Не существует чистых народов, поэтому говорить, что французы происходят от франков или англичане от англов безграмотно в принципе. Если мы посмотрим определение слова «этнос» в словаре, то увидим: «этнос – межпоколенная группа людей, объединенная длительным совместным проживанием на определенной территории, общими языком, культурой и самосознанием». Как видим, здесь даже не упоминается биологическая (антропологическая и генетическая) преемственность. Попробуем разобрать эти признаки последовательно применительно к французскому народу и франкам.
Сложение территории. Не будем углубляться в предысторию. На момент появления франков в источниках (III в н. э.) территория будущей Франции – это несколько римских провинций, условно объединенных понятием Галлия. Исходно эта территория, на которой были расселены галлы – кельтоязычные племена, – была подчинена Римом в I веке до н. э. К рассматриваемому периоду галлы уже давно романизированы, то есть переняли язык и культуру завоевателей и в значительной степени смешались с ними. Какова численность населения Галлии во время Великого переселения народов? По современным оценкам исторической демографии на конец IV - начало V веков – это примерно 5 млн. чел. Какова численность пришедших в северную Галлию франков, которые не были единым племенем, а союзом племен? Мы точно не знаем, но есть оценки ученых относительно численности воинов в германских племенах периода Великого переселения народов. Это от 10 до 30 тыс. воинов. Франки были большим племенным союзом. Для вычисления общей численности племенного союза обычно берут соотношение 1 к 5, 30000*5=150000 чел. Речь идет, конечно, о примерной оценке. При такой разнице в численности не может быть прямой ассимиляции галлоримлян франками. Более того, как известно из правовых источников, галлоримляне и франки некоторое время жили довольно обособленно. Их судили по разным законам. Многие исследователи считают, что франков было еще меньше. В историографии идет даже дискуссия о том, не было ли франкское переселение переселением не племенного союза, а только элиты по аналогии с нормандским завоеванием Англии.

Замечу также, что франки не единственное германское племя, пришедшее на территорию современной Франции. На юге Франции это был племенной союз визиготов (вестготов). Столицей их королевства была Тулуза. На востоке Франции и в Швейцарии осели бургунды.Столицами их королевства были Вормс, а затем Женева. Оба племени тоже поучаствовали в этногенезе французов, но еще менее значительно, чем франки. Визиготов входе вестготско-франкской войны 507 - 509 годов вытеснили на Пиренейский полуостров франки. После этого на территории Франции у визиготов некоторое время оставалась только Септимания. Бургунды были небольшим племенем. Их королевство было захвачено франками в 532 году.

С другой стороны, на уровне влияния на возникновение средневековой элиты и устройство общества в целом роль франков очевидна. Упрощая, имел место, как любят писать в учебниках, «романо-германский синтез», в результате которого и сложилось то, что мы условно называем феодализмом. Франкское королевство Меровингов, затем Каролингская империя, потом Западнофранкское королевство (костяк территории современной Франции без Лотарингии, Эльзаса и Прованса, но с частью Бельгии и Фландрией) – все это политическое наследие франков. В XI веке уже при новой династии Капетингов королевство все еще носило официальное название regnum Francorum т. е. королевство франков, хотя никаких франков как общности уже не было. Вся феодальная элита Франции высокого Средневековья восходит к графам, герцогам и даже шатленам (управляющим замками) Каролингской эпохи.

Культура. Влияние франкской элиты на культуру несомненно. Достаточно вспомнить Каролингское Возрождение, но это именно Возрождение, то есть попытка восстановить частично утраченное культурное наследие античности. В нем нет ничего специфически франкского. Что касается единства французской культуры в более поздний период Средневековья, то имели место значительные региональные различия, в частности, языковые, прежде всего, между севером и югом Франции. Но после Альбигойских войн во Французском королевстве стал культурно доминировать север.

