День пятницы, в который не следует обрезать нити, делят между собой две великие богини севера – Фрейя и Фригг. Они же соперничают за группу звезд, известную нам как Пояс Ориона. У нас есть два варианта шведского названия для этого астеризма: Friggerock – Прялка Фригг, и Frejerock – Прялка Фрейи.

Однако, какой из этих вариантов более правильный? Ни одну из этих богинь мифы не застали держащей прялку в руках, и нам остается лишь гадать, кому на самом деле принадлежат три звезды. Или нет?

Хозяйка болот

Не удивлюсь, если большинство людей решит, что прялка как символ больше приличествует Фригг, чем Фрейе. Пока ее ветреная подруга путешествует по земле и объезжает поля сражений, Фригг восседает в своем чертоге Фенсалир и ждет возвращения Одина из странствий. Кому как не ей, госпоже асов и их жен, владеть главным символом женского хозяйства?

Кроме того, Фригг ведает все судьбы. Вероятно у скандинавов могло бытовать представление о судьбах, как о нитях. Так, в Первой песни о Хельги Убийце Хундинга, норны прядут судьбу юному князю:

Так нить судьбы
пряли усердно,
что содрогались
в Бралунде стены;
нить золотую
свили и к небу —
к палатам луны —
её привязали.

Жилище Фригг – это “болотный чертог”, Фенсалир. В болота, бывшие для германцев священными пограничными пространствами, в качестве жертв опускали не только золото и пленников, но и прялки со льном. С болотистыми местами также связан процесс вымачивания льна.

В более приближенном к обыденной жизни фольклоре царят поздние континентальные двойники Фригг  – Перта и Хольда. Перта проверяет, успели ли пряхи напрясть достаточно льна за год. Хольда помогает прилежным хозяйкам в работе, прядя ночью лен и оставляя в подарок веретено, и наказывает нерадивых, поджигая и пачкая кудели. С ней же связан запрет на прядение во время Йоля.

Госпожа сейда

Одно из хейти Фрейи – Хёрн, “льняная”, может намекать на цвет ее волос, либо говорить о ее связи с прядением и сейдом. И если Фригг больше связана с бытовой стороной прядения, как процесса заготовки льна и производства нитей, то Фрейе принадлежит более тайная сторона.

В мифах богини действительно не держат обычные прялки, да и Фрейе она совсем ни к чему. Ей, научившей людей и богов сейду, нужен колдовской жезл, и он у нее есть, хоть и не упоминается в числе атрибутов. Если вы читали большую подборку ГЯТ про сейд и посохи, то скорее всего уже поняли, как мог выглядеть этот колдовской жезл:

В Пряди о Сёрли Фрейя, явившаяся Хедину, называет себя Гёндуль, т.е. “владеющая посохом/жезлом”. В Прорицании вёльвы Хейд, являющаяся вероятно одной из ипостасей Фрейи, странствуя средь людей тоже использует волшебный посох:

Хейд ее называли,
в домах встречая, -
вещей колдуньей ,-
творила волшбу
жезлом колдовским;
умы покорялись
ее чародейству
злым женам на радость.

Судя по форме, жезлы могли символически обозначать собой прялку, либо не просто обозначать, но и функционировать именно таким образом. Процесс сейда нередко описывается как перетягивание либо развязывание веревки, а колдуньи иногда используют прялки при ворожбе.

Высокий помост для сейда также намекает на связь с прядением: чем выше сиденье, на котором находится колдунья, тем дольше нить будет опускаться до земли.

Заключение

И Фрейя и Фригг так или иначе связаны со льном и прядением, хоть и по разному. Возможно, на самом деле верны оба варианта. До нас дошли только шведские названия, в других странах после христианизации Пояс Ориона звался Прялкой Марии, заменившей какую-то из богинь.

Вероятно, в языческие времена, на континенте, не знавшем Фрейи, видели в небесах Прялку Фригг, а скандинавы вручали ее Ванадис. А может быть, шведские крестьяне воспринимали двух богинь как одну, не видя противоречия в схожих названиях.

Что еще почитать на эту тему:

1. ‌‌Колдовские жезлы и прялки
2. К.Хис. Истоки сейда
3. Изложение теории сейда
4. Эльдар Хайд. Спрядённый сейд
5. Фригг и Фрейя - одна богиня или две
6. Гёндуль: владеющая жезлом
7. К.Хис: Фрау Холле и теории о ней

Автор: Йонас Перссон

Иллюстрации: Digitalis

Перевод: сайт vikinger

Большинство людей имеют некоторые знания о греческой мифологии, и знают, что известные нам созвездия Северного полушария имеют древнегреческие названия. В тот же момент, мы почти ничего не знаем о древнескандинавских астрономах и знаниях, которыми они обладали. Данная статья, это попытка приоткрыть завесу тайны и рассказать об астрономии викингов.

Следует помнить, что мы не знаем множества имен и названий созвездий, которые использовали викинги. Несмотря на то, что викинги обладали богатой устной и письменной традицией, от них мало что сохранилось, поэтому материалы для исследований крайне скудны. Есть две основные проблемы: использование европейскими летописцами латинских и греческих/римских имен в средневековый период, по отношению к скандинавам, и романтизм 19 века, когда появилось множество "новых" имен и возникли новые традиции. Даже сегодня, неправильное толкование или неточные переводы исторических документов порождает множество новых имен, которые ранее не существовали. Поэтому важно не только найти надежный источник, но и правильно его понять и перевести.

Основными источниками по скандинавской мифологии являются Эдды. Но существуют и другие источники, где очень кратко упоминаются данные о небосводе и созвездиях. Викинги славились своим мастерством судоходства и мореплавания, поэтому можно смело предположить, что они имели определенные знания об астрономии и навигации.

Наблюдения за звездами и Солнцем очень важны для навигации, а также для исчисления времени. По звездам и Солнцу определяли время суток и различные календарные события. Также доподлинно известно, что скандинавы знали о смене часовых поясов. О том, что викинги составляли календари, упоминается в Книге об Исландцах, где описывается календарная реформа, произошедшая в 955 году. Вполне вероятно, что календарь был составлен на основе астрономических наблюдений.

В исландских сагах, упоминается мужчина по имени Одди Хелгасон, по прозвищу Звезда-Одди, который имел репутацию искусного астронома.
Он мог предсказать дни летнего и зимнего солнцестояния.

Звезды и созвездия в Эдде

В прорицание вёльвы описывается происхождение звезд и планет, а также указывается, что их концом будет Рагнарек. Мир создан из тела гиганта Имира. Его череп образует небосвод и поддерживается ветрами-альвами,а искры из Муспельхейма образуют звезды. Часть звезд боги укрепили неподвижно, другим же дали пути, по которым те должны были странствовать. В Младшей Эдде, мы находим больше историй, с упоминанием звезд. Как и в греческой мифологии, в Эдде присутствуют мифы, рассказывающие о том, как звезды оказались на небе.

В Младшей Эдде рассказывается как великану Тьяццу удалось с помощью Локи, похитить богиню Идун, хранительницу яблок вечной молодости, из Асгарда. Позже Локи спас Идунн, а преследовавший их великан Тьяцци был убит. Дочь Тьяцци, Скади, пришла требовать компенсацию за своего отца. Компенсация включала в себя выбор мужа из асов. Кроме того, Один либо Тор разместил глаза Тьяцце на небосводе в виде звезд, но нам не известно, каких именно.

Другая история, в которой упоминается звезда или созвездие, это эпилог битвы между Тором и великаном Хрунгниром. В бою Тор был ранен, а в голове у него застрял осколок камня. Чтобы вытащить его, он обратился за помощью к вёльве Гроа, чтобы та вытащила осколок с помощью заклинаний. Когда Тор почувствовал, что камень покидает голову, он расказал Гроа, что помогал ее мужу Аурвандилю сбежать из страны великанов. Во время побега Аурвандиль отморозил себе большой палец на ноге. Тор отломил этот палец, после чего забросил на небо, чтобы он стал звездой или созвездием, пальцем Аурвандиля. Гроа так обрадовалась этой вести, что забыла о своих заклинаниях, поэтому в голове у Тора до сих пор остается осколок камня.

На роль "пальца Аурвандиля" подходят несколько кандидатов. Одним из возможных вариантов является Ригель, поскольку «Орион» ассоциируется с Тором в других мифах. Ричард Аллен утверждает, что «Орвандил» это скандинавское имя Ориона, а Ригель — один из пальцев Орвандила. По словам Аллена, отломанный палец на ноге — это Алькор, так как он ехал в колеснице Тора (Колесница человека, т.е. Большая Медведица). Но вряд ли это так, поскольку согласно мифу Тор нес Орвандила на спине.

«Пальцем Аурвандиля» также может быть Северная Корона, отчасти из-за сходства с пальцем ноги. Но есть и другие признаки, делающие эту идентификацию наиболее вероятной. Северная Корона — это весеннее созвездие, которое имеет большое значение. В Деяниях Данов Саксона Грамматика, можно найти рассказ о короле Горвендиле, который сражается на дуэли с норвежским королем Коллером (холодным). Дуэль заканчивается тем, что Горвендил отрубает Коллеру ногу и убивает его. Эта история, вероятно, основана на старинном мифе о борьбе времен года, в котором стопа Коллера или «палец Аурвандиля» является признаком победы весны или лета над холодной зимой.

Существует еще один интересный объект в Эдде, Биврёст, его часто отождествляют с именем радуги или Млечного Пути. Есть две интерпретации. В северо-западной европейской традиции радуга - это дорога мертвых. В скандинавской мифологии её называют дорогой в Хель, царство мертвых. Но радуга также дорога в «другой» мир. Название Биврёст происходит от двух слов, bif - мерцающий, дрожь, или разноцветные, и rost - мост. В Младшей Эдде, Биврёст описывается как радужный мост, соединяющий Асгард с другими мирами, и это никак не согласуется с дорогой в царство мертвых.

Рудольф Симек определяет Биврёст как радугу, в то время как Ян де Фрис концентрируется на понятии радужного моста, таким образом, утверждает, что Биврёст – это Млечный Путь. По другой теории, Хеймдалль, страж Биврёста, живет далеко на севере в Арктике. Млечный Путь это путь в мир мертвых. Арктическая ночь является временем, когда темные силы и мертвые ближе к нашему миру, но в этот период радуги не видно, но виден Млечный Путь. Таким образом Биврёст, вероятнее всего, днем выглядит как радуга, а ночью, как Млечный Путь.

Созвездия

Известно всего названия пяти созвездий, которые использовали скандинавы

• "Ulf’s Keptr" (Пасть волка) - Гиады
• "Fiskikarlar" (Рыбаки) - пояс Ориона
• "Kvennavagn" (Колесница женщины) - Малая Медведица
• "Karlvagn" – (Колесница мужчины) - Большая Медведица
• "Асар Bardagi" (Битва Асов) - Возничий

Пасть волка, Гиады, напоминает рот волка. В скандинавской мифологии есть два волка, охотящихся на Солнце и Луну. Созвездие Волка близко к эклиптике, и может быть интерпретировано как один из этих волков-охотников. Альтернативное объяснение в том, что он символизирует младшего сына Локи, волка Фенрира, в пасть которому вставили меч, а Млечный путь это пена из его пасти. Но это не подтверждается мифом, ведь Фенрир был прикован под землей. Если Млечный Путь - это путь в Хель, волком может быть Гарм, охраняющий вход в Хель.

Гислассон упоминает вторую пасть волка, в непосредственной близости от Андромеды, это может быть созвездие Рыбы. Оно также близко к эклиптике. Двух небесных волков можно интерпретировать как бегущего за Солнцем и бегущего перед Солнцем(т.е. за Луной).

Орион является хорошо известным созвездием, и существует целый ряд имен для пояса Ориона норвежского происхождения. Н. Бекман и К. Калундс считают, что это созвездие "Fiskikarlar" (Рыбаки). Другое название "Friggs distaff"(Прялка Фригг). Эти названия, кажется, используется локально; "Fiskikarlar" в Норвегии и Исландии, а "Friggs distaff" в Швеции.

Одно из самых известных созвездий является Большая Медведица, которое в скандинавских странах, называются "Karlavagnen", колесница Карла или Мужская повозка. Колесницу легко определить, но происхождение названия является темой для обсуждения. По одной из версий это название средневекового происхождения и созвездие названо в честь Карла Великого (Karl в Скандинавии).

Но если мы посмотрим глубже и изучим эпоху викингов, мы найдем не только упоминание "Karlsvagn" (Колесница мужчины), но и "Kvennavagn" (Колесница женщины) в качестве имени Малой Медведицы. Это может указывать на то, что названия возникли раньше средневековья и между созвездиями имеется связь. Это означает, что мужчина означает Тора, а женщина Фрейю, и они путешествуют на колесницах в соответствии с мифами.

Созвездие Возничий имеет своеобразное имя "Асаr Bardagi". "Поле битвы" или "Битва асов". Бекман и Колунд интерпретируют это название как «Битва Тора», вероятно, из-за ассоциаций с греческим названием. Но асы указаны во множественном числе, а значит название может иметь ввиду последний бой Асов, то есть Рагнарёк. Лежащие рядом объекты это Пасть волка и Бирвест, так что все вместе выглядит довольно пугающе.

Звезды

Среди звезд три имеют особые названия:
Dagstjarna (Утренняя звезда) – Арктур;
Leidarstjarna (Путеводная звезда) - Полярная звезда;
Sudrstjarna (Южная звезда) – Вега.

Вега видна на южном небе летом и на юге в полночь во время летнего солнцестояния.

Полярная звезда всегда находится на севере и, вероятно, используется для навигации, отсюда и её название.

Но зачем называть Dagstjarna (Утренняя звезда)? В широтах Скандинавии, особенно ближе к Северному полярному кругу, перед восходом Солнца на небе остается самая яркая звезда ночного неба, Арктур или Dagstjarna (Утренняя звезда).

Есть упоминания некой звезды и в фольклоре, в популярной шведской рождественской песне средневекового происхождения. Там есть следующие интересные строки:

Эту песню поют на Рождество, когда Арктур ​​находится в правильном положении. В некоторых частях Норвегии Арктур ​​до сих пор называют Дневной звездой.

Выводы

Скандинавское общество имело глубокие знания в астрономии, они давали свои собственные имена созвездиям и звездам. Эти имена были утрачены, за исключением некоторых фрагментов из письменных источников. До наших дней сохранились небольшие фрагменты, которые помогают нам приоткрыть тайну потерянной культуры, Исландские архивы ещё не до конца изучены учеными и вполне вероятно, что в будущем мы узнаем тайны скандинавских астрономов.

В Пряди о Сёрли говорится о том, как Один велел Фрейе посеять раздор между двумя великими конунгами: Хедином и Хёгни. При встрече с Хедином она назвалась именем валькирии Гёндуль и принялась беседовать с юношей:

Рассказывается, что как-то раз Хедин отправился в лес со своей дружиной. Там его люди разбрелись, и он очутился один на поляне. Он увидал, что на поляне на престоле восседает женщина, статная и красивая собой. Она приветливо поздоровалась с Хедином. Тот спросил, как ее зовут, и она назвалась Гёндуль.

Через некоторое время Фрейя-Гёндуль снова встречается с Хедином, и опаивает его напитком забвения.

Там он увидал женщину, сидевшую на престоле, ту самую, которую ему уже доводилось встречать в Серкланде, и ему показалось, что она стала еще краше, чем прежде. И опять она заговорила с ним первой и была очень приветлива. Она держала рог, он был прикрыт крышкой. Конунг воспылал к ней любовью. Она предложила ему выпить. Конунг же почувствовал жажду, оттого что его бросило в жар, и вот он берет рог и пьет из него. И как только он выпил, с ним приключилось нечто удивительное: он не мог припомнить ничего, что случилось раньше.

Другие источники

Это далеко не единственное появление Гёндуль, хоть по сравнению с такими героинями как Брюнхильд или Свава она раскрыта недостаточно.

Ее имя встречается в Перечне имен Младшей Эдды:

Ещё другие
Одина девы:
Хульд и Гёндуль,
Хлёкк, Мист, Скёгуль,
затем Хрунд и Эйр,
Христ, Скульд названы.
Норн назову,
они нужды творят,
Нифт и Диси
вот я назову.

В Прорицании вёльвы:

Валькирий видала
из дальних земель,
готовых спешить
к племени готов;
Скульд со щитом,
Скёгуль другая,
Гунн, Хильд и Гёндуль
и Гейрскёгуль.
Вот перечислены
девы Одина,
любо скакать им
повсюду, валькириям.

Вместе с другими девами она прядет полотно в Песни валькирий, а потом улетает на битву:

Мы ткем, мы ткем
Стяг боевой.
Конунгу вслед
Пора нам скакать.
Гёндуль и Гунн
За ним помчались,
Кровь на щитах
Увидят они.

В Речах Хакона Гёндуль уже не просто перечисляется среди других валькирий, но и обретает свой голос. Сперва Один отправляет ее за конунгом Хаконом:

Послал Высокий
Гёндуль и Скёгуль
избрать достойного
из рода Ингви,
кому жить в Вальгалле,
в воинстве Одина.

Что валькирия и делает, забрав Хакона и всех его воинов в Вальхаллу, и обратившись к ним с ободряющей речью:

Сидели мужи,
потрясая сталью,
пробиты кольчуги
и щиты посечены.
Угрюмы лица
героев, но ждали
их палаты Вальгаллы.

Рекла им Гёндуль
на копье опираясь:
"Вам великая доля!
Ибо Хакона боги
к себе призывают
со всем его войском".

Часто встречается Гёндуль и в скальдической поэзии, где по ее имени зовется битва или вороны:

Гёндуль шквал свирепый,
луков град несущий...

