Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

— Спасибо, что был со мной рядом.

— В такой ситуации твои слова звучат как прощание перед смертью.
— Я не хочу умирать.

— Так говорят в кино. Признание в любви в опасных ситуациях обычно означает неминуемую смерть.

— Правда?

[— Я никогда не смотрел фильмы, а Радужный город в основном транслировал радио передачи без картинок. Люди, занимающие более высокое положение, могли получить доступ к обычным фильмам, но даже их можно было взять в аренду только для получения полезных для города знаний.
Когда Квак Сухван стал солдатом, он копался во всевозможных книгах и время от времени учился играть на музыкальных инструментах.]

— После того, как ситуация с инфекцией решится и доктор Сок разработает лекарство, я сыграю для тебя на фортепиано. Я научился этому давно, но никогда не делал этого для других.

— Не говори так.
— Почему? Ты не хочешь?

— Ты же сказал, что такие вещи говорят перед смертью. Поэтому не говори.

— Не переживай.

— Я не умру.

[Не выдержав, Квак Сухван легонько поцеловал пухлые губы Сокхвы, не обращая внимания на солдат рядом. В коротком поцелуе Сокхва высунул язык и лизнул нижнюю губу майора. Он сделал это неосознанно. Сухван снова крепко прижался губами к губам Сокхвы и через время выпрямился, как ни в чём не бывало. Даже если бы кто-то поймал их и отругал за то, что они так себя вели, им было бы всё равно.]

[Я должен выжить, ведь у меня есть доктор Сок.

Ведь любовь расцветает в любых условиях.]

— Майор Квак Сухван. На этот раз мы должны захватить доктора Чой Хоёна.

— Если захватить его живым не получится, придётся прибегнуть к убийству.

— Мы должны быть уверены, что он останется в живых.
Майор подумал, не испытывает ли Сокхва сочувствия, ведь он его сводный брат.

— Они добавили в вакцину спящих паразитов. К этому должен быть причастен кто-то сверху.

— Сил только Эдемского сада не хватило бы для создания такого количества вакцин. Мы должны взять его живым, чтобы узнать правду.

— Раз так, то я постараюсь. Доверься своему возлюбленному.

[Самолёт, вырулив на взлётно-посадочную полосу длиной около 600 м, сделал круг перед посадкой, после чего попытался снова приземлиться. Когда транспорт максимально снизил высоту, его сильно затрясло, как будто кто-то специально раскачивал его. Заработали двигатели обратной тяги, и самолёт, не обращая внимания на скорость, резко остановился.
Сокхву, наклонившегося вперёд, резко отбросило назад на сиденье. Квак Сухван протянул руку, чтобы поддержать голову, опасаясь, что она может обо что-то удариться. Несмотря на жёсткое приземление, транспорт благополучно приземлился, свидетельствуя о мастерстве пилота. Когда самолёт полностью остановился, Квак Сухван отстегнул ремни и встал.]

— Так... В зоне B32, в трёх часах от выхода самолёта находится около двадцати военных джипов. Каждому командиру отряда взять на себя командование и выдвинуться в зону B32.

— Отряды с первого по пятый отправятся в убежище Кванмён, отряды с шестого по девятый — в убежище Квачхон, а остальные со мной в Ёндо. Если во время движения будет замечен Адам, стреляйте на поражение, но не останавливайтесь. Хотя спасение мирных жителей — первоочередная задача, среди них могут быть повстанцы, так что будьте осторожны.

— Отряды с 1 по 5 начинайте движение первыми.

— Принято!

После того, как чрезвычайное положение будет снято, я планировал разоблачить коррупцию в Эдемском саду и среди его начальства.

Поскольку произошёл инцидент 1-го уровня, изменить общественное мнение по отношению к городу будет довольно просто.

— Сокхва, давай вместе отправимся в Ёндо?

— Позвольте мне за вами поухаживать.

— Наконец-то... Я снова вернулся в Ёндо.

— Доктор Сок, я уничтожу всех Адамов в Ёндо. На всякий случай я оставлю несколько солдат, так что не переживай.

— Если бы я мог, то я бы лично тебя защищал, но...

— Майор Квак...

— Я не так силён, как ты... У меня даже нет элементарной физической подготовки, поэтому я всегда обуза для окружающих.

— Доктор Сок.

— Но я могу делать для тебя нечто другое. Например, разработать лекарство.

— Так что я справлюсь. Ты сказал, что возьмёшь на себя ответвенность, так что поверь мне, майор Квак.

— И ты мне верь, доктор Сок. А я полностью верю в тебя.

Доктор Сок. Он сказал, что бессилен и не может ничем помочь. Я хотел бы, чтобы ты был таким же сильным, но в таком мире это невозможно.

Не знаю, как решить проблемы в таком мире. Власть тут бессильна. Нужно своего рода лекарство. Если бы существовало лекарство, то такой трагедии не произошло бы.

— Не стреляйте в мирных жителей! Вы идиоты!
— Гражданских от Адамов невозможно отличить. сли мы не убьём их, мы не сможем остановить распространение!

— Пожалуйста! Спасите меня! Я человек!..

— Тц...

— Старайся различать! Спасите как можно больше людей!

— Майор! Получен приказ уничтожить всех, кто находится за пределами укреплённой оборонительной базы.
— Что?

— Кто приказал это сделать?

— Ну...

— Первый Министр...

— Проклятый ублюдок.

[Как только рухнет ограда, все Адамы прорвутся внутрь. Невозможно отобрать здоровых от заражённых. Вернее будет убивать всех...]

[Но разве это правильное решение? Убить всех? И здоровых и больнных.]

В этом мире все обречены...

Ублюдки наверху сами разберутся, как им выжить, а я с доктором Соком смогу уехать куда-нибудь на остров и жить спокойно.

— Поверь мне, майор Квак.

— Хаа...

А что, если бы Сокхвы здесь не было? Приказали бы они просто убить всех? Этот безумный город должен пасть?

— Майор...

[Если я выполню приказ сверху и убью даже невинных людей, как доктор Сок посмотрит на меня?]

Что это?

— Пулемёт?!

— Что вы делаете?! Я же ещё не отдал приказ!

— Э-это...Генерал-майор Юн лично отдал приказ.

— Майор Квак Сухван, вы обвиняетесь в неподчинении!..

Этот ублюдок!!!

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

— Эй! Слышали новости? Это правда?

— Да, давай вернёмся.

— Говорят, Адам появился даже в том районе, где живёт моя семья. А ведь тётя и дядя не смогут защитить себя.

— У вас наверняка есть бункер дома. Зачем переживать?

— Но я всё равно волнуюсь. Я слышала от дворецкого, что это чрезвычайная ситуация первого уровня.

— Тогда, как только приземлимся в Сеуле, ты помчишься к своим родным.

— Тц, собираешься мне диктовать что делать?

— Если они прорвутся к твоему дому, это будет значить, что город разрушен. Майор Ли, насчёт контролёра...

— Это было тайной, поэтому ты и не рассказал. Хотя я и злюсь, сейчас не время это обсуждать.

— Понял.

— Как нам добраться?

— Доберёмся до порта Сонсан на гидроцикле.

— На гидроцикле?..

— 121 человек, в том числе лейтенант Ли Чхон Хон из центрального отделения армии Чеджу, собираются в аэропорту.

— Майор Квак , Майор Ли, доктор Сокхва, я буду сопровождать вас по дороге в аэропорт.

— Кратко доложите о текущей ситуации на материке.

— Согласно докладу, поступившему десять минут назад, в разных частях города внезапно здоровые люди стали вести себя как Адам.

— Какие-то особенности замечены?

— Никаких. Вспышка носит случайный характер, нет аномалий в конкретных районах.

— Кроме того, случаи появления Адама в Зелёной зоне зафиксированы не только сегодня. Они происходят с прошлой недели. С тех пор их отлавливали и убивали. Что странно, так это свидетельства очевидцев, утверждающих, что до превращения в Адамов они были совершенно здоровы.

— Хотите сказать, вирус передаётся по воздуху?

— Мы... не знаем точно.

— Невозможно его передать по воздуху.

Вакцина, распространяемая Эдемом, содержала паразитов. Кроме того, сонбэ О Чон Вон, несмотря на заражение вирусом, мог говорить по-человечески. Возможно, он стал говорить не из-за исцеления. Сонбэ

О, заразившись вирусом, мог постепенно превращаться в Адама в течение длительного периода.

Вакцина, распространённая Эдемом, скорее всего, содержала вирус Адама с инкубационным периодом.

— Нам срочно необходимо остановить распространение вакцины.

— Что?

— Все вакцины, которые Эдемский сад раздавал бесплатно, конфисковали?

“Нет, возможно, конфисковалине всё. Некоторые люди предпочли бы использовать инъекции, распространяемые Эдемским садом, вместо того, чтобы обратиться за ней в больницуРадужного города. Медицинская помощь в ней стоит более чем треть зарплаты.Нельзя отрицать такой вариант”.

— Сначала я думал, что вакцина заражена. Но когда меня похитил доктор Чой Хоён и отвез в Пусан, я спросил, не была ли моя теория ошибочной. В тот день доктор Чой признался, что они намеренно подсадили в вакцину паразитов.

— Если сделать прививку с паразитами, то станешь Адамом?

— Это всего лишь гипотеза. В приюте Ёндо я смогу сказать точно, ведь там должны были сохраниться данные о предыдущих исследованиях.

— Хорошо.

— Может ли приют Ёндо оценить ситуацию?

— Мы считаем, что «Ёндо», «Каннам», «Квачхон», «Пусан» и некоторые другие приюты пока в безопасности.

— Хорошо, нужно выдвигаться.

— Я подполковник О Хивон из приюта Чеджу.

— Я майор Квак Сухван из приюта Квачхон.

— Я получил от Второго Министра приказ о сопровождении доктора Сокхвы и одновременно приказ об экстренной отправке солдат в связи с опасностью первого уровня. Восемьдесят наших солдат перевезут на C-130, а остальные отправятся на CN-235.

— Доктор Сокхва полетит вместе со мной.

— Разрешаю. Майор Квак Сухван будет командовать самолётом CN-235.

— Вооруженные силы CN-235 будут распределены для поддержки убежищ Кванмён, Ёндо и Квачхон. Майор Квак Сухван будет защищать стратегически важный объект — убежище Ёндо.

— Приказ понял.

— Я отправлюсь на другом самолёте. До скорой встречи, доктор Сокхва! Не попадай в неприятности!

— Майор Ли, береги себя!

— За кого ты меня принимаешь? Не переживай!

— Каково точное место посадки?

— По плану мы должны приземлиться на взлетно-посадочной полосе базы Соннам.

— Разве аэропорт Гимпо не ближе?

— В настоящее время вирус Адама быстро распространяется в Гимпо. А взлётно-посадочная полоса всё ещё находится на ремонте.

Когда наступила чрезвычайная ситуация, повсеместно стали происходить взрывы и появились завалы на дорогах. Взлётно-посадочные полосы не стали исключением.

Однако военно-транспортные самолёты имели двигатели с обратной тягой, поэтому даже при длине полосы всего в 500 метров можно было провести посадку. Часть взлётно-посадочной полосы как раз сохранилась для этого.

— Мы летим в Гимпо.

— Что?

— На машине невозможно уехать из базы Соннам, дороги заблокированы. Объезжая эти участки, мы потеряем гораздо больше времени. Это опасно, но лучше приземлиться в Гимпо.

— Это возможно?

— ...

— Понял, летим в Гимпо.

— Когда мы приземлимся в Гимпо, то сразу же отправимся в приют Ёндо.

— Да.

“Как только приземлимся, я побегу в лабораторию. Мне нужно убедиться, что кровь О Чон Уна сохранилась”.

“А ещё нужна вакцина, содержащая паразита. Если моя гипотеза верна, то должен быть инкубационный период, поэтому организм не отреагирует сразу, нужен катализатор”.

— Доктор Сок.

— Пока расслабься. До посадки ещё 40 минут, так что можно передохнуть и насладиться видом снаружи. Ты же впервые видишь облака так близко?

— Да, это так.

— Мы раньше уже летали на самолёте, но ты не помнишь, да? Тогда я тебя вырубил.

— Тогда я даже не думал, что так привяжусь к доктору Соку. Жизнь — увлекательная штука.

— Это правда.

Квак Сухвана тогда показался ему обычным солдатом из Радужного города.

Но с тех пор, как они оказались в приюте Ёндо, они вместе прошли через многое:

За это время Квак Сухван стал настолько важной частью моей жизни , что я уже не могу представить её без него.

