Им явно не понравится, что мы пиарим KBC. Но что поделать? Сами виноваты, что упустили нашего Чон Ыйхёна.

«Нашего Чон Ыйхёна», – Чха Ильчжу с едва заметной усмешкой передразнил Саймона Кима.

— В общем, решено, — отрезал тот, давая понять, что возражения не принимаются. — Ильчжу, я в тебе и не сомневаюсь, но всё же проследи, чтобы информация не просочилась в СМИ раньше срока. И до церемонии осталось всего ничего, поэтому завтра обязательно нужно определиться с костюмами. Руководитель Хан, скорректируй его график.

— Постараюсь.

— Не нужно стараться. Просто сделай.

На такую непрошибаемость Хан только покачал головой, но сразу же вынул телефон и вышел из кабинета. По части оперативности ему не было равных. Следом за ним секретарша удалилась за напитками. Саймон Ким и Чха Ильчжу остались наедине.

Ильчжу расслабленно откинулся на спинку дивана. Запрокинув голову, он устроился поудобнее. Наблюдавший за ним Саймон Ким вдруг озорно ухмыльнулся.

— Ну и как продвигаются дела с Чон Ыйхёном?

— Что?

— Слышал, вы в последнее время очень сдружились.

— От кого же?

Вместо ответа Саймон Ким многозначительно улыбнулся. Чха Ильчжу в упор глядел на него, пока тот наконец не пожал плечами:

— Да просто интересно. Ты же сроду ни к кому не делал первый шаг. Обычно поддерживаешь со всеми хорошие отношения, но сохраняешь дистанцию. А если человек совсем не по душе – понемногу отдаляешься, чтобы не допустить конфликта. Сам же говорил: тебе так проще. Вот я и удивился, чего ты вдруг сошёлся с человеком совсем иного круга.

Выслушав его, Ильчжу тихо хмыкнул. Он медленно потёр большим и указательным пальцами закрытые веки и ответил:

— Вот именно поэтому.

— В каком смысле?

— Таких, как он, в моём кругу и правда нет. С виду совсем мягкий, но чем дольше к нему присматриваешься, тем отчётливее ощущаешь его внутренний стержень. При этом в нём нет ни капли фальши или притворства. Вроде бы ничего будоражащего, но именно эта его уникальность завораживает. Думаю, он мне не скоро наскучит.

— Чего?

— Вот и вся причина.

— И это всё?

— А что ещё нужно? — невозмутимо парировал он.

Саймон Ким хотел возразить, но сдержался. В конце концов, Ильчжу не ребёнок, сам разберётся. И всё же заявлять, что сблизился с человеком только потому, что тот не наскучит…

— Ты хотя бы вслух такое не говори, — предупредил Саймон Ким.

В этот момент дверь отворилась, и вошёл руководитель Хан.

— Ильчжу, нам пора.

Он неохотно поднялся. С губ сорвался тяжёлый вздох.

Саймон Ким проводил его взглядом и напоследок добавил:

— Пожалуйста, позаботься о Чон Ыйхёне.

Ильчжу вяло кивнул. Он уже взялся за ручку, намереваясь выйти, как вдруг замер. Прямо за дверью стояли Пак Ханён и Ыйхён.

— …Ох.

Ыйхён сдавленно выдохнул. Увидев Ильчжу вновь, он испытал смесь удивления и радости. Тот одарил его мягкой улыбкой и попрощался:

— До скорого, Ыйхён.

— Да.

Слегка поклонившись ему и Пак Ханёну, он последовал за руководителем Ханом. Вскоре его силуэт растворился за стеклянной дверью. Ыйхён опомнился, лишь когда над его ухом послышался голос менеджера:

— Пойдёмте.

Он сам не заметил, что всё это время неотрывно глядел вслед Чха Ильчжу. Пак Ханён постучал по уже открытой двери и вошёл.

— Вызывали?

— Да. Прошу, присаживайтесь.

Саймон Ким кивком указал на места напротив. Дождавшись, пока они оба присядут, он без промедления перешёл к делу:

— Мы определились с вашим первым выходом. В эту пятницу вы будете присутствовать на церемонии награждения KBC Drama Awards.

Ыйхён и Пак Ханён синхронно вскинули брови.

— Но ведь Чон Ыйхёна даже не номинировали.

— А так важно, получит он награду или нет? Ыйхён, вы впервые за очень долгое время получили главную роль, и она состоялась в дораме этого канала. Нужно обязательно отметиться на их церемонии.