Фрейя и Гёндуль

Можно ли говорить о том, что Гёндуль это одно из обличий Фрейи, исходя из такого сомнительного источника как прядь о Сёрли? Ведь автор мог взять имя Гёндуль совершенно случайно, или же напротив, она могла иметь отношение к битве Хьяднингов, но не к Фрейе.

И все же, у Гёндуль и Фрейи есть гораздо больше общих черт, чем можно подумать.

Волшебный напиток

В Пряди о Сёрли, Гёндуль подносит Хедину напиток, от которого тот забывает все, что с ним случилось ранее. Похожим зельем Гримхильд поит Гудрун, чтобы склонить ее к браку с Атли:

Гримхильд напиток
мне поднесла
терпкий, студеный,
чтоб горе забыла я:
сдобрен он был
силой земли,
холодной волной
и кровью вепря.

В Песни о Хюндле Фрейя наоборот, помогает получить своему возлюбленному, Оттару, напиток памяти:

Памяти пива
дай выпить вепрю,
чтоб каждое слово
вепрь мой помнил,
когда исчислять
наследники будут
родичей всех
на третье утро

Она же защищает его от чар, наложенных Хюндлой:

Не вызовет зла
заклятье твое,
хоть ты, исполинша,
злом угрожаешь:
пусть испивает
напиток чудесный,
прошу у богов я
помощи Оттару!

К слову, в Песни о Хюндле так-же говорится что:

Взял силу земли он,
студеного моря
и силу кабаньей
жертвенной крови

Но в отношении Хеймдалля, а не Оттара.

Валькирия

Valkyrja означает "выбирающая убитых" и происходит от valr «трупы убитых в битве» и kjósa «выбирать».

В Речах Гримнира же так говорится про Фрейю:

Фолькванг — девятый,
там Фрейя велит
скамьи расставлять в палате;
половину убитых
она выбирает каждый день,
а половина Одину принадлежит.

Подстрочный перевод Т. Михалёвой

"Половину убитых она выбирает" это "halfan val hon kýss".

Действия Фрейи не просто похожи на действия валькирий, они обозначаются одними и теми же словами.

Сейд

Göndul означает "владеющая посохом/жезлом", от gandr - "магический жезл". (От этого же слова происходит и кеннинг Одина Göndlir,"носящий посох", намекающий на владение магией сейда). Gandr использовался для сексуальной магии, вредоносного колдовства, вызова духов-помощников и прорицания.

Если сейд действительно предполагал наличие у колдуна духов-помощников, то Гёндуль связана с ним не только этимологически. Ведьмовской процесс в городе Берген, состоявшийся в 1324 году, содержит запись заклинания, которое ведьма Рагнхильд Трегагас использовала для того, чтобы разрушить брак своего бывшего любовника, человека по имени Бард. Приворот содержит упоминание о духах Гёндуль, которых "посылает" колдунья:

Я посылаю духов Гёндуль
Пусть первый укусит тебя в спину,
Пусть второй укусит тебя в грудь,
Пусть третий обратит на тебя зависть и ненависть.

Вряд ли деревенская ведьма помнила что-то об эддических валькириях, но, видимо, связь Гёндуль или жезла с этим видом магии осталась в народной памяти, хоть и исказившись до мелких духов.

Ипостась Фрейи или дева Одина?

Из Младшей Эдды нам известно, что у Фрейи было много имен, и Гёндуль это не первая фигура, не названная прямо ее ипостасью, но считающаяся таковой среди исследователей скандинавского язычества. Например, обличьями Фрейи считают также Гулльвейг и Мёнглед, так что предположение о том, что Гёндуль это один из ее колдовских или воинственных ликов не выглядит слишком уж фантастическим.

Но не стоит забывать и о том, что Один - это Отец колдовства, носящий имя Гёндлир. Возможно, Гёндуль это одна из валькирий, а ее имя прежде всего говорит о связи с Одином, также владеющим магией сейда.

Из книги Габриэля Турвиль-Петре "Миф и религия Севера"

Нередко подмечалось, что основу северного язычества составляет поклонение богам или божественным сущностям. Такое поклонение подразумевает культ — в большем или меньшем масштабе. В некоторых случаях — по крайней мере, в тех, которые касались поклонения меньшим божествам, например, женским духам-хранителям (disir), эльфам (álfar) или обожествлённым priapus (Vǫlsi), — это был семейный праздник, которым заправлял хозяин дома или его жена.

Поклонение главным богам, с другой стороны, было организовано более тщательно — население больших и малых районов стекалось в общие храмы для того, чтобы совершить жертвоприношение. Каждый был обязан присутствовать или каким-то образом участвовать в большом пире в Уппсале, который проводился раз в девять лет. Храмы в Guðbrandsdal и Hlaðir были похожими центрами организованного поклонения, которым руководили короли или вожди. В меньшем масштабе подобное можно было наблюдать в религиозных культах Исландии, где goði — одновременно светский и религиозный правитель — руководил ходом жертвоприношения, а владельцы собственности были обязаны платить сбор (hoftollar) на содержание храма.

Девятый и десятый века стали временем социальных и политических потрясений, особенно в Норвегии. Расцвет монархии и захват родовых имений лишили многих дома. Одни бежали в другие части Норвегии, кто-то пытал счастья за границей. Наиболее консервативных людей, потомственных землевладельцев, особенно на западе Норвегии, социальная революция той эпохи затронула больше всего. Ставшим изгнанниками, им пришлось искать другое место для обитания. Некоторые из них продолжали хранить традиции, даже забирали опоры храмов с собой в недавно открытые земли на западе —Исландию и Фарерские острова. Но другие превратились в бездомных бродяг, оторванных от социальной организации и культуры, в которых они выросли. Те из них, кто присоединялся к бандам викингов, входили в новую организацию, после чего, как исландский поэт Эгиль Скаллагримссон, принимали культ бога-воина, например, Одина, о котором они почти не слышали в детстве. Но были и другие, кто взял в руки нищенский посох или бежал в леса и присоединился к изгоям, кто покинул общество из-за преступления или гонения. Эти зарабатывали себе на хлеб умом и силой.

Такие оторванные от общества люди были также отрезаны от религии предков. Для них культ богов потерял всякое значение. Вновь и вновь мы встречаем в источниках упоминания "безбожников", которые совершенно отвергли веру в богов.

Такие безбожники, социальные изгои, скорее всего, жили во все периоды истории. Но похоже, что христианские писатели воздали им больше, чем те заслуживают. На их взгляд, не верить в бога вообще было лучше, чем приносить жертвы деревьям и камням, идолам и демонам. О многих идеализированных личностях Века героев было сказано, что они никогда не приносили жертвы богам и презирали языческие практики. Среди таких неверующих был датчанин Хрольв Жердинка, "самый знаменитый из всех королей древних дней". Ни Хрольв, ни его избранные воины не приносили жертвы богам. Они верили лишь в собственную мощь и мужество (á mátt sinn ok megin). Хрольв однажды воскликнул, что не злой Один управляет жизнью людей, но судьба (auðna). Воины Хрольва говорили об Одине как о бесчестном и вероломном сыне дьявола. В отличие от Хрольва, его заклятый враг, Адильс, коварный король шведов, проявляет усердие в почитании богов и занятии магией. Другой герой, Кетиль Лосось, вынужден сказать в стихах:

Óðin blota

gerða ek aldri,

hefik þó lengi lifat.

Никогда не приносил жертв

Одину,

но всё же долго жил.

Не менее известен был Одд-Стрела, живший несколько столетий и путешествовавший по миру от Бьярмланда до Греции. Одд никогда не приносил жертвы богам и считал презренным делом пресмыкаться перед деревьями и камнями.

Саги и другие средневековые произведения с более прочной исторической основой упоминают безбожников как в Исландии, так и в Норвегии. Ожидаемо их число растёт, когда Век героев подходит к концу. Многих людей называют "безбожниками" (goðlauss), а в Landnámabók1 ("Книге о заселении Исландии") говорится об исландском поселенце, Холле-безбожнике, и также упоминается, что он был сыном Хельги-безбожника, возможно, из западной Норвегии. Ни Холл, ни его отец не приносили жертвы. Как Хрольв и его воины, они верили лишь в собственные силы (á mátt sinn).

Более подробно говорится о Хьёрлейве, который покинул Норвегию и поселился в Исландии около 872 г. Он был названым братом Ингольфа, которого помнили, как первопоселенца. Они выросли на западе Норвегии, в молодости вместе ходили в рейды и сражались в битвах. Однажды посетили и Исландию. Но когда Ингольф остался в Норвегии, Хьёрлейв продолжил жизненный путь викинга в Ирландии, где испытал незабываемые приключения и захватил несколько рабов. Когда Хьёрлейв вернулся в Норвегию, его названый брат провёл обряд жертвоприношения и понял из знамений, что ему нужно поселиться в Исландии. Хьёрлейв же отказался участвовать в обряде, так как это противоречило его опыту. Двое названых братьев отплыли в Исландию вместе. Ингольфа вели священные столбы (ǫndvegissúlur) его дома или храма; он бросил их за борт, решив, что поселится там, где их прибьёт к берегу. Неизвестно, доверился ли Хьёрлейв священным предметам или божественным существам. После того, как он оказался в Исландии, то встретил жалкий конец, будучи убит своими же ирландскими рабами. Смотря на тело названого брата, Ингольф воскликнул, что такова судьба того, кто не приносит жертвы богам.

В некоторых контекстах слова máttr и megin, в которые верили безбожники, похоже, имеют магическое или сверхъестественное значение. Но не стоит думать, что эти люди обратились к анимизму — дотеистической форме религии — или что они видели некое божество в самих себе. По большей части они просто верили в себя, в то, что могут сделать благодаря собственным силе и разуму. Подобные чувства наиболее явно выражались Финнбоги Сильным, несколько апокрифическим героем десятого века. Когда император Византии спросил Финнбоги, во что тот верит, он ответил: "Я верю в себя" (ek trúi á sjálfan mik).

Можем привести ещё два рассказа, чтобы проиллюстрировать мировоззрение подобных безбожных людей. Даже если эти истории нельзя рассматривать как полностью исторические во всех деталях, они могут продемонстрировать мнение некоторых людей конца Века язычества насчёт религии и религиозных практик.

Снорри и другие средневековые историки описывают шествие Святого Олафа из Швеции в восточные провинции Норвегии, направлявшегося на последнюю битву при Стикластадире в 1030 году. Армия Олафа была довольно пёстрой — когда он шёл сквозь пустоши и леса, под его знамёна стекались авантюристы и разбойники. Двое из них, Афра-Фасти и Гаука-Торир, по слухам, разбойники и известные грабители, возглавляли банду из тридцати человек, ничем не лучше их самих. Когда они услышали, что через часто посещаемые ими земли проходит армия Святого Олафа, они решили присоединиться к ней. Ими не двигали ни религиозный пыл, ни политические амбиции, но они жаждали приключений. Афра-Фасти и Гаука-Торир никогда не принимали участие в битве под руководством настоящих полководцев, разворачивавших строй на поле битвы, так что они предвкушали увидеть тактику Короля. Когда они предложили свои услуги, Король ответил, что был бы рад принять в ряды таких доблестных людей, но спросил: "Вы христиане?". Гаука-Торир ответил, что они не христиане и не язычники; он и его люди верят только в свою силу и удачу в битве (alf, sigrsæli), и это их вполне устраивает. Король призвал их креститься и принять истинную веру, но, когда они отказались, велел им покинуть его. Разбойники сочли это бесчестьем, так как никто ещё не отказывался от их помощи. Они решили следовать за армией Короля на расстоянии вместе с остальными отбросами общества.

Добравшись до поля битвы, Король собрал своих людей и обнаружил, что среди них было больше тысячи язычников. Он приказал провести массовое крещение, но большая часть язычников отказались подчиниться и повернули назад. Гаука-Торир и Афра-Фасти вышли вперёд, но вновь отказались от крещения и отступили посоветоваться. Один из них сказал: "Я присоединюсь к битве за ту или другую сторону; мне неважно, за кого я сражаюсь". Но другой ответил, что он предпочёл бы сражаться за Короля, которому поддержка требовалась больше, и добавил: "Если я должен верить в бога, чем хуже верить в Белого Христа, чем в любого другого?". Эти головорезы приняли крещение и положили свои жизни в первых рядах армии Короля.

Арнльёт, другой последователь Олафа, сказал, что до сих пор он не верил ни во что, кроме своей силы и мощи, но теперь он поверил в самого Короля. Когда Король приказал ему поверить в Белого Христа, он ответил, что не знает, где жил Христос или что делал, но он готов поверить во всё, что ему скажет Король. Арнльёт также положил жизнь за Короля.

Третья и не менее важная история о христианском короле, Олаве Трюггвасоне (995–1000). В Аппланде был могущественный вождь по имени Бард. Он не желал ни подчиняться Королю, ни принимать его религию. Посланники Короля, которых отправляли к нему, так и не вернулись. В землях Барда не было храмов, и у Короля не было причины полагать, что Бард поклоняется богам. Желая предпринять последнюю попытку обратить Барда, Олав послал к нему исландца, Торвальда Тасальди. Заявляя о своих религиозных убеждениях, Бард сказал: "Я не верю ни в идолов, ни в демонов. Я путешествовал от земли до земли, я встречал великанов и чёрных людей. Но они не одолели меня. Поэтому я поверил в свою мощь и силу..."

Из подобных рассказов, которых можно найти ещё немало, мы узнаём о людях, которых общество отвергло как изгоев, особенно о тех, кто путешествовал и повидал мир, таким образом оторвавшись от традиций родной земли. Будучи в изоляции, они более не могли совершать привычные и знакомые с детства религиозные обряды. Они не нашли, чем заменить веру, которую выражала эта религия, кроме как верой в самих себя и в то, чего они могли достичь благодаря собственной храбрости, решительности и физической силе. Все эти концепции описываются словами máttr и megin. Было бы интересно, если бы люди с подобным мнением в Веке язычников могли бы говорить сами за себя. Возможно, они и могли.

В более ранних главах я упоминал Hávamál (Речи Высокого, Одина). Как уже объяснялось, это не единое произведение, а собрание поэм или фрагментов, посвящённых разным темам, относящимся к разным периодам и имеющих разное происхождение. Хотя название Hávamál относится ко всему собранию, но только две из первых семидесяти девяти строф содержат намёки на Одина. В остальных почти ничего не говорится о религии или вере в богов. Они, скорее, похожи на речи того, кто много путешествовал и многое повидал (строфа 18), и теперь презирает традиции и утешение, которое может дарить традиционная религия. Но всё же название Hávamál не такое уж неуместное, даже для этой части сборника. Как уже объяснялось, культ Одина в некоторых отношениях представляет собой отрыв от традиции и отказ от привычной морали и социальной организации. В этом отношении культ Одина сближается с атеизмом.

Вряд ли необходимо подчёркивать, что первые строфы Hávamál не составляют единое целое. Они скорее состоят из цепочек стихов, зачастую беспорядочных и искажённых. Но большая часть этих строф обладают для нас внутренней схожестью, что заставляет предположить, что они могут происходить из одного временного периода и одной страны. Также для данной цели возможно говорить об их авторе или авторах как о единстве.

Немногие будут отрицать, что Норвегия была родиной большинства строф. Описания природы более подходят именно Норвегии, чем Исландии. Поэт описывает увядающую сосну, а также говорит об инструментах и приспособлениях, более известных в Норвегии, чем в Исландии, о грудах сухих дров, запасённых на зиму, и о деревянной черепице на кровле (строфа 60), которая вряд ли использовалась в Исландии. Также он упоминает о кремации, хорошо известной в Норвегии в период Века викингов, но менее распространённой в Норвегии. Говорится и о сыне принца (строфа 15), которого точно не могло быть в социальной системе Исландии.

Если эти строфы написали в Норвегии, то мы можем предположить, где и среди людей какого класса они появились. Существует распространённое мнение, что они выражают циничный, индивидуалистичный и эгоистичный кругозор крестьянина. Действительно, прослеживается некоторый интерес к дому и домашнему хозяйству, скоту, экономике. Но сложно представить, что потомственный фермер óðalsbóndi Норвегии был настолько циничным и индивидуалистичным, не питал интереса к делам клана и его традициям, как автор этих стихов. Действительно, зачать сына — это хорошо, так как он сможет поставить вам памятный камень (bautasteinn) (строфа 72). Но нет никакой пользы в том, чтобы сберегать деньги для тех, кого вы любите, — если вы так поступите, их заберёт кто-то другой (строфа 40).

Спутники и дружба ценятся высоко, но это не самоотверженная дружба и верность, которую воспевают многие авторы саг. Это корыстная дружба. "Когда я был молод, я шёл по пути в одиночестве. Когда я нашёл спутника, я был богат и счастлив, так как человек — это радость (почти что игрушка) для другого человека" (строфа 47). Поэт рассказывает, как завести друзей и удержать их рядом с собой. Человек должен быть чист и сыт, когда он присоединяется к компании других людей (строфа 61). Он не должен посещать своих друзей, будучи полуголодным, жадно взирающим на каждый кусок (строфа 33). Нельзя чрезмерно испытывать терпение друзей; человек должен уходить вовремя, так как на третий день и любимого гостя ненавидят (строфа 35). Когда он придёт в следующий раз, они могут заявить ему, что пиво кончилось или ещё не сварено (строфа 66).

Вы должны завоёвывать друзей, обмениваться с ними подарками и смеяться, когда смеются они (строфа 41-2). Если вы им доверяете, будьте им верными, а если нет — притворяйтесь, что доверяете, так же смейтесь с ними, но не позволяйте им узнать ваши мысли (строфа 44-6).

