Когда вы приходите в психотерапию или психологическое консультирование, неизбежно сталкиваетесь с множеством вопросов:

Как понять, что именно происходит с клиентом? Почему сессии проходят "по кругу", а изменений нет? Как удержать клиента в терапии, особенно если он сопротивляется? Как перестать работать "на ощупь" и обрести чёткую структуру в работе?

Эти вопросы знакомы почти каждому специалисту. Работа "интуитивно", без опоры на метод и ясного понимания стратегии, приводит к неуверенности, усталости и выгоранию. Даже имея базовое психологическое образование, часто ощущаешь себя растерянным перед реальными клиентами. И неудивительно, ведь разрозненных знаний недостаточно для глубоких и устойчивых изменений.

Именно поэтому мы создали программу базового уровня по Личностно-ориентированной реконструктивной психотерапии (ЛОРПт).

Кому точно подойдёт программа?

Программа создана для психологов-консультантов, медицинских психологов, врачей-психотерапевтов и психиатров, наркологов, а также для выпускников факультетов психологии, которые ищут надёжный и эффективный метод для начала своей карьеры.

Неважно, только начинаете вы практику или уже работаете с клиентами — ЛОРПт усилит и углубит вашу работу, даже если у вас уже есть успешный опыт.

5 железных причин выбрать нас:

• Признание Минздрава. ЛОРПт включена в клинические рекомендации — метод официально одобрен.
• Академия ЛОРПт. Мы созданы исключительно для сохранения и развития этого подхода, поэтому все программы точны, глубокие и уникальные.
• Главный эксперт — Сергей Александрович Подсадный. Прямой ученик создателей ЛОРПт, ведёт обучение с 2003 года и является носителем метода.
• Команда преподавателей. Все — ученики С.А. Подсадного и практикующие эксперты в разных областях психотерапии.
• Максимум практики. Уже со 2-го уровня вы ведёте сессии под персональной супервизией и одновременно проходите метод как клиент. Такой плотности практики вы больше не найдёте.

Ответы на часто задаваемые вопросы:

• Начало обучения — 23 августа 2025 г., завершение — 26 января 2026 г.
• Кого мы принимаем: специалистов с высшим образованием по направлениям медицина (психиатры, психотерапевты, наркологи), психология; а также психологов-консультантов, прошедших переподготовку на базе любого высшего образования.
• Полная стоимость обучения на 1-м БАЗОВОМ уровне ЛОРПт — 110 000 руб. Специальная цена 85 000 руб. действует только до определённой даты
• Участникам, успешно прошедшим итоговое тестирование, выдаётся удостоверение установленного образца на 160 академических часов.
• Всё обучение, включая динамическую группу, проходит онлайн.
• Динамическая группа предпочтительно проводится «в круге», но возможна и позиция за кругом.
• Для удобства групповой работы участники будут разделены на группы до 15 человек. Лекции, супервизии и разборы проводятся для всей группы целиком.
• Все материалы курса доступны в записи в личном кабинете на образовательной платформе.
• Для максимального усвоения материала предусмотрены рабочие тетради и презентации к лекциям.
• На данный момент открыта запись только на базовый уровень. Информация о стоимости и сроках следующих уровней будет доступна только после прохождения базового уровня. Обучение проводится последовательно: базовый (1-й уровень) → методический (2-й уровень) → высший уровень.
• Описание всей программы доступно по ссылке - https://teletype.in/@arp2023/Ey_BpDgW8l1

И ребенок, а в дальнейшем — взрослый, будет очень стараться во всем: в быту, на работе, на отдыхе. Стремиться к тому, чтобы все было идеально. Но это невозможно, и поэтому со временем у человека накапливаются напряжение, усталость и раздражение. Такие люди обычно не чувствуют себя счастливыми, особенно когда существует большой рассинхрон между «Я» идеальным и «Я» реальным. Например, человеку кажется, что он может много достичь, хотя для этого нет никаких предпосылок.

А бывает, что кто-то считает себя практически безупречным и злится на окружающих, которые этого почему-то не замечают. Он начинает все чаще нервничать, дистанцироваться, уходить от контакта. Как итог — снова все то же состояние изолированности и замыкания на собственных жизненных и социальных неудачах.

Или вот еще ситуация: человек не приступает к какому-то проекту, потому что считает, что идеально все равно его не сделает. Как только он начинает думать об этом, он попадает в ловушку собственного перфекционизма. Начинается бесконечная прокрастинация, растет тревога, и в итоге — либо ничего не сделано и отложено на неопределенный срок, либо сделано плохо, потому что — зачем стараться, если идеала не достичь? Такие моменты очень мешают жить, не дают как следует развиваться.

