Начиная с древних времен, когда люди начали распределять обязанности в обществе на более специфические виды деятельности, которые требовали определенного набора качеств и способностей, у человечества появилась новая психосоциальная потребность, которая живет даже в наше время - потребность в самоопределении, а именно в определении своего профессионального пути. В древние времена и средневековье над вопросом «Куда мне идти?» обычно долго не думали, поскольку в большинстве случаев дети подражали деятельности своих родителей и продолжали их дело. Но начиная с новых времен, а именно 19-20 века, когда уровень индивидуальной свободы стал цениться больше чем несколько веков назад, запрос на определение своего места среди сотен или тысяч профессий начал становиться все популярнее.
И сейчас, большое количество учеников старших классов, студентов и даже взрослых людей, задаются вопросом «Какой деятельностью мне заниматься? Что я смогу и на что способен?». И это стало одной из причин появления профессиональной консультации, которая впоследствии была связана с общей психологией и психологией труда, которые ставили своей целью создать методы, рекомендации и распространить знания, необходимые для правильного выбора собственной профессиональной деятельности.
В этом эссе я хочу рассказать что такое вообще профессия и поверхностно пройтись, что может считаться профессиональной деятельностью. Более подробно об этом вы можете узнать из учебников по психологии труда. Здесь я также расскажу почему важно выбрать свою профессию, и почему ее нужно выбрать ПРАВИЛЬНО. И в конце будут рекомендации как же правильно выбрать профессию и какие могут быть подводные камни на этом пути.

Что такое профессия?

Профессия - это сфера применения сил человека, как субъекта труда, а также ограниченный вид трудовой деятельности, который имеет общественно полезную направленность, и который требует определенного уровня подготовки на уровне знаний, навыков, умений, квалификации и деятельности человека, благодаря которым он способен выполнять соответствующие трудовые обязанности и функции. Профессия также включает в себя наличие определенного вознаграждения за проделанную работу, которая дает возможность человеку удовлетворять свои потребности, необходимые для жизни, самореализации и профессионального роста. В то же время, профессия придает личности определенный статус, задает определенный уровень авторитета и обязанностей, которые должны выполняться для создания социально ценного продукта и гармоничного взаимодействия с обществом.
Для того, чтобы сказать, что человек имеет определенную профессию, он должен иметь свое определенное рабочее место, которое в современном мире может очень сильно варьироваться: от домашнего компьютера до собственного кабинета в студии или пребывания непосредственно в частном или государственном учреждении. А также человек должен иметь трудовой пост - область приложения усилий с целью создания социально ценного продукта. Если приводить пример трудового поста, то можно сказать следующее: у психолога область приложения усилий является консультации, как групповые так и индивидуальные с целью создания психологического благополучия клиента как социально ценного продукта. Врач занимает трудовой пост в сфере медицинского обследования, который заинтересован в предоставлении рецептов и рекомендаций пациенту для улучшения его здоровья, поскольку здоровье является социальной ценностью как внутри самого общества так и для самого индивида. Социально ценный продукт определяется как то, что ценится в обществе, которое имеет определенный спрос для дальнейшего функционирования как индивида так и всего общества. Этой ценностью может быть что угодно, начиная с психического здоровья и психологического благополучия, заканчивая техническими приборами или хлебобулочными изделиями.

Почему важно выбрать профессию?

Первой такой причиной является удовлетворение собственных потребностей. Как было сказано выше, профессия требует от человека наличия определённых специальных, узконаправленных навыков, знаний или умений, и взамен предоставляет материальное вознаграждение для удовлетворения собственных потребностей. Но кроме узкого материального вознаграждения, правильно выбранный профессиональный путь закрывает также духовные, психологические потребности, такие как например, потребность в признании, уважении, чувство собственного достоинства, удовлетворение продуктивным трудом, расширение кругозора и ощущение стабильности в пребывании в конкретном положении в обществе. То есть, человек, который выбирает себе профессию, должен руководствоваться не только материальными, но и духовными благами, которые будет предоставлять ему профессия непосредственно (ощущение собственного достоинства, важности, безопасности и стабильности) или через какую-то посредническую деятельность (улучшение своих навыков, расширение своих знаний и т.д.).
Другая причина - самореализация. Профессия не только требует от человека определенных навыков, но и позволяет их совершенствовать и приобретать новые. В зависимости от условий среды, в которой происходит профессиональная деятельность, и собственных психологических качеств (таких как характер, способности, свойства нервной системы, стрессоустойчивость и т.д.) человек может вполне сознательно приобретать новые навыки, которые могут пригодиться не только в профессиональной самореализации, но и в личностной или социальной жизни. Профессиональная деятельность помогает развивать в человеке те качества, которые могут облегчить ему повседневную жизнь, если личностные качества соответствуют требованиям профессиональной среды. При наличии определенного уровня стрессоустойчивости и навыков регуляции, психолог постоянно находясь в ситуации неопределенности (то есть, он никогда не знает, что ожидать от следующего клиента), может приобрести толерантность к такому типу ситуаций и более уверенно себя чувствовать при резких изменениях жизненных обстоятельств. Человек, который занимает какую-то руководящую роль, постоянно находясь в напряженных ситуациях, когда необходимо раздать поручения и приказы для эффективной деятельности предприятия, в повседневной жизни может приобрести качество «экономности» - более эффективного распределения собственных внутренних ресурсов для более гармоничной жизни. Но отсутствие отдыха от основной профессиональной деятельности приводит не к развитию, а к деградации навыков и умений, а также профессиональной деформации, когда рабочие обстоятельства, чувства и эмоции переносятся на бытовые или семейные дела и отношения.
Каждый профессионал должен придерживаться гармоничного взаимодействия между личной и профессиональной жизнью, создавая для себя «острова изоляции», где он сможет полностью отгородиться от одной сферы и приобщиться к другой. И только в условиях качественного отдыха и продуктивной личностной деятельностью без тревоги, человек способен приобрести для себя что-то новое и полезное, а не вредное, или тем более от чего-то избавиться.

Третья важная причина - поддержка физического и психического здоровья. В зависимости от выбранной профессии, человек может улучшать и/или поддерживать собственное психическое и физическое здоровье. Поскольку чем чаще человек выполняет тяжелые задачи, которые находятся на грани ваших способностей и на уровне психологической или физической подготовки, тем лучше будет здоровье, которое связано с мобилизацией собственных внутренних ресурсов и развитием необходимых для решения задачи личностных качеств. Регулярное выполнение физических или интеллектуальных задач помогает человеку поддерживать собственное состояние в активной фазе, создавая равномерную нагрузку и стимул для развития.
Если человек будет выбирать профессию, которая связана с интеллектуальным трудом, например, учителя, социолога, психолога или даже программиста, он будет регулярно прикладывать усилия в интеллектуальной сфере, нагружая мозг. И тем самым создает дополнительные нейронные связи, развивает логическое мышление, что уменьшает шанс на появление психических заболеваний, связанных с мышлением или памятью. То есть, скорее всего такой человек и в 90-то лет будет достаточно хорошо ориентироваться в окружающей среде. Хуже, конечно, чем младшее поколение, но лучше чем те, кто не занимался интеллектуальным трудом. А умеренная физическая нагрузка несколько раз в неделю, положительно влияет на сердечно-сосудистую систему, снижая риск появления инсульта. Физические упражнения также положительно могут влиять на интеллектуальные способности в кратковременной перспективе. Поэтому рекомендуется либо выбирать такие профессии, которые требуют и физической и интеллектуальной нагрузки: например работник спасательной службы. Или, если происходит или уже произошла интеграция в профессию с преобладанием одной сферы, то рекомендуется иметь одно или два хобби, которые будут компенсировать отстающую часть. Например, учителю математики, рекомендуется регулярное занятие спортом спортом на стадионе, или тяжелой атлетикой в спортзале, то есть поднимать тяжелый вес (но для этого нужно несколько месяцев тренировок под наблюдением тренера, чтобы избежать травматизации суставов или костей в целом). А строителю или инженеру рекомендуется уделять время на решение сложных математических задач или прочтение художественной, философской или научной литературы.

Четвёртая причина больше касается правильного выбора профессии, а не выбора как такового. Профессиональная деятельность должна приносить удовольствие, поскольку только человек, который доволен своим положением может эффективно выполнять собственные обязанности, только тот человек, который горит своим делом сможет наладить собственную карьеру и закрывать собственные потребности. И именно любовь к своему труду делает личность более выносливой к проблемам в профессиональной деятельности и именно она часто позволяет человеку преодолеть новые препятствия на пути к своей профессиональной самореализации. И если человек не испытывает удовольствия от профессии, он чаще будет испытывать на себе эмоциональное и профессиональное выгорание - снизится общее самочувствие, исчезнет желание работать дальше, исчезнет желание общаться с людьми и может временно потерять смысл жизни, но при этом он будет продолжать работать. А постоянная работа без живого интереса к деятельности приводит к ухудшению производительности и/или деградации профессиональных навыков.
А за эмоциональным выгоранием может часто следовать и клиническая депрессия - серьезное заболевание, которое придется лечить в течение значительного периода жизни, если не в течение всей жизни.

Как правильно выбрать профессию?

Как я уже ранее написал, очень важно, чтобы профессиональная деятельность нравилась человеку, ведь от этого зависит не только собственное здоровье, но и профессиональная самореализация. Наличие осознания того, какая деятельность нравится больше всего дарит больше уверенности в правильности своего выбора и открывает дополнительные пути для развития личности.
Но, кроме этого стоит отметить, что человек не всегда может пойти на ту профессию, которая первая пришла в голову, поскольку существуют определенные ограничения в человеческих возможностях, обусловленные генетическими, социальными и воспитательными факторами. Даже наличие сильной любви к картинам, не гарантирует наличие тех личностных качеств и склонности к навыкам, которые нужны художнику, и поэтому в таких случаях будет очень трудно развиваться в этой сфере. Стоит следить за тем, какими качествами человек обладает, что он может и чему учится. Стоит также ориентироваться на имеющиеся способности и ресурсы, которые человек готов уделять профессиональной деятельности. Хотя профессия может предоставить условия развития собственных способностей, но человеческая генетика и нервная система не резиновые - не могут растягиваться без повреждений, и поэтому, если нет склонности к чему-то, то лучше трижды подумать о том, готовы ли вы прикладывать в 2 или 3 раза больше усилий в течение всей жизни, чтобы за несколько лет достичь того результата, которые более талантливые люди достигают за несколько месяцев.