Чувства, выраженные в этих строфах, принадлежат не человеку, который возделывает почву в патриархальном обществе. Скорее, они похожи на ощущения людей, оторванных от своих корней, много путешествовавших и многое повидавших (строфа 18). Другими словами, эти строфы выражают чувства людей, живших в эпоху социальных и политических потрясений. Это наводит на мысль об Эпохе викингов, особенно о конце IX-X вв., когда Харальд Прекрасноволосый и его непосредственные последователи укрепляли власть централизованной монархии. Землевладельцев изгоняли из поместий, доставшихся им в наследство, и те были вынуждены взять в руки посох нищего (строфа 78) или искать место обитания в другом, незнакомом краю.

В этих первых строфах Hávamál моральные добродетели игнорируются, не считая храбрости и соблюдения приличий. Мистические верования, такие как вера в загробную жизнь или даже в богов, не играли роли и даже презирались. Человек не должен был избегать битвы или бояться за свою жизнь, так как смерть — от копья или от старости — неизбежное завершение (строфа 16). Но всё же нет бедствия хуже смерти. Даже хромой может ездить на лошади, глухой — участвовать в битве. Лучше быть слепым, чем сгореть на погребальном костре, так как труп никому не нужен (строфа 71). Человеку не на что надеяться, кроме как на то, что его сын воздвигнет тур в его честь (строфа 72), а те, кто будут после него, будут говорить о нём хорошо (строфы 76-7).

О Мардёлль

Имя Mardöll состоит из márr- (море), и -döll или - þöll. Рудольф Зимек считает, что - þöll означает что-то вроде "вздымающая море", а частица -döll близка к -dalr в имени Хеймдалля, и Dell- в имени Деллинга и означает что-то вроде "светить" или "сиять".

Если принять второй вариант, то все три божества, так или иначе получаются связаными со светом. Хеймдалль - бог, сияющий над миром. Мардёлль - богиня, сияющая над морем. Деллинг - сияющий, кроме того, он отец Дня. Несколько раз встречающийся в эддах кеннинг "двери Деллинга" означает рассвет.

Возможно, хейти Мардёлль означает солнце, сияющее на морской глади, или лучи рассвета над морем. Возможно, тут имеется ввиду путеводная звезда, как у Исиды или Stella Maris, или свет Солнца. Мне нравятся эти варианты, но я не могу не упомянуть третий, наиболее вероятный.

Когда асы пришли на пир к Эгиру, золото освещало его палаты вместо огня. Из этого мифа рождается кеннинг золота: огонь моря. Фрейя плачет красным золотом, имена ее дочерей используются как синонимы богатства. Может ли быть так, что Мардёлль, которое скальды обычно употребляли в связке с упоминанием золота, это имя-кеннинг, и сияние моря означает огонь моря, т.е. золото?

Согласно Исландско-Английскому словарю, Mardöll позже стало означать a mermaid, морскую деву. Как тут не вспомнить о девяти дочерях Ньёрда из Песни о Солнце, которые напоминают о девах-волнах и о матерях Хеймдалля, родивших его на краю земли...

О небесных колесницах

Несмотря на то, что Фрейя довольно многогранное божество, сейчас ее часто воспринимают как северную богиню любви. А самое связанное с богинями любви светило это, разумеется, Венера, она же утренняя и вечерняя звезда. Спешу вас разочаровать: никаких свидетельств о том, что викинги как-то ассоциировали Фрейю с явлением Венеры на небосводе у нас нет. Впрочем, есть вероятность ее связи с другой звездой, вернее группой звезд.

Когда скандинавы смотрели на Большую и Малую Медведицу, они видели не медведей а повозки, как и некоторые их соседи. Большая Медведица называлась “Karlsvagn” - повозка Карла, где Карл, скорее всего, означает просто человека мужского пола, поскольку Малая Медведица имела схожее название “Kvennavagn”, то есть “женская повозка”.

Есть предположение, что “мужская повозка” принадлежит Тору. Одно из его имен это Karla-Þórr, что может быть связано с названием астеризма. Во втором томе Германской мифологии, Гримм упоминает, что в одной старошведской хронике название Karlwagen связывается с Тором, всходящим на повозку: "Тор стоял на Повозке Карла (...) с семью звездами в руке".

Также, существует множество находок фигурок, предположительно изображающих Тора, в сидячей позе. Кроме того, сюжеты, в которых Тор едет на колеснице, встречаются в скальдической поэзии. Что интересно, у славян также встречались представления о БМ как о возе или телеге. Белорусы считали, что на ней разъезжает по небу Илья Пророк, и на ней же перевозят на тот свет души усопших.

Впрочем, существует версия, по которой колесница принадлежит Одину. Несмотря на то, что в мифах он ходит пешим или на коне, в голландском языке до 15 века дожило выражение о “семи звездах повозки Вотана”, а скальдическая поэзия знает такие кеннинги, относящиеся к Одину, как “бог повозки” или “повозка Гримнира”.

Если “мужской повозкой” управляет Тор, то женская может принадлежать Фрейе, которая, как известно, едет по полю боя на колеснице, запряженной котами. Может ли быть так, что под "сиянием моря" имеется ввиду Полярная звезда? Кроме того, повозки в принципе являются довольно характерным для культа ванов атрибутом: Фрейя путешествует на колеснице по страницам мифов, а повозками Фрейра и Нерты правят на земле их жрецы.

О зарницах и урожае

В провинции Смоланд, в 16-17 веке, среди крестьян ходило поверье, согласно которому зарницы возникают на небе, когда Фрейя разжигает огонь кресалом, чтобы посмотреть, как растет рожь. В отличие от Тора, который мог поразить молнией до смерти, Фрейя зажигала свои зарницы в качестве доброй службы. Это одно из моих любимых представлений о Фрейе, поскольку оно связывает ее одновременно и с землей, и с небом.

Зарница - это вспышки грозы, которая находится достаточно далеко от наблюдателя, чтобы тот не смог услышать звука грома. Но здесь важна не гроза, а то, что богиня смотрит за тем, как зреют колосья. Зарницы возникают на небосводе ближе к концу лета, когда наступает пора собирать хлеб, а потому тесно связаны в народном сознании с урожаем. У нас их даже называли “хлебозарами”, считалось, что чем больше зарниц на небе, тем урожаи будут обильнее. Европейцы также имели представление о том, что “sheet lightning” - зарницы - посланы чтобы помочь созреванию хлеба или кукурузы.

Если богинь-громовниц на индоевропейском пространстве не встречается, то зарница-заря напротив воспринимается именно как девушка, богиня зари, открывающая двери Солнцу, встречающая и провожающая его. Славяне называли зарницами также утреннюю и вечернюю зарю, и звезду Венеру. В Европе, по всей видимости, такой связи не видели, да и у славян зарница-молния и заря-заряница это разные вещи.

Конечно, в нашей мифологии уже есть и Соль, и Остара, однако интересно, что у того-же Фрейра есть некоторые солярные черты: он управляет солнечным светом, и он же управляет Альвхеймом, а солнце это Альврёдуль, колесо альвов. Кроме того, интересные моменты, связанные с солнцем и оленями, можно найти в Песни о Солнце, но это уже тема для отдельной статьи. В любом случае, Фрейр, управляющий светом солнца, и Фрейя, управляющая светом зарниц, помогающие, таким образом, созреванию зерновых, неплохо вписываются в праздники августа.

О морском ожерелье

Сейчас Брисингамен - ожерелье Фрейи - зачастую ассоциируется с прядью о Сёрли и четырьмя двергами. Современные авторы иногда называют его артефактом, совмещающим четыре стихии. Но скандинавы знали только три стихии: огонь, ветер и море, и, скорее всего, Брисингамен олицетворяет собой именно последнюю.

В Языке Поэзии Снорри пишет, что один из кеннингов Хеймдалля это "тот, кто добыл ожерелье Фрейи", и сам он " побывал на острове Вагаскер и у камня Сингастейн: тогда у них с Локи была распря из-за ожерелья Брисингов".

Там же, в "Драпе о доме" есть эпизод, в котором Хеймдалль отнимает у Локи украденную им таинственную "почку моря" - буквально "hafnýra". В поэме "Длиною в осень" Локи называют "похитителем пояса Брисинга", а в Беовульфе говорится о Хаме, завладевшим ожерельем Бросинга.

О том, что из себя представляет эта морская почка, есть несколько предположений. Большинство исследователей сходятся на том, что почка моря может быть кеннингом камня, также как "сердце воды" или "яблоко фьордов". Однако, что именно подразумевается под камнем?

Некоторые ученые придерживаются мнения о том, что под камнем подразумевается остров в океане, что подходит под сцену с дракой двух тюленей. Другие, основываясь на вышеприведённых отрывках из поэзии, предполагают, что имеется ввиду драгоценный камень, например янтарь, под которым подразумевается Брисингамен.

Еще одно предположение основывается на отождествлении морской почки с дрейфующим семенем, которое называли "морскими бобами" и использовали в качестве оберегов, приносящих удачу и спасающих от сглаза. Кроме того, их использовали как амулет для беременных женщин и называли "родовыми камнями". А как мы помним, в плаче Одрунн роженица благодарит сестру Атли за то, что та помогла ей разродится такими словами:

«Пусть тебе Фригг

и Фрейя помогут

и боги другие,

благо дающие,

как ты отвела

от меня погибель!»

Возможно, Брисингамен как раз представляет из себя такой "морской" амулет, что может объяснить его превращения из пояса в ожерелье.

Источники:

Я. Гримм: Германская мифология II том.

Англоязычная вики-статья про Фрейю.

William P Reeves: Freya confronts her husband’s slayer

Solsdottir: Mardoll’s Tears and the Shining Sea

Solsdottir: What exactly is Brisingamen?

Skaldic Poetry of the Scandinavian Middle Ages

Эта её сторона для меня прочно связана с Остарой, первый праздник, на котором мы встретились. Потому наиболее подходящее время познакомиться с её этой стороной - период весеннего равноденствия.

Образ богини рассвета тесно связан с богиней весны и восходит к общему праиндоевропейскому сюжету похищения и освобождения, согласно этой ссылке (https://ru.wikipedia.org/wiki/Богиня_рассвета)

Подобно римской Авроре (Эос — у греческого народа), Идунн в моём мировоззрении не является самим Солнцем, а личностью, возвещающей о его приходе и одновременно несущей солярный символизм.
Аврора, согласно Одисее Гомера (xxiii. 253), каждое утро вставала со своего ложа, чтобы нести свет богам и людям, но в полдень отвлекалась от своего курса и солнце вставало. В более поздних источниках, она сопровождала солнце весь день и таким образом становилась богиней дневного света. Из-за розовых лучей рассвета Аврора у Гомера зовётся "розовопалой", что тоже вполне подходит Идунн в её солнечной стороне, несущей свет богам и людям.
Также у древних римлян была местная богиня Матер Матута, которая являлась богиней утра и плодородия. Она олицетворяла собой процесс созревания и покровительствовала женщинам, впервые вышедших замуж — одномужних. В жертву приносили ей особые пироги жёлтого цвета— тестуации. Также ей молились за детей. И тут я нахожу параллели с плодородной силой Идунн и её покровительством по моему опыту детям и юным девушкам.
К этим богиням можно отнести и Тесан — этрусскую богиню рассвета и материнства. На их религию очень сильно повлияли мифология Древней Греции, потому сюжеты имеют сходство с римской и древнегреческой мифологией.

Наряду с ведической Ушас, Идунн, как рассвет, пробуждает всё живое, дарует ему жизнь и приводит в движение. Её свет отгоняет зло и тьму - обращаясь к этой её ипостаси, вы находитесь под надёжной защитой.
Ушас в Ригведе — самая возвышанная из богинь, и стоит в одном ряду с мужскими божествами Индрой и Ашвинам. В "Ригведе" 6.64.1-2 Ушас описывается интересным эпитетом, что очень подходит и Идунн: "…сверкая, словно волны вод". Ушас изображается как красивая юная девушка, украшенная драгоценностями и радующая глаз всякого, кто обратит свой взор на неё. В моей личной практике Идунн тоже не равнодушна к украшениям. И также Ушас является богиней домашнего очага, как гласит гимн 6.64. Что опять же приводит к покровительству молодым девушкам, женщинам и детям.

У литовской дохристианской религии есть богиня Аушрине (Аустрине), Ян Ласицкий описывает её как "богиню солнечных лучей, спускающихся и поднимающихся над горизонтом". Она являлась богиней красоты и молодости.

У славянских народов этимологически можно вывести богиню Зарю. В пользу молодости Зари говорит восприятие времени ее появления как чего-то ‘раннего’ (ср. «на заре жизни» — о детстве). Думаю, корни восприятия Зари как молодой девушки лежат именно в этом (ср. также непосредственно связанные с Зарей (морав. Krasopani) Венера и Афродита как вечно юные богини любви (то есть, Заря вполне может занимать ту же самую нишу, которую у многих родноверов до сих пор занимала вымышленная Лада). (Источник: https://novoyazychestvo.ru/zarya-kak-bozhestvo.html)

Забавно, что некоторые богини рассвета ведут своë происхождение от воды - Венера и Афродита рождены из пены, Аматерасу - из капель влаги в результате омовения левого глаза Идзанаги. Так и Идунн своим именем связана с потоками и ручьями.

Когда богиня рассвета и весны попадает в плен/скрывается, жизнь прекращается, не идëт привычное время, и мир погружается во тьму.
Когда Аматерасу укрылась в пещере, мир погрузился во мрак, и жизнь остановилась. Когда Тьяцци похищает Идунн, боги начинают стареть.

Движения богини рассвета в различных мифологиях довольно часто описывается как танец, что в моём опыте очень созвучно Идунн. У Идунн есть кеннинг ása leika - подруга/возлюбленная асов, танцовщицы часто становились таковыми для тех, перед кем они танцевали. И именно этот кеннинг чаще всего исследователями сравнивается с сексуальностью как частью плодородия (что можно отнести к танцу, к слову), символизм которого несёт Идунн.

Богиню рассвета часто описывают "вечноюной", а её проявление и возвращение - вечным возрождением. Эти характеристики снова возвращают нас к мотиву праздника Остары и так подходят Идунн, как богине-хранительнице "лекарства от старости". Вернув еë из плена боги снова обретают жизненную силу и молодость.
В народном творчестве часто яблоки, что держит в руках Весенняя, изображаются золотыми - в латышской мифологии часто встречается метафора Солнца как золотого яблока.

По моему религиозному опыту наиболее удачное время для восхваления и молитвы Идунн - раннее утро, когда солнце ещë не встало, и лучи по касательной мелькают со стороны горизонта.

Забавно, что чертоги богинь зари всегда находились на островах. Если сюда привести то, что по моему мнению и ощущениям Идунн — богиня из ирландских краёв, то наверняка её родина где-то на островах. Она очень много мне давала знаков-параллелей с "Островом Яблок" — Авалоном.

Также богинь зари многие народы связывали с утренней росой. У славян — атрибут Зари — ключи (фигурирует в загадке: "Заря заряница, красная девица, врата запирала, по полю гуляла, ключи потеряла, месяц видел, а солнце скрало (роса)"). Эос оплакивала смерть своего сына Мемнона обильными слезами, что считались утренней росой.
В символизме роса связана с идеей омоложения и бессмертия, что очень подходит Идунн, как хранительнице волшебных яблок.
Видимо отсюда у меня и закрепилась привычка омывать утренней росой после молитвы Идунн своё лицо.

Для Идунн характерно в этой ипостаси:

— Излучение внутреннего света. Именно в этом ключе мне был привет из одного фильма фразой:

"Знаешь, что обычно делают звëзды? Сияют."

— Нахожденение внутреннего огня как источника силы и света.

— Поддержка светлого морального состояния, ибо только в этом расположении духа возможно светить другим.

— Покровительство танцам и музыке. Даже простое прослушивание ассоциативных песен помогает настроиться на еë волну.

Атрибутика:

Богини рассвета всегда изображались и описывались как богато украшенные девы. Идунн здесь не исключение.

— Вещи: много браслетов и колец золотого цвета, обручи и золотые диадемы

— Цвета: белый, розовый, золотой

— Эфирные масла и гидролаты: цитрусовые, фруктовые, иланг-иланг

— Камни: апельсиновый кальцит, солнечный камень, розовый кварц, светлые опалы

— Алкоголь: светлое, сладкое и лëгкое. Подойдëт мëд, сладкие сидры, фруктово-цветочные вина.

— Подношения: украшения, блины, хлеб с куркумой/фруктово-ягодный

Имена, которые можно использовать в кеннингах:

— Альврëдуль
— Остара
— Гудлауг

Зачем звать?

— Привлечь позитивные перемены.
— Помощь в восстановлении сил.
— Помощь в поддержке других.
— Поддержание и привлечение вдохновения.

Эостре (Ēostre) — предполагаемое имя богини англосаксов, упомянутой в трактате 725 г. De temporum ratione ( «Об исчислении времени») монаха Беды Достопочтенного как той, в честь кого назван месяц Ēosturmōnaþ (апрель):

«Hrethmonath [март] назван в честь их богини Хреды (Hretha), которой они приносили жертвы в этом время. Eosturmonath [апрель], [название которого] сегодня значит «пасхальный месяц», прежде звался так по имени их [англосаксов] богини Эостре (Eostre), во чью честь в этом месяце устраивался праздник. Ныне они зовут её именем пасхальное время (Paschale tempus), даруя радостям нового праздника старое, привычное название».