А ведь есть еще наши собственные представления о себе, которые часто не соответствуют объективной реальности. И это дополнительно осложняет процесс принятия себя. «Пограничники», по большому счету, себя вообще не любят. Они находят в себе кучу изъянов и все время говорят об этом вслух (нужно просто прислушаться). Поэтому примирить человека с собой — одна из самых сложных задач в терапии.

В работе с клиентами мы обязательно учитываем проявления перфекционизма. Какая-то часть человека может быть ресурсной и конструктивной, но другая будет носить деструктивный характер и не давать развиваться. Он все время будет находиться в состоянии стагнации. Отсюда — рост напряжения, новая симптоматика, искажение мотивационно-волевой сферы. И в итоге защитная реакция через обесценивание: «У меня не получится, я не пойму, не справлюсь, какой смысл тогда начинать?»

Одна из моих клиенток, когда речь зашла о вероятном продлении рода, заявила: «Вы меня вообще видите? Я же просто урод! Вы хотите, чтобы я наплодила уродов»? Пришлось приложить массу усилий, чтобы эта установка изменилась. Сейчас у нее двое сыновей и вполне адекватное отношение к себе и своим патологическим особенностям.

И поэтому, завершая тему, хочется напомнить, что любые действия, которые мы совершаем, — это не космический корабль. Это всего лишь работа, основа для дальнейшего развития.

Я желаю всем подписчикам группы удачи в преодолении собственного перфекционизма. Разумеется, если он мешает жить и достигать своих целей)

…Итак, Василий в нужную дату не осчастливил меня своим присутствием. На этот случай у нас существовал отдельный протокол. В частности, мы должны были наведаться к пациенту и уточнить, какова причина неявки.

— Ну, чего стоишь? Заходи, — говорю.

Он выдерживает мхатовскую паузу и неожиданно выдает:

— Доктор, знаете, на каждую хитрую задницу есть хрен с винтом.

Ну а я что… Я, уже имевший некоторый опыт работы в спецучреждениях и знакомый с тамошним фольклором, конечно, не растерялся:

— На каждый хрен с винтом есть задница с лабиринтом.

Это произвело на Василия неизгладимое впечатление. Как если бы Штирлиц сказал какому-то случайному человеку в берлинском парке пароль и получил верный отзыв.

Он на одном дыхании выпаливает:

— На каждую задницу с лабиринтом есть хрен с путеводителем!

А потом сразу разворачивается и проворно убегает в сторону своего дома.

Я перевел дух, вернулся в отделение и позвонил коллеге:

— Саша, беда. Вася наш, похоже, в психозе. Надо вызвать бригаду потолковее.

Через полчаса несколько богатырей во главе с дежурным врачом уже были у его дома. Однако Вася их опередил. Он уже предусмотрительно стоял у окна, грозно ощетинившись топором и вилами, и кричал, чтобы к нему не приближались.

В какой-то момент все устали и затихли. Стоят, дышат, как собаки, языки набок сложили.

Участковый вздохнул, снял фуражку и швырнул ее в пыль.

— Вася, тудыть тебя в корыто, давай подпиши протокол, и мы уйдем. У меня обед остывает, некогда мне тут с тобой круги нарезать.

Видимо, упоминание обеда в сочетании с отборным профессиональным матом подействовали на пациента умиротворяюще и успокоили его бдительность.  Он по пояс высунулся в окно и протянул руку за папкой и ручкой.

Тут уже санитары не растерялись. Выскочили из-за угла, схватили за волосы, повалили на землю и повязали.

…Из острого состояния Вася вышел довольно быстро, буквально через несколько дней. А еще через три месяца его выписали из больницы.

Все это время к главврачу не прекращалось паломничество страждущих с различными подношениями в виде кабанчиков и гусей. Сезон-то в разгаре, загородные резиденции сами себя не построят. Но правила есть правила, досрочно его выпустить не могли. Тем более Вася в больнице пришелся ко двору. Помогал санитаркам носить что-нибудь тяжелое и утихомиривать особенно буйных.

Однажды в отделение доставили пациента в тяжелой ажитированной депрессии, буквально на грани суицида. В таком состоянии люди бывают совершенно неуправляемыми. Санитары никак не могли с ним сладить.

