Возрождение Сталинграда начиналось со школ

В газетах появляются пугающие цифры: в России 2 миллиона детей школьного возраста не ходят в школу. Они остаются неграмотными. Тысячи школ закрыты в сельской местности. В городах растет чисто беспризорников. Когда я читаю эти сообщения, то невольно вспоминаю, как мы учились в разрушенном Сталинграде. Возрождение города-героя началось именно со школ.
Деревянные улицы вокруг нашего дома сгорели, и, казалось, изрытый воронками Мамаев курган подвинулся к нам ещё ближе. Часами я бродила в поисках ящиков из-под снарядов. Из них мы сложили топчаны-кровати, соорудили стол и табуретки. Этими ящиками топили печурку.
Мы жили на огромном пепелище. От домов вокруг остались только обугленные печи. И чувство безысходной тоски, помню, не покидало меня: «Как мы будем жить?». Перед уходом из города бойцы полевой кухни оставили нам брикеты каши и полмешка муки. Но эти запасы таяли. Простуженные мама и 4-летняя сестренка лежали в углу, прижавшись друг к другу.
Я топила печь и готовила еду, сама себе напоминая пещерного человека: часами чиркая кремниевыми камешками, держа наготове паклю, старалась добыть огонь. Спичек не было. Собирала в ведерко снег и растапливала на печке.
Соседский мальчик сказал мне: под Мамаевым курганом в разрушенном цехе завода «Лазурь» выдают продукты. С мешком за плечами, в котором гремел немецкий котелок, я отправилась за продуктами. Нам не выдавали их с первых дней обороны Сталинграда, даже блокадных 100 граммов хлеба. Нас кормили бойцы.
Под Мамаевым курганом в руинах кирпичного здания я увидела женщину в потертом овчинном тулупе. Здесь выдавали продукты без денег и без продовольственных карточек. У нас их и не было. «У вас какая семья?» – только и спросила меня она. «Три человека», – честно ответила я. Могла бы сказать и десять – среди пепелищ это не проверишь. Но я была пионеркой. И меня учили – врать позорно. Я получила хлеб, муку, в котелок мне налили сгущенного молока. Выдали американскую тушенку.
Закинув мешок за плечи, я прошла несколько шагов, и вдруг на обугленном столбике увидела приклеенный листок, на котором было написано: «Дети с 1-го по 4-й класс приглашаются в школу». Был указан адрес: подвал завода «Лазурь». Я быстро нашла это место. Из-за деревянной двери подвала вырывались клубы пара. Пахло гороховым супом. «Может быть, здесь будут кормить?» – подумалось.
Вернувшись домой, сказала маме: «Пойду в школу!». Она удивилась: «Какая школа? Все школы сожжены и разбиты».

В феврале-марте 1943 г. единственную в Краснооктябрьском районе Сталинграда начальную школу (4 класса) посещали 76 учеников. Она открылась в «полуразрушенном здании.
Перед началом осады города я собиралась пойти в 4-й класс. Радости не было предела.
Однако дойти до школы в подвале было не так просто: надо преодолеть глубокий овраг. Но поскольку в этом овраге мы играли и зимой и летом, я спокойно отправилась в дорогу. В овраг я привычно скатилась на полах пальто, а вот вылезти на противоположный крутой, заснеженный склон оказалось нелегко. Я хваталась за обрубленные ветки кустов, за пучки полыни, гребла густой снег руками. Когда вылезла на склон и огляделась – справа и слева от меня наверх карабкались дети. «Тоже идут в школу?» – подумала я. Так оно и вышло. Как потом узнала, некоторые жили еще дальше от школы, чем я. И на своем пути преодолевали даже два оврага.

Спустившись в подвал, над которым было написано: «Школа», я увидела сколоченные из досок длинные столы и скамейки. Как оказалось, каждый стол был закреплен за одним классом. На стене вместо доски была приколочена зеленая дверь. Между столами ходила учительница – Полина Тихоновна Бурова. Она успевала дать задание одному классу и вызвать к доске кого-то из другого. Разноголосица в подвале стала для нас привычной.
Вместо тетрадей нам выдали толстые конторские книги и так называемые «химические карандаши». Если смочить кончик стержня, то буквы выходили жирные, четкие. А если постругать ножом стержень, и залить водой – получались чернила.
Полина Тихоновна, старалась отвлечь нас от тяжелых мыслей, подбирала нам для диктантов далекие от темы войны тексты. Ее мягкий голос, помню, ассоциировался у меня с шумом ветра в лесу, терпким запахом степных трав, блеском песка на волжском островке.
В наш подвал постоянно доносились звуки взрывов. Это саперы очищали от мин железную дорогу, которая опоясывала Мамаев курган. «Скоро по этой дороге пойдут поезда, приедут строители восстанавливать наш город», – говорила учительница.
Никто из ребят, услышав взрывы, не отвлекался от занятий. Все дни войны в Сталинграде мы слышали взрывы и пострашнее, и поближе.
Даже сейчас, вспоминая нашу подвальную школу, не перестаю удивляться. На заводах еще не дымилась ни одна труба, не был пущен ни один станок, а мы, дети заводских рабочих, уже сидели в школе, выводили буквы и решали арифметические задачи.

Потом от Ирины, дочери Полины Тихоновны, мы узнали, как они добирались в город. В дни боев они эвакуировались в заволжское село. Когда услышали о победе под Сталинградом, то решили вернуться в город… Они шли в пургу, боясь заблудиться. Единственным ориентиром была Волга. В попутных хуторах их пускали к себе незнакомые люди. Давали еду и теплый угол. Полина Тихоновна и ее дочь прошли пятьдесят километров.
На правом берегу сквозь снежное марево они увидели руины домов, разбитые корпуса заводов. Это был Сталинград. По замерзшей Волге добрались в свой поселок. На месте родного дома остались только обугленные камни. До вечера бродили по тропкам. Вдруг из землянки вышла женщина. Она увидела и узнала Полину Тихоновну – учительницу своей дочери. Женщина позвала их в землянку. В углу, прижавшись друг к другу, сидели трое худых, затравленных войной детей. Женщина угостила гостей кипятком: такого понятия, как чай, не было в той жизни.
На другой день Полину Тихоновну потянуло к родной школе. Построенная перед войной белая, кирпичная, она была разрушена: здесь шли бои.
Мать и дочь пошли к центру поселка – к площади перед металлургическим заводом «Красный Октябрь», который был гордостью города. Здесь выпускали сталь для танков, самолетов, артиллерийских орудий. Теперь мощные мартеновские трубы были обрушены, разбиты бомбами корпуса цехов. На площади они увидели человека в стеганой фуфайке и тут же узнали его. Это был секретарь Краснооктябрьского райкома партии Кашинцев. Он поравнялся с Полиной Тихоновной и, улыбнувшись, сказал ей: «Вот и хорошо, что вы вернулись. Я ищу учителей. Надо открывать школу! Если вы согласитесь, есть хороший подвал на заводе «Лазурь». В землянках вместе с матерями остались дети. Надо постараться помочь им».
Полина Тихоновна отправилась на завод «Лазурь». Нашла подвал – единственный, сохранившийся здесь. У входа стояла солдатская кухня. Здесь можно будет варить детям кашу.
Бойцы МПВО вынесли из подвала разбитые пулеметы, гильзы. Полина Тихоновна написала объявление, которое поместила рядом с продуктовым ларьком. К подвалу потянулись дети. Так начиналась наша первая школа в разрушенном Сталинграде.

