Продолжение следует...

Что думаете насчет императора??

Продолжение следует...

продолжение следует...

Продолжение следует...

продолжение следует...

продолжение следует...

— Принц, не желаете сойтись в танце?, — Герцог Д'Эсперон чуть поклонился и мягко
улыбнулся, заправив перо на своей шляпе назад. Все его золотые побрякушки на
груди зазвенели от поклона, словно он был сорокой.
— Не смешная шутка, Герцог. Напомнить вам разницу в нашем возрасте?, — Сильно
нахмурившись, прошептал принц, стараясь не снимать с себя милую,
доброжелательную улыбку и не сломать хрустальный бокал.
— Что вы, Принц, не думайте что я прошу лично для себя! Я привел с собой старшего
сына, Эвона, может он составит вам пару на паркете?
Наследный принц очень сильно вздохнул и опустил глаза вниз, откинув бокал в
сторону, что бы ему налили еще вина. Принцу прекрасно было известно, что этот
красный очкарик, стоявший где то около стола с закусками с книгой на руках, очень
холоден и черств к отношениям. Однажды, года три назад, принц подошёл к нему, что
бы поприветствовать, но тот быстро смылся, едва принц успел открыть рот.
— Какая это уже Ваша попытка сосватать нас? Я хочу найти себе пару по любви, а
Эвон самая последняя крайность политического брака. Тем более он и сам этого не
хочет.., — Прямо ответил принц, смотря в глаза герцогу.
— Печально, а ведь он вырос прекрасным высоким Альфой, такой муж всем на
зависть!, — Во всю хвастался герцог, задирая свой нос к верху.
— Герцог, — Сильнее сжав бокал прошипел Агафон, поднимая взгляд на непутевого
батька, что возжелал породниться с имперской семьей.
— Я вас понял, принц, больше не посмею!
Агафон так сильно не хотел вспоминать о бракосочетании, что даже слышать не
желал об этих парах, свадьбах и отношениях. Ему уже целых двадцать три года, все
наследные принцы Этериаса выходили в двадцать, а то и в шестнадцать лет,
причиной чему служило то, что правители по какой то причине не доживали до
сорока лет. Но любовь и опека нынешнего императора так высоко стелилась куполом
над розовым птенцом и его клеткой, что отражала любые попытки знати со свататься
с принцем. «Только если мой сын сам возжелает с кем либо сойтись» – твердо
повторял Леру Зоэ, а Агафон повторял вслед – «Отношения мне ник чему».
— Ужасный банкет, одни лицемеры, что пришли похвастаться костюмами и пожрать
на халяву, — Тихо дерзнул принц под себя, уматывая очередной бокал вина за уста.
Он не любил эти лживые улыбающиеся маски, скрывающие за собой очередной
смертоносный сюрприз. Прямолинейность и честность – главный принцип Агафона,
который из раза в раз извращался близкими ему людьми, своим непредсказуемым
коктейлем лжи и правды в пределах мраморных стен дворца.
— Будете так думать, то вскоре сойдёте с ума!, — Покачав головой сказал герцог,
взглядом попросив черноволосого слугу возле принца подлить и в его бокал вина. —
Лучше жить в лживом золоте, чем в честной бронзе.
— Бронза прочнее и долговечнее, Месье Д'Эсперон. Золото сильно переоценено изза его блеска и редкости, — Спокойно, с опущенными глазами в бокал вина,
произнес Агафон.
— Мне никогда не понять Вас, Принц. Все же я из тех, кто родился с бронзовой
ложкой во рту, — Неохотно сказал герцог, сделав глоток. — Но пусть наши разные
взгляды на мир создадут более равный мир, где все дети будут ходить с серебряными
ложками!
— Вы как всегда нереалистично амбициозны, — Поперхнулся Агафон, поставив свой
бокал звонко на поднос.
— Не зря же я Ваш главный союзник, нужно воспитывать в Вас правильные вещи что
бы в будущем Ваше правление было справедливым, — Рассмеялся мужчина. — Вот
Вам известно сколько стоит буханка хлеба?
— 5 медных, — Не задумываясь ответил Агафон.
— Вот же ш! Вы как всегда в курсе всего, что касается как простого народа, так и
знати, — Герцог внезапно посмотрел на часы и побледнел. — Прошу прощения, но
кажется мне пора, до новых встреч, господин наследный принц!
Принц неохотно распрощался с этим красным старым гением и тихо стоял посреди
банкета отчего то в ужасном настроении. Он резко повернул голову на Тахарина, что
все это время стоял подле них.
— Новенький?, — Агафон сильно нахмурился и подошел к слуге очень близко,
противно смотря на бутылку вина в его руках. — Как ты только посмел налить герцогу
вина из моей бутыли?
Принц готов был сорваться на каждом встречном из-за гнусного намека герцога, что
Принц родился с золотой ложкой во рту, а оттого не имеет права говорить о ценности
золота перед всепоглощающей нищетой. Агафон приподнял кулак, ему так и хотелось
влепить этому непокорному новенькому кулачную пощечину. Но… Агафон одумался,
ведь на него смотрит весь бальный зал и его отец.
— Простите, Я..
— Можешь не извиняться. Все в порядке, не стоит себя винить из-за подобной
мелочи, — Успокоившись вежливо и небрежно перебил Агафон слугу и ушёл прочь,
важно подёрнув плащом по воздуху. Он даже не посмотрел слуге в лицо, не стал
наводить шума, просто удалился с банкетного зала под цокот своих туфель.
Торжественный банкет в честь победы пехотных полков герцога Д'Эсперона подошёл
к своему концу только к часу ночи, тогда же все гости, пьяные и уставшие, легли спать
по гостевым, а рабочие разгребать весь хаос в зале после их плясок.
— Быстрее складываем посуду и принимаемся за столы!, — Раскинув рукой в зал,
крикнул Симбюль на рабочих, что начали словно пчёлки складывать столы – соты, по
своим местам. Симбюля за вечер знатно подмотало следить за всем мероприятием,
гостями, слугами, чистотой и этикетом. Потому тот хотел как можно скорее уйти с
банкетного зала в свой кабинет, что бы… Продолжить работу над бумагами, которые
ему пришлось отложить.
Встав со стула, который тот час унесли другие люди, Влас держал в руках молочноклубничный коктейль в серебряной кружке и смотрел на своего мужа весь красный и
радостный, полный гордости за любимого человека. Эльф безумно любил наблюдать
за тем, как его муж раздаёт указы направо налево и командует всем мероприятием,
но и у него было не неисчерпаемое терпение:
— Уже закончили, милый?, — мягко прожужжал эльф, глотнув из кружки.
— Да. Все отлично, можем идти обратно в мой кабинет. Как твоё самочувствие?
— Не волнуйся, я очень крепкий! Какие то семь часов празднества не принесут мне
вреда, тем более, работал здесь ты, а не я, — Влас обнял своего мужа и уткнулся к
нему в грудь, заставляя кружку за спину Симбюля, в то время как Вампир мягко
положил свои холодные руки на его эльфийскую талию и коснулся локонов Власа
губами, мягко поцеловал, тихо прошептав:
— Я не смогу не переживать о тебе, тем более сейчас, когда мы ждём ребенка…
В тихой миролюбивой идиллии они удалились из зала, вместе пройдя до черного
кабинета держась за руки. Открылась дверь в обитель вампира, где тот пыхтя и
ненавидя все на свете, начал приступать к разбору документов, сложенных на столе.
Закинув руку вверх на стопку писанины, Симбюль взял лист и начал его читать вслух.
— 2 апреля 543 год. Заявление. Выданная заработная плата главе имперского
казначейства, Месье Рулла-Де-Ла Рафаэлю, составляющая 300 золотых и 5
серебряных берк, является нарушением 5 статьи «о справедливом распределении
средств между государственными служащими»…
Симбюль сильно сжал эту бумажку и выкинул в мусорное ведро, достав новый лист и
начав писать ответ на данное заявление, с явным нежеланием поднимать дело. В
последнее время в стране стало неспокойно, нестабильно, как это было раньше.
Много сорванных сделок, куча уголовных заявлений, а теперь и коррупция. Да, сумма
и впрямь большая, однако Симбюль понимал, что большинство госслужащих на
высоких должностях стали заниматься этой самой коррупцией, отмыванием денег
особо крупных номиналов. Заявитель и обвиняемый лично знакомы главному
дворецкому, потому тот вежливо попросил в своем ответе заткнуть свою грязную
золотую пасть и не открывать ее при виде чужих добросовестно заработанных денег.
— Триста золотых?, — Прошептал Влас, присев на большой кожаный подручник
кресла рядом с Симбюлем. — Это же… не так много. Милый, а напомни какая у тебя
зарплата!?
Нервно дернулся на месте вампир и макнул перо в чернильный пузырек, неохотно
отвечая:
— Двести.
— Хм… Не знал, — Сказал Влас, о чем то очень сильно задумавшись.
— Для тебя мало?, — Тут же задал вопрос Симбюль, оторвав свой взгляд с письма на
эльфа.
— А? Нет, нет конечно! Просто… Мои серьги, что ты мне подарил давним давно, —
Влас взялся рукой за свое ухо, на котором было одето расписное серебряное
украшение и раскраснелся. – Я помню как ты отдавал большой мешочек золота за
них… Это же безумно дорого…
— Для меня нет, — Покачал головой Симбюль, обратно повернувшись к бумагам, он
видно что то задумал.
— Но ведь?!
— Милый, посчитай сколько лет я работаю и умножь это на 12, а потом еще на 200, —
Он улыбался и стучал по столу пером.
— Я не смогу, Симбюльчик… Не издевайся…
Клыкастый едва довольно улыбнулся, повернулся на кресле к Власу лицом, смотря
ему в глаза. Было видно, что он любил редко дразнить его такими тяжелыми
вопросами, тяжесть которых заключалась не в просчете ответа, а в знании
количества проработанных лет…
— Хорошо, Хорошо, конечно не буду, — мягко ответил Вампир, положив руку ему на
голову. Закончив писать письмо заявителю, Симбюль расписался на какой то другой
бумажке и встал с кресла, — Тебе пора спать, время три ночи, нужно соблюдать
режим.
— Ах! Кто бы говорил!
— Говорит тот, кто тебя любит, так что.., — Вампир достал из кармана сладкую
вкусняшку и протянул Власу. — Иди в кровать, я приду как закончу.
Эльф знатно обиделся, но не стал говорить слова в ответ, понимая, что ничего не
изменится от его слов сейчас. Он тихо-тихо закрыл за собой дверь и уверенным
шагом с карамельной конфетой в руках ушёл в их спальню. Комната заплыла
тишиной.
— Я чувствую запах твоей мерзкой крови, выйди из тени, — Тихо и спокойно сказал
Симбюль, не поднимая головы с бумаг. Он обмакнул ручку в чернила и продолжил
писать отчеты.
Тень несчастно и драматично вздохнула, присела за алый диванчик перед рабочим
столом. «Почему же главный дворецкий был так спокоен, когда в его кабинете
оказался Ассасин, верно, он же вампир» – подумала про себя тень, открывая маску на
лице.
— За это я и не люблю работать с вампирами, почему именно меня они всегда видят
насквозь?, — Тахарин положил черную балаклаву на бедро и расставил ноги, спиной
развалившись на спинке дивана.
Симбюль проигнорировал его слова и, встав с кресла, посмотрел на состояние штор.
Шторы для него были защитой от солнца, потому их порча расценивается как
смертное покушение на главного дворецкого. Но шторы были целы, Симбюль думал,
что тот вошел через окно, но окна и балкон так же были закрыты на ключ.
— Можете не искать места взлома, я зашел через дверь.
— Если посмеешь чего то такого еще выкинуть то пощады не жди, — раздражённо
сев обратно в кресло, сказал Симбюль.
— Конечно, конечно!, – Хихикнул Тахарин, разводя руками в сторону. Он начал
оглядываться по сторонам, в надежде что сейчас ему принесут хотя бы чаек.
— Принц пропадает по ночам примерно один раз в неделю, — Монотонным и резко
командующим голосом внезапно начал говорить Вампир. — В это время он должен
спать, однако служанки просто сталкиваются с запертой дверью и тишиной. Ваша
первая задача расследовать то, куда принц уходит и чем занимается в это время.
— Сразу к работе?! Я думал хоть чая предложите.., — Проскулил Таху, наклоняясь
туловищем вперед, что бы встать. — Примерное время следующего «побега»?
— Суббота.
— После завтра, отлично, мы подготовимся. Благодарю, что полагаетесь на нас, —
Интонация и манера общения была крайне профессиональной, несвойственной
этому дурачку и этот гибкий поклон, с заведённым назад руками. Тахарину хотелось
бы остаться и спросить много еще чего, ему очень было интересно то, как Симбюль
выведал всю эту информацию и циклы. Спрашивать не стал, лишь откланялся и
растворился в тени комнаты, понимая, что пока не получил должного статуса для
своих вопросов.
Комнату вампира вновь застелила немая тишина и своим звонким треском
барабанила Симбюлю по голове так, что трещала по швам его голова, он взялся
рукой за неё и сквозь галюны продолжил писать бумаги, тяжко вздыхая и шепча под
звонкое цоканье настенных часов позади него:
— Совсем скоро… примерно год подождать осталось… Пожалуйста, дождитесь,
Ваше высочество.
Утро, рассвело раньше обычного, ведь лето было уже совсем не за горами. В
Этериасе праздновали день Уборки и Равноденствия, потому в городе все работали
на благо столицы, подметали крыши и мыли камни улиц, убирались на кладбищах и
общественных местах, поздравляли друг друга с праздником в нарядных голубобелых народных костюмах. Во дворце так же уборка проходила полным ходом, отчего
многие новички в три ручья пота работали на своих должностях.
— Кенши, милая, вот этот тазик тоже нужно простирнуть, здесь одежда с тренировок
рыцарей и к вечеру она должна быть чистая, сухая и поглаженная, — Служанка в
прачке поставила корзину с вещами, которую едва поднимала, у носа Кеншина.
— Но здесь же… Около двадцати костюмов.., — Возразил Кеншин смотря на эту
корзину и на прачку в совсем не пышных и не чистых нарядах.
— Всего то двадцать! Радуйся, что новичкам мы так мало даем! Вон, смотри.
Женщина указала пальцем на другой конец их двора, где с убитыми лицами сидела
группа прачек и что то с дрожащими руками мыла мылом.
— Им нужно за день простирать все вчерашние шторы с банкета, ведь на них много
винных пятен и грязи.
— Но ведь окна в бальном зале примерно 5 метров.., — взявшись за голову, сказал
Кеншин, не желая смотреть на этих страдалиц.
— Вот-вот! Ладно, давай приступать за работу.
Прачечный двор приступил к своей монотонной работе немедленно и до обеда никто
никуда высовывался, пытаясь отстирать чужое белье и казенные ткани под сплетни
девчонок. У Кеншина отекли и побелели от воды его худые длинные пальцы, тело
ныло от неудобной позы, а в голове вертелись мысли, почему Тахарин пришел так
поздно в общагу и лег спать, ничего ему не сказав.
— А тебе очень повезло с мужем, да??, — Спросила его напарница, локтем толкая его
в сторону, — Где ты только откопала такого высокого и мускулистого, вы приехали в
Этериас вместе, с востока?
Кеншин кивнул, своими длинными черными волосами подтверждая ее слова. Он
очень сильно раскраснелся тому, что все во дворце считают их женатой парой,
потому был очень счастлив от этой трещащей по швам лжи.
— Да, видимо мне очень повезло, мой муж очень меня любит и всегда работает
вместе со мной. Я пришла с ним во дворец, что бы поддерживать и помогать ему, — С
нежной улыбкой на лице ответил Кеншин, поправляя свой локон волос за уши своими
грубыми руками.
Прачка напарница очень сильно ухмыльнулась и сильно придвинулась к Кеншину,
шепча ему на ухо следующее:
— Он и в постели монстр наверное, да? Не поделишься с нами?))
Кеншин не выдержал такого напора и резко и взбудоражено встал с места,
полностью с красным личиком, выпученными глазами и водящими по сторонам
руками.
— Э.. Это мой муж! Я не собираюсь с ним ни с кем делиться!, — Кеншин прижал
руками свои краснющие щеки и пытался не сгореть от картинок, представленных в
голове. Похлопал по лицу, стараясь прийти в себя.
— Значит и впрямь очень хорош, Ахах! Не переживай, это просто шутка, то что у Вас
любящая семья это прекрасно, — Прачка лучезарно улыбнулась и продолжила
стирать вещи, как к ней сзади подошел Месье Нияз, видимо несколько торопился.
— Извините, можете пожалуйста отстирать этот кафтан? Пару пятен никак не
сводятся…
Прачка сразу встала и вежливо поклонилась, взявшись за подол своего платья. —
Конечно, Месье Нияз, сделаем все на высшем уровне.
— Благодарю, — Нияз посмотрел в сторону и застыл, перед ним стояла такая
измученная работящая девушка с прекрасными черными волосами и такой грацией,