Определение способностей и качеств?

Перейдем к последнему вопросу этого эссе «Как выявить собственные способности и выбрать профессию?». На самом деле, здесь все и сложно и просто одновременно. Просто будет для тех, кто в детстве посещал различные кружки и секции - гончарство, рисование, танцы, футбол, волейбол, баскетбол, шахматы, поскольку ранняя деятельность позволяет определить первые способности и материал для выявления генетически обусловленной склонности личности, а также влияет на будущие предпочтения личности. Если же таких кружков было несколько, то все они формировали определенные черты личности, которые могут пригодиться в основной профессиональной деятельности. В раннем возрасте при визитах в подобные кружки человек уже нарабатывал навыки и познавал собственные интересы. Он уже в то время получал определённый опыт и испытывал на себе влияние того или иного коллектива и деятельности на свою личность. Ему остается, по сути, только с помощью рефлексии - то есть длительного обдумывания, понять, что ему нравится больше всего, и какому делу готов посвятить свою жизнь. Нынешние интересы также могут выступать как источник формирования личностных качеств, умений и навыков, а потому стоит присматриваться к тому, чем личность занимается сейчас.
При отсутствии в раннем детстве хобби, лишним не будет посещать определенные секции или кружки даже в более взрослом возрасте, поскольку это позволит личности узнать о собственных склонностях и разглядеть их самостоятельно. Такая деятельность выступает актом самопознания личности, и при благоприятных условиях может стать фактором развития профессиональных качеств. Человеку нужно буквально 2-3 недели, чтобы понять - подходит ему эта деятельность, готов ли он ею заниматься и дальше или нет.

Вывод

Это небольшое эссе призвано вызвать у вас определенные размышления, относительно вашей профессиональной деятельности и улучшить ваше знание о профессии как виде деятельности человека. При сознательном подходе к выбору профессии можно избежать ошибки и стать на путь постоянного саморазвития как профессионала, так и личности в целом. Человеческие способности обусловлены генетикой, воспитанием и социальными условиями проживания, которые личность может с помощью усилий развивать при необходимости. Саму же профессию следует выбирать с учетом собственных ресурсов и интересов, чтобы условия профессиональной деятельности способствовали развитию личностных качеств, а не - психических отклонений или заболеваний.

Джек Доусон - один из главных персонажей кинокартины «Титаник». Первое появление Джека в фильме призвано произвести на нас впечатление того, что Джек азартный человек, который любит играть в карты на деньги, к тому же еще и в таких местах как бар. Это подчеркивается фразой его товарища «Ты поставил все, что у нас было!». Но в течение нескольких минут, нам демонстрируют его равнодушное, даже шутливое отношение к этой игре, его спокойное и даже веселое настроение, а также специфическое чувство юмора, поскольку перед раскрытием своих карт он обращается к Фабрицио: «Прости, Фабрицио», тем самым создавая сначала напряженную атмосферу для своего друга, а затем ее снижает, выкладывая выигрышную комбинацию карт. Эта сцена также демонстрирует определенный аналитический склад мышления у Джека и эмоциональный интеллект, поскольку для победы в таких играх нужно разбираться в принципах и правилах этой игры, просчитывать каждый свой шаг, а также наблюдать за реакциями своих оппонентов, что является неотъемлемой составляющей карточных игр. Аналитический склад мышления и высокий эмоциональный интеллект в фильме будет подчеркиваться еще неоднократно.

Например, в ситуации, когда Роуз хотела прыгнуть в воду, он продемонстрировал образованность относительно поведения во время таких ситуаций. Он очень осторожно подходил ближе, сократил дистанцию благодаря сигарете, которую хотел просто выбросить в океан. Эта же сцена при первом просмотре демонстрирует умение убеждать людей, а также проявляется определенная склонность к риску Джека, поскольку он утверждал, что мгновенно прыгнет за Роуз, если та надумает пригнуть в воду. Такая фраза довольно рискованна, поскольку никогда не известно, что может стать триггером для человека, который хочет покончить с собой. С другой стороны, эта сцена сделана больше для того, чтобы еще раз продемонстрировать высокий эмоциональный интеллект персонажа, потому что тот уже знал, что девушка не прыгнет в воду, и до этого стал убеждать ее в том, что ее попытка бессмысленна, поскольку он все равно ее вытащит. Для этого он снимал с себя одежду, демонстрируя серьезность его намерений. Это также может послужить демонстрацией его хитрости и навыков манипуляций человеческим мышлением, ведь если бы он не создавал всю ситуацию, которая убеждала Роуз в бессмысленности прыжка, то неизвестно при других обстоятельствах осталась ли Роуз живой.

И долго не тормозя времени, он рассказал о том, как провалился под лед, рассказал ужасные ощущения, которые он тогда переживал, чем еще больше «давил» на Роуз в сторону жизни, а не смерти. Джек четко понимал, что самоубийца хочет покончить с жизнью быстро и безболезненно, а перспектива замерзнуть или захлебнуться не то, что ожидает большинство самоубийц. Эта сцена наталкивает на мысль, что Джек или уже видел подобные ситуации и становился их свидетелем, или же пережил похожий опыт, что не могло не повлиять на его эмоциональный интеллект.

Еще одним доказательством его высокого эмоционального интеллекта служит вторая встреча с Роуз, которая пришла поблагодарить Джека за спасение. Неизвестно сколько они разговаривали, но в течение определенного времени Роуз ничего не говорила об истинном мотиве ее инициации разговора, но Джек это заметил и попросил девушку рассказать правду. Здесь же рассказывается сложное детство Джека: он рассказывает о смерти его родителей, а об обстоятельствах умолчал. Достоверно неизвестно, но можно создать гипотезу, что Джек после смерти обоих из родителей пытался покончить с жизнью, но впоследствии отказался от этой идеи, да и более того, отрефлексировал этот момент своей жизни, распознал свои чувства и эмоции, которые он проживал в тот момент, что стало моментом, который подтолкнул развитие его эмоционального интеллекта. И в этой же сцене Джек спросил о чувствах Роуз к своему жениху, что свидетельствует о его внимательности к деталям и эмоциям людей.

В течение всего фильма Джек (А возможно это мастерская игра Ди Каприо) демонстрировал богатую и выразительную мимику, что является еще одним подтверждением эмоционального интеллекта персонажа, поскольку для такого яркого выражения собственных эмоций нужно понимать какое выражение лица демонстрирует ту или иную эмоцию. А эта наблюдательность требует высокого уровня внимания и рефлексии. К вниманию мы еще вернемся.

Разговор с Роуз у трюма корабля, когда он украл чужие вещи, чтобы проникнуть на верхние палубы, отличилась точным описанием ситуации, в которой оказались Роуз с точки зрения Джека, в чем он не прогадал. Это очередное доказательство и подкрепление внимания зрителя к эмоциональному интеллекту и аналитическим способностям персонажа.

К демонстрации эмоционального интеллекта стоит обозначить еще и сцену с рисованием картины, когда Джек перерисовывал обнаженную Роуз на свой лист бумаги. В тот самый момент он немного смутился, смотрел на девушку удивленным и влюбленным взглядом, но быстро взял себя в руки и начал писать картину.

Аналитический склад мышления не так часто демонстрировался в фильме. Это достаточно четко видно в игре в карты в начале фильма, о чем уже я писал выше, его сообразительности в том, как выбраться из кают корабля, которые затапливало водой, быстро собрался с силам и освободил себя и Роуз из обреченного на затопление этажа, достав под водой ключи. А когда Титаник раскололся пополам, он быстро выстроил план того, как можно удержаться на корабле как можно дольше, чтобы быстро не замерзнуть в холодной воде.
Также стоит отметить толерантность к неопределенности у Джека, которую часто демонстрировали в начале фильма и определенным образом - в конце. Когда Джек и Фабрицио впервые попали в каюту, он без колебаний поздоровался и познакомился с новыми для него людьми. Перед этой сценой демонстрировали толерантность к неопределенности через крики Джека на перилах корабля незнакомым людям, будто прощаясь с ним. И самой яркой сценой, которая демонстрировала эту черту его характера является его крик на носу корабля «Я мировой король!».

Джек является очень настойчивой и творческой личностью, ведь имеет хорошие навыки рисования. На этом несколько раз ставился акцент в фильме. А также в одной из сцен, где Джек рисовал, нам демонстрируют его внимательность к деталям, а именно - он рисовал отца со своим ребенком. Он нашел в этом что-то хорошее и стоящее времени для рисования, что требует наблюдательности и проницательности, ведь такие моменты нужно еще и уметь вовремя разглядеть как следует. Следя за его лицом, можно было увидеть с какой настойчивостью он писал свою небольшую картину. Другой раз наблюдательность можно увидеть, когда режиссер сделает акцент на некоторых рисунках Джека, история одного из расскажет сам главный герой. Среди его рисунков были: мать, кормящая ребенка, одноногая проститутка с хорошим чувством юмора и красивыми руками, богатая дама. Все картины являются признаком наблюдательности и проницательности. И вот как свою картину о богатой даме комментирует сам Джек: «Она постоянно надевала на себя все свои драгоценности, которые у нее были, садилась в баре и ждала возвращения своей любви, которую она потеряла».

Его проницательность ярко продемонстрировали на ужине, куда его пригласил жених Роуз, после того, как главный герой спас девушку от падения в холодный океан. Он произнес следующую речь: «"У меня есть все, что есть со мной: воздух в моих легких и несколько белых листов. Я люблю просыпаться и не знать, что принесет новый день, кого я встречу, и куда меня занесет ветром. Еще недавно я ночевал под мостом, и вот я с вами, на шикарном корабля, пью шампанское с благородным господством». Эта фраза демонстрирует не только проницательность, но еще и толерантность к неопределенности через акцент на том, что Джеку достаточно комфортно жить в постоянной неизвестности, неопределенности будущего. «Я думаю жизнь - это дар, и я не хочу его тратить, никогда не знаю когда какая карта выпадет, и воспринимаю жизнь такой, какая она есть.... и каждому дню радуюсь». И стоит также отметить, что на этом же ужине он не врал, а говорил честно и даже прямо, когда понимал, что скрывать своего происхождения не имеет смысла, а он его и не стеснялся.