— Но есть ли смысл приходить, если он уйдёт с пустыми руками?

Подобные премии настолько утратили престиж, что их начали насмешливо называть «раздачами наград за явку». Актёру без номинации появляться там было бессмысленно. Саймон Ким, прекрасно осведомлённый об этом, всё равно решительно покачал головой.

— Смысл есть, потому что его будет сопровождать Ильчжу.

Новость ошарашила не только Пак Ханёна, но и самого Ыйхёна.

— Ильчжу ежегодно заваливают предложениями стать приглашённой звездой и вручить какую-нибудь награду. Этот год не исключение. Но церемония KBC – случай особый, ведь именно у них Чон Ыйхён снялся в своей последней главной роли до заключения контракта с нами. СМИ сообщим, что Ильчжу посетит церемонию награждения в сопровождении нашего нового актёра.

Теперь стало ясно, почему Саймон Ким был в таком приподнятом настроении.

— Ограничимся только этим и будем хранить молчание. Только после вашего появления на красной дорожке интерес журналистов и публики будет полностью удовлетворён.

Ыйхёну не хотелось разочаровывать переполненного энтузиазмом Саймона Кима, но скрывать правду тоже было нельзя. После недолгих колебаний он осторожно заговорил:

— Прошу прощения, что перебиваю, но о моём контракте уже знает один журналист.

— Что? Кто?

— Ким Джихи из «Чхонхва». Перед подписанием контракта я сильно сомневался и обратился к ней за советом. Поэтому…

Саймон Ким, ещё секунду назад переполненный воодушевлением, задумался. «Чхонхва» – весьма влиятельное СМИ. Если они опубликуют новость до церемонии, появление Чха Ильчжу потеряет смысл. Он потёр подбородок и пробормотал:

— Видимо, придётся попросить «Чхонхва» сохранить это в тайне, — поразмыслив ещё немного, Саймон Ким изменил решение. — Нет, поступим иначе. Прямо сейчас свяжитесь с журналистом Ким Джихи, объясните ситуацию и предложите ей осветить завтрашнюю примерку костюмов. Разумеется, с условием, что о контракте с Чон Ыйхёном нужно держать в секрете до дня церемонии. Взамен мы обеспечим ей эксклюзив.

— Отличная идея, — Пак Ханён охотно поддержал предложенный план.

Окончательно со всем определившись, Саймон Ким обратился к Ыйхёну:

— Раз вы появитесь вместе, ваши образы должны сочетаться. Завтра отправляйтесь в салон с Ильчжу и подберите всё на месте. А мне потом просто отправите фото, — он выразительно приподнял брови, как бы спрашивая: «Хорошо?»

События развивались слишком стремительно. Ыйхён рассеянно ответил:

— Да.

Несмотря на то, что за его плечами числилось уже десять лет актёрской работы, наград он ни разу не получал. Даже на церемонии награждения его никогда не приглашали. Оттого и волнение ощущалось таким острым: всё было в новинку, словно он вновь вернулся к началу своей карьеры.

Следующая глава ᗒ

ᗕ Предыдущая глава

Покинув кабинет Саймона Кима, они принялись осматривать остальные помещения. По пути Пак Ханён вводил Ыйхёна в курс дела:

— На цокольном этаже у нас репетиционные и тренажёрный зал. Скоро и вы там обоснуетесь. Кстати, вы владеете какими-нибудь иностранными языками?

— Нет. Совсем, — честно ответил Ыйхён.

Пак Ханён понимающе кивнул.

— Если не планируете выход на зарубежный рынок, острой необходимости в этом нет. Однако TAP – американское агентство, а значит, как нашему артисту, вам придётся часто присутствовать на зарубежных мероприятиях. Стоит освоить хотя бы базовый английский.

— Понял.

— Тогда подыщу вам индивидуального преподавателя.

Пак Ханён протянул ему несколько листов с расписанием. Напоминало школьное.

— Для начала уладим основные вопросы. Начиная с завтрашнего дня, не считая выходных, нужно будет ежедневно приезжать в офис. В первой половине дня будут проходить занятия по английскому, а во второй – тренировки с личным тренером. Впрочем, пока ваша рука не восстановится, от них вы освобождены.

Слушая поток наставлений Пак Ханёна, Ыйхён машинально кивал.

— Если вам потребуется уехать больше чем на два дня или возникнут непредвиденные обстоятельства – обязательно поставьте нас в известность. Что касается эксклюзивного контракта, просим пока держать это в секрете.