проглядывающейся даже через ее рабочую одежду, он пытался не смотреть на нее,
но не смог. — Как вас зовут, леди? Впервые вас вижу в этом отделе.
Эта дама тут же преклонила голову и смущенно отвернула взгляд оборотня от себя, —
Я новенькая в этой прачечной, меня знают как Кенши. Прошу любить и жаловать.
Сам же Нияз улыбнулся от этой гранциозной картины перед глазами и активно
завилял своим белоснежным хвостом. Он был очень доволен, и даже удивлен, что его
старое сердце очень бешено стало стучаться. Видимо дама ему очень понравилась.
— Как же славно, моя дорогая! Я буду вашим должником.
Передумав давать кафтан в руки старой прачки, Нияз передал одежду Кеншину, на
что тот мило улыбнулся и опустил свою голову. Делал это очень элегантно и со
спокойствием, одной рукой приподняв краешек своего платья в поклоне.
— Вы слишком меня восхваляете, я обычная скромная работница, — Кеншин
старался пресмыкаться перед всеми, втираясь в доверие. Пусть со стороны это и
выглядело как флирт, в душе он всех проклинал, желая скорее покончить с этой
миссией.
Оборотень слуга обомлел от такой скромности при такой красоте, кивая в ответ, но он
срочно схватился за часы на поясе, кивнув в знак того, что ему уже пора.
— До встречи, новенькая Кенши. Я был рад с вами встретится! Буду ждать кафтан к
завтрашнему утру.
Пёс мигом убежал к своему хозяину.
Кенши усмехнулся своей победой и сжимал в кулаках одежду слуги принца и тихо
ликовал. Пока все прачки ахали и охали наглости новенькой, Кеншин пристально
разглядывал розовые пятна белого кафтана. Эти растёкшиеся по краям пятна с
остаточным железным запахом, которые старательно выводили чем то шипящим и
прозрачным.
— Перекись.., — Едва едва слышно прошептал парень, от неожиданной находки.
После долгих, утомительных часов работы на кухне и в прачечной, поваренок и
прачка встретились в своей общей комнате. Кеншин смотрел на то, чем занят
Тахарин, что стоя у стола перебирал черные метательные ножи и свою накидку.
— Кеншин, сегодня ночью мы получили первое задание, — Спокойно сказал Тахарин,
закончив с оружием и снимая с себя уже не белый фартук и пиджак. Он оголился по
пояс и немного разглядывал свои же шрамы на теле через зеркало.
— О чём оно?!, — Тут же ответил Кеншин, резко вздёрнув на месте и отводя взгляд от
спины Тахарина, пытаясь перестать краснеть и мямлить. Он начал искать чем себя
занять, потому начал резко поправлял кровать и подушку.
— Слежка за наследным принцем.
— Значит уже началось… А именно?
— Мы должны сами это выяснить, поэтому по ночью я иду к балкону принца, за
наблюдением.
Кеншин уже давно привык к этой рабочей атмосфере и к холоду в словах своего
напарника, все же шпионаж для них был одной из основных работ, жаль платили за
него всегда меньше, чем за убийства. Да и Тахарин мало чем может помочь в данной
ситуации, ведь охрана дворца воистину свирепа. Будь они в поместье какого нибудь
герцогства или в государственном здании, то проследить за человеком не составило
бы особого труда.
— К слову! Таси, а я..
— Называй меня пожалуйста нормально, — Перебил его Тахарин, одевая на себя
черную робу и снаряжение. — Что «ты»?
Кеншин сильно сжал в руках подол ночнушки и стиснул зубы, пытаясь проглотить
горчайший ком в горле, — В прачке, дворецкий Принца, Месье Нияз, принес жакет.
На нем были следы крови, политые перекисью водорода.
— Странно… Перекись запрещена церковью и используется подпольниками, с чего
бы вдруг Месье Ниязу.., — Удивлённый внезапной важной информацией, Тахарин
повернулся лицом к Кеншину и внимательно на него смотрел, с широко раскрытыми
глазами полными любопытства и той былой страсти. Кеншин всегда был очень умён и
находчив в вопросах расследования, как считал Таху, потому «всегда» внимательно
его слушал.
— Я думаю, что принц может быть замешан в подполье, — Кеншин очень мягко
улыбнулся, встретившись взглядом с Тахарином, это тот самый взгляд который он
вечно жаждет получить.
— А вот это действительно проблема... Наследный принц является одним им «святых»
в списках Собора, будем копать под церковь?
— Нет, очень маловероятно, — Тут же возразил Кеншин, помотав своей головой. —
Принц уже более 9 лет крайне редко посещает церковь.
— Со смерти Императрицы, — Тихо прошептал Тахарин.
В комнате повисла гробовая тишина скорби. Весь мир до сих пор помнит эту
трагичную гибель главной леди Этериаса. В памяти парней ударили военные
газетные строки на Баолейхайском языке с главным заголовком «о смерти
Императрицы Этериаса: Леру Розы». Тахарин резко и звонко хлопнул руками,
очнувшись скорее от воспоминаний прошлого, встал ровнее, накинув на себя
капюшон.
— Молодец, Кеншин, тогда я направлюсь за информацией к торговцу перекиси,
заодно пополню наши запасы, — Тахарин открыл шторки и запрыгнул на подоконник,
осматривая улицу по сторонам от стены напротив. Но внезапно его спины коснулась
холодная и дрожащая рука Кеншина, но он не обернулся.
— Постой, а можно мне с тобой?, — Прошептал Кеншин с высокой надеждой на
теплое «конечно»!
— Нет, нельзя, только мешаться будешь, — Холодно ответил он не задумываясь.
— Но Таси, я…
— «Тахарин», — с дичайшим сарказмом и повелительным тоном, сказал владелец
имени.
Кеншин отпустил руку и молча отошел, ничего не сказав в ответ. Черная тень
спрыгнула с шестого этажа вниз и, приземлившись на корточках, встала, тут же
растворилась во мгле, даже не обернувшись назад, что бы поднять голову на окна,
откуда свисал головой Кеншин и с дрожащими руками вцепившись намертво в
деревянную оконную раму, шептал себе под нос, захлёбывая слезами пересохший
рот и пытаясь не удушиться от кома в горле.
— Я же знаю, что ты не хочешь меня брать лишь от того, что я не могу нормально
ходить.. Зачем тебе так жестоко меня отвергать?!.. Почему не можешь ласково
ответить «нет»? Неужели тебе настолько плевать на меня, а «Тахарин»?..
Пролитая капля соленой слезы обернулась ночным ливнем, чему Тахарин был
несказанно рад. Дождь скрывает следы на земле и запах в воздухе, потому слежка за
ним была бы проблематичной вдвойне для стражи или других ищеек. Но все же
дождю кто-то явно был не рад.
— Опять всю ночь будет бить по крышам?! Достало уже, — Агафон, недовольно
смотрящий в потолок, сидел на белом кресле, накрытым куском белой марли,
поставив ногу на ногу и натягивал на свои руки коричневые резиновые перчатки,
совсем недавно вступившим в обиход врачей. Следом со стола полетела бутыль и
тазик с подписью « осторожно хлорид ртуть» , приземлившись так же подле рук
Принца, тот начал поливать из бутылки на свои перчатки для их чистоты. Прекрасно
осознавая ценность дезинфекции в медицине, Агафон часто не любил убираться: «Я
не намерен все это убирать, я вам не слуга!» , каждый раз говорил Принц смотря на
окровавленную вату или марлю на полу. Его дело провести операцию, исследование,
а вот обо всем остальном пусть будут беспокоится слуги.
В их подпольном кабинете сегодня было достаточно тихо, после операции человек
отправился в палату, а хозяйка уже сладко спала в обнимку с вином, новых пациентов
пока что не было.
— Давай переберем документы, может там мы увидим какую то зацепку?, —
прошипел Агафон через силу, закончив с очередным аппендицитом. Он опять
оставил всю уборку комнаты на помощников, а сам лишь потирал пальцы в
перчатках. Весь его любимый белый халат вновь был испачкан кровью.
— Принц, у нас осталось еще три часа до рассвета. Будем все это время перебирать
бумаги?, — Нияз поставил на стол огромную кучу писанины, записи болезней
пациентов и их личные медицинские дела. Дворецкий тяжело вздохнул и положил
половину бумаг себе под нос.
Принц положительно кивнул в ответ и под яркой магической лампой они начали
читать и читать и читать. Пролетел час, Агафон отложил бестолковые бумаги в
сторону, хватаясь за ларец с пробирками, с каким то воодушевлением. Прочитал
личное дело какого то вампира.
— Перекись закончилась. Мне она сейчас очень нужна будет, сходи на черный
рынок, — Спокойно сказал Агафон, держа в руках пробирку крови пациента вампира.
Кровь необычно шипела в стеклянной колбе, словно пыталась вырваться наружу.
— Конечно, Господин, но я приставлю к вам…
— Просто закрой дверь и иди быстрее, я не помру часик посидеть один.
— Хорошо.
Нияз накинул свой черный плащ и под дождем метнулся в сторону самой старой
часовни в городе. Часовня стояла еще со времен ушедшей страны и считалась
культурным наследием Этериаса, однако стража здесь была весьма необычной.
Купленной.
Показав золотой жетон гвардейцам, Нияз вошел в здание часовни и спустился вниз
через деревянный люк. Его глаза тут же окрасились кровавым цветом фонарей этой
бездушной улицы и в нос ударил смешанный отвратный запах гнили и хлорки. Товар
здесь был на официальном уровне запрещен к продаже: наркотики, оружие,
медицинские препараты, огромные магазины рабов и куча других редких товаров.
Если долго походить по рядам этих прогнивших лавок, то можно было найти
практически все что угодно – от карамельных конфет со вкусом людской крови, до
новейших чертежей дирижабля и магических камней.
Седовласый дворецкий, спокойно завернул в сторону медицинских препаратов,
остановившись у деревянной лавки с огромными столитровыми бочками и
бешеными ценами на белой бумажке, написанные неразборчивым небрежным
подчерком. Старик в розовых очках поднял свою укуренную рожу вверх вместе с
дорогой сигарой во рту и нахмуренно спросил:
— Сколько?
— 40 литров.
— 200 берк.
— В прошлом месяце стоило 50.
Старик мрачно цыкнул и сжал сигару в руках, встал раком в поисках пластмассовых
бутылей. Хромая одной ногой, он допрыгал до бочек и открыл напор, аккуратно
разливая перекись в бутыль.
— деньги.
Мешок небрежно упал на деревянный стол, заваленный мусором и прожжённый
сигаретами. Золотые монеты с изображением императора чуток вывалились из
мешка, дед в второпях собирал их себе в нагрудный карман, тут же поставив
бутыльные тары на стол, которые Нияз сложил в мешок.
В таких сделках не было клиентских улыбок и прощаний с пожеланием вернуться в
лавку еще, старик был одним из монополистов этой «анти священной дряни», как
прозвала ее церковь.
Из поворота к деду подошёл второй покупатель в черном плаще, дед лениво
повернул голову, зажигая новую сигару.
— Сколько?
— 4 литра будет достаточно.
— Нищеброд, — Дед тихо цыкнул и у его носа уже находился дорогой кинжал,
пропахший кровью. Сигарета в его руках потухла, но дед даже не шелохнулся.
— А! Это ты, Шрам? На кой черт в плаще ходишь вообще тут?
— Не твое дело, старик, — Тахарин положил на тот же стол стопку золотых монет и
пустую бутыль.
— Ищь какой наглый стал, никакого уважения старшим, — Пробурчал дед, взглядом
провожая другой чёрный плащ через дверь своего магазина.
— Кто это был?, — Прошептал Тахарин через маску и одну монету проведя по столу в
сторону выхода.
— Личная информация, не разглашаю такое, — Недовольно прокряхтел дед.
На столе прозвенела сотня золотых монет и дед сладко улыбнулся.
— Постоянный покупатель, у часовни показывает золотой жетон и ходит только по
медицинским лавкам. Один раз появился с компаньоном, пониже его ростом.
Остального не слышал, — Дед загреб в свои руки сотню золотых и радовался как
ребенок такой легкой прибыли.
Тахарин же просто взял готовую бутыль и сразу же метнулся за Ниязом по пятам, шел
осторожно и тихо перебираясь по темным переулкам.
Выйдя из часовни, Нияз дёрнул ушами назад и остановился на месте, резко
повернув голову назад. По улице шел мелкий воришка с большим пакетом багетов,
очевидно украденным из лавки напротив.
— Показалось, — Прошептал Нияз и пустился на утес, шагая своими длинными
ногами как можно быстрее. Дворецкий хотел отвязаться от хвоста, не от своего
конечно же, а от наглой слежки по его пятам. У оборотней хорошая чуйка на
неприятности и даже не смотря на дождь, его внутреннее чувство кричало о том, что
за ним наблюдают. Нияз начал юлить по улицам, запутав слежку, но внезапно понял,
что ему это реально могло померещиться. Он как можно скорее направился к принцу.
Настенные часы пробили ровно два часа ночи и продолжили тикать на нервы принца
дальше. Но ему было не до времени. Он стоял над пациентом в глубокой коме со
шприцом вампирьей крови и разными примесями.
— Я увеличил процент эритроцитов на 30 милиграм, это должно пробудить его
мозговую активность, — Агафон нахмурился и тихо прошептал под нос в маску. — Или
убить.
Игла мягко вошла в шею мужчины и принц ввел препарат, тут же приложив
спиртовую марлю к шее. Пациент весь скрючился и начал дрожать, лёгкие сильно и
быстро заработали, перенося кровь по всему организму. После всей этой бурной
реакции пациент успокоился и Агафон развязал веревки.
— Отлично, эксперимент считаем успешным. Пациент дышит, — Прошептал Агги,
улыбаясь на пол лица от приоткрытых глаз пациента в коме. Мужчину увезли в палату,
где за ним наблюдала проснувшаяся от похмелья начальница лаборатории.
Принц вернулся в рабочий кабинет с улыбкой на лице, подзывая только что
пришедшего Нияза к себе, он скорее одел свою накидку и второпях, с хорошим
настроением, скомандовал:
— Возвращаемся домой! Немедленно!
После всего этого успешного эксперимента в городской лаборатории, Агафон
уставший стоял на балконе в своей комнате, во дворце. Он смотрел в небо, на
нежный рассвет, с улыбкой встречая солнце и провожал потухающие звезды. Он был
не в силах уснуть, в голове вертелись бесконечные возможности его открытия. «Быть
может я приближаюсь к исполнению своей мечты..?» – подумал Агафон, смотря на
свои руки. Он повернул голову и заметил своего мохнатого слугу.
— Нияз, какая у тебя мечта?
Принц повернул голову к своему слуге и наблюдал за ним, ожидая услышать нечто
великое и философское. Нияз же слабо улыбнулся и подошёл ближе к наследному
принцу, поставив тому горячего чая и порцию круассанов.
— К чему такие вопросы, мой господин?, — слуга облокотился рядом с принцем на
перилла, — Лично моя мечта давно уже потухла, но осталась лишь цель. Подарить
счастливое будущее всем, кем я дорожу, в том числе и Вам, Принц.
Не отрываясь от неба, Агафон взял в руку круассан, начиная задумчиво кушать.
— Жить без мечты.. Наверное это очень тяжело, давай о другом. Может… Хочешь
чтобы Рене приехал?
Нияз ни на миг не посомневался в своих следующих словах, лишь повернул голову и
посмотрел в небо, увидев там противным ему рыжий цвет.
— Чтобы этот гадкий Рафаэль снова засматривался на моего сынишку? Нет уж, пусть
пока доучиться в рыцарском, — Фыркнул волк, навострив уши вперед от злости.
Агафон тяжело вздохнул, поднимая плечи вверх.
— Это будет их совместный выбор. Да и Месье Рафаэль ничего плохого не сделал.
Пусть он и старше на десяток лет, любви все возраста покорны, — Агафон крутил
кружку чая, всматриваясь на узоры цветов на дне. Очевидно, что он тоже очень хотел
бы себе пару, но всегда скрывал это, порой даже сам от себя, — К слову, Все же о
Рене. Если бы он приехал, у нас было бы больше рабочих рук. Я вечно тебя дергаю
туда сюда.
Нияз же задумался над этими словами и улыбнулся, начиная тихонько смеяться,
поднеся руку ко рту.
— Мой господин, Рене явно не сможет раньше вернуться… Но у меня есть другое
предложение.
Агафон нахмурил свои брови и повернул к тому голову. Давая понять, что он весь во
внимании. Волк повернулся к Принцу лицом, тут же сев на одну ногу и преподнося
руку к сердцу, закрыл глаза и покорно свесил уши назад.
— Нужно открыть набор, я проведу личный экзамен, отберу достойнейших… Я желаю,
что бы у принца было больше верных ему людей.
По лицу розового прошлась завораживающая улыбка, они уже не раз проводили этот
экзамен и все его проваливали, однако сейчас он почувствовал это, тот самый
«Вжух», знак, что уже пора, что все получится. Он гордо выставил руку вперёд и
официальным строгим голосом скомандовал:
— Я тебя услышал. Даю свое разрешение на проведение экзамена!