Отсутствие стыда за свое прошлое, свое происхождение продемонстрировано в сцене, когда Роуз назвала его бедняком и поспешила исправить, но тот заверил: «Меня не оскорбляют такие слова как «бедняк». В этой же сцене уделили несколько секунд его коммуникативным навыкам и популярности среди женщин «Во Франции женщины очень быстро и легко раздеваются» - эту фразу он произнес, когда Роуз отметила о большом количестве нарисованных обнаженных девушек. Эта фраза обозначила его хорошие коммуникативные навыки, потому что, чтобы добиться того, чтобы человек разделся перед ним, особенно в 20 веке, является довольно сложной вещью, даже для того, кто имеет хорошую внешность. Для этого нужно уметь видеть нужные моменты для конкретных фраз, комплиментов, которые бы позволили женщинам чувствовать себя рядом с ним комфортно и в безопасности.

Джека можно охарактеризовать как смелого человека, который относится ко всем одинаково, даже не обращая внимания на родовое дерево или богатство семьи. В фильме показано, что в любом разговоре с Роуз, он не использует так привычные для богачей фраз вроде «Уважаемая Роуз» или «Прекрасная девушка» или подобные выражения. Он сразу начал обращаться к Роуз как к себе равной, на «ты» и позволял себе такие фразы, которые в богатых семьях считается хамством, например «Вы его любите?» - спросил Джек у Роуз, когда речь зашла о женихе. На это Роуз ответила, что он хам. А первая встреча с ее женихом показала, что он не торопится перед кем-либо оправдываться, он спокойно воспринимает критику и агрессию Кэла, жениха Роуз, но и не скрывает своей злости на него. Эта ситуация демонстрирует, что Джек не только имеет развитый эмоциональный интеллект, но он еще и не стесняется ни собственного происхождения, ни собственных эмоций, и даже не имеет определенного страха перед богатыми людьми, который был присущ бедным людям того века. Но Джек не знает как себя вести в окружении этих самых богачей, ведь жил он сам, почти на грани бедности, где сформировались товарищеские отношения между совершенно разными людьми, а манеры, присущие богатым, ему не свойственны.
О незнании того, как следует вести себя в окружении богачей, говорит сцена, где он приходит на ужин и ждет, пока Роуз и Кэл его встретят. В это время он наблюдал за тем, как ходят разные пары и пытался подражать их поведению.

Против предвзятости говорит также и его принятие помощи от состоятельной женщины, которая вызвалась ему подобрать нужную одежду. В противном случае он не принял бы такой «подарок». Так что он не действовал со зла, а действительно относился к богатым как равным себе, а себя приравнивал к ним, чтобы быть на одном уровне. Но такое поведение в глазах богатых может выглядеть как наглость и пренебрежение.

Другая характеристика которая бросается в глаза - он не стесняется воровать чужие вещи. Он преспокойно забирает чужие пальто, если в этом он видит необходимость. Это прекрасно демонстрирует кадр, когда Джек поднимался на верхние палубы для встречи с Роуз и украл пальто с цилиндром для маскировки. Для него это вещь обычная, поскольку в раннем возрасте он остался без родителей, и скорее всего, ему приходилось воровать еду, одежду или другие вещи для собственного выживания.

Джеку свойственна и романтичность, определенная эмоциональность, которая показана во всем известной сцене на носу корабля, где он держал Роуз за талию и показывал ей закат. Это же снова демонстрация проницательности персонажа, его эмоциональности и наличия опыта в романтических свиданиях и высокой образованности о том, как можно классно провести время с другим человеком.
Но этого нет у Джека. Он достаточно быстро подстроился к местным обычаям, что свидетельствует о его изобретательности, внимательности и в определенной степени демонстрирует его адаптационные возможности. Джек быстро приспособился к новому окружению и за считанные минуты уже ходил почти на уровне с тем, кто жил такую жизнь в течение десятилетий.

В фильме не было показано ни одного кадра, где Джек не был бы искренним с собой или с кем-то другим. В моменте подставы, когда ему подбросили в краденое пальто бриллиант, он был зол на богачей, которые решили разыграть эту сцену перед Роуз, после того, сколько времени они вместе провели. Даже после этого Джек не проявил никакого недоверия к Роуз, которая просто смотрела на то, что Джека забирают непонятно куда. Никакого предубеждения из-за её статуса, никакого предубеждения из-за её бездействия, он её за этот короткий промежуток времени очень хорошо знал, а потому и верил, что она придёт ему помочь. Даже крик его о помощи, когда этаж начало затапливать не звучал как разочарование, а скорее как рациональная просьба о помощи. Он пытался даже собственноручно выбраться из наручников.

В сцене, где Джек убедил Роуз залезть в лодку, он проявил свою заботу о ней. Четко осознавал, что для него места в другой лодке нет, как бы обратное ни утверждал Кэл. Это также может свидетельствовать об отсутствии страха перед неизвестным, ведь он точно не мог предсказать того, сможет ли он выжить в таком случае или нет. Главный герой также умело врет, даже убеждает своей ложью Роуз, о чем нам говорит жених этой девушки.

В очередной раз нам демонстрируют хорошие аналитические способности Джека, то как он быстро может унять страх перед опасностью и придумывает план, при котором им удастся как можно дольше не касаться холодной воды. Здесь очень трудно сказать возник ли такой план у него из страха перед холодной водой, потому что в прошлом он имел опыт пребывания в холодной воде, когда провалился под лед, потому что никаких кадров, которые бы свидетельствовали о страхе перед ледяной водой не было.

В сцене, где мы в последний раз видим живого Джека, он проявляет заботу о Роуз, использует свои безупречные навыки лжи и убеждает девушку в том, что лодки вернутся с минуты на минуту. Его голос был тихим. Он не вызывал такой уверенности в том, что Джек знает о чем говорит, и знает, что выйдет из этой ситуации невредимым. Есть определенная вероятность, что в этот момент он уже четко осознавал свое состояние и скорую смерть от переохлаждения.

Подводя итоги, Джека Доусона я могу описать следующим образом: человек толерантный к неопределенности, что позволяет ему чувствовать себя комфортно в непривычных для него ситуациях и быстро адаптироваться к новым условиям среды. Он веселый и переполнен оптимизмом. Джек обладает хорошими аналитическими способностями, которые позволяли ему выходить как из опасных ситуаций, так и избегать неприятных столкновений с другими людьми. Главному герою свойственна настойчивость, внимательность к деталям и проницательность, которые позволяют ему достигать его целей, а в совокупности с развитым эмоциональным интеллектом, он может легко узнавать настроение человека, его намерения и скрытые мотивы. А хорошие аналитические способности в связи с высоким эмоциональным интеллектом, позволяют ему проанализировать ситуацию другого человека увидев его разговор с собственным окружением, его отношение к другим людям и увидев как ведет себя окружение человека, с которым он общается. Джек не стесняется собственных эмоций и честен перед собой и другими людьми, но так же не стесняется воровать чужие вещи для собственной пользы и имеет хорошие коммуникативные навыки.

Джек Доусон – один із головних персонажів кінокартини «Титанік». Перша поява Джека у фільмі покликана справити на нас враження того, що Джек азартна людина, яка полюбляє грати в карти на гроші, до того ж ще й у таких місцях як бар. Це підкреслюється фразою його товариша «Ти поставив все, що в нас було!». Але протягом кількох хвилин, нам демонструють його байдуже, навіть жартівливе ставлення до цієї гри, його спокійний та навіть веселий настрій, а також специфічне почуття гумору, оскільки перед розкриттям своїх карт він звертається до Фабріціо: «Вибач Фабріціо», тим самим створюючи спочатку напружену атмосферу для свого друга, а потім її знижує, викладаючи виграшну комбінацію карт. Ця сцена також демонструє певний аналітичний склад мислення у Джека та емоційний інтелект, оскільки для перемоги у таких іграх потрібно знатися на принципах та правилах цієї, прораховувати кожен свій крок, а також спостерігати за реакціями своїх опонентів, що є невід’ємною складовою карткових ігор. Аналітичний склад мислення та високий емоційний інтелект у фільмі буде підкреслюватися ще неодноразово.

Наприклад, у ситуації, коли Роуз хотіла стрибнути у воду, він продемонстрував освіченість щодо поведінки під час таких ситуацій. Він дуже обережно підходив ближче, скоротив дистанцію завдяки цигарці, яку хотів просто викинути в океан. Ця ж сцена при першому перегляді демонструє вміння переконувати людей, а також проявляється певна схильність до ризику Джека, оскільки він стверджував, що миттєво стрибне за Роуз, якщо та надумає пригнути у воду. Така фраза є досить ризикованою, оскільки ніколи не відомо, що може стати тригером для людини, яка хоче покінчити із собою. З іншого боку, ця сцена зроблена більше для того, аби ще раз продемонструвати високий емоційний інтелект персонажа, бо той вже знав, що дівчина не стрибне воду, і до цього став переконувати її у тому, що її спроба безглузда, оскільки він все одно її витягне. Для цього він знімав з себе одяг, демонструючи серйозність його намірів. Це також може послугувати демонстрацією його хитрості та навичок маніпуляцій людським мисленням, адже якби він не створював всю ситуацію, яка переконувала Роуз у безглуздості стрибка, то невідомо при інших обставинах чи залишилася Роуз живою.

І довго не гальмуючи часу, він розповів про те, як провалився під лід, розповів жахливі відчуття, які він тоді переживав, чим ще більше «тиснув» на Роуз у сторону життя, а не смерті. Джек чітко розумів, що самогубця хоче покінчити з життям швидко і безболісно, а перспектива замерзнути чи захлибнутися не те, що очікує більшість самогубць. Ця сцена наштовхує на думку, що Джек або вже бачив подібні ситуації та ставав їх свідком, або ж пережив схожий досвід, що не могло не вплинути на його емоційний інтелект.

Ще одним доказом його високого емоційного інтелекту слугує друга зустріч із Роуз, яка прийшла подякувати Джеку за спасіння. Невідомо скільки вони розмовляли, але протягом певного часу Роуз нічого не казала про справжній мотив її ініціації розмови, але Джек це помітив і попросив дівчину розповісти правду. Тут же розповідається складне дитинство Джека: він розповідає про смерть його батьків, а про обставини промовчав. Достовірно невідомо, але можна створити гіпотезу, що Джек після смерті обох з батьків намагався покінчити з життям, але згодом відмовився від цієї ідеї, та й більше того, відрефлексував цей момент свого життя, розпізнав свої почуття та емоції, які він проживав у той момент, що стало моментом, який підштовхнув розвиток його емоційного інтелекту. І в цій же сцені Джек спитав про почуття Роуз до свого нареченого, що свідчить про його уважність до деталей та емоцій людей.