Язык. Современный французский язык относится к галло-романской подгруппе романской группы индоевропейской семьи языков. Как видно даже из названия – это прямое наследие римской эпохи; французский язык происходит от латыни. На территории современной Франции на юге и юго-востоке распространены были языки и окситано-романской группы, также происходящие от латыни. Они есть и сейчас. Самые известные из них – собственно окситанский и каталанский (последний, правда, уже в Испании). Старофранцузский сформировался в VI –VIII веках. В Средние века старофранцузский язык делился на ряд диалектов, самым значимым из которых в истории оказался нормандский диалект старофранцузского, очень повлиявший на английский язык после норманнского завоевания Англии. До какой степени франкский язык, относящийся к западногерманской группе, повлиял на французский язык? Велик ли в нем германский элемент? Слова германского происхождения есть, но это в основном имена собственные и топонимы. Есть, впрочем, и другие слова, иногда часто употребляемые. Это, прежде всего, слова с буквой h, такие как haut (высокий), halte (стой, стоп, остановка и т. д.). В современном французском языке существует буква h двух происхождений: h «немое» и h «придыхательное». Именно последнее встречается в словах германского происхождения. В целом таких слов немного. Основной фонд современной французской лексики латинский. Таким образом, на уровне языка римское влияние определяющее.
Самосознание. Осознание французами своей общности появилось в конце Столетней войны. Это именно тот момент, когда они стали французами. И этот процесс уже совсем не связан с франкским племенным союзом. Он обусловлен противопоставлением себя противникам – англичанам и, отчасти, сменой династии в Англии. Плантагенеты, говорившие на нормандском варианте старофранцузского и напрямую происходившие от графов Анжу, были как бы свои, а Ланкастеры, перешедшие на английский язык, уже точно нет.

Со средневековыми персонажами все еще сложнее. Как-то в моем присутствии Игорь Николаевич Данилевский рассказывал о своей работе по составлению индекса к одному изданию. Редактор предложил ему помочь и сделать все самому. Однако, Данилевский ответил, что это не получится. И как пример привел Малюту Скуратова, упоминаемого под многими именами, некоторые из которых совсем не тривиальны - если не знаешь, не догадаешься.

А вот типичный случай из Западного Средневековья: информация из книги Фавье и английской Википедии. Человека, жившего в XII - XIII веках, известного хрониста, называют Giraud de Barri и Gérard de Galles, а так же еще Gérald Barry, Gerald of Wales, Gerallt Gymro. Однако, все вышеперечисленные названия не являются его именем, ибо сам он именовал себя, по-видимому, Giraud le Cambrien или что еще точнее Giraldus Cambrensis. В русскоязычных же текстах он фигурирует как Гиральд (Геральд) Камбрийский.

И если всего этого не знать будут большие проблемы с чтением источников и литературы.
Хорошо, что сейчас есть, где посмотреть.

Как замечает английский историк Крис Уикхем, уровень насилия в обычной средневековой деревне был на уровне худших районов самых опасных городов США.

«Попробуйте вообразить себе общество, в котором не существует безопасности ни для имущества, ни для людей. Нет охраны порядка и мало правосудия, особенно за пределами больших городов; каждый защищает, как может, свой кошелек и жизнь. Воры орудуют средь бела дня на всех дорогах, нападая преимущественно на храмы, изобилующие золотом и ценными предметами»,

- пишет историк Ашиль Люшер в своей книге, посвященной обществу Франции времен правления короля Филиппа II Августа. То же, пожалуй, еще в большей степени относится и к более раннему периоду. В конце концов, королевская власть второй половины XII – XIII веков была сильнее, чем в X – XI веках, и пыталась, хотя и по большей части безуспешно, обеспечить некое подобие порядка.

Закат империи Каролингов ознаменовал крах идеалистической попытки построения правильного христианского общества на земле в преддверии ожидаемого конца света. Некоторые современники этого процесса, наблюдавшие воочию междоусобицы и анархию уже в IX веке, хорошо осознавали, чем это грозит социуму в целом. Вот строки в форме пророчества одного монаха из Равенны, которые приводит в своей работе «Феодальное общество» великий французский историк Марк Блок:

«Когда Римская империя франков погибнет, разные короли будут занимать августейший престол, но довериться каждый подданный сможет только мечу»

Дело было не только в нашествиях викингов, сарацин и мадьяр, сеявших повсюду смерть и хаос. Насилие лежало в основе структур и ментальности нового общества, порожденного слабостью центральной власти и необходимостью защиты от внешней угрозы.

Марк Блок выделяет три сферы насилия.

1. Насилие в экономике: ограниченность обмена и торговли приводили к тому, что основным способом обогащения было угнетение и насилие. Воины-феодалы существовали за счет этой практики. И это был господствующий класс в социуме.
2. Насилие в области права: это не только кровная месть, но и в целом обычай, позволявший человеку или небольшой группе лиц самим вершить правосудие.
3.Насилие в повседневном поведении.