Потом уже мы узнали, что Полина Тихоновна вместе с дочерью жила в солдатском блиндаже на волжском откосе. Весь берег был изрыт такими солдатскими землянками. Их постепенно стали занимать вернувшиеся в город сталинградцы. Ирина рассказала нам, как они, помогая друг другу, с трудом выползали наверх по волжскому откосу — так Полина Тихоновна добиралась на урок. Ночью в блиндаже они стелили одно пальто на пол, а другим укрывались. Потом им подарили солдатские одеяла. Но к нам Полина Тихоновна всегда приходила подтянутая, со строгой прической. Меня больше всего поражал ее белый воротник на темном шерстяном платье.
Сталинградцы в ту пору жили в самых тяжелых условиях. Вот обычные картинки тех дней: пролом стены занавешен солдатскими одеялами – там люди. Свет коптилки пробивается из подвала. Под жилье занимали разбитые автобусы. Сохранились кинокадры: девушки-строители с полотенцами на плечах выходят из фюзеляжа сбитого немецкого самолета, стучат сапогами по немецкой свастике на крыле. Были и такие общежития в разрушенном городе… Жители варили еду на кострах. В каждом жилище стояли фронтовые лампы-«катюши». Патрон снаряда сдавливали с двух сторон. Внутрь щели просовывали полоску ткани, на дно наливали какую-нибудь жидкость, которая могла гореть. В этом чадящем круге света готовили еду, зашивали одежду, а дети готовились к урокам.
Полина Тихоновна сказала нам: «Дети, если найдете где-нибудь книги, приносите в школу. Пусть будут они даже – обгорелые, посеченные осколками». В нише стены подвала прибили полку, на которой появилась стопка книг. Зашедший к нам известный фотокорреспондент Георгий Зельма запечатлел эту картинку. Над нишей крупными буквами было выведено: «Библиотека».
Вскоре после освобождения города под Мамаевым курганом открыли первую подвальную школу.
…Вспоминая те дни, я больше всего удивляюсь тому, каким образом в детях теплилась тяга к учебе. Ничто – ни материнское наставление, ни строгие слова учителя не могли бы заставить нас перебираться через глубокие овраги, ползти по их склонам, идти по тропкам среди минных полей, чтобы занять свое место в школе-подвале за длинным столом.
Пережившие бомбежки и обстрелы, постоянно мечтавшие поесть досыта, одетые в залатанные обноски, мы хотели учиться.
Старшие дети – это был 4-й класс, помнили уроки еще в довоенной школе. А вот первоклассники, слюной смачивая кончики карандашей, выводили свои только первые буквы и цифры. Как и когда они-то успели получить эту благородную прививку – надо учиться! Непостижимо… Время, видно, было такое. Когда в поселке появилось радио, репродуктор поместили на столбе над заводской площадью. И рано утром над разрушенным поселком раздавалось: «Вставай, страна огромная!». Может быть, это покажется странным, но детям военной поры казалось, что и к ним обращены слова этой великой песни.
Школы открывались и в других районах разрушенного Сталинграда. Спустя годы, я записала рассказ Антонины Федоровны Улановой, которая работала заведующей отделом народного образования Тракторозаводского района. Она вспоминала: «В феврале 1943 года в школу, где я работала после эвакуации, пришла телеграмма: «Выезжайте в Сталинград». Я отправилась в дорогу.
На окраине города в чудом сохранившемся деревянном доме нашла работников облоно. Получила такое задание: добраться в Тракторозаводский район и на месте определить – в каком здании можно собрать детей, чтобы начать уроки. В 30-е годы в нашем районе было построено четырнадцать прекрасных школ. Теперь я ходила среди руин – ни одной школы не осталось. По дороге встретила учительницу Валентину Григорьевну Скобцеву. Мы вместе стали искать помещение, хотя бы с крепкими стенами. Зашли в здание бывшей школы, которая была построена напротив тракторного завода. По ступеням разбитой лестницы поднялись на второй этаж. Ходили по коридору. Вокруг были куски штукатурки после бомбежки. Однако среди этого нагромождения камней и металла, нам удалось найти два помещения, где остались неразрушенные стены и потолки. Именно сюда, нам казалось, мы имеем право привести детей.
Учебный год начинали в марте. Повесили объявление об открытии школы на разбитых колоннах проходных тракторного завода. Я пришла на планерку, которую проводила дирекция завода. Выступила перед начальниками цехов: «Помогите школе»…
И каждый цех взялся сделать что-нибудь для детей. Помню, как через площадь рабочие несли металлические жбаны для питьевой воды. На одном из них было написано: «Детям от кузнецов».
Из прессового цеха в школу принесли отшлифованные до блеска металлические листы. Их поставили вместо классных досок. Они оказались очень удобными для письма. Бойцы МПВО побелили в классах стены и потолки. Вот только оконных стекол не нашли в районе. Открывали школу с разбитыми окнами».

Школьные классы в Тракторозаводском районе открыли в середине марта 1943 года. «У входа мы ждали своих учеников, – говорила А.Ф. Уланова. – Мне запомнился первоклассник Гена Хорьков. Он шел с большой холщовой сумкой. Мать, видимо, надела на мальчика самое теплое, что нашла – стеганную на вате фуфайку, которая доходила ему до пят. Фуфайку перевязали веревкой, чтобы она не упала с плеч. Но надо было видеть – какой радостью светились глаза мальчика. Он шел учиться».
Первый урок – был единый для всех, пришедших в школу. Учительница В.Г. Скобцева назвала его уроком надежды. Она говорила детям о том, что город возродится. Будут построены новые кварталы, Дворцы культуры, стадионы.
Окна класса были разбиты. Дети сидели в зимней одежде. В 1943 году кинооператор запечатлел эту картину.
Впоследствии эти кадры вошли в киноэпопею «Неизвестная война»: дети, закутанные в платки, озябшими руками выводят буквы в тетрадках. Ветер, врываясь в разбитые окна, теребит страницы.
Поражает выражение лиц детей и то, с каким сосредоточенным вниманием они слушают учителя.
Впоследствии, через годы мне удалось найти учащихся этой первой школы Тракторозаводского района. Л.П. Смирнова, кандидат сельскохозяйственных наук, рассказывала мне: «Мы знали, в каких трудных условиях живут наши учителя. Кто в палатке, кто в землянке. Одна из педагогов жила под лестничной клеткой школы, огородив себе угол досками. Но когда учителя приходили в класс, мы видели перед собой людей высокой культуры. Что значило тогда для нас учиться? Это все равно, что дышать. Потом я сама стала педагогом и осознала, что наши учителя умели поднять урок до духовного общения с детьми. Несмотря на все тяготы, они сумели внушить нам жажду познания. Дети не только изучали школьные предметы. Глядя на своих педагогов, мы учились трудолюбию, стойкости, оптимизму». Л.П. Смирнова рассказала также о том, как обучаясь среди руин, они увлеклись театром. По программе проходили «Горе от ума» А.С. Грибоедова. Дети под руководством учителей поставили это произведение в школе. Софья вышла на сцену в длинной юбке с кружевами, которая передала ей бабушка. Эту юбку, как и другие вещи, зарывали в землю, чтобы сберечь их во время пожара. Девочка, чувствуя себя в нарядной юбке до пят, произносила монологи Софьи. «Мы тянулись к творчеству, – говорила Л.П. Смирнова. – Писали стихи и поэмы».
В Сталинград, по призыву ЦК комсомола, приехали тысячи молодых добровольцев. На месте они учились строительному делу. А.Ф. Уланова рассказывала: «Наш завод был оборонным – выпускал танки. Надо было восстанавливать цеха. Но часть молодых строителей направили на ремонт школ. Около фундамента нашей школы появились груды кирпичей, доски и ручная бетономешалка. Так выглядели приметы возрождающейся жизни. Школы были в числе первых объектов, которые восстанавливали в Сталинграде».
1-го сентября 1943 года на площади перед тракторным заводом состоялся митинг. На него пришли молодые строители, рабочие завода и учащиеся. Митинг был посвящен открытию первой восстановленной в районе школы. Ее стены были еще в лесах, внутри работали штукатуры. Но учащиеся прямо с митинга отправились в классы и сели за парты.
В подвале на заводе «Лазурь» наша учительница Полина Тихоновна летом 1943 года предложила нам: «Дети! Давайте собирать кирпичи для восстановления нашей школы». Трудно передать, с какой радостью мы бросились выполнять эту ее просьбу. Неужели у нас будет школа?
Мы собирали в руинах пригодные кирпичи и складывали их в штабели около своей разбитой альма-матер. Ее построили перед войной, и она тогда казалась нам дворцом среди наших деревянных домиков. В июне 1943-го здесь появились каменщики, арматурщики. С барж рабочие сгружали кирпичи, мешки с цементом. Это были подарки разрушенному Сталинграду. Началось восстановление и нашей школы.
В октябре 1943 года мы пришли в первые, отремонтированные классы. Во время уроков слышали стук молотков – в других помещениях продолжались восстановительные работы.

Мы, как и наши соседи – дети Тракторозаводского района, тоже увлеклись театром. На классику не решились посягнуть. Сами придумали незамысловатую сценку, действие которой происходило в Париже. Почему нам среди руин взбрело это в голову, не знаю. Никто из нас не видел даже фотографии Парижа. Но мы упорно готовились к постановке. Сюжет был простой и наивный. В парижское кафе приходит немецкий офицер и официантка-подпольщица должна подать ему отравленный кофе. В кафе находится также группа подпольщиков. Они должны спасти официантку, поскольку за стеной слышны голоса немецких солдат. Наступил день нашей премьеры. На меня, игравшей роль официантки, вместо передника нацепили вафельное полотенце. Но где взять кофе? Мы взяли два кирпича и потерли их. Кирпичную крошку насыпали в стакан с водой.
«Офицер», едва прикоснувшись губами к стакану, падает на пол, изображая мгновенную смерть. «Официантку» быстро уводят.
Не могу передать, какие бурные аплодисменты были в зале: ведь еще шла война, а тут на сцене, на глазах у всех убили вражеского офицера! Этот незамысловатый сюжет пришелся по душе детям, измученным войной.
Прошли годы, и когда я впервые летела в командировку в Париж, где должна была встретиться с княгиней Шаховской, участницей французского Сопротивления, я вспоминала нашу наивную пьесу в разрушенном Сталинграде.
… А тогда, летом 1943 года, по ночам я видела, как мимо нашего дома с тракторного завода шли танки, на борту каждого из них белой краской было написано: «Ответ Сталинграда». Заводской конвейер еще не был пущен. Эти танки специалисты собирали, снимая детали с разбитых танков. Эти слова «Ответ Сталинграда» мне хотелось написать мелом и на стене нашей восстановленной школы. Но я почему-то постеснялась это сделать, о чем до сих пор жалею."