Аналогичным образом в южной Германии в Средние века известно название праздника Ôstarûn, давшего имя месяцу Ôstarmânôth (в XVIII веке - Ostermonat) и современному празднику Ostern (Пасха). Это, теоретически, может служить указанием, что богине с предполагаемым именем *Ôstara, этимологически полностью тождественным имениĒostre, поклонялись и здесь. Аналогичным образом, историк-франк Эйнхард в своём труде Vita Karoli Magni ( «Жизнь Карла Великого», начало IX века) рассказывая, как Карл Великий принуждал саксов принимать христианство, приводил для пасхального месяца франков его саксонское (языческое) название Ostarmanoth.

Также с именем богини можно связать много германских личных имен и топонимов в Англии. Элемент * ēoster появляется в староанглийском имени Easterwine (его носил настоятель монастыря Беды в Вермут-Ярроу), трижды оно появлялось в трактате Durham Liber Vitae ( «Книга жизни Дарема», сборник регистраций рождений, смертей, крещений и т.д.). Имя Эсторхильд-Aestorhild также появляется в Liber Vitae и, вероятно, является ранней формой среднеанглийского имени Эстрильд-Estrild. Различные континентальные германские имена включают этот же элемент: Austrechild, Austrigysel, Austrovald и Ostrulf. Среди топонимов упоминают место, на латыни описанное как campo qui Eostrefeld dicitur и campo qui dicitur Oustraefelda, там незадолго до 704 года собрался Совет Остерфилда (Council of Austerfield), созванный королем Нортумбрии Олдфритом (сейчас это место отождествляют с Остерфилдом-Austerfield недалеко от Баутри в Южном Йоркшире). В перечень также входят современные названия Истри (изначально Eastrgena, упомянуто в 788 г. н.э.) в Кенте, Истрия (Estrey, 966 г. н.э.) в Кембриджшире и Истрингтон (Eastringatun, 959 г. н.э.) в Йоркшире.

Надо сказать, что не все исследователи признают существование Эостре/Остары, допуская, что Беда «сконструировал» божество для объяснения названия весеннего месяца германцев, который, в свою очередь, дал имя христианскому празднику Easter/Ostern (Пасхе) в английском и немецком языках соответственно. Топонимы же и имена скептики связывают с германским понятием востока ( англ. east, нем. ost).

Название месяца, как и вызывающее у скептиков сомнения имя Ēostre, этимологически связаны с протоиндоевропейским *h₂ews-, со значением «сияние, светить, рассвет». Из этой же основы выводится современное английское east (восток) через протогерманское *aust(e)raz (восточное направление, восток). Родственно этой основе и немецкое ost (восток), и, возможно, заимствованное у англосаксонских миссионеров, немецкое Ostern-Пасха. При этом не следует забывать, что в большинстве индоевропейских пантеонов существовала богиня, связанная с востоком и рассветом. Корни её культа восходят к дренеиндоевропейской богине рассвета, а также весны, чьё имя реконструируется как Аусос — Ausōs (праиндоевропейское Хаусос — *H₂ewsṓs) от всё того же корня *h₂wes-, оно означает «Блистающая». Именно это имя превратилось в Ригведе в имя богини зари Ушас ( Uṣás), в Эос (Ēṓs) у греков, в имя Аврора (Aurōra) у римлян, литовское Аушра (Aušra, Рассвет) и латышское Аустра (Austra, Утренняя заря). К этому же корню восходят литовское Аушрине (Aušrinė, женское) и латышское Аусеклис (Auseklis, мужское) — имена богини и бога Утренней звезды (Венеры) соответственно.

Славянская традиция не сохранила имени, которое можно было бы связать с индоевропейскими прообразом, но фольклор и народные заговоры знают Зарю-Заряницу, либо же двух сестёр - Зарю Вечернюю и Зарю Утреннюю. Зато русское слово «утро» имеет в своём генезисе всё тот же общий индоевропейский корень, как и армянское ush со значением «предрассветное время».

Дополнительным свидетельством, что богиня зари у континентальных германцев существовала, служит имя римо-германской богини Matronae Austriahenae, Матери Аустры. Около 150 посвящённых ей надписей 150-250 годов было найдено в районе современного Бонна. Детали её культа неизвестны, но лингвистически богиня Austra также связана с востоком и рассветом, и вполне можно представить, что аналогичное божество знало не только местное племя эбуронов, но и предки англосаксов ещё до миграции на остров.

Про саму Остару-Эостре нам известно столь же мало, как и про Аустру, и многие язычники сегодня воспринимают её имя как хейти-прозвище другой богини либо просто предпочитают строго следовать скандинавскому пантеону.

Поскольку богиня зари в Ригведе является матерью Ашвинов, близнецов-всадников, сыновей Солнца-Сурьи, т.е. связана с близнечным культом индоевропейцев, часто сегодня видят в континентальной богине зари Фрейю, сестру Фрейра, или даже полагают, что Эостре — древнее имя Фрейи (поскольку известное нам имя Freya является титулом «Госпожа»), и приветствуют на праздник именно её. Это, кстати, снимало бы вопрос отсутствия упоминаний Фрейи у континентальных германцев, в чьём пантеоне сохранилась лишь память о Фригг-Фрие. Есть и другие основания отождествлять Эостре с Фрейей.

С праиндоевропейской и индоевропейскими богинями зари, как и с Фрейей, часто связываются сюжеты об изменах или страсти. С литовская Аушрине, Утренней звездой и богиней молодости и красоты, изменяет жене Менулис (Месяц), что считается вариацией общего индоевропейского сюжета. Ушас в гимнах определяется как vanas (санскр. «прелесть, желание», родственно имени Venus-Венера), о ней сказано: «Красуясь, ты обнажаешь грудь, О Ушас божественная, блистая во (всём) великолепии» («Ригведа» 6.64.2), «Она увешивает себя украшениями, как танцовщица. Она обнажает грудь, словно корова – вымя» («Ригведа» 1.92.4, сравнение с коровой в индийской поэтике — похвала). Согласно греческим мифам, Афродита отомстила Эос за то, что та разделила ложе с Ареем, и вселила в неё сладострастное желание, так что Эос часто влюблялась в смертных и, порой, похищала их. Сходным образом в мифе о создании Брисингамена Фрейя изменяет Одину, а Локи в «Перебранке Локи» упрекает богиню, что та «всем любовь свою отдавала, и асам, и альвам».

Интересно также, хотя и не служит строгим доказательством, что в тибетском буддизме есть Маричи (Mārīcī), богиня рассвета и солнечного света, с тремя лицами, восьмирукая. Чаще всего её центральное лицо золотистое, правое — красное, а левое — морда белой свиньи. Она также восседает на колеснице, запряженной семью свиньями (канонически — белыми), а рядом с ней часто изображают трехголового Вишну, одна голова которого львиная, а две — кабаньи, символизирующие утро, полдень и вечер. Иногда Маричи изображают с человеческими лицами, сохранив свинью в качестве ездового животного. Существенно, что тибетскую Маричи также связывают с Ушас Ригведы. А, как мы помним, одно из имён Фрейи - Сюр (Sýr, Свинья), и ездит она на вепре Хильдисвини.

Богиня рассвета была, судя по всему, связана с морем. Эос выплывает ежеутренне из глубин океана на колеснице, Аушрине в сказочном сюжете живёт на острове в море. Ушас поднимается, «cверкая, словно волны вод» («Ригведа» 6.64.1). И Фрейя не только дочь бога морей Ньёрда, но и носит имя Мардёль (Mardöll,Морская/Русалка).

К Ушас в «Ригведе» обращаются, прося богатств и плодовитости: «О Ушас, отмерь нам награды, состоящие из потомства, из мужей, с конями в конце, с коровами во главе! О Ушас, пусть достигну я богатства, приносящего славу…» ( «Ригведа» 1, 92). Фрейя — мать дочерей, Хносс и Герсими, чьи имена имеют значение «Сокровище» и «Драгоценность», она дочь бога богатства, и к ней, как считается на основании строф «Плача Оддрун», наравне с Фригг обращались при родах.

Также любопытное, хоть и исключительно ассоциативное совпадение заключается в том, что Фрейя имеет тесную связь с золотом, она плачет по Одду золотыми слезами и владеет чудесным украшением — Брисингаменом. А латинское название золота aurum происходит от корня *awso-, родственного всё тому же *h₂wes «сиять, светить» (как и латинское auster «юг»).

Есть предположение, выглядящее наиболее взвешенным, что в сознании людей со временем произошло разделение древней индоевропейской богини на два образа — на воплощение рассвета и на богиню любви, которых со временем стали почитать отдельно. В качестве примера можно привести римских Венеру и Аврору, греческих Афродиту и Эос. Культ Афродиты при этом сохранил некоторые черты богини зари: она рождается из моря, её имя Άφροδίτη можно прочесть как «та, что сияет из пены», от ἀφρός — «пена», и δέατο — «сияла, казалась». Другой древнегреческий эпитет Афродиты — Ἠριγόνη (Эригоне) — означает «рано рождённая», что вполне подошло бы и Эос. Вероятно, в Скандинавии образ богини рассвета постепенно забылся, и древнюю Госпожу стали воспринимать только богиней любви, колдовства и, отчасти, воительницей (к слову, в Спарте тоже почитали Афродиту Арею — Воинственную, изображалась она в полном вооружении).

Поэтому, приветствуя рассвет в день Солнцестояния, кажется уместным вспомнить Фрейю и в её древнейшем индоевропейском воплощении.

Второй часто встречающийся, но, видимо, современный уже вариант — когда богиню весеннего возрождения и роста отождествляют с Идунн, хозяйкой яблок, приносящих молодость и возрождение богам.

Стремление к стройной схеме восьмичастного Колеса Года в наши дни заставила большинство язычников перенести праздник англосаксов с апреля на мартовское Весеннее Равноденствие. Можно предположить, что празднование в апреле было связано с германским делением года на два полугодия (исл. misseri) — зимнее и летнее. Лето по исландскому календарю начинается четверг между 19 и 25 апреля (по новому стилю). Поэтому в Скандинавии большинство язычников и сейчас отмечает именно этот праздник, отождествляя его с упомянутым Снорри весенним жертвоприношением — блотом за победу (Sigrblót).

В логику такого воинского блота очень хорошо ложится упомянутая Гриммом связь между апрельским празднованием Easter-христианской Пасхи и приуроченными к ней в германском мире народным танцам с мечом. Как описывает Я.Гримм для своего времени ( «Германская мифология», II, примечание к главе XXIV):

«Особенно интересна для нас так называемая летняя танцевальная песнь господина Гёли [Goeli] (Ms, II, 57a; см. Neidh. (Haupt), XXV): когда поймы и речные островки покрывались травой, вместе со своими соратниками приходил человек, называвшийся Фридебольтом [Fridebolt]; вся группа была вооружена длинными мечами. Гости предлагали сыграть ôsterspil, представлявший собой, судя по всему, танец с мечами для двенадцати исполнителей; один из танцоров предводительствовал и изображал Лето, изгоняющее Зиму с этих земель.

(…)

Упоминание [прим. в песне, здесь опущенной] о привязывании ôstersahs, пасхального ножа, позволяет предположить, что на этом празднике использовали некий особенный меч древнего типа; пасхальные лепешки, ôsterstuopha (RA, 298) и ostermane (в форме луны, как сказано в соответствующей статье «Словаря бременского диалекта»), тоже представляли собой языческий вид выпечки. Меч могли носить в честь Остары (см. в I, 558 о посвящении меча Фрике). Или, возможно, Ôstersahs следует понимать так же, как Beiersahs [баварский меч?] »

Сами эти танцы с оружием исполнялись в пасхальный понедельник (англ. Easter Monday) , обычай этот до сих пор сохранился в Траунштейне (Traunstein, Бавария, Германия), где по-прежнему символизирует победу Лета над Зимой. Известны танцы с мечом в Нидерландах (Фризии) и в Англии — как разновидность танцев моррис (morris dance). Исполнять танец с мечом должны исключительно мужчины. В своей основе он, вероятно, восходит к языческим ритуальным танцам и обычаям мужских воинских союзов. И, как известно, Фрейя тоже связана с воинами и сражениями, она принимает в Фолькванге свою часть павших в битве наравне с Одином.

Те язычники, кто празднуют в первую очередь каждый новый этап солнечного цикла, блот за победу связывают ,как правило, с Майским днём, благо он недалеко отстоит от начала летнего полугодия, которое приходится на последнюю декаду апреля.

В остальном суть и обычаи праздника Остары, в зависимости от климата, возможностей, выбранной для почитания богини и личных пристрастий, могут варьироваться между обычаями Масленицы (сожжение Старика Зимы, блины), народными традициями христианской Пасхи (крашеные яйца), языческими в своей основе народными обычаями, которые старше христианства (символика зайца/кролика, выпечка в виде птиц, упомянутый Я.Гриммом «языческий вид выпечки» ostermane) и традициями обряда Заклинания Плуга (символические первые три борозды Тора, обращение к Ёрд с надеждой на плодородный год).

Перевод с английского Н.Топчий (Tradis)

Введение: повествование.

Эостре[2], Остара, Остерн, Истер (Eostre, Ostara, Ostern, Easter), богиня востока, богиня славы, мать сияния и рассвета.

Вращается великое Солнечное Колесо. Ледяные великаны казались несокрушимыми в свой зимний черёд, но теперь наступает устойчивый переход от тьмы к свету, и наша холодная и бесплодная земля ещё раз одарена живительной силой. Тор и его могучие расскаты грома вытесняют морозных гигантов обратно в Ётунхейм. Могущественный сын Ньёрда — Господин Фрейр — вновь должен напитать земли своим зелёным плодородным изобилием. Теплое сердце Сунны побеждает гонящегося за ней лохматого волка. И на востоке небес Остара, языческая богиня весны, не медля, возвращается на своё законное место. Во времена своего начала Остара была почитаема как языческая богиня весны среди англосаксов и континентальных германцев, так месяц апрель был назван в честь нашей богини, о чем свидетельствует священник по имени Беда. «Речи Сигрдривы» и «Песнь о Свипдаге» изобилуют символикой прихода весны и победы лета над зимой. Мы приветствуем сегодня Остару, как давным-давно наши предки остготы, вандалы, саксы и юты делали в это время года. Остатки этого священного дня язычников до сих пор видны в праздновании Пасхи- Easter по всему миру, христианству никогда не уничтожить истинное происхождение Остары. Знаки и символы Остары проявляются ныне в природе повсеместно. Белки спешат к своим занятиям на деревьях, зайцы на полях "танцуют" на задних лапах на рассвете, наши пернатые друзья порхают и поют, и ростки первых весенних цветов победно пробили обледенелую, твердую почву зимы. Наши воспоминания обновляются, когда мы — вместе со всеми земными созданиями — снова чувствуем бег живой крови в наших венах, одновременно с пробуждением сока деревьев и трав Мидгарда.

Гюдья воздевает руки в «позе Альгиз (Alhaz)»

Я созываю верных этим рогом стать в круг истины,

Он мощно звучит над Мидгардом — пусть же боги услышат этот зов.

Звучит рог — гюдья остаётся недвижимой. Гюдья поднимает родовой (общиннный) Молот, держа его обеими руками на уровне пояса. Поворачивается лицом в каждом направлении для защиты земли и ограждения круга, чтобы дать и получить с почтением благословение Тора.

Обряд Молота:

Мы призываем тебя, Тор, и приветствуем тебя с почестями — тебя, могучий сын Мидгарда и убийца Хрунгнира.

Гюдья поворачивается лицом к северу, поднимает родовой Молот обеими руками и призносит:

С высоты небес призываю тебя, Вингтор,

рассекающий исполненных ненависти великанов.

Всемогущим Молотом Мьёльнир освяти наше место.

Отправь всех ётунов на восток и все злобные существа в пустоши.

Hamarr í norðri, helga vé þetta ok hald vörð

[Молот на севере, освяти/благослови это ве (священное место) и храни [его]].

Гюдья делает знак Молота, поворачивается лицом к народу и, держа Молот на уровне пояса, говорит:

В залах всемогущества правит Громовержец Тор — все восемь ветров небесных он хранит и освящает!

Гюдья возвращает Молот на его место в святилище (ве) и читает стихи (связывающие миф, сагу и природу с целью жертвоприношения-блота, напоминающие о древних делах или временах).

Речь[3]

Приветствуем пламя огненного колеса мудрого Фьольвинна!

Приветствуем солнечное колесо, что сейчас катится по небу!

Род Бергельмира обращается поспешное в бегство!

Донар — истинный страж, владеющий наследием Брокка,

чтобы прогнать троллей, этот ужас зимы.

Не бойтесь, его отважное неистовство не ослабеет!

Является господин Скирнира — повелитель светлых альвов,

Он — погибель льда, он несёт зелень, символизирующую священный мир-фрит —

знаки его присутствия слышимы, видимы, их можно ощутить.

Земля ныне свободна от оков — ледяные гигаты бегут

из всех земных жилищ, где властвовали ётуны.

Пробудившиеся её создания выходят приветствовать этот день!

С дальних восточных путей, из ярких залов королевства

весеннее зрелище переломного дня воцарится над всем,

от бессмертных эр – и навсегда – да будет так!

Изгоняющая дева, сияющая золотом,

дочь дверей Деллинга [=рассвета] утверждает свет своими лучами,

наша Эостре, Остара, победная дева, королева саксов!

Далее, традиционно, речи Брюнхильд: приветствие богам и приглашение богам и богиням прийти и быть среди нас. Гюдья обращается лицом к алтарю на северо-восток, воздевая руки в форме руны Elhaz(Эйваз), и декламирует:

Призыв к богам (приветствие)[4]:

«Славься, день!

И вы, дня сыны!

И ты, ночь с сестрою!

Взгляните на нас

благостным взором,

победу нам дайте!

Славьтесь, асы!

И асиньи, славьтесь!

И земля благодатная!

Речь и разум

и руки целящие

даруйте нам!»