— Майор Квак.

— Спасибо, что был со мной рядом.

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

-Аааа! Помогите!

-Аааа! Пожалуйста! Куда нам бежать?..

-Аах!

— Вы в порядке?

— Вы кто?..

— Я...

— Эй! Вы из города?! Пожалуйста, спасите меня! Куда мне бежать?!

— Ах... хаа....

— Теперь всё улажено. Я из Эдемского сада. Я пришёл, чтобы защитить вас.

— Защитить... Тогда зачем выстрелил в того человека?! Он ещё не стал Адамом!

— У меня не было иного выбора. Мы должны предотвратить заражение.

— Бегите дальше, пока не увидите автобус. Он отвезёт вас в безопасное место.

— Как мы можем вам доверять?

— Вы верите городу? Радужный город не способен защитить своих граждан в чрезвычайных ситуациях, но мы другие. Мы желаем равенства для каждого. Мы все заслуживаем защиты.

— Выбор за вами. Мы не принуждаем. Вы можете прятаться где-нибудь неподалёку или пойти с нами. Мы всегда поможем.

— Давайте не будем рассчитывать на город. Мы должны выжить!

— Но мы даже не знаем об Эдемском саде.

— Выживание стоит на первом месте. Как только Адам проникнет в зелёную зону, город немедленно забросит этот участок и только потом отправит солдат на помощь. Какой толк от этого, если мы к тому времени будем все мертвы!

— Ладно! Бежим!

— Зона 17 эвакуируется через 3 минуты.

[Принято. Поддержка на месте.]

Цель достигнута невероятно быстро. Дела идут лучше, чем я ожидал. Следующим делом...

Майор Квак Сухван, доктор Сокхва. Не пора ли вам покинуть Удо?

— Почему я должен?

— Что? Как ты смеешь спрашивать?!

— Кажется, я уже говорил, что мне всё равно на судьбу Радужного города. Мой подопечный доктор Сокхва здесь в безопасности. Так почему я должен уйти?

— Потому что ты контролёр! Как бы сильно ни возмущался, это не меняет того, что ты должен служить Радужному городу!

— Майор Квак Сухван, вам с майором Ли Чэюн нужно немедленно собрать войска на Чеджу и вернуться в Сеул. Если не подчинитесь, я передам вас военной полиции!

— Тц.

— Было ли раньше такое, что Адам появлялся одновременно в разных местах?

—Происшествие не было редким явлением, но следует признать, что инцидентов такого масштаба ещё не появлялось.

Если Адам пробудился в одно время, значит, кто-то специально распространил вирус в каждой зоне. Даже если это был Эдемский сад, у них не хватило бы ресурсов на операцию такого масштаба. Сокхве это показалось подозрительным.

— Майор Квак Сухван!

— Да понял я, ухожу!

Сокхва находится в плену у Второго Министра, поэтому я не могу действовать как захочу.

— Я пойду с майором.

— Нет, это опасно. Останешься здесь.

Опасно везде. Однако если он будет у меня на виду, мне будет спокойней.

— ... Ты будешь слушать, что я говорю.

— Я не стану тебя беспокоить.

— Так.

— Доктор Сокхва останется здесь. В этом месте безопаснее всего. Майор Квак, даже для такого как вы, сражаться и защищать другого, - это слишком.

— Я тут решаю, где безопасно. Почему я должен доверять вам?

— По крайней мере, я не причиню вреда ребёнку, унаследовавшему мои гены.

— Что?..

— Такова моя причина. Ребёнок, унаследовавший мои гены, станет моим преемником.

— Допустим, я поверил в эту чушь. Но разве вы не пытаетесь использовать “ребёнка, унаследовавшего ваши гены” в качестве разменной монеты?

— Если нет, то почему вы это скрывали до сих пор?

[Если он отец...]

[Однажды мама спросила меня, интересно ли мне узнать о своём отце. Честно говоря, мне было интересно, кто мой биологический отец. Но даже в неведении я жил прекрасно. ]

[Ведь моя мать меня любила так сильно, что в сердце не было пустоты. Но теперь Второй Министр утверждает, что он мой биологический отец]

— Я не мог раскрыть это, чтобы надёжно защитить Сокхву. Когда придёт время, я открою правду и буду считать его своим преемником.

“Я не сделаю из своего ребенка подопытного кролика. В нём много дефектов, и мы не сможем использовать его в качестве преемника”.

“Почему ты до сих пор не отослала его, хотя он самый старший? Думаешь, я не догадаюсь, что ты скрываешь? Или у него проблемы с интеллектом? Нужно отправить его в учебный центр. Если есть возможность, то нужно ей воспользоваться”.

— Всё ради радужного города.

“Я понимаю, почему сонбэ Квак и сонбэ Кан сделали такой выбор. Но никогда не стану принуждать своего ребенка идти на жертвы. Насколько он хорош, что я должна идти на такое?”

— Ли Джин Ён, тебе повезло, что тебя ещё не казнили за мятежнечество.

— Второй Министр, мне всё равно кто вы. Я не гожусь в преемники. —Вы были правы, когда сказали маме...

— что у меня много дефектов.

— Доктор Сокхва.

— Найдите другого человека в качестве преемника. Я недостоин этого.

— Он не подходит на эту роль. Доктор Сок слишком хорош, чтобы просиживать штаны в качестве Министра Радужного города.

— Не забывайте, что мы создали вас. Квак Сухван, вы смогли иметь всё благодаря нашей технологии.

— Мне всё равно.

— Я всего лишь один из подопытных, о которых говорил Министр, не так ли? Вы меня даже не считали своим ребёнком. Что вы хотите сейчас услышать?

— Доктор Сокхва, если вы продолжите, то вас будут преследовать до конца жизни. Готовы уйти из города и жить жалкой жизнью? Вы ведь хотите создать лекарство, не так ли? Готовы отказаться от этого?

— Нет. Если Второй Министр передумает назначать меня преемником и не поставит в невыгодное положение майора Квак Сухвана, я останусь гражданином Радужного города.

—...

— Доктор Сокхва, неужели так трудно стать моим союзником?

— Да.

— Потому что я на стороне майора Квака.

Перевод манхвы и других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"

Приятного чтения!

— Есть новости?

— Пока нет.

— Он жив или мёртв?

— Думаю, жив. Пока жив доктор Сокхва, он будет стараться выжить.

Ответ подполковника Ча её не удовлетворил. Ли Хичан выпустила длинную струю дыма.

— Зачем вы курите, вы же бросили?

— Вот именно. Во времена Министров я почему-то легче переносила дефицит сигарет.

Сейчас власть в Радужном городе находится в руках Императорских пингвинов.
Совы и Филины вкладывали силы в открытие заводов и станций для возрождения экономики, а Совет занимался выжившими представителями благородных семей, гражданскими и военными генералами. Ли Хичан как раз избрали граждане.

Перед ликвидацией Министров, Квак Сухван советовал разделить военную и гражданскую власти. Но поскольку людей было слишком мало, идею отложили. Сейчас безопасность в городе по-прежнему обеспечивала армия, ведь для контроля над людьми из вне города требовалась жёсткая сила. Среди новых граждан оказались и бандиты, и те, кто убивал других, чтобы выжить. А также те, кто, будучи гражданами города, торговали с внешним миром, выступая в роли брокера.

Тогда мир был заполнен Адамами, и на такой образ жизни людей можно было понять, но теперь нет. Городу пришлось восстанавливать тюрьмы даже быстрее, чем строить заводы. Сейчас тюрьмы существовали не только для исправления преступников, но и для их обучения.

Люди S- и A-класса были заняты больше, чем во времена Адамов. Армия выполняла функцию защиты города, так что их посылали на всевозможные происшествия.

Такими были побочные эффекты от прибавления населения в городе.

Ли Хичхан снова сделала затяжку и спросила:

— Думаешь, Квак Сухван не вернётся?

Ча Хакхён, теперь уже генерал Ча, пытался узнать, куда делся его командир.

Одно он знал наверняка, что командир ушёл из города искать доктора Сока. Ян Санхун передал ему запись, где командир покидал Центр. В тот день командир выглядел так же, как всегда, совсем не был похож на немощного, которым притворялся пять месяцев.

— Чтобы найти командира, нужно узнать, где находится доктор Сокхва. Но я понятия не имею, где он может быть.

— Совсем никаких идей?

До того, как Квак Сухван вернулся с вакциной в город, он поддерживал связь именно с Ча Хакхёном. Тот знал несколько мест, где командир жил вместе с доктором. И Хасан был одним из них.

— Как думаете, госпожа Хичан, доктор Сокхва жив? — спросил Ча Хакхён.

— ... Хотелось бы надеяться… Иначе нам будет слишком стыдно, разве нет?

Ли Хичан развернулась в кожаном кресле и встала. В ускоренном темпе восстанавливались бесчисленные дома в Ёндо. Наступила эпоха, когда не нужно было бояться строить здания даже ночью. Неужели это и есть настоящий мир? По крайней мере, для самой Ли Хичан нет.

— Генерал Ча.

— Слушаю.

— Нужно вернуть их.

Вернуть тех, о ком неизвестно, живы они или мертвы? Ча Хакхён едва заметно поморщился.

— Они достойны награды. Один устранил того, кто хотел уничтожить город, другой освободил человечество от смертельного вируса.

— А если они не хотят? И... Вы же сами знаете, госпожа Хичан?

Сокхва был носителем нового штамма вируса Адама. И поэтому нельзя выставлять напоказ его заслуги. Такие условия выдвинули семьи, знавшие правду.

— Если доктор Сокхва жив, значит, он победил вирус. Будем надеяться, он больше не носитель, — она решила цепляться за эту надежду и, достав ещё одну сигарету, закурила.

— Скажите честно.

— Что? — Ли Хичан вопросительно приподняла бровь.

— Вы хотите использовать командира и доктора для стабилизации ситуации в городе?

— ... Они должны нести этот груз со мной.

— Что?

— Раз из-за них изменились условия жизни, пусть вместе со мной теперь в этом и разбираются. Не хочу одна иметь со всем дело! А то они вдвоём прохлаждаются где-нибудь, а у меня каждый день седых волос прибавляется. Они не объяснили, как управлять городом! Они же преподнесли мне всё готовое!

— Какой бред, — Ча Хакхён, понимая это, только скривил губы и промолчал.

***

Джип Сокхвы лишь громко тряхтел, словно старик, но не заводился. Похоже, он отжил своё. Квак Сухван слил остатки бензина и заправил джип, на котором приехал. Затем загрузил в багажник несколько вёдер, чтобы набрать воды из ручья.

Сокхва сидел на пассажирском сиденье и всю дорогу до ручья надеялся, что по пути они не встретят людей, которые могли бы потребовать плату за проход. Прежде он оставлял машину чуть ли не возле ручья, чтобы можно было недолго нести тяжёлые вёдра с водой, но Квак Сухван остановил машину далеко.

Он взял заточенный топор и принялся со всей силы бить ногой по льду у берега. Треска не было слышно, а значит, лёд был довольно толстым.

Сокхва вытащил и расставил пустые вёдра. После двух ударов топором на поверхности появилась трещина. После ещё нескольких ударов образовалась дыра, достаточно большая, чтобы опустить ведро и зачерпнуть воду. Сокхва подавал вёдра одно за другим.

— Со мной удобнее? — Квак Сухван опустил ведро в прорубь, зачерпнул полное и вытащил.

— Да.

— Помнишь…

Воды в вёдрах было почти до краёв, и Сокхва ковшом отчерпнул лишнее, не забыв при этом вставить колкое замечание:

— Раньше в доме у доктора О ты тоже стоял за мной.

— Тогда я тебя прикрывал.

— Тогда ты тогда ни с того ни с сего сказал мне «спасибо», меня чуть ли не перекосило.

— А ты мне когда-то давно хотел засунуть член в рот, когда я спал.

Сокхва схватился за ручку и поставил ведро в багажник.

— Оставь, я сам.

— Мне не тяжело. Ты тогда правда собирался это сделать?

— Ага.

— Ты и с другими так делал?

— Ревнуешь меня, хён?

— Ревную.

Сухван начал разматывать леску для рыбалки.

— Из всех, кого я когда-либо хотел, в моей жизни только ты один, Сокхва-хён. А ты?

Раньше Сокхва слышал странные слухи от Ли Чеюн, что он где-то был с кем-то замечен.

— Разве я не один такой во всём мире?

