— Всё нормально. Я выспался как следует, — спокойно ответил Касдор. — что то за эту ночь произошло, о чем мне следует знать?

— Всё гладко, — Лукас махнул рукой. — Тебе пора начинать расслабляться. А то станешь как моя покойная бабка. Она была сумасшедшая, бегала по деревне и орала, что она жена короля.

Мужчина усмехнулся – впервые за долгое время.

— Может она была не так уж и безумна! Иди отдыхать. Я подменю тебя.

И, не дожидаясь ответа, продолжил подниматься по лестнице.

Лукасу хотелось продолжить разговор, но ещё больше – свалиться в кровать. Он проводил командира взглядом и покачал головой.

А ведь раньше, пока мы сюда не прибыли, Касдор был гораздо разговорчивее. И даже умел шутить.

После конфликта с королём Элриком орден Вепрей был сослан в эту забытую богом дыру под предлогом «защиты границ». Почти год они торчали здесь, среди туманов, грязи и демонов.

Как же тут всё раздражает... Надеюсь, эта ссылка скоро закончится, и мы вернёмся домой.

Лукас не стал больше предаваться унынию и направился в казармы. Комнату он делил с Дориком – магом, который спал до обеда, часто выпивал и с завидной регулярностью втягивал Лукаса во всякие передряги.

— Эй, Стоунхарт! — окликнул его Касдор.

Рыцарь обернулся.

— Проследи, чтобы никто не покидал заставу. Особенно Дорик.

Лукас кивнул и скрылся из виду.

*****

Касдор поднялся на стену и подошёл к дозорным.

— Что-нибудь заметили?

— Всё спокойно, командир, — отрапортовал один из солдат.

Касдор кивнул и пошёл вдоль стены. Мелкий дождь продолжал моросить, погода стояла промозглая, неприятная. Небо затянуло серыми тучами, дневной свет едва пробивался сквозь плотную пелену. Где-то высоко в небе прокричала ворона – и снова глухая тишина.

Мужчина смотрел в сторону леса.

Какое же ужасное место – эта застава

Холодная мысль пробежала по позвоночнику.

Внезапно вдали, у самой кромки леса, откуда всегда приходил туман, мелькнула фигура.

Сначала он подумал, что показалось. Может, волк. Но фигура двигалась из леса – а за ней, словно преследуя, полз туман.

Неужели опять демоны? Последние недели было спокойно. Только не снова...

Рыцарь прищурился, вглядываясь в серую мглу. Что то приближалось, явно бежало по полю к заставе. Но это была одинокая фигура.

Демоны всегда атакуют стаями. Что за чёрт?..

Мысль пронеслась молнией.

Касдор не отрывал взгляда от бегущей тени. Явно человек.

Один из дозорных тоже заметил и забил тревогу:

— Это человек!

Все, кто нёс дозор, замерли. Вглядывались в силуэт, пытаясь понять, кто или что приближается. Если человек – то почему один?!

И Касдор окаменел. Он узнал.

Ужас сдавил горло.

Эван. Чёрт... Это Эван…Почему один?!

— Тревога! — выкрикнул он. — Открыть ворота! Свой!

И застава услышала рёв из леса. Тот самый, что заставляет сердце леденеть, а кровь стыть в жилах.

— Демоны! — прокричал дозорный, и голос его сорвался.

— Подготовить коней! Десять рыцарей со мной! — Касдор уже мчался по лестнице вниз, перепрыгивая через ступени.

Внизу уже ждали рыцари на лошадях, готовые к бою.

Мужчина запрыгнул на коня, ворота со скрежетом распахнулись – и они ринулись навстречу демонам.

Лошади неслись галопом. Грязь и слякоть разлетались из-под копыт. Рыцари видели, как к ним бежит измотанный Эван, а за ним – тёмная масса демонов.

С каждым мгновением чудовища всё ближе. Демоны были гораздо быстрее людей.

Из леса начал выдвигаться густой туман, стелясь по полю, словно живой.

Все дозорные, вся застава собралась на стенах. Все наблюдали как рыцари несутся навстречу смерти. А между ними – одинокая фигура человека, которая из последних сил пытается добраться до своих.

Лучники заняли позиции на стенах. Рыцари приготовились к полномасштабной битве. Маги, включая Дорика, выстроились вдоль крепостной стены, готовые к защите и атаке.

Вся застава замерла.

Но сейчас важнее всего было спасти Эвана.

Конь Касдора вырвался вперёд, опередив остальных.

*****

Демоны рычали, они были рядом. Эвана чувствовал, как их крики становятся ближе, и в какой-то момент звук стал настолько близким, что он ощутил дыхание за спиной – горячее, вонючее, смертоносное.

Миг.

И жуткий визг.

Касдор влетел в толпу демонов, разрубая их на части прямо с коня. Началась настоящая мясорубка. Остальные рыцари, один за другим, врезались в орду, рассекая тела чудовищ.

Эван оказался в центре этого ужаса. Повсюду крики, рыцари, демоны, кони... Картина менялась так быстро, что он не понимал, что происходит.

Он застыл – то ли от шока, то ли от ужаса.

— Беги, Эван, твою мать, беги! Что застыл?! — чей-то крик вырвал его из оцепенения.

Эван попытался двигаться дальше к воротам, но ноги словно налились окаменели.

— Скот, Алек, прикройте его! Забирайте его, быстро! — прокричал Касдор, отдавая приказ братьям Пирманам.

Двое демонов увидели Эвана и двинулись в его сторону. Алек преградил им путь и вступил в схватку. Скот подхватил Эвана, закинул его на седло и понёсся к заставе.

Пара демонов двинулась за ними. Скот и Алек гнали лошадей по полю, пригибаясь к гривам.

Из леса раздался рёв – но не такой, как обычно. Другой. Более властный, от которого тело цепенело.

Часть демонов, что вела ожесточённую борьбу с рыцарями, резко бросилась в погоню за братьями.

Братья гнали лошадей из последних сил. За ними уже неслась целая орда. Застава была готова к бою.

Первыми ударили лучники. Демоны стали падать, но те, кто мог, продолжали бежать, преследуя рыцарей.

— Маги, поднять щиты! — прокричал Дорик.

Маги воздвигли магические барьеры вдоль стен. Все готовились к полноценной битве.

— Отступаем! — проорал Касдор.

Рыцари, которые были на поле боя, стали прорываться обратно к воротам.

Но Касдора окружили демоны, взяв в тиски.

Мне пиздец

пронеслась холодная мысль.

*****

Ворота распахнулись. Внутрь заставы на своих конях влетели Алек, Скот и Эван.

Эван был без сознания.

— Лекаря! Срочно! — крикнул кто-то.

Эвана осторожно сняли с седла. Он был ужасно худым, почти высохшим.

— Несите его в лазарет, — отдала приказ Лия, наблюдавшая за происходящим со стены.

Оставшиеся демоны пытались прорваться внутрь. Лучники добивали их стрелами, маги сжигали огнём. Рыцари, вернувшиеся с поля боя, с другой стороны зажали чудовищ в тиски, добивая последних.

Но среди них не было Касдора.

— Где Рейнер?! — прокричал со стены Лукас, и в голосе его прорезалась паника.

*****

Пока рыцари добивали остатки орды, Касдор был на поле боя, зажатый в кольцо демонами.

Тела его сослуживцев лежали в грязи, в собственной крови. Демоны тоже валялись мёртвыми тушами. Но круг постепенно сжимался. Его зажали, бежать было некуда.

Рыцарь отбивался, как мог. Меч в руке тяжелел с каждым ударом.

Оставалось мгновение – и он понимал, что будет мёртв.

Но вдруг из леса раздался рёв. И демоны замерли.

Что происходит?..

видео и фото к этой главе у меня в телеграм канале

больше фото

Вечер спустился над заставой рано — осень уже вступила в свои права. Прошел почти месяц с тех пор, как Эван отправился в путь, а вестей от него всё не было.

Касдор обходил заставу лично, как делал это всегда. Мог бы поручить Лукасу, но эти одинокие прогулки помогали хоть ненадолго отвлечься от мыслей, что не давали покоя ни днем, ни ночью.

Эван, чёрт возьми... Где тебя носит? Почему так долго?

Вина смешивалась со страхом, страх — с отчаянием. Бессонные ночи превратились в бесконечную пытку. И эти проклятые сны. Эта девушка, которая являлась ему каждую ночь...

Погруженный в свои мысли, Касдор шагал по вечерней заставе, не замечая, что за ним наблюдают.

Лия давно заметила перемены в муже. Последний месяц он словно витал в облаках, а по ночам ворочался без сна. Она видела тёмные круги под его глазами, видела, как он худеет на глазах. Поэтому сегодня вечером Лия приготовила крепкий отвар из трав и твёрдо решила: этой ночью её муж выспится как следует. Хочет он того или нет.

Лукас шёл навстречу командиру, уже издалека разглядев знакомую фигуру.

— Касдор, тебе давно пора спать. Выглядишь отвратительно.

Командир остановился и посмотрел на него так, что у Лукаса по спине пробежал холодок.

— Ещё одно слово — и я отправлю тебя чистить конюшни, — произнес Касдор голосом, не терпящим возражений.

Лукас поднял руки в примирительном жесте.

— Не горячись. Я хочу сказать, что сегодня я за тебя дежурю.

— Я в порядке.

— Прими ванну. Выспись как следует. Можешь даже выпить и немного потрах…

Касдор метнул в него такой взгляд, что Лукас осёкся на полуслове, не закончив предложение. Воздух между ними будто наэлектризовался.

— В общем, — поспешно добавил он, — сегодня в смене я.

К удивлению Лукаса, Касдор не стал спорить. Молча кивнул, развернулся и зашагал прочь.

Лукас проводил его взглядом, не веря своей удаче. Он ожидал очередного спора, препирательств, даже приготовил парочку аргументов для шантажа. Но, видимо, его командир был измотан настолько, что у него просто не осталось сил сопротивляться.

******

Касдор еле шёл по дорожке. Ему нужен был сон. Это была истина, с который он больше не мог спорить.

Войдя в покои, он увидел Лию. Она поднялась ему навстречу и молча подошла, начав расстёгивать ремни на его доспехах. Параллельно бросила негромкое распоряжение слугам: нагреть воду для ванны и принести еду.

Касдор покорно позволял ей раздевать себя. Когда слуги принесли воду, Лия собственноручно наполнила купель, добавив сушёных трав — лаванды, мяты, чабреца. Комната наполнилась терпким ароматом, успокаивающим и обволакивающим.

Мужчина опустился в горячую воду без единого слова. Молчал, закрыв глаза, пока пар окутывал его лицо. А потом вдруг заговорил:

— Может, присоединишься? — На губах мелькнула усталая, но игривая улыбка.

— Нет, — Лия качнула головой, отвечая тем же тоном. — Сегодня ты должен отдохнуть. Я всё сделаю сама.

Касдор сидел в ванне, чувствуя, как его тело наконец-то начинает расслабляться. Веки становились тяжёлыми, мысли расплывались. Он уже почти проваливался в сон, когда чья-то рука легла ему на плечо и нежно скользнула по шее.

— Касдор, не спи. Тебе нужно поесть.

Голос Лии был мягким и обволакивающим, словно лучи утреннего солнца.

Она взяла мясо со стола, нарезала небольшими кусочками и поднесла ко рту мужа, всё ещё лежащего в ванне.

— Теперь ты меня и кормишь? — усмехнулся Касдор.

— Если ты не ешь сам, моя задача — накормить мужа.

— А чем мы займёмся потом?

Он пытался придать голосу азарт, хотя усталость всё ещё давила на грудь.

— А потом, как я уже сказала, — Лия наклонилась ближе, — я позабочусь о тебе.

И нежно поцеловала его в губы.

Касдор взял её лицо мокрыми руками и притянул к себе сильнее, углубляя поцелуй. Тот стал напористым и требовательным. Он потянул жену в ванну, но она уперлась ладонями в его грудь.

— Сначала еда, — твёрдо произнесла она. — Потом всё остальное.

Касдор доел мясо, покорно открывая рот, словно ребёнок. И, признаться, ему это даже понравилось. Затем Лия протянула ему кубок с тёмной, пахнущей травами жидкостью.

— Что это? — спросил он с подозрением.

— Мой фирменный рецепт. Отвар от всех бед, — с лёгкой улыбкой ответила Лия. — Просто пей.

Он осушил кубок одним глотком. Допив, встал, и вода потоками стекала с его тела.

Лия смотрела, не в силах оторвать взгляд.

Как сильно он похудел... Но всё так же хорош собой.

Её взгляд скользнул по крепкому торсу, по которому стекали капли, взор задержался ниже живота — и она почувствовала, как жар разливается внутри, поднимаясь волной к груди.

— Ну так как? — с сарказмом произнёс Касдор. — Я всё ещё в твоём вкусе?

Лия взяла полотенце, подошла вплотную и начала вытирать его. Медленно. Намеренно не спеша провела тканью по груди, животу… и ниже.

— Скажем так, — её голос стал ниже, — в тебе ещё осталась та часть достоинства, которую я ценю.

Её руки спустились ниже, обернув полотенце вокруг его члена. Движения были плавными и ласкающими.

Она двигалась мягко, вверх-вниз, чувствуя, как он тяжелеет и твердеет в её руке.

Касдор смотрел ей в глаза, не отрывая взгляда. Она отвечала тем же. Они замерли на мгновение — только звук их дыхания нарушал тишину.

— Идём, — наконец произнесла Лия. — Тебе нужно лечь.

Она взяла его за руку и повела через комнату. В тенях, отбрасываемых свечами, его тело было все таким же красивым как всегда. Все линии, все изгибы мышц словно высечены из камня.

Касдор сел на край кровати, опёршись руками о постель, нарочито широко раскинув ноги.

— Ну... Я уже помылся, поел. Что ещё у нас по плану? — с улыбкой спросил.

Потянул жену к себе. Она подошла ближе, оказавшись между его ног. Теперь она смотрела на него сверху вниз. Его большие ладони обхватили её бёдра, пальцы слегка впились в мягкую плоть — не больно, но ощутимо.

Касдор лбом уткнулся ей в живот и медленно начал тереться головой, словно ища утешения.

Затем поднял голову и с улыбкой сказал:

— Теперь моя очередь.

— Нет.

— ...Что?

— Просто расслабься. Я сама. Я так хочу.

Лия опустилась на колени. Её руки начали медленно ласкать внутреннюю сторону его бёдер, поднимаясь всё выше, пока не обхватили его ладонью.

Мужчина глубоко вздохнул.

Лия обхватила ствол одной рукой у основания — пальцы едва сомкнулись. Плоть была такой толстой, горячий и пульсирующий. Она медленно провела ладонью вверх, туго сжимая, и вниз, растягивая кожу. Ещё раз. И ещё. Каждый раз головка появлялась из кулака блестящей, набухшей.

Девушка наклонилась ближе. Горячее дыхание коснулось головки. Касдор невольно дёрнулся. Лия высунула язык и провела им по самой чувствительной точке — медленно, от уздечки вверх, обводя венчик. Вкус был солоновато-мускусный. Она облизнула ещё раз — шире, влажнее, собирая всё, что осталось после ванны.