Условия хоть и казались в какой-то мере ограничивающими, скорее принесли облегчение. И немудрено: до сих пор за всё, что происходило в его жизни, Ыйхёну приходилось отвечать самому. Ещё несколько дней назад положение дел было именно таким.

Он молча опустил взгляд на свою загипсованную руку. Наконец-то у него появилась опора. В груди затеплилось странное чувство, он впервые почувствовал себя частью чего-то большего.

— Ах да, директор поручил подобрать для вас офистель поближе к агентству. Раз уж вы здесь, не хотите съездить со мной, посмотреть варианты?

— Нет, в этом точно нет необходимости.

— Считайте это инвестицией нашего агентства, не стесняйтесь.

— Я признателен, но мне привычнее там, где я сейчас.

— Но вы же живёте совсем далеко от офиса, разве нет?

Пак Ханён развернул контракт и склонил голову набок. Адрес в документе значился и впрямь на отшибе. Однако Ыйхён стоял на своём:

— На машине – всего минут тридцать-сорок.

Пак Ханён почувствовал, что упорствует Ыйхён не просто так, но от дальнейших расспросов воздержался. Он кивнул, хотя и не стал закрывать тему окончательно:

— Что ж, не будем торопиться с решением. Если передумайте – сразу дайте знать.

— Хорошо.

На этом разговор был исчерпан. Отказавшись от предложения Пак Ханёна подбросить его до дома, Ыйхён покинул здание агентства.

Теперь ему нужно было заехать ещё в одно место.

***

Некогда людный традиционный рынок не выдержал испытания временем и захирел. Торговую улочку с потускневшими, выцветшими вывесками словно целиком поглотило пронизывающее зимнее уныние. Бездомный пёс, торопливо протрусив по пустынной улице, немного покрутился возле Ыйхёна и вскоре исчез.

От центрального прохода отходил узкий переулок, застроенный закусочными. Ттокпокки, сундэ, паджон, жареная рыба, тондак и прочее. Место, ещё десяток лет назад манившее прохожих аппетитными ароматами, почти полностью опустело. Ыйхён направился к единственной лавке, откуда ещё доносился запах масла.

[Прим.: сундэ – кровяная колбаса, паджон – блинчики с зеленым луком, тондак – целая курица, обжаренная во фритюре.]

Здесь продавали тондак, приготовленный по старинке в глубоком чугунном котле. От него, стоявшего у входа, ещё исходило тепло, но все три столика внутри пустовали. Сдвинув обветшалую раздвижную дверь, Ыйхён вошёл. Перед включённым телевизором сидела хозяйка, возившаяся с какой-то мелкой подработкой. Заслышав скрип двери, она поспешила поприветствовать его:

— Добро пожал…

— Одну порцию, пожалуйста.

Пройдя мимо хозяйки, Ыйхён занял стоил в самом дальнем углу. Женщина замялась у двери. Она явно хотела задать множество вопросов, но, наткнувшись его ледяной взгляд, не решилась произнести и слова. Оставалось лишь уйти на кухню и приняться за заказ.

Спустя десять минут она вынесла курицу, нарубленную на аккуратные кусочки. Следом поставила на стол колу, которую он не заказывал, и наполнила стакан. Когда Ыйхён отправил первый кусок курицы в рот, хозяйка молча вернулась на своё место.

Вкус оказался точно таким же, как в детстве. Курица, обжаренная в масле без лишних специй, была удивительно нежной и совсем не жирной, а хрустящая корочка придавала вкусу особую глубину. Отпив газировки, Ыйхён наконец посмотрел на хозяйку лавки.

Под глазом у неё расплылся фиолетовый синяк, а в уголках губ запеклись тёмные корочки крови. Суставы пальцев, которыми она мастерила что-то для подработки, неестественно вздулись. Это были следы побоев. Будто не замечая пристального взгляда Ыйхёна, женщина суетливо перебирала детали, то и дело перепроверяя количество готовых изделий. Даже в таком состоянии ей приходилось выходить на работу. Горькая участь.

Он ещё не успел дожевать, но уже запихивал в рот новые куски, набивая щёки до отказа. Ыйхён изо всех сил старался сдержать подступающие слёзы.

Кое-как проглотив еду, он усмирил разбушевавшиеся чувства. В тарелке оставалось больше половины порции, однако он молча вытер жирные руки и без колебаний поднялся из-за стола.