_______________________________
Словарик:
Денежная система такова:
Название валюты: Берк.
1 золотой = 10 серебряных;
1 серебряный = 100 медных;
1 буханка = 5 медных.
Рафаэль – начальник казны и главный бухгалтер дворца. Родом из семьи Рыжих
оборотней, укоренившихся в Этериасе с давних времен. Строг, азартен и не выносит,
все что считает не идеальным. Порой кажется слишком подозрительным.
Рене – молодая звезда рыцарской Академии. Ровесник наследного принца и сын его
слуги, Нияза. Голубой паренек очень открытый и является олицетворением слова
«Экстраверт». Идеален в глазах других и всегда вдохновляет на новые свершения.

«Сахарная вата в глазах бездны»

И вновь по изящным белым городским улочкам расстилается густой утренний туман, насыщая росой уставшие за день растения в керамических клумбах. Солнце еще не взошло, но на улице было достаточно светло, что бы не включать фонари. После праздника в честь божества у некоторых лавок все еще висели разноцветные флажки и на стенде «распродажа» одиноко виднелись яблоки в сахарной глазури на палочке, что не дождались своих детей в ночь праздника. Быть может скупые продавцы надеялись продать остатки этим днем, но большая часть торгашей уже раздала бесплатно сладкие товары ребятам на празднике, не дожидаясь, пока фрукты и ягоды внутри стеклянной приторной баночки протухнут. «Бижу боготворит щедрость и доброту; чем больше вы делитесь добротой с окружающими, тем больше воздаяний вы получите стоя на пороге Рая и Ада». Рай… Ад… Людские выдумки так хорошо пересекают их тонкую грань морали, после смерти истина была вовсе иной. Но сейчас вовсе не о том.

К южным воротам дворца приблизились две совсем не подозрительные личности, одна дама была одета в тугой корсет и довольно пышное синее платье, закрытое сверху и очень скромное. Высокий мужчина в черном костюме и зализанной прической, ничем не выделяющийся, словно рабочий клерк. Они выглядели как типичная пара жителей Юсселя, строго и просто.

Стража стояла непоколебимо у врат со своими ружьями со штыками и их взгляд был устремлён на эту парочку, идущую пока еще в дали, чьи силуэты рассеиваясь в утреннем тумане.

– Чем раньше придём, тем лучше. Кеншин, поднажми давай!, – Тахарин быстро шагал впереди, неся в своих руках пять огромных чемоданов. Он мог бы бежать с ними на руках, прыгать ввысоко высоко, но для поддержания образа он порой останавливался, изображая тяжесть в руках и дожидаясь медленно идущего Кеншина.

– И так иду так быстро, как только могу, – отвечала ему дама в длинном платье и густыми черными волосами по пояс. Все же Кеншин был мастером маскировки, его невозможно было отличить от девушки: кадык закрыл платочком на шее, нарисовал косметикой более выразительные женские черты лица, соткал из натуральных волос надежный парик, а с помощью специальных подкладок под платье создал иллюзию трясущейся груди. Интересно, откуда у него были материалы для парика…

– Нечего у зеркала было так долго стоять, ты и так сам по себе худой, как девчонка, а теперь вообще не отличить, – было ли это комплиментом со стороны Тахарина, или же оскорблением его мужского достоинства решать позволено было только самому Кеншину, однако он не успел что либо возразить, так как они приблизились к белым воротам замка.

– Доброго утра, Месье стражники, – Тахарин не стал дожидаться ответа от дозорных, шёл в лобовую, – мы прибыли на службу в замок в качестве работника кухни и помощницы в прачке, пропустите пожалуйста.

Стража замялась, им не приходило данных приказов и разрешений на вход подозрительным личностям, однако по регламенту они должны были сказать следующее:

– Мы не можем вас пропустить, предъявите удостоверения личности и официальный документ о принятии на работу, – мужчины в строгом военном одеянии были непоколебимы и грозно смотрели на работничков в своих литых доспехах.

Тахарина это совсем не удивило, он развернул пятый чемоданчик и, тяжело и иронично вздохнув, достал оттуда четыре важные бумажки с огромными штампами. На фотографии паспорта были идеально переданы нынешние черты лиц Кеншина и Тахарина, словно в монохромном фильтре, словно вышедшие из под пера художника.

– Месье и Мадмуазель «Куроида», – стражники внимательно их осмотрели и возвратили бумаги назад, – документы в порядке, однако у нас нет разрешения на пропуск людей внутрь. прошу вас покинуть вороты дворца или дожидаться приказа.
Тахарин вспомнил плохим словом господина главного Дворецкого, что обещал подготовить все документы сам, однако, Вампир пошел явно дальновиднее, решив встретить их у ворот самолично, что бы посмотреть на эти наглые рожи шпионов, без их черных капюшонов.

На горизонте с большим черно красным кружевным зонтиком появился силуэт мужчины, он медленно, но верно, приближался своей неспешной, важной и усталой походкой. Подойдя к нашим героям, он остановился и медленно приподнял знаменитый край зонта, откуда вывалился блеск его алых глаз. Все во дворце знали этот зонт – господин дворецкий вышел на дневную прогулку.

– Я даю личное разрешение на пропуск.

– Конечно, Господин!, – стража тотчас поклонились, ведь боялись что либо сказать против главного Дворецкого, что был по важности чуть ли не вторым, после императора. Оружие они так же поставили в не боевую позицию, повесив на плечо свои винтовки со штыком, – проходите, месье и мадмуазель…

Тахарин довольно переступил порог ворот вместе с Кеншином. Их сердца встрепенулись, вздох стал очень решителен, но и беспокоен, все же теперь их действия могут колоссально изменить всю их судьбу, нужно быть на пределе осторожности и соблюдать манеры и ежесекундно поддерживать их совершенный образ. Они шли в ритм шага Симбюля, Тахарину эта скорость ходьбы временами надоедала, однако Кеншину оказалась в самый раз для его подола платья.

– Спасибо вам, господин Симбюль, – Тахарин шёл сзади Симбюля, вторым и подлизывался, словно он самый прилежный работник во всем дворце и готов облизать каблуки начальству. Однако вампир к такому явно не уязвим, потому заметно игнорировал Тахарина, но посмотрел на другого из под зонта.

– Так под тем плащом была столь очаровательная дама?, – рассеяно спросил блондин, разглядывая абажурные узоры на синей шелковой фижме леди. Вампир остановился, потрепав себя за голову, словно в чем то себя обвиняя.