Боги… как же вкусно…

Касдор застонал низко, глухо. Его пальцы вцепились в простыню.

— Аххх... да, — из горла мужчины вырвался глухой стон.

Она снова наклонилась и взяла головку в рот — только головку. Губы плотно обхватили её, язык прижался снизу, медленно кружа. Она посасывала мягко, ритмично, как будто пробовала дорогой фрукт. Слюна потекла по стволу, капнула на её пальцы.

Мужчина запустил пальцы в её волосы и сжал — сильнее, чем хотел. Лия почувствовала, как он твердеет у неё в руке, набухая и наливаясь.

Размер у Касдора был таким, что обхватить ладонью полностью не удавалось, а длина... К такому было не просто привыкнуть. Но когда привыкаешь — отказаться уже невозможно.

Лия еще раз провела языком по всей длине, от основания до самого кончика, затем взяла в рот, насколько могла глубоко. Касдор застонал, запрокинув голову. Его пальцы судорожно сжимались в её волосах, направляя ритм.

Лия начала опускаться ниже. Очень медленно. Сантиметр за сантиметром. Член растягивал ей рот, заполнял его полностью. Она чувствовала каждую вену, каждое биение. Когда головка упёрлась в горло, она сделала глубокий вдох через нос и проглотила ещё глубже, пока губы не коснулись основания.

Касдор выгнулся, из горла вырвался хриплый стон:

— Лия… глубже… блядь… — прохрипел он.

От этих слов у неё внутри всё сжалось. Она взяла его максимально глубоко, горло сдавило головку, и Касдор издал такой низкий, животный рык, что Лия сама едва не кончила от звука.

Она замерла на несколько секунд, чувствуя, как он пульсирует у неё в горле. Потом медленно начала двигаться — вверх-вниз, очень медленно, глубоко, с паузами. Каждый раз, когда член выходил почти полностью, она облизывала головку языком, собирала слюну и снова заглатывала до упора.

Звуки были мокрые, громкие, непристойные.

Глухой стон Касдора пронесся по комнате.

Его бёдра дрожали. Рука в её волосах сжималась. Дыхание стало прерывистым, тяжёлым.

Лия ускорилась чуть-чуть — ровно настолько, чтобы он почувствовал приближение. Она то втягивала щёки, то расслабляла горло, то кружила языком по головке, то снова брала глубоко.

Касдор уже не контролировал себя. Он стонал, рычал, бёдра подрагивали.

— Я сейчас… Лия… вытащи… я кончу…

Но она не вытащила. Она продолжала сосать ещё быстрее, глубже, чувствуя, как член в её рту стал каменным, как головка резко набухла.

Лия быстро вытащила его изо рта и продолжила быстро дрочить рукой — мокрой, скользкой, туго.

Первая мощная струя ударила ей на грудь, горячая, густая. Вторая — на шею, третья — на щёку. Он кончал долго, обильно, с низкими рычащими стонами, тело сотрясалось. Сперма стекала по её коже, капала на пол.

Мужчина откинулся на кровать, тяжело дыша. Расслабление накатило волной, а отвар жены начал действовать — веки стали невыносимо тяжёлыми.

— Спасибо... — успел пробормотать он, прежде чем провалиться в сон.

******

Касдор проснулся рано, когда небо только начинало светлеть. Впервые за последние месяцы он чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Мышцы не ныли, голова была ясной.

Он посмотрел на жену — та крепко спала, уткнувшись лицом в подушку. Касдор нежно провёл ладонью по её волосам, и в груди мелькнуло что то тееплое.

Спасибо, что всегда рядом. Если бы не ты, меня уже ничего не держало бы в этом проклятом мире.

Лия была его свет в жизни, похожей на ад. Да, в нём текла кровь знати, лорда Рейнера. Но он был бастардом — плодом похоти и минутной слабости. Ему позволяли расти в доме отца, но всегда указывали его место. И это место было не за семейным столом.

Лия была той, кто не смотрела на него свысока или презрением. В его жизни были и другие женщины — даже знатные дамы. Но это были лишь интрижки, мимолётные утехи. Ни одна из них не связала бы свою жизнь с безродным рыцарем. Дальше спальни такие отношения не заходили.

Поэтому его жена была единственным человеком, который был ему по-настоящему дорог.

За окном поднималось солнце. Петух прокричал с первыми лучами.

Мужчина встал и начал тихо собираться. Налил в таз холодной воды, умылся, смочил полотенце и обтёр тело. Оделся, застегнул ремни, поправил пояс с мечом.

Перед уходом наклонился и поцеловал жену в висок, подкинув немного дров в камин. Чтоб с пробуждением его жены, комната была такой же теплой.

— Это был отличный вечер, — прошептал он. — Мне понравилось.

Тихо приоткрыл дверь и шагнул в коридор.

*****

Солнце уже встало, но ещё не светило ярко — утро было туманным, воздух влажным и тяжёлым.

Опять дождь

Застава ещё спала. Только дозорные несли службу на стенах. Касдор обходил двор под моросящим дождём, проверяя снаряжение, лошадей, оружие. Всё было в порядке.

Зашёл на кухню, схватил кусок хлеба, закинул в рот на ходу и отправился на стены искать Лукаса. Пора было подменить друга.

Поднимаясь по лестнице, он встретил его на полпути.

— Что ты здесь делаешь? — хмуро проворчал Лукас. — Опять не спал?

к это главе есть видео. у меня в телеграм канале

больше фото

Глава 5.2 Эхо прошлого

Конюшня пахла сеном и лошадьми. Аэлария остановилась на пороге, и взгляд упал на кобылу соловой масти в самом дальнем деннике.

Дыхание перехватило.

Красавица. Настоящая красавица.

Изящная, словно её вылепили из солнечного света. Грива цвета спелой пшеницы падала волнами, под лоснящейся шкурой перекатывались мышцы. Даже стоя на месте, кобыла казалась воплощением скорости.

Девушка шагнула ближе — и замерла.

На крупе красовалось клеймо. Две переплетённые буквы под короной.

Дом Киланов.

О нет. Только не это.

Сердце упало вниз, радость сменилась внезапной тревогой. Лошади Киланов стоили целое состояние — на эти деньги можно было купить небольшое поместье или кормить деревню целый год. Такую роскошь не позволяли себе даже богатые лорды без особой нужды.

Что эта кобыла здесь делает? Дядя точно не стал бы тратить такие деньги...

— Нравится?

Касдор стоял в дверном проёме, опершись плечом о косяк, скрестив руки на груди. Его глаза смотрели невозмутимо, в уголках губ притаилась едва заметная улыбка.

Он знает ведь, что я в восторге. Явно доволен собой

— Она прекрасна, — выдохнула Аэлария, не в силах скрыть восхищение.

А потом до неё дошло. Окончательно дошло.

— Но это же... — Она посмотрела на клеймо, потом на Касдор

— Касдор, ты с ума сошёл?! Лорд Дован никогда не одобрит! Я не могу...

— Это подарок, — просто сказал он.

Простота, с которой он это произнес, была почти оскорбительной. Словно речь шла не о целом состоянии, а о букете полевых цветов.

Аэлария застыла.

— Что? Нет...

— Деньги не нужны, , — закончил за неё Касдор, и теперь она точно расслышала насмешку в его тоне.

Он спятил. Точно сошел с ума.

Кулаки сжались сами собой. Внутри поднималась волна возмущения вперемешку с... благодарностью? Нет, это неправильно. Она не может принять такой подарок.

— Я не могу.

— Можете.

— Нет…

— Да, , — повторил он, и взгляд стал жёстче — не злым, но непреклонным, не оставляющим места для споров.

Мысли неслись галопом, быстрее, чем эта чёртова кобыла могла бежать. Откуда у простого рыцаря такие деньги? Жалованье рыцаря едва хватало на достойную жизнь, не то что на покупку лошади от Киланов. Неужели он влез в долги? Из-за неё?

Боги, этот упрямец точно влез в долги! Из-за меня.

— Сколько? — вырвалось резче, чем она хотела. — Сколько ты заплатил?

Лицо мужчины стало непроницаемым.

— Это не ваше дело, леди Аэла.

— Моё! — Она шагнула к нему, и руки задрожали от ярости. — Если ты влез в долги из-за меня... Я имею право знать цену!

Он медленно повернулся — неохотно, будто каждое движение давалось с трудом. На лице застыла та самая проклятая маска, за которой он так умело прятался.

Ненавижу, когда он так делает.

— Вы можете принять этот подарок, — ровно сказал он, и в голосе не дрогнула ни одна нота. — И вы примите его.

— Касдор, пожалуйста...

— Лошадь вам нужна. — оборвал её на полуслове. — Ваш конь уже стар. Вопрос закрыт.

Развернулся и направился к выходу.

Что-то внутри Аэларии щёлкнуло — словно лопнула натянутая до предела струна.

Она выбежала за ним из конюшни, почти на бегу, и голос сорвался громче, чем следовало:

— Я знаю, сколько стоят лошади Киланов! Моя семья могла бы позволить себе такую покупку! Скажи мне цену, и я попрошу лорда Дована компенсировать! Ты не должен был...

— Она досталась мне почти бесплатно, — резко оборвал Касдор.

Голос полоснул по натянутым нервам.

Она замерла на полуслове.

— ...Что?

— Племенной брак, — бросил он, даже не оборачиваясь. — Новый барон Килан распродавал неугодных лошадей после смерти отца. Управляющий был знаком с моим дядей. Сделал одолжение. Отдал почти даром.

Он мне врёт прямо в лицо и думает, что я поверю в эту чушь.

Киланы никогда не продавали бракованных лошадей. Их убивали. Ни одна «неугодная» лошадь не покидала их земли живой. Для них "репутация" была дороже жизни , только лучшие лошади имели право на жизнь, ни какого брака.

И он это прекрасно знал.

— Касдор, я...

Мужчина развернулся так резко, что она едва не налетела на него. Шагнул вперёд — почти вплотную, нависая над ней, и Аэларии пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

Между ними было всего несколько сантиметров. Слишком мало и так близко.

— Лошадь ваша, — медленно проговорил он, и каждое слово прозвучало как приказ. — Точка.

— Но я не могу просто взять...

— Можете.

— ...

— Леди Аэла. — Голос стал холоднее льда. — Когда решите прокатиться на новой лошади, сообщите мне. Одной за пределы поместья не выезжать.

Он замолчал, глядя на неё сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.

— Если ослушаетесь, — продолжил он тише, но от этого голос стал только тяжелее, — прослежу, чтобы больше не смогли сесть в седло. Лично. Понятно?

Он не шутил. В его взоре читалась абсолютная решимость — он сделает именно так, как сказал, и ему будет совершенно всё равно, что она об этом думает.

Касдор развернулся и зашагал прочь, оставив её стоять посреди двора — растерянную, злую и совершенно сбитую с толку.

Она смотрела ему вслед, и внутри бурлила каша из противоречивых чувств. Приятно — что он сделал ей такой подарок. Трогательно — что потратил на это целое состояние, пусть и врал про цену. Но одновременно бесило его упрямство, его нежелание слушать, его проклятая привычка решать за всех.

Упрям, как баран, но красивый...

Аэлария вернулась в конюшню и подошла к кобыле. Погладила по тёплой шее.

— Значит, теперь ты моя, — пробормотала негромко. — Назову тебя Аура.

Кобыла фыркнула, мотнув головой.

Похоже, ей нравится. Хоть кому-то из нас повезло.

***********

Прошло несколько часов. Лорд Дован уехал в город по торговым делам — вернётся только к вечеру. А мысли Аэларии всё кружились вокруг подарка и его цены, реальной или мнимой. Она ходила по поместью кругами — из библиотеки в столовую, из столовой в спальню. Словно зверь в клетке.

Не могла усидеть на месте.

Пыталась читать — буквы расплывались. Пыталась перебирать травы — бросила через пять минут. Под кожей нарастало что-то зудящее, требовавшее движения, побега — куда угодно, лишь бы не оставаться здесь, в этих душных стенах.

Хватит. Надо перестать думать о нём. Нужно отвлечься.

Девушка хотела выбраться, чтоб абстрагироваться от собственных мыслей.

Она никому ничего не сказав, прокралась на конюшню, оседлала Ауру и выехала за ворота.

*******

Боги, как же хорошо.

Ветер в лицо, стук копыт, скорость. Аура неслась легко и стремительно, словно летела над землёй, и она впервые за два дня почувствовала, что может свободно дышать.

Вот за что я люблю лошадей Киланов. Они действительно стоят каждой монеты. И каждого долга, в который влез этот упрямый идиот.

Поле сменилось лесом. Деревья мелькали по сторонам, тропа петляла между стволами. Аэлария ослабила поводья, прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением полёта.

И в этот момент — прямо перед копытами — из кустов выскочила лисица с кроликом в зубах.

Кобыла шарахнулась в сторону испуганным прыжком, встала на дыбы, и Аэлария не удержалась. Ситуация перевернулась: земля и небо поменялись местами, и она, описав дугу, тяжело рухнула на землю.

Удар.

Затылком она ударилась о выступающий корень, и боль взорвалась за глазами ослепительной вспышкой.

Потом — темнота.

**************

Её несли.

Сквозь пелену боли и тумана девушка чувствовала руки — сильные, осторожные, крепко державшие её, — и слышала стук чужого сердца. Слишком частый.

Она попыталась что-то сказать, но губы не слушались. Хотела открыть глаза, но веки налились свинцом.

Темнота накрыла снова.

******************

Холод.

Что-то мокрое коснулось лица — лба, виска, щеки.

Аэлария с трудом приоткрыла глаза и тут же зажмурилась. Слишком ярко. В голове гудело и пульсировало.

— Не шевелитесь, — раздался знакомый голос.

Низкий. Напряжённый. С дрожью.

Касдор

Она заставила себя открыть глаза снова — медленно, сквозь боль.

Его лицо было совсем близко. Брови сведены, челюсть сжата так, что желваки ходили ходуном. А в глазах... Она не сразу осознала, что видит. Но это был страх. Голый, неприкрытый ужас.

— Лежите спокойно, — проговорил он, и голос сорвался на полушёпот.

Он промывал ей рану на виске — осторожно, почти нежно, и пальцы дрожали, когда касались её кожи. Мокрая ткань была холодной, вода стекала по щеке, и Аэлария наконец сообразила, что они сидят у реки. Она слышала журчание воды, чувствовала запах мокрой земли и травы.

— Где... как ты... — прохрипела она.

— У реки. — Он не отрывал взгляда от раны. — Молчите. Не напрягайтесь.

— Как ты меня нашёл?

Касдор замер. Отвёл взгляд и стиснул челюсть ещё сильнее.

— Лошадь, — выдавил он наконец. — Ваша кобыла вернулась одна.

Он замолчал. Но молчание было тяжёлым, гнетущим.

— И я... — начал снова, но осёкся.

— Пока искал вас. Думал, что...— наконец проговорил мужчина, и голос сорвался на полушёпот.

Он не договорил, но она и так поняла.

Он думал, что я умерла

Аэлария попыталась приподняться, и мир качнулся, поплыл перед глазами.

— Лежите, я сказал, — резко бросил Касдор, удерживая её за плечи.