Протягом усього фільму Джек (А можливо це майстерська гра Ді Капріо) демонстрував багату та виразу міміку, що є ще одним підтвердженням емоційного інтелекту персонажа, оскільки для такого яскравого вираження власних емоцій потрібно розуміти який вираз обличчя демонструє ту чи іншу емоцію. А ця спостережливість потребує високого рівня уваги та рефлексії. До уваги ми ще повернемося.

Розмова з Роуз біля трюму корабля, коли він вкрав чужі речі, аби проникнути на верхні палуби, відзначилася влучним описом ситуації, в якій опинилися Роуз з погляду Джека, в чому він не прогадав. Це черговий доказ і підкріплення уваги глядача до емоційного інтелекту та аналітичних здібностей персонажа.

До демонстрації емоційного інтелекту варто позначити ще й сцену з малюванням картини, коли Джек перемальовував оголену Роуз на свій аркуш паперу. У той самий момент він трохи зніяковів, дивився на дівчину здивованим і закоханим поглядом, але швидко взяв себе в руки та почав писати картину.

Аналітичний склад мислення не так часто демонструвався у фільмі. Це досить чітко видно у грі в карти у початку фільмі, про що вже я писав вище, його кмітливості у тому, як вибратися із кают корабля, які затопляло водою, швидко зібрався з силам та звільним себе та Роуз з обреченного на затоплення поверху, діставши під водою ключі. А коли Титанік розколовся навпіл, він швидко збудував план того, як можна утриматися на кораблі як можна довше, щоб швидко не замерзнути у холодній воді.

Також варто відмітити толерантність до невизначеності у Джека, яку часто демонстрували у початку фільму та певним чином – в кінці. Коли Джек та Фабріціо вперше потрапили до каюти, він без коливань привітався та познайомився з новими для нього людьми. Перед цієї сценою демонстрували толерантність до невизначеності через крики Джека на перилах корабля незнайомим людям, ніби прощаючись з ним. І самою яскравою сценою, яка демонструвала цю рису його характеру є його крик на носі корабля «Я світовий король!».

Джек є дуже наполегливою та творчою особистістю, адже має гарні навички малювання. На цьому кілька разів ставився акцент у фільмі. А також у одній із сцен, де Джек малював, нам демонструють його уважність до деталей, а саме – він малював батька зі своєю дитиною. Він знайшов в цьому щось гарне та варте часу для малювання, що потребує спостережливості та проникливості, адже такі моменти потрібно ще й вміти вчасно розгледіти як слід. Слідкуючи за його обличчям, можна було побачити з якою наполегливістю він писав свою невелику картину. Інший раз спостережливість можна побачити, коли режисер зробить акцент на деяких малюнках Джека, історія одного з розповість сам головний герой. Серед його малюнків були: мати, що годувала дитину, однонога повія з гарним почуттям гумору та красивими руками, багата пані. Усі картини є ознакою спостережливості та проникливості. І ось як свою картину про багату пані коментує сам Джек: « Вона постійно надягала на себе всі свої коштовності, які в неї були, сідала у барі і чекала на повернення свого кохання, яке вона втратила».

Його проникливість яскраво продемонстрували на вечері, куди його запросив наречений Роуз, після того, як головний герой врятував дівчину від падіння в холодний океан. Він висловив наступну промову: ««Я маю все, що є зі мною: повітря в моїх легенях та кілька білих аркушів. Я люблю прокидатися і не знати, що принесе новий день, кого я зустріну, і куди мене занесе вітром. Ще недавно я ночував під мостом, і ось я з вами, на шикарному корабля, п’ю шампанське зі шляхетним панством». Ця фраза демонструє не тільки проникливість, а ще й толерантність до невизначеності через наголошення на тому, що Джекові досить комфортно жити у постійній невідомості, невизначеності майбутнього. «Я думаю життя – це дар, і я не хочу його марнувати, ніколи не знаю коли яка карта випаде, і сприймаю життя таким, яким воно є.... і кожному дню радію». І варто також відзначити, що на цій же вечері він не брехав, а говорив чесно і навіть прямо, коли розумів, що приховувати свого походження не має сенсу, а він його і не соромився.

Відсутність сорому за своє минуле, своє походження продемонстровано у сцені, коли Роуз назвала його бідняком і поквапилася виправити, але той запевнив: «Мене не ображають такі слова як «бідняк». У цій же сцені приділили кілька секунд його комунікативним навичкам та популярності серед жінок «У Франції жінки дуже швидко і легко роздягаються» - цю фразу він промовив, коли Роуз зазначила про велику кількість намальованих оголених дівчат. Ця фраза означила його гарні комунікативні навички, тому що, щоб домогтися того, щоб людина роздягнулася перед ним, особливо у 20 столітті, є досить складною річчю, навіть для того, хто має гарну зовнішність. Для цього потрібно вміти бачити потрібні моменти для конкретних фраз, компліментів, які б дозволили жінкам почуватися себе поруч з ним комфортно та у безпеці.

Джека можна також охарактеризувати як сміливу людину, яка ставиться до всіх однаково, навіть не звертаючи уваги на родове дерево чи багатство родини. У фільмі показано, що у будь-якій розмові з Роуз, він не використовує так звичні для багатіїв фраз на кшталт «Поважна Роуз» чи «Прекрасна дівчино» чи подібні вирази. Він відразу почав звертатися до Роуз як до собі рівної, на «ти» та дозволяв собі такі фрази, які в багатих родинах вважається за хамство, наприклад «Ви його любите?» - спитав Джек у Роуз, коли мова зайшла про нареченого. На це Роуз відповіла, що він хам. А перша зустріч з її нареченим показала, що він не квапиться перед ким-небудь виправдовуватися, він спокійно сприймає критику та агресію Кела, нареченого Роуз, але й не приховує своєї злості на нього. Ця ситуація демонструє, що Джек не тільки має розвинутий емоційний інтелект, а він ще й не соромиться ні власного походження, ні власних емоцій, і навіть не має певного страху перед заможними людьми, який був властивий бідним людям того століття. Але Джек не знає як себе поводити у оточені цих самих багатіїв, адже жив він сам, майже на межі бідності, де сформувалися товариські відношення між абсолютно різними людьми, а манери, що властиві багатим, йому не властиві.

Про незнання того, як варто вести себе у оточені з багатіями, каже сцена, де він приходить на вечерю і чекає, поки Роуз та Кел його зустрінуть. У цей час він спостерігав за тим, як ходять різні пари і намагався наслідувати їхню поведінку. Саме через це, також не можна сказати про упередженість щодо багатіїв, яка могла б проявлятися у навмисному звертанні до багатіїв на «ти», адже в такому випадку, упереджена людина старатиметься самоствердитися у подібних місцях, протестувати проти звичаїв та робити все по своєму. Але цього немає у Джека. Він досить швидко підвлаштувався до місцевих звичаїв, що свідчить про його винахідливість, уважність та певною мірою демонструються його адаптаційні можливості. Джек швидко пристосувався до нового оточення і за лічені хвилини вже ходив майже на рівні з тим, хто жив таке життя протягом десятиліть.

Проти упередженості говорить також і його прийняття допомоги від заможної жінки, яка викликалася йому підібрати потрібний одяг. В інакшому випадку він не прийняв би такий «подарунок». Отже він не діяв зі зла, а дійсно ставився до багатих як рівних до себе, а себе прирівнював до них, щоб бути на одному рівні. Але така поведінка в очах багатих може виглядати як нахабство та зневага.

Інша характеристика яка впадає в очі – він не соромиться красти чужі речі. Він преспокійно забирає чужі пальта, якщо в цьому він бачить необхідність. Це прекрасно демонструє кадр, коли Джек підіймався на верхні палуби для зустрічі з Роуз та поцупив пальто з циліндром для маскування. Для нього це річ звичайна, оскільки в ранньому віці він залишився без батьків, і скоріше за все, йому доводилося красти їжу, одяг чи інші речі для власного виживання.

Джекові властива і романтичність, певна емоційність, яка показана у всім відомій сцені на носі корабля, де він тримав Роуз за талію та показував їй захід сонця. Це ж знову демонстрація проникливості персонажа, його емоційності та наявності досвіду у романтичних побаченнях і високій освіченості про те, як можна класно провести час з іншою людиною.

У фільмі не було показано жодного кадру, де Джек був би не щирим із собою чи з кимось іншим. У моменті підстави, коли йому підкинуло в крадене пальто діамант, він був розлючений на багатіїв, які вирішили розіграти цю сцену перед Роуз, після того, скільки часу вони разом провели. Навіть після цього Джек не проявив жодної недовіри до Роуз, яка просто дивилася на те, що Джека забирають незрозуміло куди. Ніякого упередження через її статус, жодного упередження через її бездіяльність, він її за це короткий проміжок часу дуже добре знав, а тому й вірив, що вона прийде йому допомогти. Навіть крик його про допомогу, коли поверх почало затоплювати не звучав як розчарування, а скоріше як раціональне прохання про допомогу. Він намагався навіть власноруч вибратися із наручників.

У сцені, де Джек переконав Роуз залізти у човен, він проявив свою турботу про неї. Чітко усвідомлював, що для нього місця в іншому човні немає, як би протилежне не стверджував Кел. Це також може свідчити про відсутність страху перед невідомим, адже він точно не міг передбачити того, чи зможе він вижити у такому випадку чи ні. Головний герой також вправно бреше, навіть переконує своєю брехнею Роуз, про що нам говорить наречений цієї дівчини.

У черговий раз нам демонструють гарні аналітичні здібності Джека, те як він швидко може вгамовувати страх перед небезпекою та вигадує план, при якому їм вдасться як можна довше не торкатися холодної води. Тут дуже важко сказати чи такий план у нього виник із страху перед холодною водою, бо в минулому він мав досвід перебування у холодній воді, коли провалився під кригу, бо жодних кадрів, які б свідчили про страх перед крижаною водою не було.