– Где мои манеры... Простите, – Симбюль повернулся к мадмуазель и протянул руку с просьбой, что бы та дала свою для поцелуя. Он был очень большим ценителем традиций, однако из-за жизни взаперти вечно о них забывал. Но, как говориться, лучше сделать это сейчас, чем потом сожалеть всю жизнь. Однако такая традиция была весьма односторонней, ведь поцелуя руки удосуживались лишь женский пол с статным видом.
Кеншин вежливо протянул свою ручонку в перчатках и положил на руки Симбюля, закрыл лицо веером и очень краснел от подобного проявления внимания. В какой то момент он и правда почувствовал себя таким нежным и беззащитным, смотря на то, насколько рука Симбюля была больше его. Однако эти маленькие ручки, точно так же как и у Тахарина, символично запятнаны кровью и в придачу ювелирной смолой, сложно было назвать Кеншина «беззащитным». Симбюль наклонил голову поцеловать её руку.

Но их остановил неловкий кашель от подлизы Тахарина:

– Господин Симбюль, прошу познакомиться, это Кеншин – мой напарник и очень умелый визажист, в узких кругах известный как «стилист»…

У Симбюля лицо перекосило он резко остановился, чуть сжав руку Кеншина. Все таки поцеловал её, быстро и чуть небрежно, он поднялся вместе с зонтом и отвернулся от них, чувствовал себя очень жестоко обманутым, точнее, почувствовал себя в кои то веки недальновидным и глупым.

– Могли бы раньше сказать, но больше от меня ничего не скрывайте, у замка есть глаза и без меня вы тут завянете, не успев расцвести.

Шум белокаменных двухметровых фонтанов по сторонам колыхал уши своим приятным журчанием, только что проснувшиеся лебеди, где то в пруду поодаль, лениво изгибали свои шеи, делая разминку, но были слышны лишь их голоса. Троица прошла большую часть сада и впереди стоял каменный подъёмник, обставленный дорогими белыми кварцевыми колоннами, вдоль и поперек усеянными узорами золотой листвы. Это были совсем не главные ворота – южные, можно сказать служебные, потому их размер нельзя было сравнить с главными воротами столицы Империи, что гордо дополняли огромную мраморную статую Бижу перед дворцом, глаза этой статуи мягко были опущены вниз, словно наблюдали за городом, за течением обыденной жизни, но руки были устремлены к небу, словно касаясь его.

– Пока будем подниматься объясню ваши обязанности, – симбюль пусть и принял их по незаконному блату, однако нарушать дисциплину и условия контракта(свою часть, как нанимателя) не собирался. Они переступили через каменные плитки на подвеску лифта. Тахарин подал даме руку, что бы та поднялась и где то в уме посматривал на Симбюля, ухмыляясь, что его брат смог обмануть даже такого высокопоставленного человека, точнее, вампира.

– Кеншин, – обманутый вампир перевел свой алый взгляд на мадмуазель, – ты назначен в прачку, отдела дворца принца, подъем в 5 и до 9 что бы был там. Полное питание в столовой, работа по мере поступления стирки, смены 5/2.

По его взгляду можно было понять, что это не самая крутая работа, что можно было бы достать, но особой важности, ведь по грязному белью можно многое сказать о человеке, носившем его. Всего то будет стирать шёлковые ночнушки и другие вещи личные вещи высокопоставленных лиц. В прочем, их работа уже была договорено еще в заказе гильдии, потому Кеншина и готовили изображать леди, ведь в прачку допускались лишь девушки.

– Тахарин, слушай, – Симбюль перевел взгляд на этого подлизу, затем сразу же убрал, что бы не видеть его ухмыляющуюся рожу, – ассистент шеф-повара в южной столовой замка, подъем в 5 и до 10 не покидаешь кухню. Питаешься там же, перекуры и отдых имеется, смена 4/2.

Как то лицо обоих парней быстро спустились с небес на землю от предстоящей работы, однако их главной целью были вовсе не эти должности… Добиться повышения и участвовать в отборе слуг для господина наследного принца этим летом есть первая их ступень к выполнению миссии.

Поднявшись вверх на подъёмнике, работающем на каком то бирюзовом камне с низу и позолоченных цепях, они увидели еще один сад, пусть и поменьше, но такой шикарный, что каждый сантиметр бордюра был выверен в точности до миллиметра и ни единая травинка газона не вылезала «поглазеть» на прохожих. После небольшой пешей прогулки, прямо перед зданиями располагалось кольцевое озеро с чистой водой и каменным дном – искусственный водоем с подачей воды глубиной, как минимум, 2 метра. Таким образом меры предосторожности дворца идеально скрыли в его элегантном дизайне.

Перейдя мост над водоемом, симбюль повернулся к ним и достал из черного пиджака ключ.

– 6 этаж восточного корпуса общежития, 69 комната, будете там жить. Остальное вам объяснит комендант. К работе приступите завтра же.

Он ушел так же внезапно, как и появился, было видно как он куда то спешит, как ему было неприятно с этими шпионами и то, как отражение солнца от мраморных полированных плиток, прижигает его кожу своим отражением.

Получив ключ, Тахарин крепко сжал его в руках, повернувшись к Кеншину он улыбнулся и довольно громко сказал:

– Что же, женушка, теперь нас ждет светлое будущее, верно?, – эта наигранная улыбка и такие важные и нужные слова, о которых Кеншин мог мечтать только в самых своих смелых снах. В отличии от маски высокого парня подле себя, он искренне улыбался навстречу рассвету, встречая новую ступень своей жизни с нежностью к надежде перед их светлым совместным будущим.

Замок был так сложно построен, что имел практически тридцать этажей, большая часть из которых составляла подземные ее туннели и опору красивым башням на самом верху. Белые мраморные стены, перетекающие в башни, украшенные синими колпаками сверху, придавали замку невероятный фантазийный и дорогой вид, словно он вышел из какой то сказки рукастого архитектора. При этом замок считался стариной постройкой, ведь его коридорам уже насчитывалось 500 лет. На самом деле на строительстве этого замка полегло по меньшей мере не менее пяти тысячи рабочих, обессилено таскающих мраморные кирпичи вверх. Причем строили его не только люди, но и гномы, оборотни, вампиры, использовав все возможные способы передвижения по воздуху. Однако, вдоль стен замка так же располагались ещё совсем новые железнодорожные пути – вокруг дворца было замкнутое кольцо, а остальные его части рельс растекались паутинкой из станций по всей столице. Это великую станцию учредил нынешний император – Леру Зоэ, потратив деньги из государственной казны на разработку и поддержание нового технологического прогресса – паровоза, основанного на огненных магических камнях, но при этом увеличил налоги простых граждан до непредельных высот. И при всем этом Этериас все еще оставался страной с самыми хорошими условиями для жизни во всем мире, ведь заработная плата и цены в магазинах позволяли жить в достатке, а права, предоставляемые гражданам страны, были одними из самых значимых в мире и даже за пределами страны с этим документом вам полагались льготы.

Общежитие дворца было пристройкой образца двухсотлетней давности, здесь лишь поддерживали старинную обстановку, ведь комендант любила сохранять традиции прошлого. Деревянные полы, стены, потолок, литые красноватым прозрачным лаком и едва живые обои. Им выдали справку о заселении, Тахарин оплатил комнату на год вперед и их отпустили.
Замочная скважина тяжело отворилась, а дверь, предъявляя претензии, чуть скрипела от старого металла. Их ждала маленькая комнатушка с двухъярусной кроватью, столом, двумя столами и шкафом. Если сравнить с их квартирой, в которой они жили прежде, это был практически чулан… Но никто из них не пожаловался на маленький метраж этой комнатки, ведь «мы жили в местах и похуже». Например, в окопах посреди поля битвы или в клетках полных трупов ровесников…

Тахарин поставил свой чемодан и чемоданы Кеншина на стол, у парня было такое прекрасное настроение, что он насвистывал какую то незнакомую дворцовым стенам мелодию, наверное со своей родины. Очень высокую по своему тембру и местами сложную в произношении – тренировка голосовых связок. Однако второму было не до веселья, косметика, инструменты, платья, парфюм; Кеншину пришлось все трамбовать в маленькую прикроватную тумбочку, потому Тахарин так же отдал ему свою, ведь у самого вещей было в трое меньше. Пара кисточек для стрелок, помада, парфюм и презервативы - кажется это был полный набор его «косметички». У Кеншина в косметички помимо всего этого находились даже накладные ресницы и макияжная смола, то есть смесь, что бы изменять контуры лица.

Вся эта суета с переездом заняла колоссальное количество времени, ведь помимо вещей, нужно было «отдраить» саму комнату до блеска, так потребовала ворчливая комендантша с первого этажа общаги. Уборка, вещи, ключи и потайные сейфы, все надо было расставить по местам и замаскировать.

Без каких либо ссор эти двое улеглись по своим кроватям, Тахарин лег на верхнюю часть двухъярусной койки, подумав о том, как Кеншин со своими ранами на ногах будет залазить наверх. Они легли спать очень рано, часов в 7, едва наступил закат. Тахарин уснул первым.

Услышав желанный храп сверху, Кеншин открыл глаза и тихо присел на кровать, смотря опущенной головой вниз. Его женская лямка ночнушки небрежно упала с плеч, даже ночью ему нужно было быть во всеоружии и выдавливать из себя омежку женского пола. Кажется, для него сегодня случилось много чего хорошего. Похвала за внешность, приятные слова, значимая для миссии работа… Но что то не давало его глазам сиять, а уголкам рта нежно приподняться в улыбке.

– Совсем не спится.., – прошептал кеншин, повернув голову к окну. Из окна не было ничего видно, никаких великолепных фиолетовых закатов с белоснежными мерцающими звездами в ночи, нет. Лишь технические трубы этажей выше и невнятные провода, одиноко качающиеся ветром, а на против черная копченая одинокая стена уже совсем другого здания - хранилища мясных продуктов для членов имперской семьи и высокопоставленных лиц при дворе. Кеншин убрал свой взгляд с окна на две тумбы, он протянул руку и открыл дверцу той, с которой поделился Тахарин, что бы достать оттуда какие то обезболивающие крема. Раны до сих пор ужасно ныли и словно не собирались исчезать.

Утро наступило. Хотя, оно всегда наступает, верно? Повторяющиеся бесконечное число раз восходы солнца озаряют этот шар светом, отражаясь в его поверхностях, донося лучи своего света во все, даже самые отстраненные, места в городе.

Утренний жаворонок опять проснулся первым и принялся будить ночную сову, своими наивными руками полагая, что им можно касаться сладких совиных снов:

– просыпайся, Кеншин. Солнце встало, слуги пашут, вот такая доля наша, – у Тахарина было прекрасное настроение, которым он пытался зарядить окружающих ему людей. Он стоял у зеркала, встроенным в шкаф и поправлял тёмно-серый бантик в белую полоску на своей шее.
Кеншин, что пол ночи не спал, слушая храп своего соседа сверху, одновременно репетируя в пред сонном состоянии завтрашний день знакомства со своими коллегами по прачке, сидел очень растрёпанными на кровати и с недовольным выражением лица смотрел на Тахарина подле себя с его фирменной раздражающей фальшивой улыбкой на пол экрана.

– Встаю, встаю, отойди от меня, – пробубнил Кеншин, встав с постели и раскрыв шкаф
для своей повседневной рабочей одежды во дворе. Скромный пошив, строгие линии, темно белые тона и его черные длинные волосы парика с милым чепчиком на половину головы. Даже в таком образе он по прежнему оставался очень красив и лаконичен, словно он был из бедной, но благородной семьи.

Тахарин же оделся несомненно скромнее, пиджак с укороченным верхом, тот самый бантик и ремни на поясе и ляжках с дополнительными карманами. Хотя кое что в их одежде язвительно отличалось от обычной… Под юбкой, в рукавах, на груди – везде были спрятаны небольшие метательные ножи для экстренного применения их для своей самообороны.

Они вместе вышли из общежития и закрыли его на ключ, который достался Кеншину, ведь тот приходил с работы раньше, чем помощник шеф-повара. Выйдя за дверь, мимо прошлись пара слуг, которые так же неспешно шли на работу, ведь проснулись пораньше. Тахарин машинально наклонился к Кеншину, прижимая того к стене, и поцеловал в его не настоящие волосы. Выглядело очень романтично и страстно.

– женушка, удачного тебе первого дня, надеюсь у тебя все будет отлично, – сладко сказал Тахарин, он поднял свой взгляд с улыбкой на Кеншина, но стало ясно, что его слова фальшь на публику. Однако обман сработал очень хорошо, мимо проходящие девушки сразу заприметили такую очаровательную пару вместе и начали плести положительные слухи, улучшающие их репутацию как пары.

Едва тех девушек не стало за поворотом коридора, Тахарин без эмоционально развернулся от Кеншина, очень резко, и пошел по своим делам в сторону кухни:

– до встречи, «жёнушка»!, – сарказмом сказал Тахарин, не поворачиваясь к даме лицом. Ему было невероятно горько и тяжело изображать идеального мужа перед тем, кого несколько дней назад очень жестоко отшил, однако они давно поклялись не смешивать личную жизнь и работу. Им пришлось идти разными дорогами – Тахарин шёл в столовую и сворачивал направо, Кеншину следовало попасть в прачечную и он шёл налево. С этого момента их пути словно совершенно распались на две отдельные линии. Они шли не оборачиваясь друг к другу, однако их настрой был совершенно различен. Кеншин смело смотрел в их скорое будущее, потому не боялся отойти от Тахарина, зная, что вечером вновь с ним встретится. Тахарин шел с негативным настроем и нежеланием возвращаться в комнату общежития.