По желанию в любом из этих призывов могут быть упомянуты другие боги и богини. Встав за каменным алтарём, гюдья поворачивается лицом к народу и с выражением произносит:

Приветствуем тебя, Эострe! Heil Eostri![5]

«Благославляющая победу» для северян; для саксов — «Госпожа рассвета».

В белом одеянии, с ключами и оружием на поясе,

отопри зимние твердыни, готовься к битва, что начнётся снова!

Прорвись со всей своей мощью, одари своим ярко-сияющим могуществом жизни!

Славься, Эостре! Heil Eostri!

Приветствуем тебя, Идунн! Heil Iðunn!

Скандинавская «дочь зари» и пресветлая невеста Браги.

Единственная хранительница золотых яблок — ты владеешь секретами юности, блага и расцвета!

К смертным и высоким богам великодушная,

славься, победная дева, Идунн! Heil Iðunn!

Приветствуем тебя, Сунна! Heil Sunna!

Сияющая дочь дня!

Славная, что путешествует по небесным чертогам, раздавая дар своих лучей,

и собирает всё в свои объятия, окутывая теплом.

Славься, Сунна! Heil Sunnа!

Приветствуем вас, Господин Ингви и множество светлых альвов!

Силою Гуллинбрусти таёт лёд, утоляя жажду земли.

Ёрд, нашей Матели-Земле, даруешь ты пышную живую корону.

Пусть твоя животворная сила пребудет в нас,

почитающих тебя родичах.

Славься, Господин Фрейр! Heill Freyr!

Приветствуем травы и леса, и бога этой славы!

Герой — убийца Волка, зовущийся мстителем за отца,

новый рассвет после битвы и его молчаливый вождь предсказаны нам!

Славься, Видар! Heill Víðarr!

Приветствуем Отца Побед! Один!

Все-могучий Все-отец — породивший все поколения,

высокий владыка любого нашего вдохновения!

Славься, Один! Heill Óðinn!

Гидья или помощник берёт сосуд с пивом, наливает его в рог, отходит от алтаря, чтобы произнести здравицу богам, что наполняет питье благой силой, для разделения энергии богов с присутствущими. Держа рог с пивом на уровне пояса, гюдья смотрит вниз на него, произнося следующее:

Обряд питья из рога.

Долго спала ты,

долог был сон твой —

долги несчастья!

Воля в том Одина,

что руны сна

не могла ты сбросить[6].

Гюдья поднимает рог, будто пробуждаясь ото сна — она как будто впервые видит почтительно слушающих людей:

Эль я приношу вам, друзья — эль всем дубам битвы,

смешаный с мощью и ярчайшей честью — для вас.

Эль, смешанный с магией и успокающими песнями, благими чарами и могучими рунами.

Смотрит ввысь, провозглашая здравицу Остаре:

Я пью в твою честь, могучая Остара! Слава Остаре! Heil Ostara!

Гюдья берёт питьё и действует как «валькирия[7]», поднося рог каждому в круге, чтобы тот сделал глоток:

Мы пьём в твою честь, Остара.

После того, как каждый сделает по глотку, остатки из рога выливаются в жертвенную чашу на алтаре.

Вновь следует речь — теперь персонально. Гюдья оборачивается лицом к востоку (хотя бы примерно), откуда взойдёт солнце, и произносит (как если бы Остара виднелась вдали):

Речь[8]:

Волнуясь, мы ждём твоего появления,

первый наш проблеск света твоей зари.

Я вглядываюсь в то, что кажется мне

сиянием далёкой и такой яркой звезды.

Но это не звезда, а Остара — я вижу, что это правда,

ты стоишь в холмах, ставших священными благодаря тебе.

Облачённая в плетёную кольчугу на скальном расколотом возвышении,

держащая руки, окутанные белым льном, воздетыми к небу.

Подобная картинке из книги сказок, непоколебима и тверда —

твои глаза, кажется, видят миры далеко за холмами.

С высоко и гордо поднятой головой, и солнце вспыхивает в твоих пальцах,

ключи на твоём поясе и блестит щит там, где ты задержалась.

Твоё царство в порядке, его дела стали лучше,

покрывало Земли прорастает, и всё должное присутствует.

Ты стоишь, сияющая и безупречная, облачённая в белое —

подобная омытой жертве перед битвами обновления.

В образе валькирии твой взгляд заберёт мой последний вздох

и говорит гораздо громче, чем слова мёртвых;

Сильная, отважная и верная, настойчивая, правдивая;

Искренняя и стойкая — такой мы видим тебя…

Олицетворяющая многие золотые достоинства, где ты останавливаешься,

мерцающая в лучах солнца, сияние стоит над землёй.

Наш последний зимний канун — холодный и тёмный допоздна,

Но Дева Победы приносит весну в 2008[9].

Ты символизируешь юность, новорожденную жизнь, плодородную зелень;

но память твоя древняя как замороженное в ледниках семя.

Твёрдо укоренённая и широко известная — ты одна и та же,

Со времени племён, что изначально дали тебе имя.

Гюдья поднимает жертвенную чашу, наполненную элем, поворачивается лицом на северо-восток и, держа чашу на весу, произносит слова блота:

Блот (дар/жертвоприношение/славление богов)

Eostri, komðu heil! Skínandi í nótt, ásynja, agæt ok fögr[10].

[Эостре, здравствуй (приветствие аналогичного смысла)! Сияющая в ночи, асинья лучшая и прекрасная].

Сияющая слава…весенняя богиня из палат восточных пределов, мы приветствуем тебя этой ночью.

Приносящая священный мир-фрит с ярким щитом — слишком давно были начертаны руны сна.

У двери Деллинга собран свет дня —

На заре мы славим Истер, могущественнейшую из дев саксов!

Достойно благослови мудрых, смелых и отважных, славных и справедливых.

Зима, бедствие всех живых существ, уходит. Огни весны загораются вновь.

Она расцветает в наших сердцах и мы купаемся в её благах.

Мы славим силы жизни, которые несёт твоё появление —

всякому созданию, растению и времени на протяжении всего года.

И так мы по праву чествуем тебя

в канун твоего весеннего времени —

Наша широко прославленная богиня рассвета!

Má bjóða þér öl, Eoastri!

[Могу предложить тебе эль, Эостри!

Построение фразы для блота странное[11], мне кажется, уместнее было бы что-то вроде:

Ek býð þér ölþetta, Eoastri!

Я предлагаю тебе этот эль, Эостри!]

Слава Остаре! Heil Ostara!

Гюдья выливает пиво из жертвенной чаши на алтарь.

Бросание рун/Чтение

Гюдья, годи и полноправные участники общины.

Чтение саги: чтение короткого отрывка, относящегося к Остаре, из саг[12].

Гюдья поворачивается лицом к собравшимся и произносит:

Уходящая,

ты прощаешься с теми, кто был свидетелем этого блота,

да будут исполнены наши обеты с силой и мужеством, что подобают последователям наших богов.

Да будет наш дух силён. Да возрастёт наша мудрость, да будут разумны речи наши.

Да будет хозяин Мьёльнира хранить наш путь в Мидгарде.

Гюдья поворачивается к северу и говорит:

Наш сын Хара-Высокого, что всегда бодрствует!

Могучий Страж богов, он стоит в одиночку на мосте Биврёст.

Пряма его спина в яростном пылании солнца —

стойкий и непоколебимый, он встречает лицом к лицу морозные ветра.

Гюдья поворачивается к группе и говорит: «Блот завершён».

* * * * * * * * * *

Блот Остаре

(Ostara Blot)

Брайн Вейс (Brian Weis)

Освящение места.

Вариант Обряда Молота по Брайну Вейсу (базируется на «Доспех язычника» (A Heathen 's Breastplate, букв. «нагрудник»), также за авторством Брайна Вейса:

Молот освящает это место:

мощью Тора, что поддерживает нас,

мудростью Фригг, что ведёт нас,

рукой Одина, что хранит нас,

чуткостью Хеймдаля, что защищает нас,

и любовью Фрейи, что благословляет нас.

Молот, освяти и сохрани это священное место!

Чтение

Чтение #1: Описание руны Berkano из труда Стивена МакНаллена «Руническое вдохновение» (Stephen McNallen, A Runic Inspiration):

Рябина — дикое дерево с зазубренными листьями и кровавыми ягодами. Берёза — дерево с твёрдой древесиной, растущее как сорняк в лесу[13]. Очистите её от коры, выдолбите, и вы сможете плыть в ней по рекам, чувствуя связь с ней при преодолении порогов — она защитит вас от скал.

Стоящая одиноко или в роще,

берёза — это привлекательное дерево.

Белизна берёзы, алый цвет рябины —

эхо крови и снега в лиственном лесу.

Чтение #2: Итоговое значение Berkano по «Руническому вдохновению» Стивена МакНаллена.

Berkano символизирует сразу и смерть и жизнь.

Это руна тайны, сдерживания и плодотворности.

В Berkano заключён цил рождения, смерти и возрождения, и его власть можно ощутить в любой миг, ибо прошлое постоянно уступает дорогу настоящему.

Сосредоточение

Годи помогает собравшимся сфокусироваться на цели блота:

Чтения на тему руны Berkano (Berkano: рождение, смерть, перерождение) не являются типичными обрядовыми чтениями, но были выбраны по двум причинам.

Во-первых, они дают нам ключ к нашей цели здесь и сейчас. Мы собираемся, чтобы отпраздновать приход весны, которая возвещает обновление Земли. И мы будем возглашать здравицу в честь нескольких богинь, имеющих к этому отношение.

Во-вторых, они говорят о природе наших знаний о богине, которая дала свое имя этому времени: Остара.

Из древних представлений об Остаре сохранилось очень немногое.

Но, как и наши предки, мы обладаем внутренним знанием, врожденным стремлением к Остаре и возвращению весны.

Наш современный комфорт, хоть и является в некотором роде благословением, выводит нас из естественных ритмов времен года. Поэтому мы не осознаём или не можем понять полностью, что возвращение весны означало для наших предшественников.

Тем не менее, мы понимаем и разделяем стремление и любовь к красоте и щедрости Земли. Близка к этому, хоть и отличается, и тоска по концу зимы.

По необходимости: если ваш ритуал приходится на христианскую Пасху или близок к ней, можно включить в качестве части фокусировки внимания следующее рассуждение.

Мне интересно, что мы празднуем блот Остары в тот же день, когда многие отмечают свою «Пасху»-Easter.

Да, они упоминают имя богини в своих целях. Но я не могу не чувствовать, что на более глубоком, первичном уровне, уровне, который они, возможно, ещё не воспринимают, как воспринимаем мы, мы все приветствуем один и тот же источник обновляющей, регенеративной силы, которая действует в мире.

Поэтому, имея это в виду, давайте обратимся к богиням, что теснее всех связаны с будущей весной.

Призыв божеств

Годи призывает богинь обряда со следующими словами:

Фригга, всеведающая, Мать всех,

Фрейя, наша Госпожа любви, красоты и плодородия,

Нертус, Мать-Земля, чрево мира,

Сунна, Госпожа небес, яркая и славная в своём возвращении,

Остара, весенняя дева, во имя твоё мы собираемся в этот день.

Зима окончена. Земля пробуждается вашими творческими силами и поддержкой. Цветы расцветают надолго. Свет прибывает, удлиняя дни. И в скором времени, мы надеемся, свет этот их ещё и согреет.

Ныне же согрейте нас своим присутствием. Мы приветствуем вас. Будьте нашими почётными гостями, чтобы мы смогли показать вам почести и признаться в своей любви.

Жертвоприношение

Годи предлагает собравшимся отдать богам свои жертвы ( ремесленные изделия или пищу, слова на бумаге и т.д.):

Каждый, кто приготовил жертву Весне, приглашается выйти, чтобы предать её огню.

Освящение жертвы

Годи освящает мёд (или другой жертвенный напиток), а также то, что предлагают в жертву присутствующие...

Налейте мёд в рог/рога

Сделайте знак Молота над рогом/рогами

Поднимите рог/рога вверх, к богам и богиням, со словами:

Вам, богиням Земли и весны мы предлагаем этот мёд и жертву наших человеческих деяний, нашей борьбы, нашей преданности. Благословите этот мёд и примите наши дары, которые символизируют нашу связь и родство.

Слава Фригге! Heil Frigga! Слава Фрейе! Heil Freyja!

Слава Нертус! Heil Nerþus! Слава Сунне! Heil Sunna! Слава Остаре! Heil Ostara!

Слава всем богам и богиням! Слава священной, вседарующей Земле!

Разделение жертвы

Годи выливает первую порцию напитка в жертвенную чашу, затем вручает рог «валькирии», чтобы она отпила прежде, чем предложит рог собравшимся. Когда «валькирия» передает рог людям, годи произносит:

Разделяя этот мёд, мы разделяем священные силы с нашими предками.

Возлияние

По завершении круга годи совершает возлияние в честь божеств.

Вылейте остаток мёда в жертвенную чашу.

Окропите алтарь со словами:

Благословение Остары с нами!

Окропите присутствующих со словами:

Получите благословение Остары!

Вылейте мёд на землю, предложите присутствующим произнести вместе с вами:

От богов Земле и нам. От нас Земле и богам.

Дар за дар. Слава! Heill!

Завершение

Годи завершает ритуал следующими словами:

Цикл продолжается. Весна всё ближе к нам: Остара прорастает в наших сердцах, и её цветы распускаются в наших делах. Мы уходим, познав её благословение. Обряд завершён.

[1] Обе версии обряда взяты из книги AFA Book of Blotar and Ritual, Asatru Folk Assembly Press, Nevada City, 2009

[2] Eostre произносится скорее как Иостре, но так теряется значащая связь с именем Эос, которую хотелось бы сохранить.

[3] В оригинале здесь рифмующиеся стихи.

[4] Известнейший отрывок из «Речей Сигрдривы» даётся в переводе А.Корсуна, как и видоизменённая цитата далее.

[5] В оригинале все приветствия-славления написаны в английской форме (т.е. Hail), близкой к исландскому Heil(l). Здесь дополнение введено с целью точнее передать дух обряда.

[6] Переделка «Речей Сигрдривы», 2

[7] Принятое в AFA название женщины, обносящей рогом верных во время ритуала.

[8] В оригинале строфы римуются, хотя рисунок рифм непостоянен.

[9] Момент записи обряда.

[10] Если обряд проводится, когда уже рассвело, логичнее, возможно говорить skínandi í morgni – сияющяя утром.

[11] Все исландские фразы в оригинале давались в транскрипции, причём не точной. Эта звучала как: Ma bjorda ther ol Eoastri!

[12] Трудно сказать, что в сагах относится к Остаре. Максимум — упоминание «рассвело» и «весной, когда сошёл лёд, они…»

[13] Так в тексте: birch is a hardwood growing like a weed in the wood. Возможно, американские разновидности отличаются от привычного нашей средней полосе, легкого в обработке дерева (в промышленности её оценивают как «древесину средней твёрдости»), украшения любого леса.

(Carole M. Cusack The Goddess Eostre: Bede’s Text and Contemporary Pagan Tradition (s). Перевод с английского Н.Топчий. Многочисленные сноски статьи и библиографию не удалось вставить из-за ограничений vКонтакте. Источник заставки — снимок с кургана Олега в Старой Ладоге).

От автора

Версия этой статьи была представлена на конференции «Текст и традиции» австралийской ассоциации раннего Средневековья в Австралийском национальном университете в Канберре 14–16 сентября 2005 года. Я благодарна тем делегатам, которые предоставили комментарии и критические замечания, а также моим научным сотрудникам Алексу Норману (Alex Norman) и Доминику Уилсону (Dominique Wilson).

Резюме

Современные языческие группы часто обращаются к текстам европейского Средневековья и полагаются на научные оценки подлинности этих текстов и традиций, которые в них описаны. Часто эти тексты становятся «священными писаниями» для язычников и, таким образом, жизненно важными для их самобытности и общности. Это в равной степени относится и к традиционным, и к эклектичным течениям язычества, хотя они различаются своим отношением к прошлому: язычники из первой группы сосредоточены на реконструкции, тогда как вторые более гибки в своём подходе и занимаются переосмыслением. В этой статье исследуются источники об второстепенной англосаксонской богине Эостре (Eostre), наиболее известной тем, что она даровала своё имя христианскому празднику Пасхи-Eostre/Easter в германоязычных странах. Эостре была выбрана именно из-за её малой известности: академические дискурсы в англосаксонских исследованиях не могут прийти к согласию даже относительно её существования. В отличие от этих осторожных, скептических, «посторонних» голосов, «инсайдерские» голоса современного языческого сообщества прославляют Эостре и проводят ритуалы в её честь. Здесь утверждается, что существует континуум интерпретаций материала Eostre/Ostara, где на одном краю шкалы научный скептицизм и переосмысление эклектического язычества на другом, в то время как более исторически обоснованные традиционные языческие интерпретации, обнаруживаемые в Асатру и некоторых других Северных традициях, устанавливают компромисс между «объективной наукой» и «субъективной верой».

Беда и англосаксонское язычество

В De Temporum Ratione (Об исчислении времени), в главе 15 «Английские месяцы», Беда Достопочтенный (672/3–735 гг.) писал, что:

«Hrethmonath [март] назван в честь их богини Хреды (Hretha), которой они приносили жертвы в этом время. Eosturmonath [апрель], [название которого] сегодня значит «пасхальный месяц», прежде звался так по имени их [англосаксов] богини Эостре (Eostre), во чью честь в этом месяце устраивался праздник. Ныне они зовут её именем пасхальное время (Paschale tempus), даруя радостям нового праздника старое, привычное название».

