Но для начала немного о сюжете самой истории. Давным-давно… в конце 1990-х в безымянном сибирском поселке возле леса поселился мальчик Антон Петров вместе с отцом, матерью и младшей сестрой. Здесь же он встречает животных-оборотней, и начинается кошмар. Лес в новелле, как в сказках, начинается сразу за последним забором. Граница между человеком и природой, обжитым посёлком с человеческими законами и диким лесом с чуждыми правилами. И постоянные её пересечения персонажами вытягивают за собой пласты архаичной мифологии в современный цивилизованный мир.

Внутреннее устройство пространства двух локаций опирается на лекала из старых сказок. Мир людей имеет важные точки на условной карте, между которыми движется главный герой. Дом, школа, дорога между ними. Каждая из них имеет понятную функцию и правила нахождения. При этом дом семьи Антона стоит на краю села, почти в лесу. Это архетипичный образ избы «на самом краю деревни» или «на опушке». Он задевает край магического мира, а значит спокойной жизни в нём не будет: хтонические звери и люди обязательно столкнутся. Лес в древности — враждебное человеку место. Он полон опасностей, поэтому воображение поселило там хозяина леса и его подручных. Там нет понятной топографии, все точки локаций условные и раскиданы хаотично. Но с веками леший, звери и прочие существа постепенно стали добрыми персонажами детских сказок. И все эти образы используются в игре для движения сюжета, что на мой взгляд смотрится выигрышно. Зверушки кажутся милыми первое время, но быстро проступает их дикая сущность.

Лисичка, медведь, волчок, совушка. Знакомые по новогодним утренникам персонажи. Узнаваемые по смешным и поучительным сказкам из детских книжек. Как легко эти образы переходят грань, отделяющую их от глубокой и жуткой древности. Когда люди не знали, что весна точно наступит, и приносили в жертву древним богам кровь и мясо. Мне нравится мотив танца зверей под звуки флейты в первом эпизоде. Животным придается капелька антропоморфных черт, то есть способность слышать ритм и двигаться под музыку. Не настоящие звери и не люди — существа на границе миров.

Есть в фольклорных историях еще образ заброшенного давным-давно дома, который стоит в дремучем лесу. Покинутый сруб быстро обживается колдунами или людоедами, к которым регулярно приезжает нечисть на конях-скелетах, или селятся черти и семейство лешего. В игре его место занимает Черный гараж. Он одновременно из сказок и реальной истории о маньяке (подробности можно прочитать на вики по игре), существует в двух измерениях, что показано в разных концовках: в виде убежища убийцы детей, и в виде ледяного дворца со злыми чудесами, логова Хозяина леса с его подручными зверями-людоедами.

Но географией мотив границы в игре не заканчивается. Она пролегает и в голове главного героя. Это пограничное состояние Антона между реальностью и шизофренией. Не принял таблетки — и привет, жуткий мир потусторонних существ. Граница здесь и в возрасте основных персонажей-школьников. Совсем скоро отголоски детства окончательно отступят, и начнется подростковый период. Они сейчас еще смотрят мультфильмы для детей, но уже появляются первые симпатии и влюбленности.

На этом разговор о сказочной границе заканчиваю и скажу пару слов о границе репрезентации образа исторического периода. В игре архаика и «современность» 1990-х тесно связаны друг с другом, что позволяет поставить штампы «древние сказки», «мифы» и «1990-е».

Образ конца ХХ века в России, время модное в масскультуре, рисуется хищным и антуражным. Авторы в «Зайчике» использовали его узнаваемые черты: жевательная резинка «Турбо», упоминания популярных телешоу и певцов, кассеты с диснеевскими мультиками и разборки ОПГ. В комнате Полины висит плакат с персонажами Сейлор Мун. О сериале тогда писали все детские журналы, как позже будут писать про феечек Винкс. Девочка дает главному герою заполнить анкету в тетрадке с простыми вопросами о себе. Так прошлое репрезентуется через наиболее узнаваемые черты, явления и события. Условная граница образа отсекает все прочее, множество менее известных, но важных для временного периода или культурной среды

Статья опубликована в журнале Гербовый курьер. Ссылка для цитирования обязательна:

Бочарова-Саковская М. Ю. Демонические гербы в настольных играх серии «Warhammer 40000» // Гербовый курьер. - 2026. - №1 (8). - С. 74-78.

Аннотация. Статья посвящена демоническим гербам и эмблемам как меток врага в настольных фантастических играх жанра военных стратегий серии «Warhammer 40000». В ней актуализирована средневековая воображаемая геральдика зла. На ее основе созданы метки враждебных иных, необходимые для практических целей игры и для истории игрового мира. Источником станут богато иллюстрированные книги правил для игры.

Введение. Статья посвящена демоническим гербам в настольных военных стратегиях как меткам врага. Примером станут гербы и эмблемы фантастической серии игр «Warhammer 40000» (издатель «Game Workshop», Англия). Визуальный стиль игры сконструирован на образах западноевропейского Средневековья, гербы и эмблемы составляют важную его часть, как метки идентичности, и опознавания «своих» и «чужих». В отличие от рыцарских, демонические гербы в играх используются редко. Обращение авторов к ним захватывает образы воображаемой геральдики Средневековья. Такая актуализация элементов культурной памяти в играх особенно интересна, потому что заимствует визуальный стиль и идеи прошлого, при конструировании персонажей для современного зрителя.

Демоны в игре не метафорические, это физически действующие персонажи, объединенные в армии. Поэтому использование знаков отличия практическая необходимость наравне с прочими армиями.

Основным источником стали книги правил для настольных игр (так называемые «кодексы») из-за многочисленных иллюстраций, включая специальные вставки текста с описанием гербов и эмблем.[1] , и как необходимое дополнение художественные альбомы с книжными иллюстрациями.[2] В некоторых из них как отдельная иллюстрация помещается эмблема, что подчёркивает значимость гербов, как части визуальных образов: гербы или их центральные эмблемы часто помещаются на доспехах персонажей, флагах, технике, оружии. [3]

Важно отметить, что в описаниях символики отдельных персонажей и отрядов вообще регулярно используются слова «герб», «эмблема», «знак». По их внешнему виду прослеживается, что сконструированы они основе европейской геральдической системы с сохранением ключевых правил визуализации. Такие как использование щита, цветов (металлов и эмалей) и геральдических фигур. Но строго применять к ним критерии оценки и построения исторической геральдики возможно только в некоторой степени, потому что игра продукт массовой культуры, где использование исторического прототипа подчиняется внутренней необходимости. Поэтому в статье будут использоваться слова «герб» и «эмблема» как синонимичные.

Герб дьявола в Средневековье

В Средние века у всех значимых исторических и воображаемых персонажей оказывались гербы. Безусловно, у людей прошлого их не существовало. Как не могло быть у героев артурианского цикла легенд или библейских героев. Но воображение людей легко преодолевало этот факт, и награждало всех значимых персонажей личными щитами. Не обошли стороной нечистую силу. В иллюминированной рукописи «Douce Apocalypse» из Бодлианской библиотеки в Оксфорде на одной из миниатюр дьявол держит свой герб. Исследователи гербы дьявола к меткам инаковости, потому что на страницах рукописей они переходили от нечистой силы к людям и обратно.

В Средневековье знаки инаковости отмечали своих и чужих, святых и демонов, единоверцев и еретиков. Их визуализация сразу указывала зрителю, где христианин, праведник, рыцарь, а где иноверец, грешник или враг. И если в реальной жизни инаковость часто была незаметна, то в иллюстрации манускриптов заполнены различными метками. Они представляли устойчивый набор визуальных элементов, создавая необходимое видение для зрителя, направляли его зрение в необходимую сторону для Церкви.

Многие фигуры (дракон, жаба, скорпион, змея и т.д.), помещавшиеся на гербы иноверцев и прочих грешников, в средневековом демонологическом воображаемом выступали как атрибуты, «маски» или «эманации» дьявола и активно использовались в его собственной иконографии. Воображаемые гербы и флаги, с какими изображали различных чужаков, иноверцев и врагов, нередко уподобляли их дьяволу — «отцу» всякой лжи, а через него соотносили друг с другом. [4]

Значение гербов и эмблем в европейской культуре вообще выходило далеко за демонстрацию социального или сословного статуса. Детали рисунка складывались в композицию, которая зашифровывала качества характера владельца, его родные места, подвиги и достижения. Этот принцип сложившийся вокруг рыцарских гербов с инверсией прослеживается в поэмах для гербов нечистой силы, демонов и аллегорических образов пороков. Знаки благородства, чести, добродетели менялись на «антонимы», прямо указывающие на подлость, бесчестие или предательство. Что наглядно демонстрируется в одной из ранних рыцарских поэм «Парад Антихриста», написанной приблизительно в XIII веке. В тексте у Антихриста в руках "щит черный, в нем ложные чудеса, у Неправды «щит с двумя изнанками, Он позорен и дурен», Безобразие несло «щит с тремя хлебами, Покрытыми плесенью гордости» и т.д." Все стилистические приемы служат для создания фантастических образов персонажей. Как отмечает Д.В. Староосколькая «Их щиты невозможно изобразить на бумаге, и которая может существовать только как мысленный концепт.». [5]

Позже воображаемые гербы негативных персонажей появятся во французском сборнике легенд о короле Артуре «Les Noms, Arms et Blasons des Chevalliers et Compaignes de la Table Ronde» (1490-1500 гг.).[6] На страницах книги Текстовые описания персонажей продолжаются в их рисованных портретах. У противников короля Артура на щитах черные драконы, жабы и прочие негативные знаки подчеркивали враждебность или порочность персонажа.

В настольной игре «Warhammer 40000» люди-культисты примкнувшие к демонам носят их знаки. И если гербы демонов в игре уподобляются средневековым гербам дьявола, то демонические знаки на людях становятся метками предателей.

На воображаемые гербы зла средневековый художник помещал все самое неприятное, дурное и противное душе христианина. Через века эти образы станут кладовой сокровищ для современных творцов игр, современной формы искусства.

Демонические гербы и эмблемы в играх «Warhammer 40000»

Создание гербов в играх «Warhammer 40000» не стихийный процесс, где авторы могут придумывать любые изображения и значения. Визуальные знаки упорядочены в стройную систему, использование которых обязательно для настольных и компьютерных игр, книжных обложек и иллюстраций и любой другой продукции. Геральдика одна из основ визуального стиля, наделяет его узнаваемостью и уникальностью. Поэтому здесь можно говорить о мультимодальности символики из-за ее неизменности во всех видах продукции студии.