«Долго ли мне придется строить этот фальшь, строить из себя перед ним картину прошлого… строить из себя - прошлого себя. Плохо от одной лишь мысли… Остается только молиться, что бы Кеншин не воспринял игру за реальность семилетней давности…»

«Тахарин играет очень хорошо, но я чувствую его небрежность в фальши, ведь я знаю его с ног до головы. Однако... Может быть… Все вернется на круги своя после этой миссии и к нему вновь вернуться те теплые чувства, та нежная улыбка и приятные слова…»

Чуть погодя, часов в 6, когда столовая начала свой утренний кипиш, Тахарин тихонько вошёл в помещение и сразу же отыскал среди толпы орущих друг на друга людей, того самого, главного повара, что командовал всеми и вся. Смело подошёл к ней и вежливо поклонился по Этериасски. Все же непривычно было видеть на кухне высокого и накаченного молодого иностранца, однако слуги «и не такое видели».

– Тахатсу, Верно?, – пухленькая харизматичная женщина в белом высоком поварском колпаке и тяжёлым серебряным половником в руках, подошла к Таху, – всех новеньких по традиции!

Повара заметались по кухне, словно гуси в своих белых халатах по всему двору, что то бурно гакали и обсуждали учесть новоприбывшего с особым трепетом, видать новеньких давно не было. Женщина, начальник этого Кухонного отделения, взяла Тахарина за плечо и особо ласково указала ему на угол, куда рабочие наставили мешков.

– 5 мешков картошки, 25 килограмм лука, 10 ведер моркови, – пусть интонация шефа была очень ласковой и слащавой, все на кухне посмеивались и безнадежно смотрели на молодого человека, что будет пыхтеть и рыдать над ведрами овощей ближайшие десять часов…
Тахарин сразу переменился в лице, он предполагал, что ему придется батрачить на замок, но что бы в одиночку делать такое – он был весьма удивлён. Тем более, что дома ему еду всегда готовил Кеншин, а сам он был… Просто великолепным поваром! Если бы только еда готовилась из под окровавленного меча под покровом ночи под крики убиенных.

– Хорошо, все будет готово, – оклемавшись весело сказал парень, взяв с деревянной табуретки хорошо наточенный нож и чуть поклонившись шефу, – работа есть работа, благодарю, что доверили мне столь важное дело в первый же день.

Большая часть работников приятно удивилась новенькому и затем продолжили работать, что бы прокормить каждого в замке, будь то рыцаря или министра. Однако имперским персонам еду готовили их личные дворецкие или отдельный элитный блок поваров.

Все погрузились в работу.

Возвратимся к личному кабинету принца. Сегодняшний день был куда лучше иных, а хорошее настроение его наследного величества было обусловлено тем, что император, после разговора с наложницей Кайоши, издал указ о ссылке этой высокопоставленной леди и её 16 летнего сына на остров духов, откуда люди, по всем поверьям Этериасцев, не возвращаются.

– Стало на несколько проблем меньше, – прошептал принц, облокотившись всем туловищем о стол и приятно вытягивая спину, пусть их сослали, но принц был все еще очень сметен тем, что Кайоши была против его власти, да и больше не было дам, что твердо стояли за спиной принца, сделав ставку на его будущее правление, единственной его опорой стал Южный герцог, самый богатый в Этериасе человек и его верные, порой купленные, союзники. Иногда принц задумывался, нужен ли ему эти союзники, трон, власть. В душе принц хотел стать каким нибудь авантюристом и путешествовать по странам, быть может, золотая клетка так давит на розового попугая, что тот готов рвать крылья, лишь бы выбраться оттуда… Однако, долг перед родиной, высокий патриотизм не давали этим мыслям в голове принца, пока еще, сомневаться в своих решениях и поступках, делая все ради оправдания своего титула и даже больше.

Чуть полежав на столе, Агафон спокойно поднял голову и взял в руки перо, начиная что то чиркать на новом блокноте с замочком, казалось, что записи в этой книжке не имели никого значения для империи, но у принца наблюдался легкий румянец и подозрительно хорошее настроение. Быть может, он писал о чем то очень личном? Но время шло, близился обед, а за ним недалеко было и до вечерних празднеств.

– Нияз, у нас на сегодня какие нибудь мероприятия?, – прошептал Агафон, смотря на циферблат часов на стене слева, что вот вот должны были пробить 3 часа дня. Он звонко захлопнул книжку, заперев ее на замок и убрал вниз стола от греха подальше. Но его щеках все еще виднелся едва заметный румянец.

– В 17:00 ожидается банкет военнослужащих в честь их удачного похода, – объявил Нияз, стоя строго с правой стороны от стола принца. Этот слуга часто замечал, что Агафон постоянно что то пишет, однако еще ни разу его любопытство не превышало личные границы принца, потому ему, как и нам пока что, содержимое было не доступно к изучению. «Если потребуется принц расскажет мне сам» - рассуждал дворецкий, мужчина в возрасте, полностью доверяя принцу во всех аспектах его жизни.

– Значит они таки смогли отбить атаку демонов у юго- восточных границ… Отличная новость, это важная стратегическая точка.
Нияз охотно кивнул и посмотрел на Принца:

– Их главарь сбежал раненым с поля боя, однако за ним уже отправили карательный отряд экзорцистов.

– Тогда переживать особенно нечего, – Агафон встал из-за стола, подойдя к книжному шкафу. В его комнате было много книг, но в основном их корочки и содержимое внутри совершенно не совпадали. Написано «История Священной войны», а текст в ней полностью рассказывает про медицинские научные работы подпольных врачей. Ниязу было поручено менять содержимое книг по мере выпуска новых трактатов, поэтому Принц часто брал книги с полок и читал их в тишине, размышляя над очередным тезисом безумного ученого, чьи цели обычно бесчеловечные эксперименты на животных.

– Как жаль, Нияз, работы этого автора больше не приноси, его мотивы становятся слишком бесчеловечными и жестокими. Медицина должна уметь лечить живых, а не воскрешать мертвых и достигать бессмертия.
Агафон небрежно кинул книгу на пол и встал на нее ногой, сминая её со всей силы. Он не мог даже допустить мысли о темных демонических искусствах, считал, что он гораздо выше этой демонической и священной чуши. Да, он отрицал святую силу, однако пользовался ею в медицине, так как он не был простым глупцом, что полностью отвергает что либо очевидное.

Уставшее присев за диван, он начал через силу подавлять в себе прочитанное, но затем смирился с этим и начал все же задумываться над словами автора книги «Теория Морсе. Живительная способность кожного покрова», ведь открытия этого гениального ученого для медицины все же были очень значительными. Тот Ученый полагал, что человеческую кожу и хрящи в случае их утери можно будет «вырастить» на другой конечности. Святая вода умела только затягивать раны и связки, но не восстанавливать конечности, поэтому эта работа действительно достойна, однако, проводимые тем доктором физические исследования, описанные в трактате, были бесчеловечны.

– Если медицина сможет восстановить потерянные конечности это будет противоречить учениям Святош и нас окончательно нарекут отступниками, – принц размышлял вслух, не опасаясь того, что его кто либо услышит, причиной тому был отменный звериный слух его Дворецкого и если бы подле кабинета принца находились люди, то принц начинал говорить о сложных политический взглядах на империю, не противоречащих ведению его отца.

У принца был свой личный мотив так упорно заниматься медициной. Нет, не думайте, что ему нравится смотреть на кровь или резать людскую кожу, пусть то первый или тысячный раз, ему все равно приходиться голодать перед проведением операций, что бы не вызывать у себя тошноту и не дай бог привести к рвоте.

– Нияз, я закончил с исследованиями на сегодня, давай готовиться к банкету.

Настроение Агафона было испорчено, ему бы очень хотелось найти этого «доктора» и набить морду за такие исследования, однако автор книг был очень скрытен даже разведка принца не справлялась с поиском.

Нияз подготовил Агафону костюм бело мятных тонов с золотой бижутерией и его излюбленными белыми перчатками. Агафону заплели высокий хвост и тот сам сел перед зеркалом, нанося себе макияж. Все же не важно кто вы были в Этериасе – Альфа, Омега, Мужчина, Женщина, Человек, Зверолюд, все подчинялись местной моде и традициям по уходу за кожей лица (хотя порой косметика была настолько радикальной, что оставляла ожоги на лицах). Как врач, Агафон понимал опасность тех или иных компонентов косметики и пользовался лишь проверенными им.

– Я готов, мне не нужно много краситься, что бы затмить всех на балу, – Агафон подправил локон волос за ухо, очень нахально улыбнувшись в зеркало, наблюдая за своей красотой, и встал от туалетного столика с бутылью парфюма, которой начал массивно обрызгивать себя, – Нияз, сложи косметику, мы идем на мероприятие, скоро мой выход.

Высокие стены цвета слоновой кости, огромные витражные вставки на окнах в пол, громадные люстры с светящимися маго камнями на цепях, живые цветы, стоявшие как в вазах на столе, так и в горшках вдоль всех стен. И сверху огромные синие полотна, обшитые золотом и настоящими бриллиантами, на которых гордо виднелся герб Этериаса. Гостей в зале пока не было, слуги накрывали шведский стол для приглашенных во дворец знати и военных, участвовавших в операции по подавлению демонов.

За организацию подобных банкетов всегда отвечал главный дворецкий – вечно молодой и вечно уставший вампир. Сегодня он был во много раз живее прошлых дней, даже мешки под глазами стали как у обычного работяги со смены 6/1. Его золотые волосы в каре извивались каждый раз, когда он поворачивал голову в сторону и издавал приказ. Позади Симбюля на стулу, немного смущаясь, сидел Влас. Он должен был работать, однако Главный дворецкий официально приказал ему отдыхать на банкете.

– Симя… Может мне хотя бы помочь поварам расставить приборы на стол?..

– Ни в коем случае. Тебе нужен отдых, Власи, – твердо тут же ответил Симбюль, мгновенно вновь затянувшись работой командованием.

Эльф отчаянно вздохнул и потирал свою закрытую одеждой шею, смотря по сторонам на множество работников дворца, отчаянно соблюдавших каждый миллиметр расположения посуды на столе. Шея? Видимо там была рана. И видимо наличие этой раны объясняло такое бодрое состояние Вампира.

– Еще три бутылки Гранд Романи мигом!

– Этот горшок - заменить на другой!

– Тарелка сбоку грязная уберите с глаз долой!!!

Симбюль работал в поте лица ведь до банкета оставались считанные минуты. В гостевые комнаты с первых рейсов поездов уже прибывали первые аристократы и военные, что особо чтили выражение «всегда приходи вовремя».

Успокоив шум гам и топот в зале от слуг, симбюль велел покинуть помещение и остаться только разносчикам закусок и дворецким. Сам вампир, было видно, не сильно переживал за банкет, сколько подобных вечерних мероприятий он провел за всю жизнь даже не счесть.
Вскоре банкетный зал заполнился блеском бриллиантов с бижутерии знатных дам и мужчин любителей одевать безвкусные, но дорогие кольца с драгоценными камнями по десять карат. Бархат, бареж и этот чудный расписной глазет – все одеяния присутствующих на банкете людей состояли непременно из этих материалов. Это была гонка превосходства, кто оденется богаче тот выиграл, однако, считалось что перебарщивать с ценой костюма не стоит, а тех кто пытался выделиться среди толпы считали «подзаборными петухами».

Прозвенели трубы, зал тут же затих. Глашатай громко и четко объявил о прибытии имперской семьи. Все в зале тут же начали поправлять свои одеяния и сложились напополам, что бы уважить императора, сделав поклон от всей души.

Леру Зоэ, нынешний император, вышел из тени и распахнул руку на весь зал, на секунды затаив дыхание он начал свою речь. Люди восторженно и внимательно слушали своего предводителя.

– Господа! Благодарю вас, что посетили этот банкет, посвященный грациозной победе наших храбрых героев – южного третьего полка Герцога Д'Эсперона и первого отряда экзорцистов собора «Янтарная воля»! Благодаря нашим отважным воинам на южных морских границах не пострадал ни единый гражданский, а наши потери были минимальны! Атака демонических шарлатанов отбита! Да здравствует Бижу!

Белые длинные волосы императора восторженно блестели от света ламп, казалось что эти серебристые локоны, игриво распластанные в стороны, были благословением их божества. Чистота, здравомыслие, удача, непоколебимость, богатство – белый цвет был символом всего Этериаса, а император с белыми волосами служил живым доказательством преданности традициям и устоям истории Империи. Уже более пятисот лет белый цвет передается от одного императора к другому… Конечно, были исключения, за все пятнадцать сроков правления ветки Леру, такие случаи были дважды; у шестого Короля и у нынешнего наследного Принца – Агафона.

Вуаль поздравительных слов Императора начала сходить на нет и едва Леру Зоэ, дождавшись нужного момента, воссел на банкетный трон, расположенный этажом выше бального паркета, то по залу начали гулять первые гнусные слухи, передаваемые шёпотом от одного уха к другому.

– Император заметно похудел… Ему ведь в этом году уже сорок лет?... Больно долго живет.

– Слышал, что демона предводителя той атаки все еще не поймали…

– Говорят, что с черных рынков кто то крадет живых и мертвых рабов…

– Слышали новость про ученика главного Экзорциста? Он предал собор и сбежал с пленённым демоном!

– Принцу совсем скоро предстоит стать Императором… Но его цвет волос…

– Разве сбежавший экзорцист не третий сын герцога Д'Эсперона? Какой позор.