У сцені, де ми востаннє бачимо живого Джека, він проявляє турботу про Роуз, використовує свої бездоганні навички брехні та переконує дівчину у тому, що човни повернуться з хвилини на хвилину. Його голос був тихим. Він не викликав такої впевненості у тому, що Джек знає про що говорить, і знає, що вийде із цієї ситуації неушкодженим. Є певна імовірність, що у цей момент він вже чітко усвідомлював свій стан і скору смерть від переохолодження.

Підводячи підсумки, Джека Доусона я можу описати наступним чином: людина толерантна до невизначеності, що дозволяє йому почуватися себе комфортно у незвичних для нього ситуаціях та швидко адаптуватися до нових умов середовища. Він веселий та переповнений оптимізмом. Джек має гарні аналітичні здібності, що дозволяли йому виходити як із небезпечних ситуацій, так й уникати неприємних сутичок з іншими людьми. Головному героєві властива наполегливість, уважність до деталей та проникливість, які дозволяють йому досягати його цілей, а у сукупності з розвинутим емоційним інтелектом, він може легко дізнаватися настрій людини, її наміри та приховані мотиви. А гарні аналітичні здібності у зв’язку з високим емоційним інтелектом, дозволяють йому проаналізувати ситуацію іншої людини побачивши її розмову з власним оточенням, її ставлення до інших людей та побачивши як поводить себе оточення людини, з якою він спілкується. Джек не соромиться власних емоцій та чесний перед собою та іншими людьми, але так само не соромиться красти чужі речі для власної користі та має гарні комунікативні навички.

Психология является несколько неоднозначной сферой человеческой деятельности, поскольку из-за роста её популярности, а также доступности информации, каждый человек пытается рассуждать на уровне квалифицированных или самообразованных специалистов. Однако, какими бы качественными ни были эти рассуждения, люди склонны допускать ошибки. Из-за небольшого недопонимания того, чем на самом деле является психология, многие ошибки, допущенные отдельными философами, могут использоваться как аргумент против научности психологии. Примером является концепция коллективного бессознательного, которую использовали Фрейд и Юнг, и которую вполне можно использовать как аргумент против эмпирической природы психологии.

Поэтому, чтобы разрешить эту путаницу, я предлагаю разделить психологию на несколько категорий, которые описывали бы степень эмпирической обоснованности тех или иных выводов человека. Это позволит нам, психологам, немного вздохнуть с облегчением, поскольку такая классификация поможет избавить эмпирическую психологию от мифов, портящих её репутацию в мире, а также упростит и, в некоторой степени, децентрализует право человека рассуждать о психологии личности.По сути, когда человек знает о том, что психологию можно определять по-разному, это даёт ему больше свободы для размышлений, так как он освобождается от вероятности быть осуждённым обществом или от риска навредить одной из категорий. Ведь его высказывания и мнения все или большинство людей будут относить лишь к одной из этих категорий, не проецируя их на остальные. Таким образом, снижается риск чрезмерного обобщения одной абсурдной ошибки на широкую сферу человеческой деятельностиЯ не вижу никаких проблем с этой классификацией, связанных с её пониманием, применением или запоминанием, так как она будет легко запоминаться благодаря достаточно широкому определению и будет интуитивно понятной. Те, кто часто рассуждает в области психологии, могли замечать за собой разный характер своих высказываний, когда сидят с другом на кухне и размышляют о том, можно ли избавиться от предрассудков, и когда они же обсуждают влияние стереотипов на продуктивность человека. Абсолютно разный уровень аргументации и восприятия: одно – крайне абстрактное и субъективное рассуждение, исходящее в основном из идеологии человека и подкреплённое некоторыми фактами, а другое – изначально основано на конкретных данных, информации или исследованиях.

Теперь перейдём к самой классификации. Я предлагаю разделить психологию на три подтипа по следующему критерию: соотношение субъективности и эмпирических измерений.

Первый тип — академическая психология: характеризуется наивысшей степенью аргументации с использованием объективных эмпирических данных.

Второй тип — практическая психология: в её основе лежат конкретные знания, которые практик преобразует в доступную для восприятия информацию с помощью своего субъективного взгляда на ситуацию и применимость знаний.

Третий тип — философская психология: характеризуется преимущественно субъективностью высказываний и выводов, но с использованием определённых эмпирических данных.

Академическая психология является продуктом деятельности психологов, которые посвящают своё время эмпирическому изучению природы психики. Для этого они используют как гуманитарные методы изучения реальности, так и математические. Первые необходимы для выявления феноменов и отслеживания их изменений во времени, а вторые — для расчёта корреляций, значимости влияния на те или иные процессы и распространённости в человеческой популяции.

Академические психологи используют максимум объективного эмпирического опыта, полученного с помощью специально разработанных инструментов, и стараются вывести из него максимально объективные выводы, точно отражающие реальное взаимодействие различных феноменов и процессов. Такая психология не терпит чрезмерного влияния субъективности и использует её лишь в крайних случаях, обусловленных частично природой нашей психики. Например, субъективность традиционно применяется при выборе тех или иных методов исследования, поскольку на этом этапе избежать субъективного фактора невозможно, а субъективный опыт нередко играет положительную роль в подборе методик.

Позитивная роль субъективного опыта здесь связана с различной средой, в которой живёт человек. Среда непосредственно влияет на поведение человека, его реакции и мотивы, поэтому в разных условиях необходимо применять разные методики или, по крайней мере, правильно их адаптировать. Культурные различия могут сыграть злую шутку с исследователем, если он не учтёт этот контекст. Поэтому выбор методики ложится на субъективный разум человека, а не на «объективный» взгляд машины, которая находится вне контекста человеческой среды. Человек, находящийся в исследуемой среде, как правило, лучше понимает, какие выражения следует подбирать для корректного взаимодействия с испытуемыми и какие методы наиболее точно отразят культурные особенности конкретной группы, минимально искажая результаты исследования.

Второй, вероятно, последний аспект, где используется субъективный взгляд человека, — это подведение итогов. Несмотря на то, что данные получены с помощью практических и математических инструментов, их можно интерпретировать по-разному. В этом случае субъективность может играть скорее негативную, чем позитивную роль. Это связано с тем, что человек склонен проецировать свои желания на результаты исследования и искажать выводы, которые из него следуют. Однако субъективный опыт применяется здесь скорее из-за отсутствия конкретных альтернатив: субъективный анализ грамотного специалиста, обученного работе с инструментами, по-прежнему превосходит искусственный интеллект. Причём сам ИИ это замечает.Именно благодаря тому, что в исследовании реальности используются как гуманитарные, так и математические методы, а субъективный опыт применяется лишь по необходимости, академическая психология является наиболее универсальной и точной в отражении мира. Большая часть информации, которую используют представители «практической психологии» и «философской психологии», берёт начало именно из академической психологии, из результатов экспериментов.

Эта область психологии полностью отвергает любые метафизические явления и в значительной степени опирается на эмпирические данные.

Практическая психология. Здесь соотношение субъективного мнения и эмпирических данных уже не такое очевидное, как в академической психологии. Оно меняется от случая к случаю, в зависимости от клиента и самого психолога. Кроме того, в отличие от академической психологии, где работают специалисты, прошедшие длительное обучение (как минимум бакалавриат и магистратуру), в практической психологии могут работать даже те, кто не поступал в университет.

Хорошо это или плохо — вопрос для отдельного эссе, а здесь я просто констатирую факт: практическими психологами становятся как люди с высшим образованием, так и те, кто его не имеет, но получил сертификат или обучался этому ремеслу самостоятельно. Это связано не только с большей доступностью, но и с более широкими возможностями апеллировать к личному опыту.

Многие практические психологи могут отходить от теории, поскольку их приоритет — помощь клиенту, а не поддержание истинности научного учения. Очень часто ситуация клиента заставляет психологов импровизировать, опираться на собственный опыт, субъективное видение ситуации и возможные пути её решения, потому что знать абсолютно всё невозможно.

Субъективный опыт и личный взгляд здесь играют большую роль, чем в академической психологии. Практические психологи могут позволить себе определённую свободу и в нужные моменты применять субъективный подход для помощи клиенту. Например, если клиент рассказывает, что не может забыть бывшего партнёра, психолог может поделиться собственной историей, передав определённый смысл или мудрость, которую клиент должен осмыслить самостоятельно и, если найдёт нужным, применить в своей жизни.Такой приём называется самораскрытием. Это абсолютно нормальная практика, если она не навязывается.

При этом психолог не может нести абсолютно не связанные с психологией бессмысленные утверждения, так как это может навредить клиенту. Знания являются фундаментом консультирования и терапии, а их применение зависит от взглядов консультанта или психотерапевта. Субъективизм здесь может играть роль своеобразного трансформатора или миелиновой оболочки, которая ускоряет восприятие клиентом информации.

Отсутствие понимания того, как работает психика человека, а также элементарных правил консультирования может нарушить комфорт клиента, ввести его в стресс и ухудшить его состояние. Часто это приводит к тому, что после сеанса человек чувствует себя хуже, чем до него.

Соотношение субъективизма и знаний (в частности, эмпирической информации) может варьироваться в зависимости от метода. Например, когнитивно-поведенческая терапия (КПТ), как направление, основанное на рациональной части человеческой природы, требует четких знаний о данном подходе и психологии личности, которые психолог должен грамотно применять в работе с клиентом. В то же время экзистенциальная терапия или диалектическая психотерапия уже требуют большей импровизации, поскольку здесь речь идет не столько о внутреннем устройстве психики и о том, как помочь человеку справляться со стрессом, сколько о его мотивации и жизненных обстоятельствах.

Здесь важны душевные разговоры «лицом к лицу» — прежде всего двух людей, а уже затем — специалиста и клиента. Экзистенциальный кризис — чаще философская проблема, а не психофизиологическая. Однако знания по психологии здесь тоже нельзя игнорировать: беседу с человеком, который не видит смысла в жизни, нужно вести осторожно, избегая резких высказываний и осуждения, иначе он может навредить себе или даже покончить с жизнью.

В целом, практическая психология опирается на эмпирическую информацию, как на фундамент, на основе которого строится тактика разговора с клиентом. Проще говоря, эмпирика — это фундамент, на котором возводится «флюгер» помощи, одновременно служащий и ориентиром. Со временем клиент сам сможет выбирать свое направление и создавать тот самый «ветер» в своей жизни.