Сокхва подошёл к нему и размотал свою удочку. На кончик лески он привязал арахис и опустил в ледяную воду.

— Чего молчишь?

Сухван подошёл ещё ближе и, присев, тоже закинул леску в прорубь.

— Зачем спрашиваешь, если и так знаешь ответ?

У Сокхвы не было ни друзей, ни семьи. Разумеется, оставался только Квак Сухван.

Тот слегка наклонил голову, привалившись к Сокхве. Вес был не такой, чтобы повалить на бок, но и удержать его Сокхве было тяжело. Вдруг леска дрогнула, и Сокхва начал наматывать её на руку.

— Как быстро.

Он думал, что если даже попадётся форель, то она только съест арахис и уплывёт. Рыба, повисшая на крючке, оказалась хариусом. Сокхва с глухим звуком вытащил и ударил её о лёд. Брыкавшаяся рыба отключилась и разинула рот.

— Да ты прям профи в рыбалке?

Растерянный Сухван едва не потерял дар речи, когда заметил, что арахис, на который приманивали рыбу, был всё ещё целым.

Сокхва снова опустил леску в воду. А Сухван пока никого не поймал. Нельзя сказать, что он желал соперничать, но ему ужасно хотелось поймать рыбу крупнее Сокхвы и с торжеством похвастаться. Он начал дёргать леску туда-сюда.

— Так ты её распугаешь. Сиди смирно.

Сокхва застыл как камень. Всё его тело не шевелилось, он лишь позволял течению подо льдом играть с леской.

Когда не клюёт, приходится ждать и час, и два, но Квак Сухван уже изнывал от нетерпения и всерьёз подумывал поймать рыбу голыми руками.

Через несколько минут леска Сокхвы снова зашевелилась.

На этот раз Сокхва, как бывалый рыбак, мгновенно леску удочку вверх. Да так мощно, что можно было подумать, сейчас вытянет чуть ли не целого сома. Однако он вытащил опять хариуса, но крупнее прежнего. Точно так же оглушил его ударом о лёд и взял в обе руки.

— Всё, хватит.

— Не хватит. Рыбёшка совсем маленькая.

Он сказал так, однако рыба была размером с предплечье. Неизвестно, чем она питалась, что так разжирела зимой.

— На двоих хватит.

Сокхва заметил, что рыба начинает шевелиться, и снова ударил его о багажник. На этот раз, возможно, он не просто отключился, а сдох.

— Ого, какой ты крутой. Не позволишь мне с голоду умереть.

— Это всего-лишь рыба.

Сокхва забрался на пассажирское сидение с невозмутимым видом, пребывая в явно хорошем настроении. Сухван решил не бороться за звание лучшего рыбака и запрыгнул на водительское место. Теперь Сокхва не жевал постоянно что-то по дороге, чтобы восполнить силы.

“Неужели он и правда стал выносливее?” — подумал про себя Квак Сухван, заводя мотор. И тут же спохватился:

— Ах, чёрт...

В городе у него были орешки и прочие снеки, но здесь нет. Что тут было, так это скудные консервы, и он привык на них едва протягивать. Может и умение ловить рыбу — это тоже навык, развитый инстинктом выживания.

— Ты часто здесь ловил рыбу?

— Дичь мне не поймать, — ответил Сокхва.

Пули тоже надо было беречь.

— Я ловил рыбу ещё на Чеджу. Так что ничего сложного.

— Ты говорил, бабушка у тебя занималась морским делом?

— Когда она была жива, я смотрел, как она ныряет. Правда, я был совсем маленьким. Человек без воздуха и трёх минут не продержится, а она под водой могла задерживаться больше пяти минут.

Бывало, он сидел на корточках на скале, ждал, пока бабушка вынырнет, и много раз клевал носом, засыпая.

— Это нарушает “правило трёх”. У каждого человека свои особенности, но в среднем он может прожить без воздуха три минуты, без воды — три дня, без еды — три недели. Это и есть правило трёх.

— Слушай, ты что, будешь вечно считать меня неучем? Думаешь, я читаю только порнушку? Я, между прочим, довольно начитан.

Сухван, конечно, это знал.

— А сколько ты сам можешь продержаться, майор?

— Уточни вопрос, а то я опять сверну в неприличную сторону.

— Дыхание. Я про дыхание.

— Могу на пять месяцев, представляешь? — сказал Квак Сухван, притянул Сокхву за плечо и быстро начал чмокать его в щёки. Сокхва лишь прищурил один глаз от щекотки.

— Когда я тренировался по подводному плаванию, то, кажется, мог продержатья минут пять. Ещё от температуры воды зависит. А ты, доктор Сок, секунд тридцать? Нет. А если я поцелую и вдохну в тебя воздух, может, тогда продержимся вместе все пять?

— В выдыхаемом воздухе слишком высокая концентрация углекислого газа, так долго не продержаться.

— Если накопить внутреннюю энергию и достичь уровня просветления, можно и час продержаться. А боевым криком всю рыбу в ручье глушить.

— Не говори ерунды.

— А что в этом невозможного? Разве у бабушки доктора Сока лёгкие не эволюционировали благодаря нырянию?

Пока они неспешно болтали, Квак Сухван заметно сбавил скорость. Он шутил и был рад, что у них наконец-то наступил такой безмятежный день. Ему хотелось замедлить бегущее время, как скорость машины, которую он мог контролировать по своему желанию.

— Только сейчас вспомнил. Я не взял соль.

В городе он позаботился почти обо всём, но про приправы забыл. Думал только о простой еде, а потом планировал сразу спуститься в город, как только встретит Сокхву. Ему и в голову не приходило, что придётся готовить самим.

— В хижине есть соль.

— Откуда?

— Я обменял её у русских. Я давал им мази и лекарства.

— И что, здесь все люди такие добрые?

— Если направить на них пистолет, то станут добрыми.

Квак Сухван вообще-то был не из тех, кто часто смеётся, но за пять месяцев он не улыбался ни разу. А сейчас уголки его губ то и дело расплывались сами собой.

— А я всё думал, почему это доктор Сок стал таким смелым. Оказывается, у тебя было подкрепление. Мы вдвоём и от Адамов убегали, и по убежищам носились, и с парашютом сколько раз прыгали.

“Разве мы вдвоём убегали от Адамов?” — Сокхва закатил глаза.

— Майор никогда не убегал. Убегал всегда я.

— Если бы у Адамов был хоть какой-то разум, они бы сами обходили доктора Сока за километр. Куда им кусать моего доктора?

— Будь у них разум, они бы сначала увидели майора и убежали.

Даже звери инстинктивно чуют хищника сильнее себя. В этом смысле Адамы были хуже зверей.

— Я это и сам знаю. Укусить такого красавчика, как я — потеря для человечества.

Сокхва хотел было сказать, что дело не в этом, но на мгновение задержал дыхание. С утра до самого вечера он ни минуты не отдыхал, и силы его оставляли. Ему хотелось быть с ним рядом, он всё время держался поближе, но в итоге выносливость подвела.

Сухван крепко схватился за руль и прибавил скорость, помчавшись к хижине. Перед хижиной кучками стояли люди. Сокхва тоже удивился и пристально посмотрел в ту сторону.

К счастью, в руках у них не было ни оружия, ни опасных инструментов. Среди них он заметил и ту самую женщину, которая несколько дней назад привозила им рис.

— Посиди здесь. Я сам схожу, узнаю, в чём дело.

Остановив машину, он оставил двигатель работать и открыл дверь.

— Как же с ними говорить.

Квак Сухван пожалел, что не учил русский хотя бы немного.Сокхва ещё до встречи со Стариком немного освоил язык. Говорить бегло он не мог, но понимал на слух довольно хорошо.

— Что случилось? — спросил Сокхва, встав рядом с Квак Сухваном.

Трое мужчин и две женщины не были одной семьёй, но они были соседями из деревни внизу. Но ручная телега, стоявшая чуть поодаль, вызывала подозрения. А то, что она была накрыта одеялом, делало её ещё более подозрительной.

— Значит, слова Галины были правдой! Почему вы раньше молчали? Мы все думали, что вы не умеете говорить.

У небритого мужчины в бороде пробивалась седина. От холода он редко мылся, и на коже местами висели чешуйки.

— Я и сейчас не очень хорошо говорю. В чём дело?

— В этой деревне нет врача, а единственный, кто пришёл нам на ум — это вы. Мы не собираемся делать ничего плохого. Передайте тому человеку сзади, чтобы он тоже не волновался. А тех, кто тогда обворовал ваш дом, я уже сам наказал.

Мужчина, словно желая успокоить, поднял обе руки и направился к телеге. Сухван внимательно следил за всеми людьми. При малейшем подозрительном движении он был готов действовать без колебаний.

Бородатый мужчина стянул одеяло, которым была накрыта телега. К удивлению, на телеге лежал мужчина, связанный верёвками. Он пускал слюни и время от времени вздрагивал всем телом. Квак Сухван быстро оттеснил Сокхву за спину. На миг ему показалось, что это Адам, но странное существо не проявляло желания кусать людей.

— Несколько дней назад в деревню вдруг ворвался волк. К счастью, мы забили его киркой. Но моего брата, когда он разделывал тушу, укусил волк. В первый день всё было нормально, а позавчера началась рвота, и теперь у него вот такие судороги. Сразу видно, что он не заражён Адамом, но…

Сокхва пересказал Сухвану, заслонившему его собой, суть разговора, добавив и своё мнение: раз агрессии нет, то это точно не Адам, но раз укусил волк, возможно, это бешенство.

— Бешенство?

— Судя по внешним симптомам.

Прикрываемый Сухваном, Сокхва осмотрел мужчину. Укус на лодыжке уже зажил. Даже если сразу после укуса хорошо обработать рану, при бешенстве без вакцины инфекцию не остановить.

Сокхва быстрым шагом пошёл к багажнику, достал ведро с водой и принёс обратно. Потому что большинство людей, заболевших бешенством, испытывают страх перед водой. При виде плещущейся жидкости пациент по имени Сергей впал в такой ужас, словно перед ним разверзлась лава, и даже обмочился от страха. Более того, одна сторона его лица уже онемела и застыла.

Сокхва растерялся, не зная, как подступиться к разговору. В Радужном городе можно было бы сделать прививку, но откуда здесь взяться вакцине от бешенства? К тому же, если уже начался лицевой паралич, значит, осложнения зашли далеко. Даже если ввести вакцину, жизнь ему не спасти.

— Учитель, есть ли лекарство, которое подойдёт моему брату?

Такие инфекции народными средствами не лечатся.

— … Простите. На данный момент я ничего не могу для вас сделать.

— Но ведь мать Галины вылечили вы, — сказали ему.

— Тогда я лишь остановил заражение раны. Если бы у неё было бешенство, я бы ничем не мог помочь.

Женщина по имени Галина тоже не скрывала разочарования.

Квак Сухван, глядя на реакцию людей, примерно понял, в чём дело. Он и сам знал о бешенстве не хуже, чем об Адамах. Сколько солдат он видел, которых покусали бродячие собаки и которые мучились от бешенства. Были и те, кто не успел получить лечение и умер. В таком состоянии, как у этого парня, он протянет от силы несколько дней.

Даже услышав, что вылечить нельзя, люди не расходились. Они пришли с надеждой, что есть какой-то способ, и не могли легко смириться с тем, что способа нет. Что бы кто ни говорил, Сокхва был здесь единственным врачом и аптекарем.

— Тогда… мне что, просто смотреть, как мой брат умирает?

Даже если бы он спустился в город за вакциной, мужчина к тому времени уже умер бы.

— … Простите.

— Нет, вам не за что извиняться. Мы и сами пришли просто на всякий случай.

Галина покачала головой и направилась к телеге. Затем снова укрыла тело Сергея одеялом. Как только Галина им что-то сказала, остальные люди покатили телегу в сторону деревни. Сокхва ещё долго смотрел им вслед.

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

Перевод манхвы и других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"

Приятного чтения!

Как и следовало ожидать, Сокхва быстро вымотался. Вместо того, чтобы смотреть в стену и думать о своём поведении, взгляд Квак Сухвана был обращён к Сокхве. Внутренняя сторона бёдер доктора пылала жаром, поэтому он подложил под них холодное полотенце. Каждый раз, когда раздавался стонущий звук, он гладил Сокхву по спине, и лишь когда жар спал, Квак Сухван смог, наконец, вздремнуть.

Он открыл глаза и ещё долго лежал на месте рядом со спящим. По равномерному дыханию можно было сказать, что Сокхва спал глубоким сном без сновидений. Квак Сухвану снова захотелось ударить себя по щеке.