Вася подошел к нему вплотную и сказал всего одно слово:

— Молчи.

— Здравствуйте, доктор. За рецептами.

— Как самочувствие?

— Отлично. Спасибо!

И ушел.

А участковый потом рассказывал, что это был единственный случай на его памяти, когда протокол подписывали «под дулом топора».

Вот такая вот история. Коллеги, напишите, были ли в вашей практике подобные колоритные персонажи.

В такие моменты специалист сталкивается с неопределённостью: сложно сформулировать точную гипотезу, понять структуру личности, выстроить стратегию сопровождения. Появляется вопрос — где граница между невротическим, личностным и пограничным уровнем, и что делать дальше?

С годами приходит понимание: чтобы работать глубже и увереннее, важно не просто интуитивно «чувствовать клиента», а уметь распознавать ключевые клинические признаки, диагностировать и системно анализировать случай.

Именно на этом сосредоточен интенсив «Психодиагностика в клинической практике: от жалоб к структуре личностной организации и психиатрическому диагнозу», который пройдёт 4 и 10 мая.

Вы научитесь:

✔ Разграничивать невротические, личностные и пограничные расстройства

✔ Распознавать уровень личностной организации: невротическая, пограничная, психотическая

✔ Понимать, где заканчивается зона компетенции психолога и требуется вмешательство психиатра

✔ Строить клиническую гипотезу и избегать хаотичного ведения случая

✔ Видеть, когда психосоматика — вторична, а не является основным запросом

✔ Чётко формулировать запрос на супервизию и обосновывать свои решения

Интенсив будет полезен тем, кто хочет перейти от «чуйки» к системному мышлению, от поверхностного разбора жалобы — к глубокой диагностической работе.

Ведущая интенсива: Мизинова Елена Борисовна

Кандидат психологических наук, клинический психолог, доцент кафедры медицинской психологии и психофизиологии СПбГУ, старший научный сотрудник НМИЦ психиатрии и неврологии им. В.М. Бехтерева, преподаватель Академии Реконструктивной Психотерапии.

🔹 Более 20 лет практической работы

🔹 15 лет преподавания программ по клинической психологии

🔹 Автор 50+ научных публикаций

🔹 Один из ведущих специалистов в области диагностики и психотерапии пограничных расстройств

Итак, конец восьмидесятых. Я тогда только окончил медицинский институт и работал психиатром в психиатрической больнице города тысяч на триста человек. Территорию этого богоугодного заведения окружала живописнейшая чугунная решетка, а корпус психдиспансерараньше был роддомом, в котором я когда-то появился на свет.

Получается, я родился в этом месте дважды — сначала как человек, а спустя годы — как специалист.

Мои обязанности на тот момент сильно отличались от того, чем я занимаюсь сейчас. Да что там, психиатрия и психотерапия — это вообще принципиально разные вещи, хотя не могу сказать, что этот опыт мне в дальнейшем не пригодился.

Как правило, большую часть рабочего времени я сидел в кабинете, принимал пациентов с различными диагнозами, беседовал с ними и выписывал необходимые препараты.

И все бы ничего. Но участок мне достался слишком уж «веселый». На нем числилось аж 54 социально опасных пациента! Для справки: на соседних участках их обычно было вдвое меньше.

Одним из таких пациентов был Вася, назовем его так. Мужчина лет пятидесяти, мощный, с плотными жилистыми руками. В молодости он убил жену — зверски, с особой жестокостью. Отсидел десять или пятнадцать лет в спецбольнице, вышел и… стал самым востребованным каменщиком в округе.

Он не клал кирпичи, нет, он творил настоящее искусство. Швы между кладкой выглядели то греческим орнаментом, то косичкой. Дома, которые он строил, не трескались и не проседали. Надо ли говорить, что заказов у него хватало на год вперед?

Зато был диагноз — «шизофрения, параноидный синдром». Особенностью патологии Васи был так называемый бред преследуемого преследователя. В моменты обострения ему казалось, что за ним следят. И тогда он начинал «очищать» округу от «шпионов», и это было то еще зрелище, поскольку сил и энтузиазма у Василия хватало на пятерых. К счастью, такие обострения случались крайне редко. И в периоды ремиссии сохранность личности была очень хорошая, без выраженной негативной симптоматики.

Каждый месяц, ровно 29-го числа, Вася приходил ко мне на прием. И, чего греха таить, являлся всегда не с пустыми руками, а с пакетом, в котором можно было обнаружить бутылку армянского коньяка, или палку сервелата, или баночку икры. Ставил свой презент на стол, получал рецепты и чинно удалялся.