Механизмы наследования и изменчивости, лежащие в основе эволюционных изменений дополнены еще и определенными климатическими изменениями на поверхности земли
Эти изменения были тем активным внешним фактором, обусловившим направление эволюционного процесса

В формировании головного мозга сочетание внутренних и внешних факторов повторяют как принцип взаимоотношения между живыми существами и условиями на поверхности земли

Появление трубчатой нервной системы резко изменило ситуацию по сравнению с узловой нервной системой

В составе организма появился аппарат параллельного моделирования процессов внешней и внутренней сред организма
У каждого организма есть как минимум два направления согласования процессов - изменением внутренней среды и изменением внешней среды

Изменения во внутренней среде так же двух видов

Во первых - возрастные изменения
Во вторых - реагирование на на изменение во внешней среде

Изменения во внешней среде под влиянием деятельности (уровни по Бернштейну)
Формирование этих уровней происходит в онтогенезе в определенном порядке
При этом внешняя среда не моделирует процесс становления климатических, геологических, биологических и прочих условий
Тем не менее, формирование нервных центров в определенной последовательности требует именно определенной последовательности состояний внешней среды
Внешняя среда для человека, на протяжении последних тысячелетий в значительной степени искусственна, и с течением времени искусственный компонент внешней среды обретает все больший вес

Переход из природных условий жизни в искусственную среду (огонь, жильё, хозяйство, одежда), сформировали речь, семью и коммуну

С этого момента потребность в согласовании последовательности изменений во внешних условиях с последовательностью созревания столь же определенных нервных центров по отношению к каждому вновь появившемуся головному мозгу в семье и общине

Такие условия в первобытной коммуне в периоде неолитической революции были сформированы стихийно

Педагогическая среда для каждого нового члена общины формировалась на основе традиций
Эти традиции имели как главную цель построение таких отношений между людьми, которые способствовали сохранению семьи о общины

Эти отношения характеризуются стремлением быть понятым наиболее полно

Таким образом, развитие речи шло параллельно с формированием семьи и общины
Следствием этого было интенсивное умственное развитие, следствием которого, в свою очередь, развитие искусственной внешней среды

По мере формирования искусственной среды в истории уже человечества методы воспитания подрастающего поколения (формирование условий для развития последовательно созревающих нервных центров в ЦНС) традиционные методы воспитания подверглись значительной трансформации

Следствием этого стало нарушение последовательности формирования нервных центров, что в свою очередь привело к формированию синдрома ДСТ, психических нарушений (в первую очередь речь идет о половых перверзиях), вторичному одичанию (упрощение речи)

Наиболее значимым изменением является именно упрощение речи, так как это явление отражает упрощение мыслительного аппарата (логико-грамматические структуры)

Стихийно новые, то есть соответствующие моменту, методики формирования педагогических условий для развития мозга не смогут сформироваться

Дело в том, что предельно доверительные отношения, в условиях формирования семьи и общины требовали именно стремления каждого говорящего к предельной искренности

Ныне же, в условиях конкуренции всех со всеми такое стремление заменено иным, а именно стремлением дезинформировать собеседника

Постоянная практика дезинформации собеседника наносит вред во первых - человеческим отношениям (именно человеческим, так как животными средствами коммуникации мы не можем столь эффективно врать), и во вторых наносит повреждение человеческому механизму мышления (речевому), причем лгущему едва ли не в большей степени, чем получающему ложное сообщение (лжец должен согласовать свою ложь со своим знанием, и, поскольку для отдельных нейронов безразлично содержание словесно выраженного сообщения, то лжец вынужден верить самому себе, разрушая таким образом соответствие картины мира и его отражения в нервной системе)

Требования социума ныне прямо противоположны требованиям времен появления человека

Если для формирования человека в неолите родители учитывали его будущее влияние на семью и общину, то сейчас родители принимают во внимание "успешность" своего ребенка, то есть его способность обобрать ближнего своего, не забывая и о дальнем

Как этот ребенок будет вести себя в семье и обществе никого не волнует - лишь бы был успешен

Естественно, общество из общины (с взаимоотношениями где сильнейший подчинял себя интересам слабейшего) превратилось в животную стаю, с силовой иерархией в основе отношений

"Стартовать лучше прямо с вершины" - говорят апологеты такого общества
Как следствие, родители, стремясь к наиболее раннему социальному старту своих детей идут на поводу у неграмотных педагогов, что под видом "развивающего образования" вмешиваются в процесс формирования структур мозга, вынуждая мозг использовать с одной стороны структуры мозга не по назначению, а с другой стороны побуждая не готовые в данный момент структуры к действию

Следствием этого и является нарушения нервно-соединительнотканных взаимоотношений, иммунитета и вечная компенсация вместо развития

Таким образом, перед человечеством стоит задача восстановления воспитательной среды для формирующегося мозга

Наши далекие предки эту задачу решили стихийно, параллельно с процессами решения других задач, которые казались им более актуальными

Воспитательная среда для мозга была создана и её структура была зафиксирована в традициях, дошедших до наших дней лишь в виде разрозненных полузнаний, полупрозрений, суеверий и, по мере постижения истины - в виде точных знаний, точных, но не полных

В отличие от наших далеких предков мы не можем стихийно восстановить или создать заново методы формирования воспитательной среды для мозга - слишком большую долю нашего мира занимает искусственная среда, которой не было тысячелетия назад

Да, стихийно эта задача ныне не решаема
Но она решается на основе знаний
Этих знаний на сегодня достаточно, чтобы создать воспитательную среду - последовательность задач для последовательно созревающих структур мозга для наших детей

Разумеется, педагоги и психологи должны для этого хорошо знать не только педагогику и психологию, но и физиологию высшей нервной деятельности и психофизиологию, и иметь понятие не только об истории своего народа, но и об истории человечества, каковая на сегодня представляется в карикатурном виде - либо сотворен по воле творца, либо произошел от обезьяны

Ибо гиганты, подставившие свои плечи нам, своим потомкам, ждут не дождутся, когда же мы на них обопремся...

Речь идет о любой религии

Дело в том, что любая религия имеет своим основанием традицию в обществе, имевшуюся в этом обществе в момент возникновения религии

Традиции первичны, религии вторичны

Традиции же имеют в качестве основы именно формирование мозга у детей именно в интересах будущего данного народа, культивировавшего эти традиции
Эти самые традиции стали следствием биологической эволюции по линии антропогенеза
Антропогенез же является следствием другой линии, именуемой "цефализация"

Цефализация - более древнее направление эволюции, чем антропогенез
Иначе говоря антропогенез - острие цефализации

Цефализация - в энциклопедическом и биологических словарях определяется как "процесс обособления головы у билатерально-симметричных животных и включение в её состав органов переднего конца тела - захватывания пищи, органов чувств, передние отделы ЦНС"
Далее отмечается, что цефализация это увеличение массы головного мозга к массе тела в том же филогенезе

У человека это соотношение максимально
Найти же данные о том, что формирование нервной системы все более опережает формирование иннервируемых органов не только в фило, но и в онтогенезе (эмбриогенезе) получится не сразу

Таким образом, в эволюции цефализация раньше антропогенеза

Формирование речи (как главного признака человека) имеет под собой основу биологическую прежде всего
И на биологической основе сформированы доречевые органы коммуникации - органы движения и центры в ЦНС, управляющие этими коммуникациями

На основе этих средств коммуникации сформировано дочеловеческое общество, общество наивысших животных - неандертальцев

Неандертальцы же и сформировали основы нынешних религий на базе лимбических коммуникаций

Неандертальские религиозные традиции (с убийствами Богов) для осуществления следующего шага антропогенеза - формирование речи - наши предки вынуждены были в значительной степени отвергнуть

Лимбические коммуникации необходимо было заменить на корковые, осознанные, речевые коммуникации, что и было сделано кроманьонцами
Процесс формирования речи привел к формированию семьи и человеческой общины

Лимбические коммуникации сохранились в человеческом обществе

Но если в индивидуальном развитии умение и навыки лимбических коммуникаций передаются от поколения к поколению неосознанно, то передача таких умений и навыков речевой коммуникации от поколения к поколению происходит осознанно

Дело усугубляется тем, что несформированность лимбических коммуникаций резко затрудняет освоение речевых коммуникаций