— Мой хён, ты и вправду попал, — он прошептал тихо, но Сокхва не открыл глаза. Раньше, когда он проверял, хорошо ли Сокхва спит, он подносил руку к носу, но сейчас в этом не было необходимости. Цвет лица уже не казался мертвенно бледным.

Похоже, твёрдая подушка из руки пришлась не по душе и, Сокхва стал ворочать головой. Он убрал руку и, слегка приподняв его голову, подложил сложенное полотенце. Тело ещё болело, ведь даже от этого недолгого движения Сокхва слабо застонал.

Чтобы дать тому поспать спокойно, Квак Сухван покинул кровать и сел на стул, продолжая смотреть на Сокхву.

“Старик из России говорил, что глаза у меняслишком ярко горят, когда смотрю на доктора Сока. Если бы кто-нибудь увидел меня сейчас, наверное, сказал бы, что Сокхве пора бежать. Потому что в этом взгляде чудовищная одержимость”.

— Кто посмел сказать ему такое? Я ведь так хорошо о нём забочусь.

После вчерашнего он чувствовал вину, поэтому старался хоть чем-то себя подбодрить.

Он подумал, когда Сокхва проснётся, то он приготовит ему куриную кашу. Кур здесь нигде не было, так что полноценный суп сделать не получилось бы, и он, скрепя сердцем, достал из запасов еды готовую кашу в пакетиках. Он застыл с пакетом в руках, боясь, что Сокхва проснётся от звука разрываемой упаковки. Оглянувшись, увидел, что он всё ещё крепко спит.

“Что есть ещё полезного для тела, кроме куриной каши?“

На этот раз он, стараясь шуметь поменьше, стал копаться в коробке.

Еды на двоих было достаточно, а если не хватит, можно добыть зверя, но их главной целью оставался Радужный город. Сам Сухван был готов идти за Сокхвой куда угодно. Но Сокхва, казалось, был привязан к родным местам. Отбросив всё остальное, Сухваном двигало в первую очередь чувство вины и желание загладить её.

В конце концов, это он спас город. Так почему Сокхва должен ютиться в этой разваливающейся хижине, пока кто-то другой живёт в роскоши и довольстве? Он не мог на это спокойно смотреть.

Тук-тук-тук!

Нахмурившись, он резко обернулся на звук. Не успел непрошеный гость постучать снова, как Сухван широким шагом подошёл к двери и распахнул её. Женщина, уже поднявшая кулак для очередного стука, широко раскрыла глаза. В другой руке она держала вяленый кусок мяса.

— Чего надо? — спросил он.

Женщина была с золотистыми волосами, судя по всему, русская.

— Вы кто? А где тот учитель? — спросила она.

Она ожидала увидеть симпатичного аптекаря-учителя, но вышел какой-то мужчина с очень суровым взглядом. Она невольно посмотрела внутрь жилища, испугавшись, что этот тип, возможно, убил или запер учителя.

— Я спрашиваю, чего надо?

Они говорили на разных языках и не понимали друг друга. Но, заметив учителя-аптекаря, лежащего на кровати, она немного успокоилась.

— Благодаря мази, что дал учитель, рана на ноге моей матери почти зажила. Это вам в знак благодарности, — она протянула ему вяленый кусок мяса.

Квак Сухван, скрестив руки на груди, с высоты своего роста смотрел на протягивающую ему мясо женщину.

— Учитель заболел?

— Я по-русски ничего не понимаю. Только маты знаю.

Они по-прежнему говорили на разных языках. Она тяжело вздохнула и просто сунула ему окорок.

— С какой стати ты нам это даёшь? Нам не нужно, лучше сама ешь.

Он хотел закрыть дверь, чтобы не напускать холод, но женщина ловко просунула окорок в щель.

— Ну упрямая же девка! — выругался он.

— Кто это?

Сокхва, приподнявшись на кровати, сел и, морщась от головной боли, потёр ладонью лоб.

— Да так, какая-то незнакомка.

Квак Сухван хотел выкинуть мясо и захлопнуть дверь, но раз Сокхва проснулся, сделать это было бы неловко. Он снова открыл дверь, и женщина, увидев проснувшегося Сокхву, улыбнулась.

— Учитель! — воскликнула она. — У мамы рана на ноге почти зажила. Это всё благодаря вам!

Сокхва сразу узнал её. Это была женщина, которая тащила на себе мать, раненную волком. Рана была неглубокой, поэтому он тогда просто обработал её и дал заживляющую мазь. Случилось это около двух недель назад.

Сокхва, накинув одеяло на плечи, подошёл к двери.

— Примите это в знак нашей благодарности. Это сушёное мясо, и если сварить его, то будет вкусно.

Сейчас у них самих было много еды, так что не было никакой необходимости принимать мясо. Еды не хватало как раз её семье, но всё же Сокхва с благодарностью принял. Квак Сухван всё так же стоял, скрестив руки, и всем своим видом излучал недовольство.

— Спасибо, — коротко произнёс Сокхва.

От его слов женщина удивлённо раскрыла рот и глаза. Она думала, что учитель либо вообще не говорит, либо не знает ни слова по-русски.

— Ого, наш доктор Сок ещё и ругательства знает, — съязвил Сухван.

Само слово «спасибо» он тоже знал, но решил подколоть Сокхву. Ему вдруг стало интересно, как бы Сокхва выглядел, если бы ругался матом.

— Майор, можно мы поделимся с ней частью наших припасов?

Сухван кивнул и, подойдя к коробкам с провизией, набрал в пакет простых продуктов. Тем временем Сокхва перекинулся с девушкой ещё парой фраз. Квак Сухван, словно нарочно мешая их разговору, со стуком поставил пакет на пол.

— Пока-пока, всего хорошего! Пока! — бросил он, вклиниваясь.

Женщина хотела что-то сказать, но Квак Сухван поспешно захлопнул дверь. Женщина, поколебавшись мгновение перед дверью, в конце концов прижала пакет к груди и зашагала вниз по горной тропе. Сухван закрыл штору, которую поднимал, чтобы следить за ней, и повернулся к Сокхве.

— Ты порядке?

— Ходить могу.

Сокхва, слегка пошатываясь, доковылял до стола и залпом выпил воду. Сухван, видимо, подогрел её, потому что вода была ещё тёплой. Сокхва хотел присесть на стул, но, поставив кружку, снова направился к кровати.

Скинув одеяло и забравшись внутрь, он почувствовал, что там всё ещё тепло. С тех пор, как он поселился в этой хижине, он впервые просыпался в таком тепле. Видимо, пока он спал, Сухван не переставал подкидывать дрова в камин.

— Живот не болит?

Мужчина сел на пол и положил подбородок на край кровати. Его лицо оказалось совсем рядом с лицом Сокхвы.

— Немного болит.

— Куриную кашу будешь?

— Да.

— Больше ничего не болит?

Сокхва, лежа на боку, смотрел на Сухвана. Он решил, наконец, сказать то, что не договорил вчера, ведь тогда он намеренно ушёл от разговора, резко его оборвав.

— Насчёт того вируса...

— Какого ещё вируса? Главное, что из носа не идёт кровь, и ты здоров.

С этими словами он легонько провёл пальцем по кончику носа Сокхвы.

— Когда припасы закончатся, давай вернёмся в Радужный город.

Сокхва медленно поднялся с кровати. На переносице на мгновение появилась складка, но тут же разгладилась, словно её и не было.

— У тебя, случайно, нет с собой теста на вирус? — спросил он.

— ... Зачем тебе это? — в голосе Квак Сухвана послышался холодок.

— Тогда мы не сможем вернуться в город.

В конце концов, именно он был носителем мутировавшего вируса Адама.

— Но я же жив. Значит, проблем нет.

— А если я всё ещё носитель?

Для Квак Сухвана это не было проблемой, но для других он оставался опасен.

— Старик же сказал, что я последняя стадия эволюции, — напомнил Сухван.

Смертность от нового штамма Адама была ужасающей. Цепочка заражения стала короче, и с тех пор, как они покинули гору, в Радужном городе не было ни одного случая заражения новым Адамом.

— Тогда поймай мне крысу.

— Крысу? Зачем? Ты хоть представляешь, какие они грязные? Ты предлагаешь мне прикасаться к этой мерзости? — начал он ворчать сильнее обычного.

Самый верный способ чтобы узнать, это ввести свою кровь крысе, но до сих пор он не решался на это. У самого Сокхвы не хватило бы реакции поймать крысу, а если бы крыса мутировала в Адама и сбежала, случилось бы непоправимое. Все люди в округе могли заразиться и умереть.

— Сейчас это единственный способ проверить, заразен я или нет, — спокойно возразил Сокхва.

— И что? Порежешь палец ножом, чтобы взять образец крови? Я не хочу, чтобы на теле доктора Сокха была хоть одна царапина.

Сокхва прищурился. И это говорит человек, который совсем недавно без остановки терзал его тело. Впрочем, Сокхва понимал, что это разные вещи.

— Майор, будь честен.

— Я всегда честен.

Квак Сухван отошёл от кровати, повернувшись к нему спиной.

— Ты боишься, что вирус всё ещё во мне, — тихо сказал Сокхва.

Поймать крысу для Сухвана не сложно. И даже если крыса заразится, он легко сможет её прикончить. Но он этого не делает, потому что даже он сам не уверен до конца.

— Раз даже ты не уверен, то возвращаться в город слишком опасно.

— Но если я не поранюсь, то всё будет нормально.

— ...

Всё еще стоя к нему спиной, Квак Сухван поставил греть воду в кастрюле.

— Конечно, мне и тут с тобой вдвоём хорошо. Но здесь слишком суровые условия.

— Вовсе нет.

У них было всё необходимое и из-за собственной прихоти он не мог снова подвергать город опасности. К тому же под угрозой мог оказаться и сам Сухван, если бы его заподозрили в связи с носителем.

— Тебе самому не обидно? — спросил Сухван.

Он грубо бросил пакет с кашей в кипяток и резко обернулся. В отличие от Сухвана, лицо Сокхвы оставалось совершенно спокойным.

— С чего мне быть обиженным? Мы снова встретились, мы вместе.

— А мне обидно.

Мужчина был расстроен так, словно его очень сильно обманули.

Сокхва, смягчив выражение лица, протянул к нему руки. Этот безмолвный жест, призывающий его подойти и обняться, подействовал, и Сухван медленно приблизился. Деревянный пол громко скрипнул под его тяжестью.

Квак Сухван опустился на колени и обхватил руками талию Сокхвы, сидящего на кровати. Он уткнулся лицом в его бедро, и Сокхва легонько похлопал его по спине.

— Обидно до смерти, доктор Сок. За такую службу меня должны были наградить как минимум виллой на Удо, а не какой-то хижиной в горах.

Бедро мужчины дрогнуло, и Сухван понял, что он смеётся.

— У майора Квака же много денег.

— Деньги Радужного города в России только для растопки пригодятся, — Он как ребёнок запрокинул голову и посмотрел на Сокхву снизу вверх. — Я поймаю эту чертову крысу, и если кровь в порядке, мы сразу возвращаемся. Уколем палец иголочкой, совсем чуть-чуть.

— Но я тут крыс не видел.

Зимой здесь почти нет еды, и волки, наверное, убили всех крыс.

— Тогда может, тебе поймать волка?

— Было бы неплохо.

Сокхва взял его за плечо и поднялся. Стараясь не напрягать поясницу, он медленно подошёл к горелке. В кастрюле варились три пакета с куриной кашей. Он вытащил их за уголки и выложил содержимое в миски.

Две для Квак Сухвана, одна для него самого. Он хотел поставить их на стол, но Сухван уже тащил миски к кровати. Сидеть на твёрдом деревянном стуле было неудобно. Сокхва тоже подошёл к кровати и сел рядом с ним; они молча принялись за кашу.

Мелко нарезанное и разваренное куриное мясо таяло во рту. Квак Сухван ворчал, что на фабрике в городе пожалели курицы, но для Сокхвы это было вкусным блюдом.

После еды Сокхва вместо того, чтобы лечь, вышел на улицу. Квак Сухван тоже был там. Сокхва сел на деревянный стул и стал наблюдать, как тот колет дрова. Прежде печь топилась только сухими ветками, так что Сухван сейчас решил проявить мастерство. Он рубил тупым топором, но поленья послушно раскалывались с громким треском. Из-за громких звуков сегодня даже косуля не спустилась, как и другие лесные звери.