Но однажды в положенный срок он не пришел…

Продолжение следует…

Еще один вариант — перфекционизм, адресованный другим людям. То есть завышенные требования не только к себе, но и к окружающим. Этим обычно «страдают» руководители. Я сознательно беру этот глагол в кавычки, поскольку такой перфекционизм не всегда привносит в рабочие процессы напряженность и негатив. В самом деле, это ведь нормально для руководителя — стремиться, чтобы команда стала более эффективной. Поэтому такой вариант мы назовем условно здоровым, если человек при этом не уходит в крайности.

А вот перфекционизм, завязанный на завышенных ожиданиях от всего мира, убежденность, что все вокруг должно быть идеально и правильно, уже близок к патологии. Я, в связи с этим, всегда вспоминаю великолепный фильм «Прогулка по эшафоту». В нем Создатель страдает и мучается от того, что все «сделано не так, вкривь и вкось». Герой сочувственно говорит ему: «Как же вам, должно быть, больно…». И слышит в ответ: «Какая боль? Одна тоска осталась…» Такой перфекционизм — прямой путь к разочарованию, потому что мир, разумеется, несовершенен и не может соответствовать нашим ожиданиям. Он развивается по своим законам.

Еще одна распространенная форма — социально предписываемый перфекционизм. Это потребность соответствовать стандартам и ожиданиям окружающих. Такой вариант по-настоящему опасен и часто приводит к синдрому хронической усталости и неврастении. Здесь сочетаются личный и социальный перфекционизм, и это весьма нездоровая история.

Вообще стремлению довести любой процесс до идеала подвержены очень многие. Приведу в пример одного из наших известных петербургских художников, не буду называть его фамилию. Этот очень одаренный человек раньше постоянно переделывал свои работы, бесконечно насыщая их дополнительными нюансами. Законченная и доведенная «до совершенства» картина в результате оказывалась слишком тяжеловесной и детализированной, от нее буквально рябило в глазах.

Получается, со своим излишним стремлением к совершенству можно работать. Главное, чтобы человек осознал: иногда нужно просто вовремя остановиться.

Мы обязательно продолжим этот разговор.

Смена социально-экономического формата всегда ведет за собой другую патологию - идет смена ключевого синдрома. И, как вы понимаете, начиная с 90-х главным синдромом становится тревожно-депрессивный. Потому что люди тревожатся, расстраиваются, у них опускаются руки, зарплата не выплачивается или выплачивается с задержкой. Я тогда был более-менее финансово устойчивый, но при этом вся моя зарплата главного научного сотрудника «стоила» как средней руки «итальянский» кожаный ремень турецкого происхождения.

И каждый раз к этим изменяемым условиям я не приспосабливался, а пытался поменять траекторию. Да и многие мои друзья и коллеги тоже. Мы старались как-то активно вовлекаться в другие возможности, чтобы справляться с этими, как сегодня модно говорить, «вызовами времени». Сегодня это уже вошло в обиход настолько, что любой человек говорит о каких-то вызовах современности.

Только нет никаких вызовов! Есть просто полная неразбериха во всем. И вот тут человек должен проявлять свою адаптабельность. Способность, назовем это простыми словами, сохранить свое лицо в меняющихся условиях. Мы сохраняем свою целостность, личность, самоотношение в разных обстоятельствах, и в этом заключается устойчивость такой психологической категории, как личность. Она дает нам не только непрерывность, но и устойчивость своего существования.

Когда я начинал развиваться как специалист, этой гонки не было. Было великое понятие совершенствования мастерства. Ты учился, развивался, набирал опыт. И у тебя на полке в пыли лежал диплом. К нему потихонечку прибавились всякие удостоверения государственного образца о том, что ты где-то доучился, досовершенствовался. И ценилось не то, сколько у тебя этих бумажек, а то, насколько ты хорош в своем профильном деле.

Сегодня «спец» не сильно нужен. Сегодня нужен «оперативник», который мог бы молниеносно переключаться с одной темы на другую. Да, это возможно, но человек от этого страдает. Потому что это такое… переутомление. Многозадачность не всегда укладывается в голове, мозг не справляется. Заметьте, я не говорю про личность и даже не говорю про психику. Я говорю про сам мозг. Его клинит так же, как коротит электричество при запредельном напряжении.