Но она уже приподнялась, так резко, что их лица оказались совсем близко. В нескольких сантиметрах. Она видела его зелёные глаза, чувствовала его дыхание на своих губах.

Касдор смотрел на неё, не отрываясь. В его взгляде было столько всего — облегчение, страх, гнев и что-то ещё. То от чего перехватывало дыхание.

Рука сама потянулась к его лицу — к щеке, к линии жёсткой челюсти. Аэлария потянулась ближе — медленно, давая ему время отстраниться.

Но он не отступил.

Пальцы на её плечах сжались сильнее, почти до боли.

— Аэла, — хрипло выдохнул он. — Не надо.

— Что — не надо? — прошептала она.

Её губы почти касались его губ.

Девушка сама не знала, откуда взялась эта наглость.

— Ты знаешь, что, — процедил он сквозь зубы.

Его взгляд приковался к её губам. Он задержал дыхание.

— Остановись, — выдохнул он, и в голосе была мольба. — Пока не поздно. Иначе Я не смогу остановиться.

— Нет — твердо ответила девушка.

— Боги, я сорвусь, и мне будет всё равно на последствия.

Ну же..сделай это. Пожалуйста

— Не делай этого. Прошу.

— Но я хочу… — прошептала она и коснулась губами его губ.

Это был даже не поцелуй, а едва касание.

Но этого было достаточно, чтоб мужчина сорвался. Всего одно мгновение, и он потерял окончательно контроль над собой.

Рука легла на её затылок, пальцы вцепились в волосы, и он притянул её к себе — жёстко, требовательно, безоглядно — и поцеловал так, словно этот поцелуй был глотком воздуха для утопающего.

Аэлария вцепилась в его плечи, отвечая со всей страстью, на которую была способна, и всё остальное перестало существовать.

Вот оно. Вот за что стоило упасть с лошади.

*********************

— Ваше величество?.. Аэлария!..

Резкий, обеспокоенный голос вырвал её из тёплых воспоминаний. Она моргнула. Перед ней всё так же стоял Рон, вглядываясь в её лицо с неподдельным непониманием.

Уловив, что её внимание наконец вернулось к беседе, он выдохнул и продолжил, собравшись:

— Какие будут указания, ваше величество?

Аэлария собралась с мыслями, и её голос вновь приобрёл твёрдость:

— Подготовь три корабля. Возьми лучших солдат Квелендора — только тех, кто умеет молчать и кому можно доверять. Вы отправитесь в Саларис под видом наёмников. Запасись достаточным количеством золота. По прибытии у местных купи всё необходимое для заставы Яруш: провизию, оружие, медикаменты.

Рон, всегда думавший на шаг вперёд, нахмурился:

— Но если мы официально окажем помощь заставе, это может быть расценено как вмешательство во внутренние дела королевства Элрика. Вызовет его гнев.

— Верно, — кивнула Аэлария. — Поэтому тебе нужно найти на месте вассала, который передаст помощь от своего имени. Ты ведь родом из Салариса. Связи должны остаться.

— Да, — чётко ответил Рон, в глазах вспыхнула деловая живость.

— Отлично. Если самой заставе потребуется военная поддержка, предоставь наших людей. Но тоже — через твоего «друга». Пусть это будут наёмники, нанятые для защиты за плату.

— Как прикажете.

Рон не хотел оставлять королеву одну. Как бы ему не нравился Зал'таир, но мужчина защищал Аэларию лучше чем кто либо.

Он был жесток и безжалостен к ее врагам. Но сейчас он был далеко, на границах, усмиряя очередной мятеж.. Зал'таир был одержим её безопасностью. Потому приставил к ней своих верховных магов. Настоящая элита. Выше только боги. Он не жалел ни сил, не ресурсов на её безопасность.

Но Рону всё равно было не по себе.

— Я могу отправить вместо себя Зеймура, — попытался он возразить. — Он верный генерал короны. Я… не хотел бы оставлять вас одну. Особенно когда в Азамальте неспокойно. Тем более скоро совет Пяти.

Девушка посмотрела на него спокойно, но в её взгляде читалась непоколебимая решимость.

— Рон, я больше не та шестилетняя девочка, которую ты спас. Я выросла. Ты защищал меня слишком долго. Теперь моя очередь — защищать других.

в телеграме больше фото и артов

https://t.me/amonhat

больше фото

Глава 5.1 Эхо прошлого

Он стоял на пороге. Одна рука на дверном косяке, другая сжимала свёрнутый пергамент — доклад. Дублет был расстёгнут, а рубашка смята. Его кудрявые волосы слега растрепаны от дневной жары.

Касдор явно не ожидал застать их за праздничным столом.

Его взгляд метнулся от Рона к ней, к пирогу с дымящимися свечами, обратно к ней.

— Простите, — выдавил хрипло, и голос прозвучал ниже обычного. — Я не знал... Приду позже.

Он уже собирался уходить.

— Оставайтесь, сэр Касдор, — Рон кивнул на пустой стул напротив Аэларии. — День рождения леди Аэлы. Разделите с нами пирог.

Тон был вежлив, но что-то в глазах говорило: он не был уверен, что это хорошая идея.

Остаться было неприлично, но уйти означало неповиновение. Касдор пытался вежливо отказать.

— Я не хочу мешать...

— Нисколько, — Рон уже резал пирог. Нож с хрустом входил в мякоть. Звук был невыносимо громким. — Проходите.

Мужчина медленно вошёл, и положил свёрток на столик у двери так осторожно, словно что то ценное. Всего несколько шагов до стола, но каждый давался с таким трудом, будто мужчина боролся с собой.

Он опустился на стул. Спина была прямой,а руки так напряжены, будто он готов схватить оружие. Неловкость движений выдавала этого человека, не привыкшего к семейным вечерам. Словно впервые в жизни сидел за праздничным столом, а не в казарме или таверне.

Если бы каждый взгляд на него мог бы высекать искру, то от Аэларии давно остался бы один пепел.

— Яблочный, — пробурчал Касдор, глядя на тарелку.

Его уголки губ чуть изогнулись в едва заметную улыбка.

О боги. Он улыбается. Первый раз за три месяца.

Внутри всё перевернулось.

— Мой любимый, — выдавил мужчина тише.

— И мой, — сорвалось у неё.

Молодец, Аэла. Отличный ответ. Ещё пару таких реплик — и все поймут, что ты влюблена по уши.

Касдор поднял глаза.

Взгляды столкнулись в воздухе над столом, искрясь от напряжения — через полметра пространства, свечи между ними, дымок от погасших свечек на пироге.

Жар разлился по ее лицу, по шее — явный, невозможно скрыть.

Рон громко откашлялся.

Касдор отвернулся — рывком. Схватил вилку так, что пальцы побелели на рукоятке.

Аэлария уставилась в тарелку, слыша бешеный стук сердца.

Повисла неловкая тишина.

— Сколько вам, леди Аэла? — спросил Касдор наконец, не поднимая глаз от тарелки.

— Восемнадцать. — ответила она, так же не отрывая взгляда от тарелки.

— Хороший возраст, — кивнул, отламывая кусочек пирога методично.

Рон пил вино, наблюдая за ними поверх кубка. Взгляд был внимательный и явно неодобрительный. Но ему было любопытно как эти двое себя ведут.

— А вам?

Касдор поднял глаза. На секунду.

— Двадцать один.

Пауза снова растянулась. За окном крикнула сова. Где-то в доме скрипнула половица. Свечи оплывали, воск капал на стол.

— Как пирог, сэр Касдор? — вмешался Рон, и в его голосе звенела плохо скрытая ирония.

— Хорош, — выдавил Касдор, и его кадык резко дёрнулся.

Аэлария не могла оторвать взгляд от его горла, от выреза рубашки, где виднелась смуглая кожа, блестящая от пота после долгого дня.

Прекрати пялиться.

Потянулась за кувшином с водой — и в тот же миг Касдор сделал то же самое.

Пальцы столкнулись.

Мужчина отдёрнул руку так резко, словно коснулся раскалённого металла. Вилка звякнула о тарелку.

— Прошу прощения, — пробормотал он хрипло.

— Ничего, — её голос упал до шёпота.

Но кожа на пальцах всё ещё горела. Мурашки побежали по руке, по спине. Под рёбрами стянуло в узел.

Случайное прикосновение. Ничего особенного. Просто дыши.

— Сэр Касдор, — начал Рон, — я слышал, у вас связи с конными заводчиками?

Касдор вцепился в эту тему, как утопающий в соломинку.

— Да, милорд. Некоторые. Мой дядя долгие годы служил у дома Киланов, заведовал их конюшнями.

Аэлария почти не слушала. Она смотрела на него — на то, как оживилось лицо при разговоре о лошадях, как расслабились плечи, отпустило напряжение в скулах. На то, как он избегал её взгляда, но каждые несколько секунд бросал на неё быстрый взгляд исподлобья — украдкой, будто надеясь, что она не заметит.

До чего хорош…. Хватит! держи себя в руках.

— Мерин леди Аэлы уже стар, — вдруг сказал Касдор, и взгляд качнулся к ней. — Пятнадцать лет. Для здешних холмов... местность каменистая. Ему тяжело.

Пауза, но в глазах мелькнула решимость.

— У моего дяди остались связи. Я мог бы... присмотреть что-то подходящее.

Последние слова выдохнул тихо и веско.

— Буду благодарен, — сказал Рон сухо.

Касдор встал — резко. Стул скрипнул. Поклонился — Рону, потом ей.

Когда выпрямился и посмотрел на неё в последний раз, в глубине зрачков пробежало что то теплое.

— Спасибо за пирог, милорд. С днём рождения, леди Аэла.

В этот раз её имя прозвучало иначе. Более нежно и мягко.

Мужчина ушёл. Шаги затихли в коридоре.

Аэлария сидела, прикованная к месту, слушая, как стучит сердце. На его тарелке лежал недоеденный кусок.

Рон допил вино и поставил кубок. Он посмотрел на неё — долгим, тяжёлым взглядом.

— Будь осторожна, девочка, — сказал тихо, но в голосе не было веселья.

Девушка знала, о чём он. И промолчала, потому что не могла не чего возразить.

Она смотрела на оплывающие свечи, на дым от погасших свечек.

Загадала желание. И оно сидело только что за этим столом.

*******************

Касдор поднимался с нижнего этажа, где располагались казармы. Шел с утреннего обхода, когда она спускалась по лестнице в главный холл.

Их глаза встретились и мужчина остановился на ступеньку ниже, рука замерла на перилах. Аэлария застыла на месте, не в силах сделать ни шагу вниз, ни вверх. Ноги словно приросли.

Он опомнился первым. Моргнул, словно пытаясь прогнать наваждение. Резко отвернулся, уступая дорогу. Прижался спиной к стене, насколько позволяла ширина лестницы.

в телеграме больше фото и артов

https://t.me/amonhat

больше фото и видео в телеграме

Глава 5. Верховная королева. Эхо прошлого

Континент ЗаРу, объединённое королевство Азамальт, королевство Квелендор

— Командир заставы Яруш, некий Касдор Рейнер, пытается достучаться до короля...

Дыхание оборвалось.

Рон продолжал говорить, но она не слышала слов — только гул, глухой и монотонный. Перед глазами всё поплыло.

Кабинет исчез, сменившись призрачными образами прошлого.

Вместо него — летний сад. Яблоня. Жара. И он.

Касдор.

****************

Она сидела в саду под яблоней, книга о травах раскрыта на коленях. «Травник лекаря Альдерона» — толстый том в потёртом переплёте, пахнущий старой бумагой и сушёными травами. Рон купил его на ярмарке, отсчитав монеты с таким видом, будто расставался с последними деньгами.

«Чтобы ты умела лечить, если снова придётся бежать», — сказал он тогда, глядя мимо.

Она знала, что их ищут. Всегда искали, с той ночи как они бежали из Азамальта.

Солнце пробивалось сквозь крону, рисуя пятна света и тени на страницах. На кухне звякнула посуда. Где-то вдали кричал петух. Тёплый летний день. Третий месяц их жизни здесь. Третий месяц обманчивого спокойствия.

Лорд Дован Колинс — он же просто Рон для тех немногих, кто знал правду, — снял этот дом на полгода, прикинувшись богатым торговцем. Она была его племянницей, леди Аэлой, болезненной затворницей. Легенда простая. Должна была сработать.

Двенадцать лет бегства вытравили из Рона доверие. Он просчитывал каждый шаг, проверял каждое слово.

Для охраны он нанял небольшой отряд: шесть рыцарей и один маг под командованием Касдора Рейнера. Мужчина с безупречной репутацией, не склонный к любопытству. Формально — охрана от разбойников, что иногда промышляют в этих краях. На деле — от наёмников, чьи ищейки до сих пор шли по следу, вынюхивая, выслеживая.

Касдор отчитывался Рону каждое утро в кабинете — сухо, чётко, по-военному. Вечерами составлял планы дежурств в кабинете, что выходил окнами в сад.

Именно поэтому она видела его так часто.

Именно поэтому он проходил мимо яблони в третий раз за час, хотя его пост располагался у восточных ворот — совсем в другой стороне.

Аэлария подняла глаза от книги, ощутив на себе тяжесть пристального внимания.

Он стоял у края сада, там, где мощёная дорожка уходила к конюшням. Высокий, широкоплечий, в тёмном дублете из толстой кожи и потёртых сапогах. Рука лежала на эфесе меча — привычно, естественно, как дышать. Спина прямая, как струна. Но смотрел он не на дорожку. Не на ворота.

На неё.

Долго. Слишком долго для простого стражника, что проверяет территорию.

Их взгляды сцепились.

Между ними, через всю ширину сада, пронёсся незримый разряд — не искра, а тупая судорога в солнечном сплетении. Тёплый летний воздух вдруг стал липким и тяжёлым, словно смола. Всё внутри перевернулось и замерло — только пульс яростно бил в висках, а пальцы непроизвольно сжали страницу. Под тонким льняным платьем выступила испарина, резко сменившая ледяной озноб. Рот пересох.

«Держи дистанцию», — говорил лорд Дован три месяца назад, когда Касдор только приехал со своими людьми.

Но дистанция таяла. С каждым украденным в коридоре взглядом. С каждым «Доброго дня, леди Аэла», от которого мурашки, острые как иглы мороза, впивались в кожу спины, а в животе всё сжималось в тёплый комок.

Она знала, что нельзя задерживать взгляд дольше трёх секунд. Сегодняшний счёт был уже пятнадцать. И она не отводила глаз.

Хватит пялиться на него, как деревенская дурочка на ярмарочного жонглёра.

Касдор первым нарушил тишину ,но не произнес ни слово, просто кивнул, развернулся и зашагал прочь.

Аэлария проводила его взглядом. Широкие плечи , узкая талия и его руки, котрые она замечала всегда.

Красивый. Чёртовски красивый. И запретный. Отлично. Ещё неделя — и я буду падать в обморок от одного его взгляда, как героиня дешёвого романа.

Но тело жило своей тёплой, влажной жизнью, не слушаясь трезвых доводов.

Она опустила взгляд на книгу. Буквы расплывались. Трижды пыталась прочесть одну и ту же строчку о корне синевы — ни слова не отложилось в памяти.

Идиотка.

****************

Неделю спустя жара не думала отступать. Дышать было нечем.