Почувствовав приближение Ыйхёна, хозяйка потупилась. От этой запоздалой попытки скрыть синяк под глазом стало особенно горько. На краткий миг между ними повисло странное, едва уловимое напряжение.

— Спасибо за еду.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, он вышел из лавки. Раздвижная дверь со скрипом закрылась за ним. Хозяйка, было дёрнувшаяся вслед за Ыйхёном, так и не нашла в себе сил окликнуть его.

Постояв неподвижно с минуту, она, пошатываясь, подошла к его столику. Курица ещё оставалась горячей. Рядом лежал конверт, оставленный в качестве платы за еду.

Можно было не проверять. Она и так знала, что внутри лежит сумма, никак не соизмеримая со стоимостью жаренной курицы. Хозяйка лавки тяжело опустилась на стул, где сидел Ыйхён. Её и без того исхудавшая спина казалась совсем хрупкой.

***

— Что ж, тогда до завтра. Не забудьте про домашнее задание.

— Спасибо, до свидания, — оторвавшись от записей, Ыйхён поспешно попрощался.

Преподаватель легко махнул рукой и вышел из кабинета. Только тогда Ыйхён позволил себе выдохнуть. Последние два часа пролетели незаметно. Он устало потёр веки. После попыток взяться за английский впервые за почти десять лет перед глазами всё плыло. Шёл всего четвёртый день занятий, но один только алфавит заставлял мозг закипать.

Подавшись вперёд, Ыйхён устало навалился грудью на стол. Он покосился на настенные часы: десять минут второго. Встреча с личным тренером была назначена на два, так что оставалось чуть меньше часа.

Ыйхён так и застыл в этой позе, пока тишину не нарушил стук. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Пак Ханён. Он согласился временно исполнять обязанности менеджера Ыйхёна, поэтому теперь они виделись каждый день.

— Ыйхён, не хотите пообедать?

— Времени совсем мало, успеем?

— О, точно. Тогда давайте сегодня поедим в буфете.

— Здесь есть буфет?

— Пока он не работает в полноценном режиме, но каждый день к обеду сюда доставляют дошираки. Вполне съедобно.

[Прим.: под словом «Доширак» в Корее понимаются полноценные ланч-боксы, обычно состоящие из риса с различными панчанами, мясом и омлетом.]

«Идёмте», — бросил Пак Ханён, приглашающе махнув рукой. Ыйхён отложил свои принадлежности в сторону и последовал за ним.

Буфет находился на цокольном этаже. Он ещё не функционировал в полную силу, но уже был оснащён столами, посудой и всем необходимым.

Изнутри доносились оживлённые разговоры и смех – по всей видимости, кто-то уже обедал. Среди этого шума промелькнул до боли знакомый голос. Ыйхён машинально перевёл взгляд в сторону источника звука и увидел Чха Ильчжу.

Он сидел за одним из столиков и оживлённо беседовал с сотрудниками. Улыбка, которую он демонстрировал как Ыйхёну, так и другим, была неизменной. Лицо Ильчжу, озарённое искренним смехом, невольно притянуло его взгляд.

С их последней встречи прошло немало времени. Кажется, неделя, а то и все десять дней. Ыйхён успел подписать контракт с TAP, а съёмки «Монстра» подошли к концу. Они несколько раз переписывались, но это были лишь короткие обмены любезностями. И хотя Ыйхён ловил себя на мысли о возможной встрече, он не предполагал, что это произойдёт именно так.

Он первым шагнул навстречу Ильчжу. На секунду замешкался, заметив, что тот находится в компании, однако радость встречи перевесила робость.

— Здравствуйте.

— О, Ыйхён. Давно не виделись, — Чха Ильчжу прервал разговор и тепло ответил на приветствие.

В этот момент к ним подошёл Пак Ханён с двумя дошираками в руках. Увидев его, Ильчжу непринуждённо поинтересовался:

— Пришли пообедать?

— Да.

— Тогда приятного аппетита.

— А… да, — ответ сорвался как-то невпопад.

Вообще-то ничего особенного он говорить и не собирался. И всё же, когда Ильчжу развернулся и продолжил беседу со своей компанией, Ыйхёна охватила необъяснимая досада. Ну а чего он, собственно, ждал?

Времени до встречи с тренером оставалось совсем немного, поэтому Ыйхён сел за ближайший столик. Из-за позднего начала обеда подогретая еда уже успела остыть. Отделив комок слегка подсохшего риса, он отправил его в рот.

