<?xml version="1.0" encoding="utf-8" ?><rss version="2.0" xmlns:tt="http://teletype.in/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:media="http://search.yahoo.com/mrss/"><channel><title>акира</title><generator>teletype.in</generator><description><![CDATA[скучно? читай меня. ]]></description><image><url>https://img4.teletype.in/files/b1/5e/b15e0c29-ef3d-437b-91f2-c1503e7361a6.png</url><title>акира</title><link>https://teletype.in/@akira_xdd</link></image><link>https://teletype.in/@akira_xdd?utm_source=teletype&amp;utm_medium=feed_rss&amp;utm_campaign=akira_xdd</link><atom:link rel="self" type="application/rss+xml" href="https://teletype.in/rss/akira_xdd?offset=0"></atom:link><atom:link rel="next" type="application/rss+xml" href="https://teletype.in/rss/akira_xdd?offset=10"></atom:link><atom:link rel="search" type="application/opensearchdescription+xml" title="Teletype" href="https://teletype.in/opensearch.xml"></atom:link><pubDate>Thu, 19 Nov 2026 17:37:49 GMT</pubDate><lastBuildDate>Thu, 19 Nov 2026 17:37:49 GMT</lastBuildDate><item><guid isPermaLink="true">https://teletype.in/@akira_xdd/kLEWSmfYoC</guid><link>https://teletype.in/@akira_xdd/kLEWSmfYoC?utm_source=teletype&amp;utm_medium=feed_rss&amp;utm_campaign=akira_xdd</link><comments>https://teletype.in/@akira_xdd/kLEWSmfYoC?utm_source=teletype&amp;utm_medium=feed_rss&amp;utm_campaign=akira_xdd#comments</comments><dc:creator>akira_xdd</dc:creator><title>трещина в любви</title><pubDate>Sat, 14 Mar 2026 17:24:22 GMT</pubDate><description><![CDATA[Это была уже не депрессия. Это была та стадия, когда свет выключили настолько давно, что глаза отвыкли, и даже темноты уже не видно — просто серая, вязкая муть, в которой предметы теряют очертания.]]></description><content:encoded><![CDATA[
  <p id="A5nH">Это была уже не депрессия. Это была та стадия, когда свет выключили настолько давно, что глаза отвыкли, и даже темноты уже не видно — просто серая, вязкая муть, в которой предметы теряют очертания.</p>
  <p id="aGcq">Данил сидел на краю ванны. Вода давно остыла, он сидел в ней, наверное, час, но не помнил, как залез. Холод шёл от кафеля, от стен, от воды — всё было одним холодом. На предплечье, чуть выше запястья, краснели свежие полосы. Не глубокие, так, царапины. Он просто хотел почувствовать что-то, кроме пустоты. Легче не стало. Никогда не становилось.</p>
  <p id="K2VQ">Руслан стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Он смотрел на него уже минут пять. Даня даже не обернулся. Не услышал шагов. Или услышал, но ему было всё равно.</p>
  <p id="PX9e">— Опять? — голос у Руслана был усталый. Не злой, не испуганный. Просто усталый, как у человека, который сто раз повторял одно и то же и понял, что это бесполезно.</p>
  <p id="kiyQ">Даня дёрнул плечом. Даже не дёрнул — шевельнул. Жест, который должен был значить «отстань», а значил только «я тебя слышу, но мне плевать».</p>
  <p id="qMRI">Руслан подошёл. Взяв его за руку, он повернул к себе. <br />— Дань.<br />Молчание.<br />— Даня, блять.</p>
  <p id="0d1R">Он дёрнул его за руку, заставляя встать. Даня поднялся послушно, как кукла. Вода стекала с него, с треников, с футболки, оставляла мокрые следы на полу. Руслан завёл его в комнату, усадил на кровать, сам сел рядом. Достал из аптечки перекись, вату. Обрабатывал молча, аккуратно, как учил себя когда-то давно, в первый раз, когда ещё надеялся, что это поможет.</p>
  <p id="Ytax">— Зачем ты это делаешь?<br />Даня поднял глаза. Они были пустые. Совершенно пустые, без мысли, без чувства. Как у рыбы на прилавке.<br />— Не знаю, — сказал он. Голос севший, простуженный, хотя не кашлял. Просто перестал говорить неделю назад. — Хотел почувствовать.<br />— Что почувствовать?<br />— Что я вообще есть.</p>