В образах персонажей «Warhammer 40000» элементы культуры Средневековья используются без точного цитирования, то есть привязки к раннему, среднему или позднему периоду. Здесь важно общее впечатление визуального стиля эпохи, характерная черта для современной массовой культуры в целом. Яркие витражи, готические башни соборов и зданий, гербы на знаменах и доспехах, мечи и щиты, персонажи в монашеских рясах благодаря кино и книгам в массовой культуре давно стали частью представлений о Средних веках. Все это обязательные элементы многочисленных фильмов, по которым зритель опознает эпоху.[7]

Обозначения враждебных чужих и иных в играх (в первую очередь военных стратегиях) достаточно консервативны, в том смысле, что обращается к визуальному виду и социальным отношениям. Внешний вид персонажей по цвету и знакам отличия подсказывает зрителю принадлежность персонажа к конкретной армии. Поэтому обычный человек, без физических и душевных изменений, является точкой отсчета положительных качеств, правильности и ценности. И особенно важно, какие акценты маркеров «своих и чужих» репрезентуются в самой игре. Во многих иллюстрациях внешне гротескные и мрачные герои могут быть «своими». На лояльность людям зрителю указывают их эмблемы.

Их описание соответствующее, например, в книге правил «Codex Supplement: Ultramarines» описывается ряд ротных стягов: «Этот набор почетных символов, помещенный выше герба капитула и лаврового венка, воплощает собой грандиозную историю подразделения. В нынешнюю кровавую эпоху славный стяг… вдохновляет всех, кто сражается под ним, на еще большие свершения». Или другое описание в той же книге: «Украшения этих лат, выполненные из позолоты и лунного серебра, восхитительно блистают в пламени сражений».[8] И наоборот, геральдика демонов создана отчасти по человеческим лекалам, оборачивает смыслы и прославляет зло во всех его проявлениях.

В гербах демонов и гербах людей игр «Warhammer 40000» прослеживается преемственность в визуальном оформлении. Детали эмблемы основного военного формирования (так называемой фракции) переходят на младшие отделения. Так основная эмблема демонических сил («Хаос») это шипастое колесо. Оно напоминает розу ветров, зловеще расходящиеся в стороны лучи заканчиваются пиками. Множество «младших» эмблем цитируют или само колесо, или лучи. Так в эмблеме божества разложения Нургла, где из трех колец в стороны расходятся шипы с пиками. Расположение трех колец напоминает эмблему радиационной опасности. Уместно вспомнить рыцарские гербы с изображением колец. Эмблема имеет современный вид, но средневековость ей придает окружение на рисунках из-за постоянного обращения к мотивам тлена, болезни и нечистоты.

Все демонические гербы и эмблемы не отделены от своих носителей, визуально сочетаются с ними и становятся указанием на их ключевую идею. Демоническая сила в Средние века ассоциировалась с трупами, змеями, мухами, нечистотами и жутким запахом. В образах иллюстраций и описаний постоянно используются эти образы с акцентом на их силу и мощь.

В специальной вставке книги правил «Кодекс еретиков астартес: Гвардия смерти» дается пояснение о «Символике Нургла»: «Подчинившиеся воле Чумного бога воины показывают свою кощунственную веру, украшая доспехи его символами и знаками… Группировки используют и бесчисленное множество иных богохульных изображений».[9] В другой вставке сказано: «Некогда благородная геральдика Гвардии Смерти была осквернена, когда легион отдался Хаосу. Все, что она когда-либо означала, было отброшено, а на месте прежних гербов появились жуткие символы Нургла».[10] Здесь четко звучит средневековая мысль, сближающая предательство с демоническим.

Поэтому у людей-предателей меняется не только их геральдика. На многочисленных иллюстрациях книг правил зритель видит, что внешний вид подвергается полному преображению: на теле вырастают рога и острые шипы, скалятся дополнительные головы или рты, раскачиваются длинные языки, плоть подвергается вечному гниению и разложению. Таким образом, эмблемы становятся не просто визуальной меткой для удобства настольной игры, а демонстрирует идею преобразования персонажей. Интересно, что инверсивные изменения происходят с военной техникой, все танки или космические суда наделяются демоническими чертами, то есть шипами и эмблемами.

О значимости эмблем говорит использование в иллюстрации обложки художника Йохана Гренье романа Криса Райта «Повелители тишины» символа как композиционного элемента для расположения фигур. В художественном альбоме «Искусство Warhammer 40000» (переводчик Юрий Войтко) говорится следующее: «… Нам требовалось, что бы обложка четко передавала суть фракции…Мы с самого начала решили, что хотим неприметно отобразить на иллюстрации триединый символ Нургла, через взаимное расположение персонажей, которых в свою очередь надо снабдить множеством жутких деталей. Йохан Гренье великолепно передал данную концепцию в своей работе. Он не только разместил трио действующих лиц так, что бы они вызывали в памяти эмблему Нургла, но и обрамил их круглым колесом с шипами, усаженными черепами».[11] [С. 157]

Цвет их эмблемы зеленый. В широком смысле он ассоциируется с природой, жизнью, изобилием. Но здесь оттенок болотный или цвета гнили, то есть метафорически противопоставлен положительному толкованию.[12] Золотые оттенки возле эмблемы на доспехах тусклые, их очертания покрыт плесенью или ржавчиной. Таким образом, цвет и геральдика образуют единое смысловое пространство, а все дополнительные детали подчеркивают или усиливают его. Подобно персонажам из поэмы «Парад Антихриста» гербы демонов из игры искажены и буквально визуализируют искаженную сущность своих владельцев.

Другим примером инверсии может служить эмблема легиона Несущие слово.[13] Изначально на ней располагалась открытая книга с пламенем огня посередине. Что выражало суть легиона как искателей знания, в первую очередь благого религиозного познания и готовность нести его людям. После предательства и обращению к демоническим силам изменяется эмблема легиона, пламя заменяется на устрашающую демоническую голову с рогами. Их жажда познания теперь направлена на ранее запретное, а людям они теперь несут разрушительные для души идеи.

Иногда эмблемы в играх визуально не изменялись, но их изначальное значение осмеивалось. Так у легиона «Дети императора» герб составлен по средневековым правилам геральдики: на пурпурном фоне золотой полулёт. В книге правил настольной игры он описывается так: «гербом легиона стало когтистое крыло, а палатинская аквила — законным знаком исполнителей имперской воли». Оба знака являлись предметом особой гордости за военные заслуги и доблесть. После предательства легион не изменил эмблемы в насмешку над ними. Прежние регалии лишались значений добродетели, и становились объектом осмеяния всего государства людей. Пурпурный цвет доспехов, ранее означавший благородство происхождения, теперь демонстрировал открытый вызов и неприятие старых принципов и установок. На иллюстрациях предатели в демоническом облике несут старые символы.

Так в эмблемах и гербах визуализируются идеи и эмоции, составляющие суть стороны конфликта. Приверженность идеи разрушения, физического и душевного разложения, уничижительной насмешки, ощущения власти, намеренное противопоставление другим визуализируются через сам рисунок эмблемы и ее цвет. Громкий смех, осмеивание, вообще чрезмерные эмоции одно из свойств демонов. Цитируя средневековые картины, на иллюстрациях книг правил, бесы кривляются, широко открывают пасти и показывают зубы.

Иногда демонические гербы помещаются на ротные стяги «фракции» людей. Так в кодексе «Codex Adeptus Astartes: Grey Knights»[14] представлен набор стягов подразделений. На одном из них нарисован один из знаков противников (яркий глаз в фиолетовых цветах), пронзенный мечом как знак победы.

Среди эмблем воинских орденов часто встречаются черепа. Здесь стоит уточнить, что эмблема черепа одна из наиболее распространенных в Warhammer 40000, её значения зависят от контекста. Демонической меткой череп становится при добавлении шипов, дупликации зрачка, вложенности в другую негативную эмблему. Эмблемы черепов у обычных людей остаются анатомически обычными без магических и физических изменений.

В книгах правил эмблемы располагаются внутри справочных статей или на полях. Как например в книге правил игры «Indomitus». В статье «Проклятые рыцари» нарисован герб, максимально близкий к историческим. Он разделен на четыре поля, два из которых заполнены шахматным полем. Но в двух других помещены «демонические» символы, как указание на принадлежность к губительным силам Хаоса. В начале других статей нарисованы силуэты эмблем.

Выводы. Воображаемая геральдика Средневековья прямо или метафорично указывала на грех или врагов Церкви. Зрителю предстояло сразу увидеть врага и относится к нему как минимум настороженно, а пороки исправлять. «Воображаемая» геральдика Warhammer 40000 лишена наставничества и дидактичности, игроку предлагается испробовать армию во время сражения, предварительно изучив историю и геральдику. Все рисунки и описания наполнены сценами эпичных битв и ярких эмоций, визуального гротеска. Таким образом авторами конструируется образ интересного зла, право выбора этих или других персонажей для игры остается за игроком. Геральдика тесно связана с образами персонажей игры, что влияет на ее восприятие. Средневековость ей придает окружение, идеи и детали старой западноевропейской культуры. Искаженные эмблемы по сравнению с человеческими гербами, буквально выражающие свою сущность через цвет, фигуры на эмблемах и описания в книгах.

Об авторе: Марина Юрьевна Бочарова-Саковская: культуролог, специалист по культуре XX и XXI веков, преподаватель Московской международной академии. Член Российского культурологического общества. Почта laug@yandex.ru

[1] Кодекс Адептус Астартес: Космический десант. - М.: Мир Хобби.2020 - 192 с.

[2] Образы Ереси: Артбук. В 2 т. Т 2. - Спб.: Издательство Фантастика книжный клуб. 2017 - 192 с.

[3] Образы войны. Искусство "Битв космодесанта". - Спб. Издательство Фантастика книжный клуб. 2018 - 128 с.

[4] Майзульс М. Воображаемый враг: Иноверцы в средневековой иконографии. — М. : Альпина нон-фикшн, 2022. — 436 с.

[5] Староскольская Д.С. Геральдическая аллегория и аллегорическая геральдика "Турнира Антихриста". // Геральдика: исследования и практика. - СПб: Издательство "Государственный Эрмитаж", 2021. - С. 47-53.