Аэлария укрывалась в саду, под яблоней. Единственное место, где ещё сохранялась прохлада. Пальцем она водила по строчкам: зверобой — от порезов. Тысячелистник — останавливает кровь.

— Интересная книга, леди Аэла?

Голос прозвучал так близко, что девушка вздрогнула. Книга едва не соскользнула с колен.Сердце забилось — резко, часто, будто пыталось вырваться.

Подняла глаза.

Касдор стоял в трёх шагах. Лицо раскрасневшееся от жары, на шее блестели капли пота, рубашка темнела пятнами. Руки он держал за спиной. Прятал что-то. Плечи напряжены. В уголке глаза подрагивал крохотный нерв.

Он нервничает?

— Сэр Касдор, — выдохнула она, и собственный голос показался тонким и чужим. — Доброго дня. Я не услышала ваших шагов.

— Прошу прощения, — кивнул он, и горло дёрнулось, когда сглотнул. — Не хотел пугать.

Неловкая пауза повисла между ними. Он не уходил, будто корнями врос в землю у края её спасительной тени. Потом сделал шаг. Ещё один. Оказался так близко, что она почувствовала запах — не просто пот и кожу, а что-то глубинное, горьковатое, как полынь после дождя, смешанное с металлом оружия.

— Я заметил, — начал он, глядя куда-то в сторону — на яблоню, на траву, куда угодно, но только не на неё, — что вы... интересуетесь растениями.

Голос был ровный и формальный. Но девушка уловила неуверенность, почти робость.

— Лорд Дован говорит, знания — вещь полезная, — ответила Аэлария, прижимая переплёт к груди.

Он купил мне эту книгу, чтобы я могла выжить, когда нам снова придётся бежать. Но этого я тебе сказать не могу, красавчик.

Касдор кивнул. Пальцы, сжатые за спиной, пошевелились.

— Я подумал, — продолжил он, и голос сорвался на середине фразы, — что, возможно... вам будет интересно. Для изучения. Или... — осёкся. — В общем...

И достал из-за спины букет.

Никаких лекарственных растений. Это был букет красивых полевых цветов, только те, что привлекают внимание. Ромашки. Васильки. Колокольчики. Клевер. Но никаких ядовитых белладонн или целебных окопников.

Букет был огромный, щедрый, явно собранный не впопыхах. Стебли ровно подрезаны, перевязаны простой бечёвкой — узел затянут туго, по-солдатски.

— Я... — мужчина смотрел в землю, уши и шея пылали багрянцем, — я видел их сегодня утром. На обходе. У восточного склона. Подумал, что... может быть... среди них есть что-то полезное. Для ваших... исследований.

Он собирал их. Для меня. Боже, он даже не умеет врать, какие исследования?!

Он говорил быстрее обычного и волнение выдавало его.

Аэлария медленно положила книгу и подняла руки.

В момент, когда пальцы коснулись стеблей, они встретились с его пальцами. Шершавая кожа мозолей. Горячее напряжение. Лёгкая дрожь.

Касдор отдёрнул руку — рывком, будто обжёгся. Спрятал обе за спину.

Девушка смотрела на букет в своих руках. Она знала травы. Не было в букете ни одного настоящего лекарственного растения. Только красота.

Врунишка. Мог бы и убедительнее что-то придумать

— Спасибо, — выдохнула она, и голос дрогнул.

Поднесла букет к лицу и вдохнула полной грудью. Аромат ударил — сладкий, медовый от клевера, свежий от васильков.

— Это... это очень... — слова застревали где-то между сердцем и губами. — Они прекрасные. Спасибо, Касдор.

Что за нелепый предлог. Значит я не ошиблась. Я и правда тебе нравлюсь.

Он кивнул — один раз, быстро.

— Рад быть полезным, — пробормотал Касдор хрипло, уже отступая. — Если среди них окажется что-то... нужное...

Не закончив предложение он развернулся и пошёл прочь. Быстро, словно убегал. Спина неестественно прямая, кулаки сжаты.

Аэлария смотрела ему вслед — как он пересекает сад и сворачивает за угол конюшни.

— Для исследований, — прошептала она себе под нос, и голос дрогнул от смеха. — Конечно. Для исследований.

А где-то за углом конюшни, прислонившись лбом к прохладной каменной кладке, стоял он.

Руки его дрожали и он сжал их в кулаки, прижал к бокам, пытаясь остановить этот трепет. Сердце колотилось так, будто только что сражался с десятком демонов.

Идиот. Ты идиот. «Для исследований». Кто поверит в такую глупость? Но ей понравилось.

Эта мысль согрела изнутри так сладко, что он улыбнулся. Касдор провёл рукой по лицу и направился к казармам.

Надо проверить дежурство. Работа. Нужна работа, чтобы перестать думать о ней.

***************

За углом конюшни, в тени, стояли двое.

Лукас и Дорик замерли — едва дышали. Руками закрывали рты от едва сдерживаемого хохота.

Они видели всё.

Лукас дождался, пока шаги стихнут, и хрипло рассмеялся.

— Это... правда был наш Касдор?! — голос сорвался. — С букетом цветов?!

Дорик медленно скрестил руки на груди.

— Похоже, наш славный рыцарь по уши влюблён.

— Касдор и любовь, — Лукас фыркнул. — Это как лёд и пламя. Невозможно!

— Было невозможным, — поправил Дорик. — До белокурой леди.

Лукас снова рассмеялся.

— Ты видел его лицо? Красный, как закат! И бежал — как ребёнок с украденным пирогом!

— «Для исследований», — передразнил Дорик серьёзно. — Гениальная глупость.

Лукас вытер слёзы.

— Там ни одной лекарственной травы не было. Сплошная милота. Он целое утро их собирал?

Дорик кивнул.

— Влюблён. Безнадёжно.

Он протянул руку.

— Ставлю три серебряника — через месяц он признается. Не выдержит.

Лукас пожал руку.

— Принято. Ставлю четыре — не признается. Слишком упёртый. Будет мучиться молча до конца.

— Посмотрим

*******************

Через неделю был её день рождения. Восемнадцать.

Вечер выдался тёплым, безветренным. За окнами столовой сгущались сумерки, окрашивая небо в мягкие розово-золотые тона. Свечи на столе уже зажгли .

Рон, как всегда, испёк пирог — яблочный, с корицей и мёдом. Двенадцать лет одной традиции. С тех пор, как её семья погибла — когда ей было шесть — он каждый год пёк ей пирог сам. Никому не доверял. Делал всё своими руками: месил тесто, резал яблоки тонкими ломтиками, посыпал корицей. Заменял то, что она потеряла. Дом. Тепло. Родных.

Запах заполнил комнату .

— Загадай желание, — сказал Рон, улыбаясь той редкой, мягкой улыбкой, что предназначалась только ей.

Восемнадцать огоньков плясали на пироге. Аэлария закрыла глаза.

И подумала не о доме. Не о безопасности.

Подумала о зелёных глазах. О больших руках с мозолями от меча, о которых думала по ночам, ворочаясь в постели и ненавидя себя за эти мысли.

Хватит. Прекрати. Мы через полгода исчезнем. Никаких букетов это не изменит.

Щёки вспыхнули. Девушка задула свечи одним выдохом — все разом, будто могла так же легко задуть эти опасные мысли.

Дым поднялся тонкими струйками, смешиваясь с ароматом корицы.

Подняла глаза — и замерла.

больше фото и артов у меня в телеграме

https://t.me/amonhat

Рассвет только начинал окрашивать небо в тусклые серые тона, когда у ворот заставы появились два всадника.

Дорик весело сидел в седле, покачиваясь от усталости и остатков вчерашнего хмеля. Рыжие волосы были растрепаны, рубашка расстёгнута, но на лице — довольная, пьяная улыбка.

Лукас ехал рядом, выглядел чуть лучше, но тоже помятый. Запах вина, дешёвых духов и конского пота витал вокруг них плотным облаком — того, что обычно остаётся после бурной ночи в борделе.

— Надо было остаться ещё на час, — пробормотал Дорик, зевая. — Рыжая была почти готова на второй раунд.

— Заткнись, — буркнул Лукас. — Нам повезло, что мы вообще живы. Ты видел, сколько демонов шляется в лесу?

— Хватит меня пилить. Ты мне — жена, что ли?

Лукас фыркнул. Но в его взгляде мелькнуло что-то тёплое — почти признание, что ночь и правда удалась.

Ворота заставы открылись с натужным скрипом — звук отдавался эхом по каменным стенам. На стенах стояли дозорные — двое темноволосых близнецов Пирманов. Алик, старший на три минуты, серьёзный и насупленный, окинул их строгим взглядом. Скот, младший, наоборот, ухмыльнулся во весь рот.

— Ого! — протянул Скот, перегибаясь через зубец стены. — Смотри, Алик, наши герои вернулись! Живые! И даже на ногах стоят!

— Заткнись, Скот, — буркнул Алик, но уголки губ дрогнули.

Дорик приветствовал их так, словно Цезарь.

— Доброе утро, близнецы! Как дела на стенах?

— Скучно, — Скот вздохнул театрально. — Демоны не нападают, девок нет, вино кончилось. Завидуем вам до чёртиков.

— Скот! — рявкнул Алик. — На пост!

— Иду, иду, брат. Не кипятись.

Дорик и Лукас спешились у конюшни. Кони фыркали, отряхиваясь от утренней изморози. Воздух царапал горло — резкий, с запахом сырости и старого сена. Лукас похлопал свою лошадь по шее, проверяя седельные сумки.

— Думаешь, Касдор заметил? — спросил он тихо.

— Касдор? — Дорик хмыкнул. — Он был занят. Своей женой. Очень занят. Поверь, он нас даже не..

— Хорошо провели время?

Голос прозвучал из-за спины — низкий, холодный, режущий, как лезвие по стеклу.

Оба обернулись разом.

Касдор стоял в трёх шагах — неподвижный, как изваяние. Руки скрещены на груди, кудрявые волосы растрепаны, на скулах — щетина.

Лукас почувствовал, как холодок пробежал по спине. Пальцы непроизвольно сжались на поводьях. Дорик облизал губы — сухие, словно обожжённые.

Чёрт.

Дорик попытался улыбнуться — получилось жалко.

— Командир! Мы... мы просто...

— В мой кабинет, — Касдор развернулся, не дожидаясь ответа. — Сейчас.

Шаги эхом били по камням — жёсткие, методичные, словно отсчёт.

Лукас и Дорик переглянулись. В серых глазах мага мелькнула паника.

— Мы в дерьме, — прошептал он.

— Да уж, — Лукас вздохнул. — Пошли.

Они поплелись следом, как провинившиеся дети.

*****

Войдя в кабинет, эти двое почувствовали холод. Касдор стоял у распахнутого окна, спиной к ним. Он не обернулся, но плечи его были напряжено, что явно выдавало едва сдерживаемый гнев.

Морозный воздух из окна разгонял затхлость ночи. На массивном столе разложены карты, исчерканные красными линиями.

Дорик и Лукас остановились у двери. Явно ждали разрешения войти.

Повисла тиша, что стало трудно дышать. Где-то за окном прокричала ворона, нагнетая атмосферу еще больше.

Наконец Касдор заговорил.

— Идиоты. Дорога идёт через лес, полный демонов. Вас могли убить.

— Но не убили, — Дорик пожал плечами, стараясь звучать небрежно.

— На этот раз. — Касдор резко обернулся.

Касдор выпрямился. Провёл рукой по лицу — жест измотанного человека, который давно перестал спать.

— Я дал вам выходной. Потому что знаю — людям надо выпускать пар. — Он сделал паузу. — Но если бы вас сожрали, я потерял бы двоих лучших бойцов. Понимаете?

— Понимаем, командир, — выдавил Лукас сквозь сжатые зубы.

Касдор кивнул. Закрыл окно и сново заговорил:

— Садитесь. У нас дела. Серьёзные.

Дорик и Лукас переглянулись словно наказанные юнцы. Сели молча без возражений.

Касдор склонился над массивным столом, заваленным картами. Линии обороны были прочерчены так густо, что некоторые места почти слились в сплошное пятно. Отдельные участки подчёркнуты кроваво-красным — те, что уже не удержать.

Он провёл пальцем по одной из линий. Остановился на чёрном пятне за высокими холмами. Чернила въелись в пергамент — словно рана на карте.

— Нам пора действовать, — произнёс он глухо. — Если мы будем ждать следующей атаки, потом ещё одной, то насс сотрут в порошок. Так больше нельзя.

Лукас встряхнулся после утреннего похмелья, словно оно испарилось и в его взгляде появилась настороженность.

— Что ты задумал?

— У меня есть план, — Касдор выпрямился, окинув их тяжёлым взглядом. — Но он рискованный. И, возможно, самоубийственный.

Дорик хмыкнул, откидываясь на спинку стула, что дерево жалобно заскрипело.

— Самоубийственный? Звучит интересно. Продолжай.

Касдор не улыбнулся. Он лишь взял со стола свёрнутый пергамент — тот самый, с королевской печатью, что ранее прислал Элрик.

— Король не поверил словам. Ему нужны доказательства. Конкретные. Неопровержимые.

— И где мы их возьмём? — Лукас нахмурился.

— Там, — Касдор ткнул пальцем в чёрное пятно на карте. — За холмами. В мёртвых землях.

Тяжелая тишина повисла в комнате, что слышно было, как потрескивает полено в камине.

Дорик медленно наклонился вперёд, всматриваясь в карту. Потом поднял взгляд.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Ты хочешь отправить людей... туда? — Тон мага стал тише, острее, как лезвие ножа. — Откуда приходит Туман? Где гнездятся демоны?

— Да.

— Это... — Дорик встал, оперевшись ладонями о стол, деревопротестующе затрещало. — Это смерть. Чистое самоубийство.

— Знаю.

— И ты всё равно отправишь туда людей?

Касдор встретил его твердым взглядом. И Дорик знал это выражение лица, он был решительно настроен.

— Да. Потому что если я НЕ отправлю, мы все умрём. Здесь. На этой гнилой заставе.

Дорик застыл. В его серых глазах мелькнуло что-то — понимание? согласие? — но он промолчал. Медленно опустился обратно на стул.

— Кого? — спросил Лукас негромко.

Касдор поднял голову.

— Эван Лейк. — Он кивнул в сторону двери. — Зайди. — Дверь открылась без звука, и в кабинет вошел он.

Это был Эван - следопыт. Невысокий мужчина в потрёпанной коже. Лицо обычное — такое, что взгляд скользил мимо, не задерживаясь. Но его движения были бесшумными, как у хищника, крадущегося в ночи.

Эван шагнул вперёд и тихо остановился у стола, не издав ни звука, ни скрипа половиц.

— Наш лучший следопыт, — Касдор представил его. — Если кто и может пройти по их землям незамеченным, так это он.

Дорик окинул Эвана оценивающим взором. Нахмурился, разглядывая.

— И что он найдёт там?

— То, что заставит короля поверить, — Касдор снова склонился над картой. — Артефакт. Ритуальное место. Того, кто ими командует. Что угодно, что докажет — демоны готовятся к войне. Настоящей войне.

— А если он не вернётся? — Дорик произнёс это тихо, почти безразлично, но в тоне слышалось напряжение.