Это краткое упоминание богини Эостре (и связанное с ним упоминание еще более неясной фигуры Хреды) вызвало споры и ряд противоречивых прочтений среди медиевистов. Учёные-специалисты по Средним векам обычно сосредотачивались на переходе от язычества к христианству среди англосаксов или возможности извлечения подлинно языческих традиций из христианских писаний, тогда как в наши дни современные язычники ищут в них ключи к знаниям про ритуалы и веру.

Насколько Беда, монах Уэрмаута-Ярроу (Wearmouth-Jarrow) в англосаксонском королевстве Нортумбрия, знал традиционную религию англосаксов, служит предметом горячих споров. Его Historia Ecclesiastica является классическим источником по обращению англичан в новую веру (597–681 гг.), Но точность описания им языческих обычаев подвергается сомнению.

Обращение Англии началось в южном королевстве Кент в конце шестого века. Евангелизация северного королевства Нортумбрия римскими миссионерами во главе с Паулином (Paulinus) началась примерно в 619 году н. э., но усилилась в 627 году, когда был крещен король Эдвин. После смерти Эдвина был перерыв, который длился примерно два года и закончился, когда король Нортумбрии Освальд и ирландский миссионер Эйдан Айонский (Aidan of Iona) принесли в королевство христианство по ирландскому образцу в 635 или 636 году. Синод Уитби подтвердил римскую датировку Пасхи-Easter в 664 г.

В исследованиях Средневековья, как и во всех научных дискурсах, происходит смена моды в отношении теории и интерпретации. Таким образом, можно утверждать, что двадцать лет назад учёные в целом были более склонны признать, что в средневековых текстах можно идентифицировать «подлинные» языческие традиции, тогда как в настоящее время нормой является методологический скептицизм.

Во-первых, мы рассмотрим свидетельства тех исследователей эпохи англосаксов, которые считают существование богини по имени Эостре вероятным, ― Одри Мини (Audrey Meaney) и Дэвида Уилсона (David Wilson); во-вторых, противоречащие им выводы Э. Г. Стэнли (E.G. Stanley) и Рэя Пейджа (Ray Page). Хотя период обращения в новую веру закончился почти за столетие до рождения Беды, Мини утверждает, что краткие упоминания Беды об англосаксонском язычестве, похоже, согласуется с другими сохранившимися источниками и, таким образом, должны быть приняты как достоверная информация. Большая часть этой информации взята из главы 15 De Temporum Ratione, которая охватывает год, начиная с месяца Giuli, который Беде приравнивает к январю, и заканчивая месяцем Blotmonath, «месяцем жертвоприношений».

По лунному календарю, описанному Бедой, отмечались языческие праздники, которые составляли основу деятельности людей в течение года. Мини считает, что названия месяцев были неразрывно связаны с ритуалами соответствующего времени года, а также отмечает, что в рассказе Беды богини упоминаются чаще, чем мужские божества. Например, Беда утверждал, что дата, когда христиане празднуют рождение Иисуса, в прошлом называлась «Ночью матерей», в дополнение к его упоминаниям о богинях Хреде и Эостре. Хреда обычно ассоциируется с «честью» и «славой», но при рассмотрении этимологических свидетельств Мини поднимает вопрос о том, была ли «Хреда чем-то вроде англосаксонской Нертус?» Это предложение очень заманчиво из-за выдающегося положения Нертус в «Германии» Тацита, 10, где она названа богиней местных германцев. Ещё одно свидетельство, повышающее привлекательность предположений Мини, включает присутствие фигур с родственными именами в других германских традициях, например, мать скандинавского бога Тора, великанша Ёрд (Земля) и повсеместное распространение «богинь земли» в других индоевропейских пантеонах. Защищая существование богинь, упомянутых Бедой, Мини обращается к исследователю и фольклористу Якобу Гримму. Он утверждал по поводу Эостре и Хреды, что было бы интеллектуально несостоятельным утверждать, что Беда, набожный христианин, который в целом минимизировал в своих трудах освещение старой религии, изобрел эти божества.

Сама Мини признает, что эти «безвестные богини» «убедительны благодаря своей неожиданности, а не вопреки этому». Она отмечает, что среди старших современников Беды были те, кто, должно быть, много знал о прежней религии, что увеличивало вероятность того, что его свидетельства о традициях надёжны. Наконец, Фейт Уоллис (Faith Wallis), переводчик De Temporum Ratione, принимает выводы Мини в своём комментарии к главе 15.

К другим типам свидетельств, с которыми можно сопоставить информацию Беды, относится топонимика, хотя она и бесполезна в случае Эостре (и Хреды), поскольку таких названий мест не существует. В книге Дэвида Уилсона «Англосаксонское язычество» 1992 года (David Wilson, Anglo-Saxon Paganism, 1992) собраны документальные и археологические свидетельства, в которых особое внимание уделяется «Германии» Тацита. Рассматривая De Temporum Ratione Беды, Уилсон, похоже, склонен рассматривать свидетельство Беды как достоверное и даже авторитетное. Он отмечает, что, хотя Беда является источником ссылок на богиню Хреду, «формы Retmonat и Redimonat появляются в немецких источниках, а имя Реда-Rheda (или Хреда-Hreda), возможно, связано с др.-англ. hred «слава, честь»…».

Он допускает, что ритуалы в Хредмонат-Hrethmonath и Эостурмонат-Eosturmonath были «связаны с началом весны, новым периодом прорастания и плодородием». Уилсон также с одобрением цитирует работу Гейл Р. Оуэн (Gale R. Owen), хотя он не упоминает её предположение о том, что этимологическая связь Эостре с востоком может означать, что она была «богиней востока, то есть зари».

Богини зари играют ключевую роль в индоевропейской сравнительной мифологии (возможно, Ушас ― самая важная из всех богинь, фигурирующих в Ригведе, где её ежедневное пришествие воплощает в себе риту-rita, принцип космического порядка), и этимологическая связь между ведической Ушаc, греческой Эос, римской Авророй и Эостре Беды обычно не оспаривается. Более того, ведическая богиня земли Притхви могла бы тогда соответствовать Хреде, несмотря на отсутствие этимологических связей, которые делают столь убедительным массив индоевропейских богинь рассвета.

Однако в 1975 году появился труд Э. Стэнли «В поисках англосаксонского язычества» (E.G. Stanley, The Search for Anglo-Saxon Paganism), в котором собрана серия статей, впервые опубликованных в середине 60-х годов. Он утверждал, что более ранние исследования англосаксов были серьезно искажены языческим романтизмом. Он отвергал представление о том, что древнеанглийская поэзия, созданная в христианскую эпоху, сохраняла языческие традиции, и утверждал, что, вопреки этому, «англосаксонские поэты могут… полностью принимать чуждые и отвергать местные ценности», и что тексты их были «глубоко христианской литературой… христианскими сочинениями христианских людей». Во второй половине тома исследуется концепция wyrd (судьба) в одиннадцати связанных друг с другом эссе, и делается вывод о том, что «теперь уже не так модно, как раньше, рассматривать появление слова wyrd в древнеанглийской литературе как пережитки германского язычества или даже утверждать, что мы что-то знаем о германском, то есть дохристианском, фатализме». Стэнли ничего не говорит об Эостре, но ясно, что он не готов рассматривать упоминание о ней как свидетельство подлинного англосаксонского языческого прошлого. Он утверждает, что древнеанглийские тексты были созданы после обращения христиан в новую веру. Таким образом, они не могут содержать никаких аутентичных языческих традиций.

Совсем недавно Рэй Пейдж (Ray Page) в статье, которая в значительной степени ограничивается в обсуждении Беды и язычества подробным анализом того инцидента в Historia Ecclesiastica, где языческий первосвященник Койфи оскверняет храм в Гудманхеме (Goodmanham), открывая путь к массовому крещению дворянства Нортумбрии и самого короля Эдвина, пришёл к выводу, что этот рассказ был усилен и драматизирован, возможно, потому, что Беда был «относительно мало осведомлен о язычестве» или потому, что его «меньше интересовала историческая точность, чем риторика».

Однако Пейдж, похоже, рассматривает De Temporum Ratione несколько иначе, возможно потому, что сочинение претендует на статус «учёного» трактата, шедевра сложной средневековой календарной системы, известной как computus. Он также говорит о важности поиска корреляции между картиной, рисуемой Бедой, и имеющимися данным. Тем не менее, он не верит в существование Эостре и делает вывод, диаметрально противоположный Одри Мини:

«Эостре тоже давно находится под вопросом. Опять же, нет подтверждения этому слову как имени языческой богини. Родственное слово Ostern (= OHG osterun) встречается в некоторых немецких диалектах для весеннего праздника… Название праздника там [в этимологическом словаре Клюге, 1989 (Kluge’s etymological dictionary, 1989)] связано со словом Osten, «восток, рассвет», и один учёный, Дж. Кноблох (J. Knobloch), установил связь между этим названием и христианским праздником весны во время бдения в канун Пасхи до рассвета [1959] «.

Таким образом, я полагаю, он считает, что название месяца эостурмонат-eosturmonath происходит от названия праздника Пасха. В этом названии нет места богине; а Eostre ― это этимологическая фантазия Беды. Ещё более Пейдж уверен в том, что Хреда является вымышленным именем, заключая, что Беда был вовлечен в этимологические спекуляции и не имел достоверных знаний о языческих верованиях или божествах.

Дискуссия о знании Бедой традиций и обычаев своего народа является частью более широкого научного спора о статусе «язычества» в англосаксонских источниках. Некоторые утверждают, что, например, «Беовульф» ― полностью христианская поэма, потому что она была написано в начале девятого века христианином (скорее всего, монахом) и ссылается на единственного бога, а не богов, а так же упоминает такие фигуры, как Каин из христианкой. Библии и т. д. Традиционная враждебность христианства к язычеству часто упоминается как причина того, что христианские не могли бы намеренно сохранять языческий материал, хотя некоторые ученые настаивали на том, что отношения между «христианством» и «язычеством» всегда были более тонкими и полными нюансов, чем обычно признается.

В целом более поздние исследования часто свидетельствуют о большей степени скептицизма в отношении языческого содержания средневековых текстов. Причины этого скептицизма определить сложно, но они могут включать личную приверженность христианской вере, ограничения, связанные с конкретной дисциплиной (в том смысле, что медиевисты имеют дело почти исключительно с христианскими источниками), озабоченность по поводу роста языческого возрождения, а также всё большее распространение текстовозависимой методологии, что обязана постмодернистским утверждениям про окончательность текста. [прим. перев. ― похоже, автор имеет в виду, что в постмодернизме предлагается рассматривать мир как совокупность знаков и их значений, т. е. как своего рода текст]

Таким образом, показано, что в исследованиях Средних веков нет единой авторитетной интерпретации упоминания Беды об Эостре в De Temporum Ratione. Невозможно утверждать, как можно это утверждать, например, о Водене, что англосаксы несомненно поклонялись богине по имени Эостре, которую, вероятно, связывали с весной или рассветом. Когда Кэтлин Герберт (Kathleen Herbert), пара-ученый популярный писатель, утверждает, что «Эостре была богиней рассвета, а также весеннего равноденствия… После равноденствия солнце захватывает все больше и больше царства ночи; это время для года то же, что полный восход солнца для дня», это остаётся предположением, хотя и основанным на научных исследованиях.

Месяц апрель следует за весной или весенним равноденствием (традиционно 21 марта, но может отклониться на день или два по обе стороны от этой даты). Это важная дата в древнем календаре, наряду с летним и зимним солнцестояниями и осенним равноденствием — «днями четвертей», т. е.самыми короткими и самыми длинными днями, а также моментами точного баланса дня и ночи, что были известны древним людям.

Поскольку эти дни и связанные с ними события можно было наблюдать воочию, они, вместе с фазами луны легли в основу создания древних календарей. Таким образом, можно утверждать, что все, что делает Кэтлин Герберт, ― это усиливает очертания Эостре-Eostre рациональными оправданиями, связывая ранее разделённые фрагменты информации. Однако для аргументации этой статьи важно то, что краткое упоминание Беды пережило переход к христианству, который оказался столь разрушительным для европейской традиционной религии, и это упоминание всё ещё существует, давая информацию возродившимся языческим практикам в наши дни.

Eostre/Ostara в современном язычестве

Хотя современное язычество можно проследить и в период ранее начала двадцатого века, академические отчеты об истории языческого возрождения признают решающий вклад в этот процесс Джеральда Бруссо Гарднера (Gerald Brousseau Gardner), основателя Викки, чья деятельность в Великобритании в 1950-х годах принесла плоды по всему Западному миру.

Викка и её многочисленные дочерние языческие традиции в наше время признаны «изобретёнными религиями» (invented religions), но это не служит камнем преткновения для современных язычников и не ставит под сомнение подлинность современной практики. Традиционная Викка сосредоточена на магическом мастерстве и кельтском ритуале «Колеса года» (который включает сочетание дней, естественным образом делящих год по четвертям и «дней промежуточного деления» ― кельтских праздников Самайн, Имболк, Бельтейн и Лугнаса) и на поклонении преимущественно кельтским божествам. Возрождение германских божеств и ритуалов в их честь началось примерно на два десятилетия позже.

Современное германское язычество (Modern Germanic Heathenry) ― это возрожденная и воскрешённая форма северного язычества, восходящая к началу 1970-х годов, когда главные основатели, включая американца Стивена МакНаллена (Stephen McNallen), стали исповедовать веру в богов дохристианского севера. МакНаллен вспоминает: «я решил следовать за богами викингов либо в 1968, либо в 1969 году, когда учился в колледже. Это решение возникло из двух вещей: моего представления о том, что бог Библии был тираном, а его последователи ― добровольными рабами, и восхищения героизмом и жизненной силой северян, изображенных в популярной литературе… боги и богини оставались частной и одинокой верой около двух лет… Однако вскоре я почувствовал необходимость найти таких же, как я».

МакНаллен основал «Братство викингов» (Viking Brotherhood) в 1972 году, а в следующем году оно было признано (с целью упрощения налогообложения) религиозной организацией в Соединенных Штатах, где либеральный правовой климат способствует формализации новых религий. В 1976 году он основал Свободную Ассамблею Асатру (Asatru Free Assembly), встретив термин «Асатру» (Asatru) в «Молоте Севера» Магнуса Магнуссона (Magnus Magnusson, Hammer of the North, издание мифов Севера). Это означает «верные богам».

После усилий МакНаллена в качестве первопроходца были основаны многие другие организации германского язычества (Germanic Heathen), в том числе: Руническое общество (the Runic Society 1974, основатель Н. Дж. Темплин (N.J. Templin)); Кольцо Трота (Ring of Troth, 1987, основатели Эдред Торссон (Edred Thorsson) и Джеймс Чизхольм (James Chisholm)); и Альянс Асатру (Asatru Alliance), пришедший на смену Асатру Free Assembly (1987, основатель Вальгард Мюррей (Valgard Murray)).

В Великобритании существует Одинический обряд (Odinic Rite, 1973, основатель Джон Йовелл (John Yeowell)), который разделился на две организации в 1990-х годах, а в Исландии — Asatruarmenn [прим. перев. — так у автора](1973, основатель Свейнбьёрн Бейнтейнссон (Sveinbjörn Beinteinsson)). Существует также любопытная Теодистская вера (Theodish Belief), основанная в 1976 году сакральным королем Гарманом Лордом (Garman Lord), которая меньше зависит от скандинавских материалов и явно стремится возродить традиции англосаксов.

Некоторые из этих организаций вовлечены в политику правого толка; однако даже среди тех, кто в политике не участвует, ведутся серьёзные споры между «универсалистскими» и «народными» (фолькиш, folkish) германскими язычниками-Heathens, причем первые считают, что религия должна быть доступна для любого, кто желает принять её, а последние приводят доводы в пользу «культурного соответствия» (cultural fit) верующих и веры.

Этот спор частично согласуется с вопросом о том, должны ли ритуалы и верования допускать эклектические заимствования или строго определяться сохранившимися специфическими культурными ресурсами. Интересно отметить, что при возрождении германского язычества, как и в кельтских языческих кругах, академические знания и кропотливая научная реконструкция уважаются, а в некоторых группах им отдаётся предпочтение. Эдред Торссон имеет докторскую степень и публикует исследования по рунам под своим настоящим именем Стивен Флауэрс (Stephen Flowers), а Квельдульв Гундарссон (Kveldulfr Gundarsson) как Стивен Гранди (Stephen Grundy), помимо того, что был автором бестселлеров, недавно получил докторскую степень в Оксфордском университете за изучение образа Одина как властелина смерти.

Язычество-Heathenry, особенно народное-фолькиш, представляет собой любопытную для изучения форму возродившегося язычества с примечательным энтузиазмом по поводу ритуалов, проводимых, в частности, на средневековых языках. Некоторые учёные занимают аналогичное положение в Викке, например, Вивиана Кроули (Vivianne Crowley), Питер Берресфорд Эллис (Peter Berresford Ellis) и Грэм Харви (Graham Harvey). Такого академического подхода придерживаются не все, и среди эклектичных язычников он часто воспринимается скорее как помеха, чем как помощь.

Поучительно противопоставить скудную и трезвую научную (хотя и спорную) передачу текста Беды об Эостре в рамках средневековых исследований с обильными и обширными (но столь же спорными) «традициями», принятыми современными языческими группами относительно этой богини.

В этой статье мы рассмотрим признание Эостре современным язычеством посредством ритуалов и верований, которые как в большей, так и в меньшей степени основываются на изучении средневековых текстов. Это важный опыт, поскольку медиевисты редко общаются с современными сообществами, возродившими религиозные и культурные формы дохристианского Средневековья. Контраст между выводами двух дискурсов, относящихся к богине Эостре, свидетельствует о различных методологиях и подходах к материалу. Важно признать и понять эти различия, поскольку они являются функциональным эквивалентом возникающих в языческом сообществе споров по поводу «библейской критики» (хотя надо признать, что язычество иначе относится к таким понятиям, как «Священное Писание» или «доктрина», чем иудео-христианские религии).