[6] Les Noms, Arms et Blasons des Chevalliers et Compaignes de la Table Ronde // Gallica.bnf.fr URL: https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b10867064d (дата обращения: 08.12.2025).

[7] Bildhauer B. M. Medievalism and cinema // The Cambridge Companion to Medieval. - Cambridge: Cambridge University Press, 2016. - pp. 45-60.

[8] Codex Supplement: Ultramarines. - Nottingham: Game Workshop, 2020. – 80 p.

[9] Кодекс еретиков астартес: Гвардия смерти. – М.: Мир хобби, 2018. С. 17

[10] Там же. С. 7.

[11] Искусство Warhammer 40000. СПб.: – Библиотека издательства «Фантастика», 2021. – 244 с.

[12] Пастуро М. Зеленый. История цвета. М.: – Новое литературное обозрение, 2018. – 168 с.

[13] Codex: Chaos Space Marines. - Nottingham: Game Workshop, 2017. – 169 p

[14] Codex Adeptus Astartes: Grey Knights - Nottingham: Game Workshop, 2019. – 104 p.

Введение. В статье анализируются визуальные образы власти на почтовых открытках Японии конца периода Мэйдзи (明治, 1868-1912). В этот период происходит «бум» на открытки с политической тематикой, вызванный снятием цензуры на изображение императора и русско-японской войной 1904-1905 гг. К этому моменту сформировался пантеон ключевых образов «новой» власти и сюжетов постоянно используемый в пропаганде идей правительства и военного милитаризма. Поэтому акцент исследования будет сделан на образах мужчин, женщин и детей в этом контексте, именно через них показаны властные отношения управляющих и подданных. До поражения Японии во Второй мировой войне они постоянно появляются на почтовых открытках с политическими темами иллюстраций, что делает эти визуальные образы интересными для исследований.

Необходимо отметить, что почтовые карточки, как их ранее называли, вместе с письмами и газетами, важная часть повседневной жизни начала ХХ века. Их регулярно дарили, посылали и получали. Так в письмах и рассказах Рюноскэ Акутагава регулярно упоминаются отправка и получение открыток от друзей, и хранение их как памятного сувенира или подарка [Акутагава Р].

У открытки пограничное состояние между личной и публичной коммуникацией из-за сообщения от адресанта и иллюстративной части. К образам на открытках применяем метод иконографии французского исследователя Ж. Баше с выделением тем и гипертем, и подхода С. Холла кодировании/декодировании, который показывает что интерпретация любой иллюстрация всегда шире из-за политического и культурного контекста.

В рамках исследования автор выделила три группы образов, но такое деление условное. Нередко в сюжетах иллюстраций мужчины и женщины, и особенно женщины и дети появляются вместе. Им давались разные акценты в деталях одежды, эмоций, ситуаций, демонстрирующие реалии позднего периода Мэйдзи и одновременно желаемый властями образец поведения.

Для статьи основными фондами стали Бостонский музей (коллекция представлена на сайте MIT) и частных коллекций на авторских сайтах.

Почтовая открытка как средство коммуникации

С 1868 года Япония стремительно менялась под лозунгом «Мэйдзи-исин» (明治維新) или «Реставрация Мэйдзи», что предполагало обновление культуры и построение государства современного типа. Как пишет японский историк Танака Фудзитани «был вызвала поток политических мер, направленных на объединение простых людей в высоко дисциплинированное национальное сообщество и единую культуру» [Fujitani, 1998, P.18]. До поражения во Второй мировой войне Япония регулярно ведет боевые действия, начиная с японо-китайской войны (1894-1895). Для чего понадобилась полномасштабная милитаризация культуры и постоянная военная пропаганда через различные медиа. Газеты и журналы становятся проводниками идей правительства, в том числе подхватывая идеи милитаризации культуры. Почтовые открытки становятся частью средств постоянного межличностного общения и одновременно способом публичной коммуникации из-за наличия иллюстрации.

Но образы власти были шире, чем милитаристская пропаганда, они оказывались частью идей по построению японской нации. В разговоре о построении нации немецкий историк Х.Г. Хаупт отмечет что: «Для культурного конструкта, каковым является нация, крайне важны символы, посредством которых распространяются национальные представления» [Haupt, 2001, P.12]. Как будет показано далее, армия и служащие станут постоян

ными участниками сюжетов иллюстраций открыток. В 1900 г. снимается запрет на изображение императора, частным типографиям разрешают печатать открытки, что приводит к расцвету политических сюжетов.

До массового распространения телеграфа открытки были доступным и быстрым способом общения на расстоянии. Как пишет К.Л. Фролова: «Становление почтовой службы в Японии относится к числу многих реформ, осуществлявшихся после «реставрации Мэйдзи». Датой ее рождения считается 20 апреля 1871 г., когда была открыта регулярная почтовая связь между Токио и Осака, и выпущены в обращение первые почтовые марки Японии с изображением драконов. С 1873 г. почта стала в Японии государственной монополией» [Фролова, 2005, С.3]. В 1877 г. Япония вошла во Всемирный почтовый союз, что усилило этот фактор.

Часть художественных приёмов оформления открыток заимствовалась из Европы и США: коллажи, двойные портреты, подписи имён и событий, виньетки, декоративное оформление узорами были «ввезены» вместе с самими почтовыми карточками. В Японии их дополнили собственные элементы, маркирующие местную культуру: изображения государственного и военного флагов, личная печать императора, узоры в виде полосок ткани с традиционным узором, художественные приёмы гравюр укиё-э, изображения известных пейзажей и т.д.

О востребованности открытки говорит открытие специальных магазинов по их продаже или отделов, уличной торговле и наличии специальных стоек в крупных универмагах [Steele, 2024, P. 305].

Мужские образы на открытках

Для периода Мэйдзи основной мужской образ, связанный с властью, это в первую очередь государственный или военный служащий. Образцом стал император Муцухито (睦仁,1852-1912), после смерти названный Мэйдзи. При его правлении проводилась стремительная вестернизация страны и значительная милитаризация культуры. Императору пришлось покончить с самоизоляцией страны и стать публичной фигурой. Его внешний вид теперь соответствовал не средневековым образцам феодальной культуры Японии, а актуальному внешнему виду европейских монархов. Именно в парадной военной форме он предстает на официальных портретах. Их существовало всего два, в молодом и зрелом возрасте. На политических открытках цитироваться будет в основном второй вариант.

Портрет императора или высокопоставленных членов политической элиты стал одной из центральных тем иллюстраций почтовых открыток во время русско-японской войны. Часто он дополнялся надписями, виньетками, государственной символикой в виде императорский печати-хризантемы и флага, или декоративными элементами. Эти детали подчеркивали, что открытки из Японии, именно её граждане на рисунках или фотографиях.

Иногда портрет правителя на открытках замещался на объект, связанный с ним напрямую. Портрет самого Мэйдзи, его супруги, а позже принцев иногда дополнял рисунок мифического феникса Хоо, одного из актуализированных образов феодальной эпохи[1]. Волшебная птица прочно ассоциировалась с императором и служила знаком власти. Её фигуру подданные могли увидеть на карете правителя, и гравюрах с её изображением, например в работах Нобуказу Ватанабэ.[2]

Портреты цитировались по одной-двум официальным фотографиям, но разнообразие деталей делало их визуально привлекательными и создавало многообразие сюжетов.

Образы военных и чиновников зависели от положения в обществе. Как указывает А.Н. Мещеряков: «в 1870 г. военно-морские силы Японии оделись в форму английского образца, а сухопутные войска – в форму французского легиона. В 1871 г. европейский костюм стал форменной одеждой почтовой службы и полиции» [Мещеряков, 2006, С. 736]. Знаки отличия теперь прикреплялись на конкретные части формы. Так, на полицейский форме знаки крепятся на фуражке, манжетах, в верхней части рукава [Nomura, 2015, P. 33 – 44]. Знаки отличия на открытках сохранялись, и подчеркивались цветом, даже если на рисованных иллюстрациях изображались общими чертами.

Показательны открытки с изображением адмирала Того Хэйхатиро периода русско-японской войны. Подобно его императору, он изображается с одного ракурса, в парадной форме, при ленте, орденах и медалях (Рис. 1.). [3] На одном из примеров открыток Того изображен в профиль во время боевых действий на море, где он указывает рукой в сторону взрывов. [4] Здесь явная попытка вообразить сцену сражения, свидетелем которой вероятно автор не был. Цитирование портрета на открытках позволяло создать эффект присутствия и сделать адмирала узнаваемым и известным и вызывать интерес к его персоне. Уже после окончания войны открытки с его портретом продолжали сохранять принятый эталон.[5]

Рис. 1. Открытка с изображением адмирала Того на мостике корабля. Период русско-японской войны (1904-1905).[6]

В формировании необходимых представлений о начале периода Мэйдзи участвовали памятные открытки. Примечательна открытка 1910 г. с пятью портретами ключевых лиц нового правительства (слева направо): Кидо Такаёси, Сандзё Санэтоми, Ивакура Томоми, Окубо Тосимити, Сайго Такамори (Рис. 2). Они сыграли существенную роль в коренном изменении курса страны и непосредственно «Реставрации Мэйдзи». Под ними два рисунка виде раскрытой книги демонстрируют эпизоды свержения старого режима. На первом запечатлен триумф императора: 26 ноября 1868 г. где Мэйдзи верхом въезжает в замок Эдо. На втором рисунке государственный деятель Кацу Кайсю сдает замок командующему армией императора Сайго Такамори, одному из самых влиятельных антисёгунской оппозиции.

Композиция и сами изображения четко определяют момент истории: император вместе с верными соратниками отправил в прошлое самурайскую знать и возглавил новый период истории. Прошло сорок лет, события постепенно размывались в памяти, а представления о событиях конструировалась с позиции новой власти.

Рис. 2. Памятная открытка с портретами пяти членов нового правительства, 1910 г. [7]

Массово образы военных на открытках стали возникать во время русско-японской войны. И рядом с образом солдата возникает образ врага. Разнообразие последних было велико, от уничижительных и карикатурных, до эпических и трагических. Во время японо-китайской войны (1894–1895) японские художники массово создавали карикатуры на военную тему. Как например известный представитель гравюр укиё-э Кобаяси Киётика. Образ врага из Китая конструировался пренебрежительным.[8] Ярко выраженные этнические черты, боязнь поражения, трусость и нищета создавали портрет смешного и ничтожного врага. Рисунки на открытках уже начала ХХ века использовали часть их наработок.