Касдор замер. Ладони сжались в кулаки под столом, но не кто этого не видел.

— Тогда мы попытаемся найти другой способ. — Он поднял голову. Посмотрел Дорику прямо в глаза. — Но это наш лучший шанс.

Повисла тишина.

Лукас смотрел на карту, губы сжались в тонкую линию. Дорик барабанил пальцами по столешнице — нервная привычка, выдающая волнение. Эван стоял неподвижно, словно изваяние.

— Кого возьмёшь с собой? — Лукас посмотрел на Эвана.

— Брендана. Алвину. Ричарда.

— Почему они?

— Брендан — меток и молчалив. Алвина — быстрая, как тень в лесу. Ричард — силён, если придётся прорываться с добычей. — Он сделал паузу. — Трое. Не больше. Чем меньше группа, тем меньше шума.

Касдор кивнул.

— Хороший выбор.

Он подошёл ближе к Эвану, положил руку на его плечо — короткий жест, но в нём была благодарность и напутствие.

— Ваша задача не геройство. Цель — увидеть. Запомнить. Вернуться живыми. Понял?

— Понял, командир.

Лицо Эвана не выражало ни страха, ни энтузиазма. Только готовность.

— Когда выдвигаемся?

— Завтра с первыми лучами рассвета.

Эван кивнул. Развернулся и бесшумно вышел — словно растворился в воздухе. Дверь закрылась почти беззвучно — лишь тихий щелчок замка.

Касдор смотрел на закрытую дверь, а вголове пробежла мысль.

Я отправляю их умирать. Но выбора нет.

Горло сдавило — будто кто-то сжал пальцы вокруг шеи, не давая дышать.

Желудок свело. Во рту появился кислый привкус — едкий, мерзкий. Мужчина сглотнул — с трудом, через боль. Он положил ладони на край стола и холодное дерево помогло переключить чувство тошноты на сидящих за столом.

— Касдор, — произнёс Лукас осторожно. — Ты уверен?

— Нет, — Касдор обернулся.

В глазах было отчаяние, которое сложно скрыть, даже ему. Но все понимали, что выбирать им не приходится.

Касдор сново устремил взгляд на карты.

— Ещё одно. Я отправлю гонцов на другие заставы. Узнаем, не заметили ли они чего-то странного. Новых видов демонов. Изменений в поведении.

— И что это даст? — спросил Дорик.

— Картину. — Касдор посмотрел на него. — Разрозненные детали могут сложиться в единое целое. Если повезёт.

— А если не повезёт?

— Тогда хотя бы попытаемся.

Дорик медленно кивнул. Достал из кармана флягу и сделал глоток. Вино было дешевое и кислое, увы в этом мете не было других альтернатив. Потом протянул Касдору.

— За попытки.

Касдор посмотрел на флягу, поколебавшись секунду, взял и выпил одним большим глотком.

Отвратительный вкус.

— За попытки, — повторил он негромко.

Лукас тоже взял флягу, но выпил молча. Вытер губы тыльной стороной ладони.

Они сидели втроём у стола, окружённые картами и планами, пропитанными отчаянием и последней надеждой.

Надеюсь у нас получится.

*****

Её кабинет в Квелендоре был безмолвным и холодным.

Белый мрамор стен, отполированный до зеркального блеска, отражал одинокую фигуру за столом. Аэлария Каэль, Верховная Королева Азамальта, склонилась над донесениями так низко, что белые пряди почти касались пергамента.

Бумага шелестела под её пальцами — длинными, лишёнными украшений, если не считать массивной печати верховной власти. Холодный металл давил на безымянный палец, напоминая о бремени, которое она несла каждый день. О короне, которую нельзя снять.

Отчёты, сводки, доклады от вассальных королей Малахайда, Гротема, Оулкана и Квинэля.

Как же это надоело. Каждый день одно и тоже.

Цифры размывались перед её взором. Она читала один и тот же абзац несколько раз, прежде чем понять его смысл. В глазах усталость от ежедневной рутины.

К ней бесшумно приблизился Рон Рэйвенкурт, её главный советник и генерал армии. Его тёмные одеяния словно поглощали свет, делая фигуру почти призрачной. Он двигался так тихо, что даже она, обученная с детства замечать малейшие звуки, не услышала его шагов.

— Ваше Величество, — произнёс он негромко, но она услышала в нём что-то.

И его тон заставил ее напрячся. Аэлария знает Рона с детства, поэтому легко чувствовала любые изменения в его голосе.

— Тревожные вести с континента Оку. Из королевства Саларис.

Аэлария не подняла головы. Её взор продолжал скользить по строчкам донесения, хотя слова больше не складывались в предложения. Буквы плясали перед глазами. Она чувствовала, как сжимается что-то в груди — медленно, неумолимо.

— Король Элрик решил снова расширить свою власть? — её тон прозвучал ровно, без эмоций.

— Нет, — Рон сделал паузу. — Наши информаторы сообщают об учащённых атаках демонов на пограничные заставы. Сильнее всего страдает застава Яруш. При этом при дворе Элрика разворачивается борьба за будущее престолонаследие. Он бездействует, игнорируя угрозу.

— Бездарность и недальновидность, — холодно произнесла Аэлария.

Она наконец подняла голову. Взглянув на него своими светло-голубыми, холодными, как зимнее небо глазами. В них не было ни капли сочувствия, расчёт и ледяная оценка ситуации.

— Элрик теряет хватку. Но продолжай.

— Командир заставы Яруш, некий Касдор Рейнер, пытается достучаться до короля...

Имя.

Оно прозвучало словно удар клинка по доспехам. Острым, точным, застающим врасплох. Словно кто-то вонзил нож между рёбер и медленно провернул.

Касдор.

больше фото и видео в телеграме
https://t.me/amonhat

Он обернулся, отбрасывая мокрые пряди со лба. Алик Пирман стоял в отдалении — один из близнецов, широкоплечий темноволосый детина с осторожным выражением лица. Смотрел с тревогой на разнесённое в щепки чучело.

— Да. — Голос прозвучал хрипло. — Просто тренируюсь.

— Чучело, похоже, с вами не согласно, — Алик попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

Касдор опустил меч. Посмотрел на свои руки — костяшки ободраны, на ладонях свежие мозоли. Зелёные глаза, усталые от бессонницы, встретились со взглядом рыцаря.

— Что хотел?

— Сержант Токл на восточной стене, сэр. Говорит, вы обещали проверить ремонт.

— Иду.

Алик кивнул и поспешно ретировался. Касдор проводил его взглядом, затем вытер лицо. Пригладил непослушные кудри. Подобрал меч и направился к восточной стене.

День только начинался.

*****

Касдор остановился у восточной стены. Кладка осыпалась, обнажая сырую глину. Сапоги хлюпали в грязи. Он провёл ладонью по шершавому камню. Холод пробрался под кожу, заставив поёжиться. Мужчина прижал пальцы к трещине — камень крошился, осыпаясь мелкой пылью.

Эта стена не выдержит. Если демоны ударят всерьёз… Мы все мертвецы.

— Сержант Токл, — он окинул взором седого ветерана, чьи грубые пальцы методично сдирали старую штукатурку.

От него пахло известью и табаком. На лице залегли глубокие морщины — каждая как шрам от прожитых лет на границе.

— Как ремонт?

Токл выпрямился, вытирая ладони о доспехи.

— Медленно, командир. Извести мало. Людей меньше.

Касдор кивнул. Взгляд нашёл самую большую трещину. Она тянулась от основания до верха стены, расширяясь у середины. Зияла, как открытая рана.

— Эта когда появилась?

— Три месяца назад, после того штурма.

— Точно.

Касдор вспомнил. Сотня демонов. Три дня осады. Двадцать погибших. Кровь на камнях, которую дожди не смыли до сих пор.

Он провёл пальцами по трещине — глубокая.

— Можно заделать?

Токл помолчал.

— Можно. Но это как перевязать гниющую рану. Поможет на время. А потом…

— А потом она рухнет.

— Да.

Тишина.

Касдор смотрел на трещину. Почему-то она напомнила ему себя самого. Тоже держится. Тоже рушится изнутри. Тоже когда-нибудь упадёт.

— Делай что можешь, — сказал он тихо. — Мы должны продержаться.

Он не знал, до чего. До подкрепления? До весны? До собственной смерти?

Токл, кажется, понял. Лицо смягчилось.

— Кстати, мой сын получил место в столице. Архитектором. Спасибо за рекомендательное письмо.

— Хорошо.

Касдор обернулся. Что-то кольнуло в груди — странное, почти забытое. Будто внутри пустого дома неожиданно затеплился огонёк. Ему стало тепло от мысли, что хоть у кого то есть будущее.

*****

Касдор направлялся к своим покоям, когда во двор въехал всадник.

Конь хрипел, покрытый пеной. Гонец соскочил с седла, едва держась на ногах — грязный, измотанный, с запёкшейся грязью на плаще.

— Командир! — он протянул свиток с королевской печатью.

Ответ. Наконец-то.

Касдор разглядывал печать — алый воск с оттиском королевского герба. Пальцы сжались на пергаменте. Желудок сжался в ледяной комок.

Рыцарь сорвал печать и развернул пергамент. Пробежал глазами по строчкам. И похолодел.

«Командир Касдор Рейнер.

Ваш отчёт о повышенной активности демонов на границе получен и рассмотрен королевским советом.

К сожалению, в данный момент королевство не располагает ресурсами для усиления гарнизона заставы Яруш. Текущая ситуация на восточных границах требует концентрации всех доступных сил.

Держитесь собственными силами. Проявите должную стойкость.

С уважением,
Его Величество, Король Элрик I»

Касдор медленно опустил свиток.

Вот и всё.

Четыре строчки. Смертный приговор, обёрнутый в вежливые слова.

Внутри вскипело — ярость, обида, отчаяние — всё вместе, комом, застрявшим в горле. Касдор сжал кулаки. Пергамент смялся в его пальцах с хрустом.

— Командир? — гонец смотрел на него с надеждой. — Подкрепление идёт?

Касдор поднял на него глаза. Зелёные, налитые кровью, горящие от бессонницы и бессильной злости.

— Нет. — Голос прозвучал глухо, как удар молота по гробовой доске. — Подкрепления не будет.

Гонец побледнел. Губы задрожали. Он открыл рот, но не нашёл слов.

— Иди, — Касдор отвернулся. — Отдохни. Поешь. Конюхи позаботятся о твоей лошади.

— Слушаюсь, командир.

Я так и знал.

Без конкретных доказательств король не поверит. Не двинет и отряда.

Нужен план. Настоящий план.

Ладонь предательски дрожала, выдавая его. Скомканный пергамент впился в кожу. Хотелось швырнуть его в грязь.

Растоптать. Сжечь. Хотелось орать. Бить. Крушить.

Держитесь собственными силами. Идите нахуй со своими силами. Припасы на исходе. Людей вдвое меньше нормы. Стены рушатся. А помощи не будет.

Касдор закрыл глаза. Голова раскалывалась. В висках набухала тупая, давящая боль — как будто череп сжимали клещами. Третья ночь без сна давала о себе знать — мир плыл, звуки приглушались, мысли путались.

Нельзя сейчас срываться и показывать слабость. Он командир. Поэтому собрав остатки воли в кулак, он продолжил осматривать заству.

*****

Амбар пах затхлостью, плесенью и чем-то кислым. Касдор остановился в дверях, прислушиваясь. Внутри раздавались голоса — один недовольный, другой ленивый.

Лукас стоял посреди амбара, окружённый полупустыми мешками. Лицо сосредоточенное, брови сдвинуты. Губы шевелились — считал. Рядом, развалившись на бочке с вином, сидел Дорик. Рыжие волосы растрепаны. В руке фляга. Серые глаза блестели язвительным весельем.

— Ты мог бы помочь, — буркнул Лукас, не поднимая головы от мешков, — а не жрать наши запасы.

Дорик отпил из фляги. Поднял её в ироничном приветствии.

— Я помогаю. Морально поддерживаю. — Он махнул рукой в сторону Лукаса. — Видишь — ты работаешь гораздо усерднее в моём присутствии.

Лукас фыркнул. Продолжил считать мешки, записывая что-то на клочке бумаги.

Дорик окинул взором пустые полки. Потускневшие бочки. Дыры в стенах, через которые просачивался холодный ветер.

— Снабженцы — вот кто настоящие враги, деревенщина, — протянул он философски. — Демоны хотя бы честны. Приходят, нападают, умирают. А эти твари воруют и улыбаются в лицо.

Лукас бросил взгляд на него.

— Припасов на три недели. — Голос прозвучал мрачно. — Может, меньше.

Дорик отпил ещё. Поднял флягу, разглядывая на свет.

— Тогда надо экономить. — Показал на флягу с серьёзным видом. — Вино — это мой заряд жизненной силы. Очень питательно. Рекомендую.

— Заткнись.

— Не могу. Мой рот занят важной работой — дегустацией.

Касдор прислонился к дверному косяку. Усталость брала верх. Он зажмурился. Сделал глубокий вдох. Шагнул внутрь.

— Ну? — спросил он. — Сколько?

Лукас и Дорик обернулись разом. Дорик почти свалился с бочки, но усидел. Лукас выпрямился, протягивая клочок бумаги.

— Три недели, командир. Если урезать рационы до минимума.

Касдор взял бумагу. Пробежал глазами по цифрам. Буквы расплывались, но смысл был ясен.

Мало. Слишком мало.

— Урезать, — голос прозвучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Составь список самого необходимого. Отправлю ещё одно письмо в столицу. Может, с провизией повезёт больше.

Лукас хмыкнул горько.

— С нашим везением они пришлют пару мешков гнилой муки.

— И счёт за доставку, — добавил Дорик, отпивая из фляги.

Касдор почти улыбнулся.

— Записывай, Лукас. И следи, чтобы наш маг не выпил весь провиант.

Дорик поднял флягу в невинном жесте.

— Я лишь поддерживаю боевой дух, командир. Это важная стратегическая задача.

— Тогда поддерживай его подальше от склада.

Дорик соскользнул с бочки. Салютовал фляжкой и вышел, насвистывая что-то пьяное и фальшивое.

Лукас проводил его взглядом, покачал головой.

— Как ты его терпишь?

— Он хороший маг, — Касдор выпрямился, ощущая, как напряжение стягивает плечи. — И он всё понимает. Просто прячется за сарказмом.

— А ты — за работой.

Касдор замер. Устремил взор на Лукаса — тот встретил его спокойно, без вызова. Просто констатировал факт.

— Я командир, — сказал Касдор тихо. — У меня нет права прятаться.

— У тебя нет права сдохнуть от усталости, — Лукас скрестил руки на груди. — Ты когда последний раз спал?

— Не твоё дело.

— Моё. Потому что если ты свалишься, я не хочу командовать этой помойкой.

Тишина затянулась.

— Просто составь список, — повторил он. — К вечеру.

Лукас кивнул. Касдор развернулся и вышел, прежде чем что-то внутри не сломалось окончательно.

*****

Он вернулся в свои покой глубокой ночью.

Касдор закрыл за собой дверь — тихо, осторожно, чтобы не разбудить Лию. Прислонился спиной к холодному дереву. Закрыл глаза.