Меняется и адаптабельность. Опыт становится не нужен, потому что при современном ритме он будет только тормозить. Преемственность, когда что-то передается из рук-в-руки, тоже заканчивает свое существование. Теперь все происходит из «Гугла»-в-руки.
Средства вовлечения аудитории тоже стали совсем другие, теперь они клиповые. Это и есть смена форматов и уровня адаптабельности к восприятию информации. Нужно воспринять быстро, потому что, если долго, то скучно.

Когда-то Умберто Эко беседовал с Жаном-Клодом Каррьером, величайшим собирателем инкунабул. Они обсуждали книги и оба в один голос сказали, что они – поколение перелистывающих. Ныне «перелистывающих» почти не осталось. Появилось поколение кликающих. И это меняет все: формат самосознания, мышления, скорость обработки информации.

Молниеносное переключение с одного формата информационного потока на другой просто убивает человека. Плюс к этому, происходит развитие ИИ. Об искусственном интеллекте я мечтал, еще будучи 11-летним. А сейчас он уже на каждом шагу. У меня две трети спама – это ИИ, и он хорошо обучен. Но адаптация к этому новому миру вызывает у людей постоянную повышенную тревогу. И мы еще не знаем средств, которые могут нам в этом плане помочь.

Как-то мой клиент, седой уже человек, спросил: «Сергей Александрович, а Вы ведь где-то 62-го или 63-го года рождения?». Я ответил, что 63-го. «Ну, тогда вы последний из динозавров. После Вас никого нет. Дальше - другой формат людей».

Судя по найденным им письмам - вылитое поведение отца, и он это понимает.

И весь предыдущий пласт работы был фундаментом для выхода на самое ключевое, противоречивое чувство. Это зрелый мужчина, он не собирается разрушать семью, но семья находится в стагнации, так как у него возникает то, чем он поделиться не может, потому что ему стыдно об этом говорить с собственной супругой.

Надо найти в себе силы сказать: «Я пока и сам не знаю, что делать. Еще не разобрался».

В этот момент нужно взять большую паузу и сделать глубокомысленный вид… даже при полном внутреннем отупении)) Потому что глубокомысленный вид специалиста возбуждает мозговую деятельность клиента: он начинает думать сам и может наконец-то дойти до сути и найти то самое, что было не видно и не понятно раньше.

Владение паузой – это еще один из сложнейших аспектов работы. Это не просто тупое молчание, а продолжение молчаливого общения. У совместного пребывания во взаимоотношениях вне слов масса смыслов.

Тема на самом деле очень сложная. И здесь единой рецептуры нет. Это сложный процент личностного развития специалиста, а не клиента – повышение уровня терпения, принятия, осознания происходящего процесса.

Но, по большому счету, необходим анализ ошибок.
Что могло привести к этому? Какие коммуникации могут вызвать этот эффект?
И эту работу прерывать нельзя. Откровенность собственных переживаний, размышлений по поводу клиента очень важна.

Я всегда говорю своим клиентам: я всего лишь человек, я отличаюсь от вас тем, что у меня есть профессиональная подготовка, определенные принципы и методы работы, но в основном я обыкновенный человек, все человеческое мне не чуждо, в том числе и ошибки.

Вот пример. У меня есть один непростой клиент. Это интеллектуально очень одаренный человек и очень успешный. Пришел он с понятным и вроде простым запросом: у него резко начали портиться отношения с женой, причем по его вине. У него вдруг возникла какая-то излишняя претенциозность к ней, злоба, высокая обидчивость, из-за чего он может по 2-3 дня с ней не разговаривать. Он уже и сам был не рад тому, что происходит, хотел это все как-то уравновесить… Но его желание каждый раз перекрывалось почти детской фразой: «А почему я должен мириться? Пусть она. Пока она не скажет: «Давай вместе опять играть в песочнице», я не пойду», – говорит он, и сам при этом смеется.

И вот мы прорабатываем эту тему, но для полного раскрытия не хватает информации.
Я говорю: «Где информация об отце?» Клиент мне передает слова матери, но учитывая всю историю их взаимоотношений, понятно, мать ее искажает. «Ты это прекрасно знаешь, – говорю. – Если отец часто отсутствовал, он должен был писать письма, чтобы восполнить дефицит общения на расстоянии».

И, вот, пользуясь отсутствием матери в поездке на отдых, клиент находит ее переписку с отцом и начинает изучать ее. Он открывает для себя очень много нового и похожего на него – одинаковое реагирование, одинаковые проявления, это чувствовалось по переписке.