Сокхва поднялся с полотенца, которое Сухван положил ему на стул вместо подушки. Он плотно поел, и через время мышечная боль почти утихла.

Скоро снег растает и придёт весна. Хорошо, что Квак Сухван пришёл до весны, иначе он бы так и не увидел первых ростков зелени.

— Мы же похожи на супружескую пару на пенсии? — Квак Сухван ловко провернул топор в руке.

— Супружескую пару?

— Ну, мы ушли на пенсию и живём за городом. Как же хорошо: мы вдвоем, тихо, мирно, никаких помех.

Наверное, он читал об этом в каком-то романе.

— Удивительно, — задумчиво произнёс Сокхва. — Здесь нет Адамов.

В России Адамы ещё не были истреблены, но это место было настолько безлюдным, что казалось, будто они попали в мир, где Адамов не существовало вовсе.

— В городе наверняка ещё остались Адамы. Хотя, возможно, к этому времени они уже сдохли с голоду и их трупы сожгли.

— Вакцину точно распространили среди всех граждан?

— Наверное? Кажется, собирались распространять и в Китае с Россией. Ли Хичхан проследит за всем.

Квак Сухван сложил пальцы колечком, изображая знак “окей“.

— Если с моей кровью всё будет в порядке, может, отправимся во Владивосток? — неожиданно спросил Сокхва.

От неожиданного предложения Сокхвы Сухван разломил руками наполовину расколотое полено.

— А туда зачем?

— Производить вакцину.

— Если мы предложим им это бесплатно, Ли Хичхан точно попытается нас убрать. Не стоит рисковать. Хотя, если подумать, снова обидно получается? Ты всё сделал за них, а славу получил какой-то тип. Пожалуй, надо потребовать, чтобы в городе поставили памятник доктору Соку.

Квак Сухван поднял ветку и начал рисовать на мокрой от снега земле.

Он старательно вырисовывал лицо Сокхвы, словно делая набросок для будущей статуи. Сокхва спустился с деревянной террасы, чтобы посмотреть на рисунок. Он ожидал, что у такого мастера на все руки, как Сухван, получится неплохо.

Но рисунок оказался ужасным. Глаза вышли кривыми, нос и рот располагались не в нужном месте. Дорисовав грудь, он двумя точками добавил что-то по бокам.

— Зачем ты нарисовал соски? — спросил Сокхва.

— Ха, заметил? — усмехнулся Сухван.

Но он не стал стирать нарисованное. Более того, надпись под рисунком была хуже самого изображения.

[Доктор Сок ❤ Майор Квак]

Сокхва тоже взял ветку и зачеркнул соски жирной линией.

— А теперь стало похоже на опухшие соски. У тебя под одеждой случайно не такие же?

У него без того саднило грудь, которую мужчина вчера кусал и терзал, а при каждом прикосновении одежды становилось больно. Сокхва начал рисовать рядом со своим уродливым изображением Квак Сухвана. Рисовал он не лучше, так что получились два уродца, стоящих рядышком. Сокхва подумал было нарисовать ему соски, но решил, что уподобляться ему не стоит и оставил как есть.

[Портрет, нарисованный выдающимся доктором Соком]

Квак Сухван добавил надпись внизу.

Сокхва покачал головой, но уголки его губ невольно поползли вверх. Он первым отбросил ветку. Отряхнул руки и поправил сползшее одеяло, как вдруг Квак Сухван сзади обхватил его за талию и приподнял.

— Ну, ты чего ещё и локтём толкаешь? — засмеялся тот. — Но я же правду написал.

К его шее прильнули губы, покрывая кожу мелкими поцелуями.

Сокхва легонько постучал его по рукам, прося опустить. Оказавшись на земле, он развернулся и сам обнял Сухвана. Было слышно, как в груди бешено колотится сердце. Сейчас оно бушевало ещё сильнее из-за того, что Сокхва обнял его внезапно.

— Малыш, может, с завтрашнего дня начнем вместе тренироваться? — спросил Сухван.

— Хорошо.

— Когда я тренирую, я бываю очень строг. Доктор Сок, перекат влево, перекат вправо. Не можешь выполнить? Это твой максимум? Даже червяк шевелится быстрее. Ну как, справишься?

Сокхва ничего не ответил и вернулся на свое место. Сухван умилённо улыбнулся, глядя на него. Увидев, что Сокхва садится на полотенце, он снова взялся за топор. Раз уж за ним наблюдают, надо было приложить больше сил и покрасивее расколоть поленья.

— Кажется, за сегодня наколю дров на всю зиму, — приукрасил он.

Сокхва мысленно поставил себе на завтра цель – наточить лезвие топора. Топор пролежал без дела всё это время, но теперь, когда Сухван здесь, он будет много работать.

Снег, лежавший на голых ветках, тяжело опадал комьями, и незаметно подкрался закат, окрасив небо в красный цвет. Когда Сокхва был один, дни тянулись мучительно долго, что хотелось выть, но с тех пор, как появился Квак Сухван, время пролетало незаметно.

Если бы такие беззаботные дни могли длиться вечно, большего он бы и не желал. Вот уже несколько дней огонь в хижине не гас ни на минуту. Это были дни, когда даже звери были не страшны.

Перевод манхвы и других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"

Приятного чтения!

Впервые за всё время Сокхва не потушил свет, хотя снаружи уже наступила глубокая ночь. Квак Сухван зажёг свечи в подсвечниках, расставленных в разных углах охотничьего дома.

— На свет сбегутся звери… — беспокоился Сокхва, но в присутствии Сухвана вскоре обрёл спокойствие. Он не зря волновался, ведь стая волков уже спустилась с гор и кружила дом.

Один из волков, удостоверившись, что в доме есть люди, бросился к окну. Наткнувшись на разложенные у окна осколки бутылок, он с визгом отпрянул и принялся зализывать лапу.

— Вот для чего это было...

Он оставил осколки стекла на земле, чтобы зверь не мог подступиться. Всякий раз, глядя на то, как жил Сокхва, у Сухвана щемило в груди. Его единственным спутником была лишь эта горькая отчужденность.

Сухван, словно назло волкам, подстриг Сокхву прямо рядом с окном. Чёлку лишь слегка подровнял, а вот на затылке пришлось снять побольше длины. Сокхва, видимо, не справлялся сзади сам, поэтому волосы там были в полном беспорядке.

Сокхва закрыл глаза, не зная, как его будут стричь, и был беззащитен, как ребёнок, что пробудило в Сухване озорство. Он запустил обе руки в его волосы. Стряхнув состриженные пряди, он принялся помассировать кожу головы. Сокхве, видимо, было приятно, а из его приоткрытого рта вырвался томный чувственный вздох.

— Беда с тобой. Что поделать, если даже от массажа головы ты теряешь рассудок.

И правда, нахлынувшее наслаждение было похоже на оргазм. Сухван сделал ещё несколько надавливаний, а когда убрал руки, Сокхва с разочарованием поморщился.

В доме не было водопровода. Всю воду приходилось носить из ручья, поэтому в ведре у камина она лишь слегка нагрелась.

Пока Сокхва сметал веником состриженные волосы с пола, Сухван в несколько заходов подогрел воду. Себя он собирался просто облить холодной, поэтому готовил воду лишь для Сокхвы.

— Что делаешь?

— Готовлю ванну.

— Не нужно греть. Воды в ведре достаточно.

— Пока я здесь, не потерплю такого.

Единственное место в доме, отделанное плиткой, было у стены, где висел душ. Им пользовались, когда с подачей воды не было проблем, но теперь даже лейка покрылась ржавчиной. Так как он им почти не пользовался, Сухван переставил высохшую деревянную кадку на цементный пол.

Ополоснув кадку водой, он налил в неё ещё горячей воды. Даже когда они жили здесь вместе прежде, приготовление ванны всегда было обязанностью Сухвана.

Кадка наполнилась ручейной водой, которую он принёс ещё днем. Сухван проверил температуру рукой, а затем стащил с Сокхвы футболку через голову. Хотя пламя в камине всё ещё пылало, от соприкосновения с холодным воздухом кожа покрылась мурашками.

Боясь, что Сокхва замёрзнет, он быстро раздел его догола и усадил в кадку. Сокхва и сам вполне мог это сделать и до сих пор мылся холодной водой, но сегодня позволил Сухвану распоряжаться.

Погрузив тело в горячую воду, Сокхва невольно расслабился. Его переполняло такое блаженство, что он хотел остаться здесь на целую ночь.

— Залазь и ты.

— Если я залезу, то сломаю её.

И правда, кадка казалась тесноватой для двоих.

— От тебя пахнет застоявшейся водой.

— Не может быть. Я моюсь каждый день, — Сокхва съёжился, погрузившись в воду по шею, и возразил.

— Как же ты не простудился, если мылся каждый день?

Сухван, омывая плечи Сокхвы водой, перекинул его голову через край кадки.

— Давай я тебе помою волосы.

Он принёс целое ведро от камина и намочил голову Сокхвы. Взбил пену на твердом куске мыла и хорошенько промассировал ему голову. Было странно думать о том, что мозг в этой маленькой голове разрабатывал вакцины и создавал лекарства.

— Приятно?

— Да.

— Насколько?

Сухван, расчесывая ему волосы пальцами, сделал многозначительное лицо.

— Настолько, что мне бы хотелось, чтобы так делали всегда.

Сокхва покраснел, потому что такие слова вырвались у него впервые. Сухван с удовольствием смотрел на его расслабленный вид, затем зачерпнул ковшом воды и сполоснул голову.

Ниже шеи было тепло, а голову обливали прохладной водой. В таком состоянии не было ничего удивительного в том, что его клонило в сон. Сухван опустил руку в воду, где сидел Сокхва, и вымыл ему руки, грудь и даже пах. Когда он трогал мягкие бёдра, его запястье натыкалось на что-то твёрдое и напряжённое: на эрегированный член. Сухван сделал вид, что ничего не заметил, и на этот раз начал теперь его спину.

— Почему ты делаешь вид, что не замечаешь?

— Что именно?

— Что у меня стоит.

Сухван, словно предупреждая об опасном искушении, лишь покусывал его загривок.

— Знаю, но я собираюсь тебя сильно утомить. И поэтому, чтобы ты потом на меня не жаловался, я сначала должен тебе угодить.

Сокхва поймал запястье Сухвана, пробравшееся ему под мышку. Он потянул ладонь вниз и пару раз проведя ей вверх, вниз, на его члене вздулись вены.

— Я ещё тебя недостаточно задобрил, и это целиком вина доктора Сока.

Одной рукой он стащил с себя футболку через голову и плеснул на тело водой из ведра. Казалось, жаркий пар поднимался от тела, но источник был в кадке.

Сухван намылил тело тем же мылом. От многократных движений поднялась пена. Он вытащил Сокхву из кадки и, поставив на пол, стал водить по нему руками, полными белой пены.

— Знаешь, как сильно я хотел к тебе прикоснуться?

— Я тоже.

Сокхва обнял его. Его твёрдые соски тёрлись о скользкий от мыла торс Сухвана. Член был так напряжен, что, казалось, вот-вот прорвёт ткань брюк. Его даже не нужно было трогать, чтобы это понять, поэтому Сокхва расстегнул пряжку. Смотреть на член, обтягиваемый тонкой тканью, было невыносимо.

Благодаря мылу всё соскользнуло легко и плавно, и он смог стащить с Сухвана брюки и трусы одним движением. Член отпружинил и неожиданно шлепнул его по щеке. Сокхва не мог не признать правоту Сухвана, который всегда говорил, что он слишком легко возбуждается.

Когда он взял его в свою пенную руку, тот стал ещё больше. Когда Сокхва засунул руку между твёрдых бёдер, Сухван фыркнул со смехом:

— Ты ведь хочешь потрогать мои яйца.

Он молниеносно поднял Сокхву и чмокнул его в губы.

— Знаешь? Говорят, даже хищники не могут пошевелиться, если схватить их за яйца. Если вдруг нападёт медведь, хватай сразу за яйца.

— … Это невозможно.

Сокхва опустил руку и схватил его холодные яички.

— Ох, да мне и без этого не двинуться с места, если доктор Сок рядом.

Он притворился зверем, с которым справились, ухватив за уязвимое место, и медленно полил тело Сокхвы водой.

Пена, стекавшая с тела, едва оставалась на лодыжках. Там, где он обливал его горячей водой, вскоре оставалось тепло от рук, поэтому Сокхва не чувствовал холода. Его лицо было влажным от капель, стекавших с волос.