Усталость пришла мгновенно . Ноги подкосились. Он сполз по двери, опускаясь на пол.

Как же я устал.

— Касдор?

Он открыл глаза.

Лия сидела на постели, окутанная тенями. Тёмные волосы рассыпались по плечам. Ночная рубашка белела в полумраке. Она смотрела на него — большие карие глаза полны тревоги.

— Ты выглядишь ужасно.

Касдор попытался улыбнуться, но губы не слушались.

— Спасибо. Ты тоже.

— Лжец.

Она улыбнулась и встала. Подошла. Опустилась рядом с ним на пол. Тёплая рука коснулась его щеки — осторожно.

Касдор замер. Кожа под её пальцами горела.

Тепло. Живое. Настоящее.

— Когда ты последний раз спал? — Лия смотрела на него снизу вверх, губы едва шевелились.

— Не помню.

Её пальцы скользнули по его лицу, убирая прилипшие ко лбу кудри. Касдор закрыл глаза, подаваясь в прикосновение.

— Хотя бы сегодня. Забудь о заставе. О демонах. О королях и письмах. — её голос был тих, почти умоляющ.

Она наклонилась ближе. Её дыхание коснулось его губ.

— Побудь здесь. Со мной.

Что-то внутри Касдора дрогнуло. Сломалось.

Он притянул её к себе — резко. Губы встретились — жадно. Лия ответила, обвивая руками его шею.

Касдор поднялся, подхватив её на руки — почти невесомую. Он донёс её до постели, опустил на кровать.

Лия потянула его за собой. Её пальцы расстёгивали ремни доспехов — торопливо, неловко. Касдор помог ей, срывая кольчугу на пол с громким лязгом, не заботясь о тишине. Сбрасывая остатки его одежды, их губы снова встретились.

Касдор целовал её жадно — губы, шею, плечо. Кожа под губами солёная от пота. Зубы оставляли следы — он чувствовал, как она вздрагивает под ним.

— Касдор… больно… — выдохнула она, но ее тело выгнулось навстречу.

Он не ответил. Её ночная рубашка соскользнула на пол.

Касдор замер, разглядывая её в полумраке. Бледная кожа. Тёмные волосы, рассыпавшиеся по подушке. Карие глаза, смотрящие на него.

Она настоящая. Живая. Моя жена.

— Ты прекрасна, — пробормотал он хрипло, прежде чем опуститься на неё, вдавливая в матрас.

Лия обвила его ногами, притягивая ближе. Её руки скользнули по его спине — судорожно, царапая напряжённые мышцы.

— Возьми меня… — её голос сорвался на стон.

Он хотел ее, так сильно, что плоть Касдора, уже твердая и пульсирующий от усталости и ярости, вошла в неё одним резким толчком. Лия вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи до крови. Он не дал ей привыкнуть, сразу начиная двигаться — грубо, без жалости.

Это было не похоже на сны. Здесь было настоящее.

Её дыхание — прерывистое, хриплое, как у загнанного зверя. Тело горячее, сжимающееся вокруг него в спазмах.

Лия двигалась навстречу, пытаясь подстроиться под его ритм, но он не позволял — вбивался глубже, быстрее. Её губы касались его шеи, плеча. Шептала что-то — его имя, мольбы, бессвязные стоны.

— Быстрее… пожалуйста… — Она задыхалась, слова едва различимы.

Громкие хлопки соприкасающейся плоти раздавались без остановки, не смолкая ни на миг.

Касдор ускорился. Лия застонала громче, запрокидывая голову. Её ноги сильнее обвились вокруг него, но он чувствовал, как она дрожит.

— Да… не останавливайся… — ее голос сорвался на стон.

Он не останавливался. Двигался словно врываясь в неё с яростью, которую копил все эти дни. Мир сузился до неё — до жара, до влажных звуков, до ощущения её тела, ломающегося под ним.

Усталость смешалась с гневом, с тьмой последних дней. Он потерял контроль. Движения стали грубыми, звериными — он вбивался в неё, не думая о ритме, не слыша ничего, кроме своего рычания в ушах. Лия задрожала под ним, её руки упёрлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть.

— Касдор… хватит… больно! — вырвалось у неё.

Но он не услышал. Не заметил. Тело горело, требуя разрядки, требуя забытья в этой дикой схватке.

Её стоны стали тише, смешанными с болью. Она толкнула его — сильно, отчаянно.

— Касдор, остановись! — крикнула она, ее глаза наполнились слезами.

Касдор замер, вырванный из тумана.

Он смотрел на неё — бледную, с расширенными глазами, мокрую от пота и слёз. Её губы дрожали, тело тряслось.

— Прости, — выдохнул он, отстраняясь. — Я… не хотел.

Лия не ответила, только кивнула, пытаясь отдышаться, её грудь вздымалась судорожно. Касдор сел рядом, сердце колотилось как молот. Он дорожил ею — она была его женой, его якорем в этом мире, и он не имел права ломать её.

— Лия… прости меня, — голос его надломился. — Я потерял голову…

Мужчина сел рядом, уткнувшись лицом в ладони. Сердце колотилось. Что он делает? Она — его жена. А он причиняет ей боль, хотя клялся всегда быть ее щитом.

Он наклонился, целуя её плечо — нежно, с раскаянием.

Рука скользнула вниз, пальцы нашли её влажный, истерзанный центр. Она не оттолкнула его. На этот раз он был нежен — осторожен, словно боялся сломать.

Большим и средним пальцами он развел ее половые губы в стороны, обнажив набухший клитор.

— Позволь мне… исправить, — пробормотал он, его пальцы ласкали её жестко — кругами, надавливая на набухший клитор, проникая глубже, чувствуя, как она сжимается вокруг них в спазмах.

Он развернул её к себе спиной и вошёл снова — на этот раз нежно.

В какой-то момент Лия не выдержала яростного натиска — его пальцы терзали набухший клитор снаружи, а член вбивался в нее все глубже изнутри. Она сдалась, тело предало ее. Мышцы живота, которые она так отчаянно напрягала, внезапно расслабились, чувствуя как наслаждение накрыло ее.

— Касдор… я… ах, не могу!.. — вырвался из ее губ прерывистый стон, смешанный с всхлипом.

— Вот так… кончай для меня, — прорычал он тихо, наблюдая, как она дрожит.

Однако его бедра не унимались, продолжая вбиваться в нее с яростным упорством. Пока Лия, еще не пришедшая в себя после оргазма, потерявшаяся в нахлынувшей волне удовольствия, вновь и вновь стонала, ее тело дрожало, сжимаясь вокруг него.

— Касдор… пожалуйста… — выдохнула она хрипло, но он не услышал, или не захотел услышать, продолжая терзать ее.

Уложив ее на спину, мужчина взобрался сверху, придавив своим весом. Он еще не кончил, член все так же пульсировал внутри нее, и Лия ожидала нового вторжения, ее бедра невольно раздвинулись шире.

Набирая темп, но уже держа жесткий ритм, он сделал пару глубоких, грубых толчков, врываясь в нее до упора, и наконец излился. Семя хлынуло внутрь, горячее и густое, заполняя ее.

— Ах… да… — прорычал Касдор сквозь зубы, вжимаясь глубже, пока волна оргазма сотрясала его тело.

Когда Касдор закончил, мутная жидкость — смесь его семени и ее соков — вытекла из дрожащего тела Лии, стекая по бедрам. Касдор опустился на неё, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, вдыхая запах пота и секса. Лия обняла его, поглаживая вспотевшую спину, ее пальцы дрожали от изнеможения.

— Ты… в порядке? — прошептала она, все еще тяжело дыша, прижимаясь ближе. — Останься. Пожалуйста, не уходи.

Касдор не ответил. Просто обнял её крепче.

Лия уснула первой. Её дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным. Мужчина лежал и как всегда смотрел в потолок, без капли сна в глазу.

Усталость давила. Но тело требовало продолжения. Ему было мало. Внутри всё ещё копошилось что-то голодное, ненасытное. Словно не хватило — не той женщины, не того тепла.

Он осторожно высвободился из объятий девушки. Встал. Накинул рубашку, стараясь не шуметь. Остановился и взглянул на спящую жену.

Почему я не могу любить тебя так, как должен?

Он отвернулся, прежде чем это чувство — вина, стыд, что-то ещё — успело разъесть до дыра. Подошёл к столу. Плеснул воды из кувшина. Выпил жадно — горло пересохло.

Посмотрел в окно.

Во дворе, под факелом, две фигуры возились с сёдлами. Дорик и Лукас. Касдор узнал их даже в темноте — по движениям, по силуэтам.

— Вот засранцы, — пробормотал он без улыбки.

Надо бы остановить. Выйти, приказать вернуться. Но какой смысл? Пусть напьются. Найдут девок. Хотя бы на одну ночь почувствуют себя живыми.

Он отвернулся от окна и лёг рядом с женой, не раздеваясь. Закрыл глаза, но сон не приходил.

***

Глубокая ночь окутала заставу. Во дворе, у конюшни, топтались две фигуры. Пахло конским потом и мокрой кожей. Дорик седлал коня — пьяный, но твёрдо держащийся на ногах. Уздечка звякнула в тишине. Лукас хмуро наблюдал, скрестив руки на груди.

— Ты серьёзно? — спросил Лукас.

— Абсолютно, — Дорик затянул ремень. — Поехали. В деревню. В «бочку».

— Зачем?

Дорик обернулся. В свете факела его серые глаза блестели лихорадочным весельем.

— Чтобы напиться. Найти девку. Желательно — не слишком больную. — Он ухмыльнулся. — Хотя в этих краях выбирать не приходится.

Лукас поморщился.

— Ты чертов извращенец.

— Реалист, — Дорик поправил стремя. — Слушай, деревенщина. У нас три недели припасов. Стены рушатся. Король нас бросил. Демоны ждут.

Он вскочил в седло.

— Так что-либо я сейчас поеду, напьюсь и потрахаюсь, либо сойду с ума здесь. Выбирай — живой циничный маг или мёртвый идеалист.

Лукас молчал, проверяя седельные сумки.

— К тому же, — Дорик ухмыльнулся, — Касдор занят. Они не заметят нашего отсутствия.

— Откуда ты знаешь?

— Командиру надо выпустить пар, иначе он чокнется окончательно.

Лукас покраснел, дёрнув поводья резче, чем нужно. Лошадь фыркнула недовольно.

— Ты следишь за ними?!

— ….

— Извращенец.

— Я маг, — поправил Дорик, поглаживая гриву своей лошади. — Есть разница. Хотя для картофельного рыцаря, возможно, не очевидная.

Лукас вскочил в седло. Посмотрел на заставу — на тёмные окна, на стены, еле держащиеся, на факелы дозорных.

Вздохнул.

— Если нас сожрут демоны…

— То хотя бы умрём с улыбкой на лице. И с пустыми яйцами. Достойная смерть для солдата.

Лукас тронул свою лошадь, поравнявшись с Дориком у ворот.

— Ты точно сумасшедший.

— Ещё нет. Но работаю над этим.

Они выехали за ворота. Копыта застучали по промёрзшей земле. Стук копыт затих в ночи. Две тени скользнули по дороге и исчезли за поворото

еще больше фото и артов в телеграме

https://t.me/amonhat

Воздух в подвале давил на плечи, словно мокрая ткань. С рассветом она была в лазарете, проспав всего пару часов. Лия вдохнула — и тут же пожалела. Запах крови и дыма въелся так глубоко, что горло саднило от каждого вдоха. Пот катился по спине, пропитывая платье насквозь. Руки дрожали — мелко, предательски.

Она зажала губы и снова наклонилась над раненым.

Ещё один стежок.

Не думай. Просто делай.

Игла входила в рваную плоть с тихим чавкающим звуком. Лия зажмурилась на мгновение, отгоняя тошноту. Сколько раз она уже зашивала людей? Сотни? Тысячи? Но отвращение не проходило. Просто училась его прятать.

— Всё... будет хорошо, — прошептала она раненому солдату, хотя знала, что врёт.

Парень не ответил. Смотрел в потолок мутным взглядом, дышал прерывисто. Его рубашка была пропитана кровью — тёмной, почти чёрной. Демоническая отрава.

Он не выживет.

Лия это знала — пальцы сами помнили, как затягивать стежки, даже когда мозг кричал: "Бесполезно". Но останавливаться было страшнее, чем продолжать. Потому что если остановишься — признаешь, что всё зря.

Дверь со скрипом отворилась.

Порыв ледяного воздуха ворвался в подвал, обжигая разгорячённое лицо. Пламя свечей затрепетало. Тени заметались по стенам, словно живые. Лия подняла голову, отбросив с лица прилипшую прядь волос.

В дверном проёме стоял он.

В груди что-то оборвалось — мелко, колюче, как лопнувшая струна.

Касдор заполнил собой проход, затмевая скудный свет коридора. Она всегда забывала, насколько он огромен, 193см, широкие плечи, узкая талия. Доспехи покрыты сажей и запёкшейся кровью.

Усталость лежала на его лице тяжёлой маской — глубокие тени под глазами, резкие складки у рта.

И всё же... он был красив.

Так, что у неё перехватывало дыхание. Всегда. Каждый раз.

— Ну?

Голос глухой, хриплый — будто горло ободрали наждаком. Он даже не взглянул на неё. Сразу окинул взором койки с ранеными.

— Сколько потерь?

Боевые единицы. Не люди.

Лия медленно выпрямилась. Вытерла руки о фартук, оставив новые розоватые разводы на ткани. Пальцы всё ещё дрожали — она спрятала их за спиной. Заставила себя говорить ровно, чётко, как он любил.

— Трое тяжелораненых. Семеро с лёгкими ранениями.

Не показывай слабость. Не сейчас.

— Один... — Горло сжалось. Слова застряли где-то внутри, царапая изнутри. — Один не выжил. Яд.

Мальчишка. Ему было девятнадцать. Он звал мать, когда умирал.

Она указала на дальний угол, где под грубым одеялом лежало безжизненное тело. Лия всё ещё видела его лицо — искажённое болью, с широко распахнутыми, остекленевшими глазами. Она закрыла ему веки всего полчаса назад.

Касдор молча прошёл между койками.

Его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине подвала — мерно, как удары похоронного колокола. Он окинул раненых холодным, отстранённым взором. Лия видела, как напряглись его плечи под доспехами. Как сжались челюсти.

Так было проще.

Так сердце не разрывалось на части.

Молодой солдат попытался привстать, увидев командира. Лицо исказилось от боли, но парень всё равно пытался выпрямиться — руки дрожали, удерживая вес тела.

Касдор коротко качнул головой.

Солдат упал обратно на койку, но в его глазах горело что-то яркое. Благодарность? Надежда?

Касдор остановился возле рыцаря с перевязанной грудью. Посмотрел на Лию — долго, пронзительно. Она выдержала этот взгляд, хотя внутри всё сжалось.

— Сколько будут готовы к бою?

— Двое. — Она сглотнула. — Остальным… хотя бы день. Передышка. Иначе… — она не договорила, но он понял.

Иначе они умрут.

— Дня у нас нет, — пробормотал он себе под нос, но она всё равно услышала.

Касдор повернулся к ней. Его внимание скользнуло по её лицу, задержалось на руках. На засохшей крови под ногтями. На дрожащих пальцах, которые она так старательно пыталась спрятать.