Практические психологи менее ограничены в своих высказываниях и могут использовать выражения с метафизическим смыслом. Однако это не значит, что экзистенциальный психотерапевт, говоря о душе, обязательно верит в ее существование или смешивает метафизику с наукой. Конечно, нет. Он просто использует это слово для установления контакта с клиентом и для более простого объяснения.

Философская психология. Это наиболее субъективный взгляд на вещи, взаимосвязи явлений, процессов и объектов исследования, поскольку он наиболее сильно опирается на личное восприятие и интерпретацию фактов. Здесь нет строгих формальных правил, как в академической или практической психологии: лексика может свободно включать и метафизику, и эмпирику. При этом оба этих способа исследования реальности не обязательно противоречат друг другу — все зависит от размышлений, навыков и знаний философа.

Соотношение знаний и рассуждений здесь весьма абстрактно, так как оно зависит от конкретного случая. Один философ может сначала размышлять, а затем искать подтверждения своей гипотезе. Другой — наоборот, сначала ищет факты, а затем строит выводы. В любом случае человек здесь не ограничен формальными правилами исследования и может интерпретировать результаты в соответствии со своей идеологией.

Например, рассмотрим исследование о влиянии стереотипов на личность. Консерватор, ознакомившись с результатами, может сказать: Да, стереотипы влияют на продуктивность, статья это подтвердила. Но она так жепоказала, что стереотипы неизбежны, потому что их источником является общество».Прогрессист, напротив, может интерпретировать иначе:«Раз исследование показало, что стереотипы негативно влияют на продуктивность, значит, это эмпирическое доказательство несостоятельности консервативного мировоззрения, и с этим нужно активно бороться».

Ни один из этих выводов не следует напрямую из статьи, поскольку её целью было просто подтвердить наличие связи между стереотипами и снижением эффективности. Однако запретить свободную интерпретацию невозможно, она имеет право на существование и даже может послужить толчком к новым открытиям.

Может показаться, что раз философская психология наиболее подвержена субъективизму, то она наименее полезна и даже мешает развитию науки. Однако это не так. Свободная интерпретация может вдохновить на новые исследования, поскольку философские идеи можно проверить экспериментально, если они вызовут интерес.

Более того, абстрактное мышление позволяет открывать то, что эмпирически пока не доказано, но может быть подтверждено в будущем. Так, Зигмунд Фрейд выявил ассоциативную природу мышления только с помощью наблюдений, рефлексии и небольших экспериментов без сложных математических расчетов. Точно так же он открыл защитные механизмы психики, без которых современная психология не была бы такой, какой она является сегодня.

Иерархия в психологии.

Выходит, что академическая психология — главная в этой иерархии? Не совсем. Скорее, она — учитель, проверяющий домашнее задание своих учеников.

Академические психологи предоставляют теоретический материал и эмпирические исследования.

Практические психологи изучают этот материал, адаптируют его под себя и своих клиентов, помогая им.

Философские психологи анализируют материалы, делают выводы и озвучивают их в обществе.

Эти выводы затем:

1. Подхватывают практики, применяя их в работе с клиентами.

2. Используют академики, чтобы провести дополнительные исследования, устранить неточности или объяснить их в новых научных работах.

Таким образом, все три направления дополняют друг друга, обогащаясь новыми знаниями. Более того, в одном человеке могут сочетаться все три типа психологии, что еще раз доказывает их неразрывную связь.

Выводы

Важно разграничивать академическую, практическую и философскую психологию, чтобы избежать обобщений и стереотипов о психологии как науке. Эти стереотипы обесценивают труд многих специалистов и искажают восприятие проведенных исследований, мешая людям получать квалифицированную психологическую помощь.

Поэтому стоит различать направления психологии по степени использования эмпирических данных и субъективных интерпретаций:

Академическая психология опирается на объективные эмпирические данные и проверенные знания, стремясь к научному познанию реальности.

Практическая психология ориентирована на помощь клиентам, трансформируя эмпирические знания через субъективное восприятие специалиста.

Философская психология стремится к познанию истины, используя субъективные трактовки научных и эмпирических данных.

Вместе эти направления делают психологию полноценной наукой, объединяя объективное исследование психики с практическими методами помощи и философскими размышлениями.

Актуальность работы. Популярность социальных сетей в современном мире является одним из положительных явлений, которые происходят вообще. Они позволяют людям поддерживать контакт с окружением на расстоянии почти круглосуточно, узнать большое количество информации за короткий промежуток времени, найти старых или новых друзей и находить себе единомышленников. Но как и во многих других случаях, в развитии этих технологий есть негативное влияние на личность человека, в частности на социальный интеллект и социальные навыки.

Так как человек 70% информации о собеседнике получает через визуальный контакт, наблюдение за движениями тела, эмоциональные реакции, в интернете очень трудно поддерживать диалог и продолжать общение. Преимущества интернет-общения над реальным может привести к ухудшению навыков распознавания невербальной информации в реальной жизни. Также теряется качество такого общения, особенно ярко это заметно в социальных сетях, где отслеживается количество подписок. Ведь люди начинают заботиться не о качестве разговора с человеком, а о количестве людей с которыми они поддерживают контакт, из-за чего повышается риск образования поверхностных, ненасыщенных разговоров.

Другой проблемой в развитии социального интеллекта и социальных навыков в частности - является развитие психических отклонений или психологическая травматизация личности. В таких случаях причиной потери возможностей для поддержания или развития социальных навыков и интеллекта является развитие социально-тревожного расстройства личности, социальной фобии, генерализованного тревожного расстройства и другие. В результате развития перечисленных заболеваний, у личности формируется личностный психологический барьер, который мешает развитию социального интеллекта.

Практической значимостью этой работы является анализ уже существующей литературы об определении социального интеллекта, рассмотрение истории и условий возникновения этого понятия. А также анализ и синтез литературы, где описаны средства для развития социального интеллекта, и как результат этого синтеза - разработка практических рекомендаций, которые будут направлены на развитие социального интеллекта в реальной жизни.

История развития понятия "социальный интеллект"

Для того, чтобы составить определенные практические рекомендации для развития социального интеллекта нам нужно рассмотреть историю возникновения и видоизменения этого термина, а также определиться с тем, какая психологическая концепция будет соответствовать современному этапу развития технологического и психологического прогресса. Это поможет нам определить какие конкретные средства арт-терапии нужно искать, на что они должны быть нацелены и понять каким образом оно поможет в развитии социального интеллекта.

Термин "социальный интеллект" впервые был использован в научном кругу в 1920 году, в американском журнале "Psyhology and education", в результате чего состоялся дискуссионный "круглый стол", который привлек к себе специалистов с целью уточнения и создания универсального термина, который определял бы социальный интеллект. Но даже с течением времени термин "социальный интеллект", равно как и "интеллект" в целом, остались дискуссионными.

В том же году, в журнале "Harper's Magazine" появилась публикация Эдварда Ли Торндайка под названием "Intelligence and it's use", но достоверно не известно принимал ли Торндайк участие в "круглом столе" или нет. К тому же, работа нисколько не раскрывала понятие социального интеллекта, а лишь посвятила этому явлению несколько строчек на нескольких страницах. Но даже при наличии такого небольшого количества информации, из этих строк мы можем понять, что автор под термином "социальный интеллект" понимал как способность добиваться успеха в межличностных ситуациях, способность управлять мужчинами и женщинами, мальчиками и девочками, вести себя мудро в человеческих отношениях. И несмотря на достаточно абстрактное понимание этого термина, а связана эта абстрактность с субъективным представлением значения слова "мудро", автор пишет о том, что до этого ученые измеряли только абстрактный интеллект, и противопоставлял их механическому и, собственно, социальному интеллекту. Еще одной проблемой этого нововведения является тот факт, что журнал "Harper's Magazine" не является научным журналом, что стало еще одной темой для обсуждения корректности определения этого термина, надежности его источника и использования в будущих работах.

Хотя Эдвард Торндайк до конца жизни отрицал существование всеобщего интеллекта и отстаивал мысль о существовании бесконечного числа интеллектуальных действий - как автономных, так и рядовых, самостоятельно он не занимался исследованием социального интеллекта. А опубликованные в 30-х годах 20 века работы по исследованию социального интеллекта и проблем его измерения принадлежат одному из его сыновей - Роберту Торндайку, но их случайно приписывают самому Эдварду. А сам Роберт принадлежит к числу серьезных исследователей наряду с А. Анастази, Д. Векслером и Ли Джозефом Кронбахом.

Не приняв во внимание предостережение Эдварда Т данного термина были все же переведены в стандартные инструменты для измерения индивидуальных различий в выраженности СИ (социального интеллекта). Тот факт, что ученые не приняли во внимание предостережения выдающегося ученого, говорило то, что исследователи, как правило, брали для изучения абстрактные определения СИ разных авторов и пытались их перевести в стандартизированные измерительные инструменты, используемые в лабораторных условиях. В этом направлении психометрического подхода чаще всего использовалась характеристика СИ, отраженная в работах Ф. Вернона, согласно которому социальный интеллект является способностью быть в согласии с другими людьми в целом; владение комплексом социальных методов, позволяющих человеку держать себя свободно и непринужденно в обществе других людей; знание социальных вопросов и проблем; чувствительность к стимулам, исходящим от других членов социальной группы; умение понять и проникнуть в настроения незнакомых людей и их личностные характеристики.

Но в 1860-е годы появляются работы, которые исследовали социальные навыки коммуникативной компетентности. В эти годы наибольшее внимание уделили проблемам социального восприятия, взаимопонимания между людьми и попыткам разработать на основе существующих концепций методологический аппарат изучения.

Первым кто создал надежный тест для измерения социального интеллекта был Дж.Гилфорд. Он рассматривал социальный интеллект как систему способностей, независимых от фактора общего интеллекта и связанных с познанием поведенческой информации. Его система выступала расширением тройной классификации интеллекта, которую ранее предлагал Эдвард Торндайк. Он вместе с Морин Салливан во время работы над новой классификацией и разработкой нового метода измерения социального интеллекта, обращали внимание в первую очередь на фигуральные и семантическую составляющие интеллекта. И только в последнюю очередь они обратили свое внимание на поведенческую составляющую. Двое ученых завершили работу над методом оценки социального интеллекта, и впоследствии его широко начали применять в мировой и отечественной психологии.