Хотя между языческими группами есть различия в отношении Эостры/Остары (Eostre/Ostara, немецкое название происходит от Ostern, весеннего праздника), ясно одно: в популярных сочинениях о языческих богах и основанном на вере воссоздании язычества, похоже, об Эостре известно гораздо больше, чем признают исследователи Средневековья. Чтобы оценить современное возрождение языческого культа, направленного на почитание Эостре, необходимо сначала отделить фольклор и обычаи, традиционно связанные с христианским праздником Пасхи-Easter, от языческих ритуалов. При этом нельзя отрицать, что некоторые обычаи, практикуемые христианами на Пасху, больше связаны с плодородием, чем с воскресением Иисуса, которое якобы является центральным событием сезона. Сохранение этих обычаев свидетельствует о желании современного язычества убрать христианские наслоения с народных обычаев и вернуть эти обычаи как языческие.

На веб-сайте, посвященном скандинавским праздникам, Остара описана как «праздник обновления, радости и плодородия, хотя для большинства северных народов силы зимы всё ещё обладают полнотой власти». Обычаи, которые до сих пор являются неотъемлемой частью христианской Пасхи, тем не менее, поддерживаются и язычниками: дарить крашеные яйца своим друзьям и близким было способом пожелать им удачи в наступающем сезоне, магическим ритуалом процветания и плодородия. Кролик/заяц также был символом этого праздника из-за его появления на полях весной и его репродуктивной способности.

Желание сохранить эти традиции среди язычников понятно, поскольку разрушение традиционного образа жизни Западным модерном многими в языческом сообществе воспринимается как катастрофа, и язычники ощущают свою сильную близость к коренным народам в современном мире. Эклектичные сайты, обсуждающие обычаи Остары, часто повторяют неверную информацию, такую как предполагаемая связь между Эостре и женским гормоном «эстроген» или о якобы имеющейся связи богини с неродственными или неиндоевропейскими женскими божествами, такими как Астарта и Кали.

Тем не менее, даже среди язычников, унаследовавших свою практику от германской традиции, существуют споры по поводу существования ритуальной даты для Эостре/Остары. Скандинавские язычники часто не почитают Остару, поскольку богиня не упоминается в скандинавских средневековых текстах, а встречается только в континентальных германских источниках.

Выбор такой позиции подчеркивает тот факт, что различные современные языческие «Ритуальные года» в некоторой степени являются искусственными конструкциями. Исследователи утверждают, что даже Колесо Года Викки имеет не кельтское происхождение, а восходит к англосаксонским моделям. Это приводит к тому, что некоторые языческие группы предпочитают отмечать только три праздника, о которых говорится в средневековой скандинавской литературе. Весеннее равноденствие при этом остается важным моментом, поскольку один из этих праздников ― Sigrblót ― («жертвоприношение за победу») приходится примерно в то же время, что и Остара. Для виккан и кельтских язычников масса потенциально противоречащих друг другу обрядов и интерпретаций тоже может быть согласована различными способами.

Самый жёсткий «исторический» подход полностью отверг бы Остару для Северных язычников-Heathens, но Квельдульв Гундарссон (Kveldulfr Gundarsson) приводит доводы в пользу прославления богини, когда говорит, что не существует конкретной даты, в которую должны проводиться ритуалы Остары, и что помимо самого равноденствия, новолуние и полнолуние после Равноденствия также являются временем силы.

Ритуалы поклонения Эостре/Остаре в Северном язычестве (Heathenry) и Викке

Для целей данной статьи при обсуждении трех ритуалов ниже будет принят тезис, что Асатру и реконструктивистское Северное язычество-Heathenry «осуществляли решительный разрыв с остатками викканства и большей частью прочего оккультного/магического сообщества по мере того, как ритуальное содержание религии становилось всё более привязанным к исторической традиции», тогда как в более эклектичных формах язычества можно черпать вдохновение из различных источников, включая личный гнозис и художественную литературу.

Три ритуала, которые необходимо проанализировать, ― это вполне традиционный германский блот (жертвоприношение) Остары Стива и Лизы Уилсон (Steve&Lisa Wilson), Ритуал Остары Эшлин О’Геи (Ashleen O’Gaea), срединный путь по отношению к германским и кельтским источникам, и викканский ритуал Скотта Каннингема (Scott Cunningham), который отходит от текстовых источников, демонстрируя эклектичность. Эти три ритуала очень разные, и охватывают всю шкалу, начиная от аккуратного подхода к текстовым источникам и заботы об исторической точности, через «более свободный» подход к тому, что известно науке в этой области с некоторыми достигнутыми компромиссами, до заимствований и отсылок в свободной форме.

При рассмотрении блота Остары Уилсонов необходимо прежде всего отметить, что они не принимают категоричное утверждение скандинавского язычества о том, что Эостре/Остаре вообще не следует поклоняться. Скорее предисловие предполагает, что она может рассматриваться как «аспект Фрейи… другие видят в ней германскую и англосаксонскую Идунн… третьи рассматривают её как независимую богиню со своими собственными обрядами». Такое позиционирование типично для дидактического характера современного язычества, старающегося признавать результаты научных исследований. Что касается ритуала, сразу бросаются в глаза несколько отчетливо традиционных, даже антисовременных, элементов. Во-первых, ритуал ― это совместное празднование, проводимое годи или жрецом. Германское язычество обычно выступает против одиночных ритуалов и очень заботится о том, чтобы язычники были частью сообщества.

Ритуальные средства соответствуют древней культуре и включают эль и яйца для блота, рог для открытия ритуала, гандр (gandr, жезл) и использование гальдра (руннической магии). Богиня характеризуется в терминах соответствующего времени года, воззвание содержит очень мало умозрительного материала:

Приветствую тебя, Остара (Hail Ostara), восходящая на востоке,
смеющаяся богиня, владычица света ―
заря, побеждающая тьму.
Твоя слава торжествует, ночь ушла!
Гневные зимние ветра потеплели,
ныне растаяло могущество Девы;
везде прорастает зелень,
расцветают цветы, звери вынашивают потомство.

Далее в обряде звучат отсылки к основным принципам Асатру: свобода, «родство и общение» с богами, а не унизительное подчинение им, важность предков для современного общества, ценность храбрости и радостное разделение еды и питья с другими язычниками. Годи раздаёт участникам приличествующие времени года яйца. Интересно, что язык ритуала простой и сильный, и хотя он вызывает образные воспоминания, в нём отсутствуют сознательно добавляемые поэтического качества как в более эклектичных вариантах ритуалов Остары.

Второй обсуждаемый здесь ритуал, ритуал Остары от Эшлин О’Геи, возник в североамериканском викканском контексте, однако её книга примечательна тем, что автор настаивает, что англосаксонские традиции не являются исключительной прерогативой асатру, но могут стать информационной основой для ориентированных на британцев кельтских язычников. Контекст для ритуалов, которые она подробно описывает, является общим, а в своих личных воспоминаниях она рассказывает о собственном ковене (шабаше) и других ковенах/группах, с которыми она проводила обряды. Предварительные примечания вызывают опасения по поводу источников автора. Обсуждая возвращение весны, она пишет: «Мы скорее будем говорить о Богине, вернувшей свой облик Девы, чем, если воспользоваться греческим примером, о том, как Деметра возвращает свою дочь Персефону из рук Аида». О’Гея обращает внимание на германские корни Остары (она включает информативное обсуждение рун Беркана и Дагаз) и даже признаёт, что кельтские/друидские источники вообще не относятся к Остаре. Тем не менее, её общий контекст ― викканский, и, следовательно, включает возможность одиночного выполнение ритуала, есть упоминание Тройственной Богини, а праздник Остары описывается как «шабаш», явно викканский термин. Таким образом, её ритуал сочетает германские элементы (использование древнеанглийского языка в ритуале) с элементами викканства (спиральный танец/путешествие и ношение пояса невесты).

В отличие от первых двух ритуалов, викканский ритуал Скотта Каннингема делает непосредственные уступки современности, поскольку он предназначен исключительно для практикующих в одиночку. Традиционные гарднерианские и александрийские виккане обычно поощряют работу в ковене, посвящение старшими викканами и общинное проведение ритуалов. Однако современное западное общество характеризуется растущим индивидуализмом и отходом от институциональной принадлежности. Поэтому в христианских церквях в рамках основной религии наблюдается снижение посещаемости, и другие организации, такие как политические партии и общественные группы, также страдают от этого. В какой-то мере религия, не относящаяся к мейнстриму, следует за мейнстримом, поскольку все они находятся под сильным влиянием окружающей секулярной культуры. Языческие одиночки существуют в очень большом количестве, и самопосвящение и индивидуальная ритуальная практика присутствуют в значительной части языческого сообщества.

Ритуал, предлагаемый Каннингемом, ориентирован на созерцание и уединенные занятия, такие как прогулки по лесным тропам и садоводство, с акцентом на мир природы, особенно на цветы. Фактически, единственное, что он даёт, ― это знание соответствующих сезону цветов. При подготовке к ритуалу он рекомендует: «Цветы следует возложить на алтарь, расставить по кругу и рассыпать по земле. Котёл можно наполнить родниковой водой и цветами, также можно носить бутоны и цветы на одежде. На алтарь следует поставить небольшое растение в горшке». Его ритуал отличается от скудных, по общему признанию, исторических записей тем, что, хотя он отмечает приход весны как поражение зимы, он также отсылает к «Богине-Матери и Богу-Отцу» и к общему викканскому пониманию весны как времени года, когда Богиня-Мать зачинает ребенка, который должен родиться в середине зимы.

Для этого ритуала не требуются никакие исторически достоверные инструменты и не используются оригинальные языки. Только информация о значениях цветов и предложения по домашней практике (например, приготовлению блюд из весенних продуктов) перекликаются с более старой народной практикой. Фактически, ритуал Каннингема вообще не ссылается на англосаксонский контекст, германские источники или текстовую основу. В результате получается ритуал, лишенный традиций и в определённой мере лишенный своего значения.

Заключение

В этой статье исследуются средневековые источники сведений о богине Эостре/Остаре и освещаются научные споры относительно этого божества и автора, сохранившего о ней сведения, т. е. Беды Достопочтенного. Было отмечено, что в исследованиях Средневековья существует расхождение во мнениях относительно подлинности традиции Эостре, при этом одни признают её статус законной языческой англосаксонской богини, а другие рассматривают её как этимологическую химеру. Этот контекст был изложен для освещения столь же спорных подходов к Эостре/Остаре в рамках современных языческих ритуальных обрядов.

Традиционное или реконструктивистское германское язычество либо вообще не отмечает праздник весеннего равноденствия Остары, поскольку он не упоминается в средневековых скандинавских источниках, предпочитая аутентичный Сигблот (Sigrblót, Блот за победу), либо буквально придерживается изложения Беды про англо-саксонскую богиню, с небольшими уточнениями.

Язычники с более гибким и прагматичным подходом, как правило, используют англосаксонский фон, в основном заимствуя викканское Колесо года и лежащую в его основе мифологию, чтобы «конкретизировать» смысл праздника.

Наконец, настоящие эклектики отделяют праздник весеннего равноденствия от его средневековых источников и создают совершенно новые ритуальные формы, которые, по сути дела, могут быть значимыми для участников только индивидуально.

Делается вывод, что высокое уважение к изучающей Средневековье науке и глубокое погружение в традиционные источники, характерное для большинства язычников, приводит к значительному соответствию между современными германскими языческими ритуалами Остары и наукой, которая даёт язычникам информацию.

Первое упоминание богини Остары (Ostara, древневерхненемецкий язык) или Эостре (Eostre, англосаксонский) пришло из De Temporum Rationale Беды, где христианский клирик сообщает нам только, что она ― языческая богиня, по чьему имени был назван месяц (приблизительно совпадающий с апрелем) и что в течении этого месяца справлялся праздник в её честь. Франкский Ostarmanoth (отмеченный в «Жизни Карла Великого» Эйнхарта) и сохранившееся современное немецкое название праздника Ostern подтверждают мнение, что она столь же хорошо была знакома континентальным германцам. Причем не просто знакома, она должна была быть очень хорошо известна и иметь прочные корни, так как её имя было сохранено даже для христианского праздника. Имя Остары, кажется, не встречалось в Скандинавии вообще, и, хотя мы не имеем доказательств, это в какой-то мере искушает принять мысль, что Идунн могла бы занять её место.

Имя богини тесно связано со словом East. Тот же германский корень виден в имени народа Остроготы (Ostrogoths), которое означает «готы восходящего солнца» ― следовательно, «восточные готы» ― или «готы, прославляемые восходящим солнцем» (Вольфрам, «История готов»). Это имя может в конечном итоге происходить от индоевропейского *aus- («сияние»), от которого произошли латинское Аврора (Aurora) и греческое Эос (Eos), оба имени означают «рассвет, утренняя заря». Таким образом, общий диапазон значений ― яркость/рассвет/Восток/слава. Это указывает, что Остара рассматривалась как богиня утренней зари настолько же, насколько в качестве богини весны.

Время, когда наши предшественники отмечали этот праздник, точно не определено, известно лишь, что это происходило у англосаксов и континентальных германцев в районе апреля. Есть предположение (его высказывал, в том числе, и Якоб Гримм), что исходный праздник отмечался в начале мая, но обычаи его были вытеснены, приспособленные к празнику христианскому. Однако обозначение апреля как «месяца Остары» и в английском, и в немецком указывает скорее, что праздники в мае и в апреле были отдельными. Йоль или Мидсаммер, которые приходились приблизительно на конец месяца, имеют свои соответствующие месяцы декабрь/январь и июнь/июль, обозначавшиеся как Пред-Йоль (англ. Fore-Yule) и После-Йоль (After-Yule), Пред-Лита (Fore-Litha) и После-Лита (After-Litha), и если бы праздник Остары совпадал с Майским Днем, мы могли бы ожидать увидеть соответствующие «Пред-Остару» и «ПослеОстару». Кроме того, было много общего между обычаями, практиковавшимися в обоих случаях (огонь и прыжки через огонь, проводы Зимы и приглашение Лета), особенно в Скандинавии, где лето действительно кажется неначавшимся до Майского Дня, и где ранний праздник Остары — не столько празднование победы Солнца, сколько обещание, что скоро потеплеет. Вполне возможно, что скандинавы, которые не знали Остары и для которых лето приходит позже, проводили только один праздник в начале мая, и что праздничные традиции (например, вера в ведьм, проводящих свои пирушки в это время) были просто перенесены на христианскую Пасху.

В современных практиках есть две основные даты для Остары ― или весеннее равноденствие, или первая полная Луна (иногда новая Луна) после него. В месте, где вы живете это может корректироваться и за счет других обстоятельств, например, весна приходит значительно раньше в Даллас, чем в Оттаву. В общем, следует предполалать, что Остара отмечается в дни растущей Луны, так как есть некоторые намёки, что Луна была важна для её празднования (например, выпечка с названием «Пасхальная Луна» (OstaraMoon) упоминаемая Гриммом, о чём далее), и поскольку это время нового подъёма и роста сил.

Сегодня мы видим Остару одетой в белое. Это возвращает нас к древним временам, немецкий фольклор, например, знает одетых в белое женщин, появляющихся в расселинах скал и среди гор на рассвете в пасхальное утро, веру в которых Гримм считает связанной с богиней Остарой («Тевтонская мифология»). Одна из этих белых дев ― Остерроде (Osterrode), которая появляется с большой связкой ключей на поясе (признак замужней женщины во времена наших предков), она спускается к ручью умываться каждое пасхальное воскресенье перед восходом солнца. Подобные истории рассказывались по всей Германии (Гримм, «Тевтонская Мифология»), Грим также упоминает, что холмы были особенно священны для этой богини.

Диана Паксон считает, что заяц может быть священным животным Остары, которое убивали и ели только на её праздник. На Тувасгарденском брактеате (Tuvasgården bracteate, юго-западная Швеция) (см. Хаук, «Золотые брактеаты») изображен единственный, сильно стилизованный заяц, который подтверждает восприятие этого животного, как особо священного. Очень немногие брактеаты содержат изображения единичных реальных животных, и, когда содержат, это обычно птицы или хищные птицы или, иногда, подобные мифологические отсылки. Зайцы в особенности является животными весенними, так как в марте и апреле, можно увидеть их «танцы» (т.е. борьбу и ухаживание) на задних ногах в полях. Увидеть такое обычно можно на рассвете (так как зайцы ― ночные животные), что предлагает и другую причину для связи с Остарой. Вера в «Пасхального Зайца», приносящего яйца, была сначала описана в Германии, и, кажется, распространилась из этой страны, немецкие дети до сих пор строят гнёзда для зайца, чтобы он отложил туда яйца. В Германии также в это время часто выпекался в форме зайца сдобный хлеб с маслом, украшавшийся миндалем и смородиной, окна булочных были заполнены зайцами из хлеба, сдобы, марципана. Пасхальный Заяц или Кролик является, несомненно, языческим, в христианстве заяц был, главным образом, символом сладострастия и не поощрялся. Зайцы и кролики спариваются в очень раннем возрасте и могут приносить несколько помётов ежегодно, отсюда общеизвестное вульгарное выражение «трахаться как кролики».

Белки также включены в обряды Остары в горах Гарца (Harz) в Германии: народ из Браунроде (Braunrode) отправляется в ближайшие леса охотиться на них, «бросая камни и палки, пока наконец животные не упадут, измученные, им в руки, живые или мёртвые» (Гримм, «Тевтонская Мифология»).