Таким образом, и традиции доречевые, и традиции речевые имеют место быть

Отсюда и невозможность избавиться от биологических корней религий - дочеловеческие, неандертальские традиции необходимы для формирования навыков лимбических коммуникаций, без которых невозможно обучение речи

Но эти неандертальские традиции по мере взросления становятся обузой для развивающегося мозга, основой религиозного мировоззрения
Будучи выражены в речи они становятся основой современных религий

Законы эволюции требуют от человека, как вида, сознательного отношения к формированию мозга последующего поколения

Человек в рамках одного биологического вида прошел ряд эволюционных ступеней, запечатленных не в хромосомном аппарате, а в традициях

Это - (после формирования речи-семьи-общины) формирование города-государства (письменная речь в интересах управления), формирование государства (письменная печатная речь как средство формирования граждан), формирование транснациональных корпораций (средства массовой информации), глобальный фашизм (интернет)
Каждый этап оставил в след в традициях

Религии, использующие традиции как оправдание собственного существования, игнорируют вредную сущность отживших и вредных для развития человечества традиций

Ревизия же традиций необходима, для отделения плевелов от козлищ, а это невозможно без научной основы идеологии построения плана дальнейшего бытия

Комфорт немногих за счет недоразвития многих - путь в тупик эволюции

Идеология, не основанная на законах эволюции, обязательно станет тормозом на пути вначале развития индивидуального мозга, а затем и эволюционного развития

Перед человеком, как существом эволюционирующим, стоит задача выйти за пределы планеты, следовательно идеология религиозная должна как минимум не противоречить научной основе новой идеологии развития человечества...

С кем вы, мастера культа?

Ритуалы, поскольку типовой предел использования всех этих прекрасных вещей – это вывод о том, как же сложно определиться, что именно является критическим мышлением

Оттого ещё более интересно замалчивание неприглядной прозы жизни о том, что некритичное доверие – это стратегия обыденного познания, которой пользуют не от недостатка ума, а из-за её возможных преимуществ
Как верно замечает Си Ти Нгуен, наивное или безусловное доверие – это ожидаемая эффективность, оплаченная эпистемической уязвимостью

Разберемся с этим на примере
Допустим, есть некий источник информации
Сама же информация нужна для взаимодействия с миром

Успешность взаимодействия определяется убеждениями, исходя из которых вы решаете, что нужно поступать так, а не иначе
Так, вы можете верить информации, предоставленной источником
Если она правдива, то условимся, что это +1 XP, а если ложна, то -1 XP
Но вы можете и не верить, получая +1 XP за неверие в ложь и -1 XP за недоверие правдивой информации

По отношению к источнику вы можете занять одну из двух полярных наивных стратегий – просто доверять или просто не доверять

Есть, конечно же, ещё и множество не-наивных стратегий, в рамках которых вам предлагается тратить познавательные усилия на то, чтобы отыскать некое основание для доверия или недоверия
Условимся, что такие усилия компенсируют потерю XP, превращая любой -1 в -0.5

Теперь же представим, что обсуждаемый источник всегда предоставляет только правдивую информацию
Как же тогда получить больше XP, затратив меньше всего усилий?
Приняв стратегию наивного доверия

Стратегии не-наивного доверия (например, использующие презумпцию доверия до появления дефитеров) потребуют больше усилий для получения того, что могло быть достигнуто вследствие наивного доверия

Не-наивное недоверие (например, в виде герменевтики подозрения) потребуют усилий для достижения результата, который будет только лучше наихудшего, достигнутого в ходе наивного недоверия

Конечно, абсолютно правдивый источник – это идеализация и в жизни даже при самых эпистемически добродетельных мотивах никто не застрахован от ошибок
Но ситуация с оптимизацией затрат познавательных усилий посредством наивного доверия не очень меняется пока источник хотя бы более, чем в половине случаев правдив
В случае с неидеальным, но всё ещё надежным источником лучше начинают выглядеть не-наивные стратегии, хотя и здесь доверие выигрывает
Стратегии недоверия обретают смысл в ситуациях ненадежных источников и, на мой взгляд, по-настоящему раскрываются, если убрать из нашего примера вторую идеализацию, состоящую в предположении о том, что мы всегда получаем или упускаем одинаковое количество XP

Так или иначе, получение предполагаемой эффективности в обмен на эпистемическую уязвимость – это свойство всех наивных стратегий, которые полагаются на посылку о надежности источника, к которому они применяются
Сама же идея эпистемической уязвимости лучше раскрывается, если убрать и третью идеализацию о неизменности надежности источника
Наивные стратегии не защищены от потерь и упущенных выгод, связанных с изменением характеристик самого источника

Полагаю, что применение наивной стратегии можно прагматически обосновать, указав на некие основания, чтобы принимать ту или иную посылку о надежности источника

Правда, тут мы получаем небольшой нюанс, связанный с тем, что для хотя бы инструментально рационального применения наивной познавательной стратегии нам всё-таки придется применить не-наивную

«В настоящее время открыто несколько сот элементарных частиц. По массе они делятся на две группы: тяжелые (адроны) и легкие частицы (лептоны). При этом сначала было теоретически предсказано, а затем экспериментально подтверждено, что каждой элементарной частице соответствует античастица, обладающая противоположным знаком заряда и некоторыми другими квантовыми характеристиками. Одна из основных особенностей элементарных частиц — их универсальная взаимозависимость и взаимопревращаемость. Каждому виду элементарных частиц соответствуют свои формы взаимодействия. Кроме ранее известных электромагнитных (в которых участвуют частицы, обладающие электрическим зарядом) и гравитационных взаимодействий (в которых участвуют вообще все частицы) были открыты два новых вида взаимодействий: сильные, в которых участвуют адроны, и слабые, в которых участвуют лептоны. При этом происходит обмен виртуальными (короткоживущими) частицами, различными для разных видов взаимодействия. Это расширило представления о самом механизме взаимодействия. В современной физике основным материальным объектом является квантовое поле. Оно может находиться в возбужденном состоянии. При переходе поля из одного состояния в другое число частиц меняется.

Несмотря на тесную взаимосвязь понятий поля и частицы, понятие поля как совокупности частиц не исчерпывает его содержания. Специфика квантово-полевого понимания материи выражается и в том, что поле сохраняется даже тогда, когда частицы в нем отсутствуют. Такое состояние поля называется невозбужденным («нулевым»). Его не совсем точно называют вакуумом: в таком поле отсутствуют лишь частицы, но само поле остается протяженной материальной физической реальностью. Это подтверждено экспериментально. Представление о невозбужденных полях играет все более важную роль в квантово-полевой картине мира.

Ее особенность состоит в том, что в характеристике взаимопревращения частиц не действует закон сохранения их числа, т. е. частицы могут возникать, уничтожаться и превращаться в строгом соответствии с определенными законами сохранения (энергии, импульса, заряда и некоторых других специфически-квантовых величин). Совокупность этих законов в конечном счете является формой выражения всеобщего закона сохранения материи и движения.

...Перед современной физикой поставлена задача «великого объединения» — построения единой теории, охватывающей все виды взаимодействий элементарных частиц. Только такая теория могла бы рассматриваться в рамках достаточно разработанной картины мира в качестве фундаментальной квантово-полевой теории. Вместе с тем с ее появлением можно было бы считать завершенным формирование основ квантово-полевой картины мира. Отдельные элементы такого «великого объединения» уже созданы. Так, в 1967 г. С. Вейбергом и А. Саламом была разработана теория, объединяющая электромагнитные и слабые взаимодействия. Вслед за этим возникла задача объединения в одной теории этих взаимодействий с сильными взаимодействиями.

Однако в поисках такой единой теории физики натолкнулись на трудности, что свидетельствует о недостаточной разработанности ее основ. По-видимому, нужны качественно новые идеи и гипотезы. В этом плане плодотворным оказалось предположение о спонтанном нарушении симметрии вакуума, что связано с расширением представлений о вакууме как особом виде квантово-полевой материи: хотя вакуум является нулевым (основным) состоянием квантовой системы, он тем не менее обладает не нулевой энергией. Для дальнейшего успешного развития физики необходимо прежде всего углубление философских основ современной научной картины мира.

Таким образом, изучение особенностей современной революции в физике позволяет сделать ряд важных методологических выводов. Прежде всего необходима доработка квантово-полевой картины мира в соответствии с положениями о неисчерпаемости материи и многообразии ее видов, разнообразии взаимодействий, присущих квантовым объектам, объективности законов квантовой физики. Только на этом пути возможно правильное понимание необычных экспериментально установленных особенностей квантовых объектов.

Учитывая закономерности развития предыдущих физических картин мира, можно сделать вывод о том, что ключевой проблемой современной картины мира является, с одной стороны, углубление квантово-полевых представлений о материи и движении и, с другой — разработка таких представлений о пространстве и времени, которые полностью соответствовали бы квантово-полевому пониманию материи и движения». Материалистическая диалектика. В 5 т. М., 1981-85. Т 3, сс. 58, 61.