– Что?!?, – на все западное крыло банкета резко раздался старательно приглушенный крик, который тут же замолчал, – И что нам теперь делать? Если разносчик лежит в обмороке, кто понесет вино наследному величеству?!

За такой деликатный вопрос в ответе был вовсе не Симбюль, как можно было подумать с первого раза, а рядовой дворецкий, ответственный за соблюдение этикета и раздачу еды на данном мероприятии. Человек этот был весьма нервный, да и работу он свою не любил, ведь получил в наследство.

– Кто… Кто хочет разлить вино Принцу? Нужно будет просто постоять рядом на мероприятии, не более!!

Все слуги в коридоре покосились по углам кто куда мог. У принца была не самая лучшая репутация среди слуг, они знали о его буйном характере и грубой манере общения, словно с нелюдьми. Тем более, если его разозлить, всем было известно, что вы полетите вон с работы, на которую пытались устроиться всю жизнь… А если руки задрожат и выронят бутыль вина – то жизни не хватит, что бы зарплатой слуги расплатиться за нее, если же осколок смеет поранить самого наследного принца, то вам обеспечена, хоть и легкая, но гарантированная смерть.

Дворецкий метался по коридору, не зная, как ему поступить, тем более, что самому заниматься столь опасной работенкой тоже не хотелось… Ему на счастье по коридору к месту проведения банкета подошел Тахарин, чуть измученный от количества нарезанных им овощей, но в принципе выглядящий ещё не совсем устало. Закончив с работой на кухне, ему очень захотелось самолично увидеть Принца, тем более, что совсем скоро ему предстоит прислуживать ему. Интерес взял свое.

– Ты новенький?! С какого ты отделения?!

Тахарин остановился и посмотрел на парня, что был на грани обморока из-за синего лица. Он уже словно смирился со своей скорой смертью и шел в зал, что бы обслужить принца. Какая удача встретить новенького!

– Южное кухонное отделение.., – удивлённо и неспешно ответил Тахарин, потирая свои руки от мозолей неудобного кухонного ножа и полтонны картофеля.

– Кухня Наследного Принца?! Замечательно!

Не успев ничего ответить, как с угла коридора на Тахарина накинулись дворецкие и завалили его в соседнюю комнату. Начали расчесывать, брызгать духами и наносить макияж. Затем быстро напялили костюм Дворецкого, белую рубаху, черную жилетку с удлиненным задом и черный галстук. Дали в руки черные перчатки, полотенце и поднос.

– П.. Погодите, что происходит?, – Тахарин не был готов на дополнительные миссии и прочие переработки, ему просто надо было одним глазом посмотреть на принца вживую.

– Ты. Берешь вино. Идешь к Леру Агафону. Стоишь подле него и подливаешь вино в бокал.

– Вино..?

Ответственный за этикет дворецкий быстро дал Тахарину в руки какую то бутыль и начал инструктаж, как правильно подать вино.

– Наливаешь держа бутыль за нижнюю ее часть. Льёшь так, что бы вино стекало по стенке бокала. Наливаешь до самой широкой части бокала. Затем тут же отходишь на метр и закрываешь бутыль. Ждешь пока принц не выпьет положенного и не отставит бокал в сторону, это знак, что нужно налить еще. Все ясно?!

Таху уже оклемался от удивления и впитывал нужную информацию, как губка. Ему такое поручение было очень на руку, потому он отнесся к своей задаче с большим энтузиазмом и горящими глазами. «Лучше возможности и не придумать!» - восторженно повторял у себя в голове Тахарин.

– Отлично, ещё и вроде не урод на лицо, ну точно прокатит разок, дай бижу работник основной оклемается, - ответственный сел на стул и платочком сгребал капли пота со своего лба и отходил от испуга.

Секунда, две. Дворецкие вытолкнули Тахарина в толпу аристократов, что бы тот нашел свою цель.

– Доброго вечера, Наследный принц, Как ваше настроение?, – к Принцу подошел статный мужчина лет сорока с яркими алыми волосами и очень дорогой одежде, похожей на пиратскую. На его черной шляпе виднелись алые перья иноземных птиц, а трость была сделана из кости какого то животного. Герцог Д'Эсперон собственной персоной, чем то он действительно напоминал пирата, очень интеллигентного и высокопоставленного, не зря же в его распоряжении самый большой военноморской флот Этериаса.

Принц отстранился от кучки дам, вежливо им откланявшись. Омежки просто таяли от манер Принца, от его мягкой улыбки и добросовестного нрава, потому, спрятавшись под веера, кивнули ему на удачу и хихикая отошли в сторону обсуждать свои проблемы.

– Бонсойр, Мисье Ришелье, рад вас видеть в замке, – Принц был близко знаком с герцогом, потому обращался к нему по имени, что было знаком дружбы.

– Как не посмотреть, вы всегда окружены своими поклонницами и поклонниками, неужели пока не выбрали себе пару?, – герцог часто шутил на эту тему начиная с юношеского возраста Агафона, хотя его шутки были очень ценными вопросами, потому зал был особо навострен на получение новых сплетен.

– Будет вам! Так много прекрасных кандидатов, а я один на всех, – что бы сохранить свое лицо перед знатью Агафон надевал на себя очень плотную и несвойственную ему маску доброго и скромного человека, что был мил к окружающим. Таким образом он отгораживал от себя потенциальных женихов.

– Печально, просто было бы славно, если бы вы присмотрелись к моему среднему сыну, вы бы были отличной парой!

Принц поперхнулся и посмотрел в веселое лицо герцога, пытаясь перевести диалог, – лучше расскажите о вашем походе, как все прошло?

Герцог невольно рассмеялся и очень растрогался, он знал истинный характер этого парня, потому видеть его таким открытым и добрым к чужим достижениям он все еще никак не мог привыкнуть:
– Отлично вопрос, Принц. И да, сейчас расскажу, но.. Об этом стоит сказать прилюдно. Я уже взял разрешение Императора, кхм…
Герцог похлопал в ладони и вся знать повернулась к нему лицом. На этом банкете герцог был очень важной приглашенной персоной, можно сказать этот банкет дворец устроил в его честь.

– Господа, хочу развеять ваши сомнения! Вы могли слышать, что моя пехотная дивизия отразила вторжение демонических войск, но их главарь бежал с поля боя, как наглый трус. Будьте уверены, что в скором времени собор поймает их предводителя. На миссию по его поимке отправили… Главного экзорциста и священника!

Весь зал замер от этих слов, все сразу начали что то бурно обсуждать. Герцог прекрасно понимал, что его слова принесут ему отрицательную сторону ведь он упустил главаря, однако он не любил лжи и всегда строил свою репутацию на чистых и громких словах. Тем более, что скоро собор сам бы раскрыл эту информацию перед всеми жителями империи.

– Герцог все еще сотрудничает с Собором!

– Какая радостная новость, теперь нам не стоит переживать за демона.

– Кстати о демоне… Я сам видел его. Это был не простой демон, а демон гравитации… Крайне сильный тип…

Зал вновь поутих. Однако все постарались забыть эту черную полосу и начали наслаждаться банкетом во дворце. В момент заиграла тихая мелодия скрипки, которую было слышно даже в саду. Она словно заколдовала весь зал и гости начали кружится в медленном вальсе со своими возлюбленными, детьми и просто с другими гостями, выражая свое почтение. Слуги носили вино на подносе и постоянно пробирались через толпу, порой настолько пухленьких аристократов, что им приходилось выбирать себе другой путь обхода. Однако один слуга почему то стоял посреди зала, застыв на одном месте… Для него время словно застыло в едином моменте. Весь шум и цокот туфель отстранялись на задний план и среди толпы серых масс, точно таких же слуг, он с разинутым ртом разглядывал очень статного человека.

– Розовые волосы…

Прошептал он, не отрывая взгляда от прекрасного наследного принца, что мило улыбался, общаясь с Герцогом. Глаза Тахарина так и горели огнем, сжигая его одиночество изнутри. Он искренне не понимал своего поведения, почему он так резко остановился, почему смотрит без остановок, почему в груди стало неспокойно. Из-за его красоты? Из-за статуса? Из-за милой улыбки? Но… Почему вспоминается безмятежное детство и так странно покалывает шрам на лице. Почему ему так хочется подойти к принцу ближе и посмотреть ему в глаза, спросить, знает ли он этого слугу. Он стоял на месте, задержав дыхание, не мог сделать шага вперед, так боялся, но так хотел приблизиться к нему.

Эти розовые, чуть волнистые, шелковые волосы, словно сахарная вата со вкусом клубники, что так сладко и желанно отражались в черных, как бриллиантовая бездна, глазах – может причина кроется именно в них?

Конец 4 главы.

Словарик:
Ришелье Д'Эсперон – самый богатый в империи человек, ответственный за южный порт Этериаса и его военно- морскую стратегическую точку. Ришелье глубоко уважает Императора и поддерживает наследного принца. Отличительная черта – алые волосы, пиратский внешний вид.

Главный экзорцист и священник – лицо собора «Янтарная воля», поклоняющегося Бижу. Оба представляют из себя главную военную силу собора и считаются непобедимыми в своем деле. Их главное отличие между собой является тем, что главный экзорцист особо силен в искусстве меча, щита и лука, но не владеет какими либо целительными способностями; в то время как священник орудует массовыми баффами и исцелением, обеспечивая всевозможную поддержку экзорциста и армии. Вместе они считаются самыми сильными людьми духовенства по всему миру.

Тенебрес (Демон гравитации) – владелец ужасающей магии контроля поля боя, способный уложить армию в одиночку как своей магией, так и в рукопашный бой. Был унижен и сильно ранен главным экзорцистом, скрывается в подполье Этериаса в поисках соратников.

По одному из коридоров замка кто то отчаянно и озлобленно шагал, из-за его длинных ног шаги выходили довольно размашистыми, что лишь придавало шарма. Едва подойдя к комнате, к белоснежной двери, этот кто то открыл её, обратно закрыв уже со всей дури. Этот кто то был наследный принц Империи Этериас. Во время очередного побега из замка тот очень спешил, и в людном месте потерял свой парик, следом все люди узнали в проходящем мимо парне – коронованного наследника, доложили страже и все точно дошло до императора. Розовые волосы были отличительным знаком умершей императрицы, которую всем своим сердцем любил Император. Агафон был практически мужской версией своей матери – густые черные ресницы с безупречной формой глаз, аккуратный маленький носик, чуть пухлые розовые губы и его манящие тёмные глаза, несомненно он был одним из самых красивых людей во всем мире и при этом, на столь красивом лице постоянно находились эмоции, что отличало его от не живой фарфоровой куклы. Сейчас причиной его сморщенных бровей были его заботы и злость, направленные в сторону неминуемого наказания от отца – домашний арест, что было высшей формой наказания по мнению принца.

Насчет престолов. Леру Агафон, самый первый и горячо любимый сын императора от его первой жены, и уже был коронован по всем традициям как следующий император. Но его отец, Леру Зоэ, имел множество наложниц, которые неминуемо рождали Императору новых детей. С самого детства сыны наложниц были настроены яро против коронованного наследника, всё из-за их чёрствых и меркантильных матерей, и лишь кровная сестра Агафона действительно всем сердцем любила и поддерживала своего брата. Но одними косыми взглядами получить власть не имеет возможности, потому между детьми шла холодная война, все мечи которой были направлены к шее законного наследника. Как хорошо, что в этой империи на престол мог вступить лишь человек мужского пола, иначе бы на еще совсем юную принцессу так же совершались ужаснейшие покушения.

– Господин, прошу прощения за вторжение, – смиренно в обитель принца вошел высокий беловолосый мужчина с золотым подносом для легкого утреннего перекуса. Войдя в обитель принца он проверил, закрыл ли за собой дверь.

Агафон был сильно раздражён своей неудачей, потому, не раздумывая ни на миг, взял в руки маленькую иноземную вазу, сжал в руках, сумев расколоть ее своей хваткой, и осколки выбросил из рук на пол. Так же и розовый пион, что стоял в вазе, упал на стол, рассыпав пару своих лепестков вокруг.

– Что случилось вновь?, – воскликнул принц, убирая со своих рук керамические осколки и цыкая от боли.

– Господин, ваша рука.., – Нияза в первую очередь заботило состояние принца.

– Ты понимаешь, что на меня напала куча дворняг, которые учуяли запах «корма»?! Эти наложницы отца... Чертовы дилетантки! Снова скупили на черном рынке какую то ересь, всё лишь бы поставить кровавую точку в моей жизни!, – Принц стучал руками о стол, ритмично и сильно, он выражался довольно громко и несуразно. Но с каждым словом он выговаривался все сильнее и сильнее, становясь хладнокровнее и рациональнее. Агафон перекинул ногу на ногу, облокотился спиной о свое кресло, обитое красным шелком прямо как у отца и посмотрел на свой семейный портрет, на мать, отца, сестру.

Тогда же Нияз, подойдя к столу принца с другой стороны, поставил золотой поднос укрытым белой шелковой тканью.

– Я смог выяснить кто стоял за этим покушением, Принц, – слуга стянул ткань с подноса, раскрыв перед носом Агафона пустую бутыль с чёрной пробкой, – сильный быстродействующий наркотик для псов, вызывает у них небывалый голод. Найден в кармане одного из слуг, под подчинением наложницы Кайоши.