Достаточно известна открытка, где красное солнце с человеческим лицом испепеляет медведей.[9] Светило явно персонификация императора (или всей армии), а медведи с Андреевским флагом распространенный образ русских военных. На другой открытке два черных силуэта моряков. Один сидит с японским флагом в окружении судов, явно демонстрируя наличие сильного флота. Другой враг с поникшим флагом и без боевых кораблей. [10]

Некоторые открытки выполнены в европейской стилистике реализма[11]. Они конструируют образ проигравшего врага, солдаты и офицеры капитулируют или позорно отступают. Знамена подчеркивают принадлежность сторон и победу одних над другими. [12]

Рис. 3. Открытка с рисунком мужчин и фонарей на празднике по случаю окончания русско-японской войны.[13]

Не все мужчины военные или служащие, большинство представители других профессий. Поэтому пропаганда не забывала и про них. Если мужские образы на политических открытках не связывались с армией напрямую, но они открыто демонстрировали свою поддержку государству. Так после победы в русско-японской войне появляются иллюстрации с визуализацией реакций на событие. На рисованных иллюстрациях мужчины в гражданских костюмах и шляпах и с радостными возгласами размахивали руками под праздничными фонариками в цветах флага ВМФ (Рис. 3).[14] Продавцы газет бегут по улице, выкрикивая новости о победе и предлагая свежий номер.[15] Рядом или в руках обязательно присутствовал национальный флаг и/или ВМФ. Каждому находилось место на открытке и конкретная роль в пропаганде. Стоит отметить, что представленные ситуации очевидно реалистичные. Газетчики продавали товар, горожане приходили на уличные торжества. Однако других реакций кроме поддержки иллюстрации открыток не предполагали.

Женские образы на японских открытках

Женщины на японских открытках появляются рано, в роли девушек для любования на студийных постановочных кадрах. Или на рисунках художников в сценках повседневной жизни.

Как указывает М. Э. М. Липпи в книге о японской эстетике: «Их часто называли термином бидзин (美人), известного по гравюрам периода Эдо с изображениями красивых женщин. Хотя сам термин обозначает «красивый человек» и может относится к каждому, но благодаря литературе и искусству он чаще соотносится именно с молодыми девушками» [Lippit, 2019, P. 7]. Примером типичных образов может служить серия открыток «The Smiling/Laughing Geisha» 1910 г.[16]Здесь красавица в кимоно обворожительно улыбается на камеру.

Позже открытки с постановочными фотографиями женщин или рисованными портретами не исчезнут из продажи. Но изменение в культурной и особенно политической жизни приведет к появлению новых женских образов. Важную роль сыграет снятие запрета на тиражирование портретов императора и членов семьи. Изображение императрицы Сёкэн (昭憲皇后, 1849-1914) разрывает бесконечный ряд «милашек» на открытках, открывая новую тему изображений статусных женщин. Портреты на открытках цитировали официальную фотографию, где императрица выглядела в соответствии с западноевропейской модой. Репрезентация портрета существенно не отличалась от его супруга, императора Мэйдзи. На открытках его используют как самостоятельное изображение или помещают в небольшую фигурную раму, в обрамлении виньеток, на фоне государственного флага, пейзажа или рядом с портретами членов семьи.

Вслед за портретом императрицы появляются изображения принцесс и жен высокопоставленных чиновников. Обычно они встречаются на групповых фотографиях вместе с иностранными послами и делегациями.

Начавшаяся русско-японская война значительно расширяет разнообразие образов на изображениях открыток. Одними из важнейших становятся тема «домашнего фронта». Это надежные медсестры, верные жены военных, прилежные матери их детей. Военные должны знать, что дома их ждут с радостью и любовью. И что их действия на войне получат поддержку и одобрение. Поэтому открытки с женщинами и детьми конструировали желаемую реальность и чувства принятия, радости от встречи и печали по погибшим воинам.

На одной из открыток женщина читает письмо с фронта (Рис. 4). В верхней части нарисовано военное судно и взрывы, что бы зрителю было понятно, что речь в послании о военном сражении. На другой открытке есть только силуэт женщины с бумагой в руках, но надпись вверху на двух языках сообщает, что она читает новости с места боевых событий.[17]

Рис. 4. Почтовая открытка времен русско-японской войны. Женщина читает письмо с фронта.[18]

Кроме чтения писем женщины на открытках шьют одежду для солдат.[19] Спокойно и сосредоточенно они выполняют важную рутинную работу, репрезентуя образ надежной жены и поддержки для всей армии.

Образы медсестер заслуживают отдельного внимания. События русско-японской войны актуализировали образ женщины-медсестры как важного работника тыла. Помощница мужчин на войне, она выполняла важную роль в лечении и уходе за ранеными солдатами. Этот образ постоянно присутствует на открытках с 1904 по 1905 г., с декоративными дополнением в виде весенних цветов или виньеток, что придавало образу романтичное и домашнее настроение (Рис. 5).

Часть открыток выпускалось от Японского отделения международной организации «Красного креста». С 1887 г. оно действовало на территории Японии. Немало женщин добровольцев записывалось в медсестры, и открытки подробно демонстрировали их деятельность. Девушки на рисованных и фотографических иллюстрациях скатывали бинты, ухаживали за ранеными, держали в руках цветы[20] по одной или группой, [21] или стояли в палатах, т.е. на рабочем месте. Среди добровольцев были и принцессы императорского дома, их портреты в форме сестер милосердия печатали на открытках. [22]

Фотографии и открытки с принцессами–волонтерами во время войны одна из тем открыток характерных для европейских стран. Они напоминали о служении своему государству и долге элитной верхушки. С этой позиции открытки в Японии не отличались от зарубежных аналогов. Разница заключалась в деталях рисунка. Черты лица женщин вообще еще рисовались по лекалам гравюр укиё-э, с высокими бровями и маленьким ртом на беленом лице, где зритель легко узнавал привычные художественные приемы. В цветах вокруг легко опознавались сакура или слива. Эти внешне простые детали сразу указывали, что медсестра японка, а не какая-либо другая.

Рис. 5. Почтовая открытка времен русско-японской войны. Медсестра держит ветку цветущей сакуры (с сообщением, написанным от руки). [23]

Демонстрирование гуманного отношения к раненным военнопленным вторая задача для подобных открыток. Ранее, в 1899 г. Японией были подписаны международные Гаагские конвенции о законах войны и военных преступлениях. Одним из обязательств было гуманное обращение с пленными и оказанием им медицинской помощи. Что регулярно демонстрировалось на открытках.

Интересным примером может послужить открытка с эффектом проявления скрытого рисунка. На верхней половине открытки нарисована медсестра в форме работника госпиталя. Если поднять открытку под лучи света, проявится изображение пациента в госпитале - русского раненого солдата. [24] На груди медсестры медаль, что конструирует образ женщины с заметными достижениями в труде на благо страны.

Отдельная тема это проводы и встречи солдат женщинами. На рисованной открытке женщина с внуками бежит провожать поезд с солдатами. Знаком ей некто в поезде или нет, остается непонятным. Но главный фокус здесь нацелен на эмоции: раскрытый рот, раскинутые руки с флажками в руках, наклон тела при быстром беге. Радость и явное пожелание удачи репрезентуют ожидаемое и желательное поведение, и отношение к собственной армии от граждан страны. На открытки выпущенной уже после окончания войны три женщины в традиционной одежде с любопытством наблюдают за военным парадом.[25]

После войны Министерством внутренних дел выпускались наборы памятных открыток. На рисунке одной них женщина с ребенком скорбят о погибшем отце и муже на фоне храма Ясукуни.[26] Это синтоиское святилище открыто в 1869 г., в рамках активной государственной пропаганды синтоизма как единственной религии в Японии и запрета буддизма. В нем поклоняются душам воинов, погибших в боях за страну. Открытка выполнена в черно-коричневых тонах, передает чувство печали, что можно интерпретировать как «государство скорбит вместе с вами». Открытки с фотографиями или рисунками катастроф или сцен скорби будут выпускаться после землетрясений и воин. Что станет способом обмена информацией о событии и коллективном переживании травмы, как показано в книге «Rethinking Japan's Modernity Stories and Translations» [Steele, 2024, P.300].

Женский образ не только смягчал военные сюжеты, но и использовался для репрезентации союзных отношений между странами. Типичный пример подобных открыток представляет репрезентация Англо-Японского альянса. На почтовой карточке девочки одеты в узнаваемые костюмы для своих стран, лица нарисованы с выраженными этническими чертами, что позволяет понять их принадлежность к Англии или Японии. Они держат в руках цветы-символы своих культур: японка стоит с розой, англичанка с хризантемой. Обмен подарками и сами образы детей призывают к дружбе и сотрудничеству.[27] Их ярко выраженная национальная идентичность указывает на адресность открытки гражданам двух стран, и показывает возможность дружбы и сотрудничества.

Образы детей и семей на политических открытках

Семейные отношения в японской семье начала XX века во многом наследуют традиционную, консервативную модель предыдущих поколений. Во главе отдельной семьи, и шире, целого клана, стоял мужчина-отец с прямым влиянием на судьбу родственников. Поэтому образ семьи постоянно появляется на открытках, где через сценки и портреты безымянных людей наглядно репрезентуется ожидаемое поведение по отношению в государственной политике и воспитанию следующего поколения.

Важно отметить, что образы детей не обязательно нацелены на самих детей. Ребенок может увидеть открытку сам или ее покажут родители. Таким образом иллюстрации открыток были нацелены на две аудитории сразу. Типичный образ выглядел так: мальчик в школьной форме военного кроя, с фуражкой на голове и флажками в руках. Он становится одним из основных детских образов на политических открытках. Дети в играх копируют своих отцов, верных служителей государства. Образы девочек будут конструироваться по лекалам для их матерей: в национальном костюме и тоже с флажком в руке, они дарят цветы солдатам, поддерживают политические альянсы или сопровождают взрослых на парады.