В свете сказанного здесь Л. Крауссом (и, кстати, С. Хокингом, в частности, в книге Высший замысел), невозможно отделаться от мыслей о спинозовской субстанции (causa sui), как она была разработана в XIX в. (Ф. Энгельс) и XX в. диалектическим материализмом, которая есть причина самой себя, а её проявления (или явление) – атрибуты, такие как движение, пространство, время, отражение (в том числе, сознание как высшая форма отражения), конкретные виды материи, например, такие как поле, вещество и основные формы движения материи, такие как механическая, физическая, химическая, биологическая и общественная (по Энгельсу).

Невозможно не вспомнить и об основном законе диалектики, как писал В.И. Ленин: «Вкратце диалектику можно определить, как учение о единстве противоположностей. Этим будет схвачено ядро диалектики…» Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 1-55. Изд. 5. Т. 29, с. 203.

«Материализм, отвергая бога, субъекта и т. д. в качестве причины мирового движения, ищет ее в самой движущейся материи, притом в наиболее глубокой ее сущности. Спиноза ввел понятие субстанции как основы всех вещей и определил субстанцию как «causa sui» («причина самой себя»). Ф. Энгельс отметил, что это положение Спинозы «прекрасно выражает взаимодействие», а В. И. Ленин именно в этой связи писал: «...надо углубить познание материи до познания (до понятия) субстанции, чтобы найти причины явлений».

Если причиной движения тела является воздействие на него других тел, то общей причиной движения выступает взаимодействие, а поскольку «душу» взаимодействия составляет борьба противоположностей, то в ней надо искать источник самодвижения, его наиболее глубокую причину. Стало быть, причина в наиболее общем смысле близка к сущности». Руткевич М.Н. Диалектический материализм. М., 1973. С. 395.

Дело в том, что с этим тезисом тесно сопряжено и понимание значения закона гравитации, имеющего в данном случае, как указывает Л. Краусс, принципиальное значение.

«Наиболее важны признаки тяжести и инерции и выражающее их физическое понятие «массы». Как известно, закон всемирного тяготения действителен для всех видов материи. Иначе говоря, любые тела и поля имеют гравитационные свойства; гравитационное взаимодействие накладывается на любое поле, оно «вездесуще». Поскольку гравитационная масса есть количественная мера взаимодействия тел в поле тяготения, то можно сказать, что гравитационная масса есть обязательный признак всех тел (включая поля).

Еще Энгельсом было отмечено, исходя из общих посылок диалектики, что «истинная теория материи должна отвести отталкиванию такое же важное место, как и притяжению...». Инерция как свойство тел «сопротивляться», «отталкиваться» при передаче им движения другими телами оказывается столь же всеобщим свойством материи, как и притяжение. Этот факт физика выразила в тезисе: инерциальная масса есть обязательный признак тел (включая поля)». Руткевич М.Н. Диалектический материализм. М., 1973. С. 69.

Вместе с этим, «это один из тех пунктов, где философия тесно соприкасается с естествознанием и где уровень философского обобщения прямо зависит от глубины проникновения естественных наук в сущность процессов природы, ««Сущность» вещей или «субстанция», - писал в этом плане В.И. Ленин, - тоже относительны; они выражают только углубление человеческого познания объектов, и если вчера это углубление не шло дальше атома, сегодня - дальше электрона и эфира, то диалектический материализм настаивает на временном, относительном, приблизительном характере всех этих вех познания природы прогрессирующей наукой человека».

Руткевич М.Н. Диалектический материализм. М., 1973. С. 68

Эти соединения блокируют ферменты, регулирующие активность генов, которые способствуют формированию клеток опухолей

Эти бактерии умеют естественным образом производить целые семейства таких близкородственных соединений, однако ученые долгое время не понимали, как именно координируется работа ферментов при «сборке» сложных молекул (депсипептидов)

Исследовательская группа из Уорикского университета (Великобритания) применила комплексный подход: от компьютерного моделирования до масс-спектрометрии и направленного мутагенеза

Они разобрались, как бактерии Pseudomonas chlororaphis создают природный антибиотик FR-901375

Ключом к гибкому производству молекул оказались так называемые стыковочные домены (docking domains)

Они служат связующим звеном — как детали пазла между основными белковыми блоками и ферментами, завершающими сборку вещества

У этих доменов есть общая точка связи, за счет чего они могут гибко взаимодействовать со множеством разных ферментов-партнеров

Благодаря такому модульному устройству бактерии безболезненно меняют компоненты молекулы на финальном этапе сборки, сохраняя при этом точность остальной структуры, необходимую для сохранения терапевтического эффекта

https://t.me/anthropogenes/51702

https://www.nature.com/articles/s41467-026-74383-4

Его ключевая мысль: Россия вошла в фазу системного кризиса, где война, санкции, перераспределение собственности, усиление силового блока и сужение горизонта будущего делают необходимой новую договорённость между элитами, государством и обществом

Важнейший мотив — суверенитет

Но это не только суверенитет государства в привычном кремлёвском смысле, а суверенитет элит, бизнеса и граждан как субъектов, способных участвовать в формировании будущего страны

Мельниченко предлагает не демократическую революцию, а более широкую, прагматическую систему вовлечения, где собственность, предсказуемость и долгосрочная стабильность становятся основанием политической модели

Прежний глобальный мир, в котором он строил свои активы, фактически завершился, а значит, бизнес больше не может жить вне политики

Война на Украине — не только внешний конфликт, но и фактор внутреннего распада управляемости, доверия и экономической рациональности в России

Его главная тревога — не моральная, а системная: распад, изоляция, вассализация России, рост хаоса, усиление милитаризации и риск непредсказуемой эскалации

Предложение пакта: если государство гарантирует собственность, безопасность и предсказуемость, то предприниматели, технократы и часть гражданского общества могут стать опорой новой модернизации

Сириус в этой логике — не просто благотворительность, а символический вход бизнеса в проект национального развития через образование и развитие

Определения

- Суверенитет — способность государства, элит и общества действовать самостоятельно, без внешнего принуждения и внутреннего произвола

- Предсказуемость — режим, в котором собственность, правила и будущее не зависят от случайной воли силового центра

- Элита-субъект — не декоративный класс богатых людей, а группа, которая несёт ответственность за институциональное устройство страны

- Осаждённая крепость — модель России, где внешнее противостояние становится оправданием внутреннего контроля, нормирования и репрессий

- Олигархия в классическом смысле — не коррупционная узурпация, а система, в которой несколько влиятельных групп договариваются о правилах ради устойчивости государства

- Инновационно-образовательное пространство — среда, где капитал, наука, образование и талант объединяются для создания будущих отраслей и кадров

Главная скрытая линия — не «место при власти» в прямом смысле, а допуск к архитектуре будущего

Призыв к стабилизации, но внутренне это ещё и запрос на новую легитимность бизнеса после санкций, конфискационных рисков и разрушения международной модели капитала

Вторая скрытая линия — переопределить роль крупного бизнеса: не как паразитической ренты, а как носителя системного мышления, инфраструктурной рациональности и долгого горизонта

Третья скрытая линия — Сириус используется как морально безопасная точка входа в будущее страны: если бизнес вкладывается в детей, образование и таланты, его участие в государственном развитии выглядит не как захват, а как вклад