Послышалось едва заметное злобное рычание из уст принца и его злорадственная улыбка, он облокотился обеими руками о стол, рассматривая бутыль. Окровавленные руки давали о себе знать, капая на стол с документами жирными алыми пятнами. Нияз уже разворачивал бинт, спрятанный под пиджаком, что бы перевязать руку Агафону. Он серьёзно посмотрел на принца, прося своим взглядом разрешение на перевязку руки. Принц не стал отказываться, ведь знал чем может кончится подобный легкий порез. Завязав бантик на его руке, Нияз достал бутыль какой то сияющей белой жидкости и полил её прямо на бинты. То была бутыль с святой водой, она моментально затягивала незначительные раны вроде порезов и хоть принц был против святош, быстродействие и пользу зелий он не отрицал.

– Господин, вы же знаете, что не стоит показывать свои эмоции на людях. Это разрушит вашу репутацию, а это только на руку нашим конкурентам, – Нияз имел в виду его быстрые и яростные хлопки дверями и ругань в коридоре.

Агафон лишь закатил глаза и вздохнул, довольно недовольно:
– Знаю. Но в следующий раз я приду к ней с дюжиной псов на цепях и отпущу прямо у ее ног, напоив этой же дрянью.

Слуга слабо улыбнулся и ответил:
– Вы не перестанете удивлять, принц.

Доверие у Слуги, Нияза, к принцу было действительно колоссальным. Нет, это не из личных мотивов или жизненных принципов, дела обстоят гораздо глубже – Нияз с раннего детства стоял на прислуге у Агафона. Прожил с ним все его взросление, трудные периоды жизни и самые радостные. Порой, Агафон считал Нияза своим настоящим отцом из-за его утешений в нелегкое для ребенка время.

Но сейчас не о том, принц тревожно сидел на своем месте, размышляя над заказчиком своей смерти. Ведь наложница Кайоши - была самая «нормальная» из всех, по мнению Агафона. Она всегда помогала ему в трудные моменты, молчала перед всеми, когда видела что принц покидает замок. От этой измены на душе у молодого господина защемило в груди, он до сих пор верил, что то лишь случайность – подстава со стороны других наглецов.

– Не думаю, что она способна на такое, – под себя шептал принц. Он посмотрел на свою руку затем привстал с места.

– что же вы решили, господин?

– идем прямо к ней, я спрошу лично.

Замок Этериаса был воистину огромен и величественен, но в его огромных белоснежных коридорах было так много места, что пустота душила своим взглядом, белым раскаленным холодом оставляя клеймо в душе Принца, заставляя его разум чувствовать себя словно в белой золотой клетке, наполненной бесполезными золотыми побрякушками и сотнями таких же бесполезных слуг. Одним словом, здесь было очень скучно, одиноко. На каждом шагу находилась опасность для жизни, которую принц превосходно предугадывал. Парень важным медленным шагом приближался к покоям наложницы Кайоши и, наконец добравшись до её дверей, вежливо постучался.

– войдите, – раздался слабый женский голос из-за двери. На диване возле стеклянного чайного столика сидела мадмуазель в зеленом темном бархатном платье в пол, кажется она только пришла с мероприятия, потому была при полном параде – золотые украшения в ее карих длинных волосах, тёмный макияж вдоль её зеленых глаз и морщинистое усталое лицо, пережившее многое. На вид ей был уже четвертый десяток, но она неплохо сохранилась.

Нияз открыл огромную белую дверь и наложница повернула свою голову к нему, нервно улыбаясь и прикрывая свое лицо веером:

– ох, Нияз. Приятно вас видеть, что вас привело в моё укромное местечко?

Нияз лишь безразлично посмотрел на неё, приоткрыл дверь шире, для своего господина, и впустил его. Госпожа Кайоши напряглась сильнее, но старалась не подавать виду.

– Доброго утра наследному принцу, – женщина лишь быстро встала с места, чуть заметалась, но поклонилась. Простояв положенное время сразу метнулась к полкам чая, даже позабыв о слугах.

– Не желаете чашку чая?, – вежливо предложила она, но принц с ходу её перебил.

– Не стоит.

Он начал подходить ближе к наложнице, а та начала отходить наоборот, назад к стене вместе с чайником в руках.

– Хах?.. Что-то случилось, Агафон..? Принц?..

Наследник забрал у женщины её маленький заварочный чайник с уже холодным чаем, молча приоткрыл крышку и начал лить воду прямо на волосы мадам.

– Принц! Что вы творите! Это неуважение!, – взревела Кайоши, пытаясь безуспешно спасти свою одежду и прическу. Но и поделать она ничего не могла, была слишком низкая по сравнению с принцем и вырваться из его «кабедона» не могла.

Нияз подошёл к принцу, дал ему в руки пузырёк точно такой же как и был на том подносе, но лишь полный. Женщина сотряслась от страха при его виде, было ясно, что она знакома с содержимым бутыли.

– точно, стоило наливать вам его в рот, я о чае, но как же так, он пролился, давайте я дам вам кое что повкуснее Гринфилда, – Агафон зубами открыл пробирку бутыли, нисколько не боясь пролить наркотик на себя, взял женщину за подбородок и приставил к её губам пузырёк, – почему вы так корчитесь, вы сами дали песикам это покушать, так почему на вашем лице страх?

Из морщинистых глаз женщины потекли слёзы, так же как потёк её черный макияж. Госпожа Кайоши взялась за руку принца, дрожащими руками и сильно её сжала, пытаясь вырваться.

– Принц, вы ошиблись, как я могла совершить такое? Я всем сердцем уважаю вас!, – она была так испуганна, что врала в открытую, даже слышать было противно.

Раздался шлепок, дама получила пощёчину от наследника и упала на колени. Кайоши посмотрела из под низа на принца, её размытые глаза горели яростью, местью, она выжидала, преднамеренно терпела эту боль, что бы в будущем возместить все сполна. На её уголках рта предательски скривилась улыбка.

– Как все печально, а я вам верил, – Агафон отпустил из рук пробирочку, и она упала на пол, разлившишь, – Нияз, нам более нет нужды что либо доказывать, идемте, – Агафон отошёл от безумной женщины, сняв свои белые перчатки, испачканные в чае, жемчужном тональнике из свинца и черной жижи – наркотике, с рук и выкинув их подле её зеленого бархатного платья.

Нияз кивнул и взял наложницу за запястье, бутылку в которой была наркота и повел ее к королю. Женщина кричала из-за всех сил, молила о прощении, но все было тщетно.

Не прошло и пол дня с этого инцидента, как император издал указ принцу на посещение его кабинета. Агафон не редко был в его комнате, но она казалась ему лишь еще большей золотой клеткой нежели своя.

– Долгих лет Императору, – поприветствовал только вошедший в покои повелителя, Агафон. Он стиснул свой кулак непокорности сзади, но на лице играли манеры и мягкая улыбка.

Император сидел за своим громоздким алым бархатным креслом, в ручную расписанным золотыми крыльями ангелов по всем сторонам. Императорская власть была закреплена духовенством и монарх считался избранником бога. Светило всей страны смотрел в окно, казалось, что он был в тяжелейших раздумьях, наблюдая за бренностью бытия из своих позолоченных оправ окна, через свои розовые очки.

– можешь говорить не формально, сын, – с тяжестью отвернувшись от окна, сказал Император. Его голос был строг и рассудителен, но отчего то бесконечно печален, – мне доложили, что ты был за пределами дворца.

– Это… отец, я могу объяснить...

– Не нужно, – прервал его император. Он встал со своего кресла и медленно подошёл к Агафону, – почему ты не слушаешь меня, я всегда стараюсь уберечь тебя от опасности, но ты… Роза была бы недовольная, если бы узнала об этом.

– Простите отец. Мама она… Я больше не потревожу вас…

Безграничная любовь в пол шага от безумия – пожалуй, лучше нельзя будет описать отношение отца к сыну. Ограничивал его круг общения, запирал в комнате, принося любую вещь, что не потребовал бы принц, приставил тайную охрану, а выход из дворца и вовсе запретил, брак по контракту, на знакомом принцу человеке – он делал все возможное. Оправдываясь его защитой, он повелевал принцем из тени. По крайней мере так ему казалось.

– У меня новость. Кайоши, она поддалась сиянию короны и натравила на меня собак. Нияз успел среагировать, потому я не пострадал, – принц старался сгладить свой провал покушениями на себя.

– Мне уже доложили, – нахмурился Зоэ, поправив свою корону на голове, – она будет сослана на север, как и её сын, лишена всех её земель.

Император встал с кресла и медленно подошёл к Агафону , поправляя свою огромную красную накидку, обшитую золотом и белым мехом, таким же как и цвет его волос. Он сперва коснулся его плеч, а затем заключил в сильные объятия:

– как хорошо, что с тобой все в порядке, – император гладил его по голове, по розовым волосам, а затем тихо добавил, – Ты больше никуда не выйдешь. Даже в наш придворный сад, на 3 месяца, а так же, я прибавлю охрану возле тебя.

Агафон замер, стиснув зубы, более всего на свете он ценил свободу.
– Но отец, это не справедливо!

Зоэ резко прервал его и отстранился от объятий:
– Хватит с меня этого театра. Ты уничтожаешь свою репутацию, и подвергаешь себя опасности. А твоя вылазка из замка – край наглости и непослушания.

Агафон хотел уже что-то предъявить, но ему не дали слово. Зоэ приказал ему немедленно уходить из его комнаты, чему принц не смел перечить.

Следующее утро в доме шпионов было неловким и тихим, без лишних криков и взглядов, словно ничего вчерашнего и не было. Тахарин вновь убежал на свои тренировки (в очередной раз сбегая от Кеншина), а парень продолжал сидеть за своим пыльным рабочим столом.

Сегодня ночью у них очень важная встреча с очень влиятельным человеком из дворца, но как так вышло, что столь значительная особа согласилась встретиться с плохими ребятками?

Темный кабинет, находящийся где то в подвалах замка, но, на удивление, обставлено тут было практически по «королевски»: огромные красные плотные шторы, не пропускающие ни малейшей капли света, изящные диваны, обитые алым бархатом; посередине дубовый чайный столик, чуть далее всего этого громоздкий рабочий стол, заваленный тоннами не читанных муторных бумаг, среди этой горы можно было разглядеть чью то уставшую блондинистую голову, упрямо опущенную в стопки бумаг. Казалось, что стояла гробовая тишина, но пронзительный гром удара штампов об лист бумаги порой выходил из под зловонной белой бумажной волокиты. Так же, хоть и изредка, но в комнате слышались томные усталые вздохи человека, выполняющего эту бесконечную работу. Казалось, что ничего не может прервать эту темно кровавую идиллию. Но нет в мире ничего вечного, прямо как и этот кабинет, что, казалось бы, совсем не знал солнечного света, но каждый день заливался ярким светом жизненной энергии.

Стук в дверь. Человек за горой бумаги не поспешил встать с места, лишь отвел свою ногу в сторону, нажав на механическую платформу, шестерёнки в полу энергично покатились и со скрипом и шумом открыли дверцу. И секунды спустя по кабинету раздавались энергичные шаги, которые напористо подошли к работнику столетия. Это был Влас – подчиненный одной из наложниц, но вот с главным дворецким дворца у него были совсем не простые отношения. При первом взгляде на этого юношу сразу можно было сказать – он Эльф, не высокий, беловатого оттенка волосы, длинные уши с серебряными украшениями и мощная жизненная аура, пропитавшая холодную красную комнату насквозь.

– Симбюль!, – взревел только пришедший мальчонка, облокотившись на грудь собеседника и вытирая свои слезы о черный пиджак мужчины, – я попал в передрягу! Я… Я.. Я умру теперь!..

Услышав, что Влас попал в трудную ситуацию и ему страшно, его собеседник отстранился от своей работы. Симбюль, тот самый узник бумажных туч, еще один блондин, но высокий, с выразительными острыми чертами лица и огромными синими чемоданами под глазами, он работает главным дворецким, днем находится возле императора, ночью занимается бумажной работой. Главный дворецкий повернулся к парню и обнял его, поглаживая по голове:

– Не бойся, Власи, расскажи, что случилось подробнее, я обязательно помогу, - нежно и успокаивающе говорил Симбюль, хотя его голос и интонация казались совсем мертвыми, но Влас знал, что его искренне слушают и помогут.

– М... Меня схватили в заложники, когда я был подле Наследного… Они оставят нашу семью в живых и меня, если .. Хнык.. Если мы поможем пробраться им в замок в виде слуг.. Хнык!

Алые зрачки Симбюля резко свернулись охотничьими кошачьими, ему крайне не понравилась мысль о том, что его семье намерены навредить посторонние. Он привстал с кресла, руками поддержав Власа и затем поставил свои руки ему на плечо, тревожно нахмурив лицо:

– не знаешь кто бы это мог быть?

– Прости, Симбюль.. Они были в черных плащах и ночью…

– Тогда.., – высокий мужчина уселся обратно в кресло, облокотившись об его стенку и поманил Власа к себе, - тогда нам не о чем переживать, я все улажу.

Эльф стал стократно спокойнее и присел на ноги своего мужа, вновь обняв его мокрый от слез жакет. Симбюль спокойно перебирал его нежные желтоватые локоны, поглаживая его голову своей рукой. Атмосфера уюта между ними была действительно особой.

– а ещё, они назначили эту встречу, на завтрашнюю ночь в заброшенной церкви, мы пойдём?.. , – не отрываясь от намокшего от слез жакета, шептал Эльф.

– Конечно, я бы посмотрел на этих гениев собственными глазами, еще и пригласить меня, вампира в церковь, что за нахальство, – даже когда Симбюль ругался при Власе это выглядело как нежное мурлыкание тихого рыжего кота.

Влас мило улыбнулся, шмыгая носом.