В конце XIX века японское правительство серьезно реформирует сферу школьного образования. Акцент был сделан на воспитание нового поколения в патриотическом ключе и стойком духе. В «Императорском рескрипте об образовании» (1890 г), говорилось: «Будьте почтительны к родителям <...> творите добро во благо общества<...> А в случае опасности, отдайте все во имя отчизны – так вы защитите и сохраните наш Императорский Трон, вечный как само небо и земля»[28]. Правительство проследило, что бы текст рескрипта стал хорошо известен. Его текст публиковали в учебниках, зачитывали перед залом на мероприятиях, школьники читали в обязательном порядке. Поэтому можно уверенно говорить, что суть идей рескрипта знало большинство учащихся.

В действительности дети в конце XIX века постепенно стали играть в «военные манёвры», имитируя настоящую армию. Т. Канзава, японский исследователь, описывал наблюдения за играми мальчиков так: «Игры постепенно становились все более реалистичными, по образу маневров Императорской армии» [Frühstück, 2017].

Мальчики в форме на иллюстрациях появляются в результате реформ образования. В 1879 г. введена мужская школьная форма. Первоначально для элитной школы Гакусюин (学習院). Как пишет японский историк Т. Намба, «она повторяла дизайн мундира ВМФ» [Namba, 2018, P. 94]. Ученики как будущая элита страны, должны были сразу ощущать себя офицерами, и понимать свой долг служения страны. Постепенно школьная форма данного образца распространилась по всей стране. На почтовых открытках регулярно встречаются мальчики в школьной форме. Что репрезентовало действительность, и способствовало представлениям о «правильном» внешнем виде учеников.

Рис. 6. Возвращение домой.[29]

Как на открытке с матерью и сыном, из коллекции Бостонского музея, опубликованной на сайте Массачусетского университета (MIT). Ребенок в школьной форме держит в руках мини-флаг ВМФ. Здесь же наклеены марка с печатью хризантемы и поставлены штампы почты, что удваивает государственную символику.

На некоторых открытках изображены младенцы с матерями и отцами. В этих случаях государственную символику добавляли как декоративный элемент. На открытке мать держит на руках ребенка, рядом нарисована небольшая белая плашка с красным диском. [30] Другой вариант изображений младенцев и государственной символики, это наличие фигуры мужчины в форме (Рис. 6). Как на другой открытке, где отец с государственными наградами держит ребенка над собой. Две медали нарисованы абстрактно, но выделены цветом, обозначая, что мужчина храбрый герой в настоящем, а отпрыск в будущем.

Детские образы использовались для рекламы политических альянсов. Ранее приводился пример с девочками на открытке. В аналогичной ситуации применялись изображения мальчиков, как на одной из открыток[31] от Англо-японского альянса. Дети из Японии и Англии, вероятно в школьной форме сшитой по лекалам военной, стоят на географических картах своих стран. Между ними венок с надписью латиницей: «Banzai Welcome Our Gallant Allies». Интересно, что сюда включено выражение банзай (万歳), что означает пожелание долголетия и близко по значению русскому воклицанию «Да здравствует!». Что вероятно, должно было усиливать эффект от картинки.

Заключение

Образы власти на открытках, сформированные в последнее десятилетие периода Мэйдзи продолжали использоваться до середины XX в. Образы на открытках формировали культурную память, отношение к власти и способствовали запоминанию идей новой власти и их атрибутов (флаг, награды).

Образы рядовых солдат, их жен, детей по сравнению с реальной жизнью редуцировались, и демонстрировали необходимые качества для поддержки страны, особенно в военной сфере.

Мужчины показаны верными государству и семье и отважными воинами. Женщины их верными женами, которые пишут письма на фронт, встречают солдат на параде и шьют одежду для помощи армии. Дети станут их заменой, а пока они играют в военные игры и поддерживают политические альянсы.

Образы власти на открытках не были оторваны от реальности, они демонстрировали реальные изменения в обществе, включая повседневную жизнь. Однако акцент в них смещается в сторону служения государству и одобряемого поведения, т.е. прямой поддержки его представителей.

Стилистика изображений на открытках, в которых чувствовалось влияние укиё-э, дополнения в виде узоров в узнаваемом «японском» стиле приближали новые образы к зрителю.

[1] Emperor Meiji and wife. 1900-1012 // i.pinimg.com. URL: https://i.pinimg.com/originals/80/cd/bf/80cdbf837fec40010af53dc5196e6f01.jpg

[2] В качестве примера можно привести две работы гравера Нобуказу Ватанабэ с сюжетом выезда Мэйдзи. На крыше кареты четко видна золотая фигура феникса.

"The Imperial Phoenix Carriage Leaves the Palace for the Military Revew at Aoyama" // ukiyo-e.org. URL: https://ukiyo-e.org/image/famsf/5050161207610100

"Silver Wedding Anniversary State Ceremony" // ukiyo-e.org. URL: https://ukiyo-e.org/image/jaodb/Nobukazu_Yosai-No_Series-Silver_Wedding_Anniversary_State_Ceremony-00036823-040920-F12

[3] Russian Warships Scattered Like Autumnal Leaves. Celebrating Admiral Tōgō // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav02.html

[4] Admiral Tōgō on the Bridg. Celebrating Admiral Tōgō // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav02.html

[5] Admiral Tōgō and Battleships. Celebrating Admiral Tōgō // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav02.html

[6] Admiral Tōgō, the Commander-in-Chief of the Combined Squadron. Celebrating Admiral Tōgō // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav02.html

[7] Five Important Persons of the New Government, commemorative postcard, c. 1910 // www.oldtokyo.com. URL: https://www.oldtokyo.com/five–important–persons–of–the–new–government–commemorative–postcard–c–1910/

[8] Кобаяси Киётика. Собрание в коллекции Государственного Эрмитажа // collections.hermitage.ru. URL: https://collections.hermitage.ru/entity/OBJECT?avtor=1248078822

[9] Russian Bears Versus Rising Sun // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/gallery/pages/2002_3405.htm

[10] Tug-of-War between Japanese and Russian Soldiers // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/gallery/pages/2002_3403.htm

[11] The Russian Surrendered Hoisting a White Flag // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_essay03.html

[12] So Great Was Their Hurry to Get Away, That They Left Even Their Colours Behind // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_essay03.html

[13] Мужчины на празднике по случаю окончания русско-японской войны // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/gallery/pages/2002_1377.html

[15] Asia Rising Image Gallery // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/image/2002_3335.jpg

[16] The Smiling/Laughing Geisha, c. 1910 // www.oldtokyo.com. URL: http://www.oldtokyo.com/the–smiling–geisha/

[17] News from the Seat of the War. The Homefront: Women & Children // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav07.html

[18] Letter from the Front. The Homefront: Women & Children // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav07.html

[19] Woman Sewing for a Soldier. The Homefront: Women & Children // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav07.html

[20] Nurse from Tokyo Nichinichi shinbun. Admiring the Nurses // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav03.html

[21] “Nurses” from the series “Thousand Contemporary Figures. Admiring the Nurses // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav03.html

[22] Imperial Princesses Making Bandages, Russo–Japanese War, c. 1904 // www.oldtokyo.com. URL: http://Www.oldtokyo.com/imperial–princesses–making–bandages–russo–japanese–war–c–1904/

[23] Nurse Holding a Cherry Blossom Branch” (with hand-written message). The Homefront: Women & Children // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav07.html

[24] Nurse Looking Over a Wounded Soldier // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/gallery/pages/2002_1572.htm

«Проявленная» картинка: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/gallery/pages/2002_1572b.htm

[25] Commemoration of the Ceremony of the Army's Triumphant Return . The Homefront: Women & Children // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav07.html

[26] Commemoration of the Ceremony of the Army's Triumphant Return . The Homefront: Women & Children // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav07.html

[27] Souvenir of Anglo–Japanese Alliance. 1905 // www.oldtokyo.com. URL: https://www.oldtokyo.com/anglo–japanese–alliance–c–1905/

[28] Императорский рескрипт об образовании. Или в другом переводе Императорский рескрипт о народном воспитании / Пер. М. А. Шрейдер, С. Г. Займовский // ru.wikisource.org. URL: https://clck.ru/36xYCR

[29] Returning Home. The Homefront: Women & Children // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav07.html

[30] Mother and Child Giving a Soldier a Send-Off. The Homefront: Women & Children // visualizingcultures.mit.edu. URL: https://visualizingcultures.mit.edu/asia_rising/ar_visnav07.html

[31] Japanese Postcard British Royal Navy Child uniform flag military vintage. 1905. // Ru.pinterest.com. URL: https://ru.pinterest.com/pin/196117758760090392/

Библиография

1. Акутагава Р. Слова пигмея. – М.: 1992. – 541 с.

2. Мещеряков А.Н. Император Мэйдзи и его Япония. – М.: "Наталис"-"Рипол классик", 2006. – 736 с.

3. Фролова Е.Л. Пишем письма по-японски: эпистолярный стиль. – М.: МОНОГАТАРИ, 2005. – 224 с.

4. Fujitani T. Splendid Monarchy: Power and Pageantry in Modern Japan. – Berkeley: University of California Press, 1998. – 320 p.

5. Frühstück S. Playing War. Children and the paradoxes of modern militarism in Japan. – Berkeley: University of California Press, 2017. – 288 p.

6. Haupt H.-G., Langewiesche D. Nation und Religion – zur Einführung // Nation und Religion in der Deutschen Geschichte. – Frankfurt am Main: Campus, 2001. – P. 12.

7. Lippit M.E.M. Aesthetic Life. Beauty and Art in Modern Japan. – Harvard: Harvard University Asia Center, 2019. – 332 p.

8. Namba T. School Uniform Reforms in Modern Japan // Fashion, Identity, and Power in Modern Asia. – New York: Palgrave Macmillan, 2018. – P. 94.

9. Nomura M., Lee K. Study on the Police Uniform in Japan's Early Meiji Period // Journal of the Korean Society of Costume. – 2015. – № 4. – P. 33-44.

10. William Steele M. Rethinking Japan's Modernity. Stories and Translations. – Cambridge: Harvard University Press, 2024. – 372 p.

11. Императорский рескрипт об образовании / Пер. М.А. Шрейдер, С.Г. Займовский // Ru.wikisource.org. URL: https://clck.ru/36xYCR (дата обращения: 20.01.2025).

References

1 . Akutagawa, R. (1992). Words of a Pygmy.

2 . Mescheryakov, A.N. (2006). Emperor Meiji and His Japan.