ДВА ДОКУМЕНТА

├─ 1. Россия в кризисе

│  ├─ война

│  ├─ санкции

│  ├─ перераспределение собственности

│  ├─ страх хаоса

│  └─ падение предсказуемости

├─ 2. Новая роль бизнеса

│  ├─ не молчать

│  ├─ участвовать в повестке

│  ├─ защищать собственность

│  └─ входить в стратегию развития

├─ 3. Суверенитет

│  ├─ государства

│  ├─ элит

│  ├─ граждан

│  └─ предсказуемость для внешнего мира

├─ 4. Сценарии будущего

│  ├─ зависимость от Запада

│  ├─ зависимость от Китая

│  ├─ гражданский конфликт

│  └─ северокорейская изоляция

├─ 5. Инновации и образование

│  ├─ Сириус

│  ├─ таланты

│  ├─ технократы

│  └─ длинные инвестиции

└─ 6. Политический смысл

├─ переговоры элит

├─ ограничение произвола

├─ новый общественный договор

└─ стабилизация через участие

```

Философски эти тексты — о переходе от мира случайной силы к миру системной ответственности

В логике системной философии: если реальность меняется, то не нужно цепляться за старую картину мира, надо перестраивать структуру действий

В этом смысле его мышление близко к инженерному реализму: не идеология управляет будущим, а архитектура институтов и интересов

Но есть и более жёсткий слой — это этика выживания элит в эпоху распада старой глобализации

Не мечта о свободе как абстракции, а форма порядка, при которой жизнь, собственность и будущее не будут зависеть от произвола

Это не либерализм и не государственный мессианизм, а попытка соединить силу, рациональность и долгий горизонт

Эти документы повлияют на политическую повестку в России в трёх направлениях

Во-первых, они легитимируют разговор о войне, элитах, собственности и будущем не только в терминах лояльности, но и в терминах управляемости и национального интереса

Во-вторых, они усиливают запрос на технократический и элитный язык реформ, где ключевыми становятся предсказуемость, инвестиции, кадры и институты

В-третьих, они подталкивают к более мягкой, но широкой дискуссии о том, кто вообще имеет право проектировать будущее страны

Наиболее вероятный эффект — не немедленная политическая перестройка, а расширение пространства для тех, кто внутри системы хочет говорить о переменах без прямого разрыва с властью

С точки зрения политической повестки это может усилить тему «контролируемого обновления» вместо темы радикального слома

Ожидания бизнес-барыг здесь читаются довольно ясно: им нужна не столько свобода в западном смысле, сколько «защита от произвола», понятные правила, гарантия собственности, возможность долгого планирования и выход из состояния полной политической уязвимости

Им также нужен доступ к государственному разговору о будущем, чтобы их интересы не сводились только к налогам, санкциям и конфискационным рискам

Если перевести это на язык практики, элита хочет:

- стабильных правил игры

- институциональной защиты собственности

- возможности инвестировать в страну без страха национализации

- участия в формировании образовательной и технологической повестки

- признания её не как «кошелька», а как соавтора развития

Аргументы для встраивания бизнес-элиты в стратегию инновационно-образовательных пространств особенно сильны в связи с Сириусом

Первый аргумент: бизнес может обеспечить длинные деньги, тогда как образование и наука требуют горизонта, превышающего срок политического цикла

Второй аргумент: бизнес умеет мыслить проектно и системно, а это совпадает с логикой технологического и образовательного развития

Третий аргумент: участие бизнеса снижает разрыв между исследованиями и практическим внедрением

Смысл вклада в Сириус в том, что он показывает: крупный капитал может входить в образовательную повестку не как спонсор имиджа, а как участник национальной сборки будущего

Это важный прецедент: если такой формат станет нормой, бизнес может стать не внешним наблюдателем, а инфраструктурным партнёром государства в подготовке кадров, технологий и элит

Дорожная карта отношений

1. Снять взаимное недоверие

2. Зафиксировать правила собственности

3. Создать площадки регулярного диалога

4. Разделить зоны ответственности (Государство — безопасность и рамка, бизнес — инвестиции и внедрение, образование — кадры и идеи)

5. Встроить Инновационно-образовательное пространство в национальную стратегию, что  создаст переход к долгосрочными проектами развития

Речь идет не о смене режима, а о смене логики: от власти страха к власти предсказуемости, от закрытого силового управления к более сложной коалиции элит, от случайного богатства к ответственной модернизации

Поиск направления бизнеса в новую политическую роль — не революционную, а конструктивно-архитектурную

Тов. Сталину

Направляю Вам проект своей речи на философской дискуссии. Очень прошу Вас просмотреть и сделать свои указания. Речь предполагаю произнести завтра, 24-го июня в 6 ч. вечера, после чего, по—моему, следует вести прения еще в течение вечернего заседания 24-го и часть вечернего заседания 25-го июня с тем, чтобы 25-го июня дать заключительное слово т. Александрову и на этом закончить дискуссию.

23/V-1947 г., А. Жданов

———————

Т. Жданов!

Вышло не плохо. Хорошо бы разбить речь на две главы (глава 1-ая = критика учебника, глава 2-ая = о философ, фронте). Есть поправки в тексте.

И. Сталин

———————

Правка И.В. Сталиным текста выступления А.А. Жданова по книге Г.Ф. Александрова «История западноевропейской философии (в прямые скобки взяты вычеркнутые Сталиным слова, а в круглые — замененные, прописными буквами выделены вписанные им; цифры, стоящие в начале строк, обозначают страницы машинописного текста выступления, а в конце — указывают страницы публикации в журнале «Вопросы философии» № 1 за 1947 г.).

2. «Заранее прошу извинения за то, что буду прибегать к [умеренному] употреблению цитат…» — с. 256.

4. «[Второе.] Что касается научности учебника…» — с. 257.

10. «С появлением марксизма, как научного миросозерцания пролетариата [как учения масс] кончается старый период истории философии….» Вычеркнув отмеченные слова и поставив после них вопросительный знак, Сталин написал на полях: «НЕ ТО». А в следующем абзаце он вписал над строкой, что философия «стала научным оружием в руках ПРОЛЕТАРСКИХ масс» — с. 259. Проведенное Сталиным редактирование Жданов счел достаточным и какой—либо иной правки не вносил.

11. «[Третье.] Совершенно неоправданным является тот факт…» — с. 260.

12. «[Четвертое.] Ряд товарищей указывали, что введение …».
И в том же абзаце: «Я уже говорил о неправильном и неточном определении предмета (науки) ФИЛОСОФИИ» — с. 260. В опубликованном тексте «ряд товарищей» заменен на «некоторые товарищи».

14. «Известна та страстность и непримиримость, с которыми марксизм— ленинизм (вели) ВЕЛ и (ведут) ВЕДЕТ острейшую борьбу со всеми врагами материализма» — с. 261. В опубликованном тексте «страстность» заменена На «страсть», а после «марксизм-ленинизм» вставлено «всегда».

16. «… марксизм возник, вырос и победил в беспощадной борьбе со всеми представителями идеалистического (мракобесия) НАПРАВЛЕНИЯ» — с. 261.

18. «Изложение философских взглядов в учебнике ведется абстрактно, объективистски (бесстрастно) НЕЙТРАЛЬНО» — с. 262.

19. «(Пятое)» — с. 263. Вместо этого Жданов включил: «Еще одно замечание».

20. «… сплошь и рядом отрывая при изложении различных философских систем это изложение от (исследования) конкретной исторической обстановки …» — с. 263.

22. «Заметим, кстати, что во Франции накануне французской революции было менее 10% городского населения [, что]. ЧТО же в таком случае следует из цифры городского населения Германии, приведенной Александровым». Поставив в начале этой фразы знак абзаца и разбив ее на два предложения, Сталин написал на полях: «НУЖЕН ОТВЕТ ЖДАНОВА». — Это замечание привело к тому, что весь абзац доклада Жданова о городском населении Германии и Франции был дан в другой редакции — с. 264.

23. После цитаты и ссылки — Маркс и Энгельс, т. V, с. 6 — Сталин выделил в абзац следующее предложение: «На этом примере, кстати, я хотел проиллюстрировать необходимость коренного изменения стиля изложения» и написал на полях: «В ЧЕМ ДЕЛО, ЧТО ЗА СТИЛЬ = НЕЯСНО». — В результате этого замечания Жданов отказался от обращения внимания на стиль изложения Александрова и после приведенной цитаты об обстановке в Германии усилил критику методики его работы: «Сравните эту характеристику Энгельса, яркую, острую, точную, глубоко научную, с характеристикой, которую дает Александров, и вы увидите, как т. Александров плохо использует уже готовое из неисчерпаемого богатства, оставленного нам основоположниками марксизма» — с. 265. В следующем абзаце Сталин расширил имевшуюся ссылку после очередной цитаты: «(Из письма Энгельса к К. Шмидту ОТ 5 АВГУСТА 1880 г. МАРКС И ЭНГЕЛЬС. ИЗБРАННЫЕ ПИСЬМА)» — с. 265.

24. «[Нужно уметь] Т. АЛЕКСАНДРОВ УХИТРИЛСЯ, говоря о “Материализме и эмпириокритицизме”, умолчать о проблемах естествознания» — с. 266.

27. «Отсутствие творческих дискуссий, критики и самокритики не могло не отразиться пагубным образом на состоянии [всей] научной философской работы» — с. 267.

32. «… развитие философской [науки] МЫСЛИ идет в значительной мере помимо наших профессиональных философов» — с. 268.

33. «Больше того, он чересчур опирается в своей работе на УЗКИЙ КРУГ ближайших сотрудников и почитателей таланта» — с. 269.