Вот что пишет Блок:

« … люди Средневековья, не способные обуздывать свои порывы, нервные, но малочувствительные к зрелищу страдания, мало ценящие жизнь, поскольку она воспринималась как переходный этап к вечности, считали почетным и достойным животное проявление грубой физической силы».

Далее историк приводит цитату из источника о том, что в одном монастыре в 1024 году за год было убито 35 неповинных церковных рабов, и убийцы (тоже рабы) не то что не раскаялись, а гордились содеянным. Нравы были суровые.
Характерно описание состояния мира английским хронистом (речь идет о правлении короля Англии Вильгельма I Завоевателя): теперь нельзя убивать, даже если человеку был причинен серьезный вред, и можно приехать в королевство с полным поясом золота и не быть ограбленным.Правители хорошо понимали ценность внутреннего мира в государстве. О мире постоянно молились в церквях. Эпитет «мирный» был лучшей похвалой монарху. Недаром король Людовик IX Святой часто повторял: «Благословенны будут миротворцы». Но усилия государей в целом были малоуспешны.

Последний крестоносец

Существует историк Томас Мэдден, который так считает. По тегу «Крестовые походы» в группе вы можете прочесть его статью «Правда о Крестовых походах». У профессора Мэддена есть общая книга по Крестовым походам, отдельно по Четвертому крестовому и по Венеции, а также статьи. Однако, большинство его коллег с ним не согласны. Проблема в том, что такой подход чрезмерно рационализирует мышление средневековой элиты и предполагает чуть ли не то, что кто-то (допустим, Папа Римский) мыслил масштабами всей западно-христианской Европы. Это маловероятно и требует другого уровня информированности.

Один пример. За некоторое время до начала эпохи Крестовых походов разразился знаменитый спор об инвеституре между папой Григорием VII и императором Священной Римской империи Генрихом IV. Одним из осложняющих факторов конфликта была проблема с коммуникацией. Гонцы с письмами между местом, где находился император, и Римом ходили слишком долго. В результате обе стороны плохо понимали позиции друг друга и изменение этих позиций. К 1095 году ситуация мало изменилась. Сложно представить себе единый «мозговой центр», осознавший опасности и побудивший рыцарей идти на Восток.

Для Византии ситуация была серьезная, но реальной угрозы для Западной Европы на конец XI века в целом не существовало. Сарацины давно изгнаны из Южной Франции, Прованс и Русильон освобождены. Незадолго до этого сицилийские норманны освободили и Южную Италию. Остается только Реконкиста. На Пиренейском полуострове продолжается сложная борьба. Казалось бы, основной удар надо направить туда, а потом уже заниматься Левантом. Статус рыцарей, идущих на помощь христианским королевствам, приравнен к статусу крестоносцев. Рыцари, в основном французские, будут участвовать. Второй фронт откроют духовно-рыцарские ордены – тамплиеры и госпитальеры; образуются местные ордены, участники Второго крестового похода помогут взять Лиссабон. Однако вся эта помощь будет не сопоставима с масштабом Крестовых походов на Восток.

В источниках есть забавный эпизод. Король Франции Людовик IX Святой, собираясь в свой первый крестовый поход (Седьмой), приглашает короля Кастилии Фернадо III присоединиться и получает ответ: «Мне и своих мавров хватает!». Так что не мыслили короли и папы той эпохи в геополитических категориях.

2. Являются ли Крестовые походы на Восток следствием тяжелого климатического и экономического положения в Западной Европе и повсеместного голода?

Нет. В Западной Европе XI века климат начал улучшаться. Напротив, современные исследования показывают, что климатические проблемы как раз начались на Ближнем Востоке.

Что касается экономики. XI век – это именно начало экономического подъема, который продлится до конца XIII века. Начались ощутимый демографический рост и распашка новых земель. Оба параллельных процесса стимулировали друг друга. Более того, по крайней мере во Франции, по которой у меня есть сведения Жана Фавье, расчистили столько земли, что часть ее в XIII веке пришлось забросить. Мы, конечно, ищем косвенные данные в источниках. Но четко видно увеличение количества поселений и церквей в них. А каждая церковь – это приход. Начался и культурный подъем. В историографии уже довольно давно появился термин «Ренессанс XII века», иногда даже говорят «революция».