  <p id="wyYp">Руслан заклеил последний порез пластырем. Посидел ещё секунду, глядя в стену. Потом встал, подойдя к окну, закурил прямо в комнате, хотя терпеть не мог запах дыма в помещении.<br />— Ты есть, — сказал он в форточку.<br />— Я не чувствую.<br />— Я знаю.</p>
  <p id="6Y11">Они замолчали. Руслан курил, Даня сидел на кровати, смотрел в пол. Между ними было расстояние в три шага, и пропасть в несколько лет.</p>
  <p id="dTON">Они познакомились, когда Руслан ещё верил, что любовь лечит. Даня был просто уставшим, просто грустным, просто сломанным. Руслану казалось, что если дать ему тепло, если быть рядом, если гладить по голове и говорить «всё будет хорошо», то трещины срастутся. Он не понимал тогда, что некоторые люди рождаются с трещиной внутри. Не от травмы, не от горя — просто так. И в эту трещину проваливается всё: свет, любовь, забота. Всё уходит в чёрную дыру, и никогда не становится сытно.</p>
  <p id="xlOK">Руслан тушил окурок о подоконник, выкинул в форточку. Повернулся.<br />— Я люблю тебя, — сказал он. Слова вышли сухими, механическими. Как «доброе утро» человеку, с которым живёшь сто лет и уже не рад его видеть.<br />Даня даже не пошевелился.<br />— Я знаю, — ответил он так же пусто.</p>
  <p id="I3Pq">Руслан сжал челюсть. Подошёл, сел перед ним на корточки, заставил смотреть на себя.<br />— Слышишь? Я тебя люблю. Поэтому встань. Пойдём есть. Пойдём гулять. Пойдём к врачу. Давай что-нибудь сделаем.</p>
  <p id="rK19">Даня посмотрел на него. На секунду в глазах мелькнуло что-то похожее на жизнь. Насмешка.<br />— Ты не любишь, — сказал он тихо. — Ты привык. Ты жалеешь. Ты боишься, что если я выброшусь в окно, тебе будет стыдно перед знакомыми.</p>
  <p id="GAej">Руслан отдёрнул руки, как будто обжёгся. Встал.<br />— Ты ахуел так говорить?<br />— Нет, — Даня покачал головой. — Я просто вижу.</p>
  <p id="9hxQ">Он провёл пальцем по свежему пластырю.<br />— Ты устал, Рус. Я вижу, как ты на меня смотришь. Как на больного. Как на обузу. Ты не смотришь так на тех, кого любишь. Ты смотришь так на тех, кого должен тащить, потому что пообещал.</p>
  <p id="UgAp">Руслан молчал. Ему хотелось закричать, что это неправда. Что он любит. Что он просто вымотан. Но слова застревали в горле, потому что где-то глубоко, в самой тёмной складке сознания, он знал: Даня прав.</p>
  <p id="5hdj">Он не помнил, когда в последний раз хотел его поцеловать. Когда в последний раз хотелось просто лежать рядом и молчать — не потому что нет сил говорить, а потому что хорошо. Всё, что осталось — это контроль. Проверить, дышит ли ночью. Проверить, нет ли новых порезов. Проверить, поел ли. Бесконечный чек-лист сиделки.</p>
  <p id="PSud">Он любил его когда-то. Любил так, что готов был горы свернуть. А теперь сворачивал только горы грязного белья и мысленно считал, сколько ещё продержится.</p>
  <p id="NENT">Даня снова уставился в пол.<br />— Уходи, — сказал он. — Иди. Я не держу.<br />— Ты знаешь, что я не могу.<br />— Можешь. Просто не хочешь чувствовать себя мудаком.</p>
  <p id="SzdE">Руслан вышел. Хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка с косяка. Прошёл на кухню, сел за стол, уронив голову на руки. Его трясло. От злости, от бессилия, от правды.</p>
  <p id="dvFQ">Он не любит. Он правда не любит. Он помнит, как это было — когда любит. Когда сердце заходится от одного взгляда. Когда хочется делать счастливым. Когда его боль — твоя боль. Сейчас он просто устал. Сейчас его боль — это просто боль, которую надо терпеть. А боль Дани — это проблема, которую надо решить.</p>
  <p id="lAsm">Он просидел так минут двадцать. Потом встал, налил чай, сделал бутерброд. Всё как в тумане. Отнёс в комнату.</p>