34. «Тов. Александров избрал неправильный путь составления учебника, не опершись на [максимально] широкий круг знающих людей» — с. 269.

36. «… ту особую форму борьбы между старым и новым, между отживающим и нарождающимся у нас в советском обществе, которая [была открыта товарищем Сталиным и] называется критикой и самокритикой» — с. 270.

40. На страницах 39 и 40 машинописного текста Жданова Сталин три раза вносит исправления «ни» на «НЕ». Затем редактирует следующую фразу: «Перед лицом этих великих задач [мы спрашиваем вас] МОЖНО БЫЛО БЫ СПРОСИТЬ: способны ли [вы] НАШИ ФИЛОСОФЫ поднять на свои плечи новые задачи» — с. 272.

41. «Будьте же достойны нашей эпохи, — эпохи Ленина-Сталина, ЭПОХИ нашего народа, народа победителя» — с. 272.

На 41 странице ждановского текста Сталиным были сделаны 26 редакторских и корректорских уточнений или исправлений.

/25 февраля 1934 г./

Начнём с самых высоких. Только история служит нам для этого указателем.
Распределим людей по порядку их ценности, начиная с высшей.
I. Любовь немногих, ненависть многих и равнодушие большинства. Судьба их, — сделавши дело, погибнуть в молодости от сильных мира. Крест, гильотина, виселица, расстрел, всякие муки — вот их участь. Ни жён, ни потомства они не оставляют (Джордано Бруно).
Проходят сотни, тысячи лет — слава замученных растёт, их влияние продолжается и после их смерти. Оно приносит величавые благодетельные плоды. Человечество возводит их в сан богов.
Иные презренные, гонимые, арестованные, каторжные, всё же умирающие своей смертью. Их достоинство растёт со дня их смерти и достигает высокой величины, через многие столетия (Гамильтон, Кеплер).
А вот гении пониже рангом. Они не убиты, не замучены до смерти, но забыты. Их труды отвержены, или гниют в подвалах. Через сотни лет после смерти случайно их открывают. Достоинство забытого гения восстановлено. Оно также растёт с веками. Потомства не оставляют (Мендель).
А вот четвёртая ступень необыкновенных людей. Такие имеют некоторую славу в конце жизни. Молодость провели в муках, разочаровании, бедности, по тюрьмам. Но умирают естественною смертью, хотя лишения, изнурение, унижение и голодовки значительно сокращают их жизнь. Потомства не оставляют.
Примеры: Кеплер, Коперник, Галилей, Менделеев, Ламарк. Их слава гораздо выше после смерти. Она растёт с веками.
Имеем и таких людей, которым успех улыбается в среднем возрасте. Они тоже многое терпят, но слава и правильная оценка приходят раньше. Они хоть в старости утешаются и вознаграждаются этим. Нередко в конце жизни они достигают богатства и власти. Род их редко продолжается.
В шестом ранге выдающихся людей мы видим: быстрый успех в молодости, почёт и богатство. Труды весьма ценятся и после смерти, но не живут сотни лет. Потомство, если и есть, то жалкое.
Седьмой ранг: громкий практический успех, карьера, завоевания, престол. Оценка высока только при жизни. Оценка колеблется. После смерти падает и доходит до отрицательной величины.
Восьмой ранг: небольшой успех, но полезные, хотя и умеренные дела. После смерти забываются. Потомство оставляют.
Девятый ранг: мнимый успех. Слава писателя, изобретателя, художника, учёного. Но, увы, ещё при жизни, современники разочаровываются. Несчастные переживают свою славу. Это — мыльные пузыри.

———————

(Архив РАН, фонд 555, опись 1, дело 516).

Двигатели прогресса — это люди, ведущие всё человечество и всё живое к счастью, радости и познанию.
Таковы:
1. Люди, организующие человечество в одно целое.
2. Изобретатели машин, которые улучшают производимые продукты, сокращают работу и делают её более лёгкой. Например, печатные и разные ремесленные и фабричные машины. Машины усиливают производство в десятки, сотни и тысячи раз. Некоторые же предметы совсем невозможно устраивать без орудий-машин, например пишущую машину, автомобиль и т.п.
3. Изобретатели машин, которые используют силы природы, например механическую силу, химическую и т.п. Эти силы могут увеличить механическое могущество человека в тысячи раз.
4. Двигатели прогресса — также люди, указывающие на способы усиленного размножения и улучшения человеческой породы.
5. Также люди, открывающие законы природы, раскрывающие тайны вселенной, свойства материи. Объясняющие космос как сложный автомат, сам производящий свое совершенство.
6. К двигателям прогресса относятся и люди, восприимчивые к великим открытиям, сделанным другими, усваивающие их и распространяющие их в массе.
Пока наиболее редки и потому наиболее драгоценны первые 5 категорий, 6-я же категория людей встречается чаще. Короче сказать: учёных больше, чем изобретателей и мудрецов. Но и учёные необходимы и довольно редки. Не всякий тоже может быть учёным в полном смысле этого слова. У большинства не хватает и охоты, чтобы усвоить хотя бы малую часть научных сокровищ, накопленных человечеством. Из тысячи найдется один-два, смотря по степени учёности.
Эти цветы человечества, эти шесть категорий двигателей прогресса нам выгодно всячески поддерживать.
Конечно, ни одна категория в чистом виде не встречается. Изобретатель отчасти и учёный, и учёный отчасти изобретатель. Также открывающий новые естественные законы не может быть полным невеждой. Социалист должен быть хоть немного и натуралистом.
Но жизнь всё же, особенно теперешняя, довольно резко разделяет эти категории.
Действительно, чтобы сделаться теперь учёным (6-я категория), надо быть очень восприимчивым человеком. От него не требуют ни открытий, ни изобретений, а только знания уже установившейся науки. Таким образом, с помощью экзаменов отбираются люди не с творческим талантом, а с огромною наклонностью к восприятию.
Первые пять категорий часто выходят из народа (см. книгу А.П. Модестова), из буржуазии, из всех сословий, большею частью с небольшим образованием или вовсе без него (Гершель, Уатт, Морзе, Грамм, Фарадей). Они были часто плохими учениками (Гоголь, Пушкин, Толстой, Чехов и т.д.), но отличались самодеятельностью, огромной активностью, творческими способностями, которые и помешали им быть хорошими учениками (так говорит Оствальд). Помимо этого, их восприимчивость (то есть подражательность, память) вообще нужно признать более слабой, чем учёных. Тем не менее они-то и стояли впереди всех, они-то и двигали науку и прогресс (Гутенберг, Янсен, Джойя, Ньюкомен, Ползунов, Эдисон и другие). Им было очень трудно выбраться на свет, то есть проводить свои открытия и изобретения в жизнь, получить признание. Очень малая часть их этого достигала, другая (чуть не 100%) пропадала для человечества. Мы лишились их открытий, и прогресс шёл вследствие этого черепашьим шагом. Те же немногие, которые пробивались, достигали признания — вознаграждались, получали возможность работать и осуществлять. Через протекцию оценивших их сильных людей (Колумб и Изабелла, Либих и Гумбольдт) они попадали в профессора, в академики, сливались с учёным миром (Галилей). Так было в старину, так и теперь, наученные историею, поступают иногда практические люди Запада: выдающиеся люди независимо от формальностей попадают в профессора и в академики. Но это в виде исключения. Так, Майер попал не в академию, а в сумасшедший дом.
Вот почему в старину множество мудрецов из народа и мещанства причисляются учёными историками к формальным учёным и профессорам. Кастовые учёные, в сущности, очень косились на выскочек и признавали их только под давлением их славы и покровительства сильных.
Итак, большинство народных творческих сил пропадает бесплодно для человечества. Это страшное бедствие, и мы тут поговорим о том, как его хоть немного устранить.
Возьмём пример. Человек изобрел пишущую машину. Он берёт явочное свидетельство и затем обращается за помощью для её реализации. Его не понимают, ему не доверяют, но всё же находятся разумные люди и дают ему немного денег на устройство машины. Машина сделана, но работает плохо. Друзья дела разочаровываются, а враги (жадные, ограниченные и завистливые) смеются и говорят: вот видишь теперь и сам, что это чепуха и вещь непрактическая. Сам изобретатель начинает сомневаться и бросает свою машину, как хлам.
Но мы ведь знаем теперь, что для пишущих машин надо одного оборудования чуть не на миллион рублей, надо хорошо обученных рабочих, надо ещё массу времени, труда и изобретательности многих людей. Не дав ничего этого изобретателю, не оценив, не поняв, мы только осмеяли его и выбросили за борт.
Так бывает и со всяким новоизобретенным приспособлением, если оно не настолько мелко и просто, что его всякий может понять и осуществить (шпильки, булавки, запонки и т.п.).
Всякое изобретение требует громадных усилий и затраты больших денежных средств для своего исполнения. Сначала это как будто убыточно, но потом изобретение окупается и в будущем, для следующих поколений, становится неувядаемым бессмертным источником блага (например, книгопечатание, двигатели).
В передовых странах стараются учреждать специальные комитеты для оценки изобретений. Научные же открытия и этой оценки не имеют: доступ в академии и специальные издания ограждается тщательно кастой.
Кажется естественным, что судить об изобретениях и открытиях предоставляют учёным. Но ведь это люди, истратившие всю свою энергию на восприятие наук, люди, в силу этого усталые, невосприимчивые и по существу своему (экзаменационный отбор) со слабой творческой жилкой.