Следующая и последняя попытка измерить социальный интеллект была предпринята под руководством Хендрикса. Ученые пытались разработать тесты, которые должны были измерять "базовые навыки в принятии решений в межличностных взаимоотношениях" - навыки взаимодействовать с другими людьми. Ученые попытались разработать тесты, которые бы измеряли способность человека взаимодействовать с другими людьми, а не просто понимать их поведение. Эти навыки они назвали "базовыми навыками в принятии решений в межличностных взаимоотношениях"

Концепции социального интеллекта

После того как мы познакомились с историей происхождения, а также изменений термина "социальный интеллект" необходимо рассмотреть более подробно некоторые концепции социального интеллекта. Это нужно для более детального рассмотрения развития этого термина, а также установления конкретного определения, согласно которому будут даваться практические рекомендации.

Развитие термина "социальный интеллект" происходит от исследований, которые были направлены на исследование и измерение общего, абстрактного интеллекта. Поэтому сначала мы рассмотрим те концепции, которые предлагали исследователи общего интеллекта.

Первым кто взялся за детальный анализ проблемы интеллекта был психолог Ч. Спирмен. Он первым предложил исследовать интеллект, анализируя определенные факторы, специальные способности и их взаимосвязь с общим фактором - что он определял как интеллект. Он для этих целей разработал специальный метод вычисления, который впоследствии назвали факторным. Спирмен изучал интеллект не как одномерную способность, а как многоуровневую и иерархическую структуру, где уровень значительных факторов находился в связи с менее значительными факторами.

Те, кто развивал идею сложности и многоуровневости структуры общего интеллекта были Р.Б. Кеттел и Ф. Вернон. Модель Кеттела указывает на наличие факторов, которые обусловлены структурными и функциональными свойствами мозга и знаниями и навыками, приобретенные в течение всей жизни. Последний фактор он разделил на еще два типа: локальные факторы - способности, которые проявляются при выполнении задач, требующих слухового, зрительного восприятия, моторной активности, и факторы операций - приобретенные, познавательные навыки и специализированные профессиональные.

Переходя к теории множественного интеллекта, следует отметить что некоторые исследователи определяли большое количество вариантов интеллекта. Так, Г. Гаднер выделил восемь разных видов интеллекта, и среди них есть интеллекты, которые очень близки по описанию к социальному: межличностный - способность устанавливать различия между другими индивидуумами и внутриличностный - способность понимать собственные желания, возможности, мотивы и мотивацию.

Р. Стенберг также предложил свою теорию множественного интеллекта, где выделил только три вида: компонентный, эмпирический и ситуативный интеллект. Среди которых ситуативный интеллект имеет описание очень приближенное к современному пониманию социального интеллекта как явления, ведь отвечает за возможность индивида действовать в соответствии с социальной ситуацией.

Одной из наиболее разработанных теорий по социальному интеллекту разработала Куницына В.Н. Она рассматривала социальный интеллект как глобальную способность, которая возникает на основе комплексного взаимодействия интеллектуального, личностного, коммуникативного, поведенческого и энергетического уровня обеспечения процессов саморегуляции, обусловливающих прогнозирование развития м Иными словами, к концепции социального интеллекта Кунищиной относятся следующие составляющие:

• Коммуникативно-личностный потенциал - свойства, определяющие характер социального взаимодействия.
• Характеристики самосознания - самоуважение, открытость новым идеям, отсутствие или наличие подавленных импульсов. Способности, обусловливающие восприятие и прогнозирование социальных явлений и поведения других людей.
• Энергетические характеристики - психическая и физическая выносливость, активность и прочее.

Э. Нотбом - еще один исследователь социального интеллекта, который выделил свои критерии этого феномена. Эти критерии создавались на основе Теории Разума, которая указывает на наличие у людей способности отражать сознание других людей, и относиться к ним как к источникам и причинам определенного поведения. Критериями, которые выделяет Нотбом являются: 1) перспективное видение - умение исследовать ситуацию, взглянув на нее с другой стороны; 2) гибкость - умение признавать собственные ошибки и менять поведение; 3) любопытство - мотивированность человека задавать вопросы для анализа явлений; 4) самооценка - вера в собственные силы, благодаря которой люди будут рисковать попробовать свои силы в различных сферах деятельности; 5) видеть ситуацию полностью: умение прогнозировать собственное и чужое поведения; 6) коммуникация - понимание того, что люди могут общаться, даже не произнося слов.

Среди современных исследователей социального интеллекта стоит отметить Е. Ковалеву, которая предлагала рассматривать социальный интеллект как совокупность специальных познавательных способностей человека, которые позволяют воспринимать, понимать, прогнозировать собственное и чужое поведение и управление им в межличностных отношениях.

Итак, рассмотрение истории развития исследования и понимания социального интеллекта, а также концепций и его критерий позволяют нам сформулировать собственное видение природы этого феномена. И из всего выше сказанного, как по нам, наиболее точным определением социального интеллекта является - совокупность способностей и психических явлений, которые формируют и способствуют развитию социальных связей между личностью и другими членами общества.

Структура социального интеллекта

Для того, чтобы создать практические рекомендации для развития социального интеллекта личности, необходимо определить какие компоненты входят в структуру этого явления. И уже опираясь на эти составляющие, мы сможем определить какие средства арт-терапии лучше всего подходят для развития социального интеллекта личности.

Прежде всего необходимо рассмотреть благодаря каким факторам происходит развитие социального интеллекта, которых существует достаточно много. Эти факторы дадут нам определенное понимание того, какие образуются элементы в психике человека, которые впоследствии становятся частью структуры социального интеллекта, а также это даст нам приблизительное понимание того, каким образом нужно влиять на развитие тех или иных элементов. А мы в свою очередь сможем адаптировать эти возможности под собственные нужды и разработать практические рекомендации с использованием средств арт-терапии.

Вообще к рассмотрению самих факторов развития социального интеллекта стоит отметить, что существует условное разделение на: внешние факторы (то есть те, которые влияют на человека через социальное окружение) и внутренние (факторы внутри самого индивида: рефлексия, психофизиология и т.д.) К внешним факторам следует отнести опыт, приобретенный при взаимодействии с социальной средой. Такой средой могут выступать как и друзья, родители, братья или сестры, ближайшие родственники, учителя и незнакомцы на улицах, так и средства массовой информации, электронные средства общения, а в наше время это могут быть и чаты с искусственным интеллектом, который может играть роль живого, вымышленного или исторического человека. Социальная среда формирует определенную культуру с определенными традициями и взглядами на определенные вещи, события и взаимодействия между людьми, поэтому взаимодействие между членами одной социальной группы может быть более гармоничным, чем между представителями двух разных социальных групп.

Также к внешним факторам относится интенсивность, вариативность и желательность общения. В зависимости от интенсивности общения, человек может испытывать определенный спектр эмоций, который впоследствии будет отражаться на социальном взаимодействии между людьми. Слишком сильное давление может вызвать появление патологических образований, таких как тревожное расстройство, которое будет мешать формированию и развитию социального интеллекта, а слишком малое влияние - не позволит личности приобрести нужный социальный опыт, который необходим для развития коммуникативных навыков. Вариативность общения отвечает за многообразие социального опыта и пределы адаптации личности к различным социальным ситуациям. Чем больше разнообразие этого общения, тем с большим количеством лиц человек может удачно налаживать контакт. Желательность общения отражает степень заинтересованности личности к разговору, а значит качество и скорость развития социального интеллекта, ведь от того, насколько вовлечен человек в разговор, зависит качество усвоения новых знаний и опыта.

Далее следует выделить собственно компоненты социального интеллекта, которые принимают неопосредованное участие в формировании и поддержании социального интеллекта.

Социальное восприятие - это процесс отражения человеком объектов в процессе социальных взаимодействий. Следует отметить, что на адекватность социального восприятия влияет большое количество факторов: от эмоционального или физиологического состояния субъекта до количества объектов социального взаимодействия. Неустойчивое внимание или неустойчивое эмоциональное состояние и большое количество лиц могут поспособствовать рассеиванию внимания, из-за чего особо не обратит внимание на достаточно значительные детали для восприятия других людей.

Следующим элементом является социальная память. Этот структурный элемент отвечает за сохранение и воспроизведение социального опыта и знаний. К последнему можно отнести имена, вид людей, воспоминания об определенных событиях, связанные с определенными людьми и ассоциации, осознанность о правилах и нормах поведения, опыт других людей, который лицо получило непосредственно или через методы передачи информации и интериоризированный в процессе социализации. И. Ф. Баширов, Д. В. Люсин, А. И. Савенков, Д. В. Ушаков в своих работах отмечали социальные знания и социальную память как отдельные элементы социального интеллекта. Но мы считаем такое отделение неуместным, поскольку знания являются видом информации, которая хранится в памяти.

Следующим важным компонентом является эмпатия. Эмпатия как биологически детерминированная способность личности проецировать на себя эмоции других людей, позволяет лучше понять ситуацию собеседника, настроиться с ним "на одну волну" и разделить более ярко эмоциональные переживания относительно определенного события. Такая способность позволяет личности налаживать более глубокие личностные контакты. Но при патологиях или меньшей выраженности эмпатии отношения между людьми строятся более поверхностными, а при особых патологических случаях, для одного из собеседников такие отношения приобретают меньшую ценность.

К социальному интеллекту можно также отнести и эмоциональную грамотность - понимание личностью собственных эмоций, чувств и переживаний. Его, по нашему мнению, следует относить к подструктуре эмпатии, поскольку правильное определение, понимание и контроль над собственными эмоциями является одним из факторов развития эмпатии и социальной антиципации. Улучшение эмоциональной грамотности может привести к лучшему пониманию не только своих эмоций, но и эмоций других людей, благодаря чему личность сможет устанавливать более глубокие отношения.

В ситуациях неопределенности важную роль играет социальное прогнозирование, антиципация. Ведь в неоднозначных ситуациях важную роль играет соответствие поведения всех активных участников этого события друг другу или условиям, требующим изменений поведенческих паттернов. Процесс антиципации является реализацией активности пяти взаимно действующих уровней психики - субсенсорного, сенсомоторного, перцептивного, уровня представлений - каждый из них в определенной ситуации становится либо главным, либо второстепенным. Антиципация поведения окружающих позволяет скорректировать собственное поведение и скооперироваться вместе с другими для более эффективного решения проблем, а также эта способность позволяет предвидеть вероятную реакцию другого человека и избежать определенных угроз, которые потенциально могли произойти из-за реакции объекта страха. Для эффективной деятельности социальной антиципации требуется соответствующее высокое развитие социальной интуиции и эмпатии, которые позволяют личности преждевременно почувствовать, какие эмоции могут быть вызваны у собеседника в результате того или иного действия, или в той или иной ситуации.