3 . Frolova, E.L. (2005). Writing Letters in Japanese: Epistolary Style.

4 . Fujitani, T. (1998). Splendid Monarchy: Power and Pageantry in Modern Japan. Berkeley: University of California Press.

5 . Frühstück, S. (2017). Playing War: Children and the Paradoxes of Modern Militarism in Japan. Berkeley: University of California Press.

6 . Haupt, H.-G., & Langewiesche, D. (2001). Nation und Religion-zur Einführung. In Nation und Religion in der Deutschen Geschichte. Frankfurt am Main: Campus.

7 . Lippit, M.E.M. (2019). Aesthetic Life: Beauty and Art in Modern Japan. Harvard: Harvard University Asia Center.

8 . Namba, T. (2018). School Uniform Reforms in Modern Japan. In Fashion, Identity, and Power in Modern Asia. New York: Palgrave Macmillan.

9 . Nomura, M., & Lee, K. (2015). Study on the Police Uniform in Japan's Early Meiji Period. Journal of the Korean Society of Costume, 4, 33-44.

10 . William Steele, M. (2024). Rethinking Japan's Modernity: Stories and Translations. Cambridge: Harvard University Press.

11 . Imperial Rescript on Education / Translated by M.A. Shreider, S.G. Zaimovsky. (n.d.). Ru.wikisource.org. Retrieved January 20, 2025, from https://clck.ru/36xYCR.

На бытовом уровне ответ на вопрос «кто входит в элиту» кажется понятным и даже очевидным. В действительности все запутано и кажется ясным только издалека. В науке накоплено несколько десятков определений. По моим наблюдениям, все идеи сходятся к двум подходам:

- Элита это выдающиеся люди своей области со значимыми достижениями.
- Элита это люди занимающие высокие должности, получившие значимые гос.награды.

На практике эти два понятия обычно смешиваются, особенно учитывая контекст ситуации и эпохи. К главным характеристикам элиты обычно относят наличие значительных ресурсов и немногочисленность. Любая группа профессий или занятий доступная для широкого круга элитной быть перестает. Ресурсы и их восприятие, в разные временные отрезки меняются.

Элита до и после ХХ века

Самый удобный способ объяснения, это образ пирамиды. Верхушка небольшая, и делится на несколько слоев. Их количество и качество считают по-разному, для удобства оставим низший, средний и высший уровень.

Формирование элиты до и после Первой мировой войны значительно отличалось. Социальная структура до ХХ века представала в виде пирамиды, где на верхушке располагается элита 5-15% населения страны, а основная часть пирамиды это «середняки» и бедные люди. Мелкие купцы, ремесленники, крестьяне нигде и никогда в элите не относились.

В традиционном обществе важнее было наличие права на землю, титула и должности, чем наличие денег. Что из наших времен кажется странным. Безусловно, если к старому замку прилагались деньги, человек чувствовал себя приятней и спокойней. Однако именно наличие наследных прав или права на собственность давало право решать судьбу конкретного места на карте. И неважно, жил правообладатель в обшарпанном доме с унылым мезонином, или роскошном поместье.

Существовало представление о важности рода в зависимости от поколений. Человек получивший титул сохранял старые связи с "обычной" средой. На третье поколение семья становилась "своей". Сейчас принцип трех поколений негласно применяется к мигрантам в США и Европе.

В ХХ веке стройная пирамида разрушилась. Количество людей в социальных группах начало меняться, что привело новым условиям попадания в социальную верхушку. Основным критерием места человека на социальной лестнице стал выступать уровень благосостояния (дохода и размера собственности), который в большинстве случаев зависит от уровня образования и характера труда.

Профессии, которые ранее прочно входили в элитные стали массовыми, то есть опустились из верней части пирамиды вниз. Например, так произошло со школьными учителями, средними клерками или медсестрами. Ранее их было мало, и потому их ценность оказывать существенной. В социалистических странах пропагандировали значимость людей физического труда, и тех же учителей и медсестер. Но в реальности их стало так много, что элитными они быть перестали. Шанс подняться выше значительно уменьшался из-за большого количества специалистов. И в свою очередь оплата их труда снижалась.

Большинство исследователей в элиту массового общества выделяют: крупных бизнесменов, административные и военные, крупные землевладельцы, профессионалы (топ-менеджеры). Точно сюда не попадают средние и низшие менеджеры, учителя, рабочие, средние и мелкие бизнесмены, фермеры.

Существует несколько моделей стратификации общества, но это отдельный разговор. Можете сами поискать: схема Д. Голдторпа, модель Гилберта-Каля, модель Коулмана-Рейнуотера.

Элита и социальный лифт

При спокойных временах обновление состава элиты происходит примерно на 5-30%. То есть люди получают титулы, должности, награды, позволяющие их отнести к высшему обществу в данный временной период. И небольшой процент людей из элиты выпадают из нее. Потому что теряют деньги, титул или должность. Во время войны обновление может происходить до 50% из-за массовых смертей ее представителей. Считается, что именно поэтому в ХХ веке стали модными левые идеи социалистов, потому что «старая» элита погибла на полях сражений, а их место заняли бывшие школьные учителя и разнорабочие и принесли свои идеи на центральное место.

Можно попасть в элиту из середины пирамиды, можно рухнуть к подножию. Чем крепче стоит человек на социальной лестнице, тем больше шансов там оставаться. Но в каждом поколении 1% из самых сливок общества падает в основание пирамиды. И 1% из самой грязи поднимается в князи. Все прочие прочно держаться за свои места. Из нижней части элитной группы в «середину» перейти проще.

Для исследователей элитных групп личные качества человека обычно не важны. Хвастать именитыми предками перед ними бесполезно. Хотя бы из проф. деформации вас оценят, что такого сделано, чтобы не выглядеть бледно на их фоне. Потомков много, достойных меньше.

Элита и деньги

Я несколько раз пыталась найти точный ответ в СМИ, какие характеристики должны быть у человека или семьи для вхождения в элиту. Эксперты в научных статьях, газетах и журналах не сходятся в едином мнении о финансовом состоянии элиты. Обычно в само состояние входят собственность и доход в месяц или год. Причем часть экспертом упирало на качество собственности. Двушка в спальном районе престижной быть не может по их мнению. Правда, часто такие мнения высказывают люди от строительных компаний. Скорее представители элиты тяготеют к районам с качественным сервисом, спокойным и удобными для жизни. Сомневаюсь, что наличие квартиры в спальном районе будет уменьшать значимость президента крупного холдинга.

Более точный ответ о финансах я нашла на сайтах банков. Там точно указано, от какой суммы на счете предоставляются приватный сервис, доступ к бизнес-залам в аэропорту и юридическая помощь в наследовании капитала. Хотя бы здесь конкретные ответы. Но и здесь, разные банки и разные условия.

Элита и образование

До распространения образования на широкие слои населения само его наличие было элитарным. Постепенно, чем шире и доступней становились возможности получения диплома, тем ниже становился статус ряда профессий.

Наличие качественного образования одна из характеристик элиты. Причем при наличии большого количества ВУЗов элита учится всего в нескольких наиболее престижных университетах. В Европе, США, части стран Азии гуманитарные и общественные специальности считаются более престижными чем, чем технические. Потому что они позволяют оценивать и анализировать политику, культуру и устройство общества. И обеспечивать более комфортную жизнь в «своей» среде, потому что люди говорят на одном культурном языке.

К слову, иногда заметный и богатый человек не имеет диплома ВУЗа. В этом случае стоит посмотреть, кто его мама-папа-сестра-брат. Часто там оказываются мамы депутаты, папы губернаторы и прочие бизнесмены.

Элита и представления о ней и о себе

Самый интересный и сложный пункт. Вот где копья и мечи ломаются в схватках.

Представления об элите самими ее представителями и представления об элите людьми не входящими в ее состав обычно не совпадают. Культура всегда в динамике, она может нестись вперед, может стагнировать, но всегда меняется. Что обычно забывается при обсуждении. Особенно это хорошо видно на примерах массовой культуре и фильмах о феодалах или дворянах. Навешают все стереотипы из книжек социалистов.

По моим наблюдениям, общество к своей элите на Западе строже, чем у нас. Так в самый престижный дом США «Дакота» не попасть с серьезными пятнами на репутации. Просто жители не пустят, их специально опрашивают во время попытки получить там квартиру потенциальным жителем. Трудно быть наверху.

Плюс разные традиции у самих элитных групп. В крупных корпорациях принято более лояльное общение между подчиненными и управленцами. Современные аристократы Европы продолжают венчаться в церквях, которые построила их семья 500 лет назад в маленьких городках. Наличие конкретного стиля поведения важная черта элиты.

Элита и медийность

Часто «элитность» для творческих людей или ученых подменяют популярностью, медийностью и повышенным вниманием СМИ. Типичный разговор про заслуги скажем актера или художника выглядят так: «А почему он получил награду? Я его не знаю». Если открыть список заслуженных артистов, то в лучшем случае узнаете 2-5% фамилий. Обычно про всех этих людей можно узнать из новостей фестивалей или профильных изданий. Что не отменяет их вклада.

В науке похожая ситуация, только хуже. Известных ученых мало. Отчасти потому, что не все могут или хотят давать интервью для изданий или сниматься на тв. Знаю доктора наук, специалиста по постмодерну и философии ХХ века. Он написал более 800 научных работ, получил гос.награды и ему отлично. Медийность его не интересует, а вот проблемы интермедиальности в литературе в первую очередь.

Однако цитируемость в СМИ, известность и количество подписчиков в соц.сетях важный пункт для современной элиты. Особенно для творческой. Значимость актера или певца часто оценивается по частоте появления в федеральных СМИ или глянце.

А теперь ВЫВОДЫ.

Считается, что в современном обществе элита составляет 10-15% населения. Элиты не может быть много, иначе она теряет свою значимость. Не может быть слишком мало, тогда теряет ее социальный вес. На практике сочетаются два подхода по выделению элиты, по занимаемому месту на социальной лестнице и совокупности достижений. В жизни эти два пункта могут не пересекаться. У элиты есть ресурсы, которых нет в широком доступе для других: деньги, собственность, медийность, авторитетность.