— Ты сама когда последний раз спала нормально, а не обрывками?

Он серьёзно? Сейчас? Когда у меня руки по локоть в крови?

Лия знала этот тон. Слышала его сотни раз.

— Высплюсь в могиле - Она усмехнулась

Голос звучал буднично, словно о погоде.

Уголок его рта дёрнулся — почти улыбка, но не совсем. Скорее горькая усмешка.

— Не советую. — Он шагнул ближе. — Там и правда холодно. А у тебя руки и так ледяные.

Запах ударил ей в лицо — дым, пот, сталь и что-то едкое, серное. Демоны. Лия подняла на него глаза, и сердце болезненно сжалось.

Тень под его скулой — свежий синяк. Мышцы на шее напряжены до предела, будто струны, готовые лопнуть. Рука непроизвольно легла на эфес меча — этот привычный, бессознательный жест. Даже здесь, в лазарете, он не мог расслабиться.

Когда ты последний раз чувствовал себя в безопасности? — подумала девушка.

— Держись подальше от стен, — добавил он глухо, отводя взгляд.

— Я всегда в подвале, Касдор.

— И слава богу.

Тишина затянулась.

Лия разглядывала его лицо — усталое, осунувшееся. Глаза, в которых когда-то был огонь, теперь казались выжженными, пустыми. Сжатые челюсти. Вокруг губ залегла тень усталости и разочарования.

Сколько ещё ты выдержишь?

— А ты? — Слова сорвались с губ прежде, чем она успела их остановить. — Когда ты последний раз...

— Ничего. — Он отмахнулся, резко, раздражённо. — Просто устал.

— Тебе нужно поесть.

— Некогда.

— Касдор...

— Сказал, некогда!

Голос прозвучал как удар хлыста. Резкий. Злой.

Он развернулся к двери, плечи напряглись под доспехами.

— Делай свою работу. Я — свою.

Лия сжала кулаки. Ногти впились в ладони до боли. Что-то горячее и горькое поднялось из груди — гнев, обида, страх. Всё вместе, одним комом, застрявшим в горле.

— Это и есть моя работа. — Голос тихий, но твёрдый. Каждое слово — выверенное, как удар клинком. — Лечить идиотов, которые не берегут себя.

Касдор замер на пару секунд.

Спина под кольчугой превратилась в камень, и лишь мелкая дрожь выдавала, чего ему стоит это спокойствие.

— Тогда у тебя сегодня выходной. — Он бросил через плечо, не оборачиваясь. — Я цел.

— Это пока.

Слово повисло в воздухе — тяжёлое, как надгробный камень.

Касдор медленно обернулся.

Их взгляды встретились, и Лия увидела то, что он всегда прятал за маской командира. Страх. Настоящий, животный страх.

Не за себя. За неё.

Сердце пропустило удар и сжалось в кулак, что стало трудно дышать. Она хотела шагнуть к нему, коснуться его руки, сказать, что всё будет хорошо. Но ноги не слушались. А горло сжалось так, что слова не проходили.

— Я вернусь позже.

Сказал — и вышел, будто поставил точку.

Касдор задержался на мгновение. Его взор скользнул по её лицу — по уставшим, но твёрдым глазам. В них не было того страха, что был в начале. Когда она только приехала сюда. Только тихая решимость.

И тревога. За него.

Он резко развернулся и вышел.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая его от неё. Лия осталась в душной тишине лазарета, наполненной стонами и прерывистым дыханием умирающих. Где-то в углу кто-то застонал — протяжно, безнадёжно. Молодой рыцарь бормотал что-то в бреду, выкрикивая имена.

*****

Касдор вывалился из лазарета. Воздух — ледяной, колючий — ударил в лицо. Он вдохнул. Раз. Два. Запах дыма, железа, мокрого камня.

Рай после кровавой вони.

Прислонился к стене. Закрыл глаза.

Когда это кончится?

Мышцы ныли. Голова раскалывалась. Пальцы всё ещё сжимали рукоять — он даже не помнил, как достал меч

— Командир!

Касдор резко открыл глаза. К нему бежал молодой солдат — совсем мальчишка, лет семнадцати. Лицо бледное, как полотно. Глаза широко распахнуты от ужаса.

Касдор выпрямился. Усталость отступила — инстинкты взяли верх.

— Что случилось?

— Дозорные... на южной башне... — Парень задыхался, хватая ртом воздух. — Они видели что-то в лесу. Много. Движение.

Холод прополз по спине.

Опять.

— Что именно?

— Не знаю. Сказали... тени. В тумане.

Касдор не стал спрашивать больше. Рванул к южной башне, не оглядываясь. Шаги гулко отдавались на камне. Сердце забилось быстрее — не от бега. От предчувствия, которое скребло когтями по рёбрам изнутри.

Он взлетел по ступеням башни, перепрыгивая через две. Лёгкие горели. Ноги наливались свинцом. Но он не мог остановиться.

Дозорные уже ждали его наверху — двое старых ветеранов с лицами цвета мела.

— Где, — выдохнул Касдор, хватаясь за перила.

Один молча указал на лес.

Касдор прищурился, вглядываясь в предрассветную мглу.

И застыл.

Туман.

Опять этот чёртов туман.

Белая, слепая стена надвигалась из леса. Она ползла медленно, по-змеиному, обволакивая деревья и превращая их в призраков. Густой, как парное молоко, он скрывал мир за своей пеленой. Но молоко это было гнилым: в нем роились темные сгустки, тени, что шевелились и дышали в такт этому чудовищному туману.

Много теней. Больше, чем вчера.

— Они не атакуют, — хрипло произнёс один из дозорных. Голос дрожал.

Касдор стиснул зубы так сильно, что челюсти заныли. Пальцы сжали перила.

— Удвоить дозоры, — бросил он, не отрывая взора от тумана. — На всех башнях. Лучники — наготове. Если хоть одна из этих тварей сделает шаг к стене — бить на поражение.

— Слушаюсь, командир!

Дозорные поспешно скрылись в башне. Касдор остался один.

Ветер ударил в лицо — резкий, пронизывающий. Промозглый холод пробежал по спине, просочился под кольчугу. Но это был не обычный холод.

Что-то в том тумане смотрело на него.

Касдор чувствовал это. Невидимый взгляд, ползущий по коже, заставляющий волосы на затылке подниматься дыбом.

Что вы замышляете?

Туман дрогнул. Будто услышал.

И тогда, на краю леса, шевельнулась тень. Одна. Высокая. Слишком человеческая для демона.

Касдор замер, не дыша.

Тень стояла неподвижно. Смотрела. Он это чувствовал.

Потом тень отступила. Растворилась в белизне, будто её и не было.

Касдор выдохнул. Пальцы разжались на перилах. Только сейчас он понял, что всё это время не дышал.

Что это было?

*****

Ночь пришла глубокая и тяжёлая.

Касдор лежал в их покоях, уставившись в потолок. Рядом спала Лия — дыхание ровное, спокойное. Он слушал этот тихий звук, пытаясь за него зацепиться. За что-то реальное. Живое.

Но усталость взяла своё.

Мир поплыл, размылся. Он провалился в сон, будто нырнул в тёплую, глубокую воду.

Закат окрашивал поле в золото.

Она бежала впереди — лёгкая, невесомая, словно часть самого ветра. Оглядывалась через плечо, и её смех разносился по лугу — звонкий,как пение птиц. Не тот смех, к которому он привык

Другой.

Я знаю этот смех.

Касдор бежал за ней. Протянул руку — пальцы коснулись её плеча, развернули к себе.

А потом — мгновение, и они уже в другом месте.

Комната. Полумрак. Постель с мягкими подушками.

Её пальцы скользнули по его груди — медленно, прочерчивая невидимые узоры на коже. Каждое прикосновение обжигало. Касдор вздрогнул, когда она коснулась небольшого шрама у левого ребра. Старая рана. Она задержалась там, погладила.

— Всё ещё болит? — прошептала она.

Откуда ты знаешь?

Он не успел ответить. Её губы коснулись того же места — горячие, влажные. Лёгкий укус. Мурашки побежали по спине, заставляя задохнуться.

Касдор всё ещё не видел её. Только силуэт в полумраке. Ореол длинных белых волос — цвета лунного жемчуга. Они рассыпались по подушке, переливались в темноте. Его пальцы вплелись в эту шелковистую прохладу, притягивая её ближе.

— Я так по тебе скучала... — выдохнула она ему в шею, и голос прозвучал как музыка, от которой сжималось горло.

— Я тоже, — услышал он собственный голос — хриплый, полный той боли, что он никогда не показывал наяву.

— Мой рыцарь...останься со мной…

Её тело прижалось к нему — идеально повторяя каждый изгиб, каждую линию. Не было грубой страсти. Только медленное, пронзительное узнавание. Будто они делали это тысячу раз. Будто это было написано в их костях.

Касдор ощутил её тепло — всепоглощающее, окутывающее. Её ноги обвились вокруг него, притягивая глубже. Шёпот — горячий, влажный — скользнул прямо в ухо:

— Не останавливайся... — шептала она.

Мир сузился до этого тепла. До её дыхания. До стука сердца — его и её, бьющихся в унисон.

Он двигался медленно. С каждым движением что-то внутри распускалось — светлое, тёплое, невозможное.

Счастье. Настоящее.

Волна наслаждения накрыла его с головой — ослепляющая, всепоглощающая. Всё его существо растворялось в этом моменте, в этом тепле, в этом голосе, который знал его лучше, чем он знал себя.

В этот миг он был не командиром. Не рыцарем.

Просто любимый мужчина.

******

Он проснулся резко, задыхаясь, словно его вырвали из тёплых объятий и швырнули в ледяную воду. Сердце колотилось. Холодный пот струился по спине, пропитывая рубашку насквозь. Физическое эхо сна — сладостное, обманчивое — ещё пульсировало в мышцах, в крови, под кожей.

Стыд.

Он заполнил грудь, сжал горло, заставил желудок скрутиться в тугой, болезненный узел. Касдор сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль — острая, реальная — отрезвляла.

Что я творю?

Он повернул голову.

Лия спала рядом. Тёмные волосы разметались по подушке. Руки — те самые руки, что целыми днями зашивали раны, останавливали кровь, спасали жизни — безвольно лежали поверх одеяла.

Она была настоящей. Из плоти и крови.

Его женой.

А он... он грезил о призраке.

Касдор провёл рукой по лицу, пытаясь стереть навязчивое ощущение чужих губ на коже. Призрачный привкус её кожи — сладкий, как мёд — всё ещё ощущался на языке. Слишком реально для сна.

Чёрт возьми. Опять

Эти сны преследовали его с шестнадцати лет. Сначала — смутные образы, обрывки чувств, которые он списывал на юношеские фантазии. С годами они становились ярче. Чётче. Реальнее.

А с тех пор, как он прибыл на эту гиблую заставу... теперь почти каждую ночь.

Девушка с белыми волосами.

Он знал её голос. Узнал бы из тысячи. Помнил запах её кожи — сладкий, тёплый. Текстуру её волос — шелковистую, прохладную. Он помнил, как она дышит. Как двигается. Как стонет его имя.

Но лицо... её лицо было скрыто туманом.

Вечным. Непроглядным.

Касдор сжал простыню в кулаках. Грубая ткань царапала кожу, напоминая о реальности. О остывшей комнате. О спящей жене. О демонах за стенами.

Что это? Проклятие?

Или демоны уже добрались до его головы? Он сжал виски — боль отрезвляла, но не давала ответа. Только тишина. И этот сладкий привкус, от которого тошнило.

Он не знал.

И это пугало больше всего.

Касдор тихо поднялся с постели. Босые ноги коснулись холодного камня — он вздрогнул, но не остановился. Подошёл к окну, прислонился лбом к ледяному стеклу.

Застава спала. Только факелы на стенах бросали тревожные блики на укрепления.

«Кто ты?» — мысленно прошептал он , не ожидая ответа.

Касдор провёл пальцами по губам. Призрачный привкус её кожи — сладкий, как мёд — всё ещё ощущался. Слишком реально.

Я схожу с ума. Это сводит с ума.

За спиной тихо вздохнула Лия во сне. Он обернулся. Посмотрел на неё — мирно спящую, не подозревающую ни о чём.

*****

Меч рассёк воздух с глухим свистом.

Касдор двигался механически — выпад, блок, разворот. Мышцы ныли. Воздух не доходил до лёгких — застревал где-то в середине. Пот заливал глаза, прилипшие к лбу кудрявые волосы мешали видеть.

Но останавливаться он не мог.

Третья ночь без сна.

Каждый раз, когда веки смыкались, она приходила. Девушка с волосами цвета жемчуга. Голос нежный, знакомый до боли. Прикосновения, от которых кожа горела даже после пробуждения.

Мой рыцарь… останься со мной…

Касдор с силой обрушил удар на деревянное чучело. Дерево затрещало, расщепилось. Щепки полетели во все стороны.

Недостаточно. Ещё удар. И ещё.

Пальцы плохо слушались — не от усталости. От ярости на самого себя.

Я изменяю жене. С призраком. Дурак.

Горло сжалось. Касдор сильнее сжал рукоять меча — грубое дерево впилось в ладонь. Боль отрезвляла. Ненадолго.

— Командир, вы в порядке?

Глава 1: Кровавый рассвет

Континент Оку. Королевство Салариса.

Кровь стекала с меча, оставляя тёмные пятна на мокрых камнях.

Касдор смотрел на них, не моргая. Дождь хлестал по лицу — холодный, злой — но не смывал ни запаха гари, ни сладковатой вони разложения, въевшейся в ноздри так глубоко, что казалось — она стала частью его самого.

Хоть бы смыло. Хоть бы дождь смыл эту вонь.

Он прислонился к каменной стене. Ноги подкашивались — от усталости, от напряжения, от всего этого бесконечного дерьма. Рукоять меча скользила в ладони, липкая от крови и пота.

Три заставы держат щит против Тьмы. Мор, Квин, Яруш.

Касдор закрыл глаза.

Одна из них — моя. И она трещит по швам.

К горлу подкатила тошнота. Он сглотнул, заставляя себя дышать ровно.

Сколько ещё? Сколько ещё мы продержимся

*****

Вечер окутал башню сумраком.

Свечи отбрасывали дрожащие тени на закопчённые стены, и в этом неверном свете лица рыцарей казались мертвецкими — изможденные, с глубокими морщинами, прорезанными не годами, а бесконечными битвами.

Касдор опустил кубок на стол.

Дерево глухо стукнуло. Вино плеснулось — тёмное, почти чёрное.

Как кровь.

Он провёл ладонью по лицу. Щетина царапнула кожу. Пальцы наткнулись на засохшую грязь у виска.

Даже умыться не успел.

— Вы заметили?

Процедил сквозь зубы. Касдор окинул взором сидящих за столом — измотанных, молчаливых, ждущих, что он скажет дальше.

Они всегда ждут, что я скажу. Всегда смотрят на меня, как будто я знаю все ответы.

— Они не ломятся напролом, как раньше. — Он сделал паузу. — Они присматриваются. Изучают нас.

Лукас Стоунхарт — его заместитель, грубый как необтёсанный камень — рассмеялся. Смех был хриплым.