  <p id="alip">Даня лежал на кровати, свернувшись калачиком, спиной к двери. Руслан поставил чашку и тарелку на тумбочку.<br />— Поешь, — сказал он в спину.<br />Тишина.<br />— Пожалуйста, — добавил он. И сам удивился, как жалко прозвучало это «пожалуйста».</p>
  <p id="o9OA">Он постоял ещё минуту. Потом вышел, прикрыл дверь. Прислонился к ней лбом с той стороны. Закрыл глаза.</p>
  <p id="pUMg">«Я не знаю, что делать. Я не знаю, как тебя спасти. Я не знаю, хочу ли ещё спасать. Я не знаю, осталось ли во мне что-то, кроме усталости».</p>
  <p id="hht1">Из-за двери было тихо. Руслан знал, что Даня не будет есть. Что чай остынет, бутерброд засохнет. Что ночью он, может быть, опять пойдёт в ванную. И Руслан опять проснётся от тишины, пойдёт проверять, найдёт его сидящим на полу, и опять будет обрабатывать порезы, и опять будет говорить, что любит, и опять будет ненавидеть себя за эту ложь.</p>
  <p id="zDXT">Он открыл глаза. В коридоре было темно. Только из кухни пробивался тусклый свет. Руслан посмотрел на свои руки. Руки, которые уже забыли, как можно просто гладить, а не латать.</p>
  <p id="XS6z">— Прости, — прошептал он в дверь. Сам не зная, за что просит прощения. За то, что не любит. За то, что врёт. За то, что не уходит. За то, что остаётся.</p>
  <p id="XcHV">Из комнаты не ответили. Там было тихо. Там всегда было тихо. Только иногда, сквозь эту тишину, прорывался звук — всхлип, сдавленный, почти беззвучный. Или Руслану казалось.</p>
  <p id="NhXK">Он отошёл от двери. Лёг на диван в зале, укрылся пледом, который пах пылью. Лёг и уставился в потолок. Рядом, в комнате, умирал человек, которого он когда-то любил. А он просто лежал и ждал утра. Потому что сил не осталось. Потому что любовь кончилась. Потому что осталась только усталость и чувство вины, и они душили его сильнее, чем Данину пустоту.</p>
  <p id="QXjr">За стеной скрипнула кровать. Руслан замер, прислушиваясь. Шаги. Медленные, тяжёлые. Скрипнула дверь ванной. Руслан сжался, считая секунды. Если долго не выходит — надо вставать. Если звук воды — надо вставать. Если тишина — надо вставать.</p>
  <p id="XjaR">Он ненавидел этот звук шагов. Ненавидел эту необходимость быть начеку. Ненавидел себя за то, что считает минуты до того момента, когда можно будет уйти. Ненавидел Даню за то, что тот прав.</p>
  <p id="C940">Он не любит.<br />Он просто не может уйти.</p>
  <p id="kkWQ">Ванная дверь открылась. Шаги обратно. Кровать скрипнула. Тишина.<br />Руслан выдохнул. Повернулся на бок, поджал ноги. В голове крутилась одна мысль, простая и страшная:</p>
  <p id="oMSX">«Я хочу, чтобы это кончилось. Любым способом».</p>
  <p id="y9rL">И тут же вторая, ещё более страшная:<br />«Я хочу, чтобы он сдох. Чтобы я наконец был свободен».</p>
  <p id="XXz8">Он зажмурился, пытаясь выбросить это из головы. Но мысль уже проросла, пустила корни. Он лежал в темноте и ненавидел себя так сильно, как не ненавидел никогда. Потому что любовь должна быть вечной. А она кончилась. И теперь он просто ждал, когда умрет Даня, чтобы перестать чувствовать себя чудовищем.</p>
  <p id="t6Ds">А за стеной, в темноте, Даня лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Он слышал, как Руслан ходил по квартире, как лёг на диван. Он знал, что Руслан не придёт. Не обнимет. Не поцелует в макушку. И от этого знания пустота внутри становилась ещё больше, ещё чернее.</p>
  <p id="DrNK">Он провёл пальцем по свежему порезу. Больно. Хорошо. Значит, он ещё жив. Значит, есть хоть что-то, что он чувствует.</p>
  <p id="r2wW">За окном начинало светать. Серый, больной рассвет. Даня закрыл глаза и провалился в тяжёлый, без снов, сон. Руслан на диване не спал. Он смотрел в потолок и считал трещины. Ждал утра. Ждал, когда можно будет встать и снова делать вид, что он любит. Потому что уйти он не мог. А жить так — уже почти не мог.</p>

]]></content:encoded></item></channel></rss>