Больше текстов https://vk.com/arxmarinabocharova

— Изменение жизни главного героя тесно связывается со стремительной трансформацией Японии. Социальные и культурные изменения позволяют юноше из провинции с репутацией поверхностного человека найти себя и стать шеф-поваром императорской кухни. Что при самураях могло бы не получится, о чем прямо рассуждает Токудзо. Замечу, что авторы сериала проводят эту линию аккуратно. Здесь есть и стереотипы о других культурах, и предвзятое отношение к людям невысокого ранга. Но зрителя не бьют лицом о бетонный пол с криками о несправедливости. А показывают, как люди своими поступками и словами меняют жизнь и преодолевают отжившие стереотипы.

— Как повар может послужить своей стране? Один из важных вопросов для главного героя. И он быстро находит ответы. Как глава императорской кухни он самостоятельно отдает распоряжение накормить горожан во время Токийского землетрясения в 1923 году. Из-за катастрофы выгорело две трети города и многие люди остались без всего. И готовить самому императору для него серьезная служба.

Тут отмечу, что сама идея служения стране кажется старой. На практике она новая и появилась только при Мэйдзи. В период Токугава и тем более раньше, человек ощущал себя частью семьи, общины деревни или провинции. Но идея нации пришла вместе с открытием Японии из Европы. В её концепцию встроили конфуцианские идеи почтительности и сыновьего служения, сместив акцент на высшую власть. Затем газеты и учебники активно продвигали её, годами вбивая в головы граждан. Удачный итог продвижения и показан в сериале.

— Внешний вид героев меняется вместе с новой модой и социальной жизнью. Привычки в одежде медленно отходят от традиционных кимоно, хакама и юката к европейским платьям и костюмам-тройкам. В самом начале ХХ века в гардеробе рядовых горожан уживалась старая традиционная и новая европейская одежда. Представители высшего света быстро переоделись еще при начале периода Мэйдзи (1868-1912). У них не было времени не спеша привыкать к новшеству. Это оказалась привилегия рядовых горожан. Еще в начале века путешественники отмечали, что стук деревянных сандалий гэта был типичным звуком японских городов. Многие мужчины продолжают носить свою привычную одежду дома, а на работу ходить в брюках и пиджаках. Женщины и дети дольше выглядели как на старинных гравюрах. Процент постоянно носящих европейскую одежду возрастал постепенно до середины ХХ века.

— Одна из серьезных проблем для Токудзо стали представления в обществе о профессии повара. Так подросший сын главного героя долго стесняется работы отца. Его родители скрывают должность и место работы, что бы случайно не прознали соседи и знакомые. Они бы достали семью просьбами пристроить их во дворец. А отказывать нехорошо… Сын думает, что папа повар в забегаловке, человек недостойной профессии. В его глазах он не может послужить стране, не причастен к науке или искусству, а значит никто и ничто. Токудзо грустит из-за этого: «Повара в Европе считаются художниками. А у нас презираемы». Но все меняет землетрясение в Токио. Сын буквально видит труд отца и смотрит на него другими глазами.

— В середине сериала показан романтичный и притягательный Париж 1920-х. Праздник который всегда с тобой, как писал Хэмингуэй. Манящий и невероятно коварный город. В Париж приезжает множество представителей богемы из Японии. Единицы прославляются. Остальные погибают или уезжают безвестные. Именно таким и показан друг повара, художник-неудачник. Он не продал ни одной картины, вернулся на родину, и неожиданно для себя стал получать заказы на портреты. Что позволило хоть как-то жить. А вот главный герой в Париже трудился поваром в элитном ресторане. Что помогло ему получить должность при дворе.

— Работники дворцовой кухни зовут императора «о-ками». Это уважительное прозвание для их правителя. Он для них больше, чем отец нации. Император свой, родной, живет в Японии, как и все его предки, а после него будут жить потомки. И одновременно он божество. Таково было не изжившее себя восприятие Сына Неба. Плюс в конституции Мэйдзи статус правителя был закреплен как божественный. Что было отменено только по итогам проигрыша во Второй мировой войне. Но не сразу отменило восприятие граждан.

— И в конце статьи отмечу эпизод, который легко пропустить. В одной из сцен жена шеф-повара идет ночью через квартал увеселений и звенит колокольчиками. Создатели сериала интригуют зрителя: неужели она стала проституткой? Колокольчик на ноге оповещал о приближении женщины этой профессии. Но это звенит талисман, который муж подарил ей давно-давно. Она работает акушеркой и носит его с собой на удачу.

Во время просмотра сериала постоянно будет возникать желание поесть. Там много красивой еды.

Установление государством праздников с акцентом на древность явление обычное и нормальное для современных обществ. У каждой эпохи свой контекст и потребности, и изобретать традиции порой становится необходимостью. Другим примером может стать выход императорской семьи Японии на балкон замка в Токио перед толпой сограждан. Происходит это на Новый год и в День рождения императора. Каждый из гостей держит в руках меленькие белые флажки с красным кругом и кричат «Бандзай!» (буквально значит «тысяча лет», то есть пожелание долголетия). Эта традиция называется 一般参賀 иппан-санга. Но в древности ничего подобного быть не могло. Священный император-тэнно жил в закрытом дворце и никаких толп подданных с поздравлениями не видел. Понадобился праздник только в период модернизации страны, когда у император стал делать публичные выходы.

Но вернусь ко Дню семьи. На мой взгляд, праздник вполне в духе времени поиска собственной идентичности. Изначально он задумывался как альтернатива Дню Святого Валентина, и поэтому сделан с акцентом на русские православные традиции. Правда РПЦ обычно напоминает, что праздник падает на Петров пост. Но для 2008 года нормально. Тогда рефлексия в широком поле на историю только начиналась, и заодно понимание про то, что такое традиции. Но для современности, мира постмодерна, нет ничего невозможного.
Другой вопрос, насколько приживется праздник. Будет ли он востребован, когда контекст и вкусы периода поменяются. Лично мне интересно именно это. Продолжат люди отмечать, значит нужен, значит будет актуальным для иных времен

Сразу могу вспомнить два примера.

Первый это классический роман «Волшебник Земноморья» Урсулы Ле Гуин. У главного героя есть детское имя Дьюни. В возрасте тринадцати лет он получает тайное подлинное имя Гед от своего учителя-волшебника. Позже мальчик приходит в школу колдовства и называет его привратнику. И позже становится известен именно как Гед.

В романе Гая Хейли «Данте» описывается традиция тайных «ангельских» имен на планетах системы Ваал. Магистра ордена Кровавых Ангелов в детстве звали Луис. При вступлении в орден он называет своё тайное имя Данте и прославляется именно под ним. Вся культура планет выстроена вокруг фигуры примарха Сангвиния Великого Ангела. Поэтому имена в большинстве случаев напрямую взяты их Библии, эзотерики и высокой классической литературы. Для меня это отличный пример удачного заиствования реальной традиции и придания ей реализма в рамках условностей произведения.

Есть еще два случая изменения имени, близкие к тайным по смыслу. Первый это смена имени с получением нового социального статуса. Часто меняли имена при переходе в новую религию, принятии другого гражданства или принятии монашеского пострига. Например, так делают православные, католические священники и буддисты. Будущим монархам в Западной Европе часто давали два или три имени. При вступлении на престол король или королева выбирали одно из них. Под этим именем они входили в историю. Традиция не исчезла и в наши дни.

В фантастике отличный пример это дредноуты из Вархаммера 40000. Небольшое число воинов космодесанта при получении очень сильных увечий могут продолжить существование внутри особой машины. Это уже иная жизнь, с другими ощущениями тела и души, задачами и распорядком. Поэтому всем дредноутам меняют имена, как знак новой формы бытия личности.

Второй простой пример изменения имени, это присвоение прозвища. Поводов для его появления могло быть множество. Но особенно ценились прозвания за военные заслуги, открытия или выдающиеся личные качества. И снова пример из Вархаммера. Во времена тридцатого тысячелетия окружение примарха Магнуса с интересом наблюдало, какое прозвище ему дадут. У некоторых его братьев они уже были, что означало их признание и принятие. И вот, среди летописцев его стали красиво называть Красный король. Правда было у Магнуса и второе прозвище – Циклоп. Из-за одного глаза, второй он отдал демону как плату в сделке.

Японская полнометражная анимация начинается с пропагандисткой истории «Священные моряки Момотаро» (яп. 桃太郎 海の神兵 Момотаро: Уми но симпэй). Вышло оно в кинотеатрах под закат Второй мировой войны, 12 апреля 1945 года. И оказалось невероятно популярным. По некоторым данным, им вдохновлялся создатель аниме Осаму Тэдзука. По другим данным, она была второй полнометражкой, первой называют Momotaro no umiwashi («Момотаро и храбрые моряки»), данные о выходе мультфильма расходятся. Так что же особенного было в истории о моряках и кто такой Момотаро?

Японская милитаристская пропаганда для детей

С конца XIX до середины ХХ века Япония много и с удовольствием воюет. Противниками оказываются Китай и Россия, потом англичане, быстрая колонизация Индонезии, Филиппин, боевые действия на Тихом океане… Страна стремилась войти в круг престижных государств мира и не стать самой колонией, повторив судьбу соседних стран. Еще правительство периода Мэйдзи подготовило законодательную базу с серьезным милитаристским уклоном и занялось пропагандой. Был выпущен рескрипт «Об образовании» в конфуцианском духе. Его зачитывали на школьных собраниях и прочих мероприятиях. Текст призывал почитать семью, императора и верно служить стране.

Мужчина на военной службе, в первую очередь в ВМФ, стал образцовым героем пропаганды. Женщины преподносились как верные жены, которые в тылу трудятся для фронта или работают медсестрами. А дети позиционировались как их смена. Мальчики будут воевать, девочки шить им форму. А пока они растут, предлагалось поглощать истории про бравых детей-героев. Издавались детские книги про отважных моряков, истории про летчиков печатали в журнале «Сёнен Сэйкай». Даже выпускали почтовые открытки с детьми, играющими в военные игры. Школы в столице и крупных городах вводили форму по модели мундира. Именно такой образ можно увидеть в работах Хаяо Миядзаки. Пропаганда начала ХХ века говорила прямо, какими правительство видит своих граждан и какого поведения от них ожидает.

Кто такой Момомтаро?