— Изучают? — В голосе насмешка, но глаза серьёзные. — Касдор, да они животные. Один инстинкт — рвать глотки. Что там изучать?

Касдор хотел ответить, но чей-то голос перебил:

— А вот и нет.

Все обернулись.

В дверном проёме стоял Дорик — худой, рыжеволосый маг с вечно насмешливым прищуром. Прошёл к столу лёгкой походкой, плеснул себе вина в бокал.

— Касдор прав. — Дорик поднёс бокал к губам, вдыхая аромат. — Демоны не просто рвут и крушат. Они выжидают. Ищут слабости. — Сделал глоток, прикрыв глаза. — Изучают страхи.

Лукас фыркнул.

— Ты вообще когда успел прийти? Думал, до сих пор валяешься где-нибудь в трактире, обнявшись с бочонком вина и очередной шлюхой.

Дорик осушил бокал залпом. Выдохнул с наслаждением, откинув голову.

— Алкоголь и влагалище, мой друг, — протянул он сладким, тягучим тоном, — восстанавливают мою ману куда лучше твоих праведных нотаций. — Он приоткрыл один глаз и насмешливо скользнул взором по Лукасу. — Попробовал бы как-нибудь. Глядишь, и орать меньше станешь.

Лукас уже открыл рот для ответа, но Дорик выпрямился и добавил серьёзно:

— Только я не шучу сейчас. Демоны что-то замышляют. Я чувствую это... — он постучал пальцем по виску, — здесь.

Касдор слушал вполуха.

Его внимание приковало пламя свечи — оно дрожало на сквозняке, отбрасывая уродливые тени. За окном стучал дождь — монотонно, настойчиво.

Словно отсчитывает время до неизбежной беды.

Было далеко за полночь.

Рыцари подводили итоги резни — считали раненых, оценивали повреждения стен, делили скудные запасы. Касдор — командир ордена «Вепри» — чувствовал на себе вес каждого взора.

Его авторитет был выкован кровью и сталью за годы службы. Мужчины доверяли ему больше, чем богам.

Но что, если я ошибаюсь? Что, если на этот раз доверие убьёт их всех?

Впервые за долгие годы он ощущал нечто новое.

Беспокойство.

Холодное. Скользкое. Шевелилось где-то в животе, словно живая тварь.

Что если эти демоны готовятся к чему-то большему? К тому, чего не было целые столетия?

— Касдор.

Лукас подался вперёд, положив массивные руки на стол. Доски заскрипели.

— Если твои подозрения верны... нас ждут проблемы. — Метнул короткий взор на Дорика. — И если даже этот алкаш с тобой согласен, думаю, стоит доложить королю.

— Ты меня только что запойным пьяницей назвал?! — Дорик возмущённо вскинул бровь, уже наливая себе второй бокал.

— Хватит!

Касдор рявкнул — все смолкли

Все мгновенно смолкли. Даже Дорик замер с бокалом у рта.

Касдор медленно поднялся, опираясь ладонями о стол. Обвёл всех тяжёлым взором.

— Чтобы доложить королю Элрику, нам нужны доказательства. — Пауза. — Не домыслы. Не чутьё. Факты. Король не поверит словам. Даже моим.

— Значит, достанем доказательства, — подал голос кто-то из рыцарей в тени.

Мужчина кивнул.

— Верно. И у меня есть план. — Он выпрямился. — Но об этом позже. Сейчас идите. Отдыхайте, пока можете. — Указал на дверь движением подбородка. — Стоунхарт, проверь раненых. Оцени ущерб стен. Утром жду доклад. Дорик... — он замешкался. — Задержись.

Рыцари поднялись, кивая на прощание. Их шаги загрохотали на каменных ступенях, постепенно затихая.

Касдор обернулся к магу.

— Если завтра они вернутся, сможешь усилить щиты?

Дорик потянулся, хрустнув позвонками.

— Смогу. Но... — нахмурился, — мне понадобится время на восстановление. Много времени.

— Тогда иди. — Касдор устало махнул рукой. — К своим девкам. Утром будь готов.

Дорик ухмыльнулся, но в улыбке не было веселья.

— Как скажешь, командир.

*****

Касдор проснулся от звука сигнала тревоги.

Резкий, пронзительный вой разорвал предрассветную тьму, и его тело среагировало быстрее мыслей. Он сорвался с постели — сердце колотилось где-то в горле, руки сами потянулись к доспехам.

Снова. Так быстро.

Сквозь щели ставен едва пробивался рассвет — холодный, серый.

Снаружи раздавались крики.

Что-то не так. Что-то изменилось.

— Лия! — крикнул он, оборачиваясь. — Просыпайся! Началось!

Жена вскочила. Тёмные волосы рассыпались по плечам, но она привычным движением собрала их в тугой хвост. Пальцы ловко справлялись с застёжками платья — уверенно, без тени паники.

Касдор наблюдал за ней краем глаза.

Сколько раз мы просыпались вот так? Сколько раз она шла туда, где кровь текла ручьями, не дрогнув?

Что-то тёплое разлилось в груди.

И я хочу чтоб она покинукла это место. Тут опасно.

Лия пристегнула к поясу кинжал — его подарок.

"Надеюсь, он тебе никогда не понадобится," — сказал я тогда.

Сейчас эта надежда казалась наивной.

— Я в лазарет, — коротко бросила Лия, уже двигаясь к двери.

Касдор кивнул, затягивая последний ремень.

Через мгновение он уже бежал по коридору. Холодный воздух ударил в лицо, когда он выскочил во двор.

Хаос.

Солдаты метались между укреплениями, выкрикивая приказы. Лучники бежали на стены. Воздух дрожал от криков, лязга стали, топота сапог.

— Где, блядь, Дорика опять носит?! — заорал Касдор, пробираясь сквозь толпу.

— Здесь я, — раздалось за спиной.

Касдор обернулся.

Дорик стоял у стены — бледный, с тёмными кругами под глазами. Руки вытянуты вперёд, пальцы окутаны голубым свечением. Воздух вокруг мага искажался.

— Барьеры стоят, — произнёс хрипло, не отрываясь от стены. — Но сколько продержатся... хер знает.

Касдор хотел ответить, но крик с башни заставил замереть.

— Туман!

Голос дозорного — резкий, надломленный.

— Туман идёт!

Эти слова не нуждались в пояснении.

Туман. Предвестник.

Застава замерла на долю секунды, затаив дыхание. Потом взорвалась движением — защёлкивались замки, звякали кольчуги, слышались отрывистые команды.

Касдор взобрался на стену, хватаясь за скользкий камень. Пальцы едва держались — холодные, онемевшие. Он подтянулся, перевалился через край.

И замер.

Сново этот ад.

Туман полз по земле — неестественный, слишком густой, слишком белый. Он двигался против ветра, глушил звуки, поглощал очертания деревьев.

И из него начали проступать тени.

Чёрные. Отвратительные.

Демоны.

Желудок сжался. Желчь подступила к горлу.

Они выглядят... неправильно.

Словно кто-то взял части разных животных и слепил их воедино в безумии. Три головы, сросшиеся в уродливый узел. Шесть лап, двигающихся вразнобой. Пасть, полная игольчатых зубов.

— Святые небеса... — выдохнул молодой солдат рядом.

Парень побледнел так, что губы стали синими. Рука дрожала на рукояти меча.

Касдор положил ладонь ему на плечо. Сжал — крепко, почти болезненно.

— Держись, боец. Они умирают так же, как все остальные.

Ложь. Но ему нужно в это верить.

Демоны двигались не сплошной ордой, как раньше. Они шли группами по три-пять тварей. Впереди — существа с толстой шкурой, живые щиты. За ними — поджарые твари с красными глазами и когтями длиной с кинжал.

— Проклятье... — прошептал Лукас, появившийся рядом. — Они действуют слаженно. Как армия.

— Именно, — процедил Касдор сквозь зубы.

Мы в дерьме. По самую шею.

Он развернулся к солдатам, и голос прогремел:

— Третья рота — левый фланг! Лучники — бейте по задним рядам! Маги — огонь по скоплениям! — Схватил капитана за плечо. — Держать строй! Первую волну пропускаем!

— Масло готово, командир!

— Ждём, — Касдор смотрел на приближающуюся волну. — Ещё... Пусть подойдут ближе...

Демоны были в тридцати шагах.

Двадцать. Пятнадцать. Десять.

— Огонь!

Горящее масло полилось вниз золотыми реками.

Воздух мгновенно наполнился визгом — нечеловеческим, пронзительным. Вонь горящей плоти ударила в ноздри — сладковатая, тошнотворная.

Никогда не привыкну к этому запаху.

Касдор зажмурился, но запах проникает в ноздри.

Передовые демоны корчились в пламени, но остальные продолжали наступать, перешагивая через горящих сородичей.

Словно это не живые существа. Куски мяса.

— Они используют первых как заслон, — прошептал Лукас, и в голосе впервые прозвучал страх. — У них тактика.

Касдор стиснул рукоять меча так, что костяшки побелели.

Это плохо. Как я и предпологал.

— Вторая рота! Приготовиться к вылазке! — рявкнул он. — Дорик! Можешь создать завесу на левом участке?

— Могу, — маг выглядел как выжатый лимон. — Но ненадолго!

— Делай! Нам нужен отвлекающий манёвр!

******

Бой длился часами.

Солнце поднялось, окрасив небо холодным светом, затем медленно поползло к горизонту — а атаки не прекращались.

Касдор сражался в первых рядах.

Меч входил в демоническую плоть с отвратительным чавкающим звуком. Чёрная кровь брызгала на забрало — едкая, воняющая серой. Он рванул клинок, и тварь взвыла. Когти царапнули по кольчуге, оставив глубокие борозды.

Ещё немного — и пробили бы насквозь.

Касдор ударил ещё раз — наотмашь, всем весом тела. Голова демона слетела с плеч и покатилась по земле.

Рядом упал солдат — молодой, рыжий, с веснушками на носу. Теперь его живот был разорван, и кишки вываливались наружу, дымясь на холодном воздухе.

Парень ещё дышал.

Ещё смотрел на Касдора, широко раскрыв глаза.

— Ко... мандир... — прохрипел он, протягивая руку.

Касдор опустился на колено. Взял его ладонь — липкую от крови, ещё тёплую.

— Ты хорошо сражался, боец, — тихо сказал он.

Я видел его утром. Точил меч у кузни. Смеялся над чьей-то шуткой.

Парень попытался улыбнуться. Изо рта потекла кровь.

А потом его глаза остекленели.

Касдор медленно закрыл ему веки. Поднялся. Поднял меч.

И снова пошёл вперёд.

Волна за волной демоны шли на стены. Волна за волной их отбрасывали назад. Люди Касдора падали от усталости, но держались. Только воля командира — его холодная, непоколебимая ярость — не давала обороне рухнуть.

К вечеру демоны отступили.

Поле перед стеной было усеяно горами тел — почерневших, изуродованных, источающих удушливую вонь. Касдор, покрытый кровью и сажей, медленно вернулся во двор заставы. Ноги подгибались — каждый шаг давался с трудом.

Солдаты — измотанные, раненые, с пустыми глазами — смотрели на него.

Ждали слов.

Что я могу им сказать? Что завтра всё повторится? Что мы умрём здесь, один за другим?

Касдор остановился в центре двора. Обвёл их взором — каждого.

— Сегодня вы доказали, что Яруш не падёт, пока в нём есть хоть один живой воин. — Его голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Похороним павших на рассвете. Сейчас — укрепить ворота. Удвоить дозоры. Раненых в лазарет.

Он посмотрел на Дорика, который сидел прямо на земле, прислонившись к стене.

— Сколько щитов ещё сможешь поставить?

— Один... может, два, — маг выглядел как труп. — Мне нужно восстановление.

Касдор хмыкнул устало.

— Иди, ищи свою ёбаную выпивку и шлюх. Только к рассвету будь готов.

******

Ночь.

Касдор сидел на краю кровати, глядя на спящую Лию. Её руки — которые ещё недавно зашивали рваные раны, вправляли кости, останавливали кровь — теперь безвольно лежали поверх одеяла. Она уснула сразу, как вернулась из лазарета. Даже не разделась.

На её щеке засохла чья-то кровь.

Касдор осторожно провёл пальцами по её лицу, стирая тёмное пятно. Кожа была прохладной, мягкой. Он вдохнул запах её волос — трав, мыла и чего-то неуловимо родного, что нельзя было описать словами.

Что бы я без неё делал?

Что-то сжалось в груди.

— Ты не спишь, — тихо проговорила Лия, не открывая глаз.

— Не могу.

Она села, укутавшись в одеяло, и обняла его за плечи. Прижалась лбом к его спине. Тепло её тела окутало Касдора, и напряжение в мышцах немного отпустило.

— Что-то изменилось, да? — прошептала она. — Они стали... другими?

Касдор кивнул.

— Мы проиграем.

Слова прорвались наружу — те самые слова, которые он не осмеливался произнести вслух весь день.

— Не этот бой. Может, не следующий. Но если так пойдёт дальше... — Он сглотнул, чувствуя, как горло сжимается. — Застава падёт.

— Ты никогда так не говорил, — в её голосе дрогнула тревога.

— Раньше не было причин. — Касдор повернулся к ней, беря её лицо в ладони. — Демоны что-то замышляют. Или кто-то замышляет, используя их. Не знаю. Но... — он замолчал, глядя ей в глаза, — это плохо.

— Что ты будешь делать?

Касдор сжал её руку.

— То же, что делал всегда. Драться, пока могу стоять. Но... — он замолчал, подбирая слова.

— Но? — переспросила Лия.

— Завтра отправлю письмо в столицу. Королю нужно знать. — Он посмотрел ей в глаза. — И я хочу, чтобы ты уехала с ближайшим обозом.

Лия резко отстранилась, вырывая руку. Одеяло сползло с плеч.

— Что?!

— Послушай...

— Нет, это ты послушай! — В её глазах вспыхнул огонь. — Если здесь начнётся настоящая бойня, моё место — здесь! С тобой! А не в каком-то безопасном месте, где я буду сходить с ума, не зная, жив ты или мёртв!

— Лия, чёрт возьми! — Касдор повысил голос, но тут же сдержался. Провёл рукой по её лицу, пытаясь успокоиться. — Если я прав насчёт демонов... здесь скоро будет мясорубка. Настоящая бойня. И мне нужно знать, что ты в безопасности. Хотя бы ты...

Он не договорил.

— А кто будет лечить твоих людей? — перебила она, и голос дрогнул. — Кто будет вытаскивать тебя с того света после каждой вылазки?

Касдор притянул её к себе, зарывшись лицом в её волосы.

Она пахнет чистотой. Жизнью. Всем, что я защищаю.

— Я не могу воевать и бояться за тебя одновременно, — прошептал он..

Лия обняла его, прижимаясь крепче.

— Я останусь, — твёрдо сказала она. — И это не обсуждается. — Она отстранилась, глядя ему в глаза. — А теперь ложись, командир. Завтра будет новый бой.

Касдор лёг рядом, притягивая её к себе. Слушал её дыхание — ровное, спокойное.

Если что-то случится с ней...

Но мысль он не закончил. И провалился в сон.

больше фото в телеграме
https://t.me/amonhat