И вот уже показалось, что более-менее мы решили этот вопрос…

Но на самом деле мы были только в середине пути его решения, потому что началась стагнация. Я сразу почувствовал в какой-то момент, что не знаю, что с ним дальше делать.
Это не переживание синдрома самозванца в полной мере, потому что я уже способен пережить стагнацию в терапии. Но неприятные чувства для терапевта, конечно.

Что я делаю, чтобы не застрять в этом? Начинаю ходить вокруг да около – понемногу, потихоньку. Я предлагаю клиенту сделать перерыв, чтобы у него в голове что-то уложилось, чтобы он пожил сам с собой какое-то время. Но он отказывается, и мы продолжаем.

И вот мы топчемся на месте, наверное, несколько месяцев. Получается прямо как у Стругацких — «суета вокруг дивана»...

То же самое происходит, когда мы суетимся рядом с клиентом. Он выдает не то и не так, потому что наш профессиональный запрос и наши профессиональные границы удержания его внутри личностной проблематики, рушатся из-за нашей тревожной суеты.

Поэтому, когда возникают такие моменты, самым хорошим ключом будет прояснить этот момент с клиентом и включить это в работу. И, может быть, даже посвятить этому какую-то часть сессии, если не целую. Что у нас не так? Почему мы стагнируем? Почему мы мучаемся? Почему мы не можем продвинуться дальше? Чего не хватает?

И вот – тот самый прорыв! Он дал такую информацию, которую сразу и не переваришь.

(Продолжение следует)

Смех – это то средство, что как-то всегда мирило людей с мыслью, что рядом ходят, дышат одним воздухом, общаются с тобой люди, кто готов на подлость в любой момент. Поэтому есть масса сканвордов (для развлечения), где дается не менее 11 определений анонимщику. Все приводить не буду, только самые яркие:

- кляузник в маске

- «доброжелатель», забывший поставить свою подпись

- «затаившийся» стукач

и др

Но лучшее определение, на мой взгляд, следующее:

«тот, кто, скрывая свое имя, показывает свое истинное лицо».

Наша жизнь сегодня, конечно, сильно изменилась с тех пор, в нее вошел интернет, и как великий мусорный ящик, он делится с нами всяким: есть тщательным образом выверенная информация, а есть фейки, ложь…какой только дряни там нет.

С одной стороны, конечно, интернет обеспечивает анонимность, но с другой, теневой стороны, он обеспечивает анонимщикам безнаказанность.

Сегодня анонимы видоизменились в сетевых троллей, и острословы уже придумали классификацию оных, вот, например, есть такая https://proza.ru/2018/01/12/1045

Целью тролля не обязательно будет какой-то авторитет, просто людям надо сливать эмоциональное напряжение, как-нибудь общаться.

Но «наш» аноним – это классический вариант клеветника. По сути, он решил устроить на меня травлю. Ну что ж, разомну и я свои косточки разбором))

Они отличаются особым двуличием и принадлежат, по Лазурскому, к извращенным типам. За счет целого ряда внутренних и внешних факторов у них формируется два ядра личности, но ни одно, ни другое так и не формируется гармонично и до конца.

За счет таких особенностей они способны только извратить любое начинание, любую идею, любые отношения.

Ну то есть человек вроде всеми силами хочет правды, света, «очистить ряды» и т п. Но выходит у него так, как лучше всего назвал наш великий острослов Черномырдин: «Хотели как лучше, а получилось – как всегда».

И ведь получается, что своим опусом он вызвал настоящее негодование у истинного профессионального сообщества, которое помогает людям, которое старается развиваться, которое стремится перенимать опыт у наставников. И вот это и есть - настоящее сообщество, а не то, что придумано извращенным умом человека, живущего в своих вымышленных кривых зеркалах.

Знаете, коллеги, ужасно то, что мы не можем их наказывать – доступа нет. То есть, конечно, найти его не слишком сложно, но как раз этика не позволяет сделать с ним то, чего он заслуживает.

Друзья и коллеги, я бы никогда не написал этот пост. Я привык отмалчиваться, давая возможность разрушиться зеркалам своих клиентов с личностным расстройством, чтобы дать им время выстроить новую парадигму функционирования.

Но в этот раз речь идет о том, кто, похоже, ошибочно считает себя нашим коллегой.

И я бы не написал этот пост, если бы мое ближайшее профессиональное окружение не настояло на этом.

Жду ваших комментариев!