Губы тоже были мокрыми, и когда они столкнулись с губами Сухвана, раздался влажный звук. Каждый раз, когда язык стимулировал уздечку, выделялась слюна, и эту жгучую жажду можно было утолить только друг в друге. Сокхва невольно тёрся сосками о его упругую грудь.

— С ума сойду от желания.

Сухван крепко обнял его за талию одной рукой, другая рука скользнула по боку и схватила сосок.

— Ах!

Большим и указательным пальцами он катал твёрдый сосок и даже сжал и потянул его вверх. Пронизывающая стимуляция была немного болезненной.

Сокхва обвил его шею руками и глубже прильнул к губам. Было всё ещё жарко, будто всё тело, распаренное водой, ещё не остыло. Они снова плеснули водой друг на друга, и пены теперь не было видно нигде.

Сухван обернул тело Сокхвы большим полотенцем. Это была мягкая ткань с изображением пингвина. Он взял её с собой, потому что хотел обязательно вытереть Сокхву этим мягким полотенцем, когда встретит.

Он ожидал, что Сокхва, узнав об этом, отреагирует скептически. Ведь такая громоздкая вещь занимала много места. Но на самом деле Сокхве, похоже, понравилось ощущение уютного полотенца, он даже похлопал по нему рукой. Все это время он пользовался только жёсткими, много раз стиранными, почти истрёпанными полотенцами.

Сухван всё продумал ещё до того, как начал готовить ванну. Он уложил Сокхву на новые простыни, ещё более нежные, чем полотенце.

Он целовал его от губ до шеи, понемногу раскрывая полотенце, словно очищая от кожуры.

Раздвинув полотенце на ключицах, он прощупал грудь, а затем покрасневшие соски. Один был немного более припухшим, чем другой, по его же вине. Как бы извиняясь, он нашёл сосок языком. Ещё раз провёл языком, надавил, потёр и втянул его полностью в рот.

— Ах!

Сокхва прижался к нему сильнее, боясь, что он вот-вот оторвёт сосок. Это было то, чего он не делал с тех пор, как думал, что больше никогда не окажется с ним, и даже не вспоминал потом.

— Знаешь? Я ни разу не мастурбировал, — тихий голос разлился рядом с мокрой грудью, и сосок снова был втянут в рот. — А ты, хён, делал это?

Мужчина, смотревший снизу вверх, упёршись подбородком в его грудь, внезапно показался ему очень привлекательным. Сокхва провёл рукой по его ясным выразительным глазам.

— Пытался… но не мог, на глаза наворачивались слезы.

— Что это такое… Странно же держать в руке член и плакать.

Рука скользнула вниз и сжала член под полотенцем.

— В моём хёне нет ничего, что бы меня не привлекало. И член красивый, и бёдра вкусные.

Спустившись ниже, он покусывал бёдра под полотенцем. Сокхва вздрогнул от шока, будто у него отрывают уязвимую плоть. Бедро, которое он сосал и кусал, быстро покраснело.

Сухван был готов съесть его целиком и даже больше. Как же долго он ждал дня, когда они будут вместе. Он потёрся своим членом о его ногу, а затем взял в рот толстую головку члена Сокхвы. Самая мягкая и нежная кожа на всем теле Сокхвы таяла у него во рту.

Он стал засасывать твердеющий член, проглотив даже предэякулят, он опустил руку к промежности. Раздался сладкий и страстный стон. Сухван, сжимая свой собственный пенис, стал сосать член Сокхвы ещё сильнее.

— Кажется… сейчас кончу.

— Так нельзя.

Он оторвался с громким чмокающим звуком, и ноги Сокхвы задрожали мелкой дрожью. Сокхва смотрел на него с лёгким укором. Сухван, пробормотав что-то о силе, полностью сбросил полотенце с его талии. Тело, которое уже сосали и кусали, теперь было красно-синим.

Каждый раз, когда пламя свечи колебалось, тень, падавшая на тело Сокхвы, тоже колыхалась. Даже при полном отсутствии ветра тень волновалась, как вода, лаская его наготу. Если бы можно было ревновать даже к этому, то он, должно быть, уже сошёл бы с ума.

От того, что Сухван смотрел на каждую часть его тела, жар внутри Сокхвы лишь усиливался. Когда он смотрел таким томным, притягивающим взглядом, в нем чувствовалась и странная отстранённость. Как в те времена, когда он был Контроллёром, внешне насмешливым, но скрывающим холодную натуру внутри.

Но каким бы он ни был на самом деле, это был его Сухван.

Его рот пересох, как только он рукой обхватил его твёрдый стоящий член. Сокхва, словно завороженный, разжал губы и перевалился через его тело. Он высунул язык, чтобы найти каплю смазки, но Сухван схватил его за предплечье.

Сухван, лукаво прищурив один глаз, тоже раскрыл рот. Словно предлагая пососать и ему, он со страстным видом, высунув язык. Без колебаний Сокхва взгромоздился на него сверху, повернувшись к нему спиной.

Поскольку Сухван слегка откинулся на спинку кровати, попа Сокхвы приподнялась ещё выше. Сокхва высунул язык и лизнул головку перед собой, предэякулят липко тянулся вслед за его ртом. Он лишь накрыл его губами, а Сухван ждал, когда тот примет его полностью.

— Хах…

Вопреки ожиданиям, Сухван сам направил член, чтобы он скользнул внутрь. От давно забытого ощущения ему стало не по себе.

— Ты просто будешь держать его во рту?

Сокхва знал, что он сейчас улыбается. Сокхва закрыл глаза и взял его член ещё глубже. Раньше он научился расслаблять горло, чтобы глубоко принимать, но сейчас он утратил этот навык. Он кашлянул, перевёл дыхание и снова взял его в рот.

Каждый раз, когда головка проходилась по нёбу, вздрагивал и низ. Он пытался расслабить горло изнутри, чтобы принять его глубже, но член Сухвана, не желая гнуться, упирался. Было приятно чувствовать, как от его действий твердеют бёдра партнера.

— Сокхва, я не выдержу.

Сухван, выдыхая низким голосом, ворочался, как волки снаружи. Внезапно он протолкнул несколько пальцев внутрь Сокхвы. Сокхва оторвался от члена с хлюпающим звуком, словно человек на грани утопления. Потребовалось немного времени, чтобы выпустить член наружу, ведь он успел глубоко его принять.

— Ай, больно!

Сухван с явным намерением расширить его, кусал и сосал ягодицы, не останавливая пальцы. Рука, с самого начала терзавшая его низ, не знала пощады. И всё же Сокхва старался сосать член, словно огромную конфету. Сухван, выдохнув, хлопнул его по пояснице и приподнял, и рука, державшая член, соскользнула. Из-за этого член вогнался ещё глубже.

— Угх.

Глаза Сокхвы округлились, а грудь бешено заколотилась. Сухван тоже испугался и приподнялся на локтях, чтобы осмотреть его.

— Ты в порядке?

— В поря… Кхак… Кхак...

Не договорив, он закашлялся. Сухван притянул его к себе и похлопал по спине. К счастью, соприкасавшийся с ним член и не думал опускаться. Когда Сухван слегка начал двигать бёдрами, кашель Сокхвы поутих.

Иногда член тёрся о живот, иногда оба пениса встречались, создавая сильное трение. Сокхва тоже медленно двигался в такт.

— Я буду делать это медленно, так что постарайся подстроиться, хорошо?

— Можно и быстро… — Сокхве было жаль, что он не может успевать за ним. — Я смогу.

Похлопав его ещё раз по спине, Сухван уложил Сокхву на кровать лицом вниз. Сокхва опёрся на руки и оглянулся назад. Сухван, словно стараясь успокоить, прикоснулся губами к его спине. Затем послышался влажный звук, будто он вставил пальцы, а рука скользнула между ягодиц.

Из-за того, что он так же глубоко вошёл внутрь, Сокхва вцепился в простыню. Он лишь издавал прерывистые стоны, разинув рот. Все потому, что Сухван сразу нашёл ту самую чувствительную точку. Когда сгибающиеся и разгибающиеся пальцы скользнули по простате, перед глазами Сокхвы вспыхнули искры.

— Ах… Ах!

Ему было так хорошо, что он хотел вырваться. Охваченный противоположными желаниями, Сокхва рефлекторно потянул руку назад. Сухван снова кусал его ягодицы, словно упрекая. Схватив обе его ноги вместе, чтобы тот не мог пошевелиться, он принялся яростно двигать пальцами.

— Ах! Ах! Нет! Ах!

Он продолжал давить на простату, постепенно добавляя пальцы. Сокхва лишь беспомощно махал руками и цеплялся за простыню, рыдая. Нижняя часть тела была будто скована крепкими верёвками, не давая пошевелиться, и в нём на секунду зародился страх.

Волосы встали дыбом, а наслаждение, бушевавшее внутри, опустилось к кончикам пальцев на руках и ногах. Даже там, не имея выхода, оно снова неслось по всему телу, пробуждая даже самые отдалённые места.

Нервы дрожали, сжигая всё тело, и наконец, жар добрался до члена. Сокхва почувствовал, как из его дрожащего члена сочится жидкость.

— Ай! Господи! Я не могу... Отпусти! Отпусти меня!

Хлюп-хлюп.

На этот раз внутри него бушевали уже три пальца. Сухван не останавливался, глядя на покрасневшего Сокхву.

— Я же хочу, чтобы тебе было хорошо. Разве тебе не хорошо?

— Хо… хорошо. Но… Ах… Я не могу выдержать!

— Что не можешь выдержать?

Сухван резко притянул к себе обе бедра Сокхвы.

Чмок-чмок.

Он без передышки целовал его спину и ягодицы, продолжая работать рукой.

— А? Ты должен сказать, чтобы я понял.

Он нарочно ещё смелее поводил пальцами внутри, и Сокхва обмочил простыню. Послышался звук, будто он стиснул зубы.

— Это то, что ты не мог сдержать? Хах, — с губ Сухвана, коснувшихся кожи, сорвался лёгкий смешок. Если он продолжит терзать простату, так Сокхва быстро выбьется из сил. Он взял в ладонь его яйца и сжал, отчего Сокхва спрятал лицо в простыню.

Теперь сверху остались лишь его ягодицы.

— Это насилие… ааах.

— Какое ещё насилие? Я ведь не применяю силу, не делаю тебе больно.

— Делаешь… ах.

— Правда?

Он ослабил хватку, сковывавшую нижнюю часть тела Сокхвы. Тело Сокхвы рухнуло на кровать, слившись с простыней в одну линию. Пальцы всё ещё были внутри, а член стал мягким. Когда Сокхва слегка приподнял бёдра, он снова пошевелил рукой.

— Агх.

Силы покинули поясницу Сокхвы, он не мог даже подняться на руках, поэтому снова рухнул лицом вниз.

— Ну же, смотри. Как много вышло.

Сухван принялся тереться своим членом о покрасневшие, влажные от смазки бёдра. Напор был столь яростным, что уже через несколько движений бёдра стали болеть.

— Ай!

Рука, яростно двигавшаяся внутри, без предупреждения резко вышла наружу. Опустевшая внутри дырочка вздрогнула и начала сжиматься, возвращаясь в прежнее состояние. Сухван не упустил момента и, пользуясь образовавшейся щелью, с силой вогнал в него головку.

— А! Ай, больно!

Стенки туго обхватили пенис.

— Хаа… Всё хорошо, я буду входить медленно.

Он прошептал это, опустив руку рядом с лежащим Сокхвой. С каждым движением члена увеличивалась площадь соприкосновения кожи. Поэтому Сокхва даже не мог вымолвить, что ему тяжело. Время, за которое он медленно и методично растягивал его изнутри, было мучительно долгим.

Когда его лобковые волосы коснулись кожи, член вошёл полностью и будто дотронулся до пупка с другой стороны. Полностью войдя, он сложил пополам вытянувшееся тело Сокхвы. Не мог же он переложить на него весь вес своего тела. Грудь Сухвана чувствовала каждую судорогу, пробегавшую по спине Сокхвы.

— Хаа, малыш, кажется, я сейчас кончу.

Семя, копившееся почти пять месяцев, бушевало, желая вырваться. Нет скорее, сам этот момент казался чудом.

— А что, если ты потеряешь сознание?

Он провел губами по его волосам. Сокхва открыл затуманенные глаза и укусил предплечье перед собой.

— Вы… выдержу. У меня… много сил… появилось, ай!