Использование яиц как символа жизни снова возвращает нас к древним временам, глиняные яйца, раскрашенные красными и черными полосками, были найдены в детской могиле в Вормсе, и могли служить тем же целям, что и яблоки, которые оставляли умершим. Охота за пасхальными яйцами является общей для Америки, Германии, Дании, Югославии, Швецарии и части Франции. В Германии яйца часто размещают в крапиве или в колючках, так, чтобы дети, которые найдут их, продемонстрировали храбрость и твёрдость, залезая в шипы, или смекалку, придумывая как заполучить их, не поранившись. Это испытание может быть в родстве с имитацией изменений, которые происходят в это время: жалящий шип пробуждения, яркий контраст к тёмному шипу сна, приносит плодородие и бодрствование.

В Англии была особая традиция восходить на холм и скатывать крашенные яйца с него вниз (Христиан, «Книга старых английских обычаев сельской жизни»).

В Германии яйца выдувались (опустошались), раскрашивались и подвешивались на цветущие деревья вне дома, цветущие ветви также приносились для создания «яичных деревьев» в жилище. Такие выдутые яйца могут сохраняться неопределенно долго, и часто они украшались очень тщательно и запаковывались, чтобы храниться весь год. Дутые яйца очень хрупки, и расписанные и повешенные на улице имеют склонность обтекать под дождём, но, надо сказать, что несколько слоев наложенного прозрачного аэрозоля на полиуретановой основе сделают их водостойкими и скорлупу их будет трудно разбить.

Гунвар Скададоттир вспоминает обычаи семьи своего мужа, переданные её рождённой в России бабушкой (чья семья происходила из окрестностей Ладожского озера, изначально заселенных шведской Русью):

На Пасху должна была быть заготовлена гора продуктов, овощей, фруктов и т. д. из урожая прошлого года. Добавить к этому можно было свежий окорок. Было чрезвычайно важно, по словам бабушки Кена, чтобы окорок был свежим, забитым в тот же день. Фактически, они с мужем держали свиней в доме ежегодно именно с этой целью.

Еда должна была сохраняться нетронутой, пока не придёт священник, чтобы «благословить» её. Священник не носил свою обычную одежду, но, как говорила бабушка Кена «облачение». С тех пор прошло около восьмидесяти лет, её память в этом пункте была не очень тверда.

Специальный хлеб должен был быть испечен из особенного зерна (другое место, в котором она была не уверена ― что этот хлеб есть в продаже, плоский, тонкий и белый) и, благословлённый, он затем должен был быть «разделён» в праздничной трапезе между людьми. Вы должны были обходить вокруг и брать кусочки от каждого куска и есть затем, и каждый должен был обходить и брать ваши кусочки, чтобы съесть.

Их обычай для яиц, однако, был тем, что резануло глаз. Каждый должен был взять по яйцу, что они лично окрасили, и попытаться разбить одно о другое. Нечто вроде «войны яиц» ― вы разбиваете им концы почти как на поединке (она добавила позже, что они действительно крепили шипы или другие «наклейки-колючки» на рабочих концах яиц). Согласно бабушке Кена, когда ваше яйцо разбивалось, суть яйца (его сила) должна была перейти на человека.

Другим способом для получения силы яйца может быть способ, принятый асатруа в Южном Техасе: сделать и разбивать «кескероны» (англ. cascarones). Это выдутые яйца, которые заполнены конфетти (маленький кружок скорлупы с одного конца удаляется и яйцо заполняется кусочками тонкой бумаги, затем отверстие заклеивается). Эти яйца должны быть или украшены прежде, чем будет поделано отверстие, или закрашены напылением после заполнения. Кескероны затем разбиваются о головы других людей в качестве благословения. Это намного более приятный путь получения силы, чем разбивать о головы сырые яйца.

Вы должны съесть их столько, сколько в силах в это время, и особенно поощрять детей, чтобы ели они. Различные сборники фольклора из Германии, Скандинавии и с Оркнейских островов сообщают, что съевшему пасхальное яйцо это предвещает силу, здоровье и хороший рост.

В «Книге Трота» Э. Торссон упоминает, что есть традиция подбрасывать пасхальное яйцо в воздух и пытаться поймать его, не разбив скорлупы; те, кто сделает это, получат великую удачу в приходящем году.

Традиционно во многих местах, особенно в Германии, сохраняют пасхальные яйца и скорлупу весь год как оберег семьи и скота от зла, также они использовались очень специфически как амулеты против града и молнии. В Германии и Чехословакии яйца, которые были снесены в четверг, брались, красились в зелёный цвет как знак плодородия и захоранивались на самом большом пшеничном поле. После захоронения яйцо ограждалось с каждого бока горящим «крестом града» (англ. hail cross) (Ньюволл, «Яйцо на Пасху»). Четверговое яйцо является очевидным остатком поклонения Тору, здесь призываемого в его аспекте плодородия для благословления полей и как Бога Бурь для защиты новых посевов от весеннего града, тогда как горящие кресты являются христианизированным остатком древнего Солнечного Колеса. Обгоревшие палки, не уничтоженные огнем, сберегали и брали в дом для защиты против града, огня и молнии, и золу от костра часто разбрасывали по полям для увеличения плодородия.

Огонь был очень важен для ритуалов Остары у наших предшественников. Среди обитателей Фредриксбурга (Fredricksburg) в Техасе немецкого происхождения, как вспоминает Гуннора Халлакарва, ещё недавно было принято зажигать костры на вершинах близлежащих холмов в Святую Субботу. В Германии солнечные колёса делались из дуба, соломы и зелёных веток, и приносились на вершины самых высоких холмов. Там они поджигались, и горящие Колеса Солнца отправляли катиться с холмов по полям нижележащего селения, буквально принося силу Солнца и тепло его лучей на поля, которые должны были быть вспаханы и засеяны (Ньювалл, «Яйцо на Пасху»). Одно общее убеждение, связанное с огненным праздником, состояло в том, что только мужчинам разрешено принимать в нем участие, женщины все, без исключений, держались вдали от огня. Это наводит на мысль, что мужчины принимали мощь и плодородие Фро Инга или Тонара, когда они участвовали в подобном обряде. Гуннора Халлакарва предлагает асатруа приспособить эти весенние огненные ритуалы к современности, используя фейерверк «Колесо Екатерины» или самим смастерив небольшое Солнечное Колесо и установив его наверху высокого шеста, чтобы поджечь. Кроме того, можно зажечь свечи или факелы и использовать их, чтобы обнести огонь вокруг жилища.

В Хильдесхейме (Hildesheim, Нижняя Саксония, Германия) пасхальный огонь специально зажигался сталью, и Гримм также упоминает традицию зажигать огонь при помощи зажигательного стекла или кристалла («Тевтонская Мифология»). Последнее должно иметь особую силу в этот день, поскольку действие собирает и концентрирует огонь Солнца, но, всё же, как элемент ритуала это может показаться весьма скучным и трудным. Возможно, кто-нибудь мог бы начать процесс в течении основного рассветного обряда, и, когда огонь наконец будет зажжён, использовать его для благословения или процессии впоследствии.

Остара ― время для ванических шествий плодородия с повозками, процессия Нертус, описанная Тацитом, имела место весной, и строфа Англо-Саксонской рунической поэмы для руны Инг говорит от боге, прибывающем «с востока», что тоже допускает возможность связи с этим праздником. Гунвар Скададоттир рассказывает о воспоминаниях своей бабушки по отцу, в которых «младенец-Христос» должен был быть принесен в маленькой повозке на Пасху ― что почти не имеет отношения к христианскому празднику, но более чем сходно с циклом плодородия Фрейра. В наше время такая процессия может быть проведена с изображениями ванических богов и богинь, установленными на телеге, украшенной цветами, яблоками, пирогами и тому подобным (или, возможно, даже представляющей корабль), которая проедет по участку или окрестностям ― или если кто-то пожелает распространить благословение шире, можно украсить свои автомобили, как для свадьбы, с ведущей машиной, несущей изображения богов и богинь и проехать вокруг границ своего городка.

В Швеции и Южной Финляндии, пасхальное время считалось особо временем, когда ведьмы покидали дом: предполагалось, что они улетают на гору Блокулла (Blåkulla) «общаться с Дьяволом» на Страстный Четверг и возвращаются на Святую Субботу. «Люди делали всё возможное, что бы защитить себя от злых сил, что разыгрываются в эти дни. Они зажигали костры, палили из огнестрельного оружия в небо, рисовали кресты, звёзды, и другие священные символы на своих дверях, захоранивали псалтыри под своими порогами и вешали косы и топоры скрещенными над своим домашним скотом» (Лиман, «Традиционные праздники в Швеции»). Некоторые из этих обрядов явно обережные по сути, и напоминают нам кресты и ножи, использовавшиеся христианами во время Йоля, другие, такие как костры и, возможно, огнестрельное оружие, скорее имеют истоком языческие празднования.

Есть также традиция в этих странах для молодых девушек переодеваться ведьмами, часто с яркими цветными платками на головах, и делать обход наподобие американского «шалости или сладости». В Южной Финляндии, по наблюдениям Квельдульфа Гундарссона, «Пасхальные Ведьмы» срывают вербные ветви (верба ― первое дерево, пробуждающееся в это время, и финны считают его мягкие серые цветы первым знаком весны), которые они украшают лентами. Девушки идут с ветками, которые украсили, раздавая их прохожим в обмен на монеты и сладости, тем, кому нечего дать, приходится выслушивать высмеивающие их стихи.

В прежние дни, конечно, эти «ведьмы» могли быть путешествующими предсказательницами или, возможно, последовательницами или жрицами Фрове, приносящими её благословение. Это может происходить и сегодня, молодые девушки из родни могут переодеться в белые платья и красные шарфы, и обносить украшенными берёзовыми или вербными ветками собравшихся членов семейства, возможно, вместе с яблоками, даруя своё благословение и получая деньги и конфеты взамен (мальчики, как мы помним, делали нечто подобное на Йоль как «Йольские Парни»).

Одним из наиболее общих элементов для всех германских земель была ритуальная борьба между Летом и Зимой, заканчивающаяся убийством или изгнанием побитой Зимы из селения, тогда как Лето часто требует красивую девушку в качестве невесты. Гримм упоминает средненемецкую пасхальную игру ôsterspil, которая, кажется, была танцем с мечом для двенадцати мужчин и показывала Лето побивающим Зиму и изгоняющим его с земли. Он добавляет, что использовался конкретный тип меча, «Пасхальный сакс», что «приводит нас к выводу, что меч специфической древней формы сохранялся издавна; также как пшеничные пасхальные лепешки, ôsterstuopha, и луновидный ôstermâne, выпечка языческой формы» («Тевтонская Мифология»). Эта битва ― отличный источник ритуальной драмы, и некоторые поэмы «Старшей Эдды» (например, «Речи Свипдага», «Поездка Скирнира», и «Речи Сигрдривы»), кажется, содержат элементы подобного обряда, «Речи Свипдага», вероятно, являются наилучшим примером. В «Тевтонской Магии», Квельдульва Гундарссона имеется сценарий для ритуальной драмы, приблизительно основанной на «Речах Свипдага» и «Речах Сигридривы». Современные асатруа часто видят Лето как сияющего Фро Инга, приходящего, чтобы благословить землю.

Даже без полноценной драмы, посвященной сражению, побиение и сжигание или утопление чучела Зимы является общим обычаем германских народов. Один из вариантов, как это можно сделать ― если вы сохранили «Последний Сноп», который вывешивался снаружи во время Зимних Ночей или подобное приношение в виде снопа «птицам» на Йоль ― можно взять зимний сноп и сделать tomtegubber или соломенную куклу, которая представляет Старика-Зиму. Если это сделать за пару дней до Остары и хранить tomtegubber в тёплом месте, он будет сухим и легко сгорит. Будете ли вы сжигать Зиму или кидать в воду, убедитесь, что фигурка его из органического материала, который легко сгорит или распадётся в воде. В последнем случае фигура, сделанная из хлеба, может быть наилучшим вариантом. Человек может также сыграть Зиму, при этом его побивают прутьями и затем трижды окунают в пруд или реку.

Остара была названа «жертвоприношением за победу» на Севере, и мы должны также помнить, что этот праздник отмечал время, с которого вновь могли начинаться битвы. Это подходящий случай славить Водана как Отца Побед, а так же чествовать Тонара за его победу над хримтурсами. Мечи и копья будут никоим образом не лишними во время этого обряда, хотя всё-таки нужно помнить и о том, что ваническая процессия ― всегда время мира, когда оружие нельзя было обнажать.

Отрывок «Славься, День!» из «Речей Сигридривы» почти всегда произносится во время обряда Остары.

Обряд Остары

Обычно мы пытаемся проводить ночное бдение на Остару. Оно может быть оживлено пиром-симбелом, процессией «Ведьм Остары» ― и, в основном, совместным расписыванием яиц, созданием яиц с конфетти и так далее. Содержимое яиц, выдутых в эту ночь, можно сохранить и приготовить омлеты на завтрак. Некоторые из раскрашенных яиц можно также приберечь для охоты за яйцами на следующий день.

Сам обряд следует проводить на рассвете, вне дома, если возможно, или же при открытом окне. Необходимыми инструментами будут Молот, рог с питьём (мёд или сидр были бы лучше всего, но пиво или вино тоже годятся), вода, набранная из проточного источника на восходе предыдущего дня, жертвенная чаша и прутья для окропления (верба и берёза ― два наилучших варианта для этого обряда), чучело Зимы или человек в тёмном плаще и с всклокоченными седыми париком и бородой, три свечи (белая, красная и черная или темно-пурпурная/синяя), миска золотистых яблок и миска крашеных яиц (по одному для каждого присутствующего). Также понадобятся гибкие молодые прутья, берёза или ива на выбор, что бы хлестать Зиму. Жрица или жрец должен быть одет в белое, возможно с красным, зелёным или золотым поясом. Её или его волосы, если они достаточно длинны, должны ниспадать свободно. Если обряд проводит жрица, должны присутствовать также одетые в белое идис29, чтобы разносить рог, яблоки и яйца.

I. Люди собираются вокруг алтаря. Зима стоит или прислонена на Севере. Жрица или жрец проводит обряд Молота.

II. Жрец или жрица поворачивается лицом к Востоку, говоря:

Приветствуем Остару, свет с востока,

белую деву во всей её силе.

Шагни сквозь двери Деллинга, блистающая,

поднимающая копьё дня,

жертвующая яйца дня,

приносящая дары дня.

Приветствуем Тонара! Возвращайся из царства турсов,

твоя зимняя война завершена.

Блистающий в победе, бьющий ётунов,

бог шторма, мы приветствуем тебя здесь!

Приветствуем тебя, Фро Инг! Приехавший сюда в своей повозке,

выводящий Зиму из наших дверей.

С сияющим рогом оленя, поднятым знаком победы,

мы зрим тебя, король Лета,

прогони все зимние невзгоды,

долее Зима не задержится здесь!

III. Люди нападают на Зиму, хлещут его трижды по кругу (если используется чучело, кто-то его должен нести). Пока это делается, все кричат:

Теперь смерть должна умереть и рассвет победить,

теперь зима заканчивается и бедствия спасаются бегством.

Тающий лёд течет, оковы ослабевают, ярко-сияющий Фро Инг побеждает зимнюю тьму

Если Зима должна быть утоплена, народ гонит его розгами в пруд или поток, в который изображение должно быть брошено или куда человек-Зима окунается/наклоняется трижды, возникая в третий раз без парика, бороды или плаща. Если Зиму должны сжечь, изображение устаналивают на костре ― предпочтительно, зажженном трением или кремнем и сталью, если найдется кто-то в группе, кто может это сделать уверенно и быстро. Погребальный костер должен быть уже сложен с достаточным количеством топлива, так, чтобы он продолжал гореть даже после окончания обряда.

Если Зима утоплена, люди должны окунать свои прутья в воду и слегка стегать друг друга; если сожжена, они должны пройти через дым и делать то же самое со словами:

«Пробудись, пробудись! Фрит и плодородный год начинаются с рассветом».

IV. Жрица или жрец говорит:

Приветствуйте нашего Фро, что освобождает землю, сияющего Короля Лета! Ныне Сунна следует по небесному синему кругу, королева победы занимает своё место.

V. Все поднимают головы, смотря вверх, и поют вместе:

Славься, день!

И вы, дня сыны!

И ты, ночь с сестрою!

Взгляните на нас

благостным взором,

победу нам дайте!

Славьтесь, асы!

И асиньи, славьтесь!

И земля благодатная!

Речь и разум

и руки целящие

даруйте нам!

Слава!

VI. Жрица или жрец берёт белую свечу и зажигает её со словами:

Гори неизменно ярко, священная белая свеча,

огонь рассвета на пороге дня.

Дай нам победный сильный свет утром,

пламя, благословлённое ясностью Норн!

Он или она берёт красную свечу и зажигает её со словами:

Гори неизменно ярко, прекрасная алая свеча,

огонь дня на пороге дня.

Мы добываем победу с Солнечным долгим странствием,

пламя, будь благословлено сиянием Норн!

Он или она берёт черную свечу и зажигает её со словами:

Гори неизменно ярко, мудрая чёрная свеча,

огонь сумрака на пороге дня.

Мы одержим победу с окончанием лета,

пламя, таким задуманное мраком Норн!

VII. Жрица или идис поднимает корзину яблок и яиц. Жрица или жрец говорят:

Идунн грозная, огни Остары

горят, что бы украсить твой путь.

Зелёные побеги прорастают из земли

рядом со следом твоих ног,

священная госпожа, явись сюда!

Всем яблокам и яйцам дайте своё благословение,

Идунн и светлая Остара,

принося почкам счастье новой жизни,

принося благословение рассвета.