В насыщенной милитаризмом культуре Японии вспомнили про фольклорный образ Момотаро (яп. 桃太郎 «персиковый мальчик»). Он волшебным образом родился из гигантского персика. Предполагается, что персонаж сказок и историй появился в период Муромати (1392—1573 гг.), а записан в период Эдо (1603—1867 гг.). При Мэйдзи (1868-1912) сказку изложили в современном ключе. Момотаро вместе с обезьянкой, фазаном и говорящей собакой путешествует на далёкий остров где побеждают «они» (демонов). Обратно компания возвращается с сокровищами они, а главаря приводят в качестве пленника. Впервые сказку в учебниках опубликовали в 1887 году, затем неоднократно перепечатывали до Второй мировой войны, поэтому большинство детей отлично знали сюжет. Постепенно Момотаро превратился в офицера и наказывал людоедов на северо-западе. Под ними в разное время понимались «западные» враги Японии, Китай, Британия и Россия. У сказки было множество вариантов и дополнений, но здесь привожу только этот сюжет.

Священные моряки на большом экране

Первая короткометражная история про Момотаро увидела свет в 1918 году. В то время игровые фильмы про войну оказывались длиннее часа, а мультфильмы оставались в их тени. Однако постепенно пришла идея, что детям интересней смотреть историю про знакомых персонажей сказок. А подать их можно в нужном ключе. Поэтому в 1943 году ВМФ Японии заказало пропагандистский мультфильм для детей режиссеру Мицуё Сэо. К апрелю 1945 года он был готов. Историю про решено было использовать известную и понятную, и не удивительно, что выбор упал на Момотаро. Опыт создания ленты на 74 минуты оказался интересен сам по себе. В рисовке шёл поиск между собственной, японской стилистикой и западной, Диснеевской. В итоге округлые формы и большие глаза персонажей из работ начала ХХ века так и останутся в японской анимации.

Я нашла мульт в сети, посмотрела полностью и отмечу несколько важных моментов. Обезьяна, фазан, пес и зайчики мифологические персонажи и постоянные персонажи многих сказок. Что может объяснить выбор именно их, а не популярных сейчас котиков или лисичек. В начале истории компания путешественников подходит к синтоискому храму. Начинается красивый рассвет, лучи солнца расходятся в стороны, а над храмом поднимают государственный флаг. Один из самых тиражируемых кадров мульта, где звери с отрытым ртом смотрят вверх. Это они флагу так радуются. Синтоизм в те времена сделали официальной религией и использовали для фундамента идеологии вместе с конфуцианством. Солнце в виде красного круга поместили на флаг страны, а солнце с расходящимися лучами на флаг ВМФ. Они постоянно использовались в плакатах, открытках, книгах, гравюрах, газетах того времени. С ними связан и миф о первом императоре Дзимму. У него был сокол (или ястреб), который пускал лучи из глаз и сжигал врагов. На знаменитой почтовой открытке времен русско-японской войны солнце сжигает лучами силуэты медведей. Но для своих подданных светило прекрасно и величественно, потому что оно ассоциируется с императором, внуком солнечной богини Аматерасу.

Далее отдельно показано как фазан кормит своих птенцов в гнезде. Мне в пропагандистских материалах встречались образы фазана и феникса Хоо, которые часто смешивались. Феникс знак власти, очень старый символ родом из Китая. Считаю, что сцену на экране можно прочитать так: как птица кормит своих птенцов, так правительство заботиться о своих гражданах-подопечных.

В последних кадрах мультфильма появляется нарисованная мелом карта США. Звери прыгают на нее, демонстрируя планы правительства, которые не сбылись. А вот принести просвещение в Индонезию сбылись. В мультфильме на острове Целебес они сражаются с британским флотом, побеждают их.

После поражения Японии во Второй мировой войне многие пропагандистские ленты уничтожались. Были и другие проблемы, и до хранения мультфильма не было дела. Но в 1983 году случайно нашли одну копию. Ее выпустили на кассетах, а потом на DVD. Так «Священные моряки» остались в истории японской анимации, и постоянно исследуются учеными.

Литература:
James Cresswell . Cross-Pollination of Animation: Western Cartoons & Japanese Animation. 2015.

Mayumi YUKIMURA. How was Anime Institutionalized? 2013.

Niracharapa Tongdhamachart . JAPANESE ANIMATION: THAILAND’S PERSPECTIVE. 2015.

Конан киммериец не был для меня персонаж из книг детства. К знакомству с ним я подошла с личным и книжным опытом, и усталостью от современной фантастики и рефлексии в ней на тему обиженных, оскорбленных и незрелых. А где искать книги без этого всего? Например, в разделе классика. Тут я вспомнила про цикл книг о Конане от Роберта Говарда.

Поэтому только летом 2022 года я прочитала полный цикл приключений загорелого варвара. Ранее были мистические рассказы автора, стихотворения, задорный и трогательный вестерн «Джентльмен с Медвежьей речки» и мрачные рассказы про боксеров, времен, когда спорт был кровавым, жестоким и не сулил мировую известность. И обрадовалась, что именно в таком порядке. Мир техасского писателя, мир маленьких поселений среди диковатых лесов и простых людей с прямым нравом стал мне ближе и понятней. Образы сложились в систему и позволили их глубже прочувствовать.

Вот они, города и государства Хайборийской эры, как города Дикого Запада. Как здоровяк ковбой с Медвежьей речки попадает в приключения с индейцами, разбойниками в горах или по собственной неосмотрительности. Так и Конан, путешествует между поселениями и находит себе занятие по душе приключенца. Вот они, прекрасные девушки в летящих платьях как богиня-кошка Баст из стихотворения, изящная и грациозная, стучит пальчиком по бокалу с вином. И вот сражения Конана с армиями противника, без лишних красивых слов, полные первобытной жестокости, как бои боксеров на дешевом ринге. Иногда в книгах тянутся лапы Дагона или Ктулху. Роберт Говард дружил с отцом древнего ужаса Говардом Лавкрафтом, и отдал должное жутким божествам из бездны. Суровая и прямодушная современность сплетаются с историями о диковинных местах и людях, как из книг «о хождениях за море». Как говорил сам автор, мир Конана это рассказы у костра, без точной хронологии и последовательности.

Иногда книги почти цитируют друг друга. Так в одном из эпизодов вестерна к ковбою подбегает невеста со словами: «Ты такой большой, но такой милый!». И буквально эту же фразу искренне говорит одна из женщин Конану. Но не спрашивайте, в какой истории, не вспомню. Роберт Говард написал вестерн уже завершив историю киммерийца. С варваром попрощался, но про крупных парней писать не бросил. Конан как герой древнего эпоса, живет без рефлексии «могу ли я», «тварь ли я». Внутренний монолог в книгах дан на уровне статистической погрешности. Мне понравился герой, который сам проблему придумал и сам ее решил. Решил Конан стать наемником, стал. Решил он стать королем, стал. Как здорово, правда? Вероятно это, то что мне было нужно в момент прочтения.

Последние рассказы про него полны трагизма и грусти. В них нет веселого огня первых историй о варваре, а есть эпичность и крушение мира. Во время чтения я держала в голове, что все это Роберт Говард написал в период с 19 до 30 лет, от юности до своей ранней смерти. Он рос и менялся вместе со своими персонажами, о чем, считаю, стоит помнить.

В одном из ранних рассказов про Конана меня рассмешил эпизод про мертвеца на троне и меч. В пещере варвар встретился с мертвым королем. Он восседал на каменном троне, а на его коленях покоился роскошный меч. Оружие Конан конечно же утащил, что мертвец не оценил и некоторое время бегал за вором. Интересно, Роберт Говард случайно его придумал, или вспомнил средневековый обычай Европы хоронить некоторых королей и епископов сидя? Позже его коллеги-фантасты из Британии докрутят на короля эпичности и создадут Бога-Императора из Вархаммера. В то лето я шутила, что Император этот Конан, только апнутый и в золотых доспехах. Они немного похожи. Оба богатыря с черными волосами и загорелой кожей, один путешествует по миру, второй по космосу, и постоянно сражаются. Не говорю, что образ Императора происходит от Конана, но считаю его логичным наследием эпохи 1980-90х, когда Вархаммер появился и еще только формировал свой мир. Это было время моды на мускулистых парней в масскульте и популярности фильма о киммерийце с Арнольдом Шварцнегером.

Свои размышления о Конане я иногда рассказывала друзьям и семье. В итоге на восьмое марта я получила не стандартные цветы-духи, а цветы и сборник комиксов. Какое же чудесное издание, где художники умеют в реализм и фантастику. Пока еще не успела полностью прочитать, но насмотрелась на иллюстрации. А через день мне заказали второй том. Чуть позже поделюсь впечатлениями и о нем.

Имя бога Луперка содержит корень «люпус», что значит волк. Но это не злобный оборотень или кровожадный демон. Его функция защита стад от серых хищников, важной ценности семьи в древности. Вероятно, праздник изначально был пастушьим, и постепенно расширился на всю общину. Есть версия, что верования разных племен со временем смешивались и получилось, то что получилось.

Известно, что ритуал праздника проходил в пещере Луперкаль у подножия Палатинского холма, где, по преданию, волчица выкормила Ромула и Рема, основателей Рима. Жрецы из патрицианских семей приносили в жертву собак и коз, как знак плодородия и очищения. После священного действа начиналось настоящее веселье. Жрецы обдирали шкуры с козлов. Часть из них обматывали вокруг бедер как единственную одежду в подражание Фавну. А другую часть брали в руки и шли в город стягать горожан. Магия полученного удара сулила мужчинам процветание и успех, а женщинам плодородие. Битью шкурами не сопротивлялись, наоборот, некоторые горожане подставляли бока и плечи. Возможность получить благословение не стоит упускать! Возможно, на обряд накладывались воспоминания об эпидемиях. Известно, что в 276 году до н.э. рождалось много увечных и мертвых детей.Существовал и такой обычай.

Девушки могли написать на бумажках свои имена и бросить их в сосуд. Парни доставали бумажки наугад и могли весь день провести с указанной девушкой.

Иногда так складывались постоянные пары. Прообраз валентинок и свиданий вслепую!И конечно древний праздник не проходил без особого веселья. Во время накала страстей жрецы могли отбрасывать даже набедренные повязки оставаясь голыми. Что становилось знаком для остальных, и торжество могло заканчиваться массовой оргией. Так бог Луперк показывал свою животную сущность и жажду жизни.

В Риме к Луперкалиям относились терпимо. Однако в 496 году папа Геласий I запретил их.