Кадр сменяется на белую луну, на дворец, затем, отдаляясь, вверх – на высоту птичьего полёта, и так же внезапно опускается вниз на окраины. Среди мглы города в старой заброшенной церкви на краю Столицы, раздались шорохи. Окна здесь были забиты деревянными досками. В центре стояла огромная белая статуя божества с книгой в руке, тянущаяся к небу, накрытая красным ковром; дорожки были вздёрнуты и из под них росли разноцветные цветы, а среди молитвенных скамей, все ещё стоявших на своем месте, но уже покрытых мхом, извивались корни деревьев и лозы хмели. Причём, свет действительно поступал в эту комнату, но только за этим надо было сказать «благодарю» вовсе не окнам, не свечам, а огромной дыре в стеклянном потолке. Лунный свет, неуклонно падающий вниз, отражался в помещении пестрыми разноцветными зайчиками прыгающими по цветам, усеянными по всему гнилому деревянному полу, благодаря этому же статуя казалась и впрямь божественной; на потолке некогда был красивейший витраж, собранный из многочисленных цветных стекляшек, сотканных между собой свинцовым ободком, но сохранились витражи только за статуей, да на стене. И стояла неуловимая величественная атмосфера, чувствовалось присутствие чего то необъяснимого и возвышенного, хотелось тотчас преклонить ноги и неустанно молиться всевышнему.

– Это и есть то место, – шептал Влас, вцепившись в руку Симбюля. Ему было до тряски страшны тёмные заброшенные здания, но осознание того, что где то во мгле затаились бандиты – доставляло ему ещё больший дискомфорт.

– Хорошо, Власи, стой сзади, они тут, – Симбюль закрыл рукой своего Эльфика и смотрел куда по правую сторону комнаты, под дерево, вросшее в здание через окно.

И вправду, там, нисколько по факту не скрываясь, стояли двое мужчин в черных балахонах и с маской на лицах, через которых были видны рот и нос. Они вышли из тени и самый высокий из них сел под статуей, в хорошо освещенное лунной место, в его руках не было ничего, хотя, на то он и плащ, что бы скрывать не только личность, но и оружие.

– Доброй ночи, – сквозь тишину прозвенел резкий голос Дворецкого. Он медленно приближался к бандитам и даже пол, на удивление, не скрипел под его ногами, – Так это вы, те кто осмелился идти против королевского дворца? Пришли самолично? Глупцы.

Под маской высокого бандита в черном плаще был, конечно же, Тахарин. Он поднял свою опущенную прежде голову в сторону дворецкого, рукой вверх поддев свой черный капюшон плаща, его голос нисколько не дрожал, был уверенным и слащавым:
– Глупцы мы, нежели нет, решать не вам, господин Симбюль.

Маленький плащ стоял рядом, чуть трясся от туго перевязанных бинтов на ногах и молчал, ему было совсем нечего сказать. Обида, неуверенность, нежелание дальше так яро помогать своему другу, заставляли Кеншина молчать. Не будь здесь Тахарина, он сам справился вести переговоры, но тот низа что не упустит момент пафосных разговоров в темноте.

Шрам сидел на ступеньке, на красном паласе, раздвинув ноги в разные стороны, облокотился одной рукой на одну из своих ног и улыбался.

– Я вас слушаю, – подойдя ближе надменно сказал златовласый дворецкий. Напряжённая атмосфера и сияние от статуи доставляли ему дискомфорт, так же его вывело из себя, что неизвестный ему человек уже знал его имя. Дискомфорт от сияния статуи объяснялся тем, что святая сила негативно сказывалась на нем, обжигала и растворяла плоть, в меньших количествах же неприятно жгла кожу, словно под пятидесятиградусным солнцем, причем, оно, солнце, так же было смертельно опасно для вампиров, в прочем, есть один вампир, что точно не опасается солнца.

Таху достал с карманов свиток, завязанный алой нитью, и подбросив его разок перед собой, кинул его в Дворецкого. Тот ловко поймал его, злобно цыкнув, отвел взгляд на свою руку. Начал читать.
– Включить в список слуг шпиона, который будет наблюдать за действиями наследного принца? Смело.

Вампир достал из кармана зажигалку и спалил свиток со своих рук.
– зачем вам это? Свержение власти, доносы для Баолейхая?

Тихий пафосный смех донесся с запрокинутой назад головы черного плаща. Ему уже было доложено, что главный дворецкий тот еще фрукт, но что бы так с ходу догадаться о планах заказчика? Интересно было, однако, Тахарин, встав со своего места, был совсем не радостен.
– Вам эти знания ни к чему.

Высокий черный плащ начал медленно шагать в сторону к дворецкому, убрав свои руки в карман. Его голос звонким и пугающим эхом раздавался по молитвенному залу.
– Известен план, но никаких слов об абсолютной власти монарха? Самый преданный императору слуга ничего не предпринимает, когда речь идет о свержении власти?

Влас, что держался за руку своего мужа и чуть трясся, был в шоке от услышанной информации от бандита, он не понимал, почему Симбюль ничего не отвечал, потому, сглотнув решил лично спросить о причине.

– Милый… Почему ты молчишь? Мы должны им помешать!.., – Влас отошёл на шаг назад, вцепившись руками в свою одежду и не переставая смотрел на Симбюля, что повернулся к нему с мягкой улыбкой, полной горечи и решимости.

– Власи, всё хорошо не стоит ничего.…

– Симбюль!, – прервал его Влас, – Предатель родины. Зачем ты помогаешь бандитам? Их нужно устранить!

Кеншин не стал больше стоять на месте, он схватил Власа исподтишка и приставил к его горлу маленький, но очень острый ножичек. Он подал знак Тахарину, что цель захвачена. Не стоит недооценивать силу и ловкость Кеншина, он был в армии, постоянно находился рядом с Тахарином и частенько составляя ему пару для поединка. А ситуация тем временем накалялась лишь сильнее.

Аккуратно вытащив потайной кинжал с рукава, Таху так же молниеносно приставил его к шее Дворецкого, смотрел ему в глаза через свою маску, улыбался:
– Враг вы нам, или же товарищ, господин Симбюль, – прошипел владелец алого кинжала в руках. Он был настроен очень серьёзно и холодное оружие в его руках ни капли дрожало, кто знает сколько крови выпил этот клинок в руках умельца…

– Сколько пафоса от простого наемника, впрочем. За осторожность я вас хвалю, –
Дворецкий чуть наклонился в сторону кинжала, напоров его на свою шею, пустил кровь. Он был очень злым, ведь затронули то, чего им нельзя было категорически - Власа.

– Я занесу вас в реестр сотрудников, немедленно отпустите Власа, – шипел вампир, у которого уже начали появляться клыки и узкие зрачки, схожие с демоническими.

– У нас нет никаких гарантий, что ваши слова не ложь, – Таху сильнее сжал орудие в руках и ни на сантиметр не убирал его от шеи вампира и кровь начала стекать лишь сильнее, впитываясь в чёрную одежду Симбюля.
Кеншин так же твердо стоял на ногах и удерживал Власа, что безуспешной пытался вырваться из «объятий» врага.

– Отпусти, меня, плешивый!, – взбунтовано вопил Влас, пытаясь зубами укусить Кеншина за руку, которой он держал его. Даже укусил до крови, но врагу хоть бы хны.

– Не сопротивляйся, – Кеншин приставил нож вплотную, но не давал ему порезать шею, – еще раз дёрнешься, это будет не моя проблема, что твоя шея в крови.

Влас злобно цыкнул и чуть успокоился, он не дурак, ставить свою жизнь под угрозу.

– Остановитесь, – громко прошипел Симбюль сквозь свои клыки. Он понимал, что ситуация абсурдна и нужно скорее закончить этот пафос, сунув руку в карман, Симбюль достал из него какую то золотую монету, необычную, и бросил её в лицо Тахарину.

– золотая голова оленя на тарелке.., – его хватка в руках в разы ослабла и он вновь посмотрел на Вампира, в этот раз более доверчиво чем прежде (Не вспомнили название первой главы? Напомню – «Пир оленины»), – такие монеты просто так не лежат в кошельке.

Тахарин подал знак Кеншину, что бы тот убрал оружие от шеи Власа. И тот все выполнил, но продолжил держать его руки за спиной.

– Что произошло?, – не понимающе спрашивал Влас, он был более спокоен, ведь не хотел, что бы от его буйностей пострадал Симбюль, да и оружие более не стояло у его шеи, словно смерть с косой, – почему вы все молчите?!

– успокойся, Эльфик, помолчи, – Тахарин левой рукой рассматривал золотую монету, другой держал кинжал. Расписные в ручную узоры орехового дерева, что блестели позади ажурных узоров тарелки, такие живые глаза мертвого оленя, устало смотрящие на свою шею, несомненно это не могла быть подделка. Рассмотрев все внимательно, он опустил свою правую руку и убрал оружие в черные ножны за спиной, – Нужно было с этого начинать, Господин дворецкий.

– Я не обязан каждому встречному нахалу предъявлять её, – недовольно ответил Симбюль, он потер свою шею рукой и от прежней раны не осталось и следа - вампирская регенерация это чит. Теперь он был уверен, что ему и Власу не навредят, ведь бандит поменьше уже отошёл от Эльфа и скрылся за плечами Тахарина. Симбюль отошёл назад, к Власу, и обнял его, шептал на ухо, что по прибытию домой, он все объяснит. Эльф понимающе замолчал.

– Прошу вас простить. Теперь всё прояснилось, – Тахарин посмотрел на парочку и поклонился, заведя руки под себя по всем этикетам эхЭтериаса, – то, что было сказано вам ранее, было приманкой, мы не хотели вам навредить и впредь не смеем вам перечить.

Кеншин удивлённо поклонился, замешкался, но не стал мешать, ведь все начало выходить по прежней задумке.

– В следующий раз я не стану сдерживаться, – Симбюль прижал Власа к своей груди и с угрозой смотрел на двух плащей.

– … Все в ваших руках, – вежливо ответил Тахарин, не поднимая головы с поклона, он так же извинился за нападение на Власа.

Эльфу флешбекнулся этот противный момент: Тахарин напал на него вечером в саду, сев на него сверху, чуть ниже живота и держа его за подбородок, жуть… Но держать долго Тахарин тогда его не стал, от малейшего сопротивления Власа злодей встал с места и исчез, наговорив гадостей еще когда прижимал его к земле.

Влас сжал руку мужа сильнее и обеспокоенно посмотрел на него, ему не хотелось даже смотреть на этих мерзавцев, да и нервничать ему нельзя было.

– Власи, пойдем от этих ублюдков, больше они нам не навредят, – Симбюль обратился к нему ласково, поцеловав его в щеку, что бы тот успокоился.

– Угум.., – робко ответил Эльф. У него поднялась температура от всех этих приключений, потому ему уже было не до конфликтов.

Симбюль аккуратно взял Власа к себе на руки и вышел из церкви.

Тахарин и Кеншин еще несколько секунд посмотрели им вслед, в здании стояла немая тишина. Тахарин отошёл обратно под статую, под лунный свет, сел на ковёр и прикрылся капюшоном. Никто из них не осмеливался ничего сказать, но пришлось, что бы на всю ночь не оставаться в этом помещении.

– Все прошло хорошо, как и было задумано планом, – Таху облокотился о статую, но его как то кольнуло в бок, потому он удивленно отодвинулся обратно и с непокорностью смотрел на статую божества, куда угодно лишь бы не на собеседника.

– Хорошо, что? Почему ты поклонился им?, – сказал Кеншин, смотря в окно, забитое досками, прикоснувшись к ним своими худыми руками, похожими на женскими.

– «Пир оленины», они одни из его исполнителей.

Кеншин промолчал, был удивлен, но не спрашивал более ему не был интересен ни этот «олень на тарелке», ни олень, что сидел под статуей. Обида всё еще тяжелым грузом висела петлей на шее Кеншина. Он ушёл.

Тахарин продолжил смотреть на статую, разглядывая каменные вихри, оголенную ногу, книгу и поднятую к верху руку. Но он не чувствовал к божеству особой привязанности, лишь разочарование.

– Если бы ты и вправду существовал, были бы мои руки по локоть в крови?

Статуя молчала и смотрела вверх, таинственно мерцая под луной.

– Кажется… От тебя я ничего не получу, черт с тобой.

Тахарин встал и медленно вышел с церкви через главную дверь. Так церковь вновь осталась одна одинёхонька среди лунного света, никому не нужная, гордая и величественная.

Продолжение следует…

Пояснения к главе.

Леру Зоэ – действующий император Этериаса, отец Агафона и его сестры. Помимо этих детей есть еще дети наложниц. На данный момент непостижимая и властная личность, которая будет раскрываться по ходу сюжета.

Влас – рожденный в стенах дворца светлый эльф, что неустанно трудится более 30 лет помощником наложниц. Хотя его рождение было ошибкой, все во дворце смогли принять заботу о маленьком ребенке на себя, но… Его прямое обучение взял на себя главный дворецкий.

Симбюль – его место рождения – загадка, но все точно уверены, что этот главный дворецкий, проживший более 300 лет, присутствовал на коронации основателя Этериаса – Леру Антуана. Сколько же еще поколений правителей встретит этот «старичок»?

Церковь – святые храмы, посвященные единому богу и его наместникам. Многие храмы пустуют, но совсем не из-за ослабления веры, священнослужители объединяются в один единый собор в столице – Собор «янтарная воля», откуда ведется управление не только священнослужителями, но и экзорцистами. В разных странах религию поклонения одному богу интерпретируют совершенно по разному, однако всем известно, что бог един.