Сухван, словно ждавший лишь разрешения, без зазора вогнал в него свой член и принялся яростно трахать. Внутренние стенки обхватывали его, и распухшая простата снова подверглась насилию. Неужели она сейчас расплавится и исчезнет? Он почти желал этого, но чем сильнее было желание, тем ярче становилось наслаждение.

— Хаа, хааах.

Сокхва лишь тёрся лицом о его предплечье, не в силах напрячь низ. Сухван тоже выдыхал грубо, вместо того, чтобы сжимать челюсти от нарастающего усилия, он двигал бёдрами всё резче. Казалось, вот-вот он жестоко разорвёт нежную плоть Сокхвы.

“Мой”.

Он был действительно его Сокхвой.

— Ах, может, я войду ещё глубже? Можно?

— Ах… нет, нельзя.

Сокхва схватил рукой свой член. Он чувствовал, как при каждом движении Сухвана вверх что-то выпирает у него в нижней части живота.

— Сухван-а…

Он даже не мог вымолвить “не входи глубже”, потому что у него не осталось на это сил, а непроглоченная слюна осталась у него на губах.

— Хаа, ладно.

Он прижался лбом к затылку Сокхвы, понимая его чувства. Похоже, с самого начала он вошёл слишком глубоко. Не вынимая члена, Сухван сменил позу на миссионерскую. Пока он переворачивал Сокхву, тому было нелегко. Наверное, его внутренности не просто сдавливались, а скручивались. Сухван тоже был на грани от того, что его сжимали изнутри.

Он успокаивающе провёл рукой по нижней части живота Сокхвы, описывая круг. Напряжение постепенно спадало даже с тела Сокхвы.

— Мой хён и правда стал выносливее. Ты тайком принимал струю бобра?

Сокхва посмотрел на него взглядом, в котором читался немой вопрос: “Как я мог поймать бобра, не говори ерунды”.

Сокхва, чьи раздвинутые бёдра затекли, предпочёл закинуть обе ноги ему на плечи.

Чмок-чмок.

Сухван, не скрывая томного взгляда, провёл языком по его тазовым костям.

Сухван, до этого двигавший бёдрами неспешно, наконец, начал по-настоящему насаживать его на себя. Член Сокхвы раскачивался в такт движениям. Он сдерживался, но больше не мог противостоять нарастающему давлению.

— Сейчас кончу, Сухван-а. Я сейчас кончу.

— Ещё нельзя.

Сухван резко поднял его запястья и прижал к кровати. Одновременно он принялся трахать его с такой силой, что, казалось, вот-вот разрушит его изнутри, безжалостно ударяя бёдрами по яйцам. Стоило лишь чуть-чуть прикоснуться к члену, и он бы обильно кончил.

На губах застыла немая мольба: потрогай, хоть немного, хоть чуть-чуть. Член, колыхавшийся от его яростных движений, ударял по животу. От одного этого стимула из члена брызнула сперма. Но эякуляция была всего одна, а затем сочилась другая жидкость.

— Потрогай… потрогай меня… не выходит, — Сокхва, чьи стоны уже не складывались в слова, извивался. Сухван, раздвигая судорожно сжавшиеся внутренние стенки, вгонял в него член снова и снова под разными углами. Наступил момент, когда он вошёл так глубоко, что головку можно было увидеть сквозь кожу живота.

Член, бушевавший внутри, выплеснул в него что-то горячее. Сокхва лишь беззвучно открывал рот. Внутри всё горело, будто его заклеймили раскалённым железом. Сколько же он собирался влить в него? Эякуляция, казалось, не имела конца.

— Ах! — он выдохнул длинный поток воздуха.

Сокхва отпихнул его ногой, умоляя выйти, но тщетно. Сухван, наоборот, приподнял бёдра, сложив тело Сокхвы почти пополам.

Член, не опустившийся после эякуляции, стал даже твёрже, чем прежде. Поскольку бёдра были приподняты, сперма, которую он влил внутрь, просочилась ещё глубже.

— Я хочу ещё..

— Разве так можно? — Сокхва не понимал его игривого тона и мог лишь тяжело дышать. Когда Сухван вынул член, сперма с булькающим звуком вылилась наружу. Когда он снова вогнал его, Сокхва закашлялся. Сухван всунул язык и пропихнул его в открытый рот. Кашель и поцелуй смешались во что-то непонятное. Тело сложилось ещё больше, и отверстие, принимавшее его член, раскрылось шире.

— Знаешь, как долго я сдерживался? Ты же отключаешься сразу после того, как кончаешь.

— Хаа… Я выдержу.

Сокхва заверил, что сможет продержаться даже после эякуляции. Как бы говоря, что он уже не прежний, он старался привыкнуть к боли внизу.

— Давай впредь будем есть больше и тренировать выносливость. Я буду делать тебе много хорошего, я тоже очень хочу.

Секс обычно заканчивался первым раундом. Иногда даже не начинался. Хотя Сокхва и похудел с тех пор, как покинул город, но сейчас он не выглядел как человек, которые вот-вот потеряет сознание. Он упорно старался синхронизировать дыхание, чтобы как-то успевать за Сухваном. И, будучи честным, он бы отказался, если бы ему было действительно неприятно.

Сухван, желая доставить ему удовольствие, стал крутить бёдрами. Медленно рисуя окружности внутри, он наблюдал за лицом Сокхвы. Благодаря сперме внутри стало скользко, и член вошёл легче, чем прежде.

Он почти полностью вынул член и снова вставил его, ударяясь в простату. Сокхва быстро схватил свой член, и на этот раз Сухван не стал ему мешать. После нескольких движений сперма мощным потоком хлынула из него.

Сухван собрал ладонью брызнувшую ему на грудь сперму и слизнул её языком. Пока Сокхва приходил в себя после оргазма, он снизу яростно вгонял в него свой член. Внутренние стенки, переполненные звуками спермы, судорожно сжимались. Он трахал его, словно насильно расширяя пытающееся закрыться отверстие, и Сокхва рыдал и стонал без остановки. Сухван сжал его мягкий член и принялся яростно тереть его ладонью.

— Ай! Ах, нет! Агх!

Из сверхчувствительной головки хлынула прозрачная жидкость. Сокхва не мог прийти в себя от жестокого вторжения сзади и стимуляции спереди. Нижняя часть тела больше не принадлежала ему. Он не мог ею управлять, ведь всё зависело лишь от Сухвана.

Запыхавшийся Сухван поцеловал покрасневшего Сокхву.

— Хорошо? Мне тоже хорошо, чёрт возьми, так хорошо, что, кажется, умру.

Сокхва уже не мог спорить с его восклицаниями. Он и так продержался довольно долго. Руки, едва обнимавшие его спину, соскользнули.

Перевод манхвы и других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"

Приятного чтения!

Один на острове

Сокхва ритмично нарезал лекарственные травы. Засушенные ветви элеутерококка аккуратно рассекались на части определенной формы. Движения рук Сокхвы, орудующего ножом, были необычайно искусны.

В первый день, словно понимая, что пришёл конец тягостной жизни, они оба провалились в сон на целые сутки, и на следующий день было то же самое. На второй день первым проснулся Сокхва.

Когда Квак Сухван впервые увидел, как Сокхва работает ножом, ему показалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет от страха. Он тревожился и боялся, как бы тот случайно не отрезал себе палец. Но на деле Сокхва хоть и двигал ножом быстро, но отсекал ветви без малейшей погрешности. Однако Квак Сухван в конце концов не выдержал и поднялся с постели.

Сокхва, сказав ему не волноваться, уложил его обратно в кровать. Сухван не сомкнул глаз все те дни, что добирался в Россию. Теперь было время Сокхвы не отходить от Квак Сухвана, который даже с покрасневшими глазами пытался бороться со сном.

Проспав некоторое время, он резко вскочил и принялся искать Сокхву. Тот был прямо здесь, за письменным столом напротив. Все так же бесстрастный, но живой, Сокхва, от которого исходило тепло, стоило лишь протянуть руку.

Сокхва тоже смотрел на Квак Сухвана. Письменный стол, ранее стоявший в изголовье кровати, он переставил, пока тот спал. Так он ни на мгновение не отпускал его от себя даже здесь, в хижине.

“Это реальность? Неужели это не сон, в котором, проснувшись, мы снова будем тосковать по пустому месту друг друга?”

Должно быть, он думал то же самое. 151 день, что они провели порознь, был слишком долгим. Сменился сезон, и они даже не были уверены, что кто-либо из них остался в живых.

[Помнишь обещание, данное в России? Если мы не сможем встретиться, приходи туда, где была каборга. Давай жить там, где будем только ты и я.]

Это было посланием Сокхвы, которое ему передали. Квак Сухван, используя лишь записку, как путеводную звезду, добрался до России. Если бы Сокхвы не было в этом месте, он был готов обыскать все уголки, где они бывали вместе.

Так что если бы Сокхва не существовало в этом мире, то и Квак Сухвану не для чего было бы жить. Что бы ни случилось, он был полон решимости пробиваться к нему во что бы то ни стало.

Сокхва отодвинул скрипящий стул и встал. Квак Сухван думал, что он подойдет к нему, но тот направился к раковине, зажег свет и вдруг присел на корточки. Он приподнял рукой длинную деревянную планку пола и вытащил спрятанную жестяную банку с сосисками. Похоже, мародеры, обчистившие лавку с лекарствами, не добрались до этого тайника.

Квак Сухван поспешно спустился с кровати и направился к Сокхве.

Тем временем Сокхва вывалил все сосиски в помятую кастрюлю. Сухвану хотелось заставить Сокхву повернуться и посмотреть на него, поэтому он опустил руку, которой тянулся к плечу ниже, и вместо этого обнял его за талию. Сам того не замечая, он сжал его в объятиях изо всех сил.

— Посмотри на меня.

Сокхва продолжал помешивать в кастрюле сосиски, с которых уже начала слезать кожица.

Сухван шлепнул его по предплечью. Он почувствовал, как сквозь одежду ощущается жар тела Сокхвы. Мужчина упёрся подбородком в плечо Сокхвы и выдохнул ему на ухо.

“Не плачь”.

В первый день Сокхву, как ребёнка, пришлось утешать, медленно поглаживая по спине. Лицо Сокхвы было мокрым от слёз. Даже если бы он вытер его двумя руками, влага, казалось, не иссякла бы. Квак Сухван притянул Сокхву к себе и обнял изо всех сил. Ему всё ещё не верилось, что он сжимает в руках любимого человека, и старался не отпускать его, не на секунду желая слиться воедино с ним.

— Почему ты так исхудал? Я оставил для тебя много еды, куда же она вся подевалась?

— … Украли.

Хоть это и произошло всего несколько дней назад, Сокхва не стал рассказывать.

— Какая сволочь это сделала? Я с ними разберусь.

Услышав столь характерные для него слова, Сокхва, наконец, смог поверить, что он реален. Сокхва тоже с силой обнял Сухвана за спину. Сквозь тонкую рубашку он нащупал неровности. Осознав, что это следы от пуль, он сильнее прижался лицом к его груди.

— Дорогой, если ты будешь так плакать, на моей рубашке останутся следы. Хочешь посмотреть?

Когда он ухватил его за плечи и оторвал от себя, на том месте, куда Сокхва прижимался лицом, остались нелепые следы от слёз. Вода в кастрюле выкипела, и запахло горелым. Квак Сухван, одной рукой потушив огонь, взялся за ручку кастрюли.

Словно не желая расставаться даже на мгновение, он, прижав Сокхву к боку, поставил кастрюлю на стол. По сравнению с его собственным телосложением Сокхва и раньше был невзрачным, но за время разлуки он стал ещё худее. Тот, кому сейчас нужно было есть сосиски, был не он, а Сокхва.

Пока он был в приюте, он ел гораздо больше, чем обычно. Поскольку его целью было восстановление, он ел не ради вкуса. Все дни, любая еда была для него одинаковой. Возможно, Сокхва чувствовал то же самое.

Квак Сухван тщательно вытер лицо Сокхвы сухим полотенцем и усадил его на стул. Пять сосисок: три он положил в миску Сокхвы, остальные — перед собой. Похоже, даже запасы риса для быстрого приготовления были разграблены, и кроме сосисок есть было нечего. Когда Сухван поднялся, Сокхва тоже встал.

— Схожу к джипу ненадолго.

— Я с тобой.

Сокхва поспешно накинул на плечи одеяло. Увидев, что он надевает меховые сапоги, Сухван удивлённо посмотрелл, а затем рассмеялся. Он тоже понимал, что температура тела Сокхвы, которая всегда была высокой, теперь понизилась. Но все же она была несколько выше, чем у обычного человека.