Тем временем Пак Ханён вкратце рассказал о тренере, с которым Ыйхёну предстояло встретиться, обозначил цель занятий и предупредил, что в ближайшее время ему придётся перейти на диету с упором на белок. Ыйхён внимательно слушал и кивал.

— А что у вас с рукой? — вдруг прозвучал вопрос.

Подняв голову, Ыйхён увидел, что Чха Ильчжу отделился от своей компании и теперь стоял прямо над ними. Его взгляд был прикован к загипсованной руке Ыйхёна.

— Да так, случайно вышло, — он лишь на мгновение растерялся, а затем с лёгкой улыбкой уклонился от ответа.

Честно признаться, что травму он получил из-за отказа от каскадёра, было стыдно. Хотя стыдиться, по большому счёту, было нечего. И всё-таки, не выдержав этого пристального взгляда, он незаметно спрятал руку под стол.

— Ничего серьёзного?

— Нет. Через неделю гипс уже снимут.

— Слава богу, — мягко произнёс Ильчжу.

Повисла пауза. Неожиданная встреча застала Ыйхёна врасплох – он не знал, о чём говорить дальше. Особенно неловко было из-за присутствия Пак Ханёна. Казалось, если Ыйхён и дальше продолжит молчать, Чха Ильчжу вежливо попрощается и уйдёт. Упускать возможность не хотелось, но нужные слова никак не находились.

К счастью, на помощь пришёл Пак Ханён:

— Ильчжу, вы уже определились со следующим проектом? Говорят, ребята из отдела планирования совсем выбились из сил.

— В целом да, но пока не всё решено. Думаю, к полноценным съёмкам приступлю уже в январе, поэтому сейчас стараюсь заранее разобраться со всем, что было запланировано на этот период.

— Идеальный вариант, если получится всё состыковать.

Ыйхён молча слушал их разговор, лишь изредка кивая. Он хотел спросить Ильчжу, какую же роль тот выбрал, но сразу отбросил эту мысль. Будет намного интереснее ничего не знать заранее и увидеть собственными глазами после премьеры.

Между тем разговор вернулся к Ыйхёну. Пак Ханён вновь поднял вопрос его переезда. Похоже, он надеялся подключить Ильчжу, чтобы всё-таки убедить Ыйхёна.

— Ыйхён, вы хорошо подумали насчёт жилья? Директор очень обеспокоен. Мало того, что вы будете тратить уйму времени на дорогу, в обычном доме вам будет сложно сохранить приватность.

— Всё правда в порядке, — Ыйхён неловко улыбнулся.

Молчавший до этого Ильчжу внезапно присоединился к разговору:

— Вы хотите остаться в том доме? Там, конечно, очень уютно, но солнце почти не заглядывает. К тому же и до офиса, и до телестудии добираться слишком далеко. Ради чего терпеть столько неудобств?

— Просто…

— ?

— Есть человек, которого я там жду.

— Ждёте? — с неподдельным интересом переспросил Пак Ханён.

Ыйхён слабо улыбнулся, давая понять, что не хочет развивать эту тему.

— Судя по тому, как он упорно уклоняется от ответа, его вторая половинка, — предположил Ильчжу.

Хотя сказано это было с лёгкой, почти шутливой интонацией, подобная догадка и в самом деле напрашивалась сама собой. Однако слова Ильчжу Ыйхёна немного задели.

Только когда Пак Ханён в изумлении воскликнул: «Это правда?», он опомнился и судорожно замотал головой, отрицая всё. Однако было уже поздно: взгляд Чха Ильчжу скользнул мимо него к двери.

На пороге стоял руководитель Хан. Он едва заметно кивнул, подавая знак поторопиться. Ильчжу тут же отреагировал.

— Мне пора. Ким попросил ненадолго зайти.

— …А, хорошо вам потрудиться, — Ыйхён привстал со своего места и слегка поклонился.

Чха Ильчжу ответил улыбкой, прищурив глаза.

— Да, я постараюсь, — лукаво произнёс он, будто напоминая об их давней переписке.

[Прим.: в конце своей самой первой переписки они обменялись точно такими же фразами.]

Вслед за этим Ильчжу поднял свой телефон и бросил:

— Будем на связи.

Ыйхён так и застыл, провожая его взглядом. После того как Ильчжу окончательно скрылся за порогом, и дверь за ним закрылась, он машинально провёл ладонью по затылку.

В последнее время Ыйхён всё чаще терялся из-за каких-то мелочей.

«Да что со мной происходит?»

В душе начала закрадываться тревога.

Следующая глава ᗒ