По поводу начала походов как следствия бегства от голода. Голод действительно был реальностью. Все очень любят цитировать французского хрониста Рауля Глабера с описаниями каннибализма и прочих ужасов. Однако забывают, что он живописует голод начала 30-х годов, а Первый крестовый поход – это 1096 год. По данным того же Фавье между 1033 и 1123 годами был всего один случай общеевропейского голода, который мог бы на что-то повлиять.

3. Являются ли Крестовые походы на Восток следствием перенаселения?

Мы уже написали, что население росло и довольно значительно, но отток людей на Восток был слишком мал. Вот пример. Самый массовый и успешный Первый крестовый поход. Максимальная, но оспариваемая численность участников – 100 000 человек. Причем получить мы такую численность сможем только, если посчитаем все три волны: народный, баронский и арьергардный походы. И то эти расчеты под большим вопросом. Допустим. Ушли из Европы и по большей части погибли эти люди. Население одной только Франции в начале XIV века – это 16 млн. человек. Даже если мы скинем условно три миллиона и представим себе конец XI века, то 100 000 человек, тем более в масштабах всей Европы, принципиально ничего не изменят. Все остальные походы на Восток были менее многочисленны – в них участвовали в основном воины.

4. Являются ли Крестовые походы на Восток следствием перепроизводства элиты, которую надо было куда-то «утилизировать»? Вопрос о «движении младших сыновей».

Возьмем для примера Францию. Аристократия в ней составляла 2% населения. В соседней Англии – 0,5 %. По другим королевствам у меня данных под рукой нет, но порядки чисел уже понятны. Это не так много.

Что касается «движения младших сыновей». Существовала такая красивая рациональная теория некоторых историков прошлого века, в частности Жоржа Дюби. Основывалась она на мысли о перепроизводстве элиты и на идее, что в Средневековой Европе того времени был майорат. Наследство среди знати передавалось только старшему сыну, а младшие или делали церковную карьеру, или оставались практически ни с чем. Именно они – эти безземельные рыцари, младшие сыновья – якобы составили костяк тех, кто отправился в Первый, а затем и последующие Крестовые походы. Но давно уже стало ясно, что эта теория не подтвердилась на источниках.

Во-первых, режим наследования по Европе был очень различный, и даже во Франции, которую в основном изучал Дюби, майорат существовал только на севере. Во-вторых, что еще важнее, массовое исследование таких источников как хартии крестоносцев, уходивших на Восток, показало обратную картину. В поход шли в основном старшие сыновья – главные наследники, богатые и сильные. Шли, несмотря на то, что боялись оставить земли и семьи даже под правовой защитой Церкви. Они не без оснований опасались, что родственники и соседи приберут их земли к рукам, а их семьи прогонят.

5. Были ли Крестовые походы на Восток экспансией Европы – предколониализмом?

Это еще одна рационализаторская идея историков прошлого века, которая тоже не подтвердилась. Никакой серьезной колонизации в виде колонистов-переселенцев не было. Крестоносцев всегда было очень мало, а их подданными в основном оказывались мусульмане и восточные христиане, к которым они относились разумно, и нельзя сказать, чтобы они их сверхэксплуатировали. Более того, один мусульманский автор жаловался на обратное. Вот знаменитое место из «Путешествия» ибн-Джубайра, путешественника из аль-Андалуса (то есть из мусульманской части Пиренейского полуострова), побывавшего в Леванте:

Наш путь проходил через непрерывный ряд деревень и возделанные земли, обитатели которых были мусульманами и жили в достатке рядом с франками, при условии внесения франкам половины урожая во время его сбора и джизьи в размере одного динара и пяти киратов с головы. Кроме этого с них ничего более не требуют, исключая небольшой налог с плодовых деревьев. Им оставлены во владение их жилища со всем добром, и во всех городах сирийского побережья, которые находятся в руках франков, царит такой же порядок. Там все земли — деревни и села — остаются во владении мусульман.

И сердца многих из них подвергаются испытанию, когда они видят положение своих братьев в землях мусульман, когда они видят положение тех, которые ими управляют, которое по благосостоянию и дружелюбному отношению обратно их положению.