Как показывает история, эта оценка, особенно великих открытий и предприятий, почти зауряд была не только ошибочной, но и враждебной, убивающей беспощадно всё выдающееся. Так, рукопись Ньютона лежала много лет в архиве Королевского Общества. Ламарк был осмеян Кювье, Дарвин отвергнут Французской академией, а Менделеев — русской. Араго отвергал железные дороги, а учёные времён Наполеона I — пароходы. Хорошо, если великих не казнили и не сажали в сумасшедший дом. Так, сограждане Колумба (генуэзцы) собирались его наказать за мысли о круглоте Земли. Лишь бегство спасло его.
Причина неправильного отношения к мыслителям — в человеческих слабостях. Слабости же зависят от незнания и непонимания своих выгод.
Мы возмущаемся трагическою судьбою великих, осуждаем наших предков, отравивших Сократа, казнивших Лавуазье, сжёгших Д. Бруно, заключивших в тюрьму Галилея и т.д. Мы склонны считать их ужасными преступниками и готовы растерзать их в негодовании или посулить им вечные посмертные муки, между тем как сами делаем то же, но не замечаем своих поступков. Не надо озлобляться, а лучше разобрать причины этого невыгодного нам явления, устранить их и быть самим на страже, чтобы не повторять исторических ошибок.
Перечислим некоторые слабости людей.
1) Преклонение перед Западом, печатью, авторитетом, шумихою (славны бубны за горами).
Ежели бедный и неизвестный человек скажет истину, то его не будут слушать и немедленно забудут его слова. Кто же половчее, заимствует мысль бедняка и даже забудет, что она не своя.
Если же авторитет скажет что-нибудь необдуманное, легкомысленное и даже глупое, то его со вниманием выслушают, напечатают и будут серьезно обсуждать. Пример: проект дирижабля с пустотой или с разреженным воздухом. Сколько об этой несообразности писали и рассуждали только потому, что затеяли это дело американские авторитеты. Второй пример: ракета не действует в пустоте. За это положение ломали свои мечи известные профессора, а наши с уважением прислушивались и с уважением давали отчёты в газетах. Такая слабость имеет и некоторое оправдание. Действительно, если все о чём-нибудь говорят и утверждают, то есть вероятие считать это правдой (глас народа — глас божий). Если кого-нибудь начальство возвысило (министра, профессора), то недаром. Напечатанному есть также вероятие верить, потому что в книгах меньше врут, чем на словах. Но как легко ошибиться. Нужно верить только разуму и науке. Вот примеры массовых заблуждений. Когда начинается обыкновенная война двух народов, то каждый себя во всём оправдывает и находит много слов, чтобы очернить другой народ. Всё это проявляется в печати и в народных толках. Но ведь это очевидное массовое заблуждение: какой-нибудь народ ошибается, вернее, мы скажем, ошибаются оба. Инквизиция, общераспространенные дикие суеверия — пример общечеловеческих заблуждений.
Без сомнения, более вероятия услышать истину от профессора или известного учёного, чем от обывателя, который плетёт сплошной вздор, если касается науки или философии. Но и тут можно ошибиться. Например, Араго и Монж отрицали пользу железных дорог. Наполеон I и его учёная комиссия также отрицали пароход. Академии отрицали Дарвина, Уоллеса, Менделеева.
То же и о печати. Например, в 1900 г. писались серьёзные книги о кончине мира. Газеты рассуждали о столкновении Марса с Юпитером, а недавно (1920 г.) — о падении Марса на Землю. Даже читались лекции ради успокоения народа. Всё же печать достовернее слухов и обывательских сплетен.
2) Инертность, косность, консерватизм (каменные сердца, привычка — вторая натура).
К чему мы долго привыкали, то нам кажется истиной. В мозгу образуются соответствующие нервы и сосуды, которые очень постоянны и нелегко заменяются новыми, выражающими непривычные мысли. В зрелые годы погасание старых идей и рождение новых очень трудно и сопровождается страданиями, возбуждающими негодование против новатора. Чем старше возраст, тем это явление резче. Вот причина, вследствие которой состарившиеся авторитеты отрицают со скрытой злобой всё молодое, новое, несогласное с их заматеревшими мыслями. Мешает верной оценке ослабшая восприимчивость, переутомление (наступающее у много работавших учёных даже в молодые годы). Конечно, это извинительно. Однако во многих случаях учёные правы, отрицая невежественных изобретателей, открывающих чепуху или всем известное, а иногда непрактичное и незначительное. Но среди тысяч отвергнутых попадаются и жемчужины.
Если даже судья восприимчив, знающ и справедлив, то и это иногда не помогает. Действительно, новая идея, изобретение известно хорошо только новатору, который отдал, может быть, ей целую долгую жизнь и все свои незаурядные силы, чего, конечно, человек с общими обширными знаниями сделать не может. Он не специалист в новом деле, а специалист тут только изобретатель. Вот почти неизбежная причина ошибки.
3) Ложное себялюбие, узкий эгоизм, непонимание общечеловеческого и собственного блага (после меня — хоть потоп, лишь мне бы ладно было, а там — весь свет гори огнем).
Возьмём пример: новое правописание. Каждый считал себя образованным и грамотным, а прочих, простых людей — малограмотными. Нововведение сделало обратное. Разве это не обидно, в особенности инертным людям и старикам! Опровержение какого-нибудь ложного открытия ещё тягостнее. Положим, опыт отверг гипотезу относительности (Эйнштейн). Сколько трудов было употреблено учёными для её усвоения, сколько студентов ломало над ней голову — и вдруг это оказалось вздором. И унизительно, и как будто клад потеряли. Сколько было гордости перед другими, незнакомыми с учением — и всё рухнуло. Приходится склонить голову и горько пожалеть о затраченном времени. Разве это приятно?
Постоянно отвергаются старые гипотезы и совершенствуется наука. И всегда этому более всего препятствуют учёные, потому что они от этой переделки более всего теряют и страдают.
Средним людям не больно, потому что они и не слыхали об этих гипотезах. Конечно, надо пожалеть и учёных, но сами они должны остерегаться и терпеть ложное унижение ради высших целей. Чтобы облегчить их страдания, нужна особенная к ним деликатность.
4) Убытки капиталистов, обиды рабочих и временные государственные убыли.
Придумана новая машина. Старые орудия теряют цену как непроизводительные. Фабриканты терпят убытки от конкуренции или нововведений, часть рабочих теряет заработок, кроме того, оставшимся надо учиться работать на новых машинах, пожилые же не могут к ним приспособиться. Тут ряд огорчений и даже трагедий. Богачи вытерпят и будут кушать по-прежнему, только роскоши будет поменее, но рабочие будут бедствовать, и им нужна обязательная помощь государства: дать работу или содержать их, пока она не дана. Когда у каждого будет право на труд и на необходимое для жизни, тогда рабочие не будут протестовать против новых машин и не будут их ломать.
Также и всякие другие преобразования, без социалистических мер, приносят бедствия трудящимся и возбуждают их вполне справедливое негодование.
Мы уже не говорим про другие менее извинительные тормоза просвещения: соревнование, зависть вообще, зависть профессиональную, классовую гордость и т.д. Не говорим и о пристрастиях разного рода: дружеских, родственных, половых, национальных, религиозных, патриотических и т.п.
Каждому надо сознавать эти недостатки и всячески остерегаться их. Должны и люди помнить, что эти людские слабости существуют не только у них, но и у всех людей. Надо принимать их во внимание, а не говорить что-нибудь вроде этого: «Какая ему надобность врать, искажать или завидовать?» Иные благодушные люди, не имея сами этих прорех, думают, что их нет и у других.
Вследствие этих и других причин идея, даже самая плодотворная, большею частью гибнет, не добившись признания и осуществления. В лучшем случае хорошая мысль тормозится и задерживается на десятки и сотни лет, смотря по обстоятельствам.
Человечество же остаётся в страшном убытке, так как угрожающие расстройства и неприятности временны, непродолжительны и легко устранимы. В общем же получился бы выигрыш, иногда неизмеримо большой, так как он распространяется на грядущие бесконечные времена. Это должны сознавать люди. Оправдание их — темнота, и то, что временно они действительно бедствуют.
Как же найти правильную оценку мысли и деятельности миллионов людей, как извлечь из них все самое высокое на помощь правительствам?
Разумеется, у нас есть и даровитые, и знающие, и честные люди, искренне желающие добра человечеству. Но и им не по силам этого сделать. Допустим, например, что в С. Ш. Северной Америки таких людей тысяча. На каждого придётся 1оо ооо человек, и всех их надо изучить и правильно оценить. На это не хватит и целой жизни. Действительно, если каждому изучаемому отдать один день, то потребуется более 250 лет работы. Как поверхностна будет такая оценка, да и кто может поручиться, что она верна и что эти 1ооо человек заслуживают роли непогрешимых судей.
Мы приходим к такой задаче общественного устройства, при котором не могли бы скрываться и пропадать таланты. В своём сочинении 1916 г. «Горе и гений» я очень неполно уже наметил решение этой задачи. Теперь подготовляется обстоятельная работа на эту тему.

<1927>