Квак Сухвану было нечего накинуть, и он снова надел пальто. Снаружи белые снежинки кружились на ветру. Снег не был таким уж сильным, чтобы надевать шапку, и Сокхва, взяв его за руку, шагал по хрустящему снегу. Всегда оставалась лишь одна пара следов, но теперь их стало двое. Сокхва постоянно оглядывался на пройденный путь.

Причина, по которой Квак Сухван не смог подогнать джип прямо к хижине, была в глубоком снеге. На полпути в гору стоял джип, на котором приехал Квак Сухван. Нигде на джипе не было видно знака Радужного города. Осматривая кузов, Сухван пробормотал что-то вроде оправдания.

— Я не воровал его. Просто подобрал брошенный.

Вместо того, чтобы возвращаться по суше, Квак Сухван выбрал морской путь. Из города на восточноморский порт на джипе, а оттуда на лодке.

Он открыл багажник и вытащил широкую деревянную доску с заточенными краями, словно у лыж. Припасы, сложенные в другой части багажника, вроде сухого пайка и питьевой воды, он аккуратно сложил на доску.

В холодной России сани с полозьями были удобнее тележки на колёсах. Вряд ли эта грузовая доска была с ним с самого Радужного города. Конечно, вся еда была из города, но вот джип, похоже, и впрямь был угнан им здесь.

— Говорю же, не воровал я его.

Словно угадав его мысли, Квак Сухван наклонился и поцеловал Сокхву в лоб. Сокхва подумал, не остаться ли ему так навсегда. Хоть он и перебирал в памяти воспоминания о его прикосновениях, он понял, что реальность не идет ни в какое сравнение. Даже с его хорошей памятью, он не мог по-настоящему ощутить эту шершавую нежность без самого Сухвана.

Припасы он крепко обвязал веревкой, а затем перекинул через плечо прикрепленную к саням лямку. Сокхва приготовился помочь ему, толкая сзади.

— Ты когда-нибудь катался на санях?

— Нет.

— Тогда забирайся.

Квак Сухван указал на ящик, который он положил на удобную для сидения высоту.

— Я помогу сзади.

— Поможешь, если прокатишься.

— Я уже не настолько слаб, — тихо сказал Сокхва.

— Я хочу тебя прокатить, вот и всё. Хочу почувствовать вес нашего доктора Сока после столь долгой разлуки.

Услышав “после долгой разлуки”, Сокхва без колебаний забрался на деревянные сани, устроившись на ящике.

— Ну что, “Квак-Сибирский хаски” готов, мы отправляемся?

Он не знал, что это значит, но всё равно ответил:

— Поехали.

Он начал подниматься по заснеженной дороге, боясь, как бы Сокхва не упал вперёд, он медленным шагом тащил сани вверх к хижине.

— Ты думал, что я умер?

Он вздрогнул, ступая по снегу, но лишь на мгновение. Белый пар, вырывавшийся изо рта, смешивался со снежинками.

— А ты думал, что я умер?

Сокхва сжал веревку так, что она впилась в ладонь. Вчера вечером, когда он приводил в порядок его форму, оттуда выпал пистолет. У него осталась всего одна пуля.

Пуля казалась гораздо тяжелее, чем должна была, словно она несла в себе вес смерти. Сокхва не мог сказать ему, чтобы он не умирал вслед за ним. За время его отсутствия он в полной мере испытал, насколько мучительным может быть одиночество.

— Ха-а, — Сокхва нарочно тяжело вздохнул. Квак Сухван, подумав, не тяжело ли ему, поспешно оглянулся, но на его раскрасневшихся щеках играл румянец.

Звук полозьев, разрезающих снег, был приятен на слух. В этом безлюдном мире, наконец, остались только Квак Сухван и он сам. Если и существовал Эдемский сад, то, возможно, он был таким. Для Сокхвы Эдемским садом было не место, а человек по имени Квак Сухван.

В его волосы, слегка растрепавшиеся при движении, впивался снег. Его фигура в военном пальто сзади казалась такой же крепкой, как в тот день, когда он впервые увидел его на Чеджу.

— Подполковник.

— Мне сказали, что я уже генерал-лейтенант.

— Невероятно.

Столько званий! Значит, он получил особое повышение.

— Я снял погоны, так что я просто Квак Сухван.

— Тогда и я просто Сокхва. Всё это время я часто слушал радио.

На самом деле он слушал его не столько из-за интереса к тому, что происходит в Радужном городе, сколько в надежде услышать новости о Квак Сухване.

— Говорят, ситуация стабилизировалась.

— Ты же был в городе, прежде чем приехать сюда.

— Мне было плевать на то, как там обстоят дела в городе, поэтому я и снял погоны. Я думал только о том, чтобы добраться до доктора Сока.

Целых пять месяцев. Причины, по которым он не смог прийти к нему сразу, говорили сами за себя — следы от пуль, усеивавшие его спину. Ещё не исчезли те воспоминания о том, как гора Далма жадно поглощала его кровь. Поэтому было очень трудно питать надежду, что он жив.

— А вирус…

— Всё кончено. Но было весело, да?

Квак Сухван указал на хижину, до которой они, оказывается, уже дошли. На его ярко улыбающееся лицо Сокхва тоже ответил улыбкой. Все так же, лишь слегка приподнявшиеся уголки губ, но чувство было передано вполне.

Они открыли дверь хижины и начали по одному заносить привезенный груз. Квак Сухван сказал, что справится сам, и Сокхва взял относительно лёгкий баллон с газом.

Припасы и предметы первой необходимости, которых должно было хватить, по крайней мере, на месяц вдвоём, аккуратно сложили у раковины. Сухван стряхнул снег с волос Сокхвы. Убрав снег и с собственного пальто, он знаком показал Сокхве идти к столу.

Он вскипятил воду и погрузил в неё рис быстрого приготовления и суп из морской водоросли, привезенный из города. На внешней стороне пакета красовалось фото с щедрой порцией водорослей и говядины.

Когда Сокхва уставился на изображение супа, Квак Сухван проворчал:

— Это рекламное преувеличение. Внутри не так много.

Однако, вопреки его словам, когда он вскрыл пакет и переложил суп в миску, там оказалось огромное количество содержимого. Квак Сухван протянул Сокхве и рис. Тот, кто все это время ел только консервы, невольно сглотнул слюну при виде корейской еды.

— Знал бы, прихватил бы и кимчи, — с опозданием пожалел Квак Сухван.

Пока Сухван заканчивал приготовления, Сокхва отделил половину риса и переложил его в миску с супом. Размешав ложкой, он зачерпнул и отправил в рот первую порцию.

— Вкусно.

Сухван переложил ему и своё содержимое из миски.

— Майор, ешь и ты.

— Сначала нужно откормить доктора Сока.

Сокхва тщательно прожевал за долгое время нормальную еду. В последнее время он редко страдал несварением, но если есть быстро. Кто знает, что может произойти.

Глядя на то, как Сокхва ест, Сухвану стало вдруг и грустно, и радостно. Когда он думал о том, как тяжело Сокхва провёл здесь эти пять месяцев в одиночестве, в горле вставал ком, и дышать становилось трудно. Квак Сухван бесцельно провел рукой по своему лицу.

Чёлка, которую, судя по всему, Сокхва стриг сам, даже когда он наклонял голову, не была достаточно длинной, чтобы закрывать глаза.

“Всё равно, когда он поест, я как следует его постригу”, — подумал Квак Сухван.

Он отломил половину сосиски, которую Сокхва приготовил для него, и съел. На вкус она была отвратительной.

Сосиска с большим количеством крахмала содержала ничтожно мало мяса. У него было такое чувство, словно он стал коровой, жующей сухую траву. И все же Сокхва припрятал даже такую еду.

— … Вкусно?

— Угу, вкусно.

Сухван нарочно засунул в рот оставшуюся половину.

— Но она же невкусная.

— Тогда зачем ты её припрятал?

— У неё большой срок годности.

Сухван фыркнул, словно выплевывая застрявший в горле ком.

— Доктор Сок, а я-то растрогался, думал, ты для меня это приберёг.

— Я и приберег. Ты же любишь мясо.

— Да какое это мясо.

Тем не менее Квак Сухван проглотил разжёванную сосиску и доел и суп с рисом, который ему подал Сокхва.

— Солёный.

— Но всё равно вкусно.

Тресь. Тресь.

От звука раскалывающегося полена Сокхва вздрогнул и обернулся.

— Доедай.

Сокхва опустил ложку, поднялся с места и начал куда-то спешно направляться. Он открыл дверь, вышел и принялся убирать брезент с деревянной террасы рядом. Квак Сухван, по привычке последовавший за ним, не понимал, что тот делает, и не мог помочь. Он лишь смотрел, как Сокхва, набрав в охапку дров, направился обратно в дом.

— Если огонь погаснет, будет трудно снова разжечь.

Войдя внутрь, Сокхва швырнул в камин два полена. Он помешал кочергой огонь, смешав новые дрова со старыми. Затем он зачерпнул воды, принесенной из ручья в большой чан, стоявший неподалеку. Так ледяная вода становилась тёплой и комфортной для умывания.

Квак Сухвану оставалось лишь следовать за Сокхвой по пятам, как щенку, идущему за хозяином.

Вернувшись к столу, Сокхва первым делом поднял палец. Он всегда ел медленно, да ещё и ходил за дровами, поэтому рис уже разбух. Сухван переложил оставшийся у Сокхвы рис в свою нетронутую миску с супом. Поменявшись мисками, он, не дав Сокхве и слова сказать, быстро всё проглотил.

В хижине было немало вещей, которые он не готовил: поношенное пальто, канистры с топливом, похожие на российские.

— Вот почему у тебя появился нож и лекарственные травы. Ты продавал лекарственное сырьё?

— Те, что содержат жаропонижающие компоненты. Здесь пока всё не пришло в норму, лекарств катастрофически не хватает.

— Люди не причиняли тебе вреда?

Сокхва тоже знал, о чём он беспокоится. Он достал из-за пояса пистолет и положил его на стол. Теперь, когда с ним был Сухван, ему не нужно было постоянно носить его с собой, но привычка, выработанная за это время, не исчезла просто так.

— Пистолет обеспечивал безопасность. А ночью меня охраняли волки.

— Я хотел прийти раньше.

— Я знаю. И знаю, что тебе было очень трудно.

— Что уж там трудного для меня? В моей жизни не было ничего трудного.

Зная его показную браваду, Сокхва не стал спорить и просто поднял ложку.

Квак Сухван, подперев подбородок, смотрел на Сокхву, который доедал свою порцию. Затем он скривился.

— Я ужасный человек.

— Почему?

— Просто… Я ведь ревную, думая о том, как доктор Сок общался с другими людьми. Ты меня как следует не разглядел. Думаю, я и вправду сволочь.

Сокхва фыркнул и рассмеялся, по-несвойственному ему, прищурив глаза.

— Я ни с кем не общался. Ты первый, с кем я говорю с тех пор, как майор Квак исчез.

До его прихода он жил словно отшельник на острове.

— Раз ревнуешь, тогда не уходи больше никуда.

Лишь Квак Сухван ступил на этот остров.

Сухван, потеряв дар речи, мог лишь смотреть на Сокхву, который невозмутимо продолжал есть.

Для Квак Сухвана Сокхва был хёном, но в то же время тем, кого он хотел защищать. Однако на деле Радужный город спас именно Сокхва. Он же спас и его жизнь.

Если бы не отчаянное желание выжить, чтобы добраться до Сокхвы, он, вероятно, умер бы в тот же день. А Сокхва, чьи силы были на исходе, но дух оставался крепким, смог выжить все это время в суровой России благодаря своей воле.

Здесь 151 день жил Сокхва, о котором он не знал. Но здесь же был и Сокхва, которого он знал.

— Я чертовски тебя люблю.

Он не мог выразить свои чувства словами.

Сухван сказал это грубо, но с бездонной нежностью.

— Я услышал это и тогда.

Сокхва говорил о том дне, когда они расставались на ночном острове Ёндо.

— Малыш! Ты же знаешь, что я чертовски тебя люблю, да?

— Я и тогда ответил, но ты не услышал?

— Что ты сказал?

Сокхва поднял миску двумя руками и допил оставшийся бульон.

— Скажи мне.

Сухван схватил Сокхву за запястье.

— Не скажу.

Это было так на него похоже.