Это — одно из тягостнейших для мусульман явлений. Они возмущаются притеснениями тех своих единоверцев, которые ими управляют, и восхваляют поведение их соперников и врагов из франков, если они управляют ими, воздавая должное их справедливости

Большая часть выживших паломников возвращалась в Европу, выполнив, как могла, свой религиозный долг. Да, часть крестоносцев Первого крестового похода осталась на Востоке. Многие из них женились на местных женщинах. Родившихся уже на Востоке называли пуленами, то есть по-французски «жеребятами». Но даже самое мощное из государств крестоносцев Латино-Иерусалимское королевство никогда не было особенно обширным и могущественным. Оно в значительной степени зависело от помощи из Европы. Для примера в крупнейшей битве при Хаттине со стороны Иерусалимского королевства участвовало по оценкам историков 15 тыс. пехотинцев и 4500 – 4800 всадников. И это было максимальное напряжение для государства.

6. Были ли Крестовые походы выгодны материально?

Нет. Они были убыточны. Иногда несведущие говорят, что обогатилась верхушка военной элиты. Но и это не так.

Назовем четыре имени руководителей Первого крестового похода: Раймунд де Сен-Жиль граф Тулузский, Балдуин де Эно граф Фландрский, Годфрид Бульонский герцог Нижней Лотарингии и Роберт герцог Нормандский. Это были одни из крупнейших феодалов Западной Европы: владения каждого из них превосходили владения короля Франции. Земли же, которые трое из них получили в Леванте (Роберт вернулся в Европу), были значительно скромнее. Из лидеров похода только у Боэмунда Тарентского и его племянника Танкреда были свои интересы на Востоке. Но это скорее исключение.

Еще для примера, расскажем, что сделали два очень богатых короля для того, чтобы отправиться на Восток.

Перед Третьим крестовым походом в Англии и во Франции была введена «саладинова десятина». Ричард Львиное Сердце выжал Анжуйскую империю, как губку, снизил за деньги норму дани с Шотландии и продал ей несколько замков, а также распродал все светские и церковные должности, какие только сумел придумать. Он сам говорил, что продал бы Лондон, если бы только нашел покупателя.

Людовик Святой на организацию Седьмого крестового похода потратил порядка 12 своих годовых доходов и построил отдельную гавань на Средиземном море и флот, чтобы не зависеть от флота итальянских городов.

Такие финансовые вложения и инфраструктурные проекты не окупит никакой даже самый масштабный грабеж.

7. Был ли главным стимулом для Крестовых походов на Восток страх ада?

Главные причины действительно были религиозные, как и в случае с предшествовавшими крестоносному движению паломничествами. Но это не только и не столько сам страх ада, сколько глубокое осознание своей греховности. Люди, прежде всего воины, получили возможность «искупления» и служения «делу Христову». Они шли не только воевать, но и умирать. Еще один момент – это зарождение рыцарского этоса. Для крестоносца Христос был не только Богом, но и его верховным сюзереном, сюзереном, у которого отобрали Его домен, да еще и чинят насилие над паломниками, идущими поклониться Его Гробу. Это был несомненный casus belli. И такая война просто не могла не считаться справедливой и священной.

К людям, не выполнившим свой долг, относились соответствующе. Вот, к примеру, знаменитая история, история Стефана II, графа де Блуа, который был одним из руководителей Первого крестового похода. Это был очень богатый и влиятельный человек. Удачным оказался и его брак — он женился на Адели Нормандской, дочери Вильгельма Завоевателя. У супругов родилось, по крайней мере, двенадцать детей.

Стефан отправился в поход в составе войск Северной Франции, но тяготы и лишения похода сломили его волю. До Иерусалима граф так и не добрался. Он дезертировал. Когда рыцарь вернулся на родину, то супруга стала упрекать его в трусости и невыполнении христианского долга. И тогда Стефан вновь отправился на Восток. Он принял участие в «арьергардном» крестовом походе 1101 года. Увы, поход закончился полным разгромом крестоносцев. Выживший Стефан добрался до Иерусалимского королевства ко двору короля Балдуина I, но через некоторое время, 19 мая 1102 года, погиб в битве при Рамле.

Последний Крестоносец (с иллюстрациями Гюстава Доре из книги Франсуа Жозефа Мишо "История Крестовых походов")