И наконец, социальная гибкость - способность личности приспосабливаться к поведению окружающих, применяя соответствующие стратегии поведения для получения результата. Высокий уровень осознанности человека влияния поведения на собственную личность и рефлексия над собственным вкладом в развитие ситуации позволяет более эффективно взаимодействовать с окружающими. Степень социальной гибкости может быть связана с антиципацией, что делает приспособление более эффективным, ведь предусмотрев реакцию другого человека может построить стратегию поведения на такой случай, или попытаться избежать ситуации, где собеседник ведет себя агрессивно.

Арт-терапевтические методы развития социального интеллекта

Выше мы определились с термином социального интеллекта и его структурой. Так что теперь мы можем непосредственно перейти к формированию практических рекомендаций для развития социального интеллекта. Но при анализе литературы, мы столкнулись с проблемой недостаточного уровня исследования таких явлений как социальная память, социальная гибкость, или же возникла проблема в малодоступности подобных материалов. Это стало причиной невозможности разработки практических рекомендаций для развития всех структурных элементов социального интеллекта по отдельности. Поэтому было решено отталкиваться от имеющегося материала и разработать практическую рекомендацию для развития эмпатии и антиципации. Выше указанные явления требуют более детального исследования и лучшего распространения этих исследований для создания практических рекомендаций.

Для развития эмпатии как составляющей социального интеллекта, мы можем порекомендовать использовать направление библиотерапии, смысл которой заключается в прочтении и усвоении определенных уроков и знаний из соответствующей целям литературы. Интересные художественные произведения, в которых прекрасно описываются внутренние переживания героев и проблемы, с которыми они сталкиваются могут стать отличным способом развития в себе способности сочувствовать окружающим людям и проживать эмоции вместе с ними. Рекомендуемая литература для развития эмпатии: "Анна Каренина" Льва Толстого, "Унесенные ветром" Маргарет Митчелл, "Искупление" и "Суббота" Йен Макьюэн, "Бумажные города" Джона Грина. Названная литература прекрасно описывает проблемы, внутренние конфликты и переживания персонажей, что позволяет погрузиться в их проблемы и развить эмпатию.

Вторым средством развития эмпатии является сказкотерапия, а именно анализ определенной литературы на наличие нужного материала. В нашем случае, мы предлагаем брать любые сказки, которые описывают жизнь или приключения персонажей и проанализировать ситуации, в которых они оказываются. Вопросы, которые следует задавать для широкого взгляда на ситуации:

• Заслуживает ли этот персонаж таких испытаний?
• Виноват ли персонаж в том, что он оказался в этой ситуации?
• Что он чувствовал, когда впервые оказался в этой ситуации?
• Почему он действовал именно таким образом, а не как-то иначе?
• Как он чувствует себя после длительного пребывания в этой ситуации?
• Как персонаж себя чувствует после того как все закончилось?

Человек также может задавать собственные вопросы, приведенные выше являются лишь ориентиром, следуя которому можно взглянуть на ситуацию и персонажа с разных сторон и осознать причины его поведения.

Кроме анализа сказки важно играть роль персонажа, о котором читали. Это не требует какой-то дополнительной работы в виде вышивания костюмов или кукол. Для этого лишь задать себе пару вопросов: Как бы я был на месте этого персонажа, как я поступил бы? Этими вопросами личность тренируется ставить себя на место другого, входит в положение персонажа, что дополнительно развивает эмпатию.

Куклотерапия - является одним из направлений арт-терапии, которые могут охватывать все элементы социального интеллекта вместе и способствовать их органическому развитию. Суть куклотерапии заключается в том, что человек будет играть определенные социальные ситуации, часто замаскированные под сказки или фантастические рассказы, и проживать собственные эмоции. Кукла играет промежуточную роль в деятельности ребенка и взрослого. Кукольные представления направлены на формирование эмоциональной сферы личности, развивает мышление, память, внимание и воображение. Куклотерапия также направляется на раскрепощение человека при наличии застенчивости, проработку конфликтов и выхода из них, формулирование желаемых сценариев будущего, навыки адекватного выражения собственных эмоций и чувств и т.д.

Процесс куклотерапии проходит в два этапа: изготовление кукол и само использование этих кукол. Создание предметов для спектакля необходимо для создания эмоциональной связи между субъектом, что позволяет проще проектировать собственные эмоции на куклу, а также это хороший способ успокоить человека и подготовить к следующему этапу. Этап с использованием уже и применяет созданный между куклой и лицом связь для проекции эмоций на саму куклу и ситуацию, в которой она оказалась.

Куклы-костюмы является одним из самым эффективным средством куклотерапии, поскольку полностью привлекает личность к деятельности и переживания ситуации. Человек видит что движения куклы полностью повторяют движения личности, что позволяет последнему корректировать свои и движения самой куклы. Это обеспечивает лучшую проекцию собственных переживаний в определенном типе ситуаций, что оказывает влияние и на проживание эмоций, которые могут возникать во время выступления.

Другим средством, которым можно развивать социальный интеллект - куклы-марионетки. Конструирование этих кукол, а также их использование помогает усовершенствовать мелкую моторику личности, и благодаря этому выразить эмоции, которые человек не мог выразить по тем или иным причинам. Как и куклы-костюмы, куклы-марионетки развивают эмоциональную грамотность у людей, что способствует и развитию эмпатии и социального интеллекта в целом.

Следующая рекомендация будет касаться непосредственного социальной антиципации. Самым большим источником ресурсов для развития социальной антиципации - является народная мудрость: поговорки и пословицы. Большое количество высказываний в литературе имеет антиципальный характер, хотя достаточно "закостенели" и иногда может не вписываться в реальность 21 века. Но так или иначе это опыт человеческой коммуникации с другими людьми и не только, который заложен в метафорической форме, что является доступной формой текста для быстрого запоминания.

Выводы:

Итак, социальный интеллект имеет обогащенную историю возникновения и развития. Первое упоминание о социальном интеллекте датируется 1920 годом в американском журнале "Psyhology and education", позже в этом же году Э. Торндайк отметил социальный интеллект в одной из своих работ, опубликованный в журнале "Harper's Magazine", но в дальнейшем эту концепцию не развивал. Этим занимался его сын Роберт Торндайк вместе со многими другими учеными. Измерения социального интеллекта терпели большие неудачи из-за игнорирования предостережения Эдварда Торндайка о проблемах такого измерения и отсутствия четких критериев, из-за чего исследования и измерения социального интеллекта прекращались. После долгого перерыва за исследование и измерение социального интеллекта взялись Вернон и Кеттел, если быть точнее они создали модели множественного интеллекта, среди видов которого были и такие, которые по своей сути были близки к современному определению и анализу.

Другой исследователь социального интеллекта - Э. Нотбом, выдвинул свои критерии социального интеллекта, которые базировались на теории разума: 1) перспективное видение - умение исследовать ситуацию, взглянув на нее с другой стороны; 2) гибкость - умение признавать собственные ошибки и менять поведение; 3) любопытство - мотивированность человека задавать вопросы для анализа явлений; 4) самооценка - вера в собственные силы, благодаря которой люди будут рисковать попробовать свои силы в разных сферах деятельности; 5) видеть ситуацию полностью: умение прогнозировать собственное и чужое поведения; 6) коммуникация - понимание того, что люди могут общаться, даже не произнося слов.

на современном этапе исследования трудно точно дать определение социальному интеллекту и исследовать структуру из-за большого количества исследований, противоречащих друг другу. однако, по нашему мнению наиболее точным определением социального интеллекта является следующее: социальный интеллект - это совокупность способностей, которые формируют и способствуют развитию социальных связей между личностью и другими членами общества. А в его структуру входят такие элементы как: 1) эмпатия; 2) Социальная память 3) Социальная гибкость; 4) Социальная аперцепция.

Одной из важнейших черт личности при выполнении новых и непредсказуемых задач на любой профессии, начиная от психолога, заканчивая программистами, является отношение к новым, непредсказуемым задачам и ситуациям, как к источнику профессионального и личностного роста, или как его еще называют в психологической литературе - толерантность к неопределенности. Именно благодаря тому, что человек предусматривает в новых задачах источник роста своих навыков, он будет лучше справляться с ними и лучше достигать успеха, чем тот человек, для которого новая задача является нежелательной, ведь вызывает тревогу и стресс. Этим эссе, я хотел бы подчеркнуть важность развития такой черты личности как толерантность к неопределенности и попытаться создать небольшие рекомендации для развития этой черты.

Основная часть

Первым делом, хотелось бы уточнить, что в этом эссе я рассматриваю толерантность к неопределенности именно как черту характера, и опираюсь на следующее от определение: толерантность к неопределенности - это черта личности, которая проявляется в принятии объектов, которые воспринимаются противоречивыми, сложными, но непонятными, посколько не могут быть соотнесены с прошлым опытом.

По моему мнению, это определение наиболее точно отражает сущность этого явления, поскольку толерантность к неопределенности трудно поддается, но поддается, коррекции под влиянием социальной среды, и может меняться в зависимости от возраста и всеобщего воспитания личности. Точно такие же особенности присущи любым другим чертам характера личности: честность, склонность ко лжи, хитрость, злопамятность и так далее.

Человек рождается интолерантным к неопределенности, поскольку ребенок начинает бояться всего, что его окружает - у него отсутствует какой-либо опыт, с которым можно было бы сравнить новые раздражители. А потому и все раздражители воспринимаются враждебными и опасными для жизни. Во время приобретения определенного опыта ребенок приобретает определенную толерантность к новым событиям (а новые события, которые значительно отличаются от того, что были раньше - всегда приобретают неопределенный характер, поскольку определенной стратегии поведения человек не имеет на этот случай), но качество его развития зависит от воспитания и некоторых социальных факторов, которые не контролируются индивидом. С физиологическим и психологическим ростом, толерантность к неопределенности может как возрасти, особенно в подростковом возрасте, поскольку именно в этот период определенные черты характера обостряются, акцентируются и приобретают наиболее выразительную форму, так и снижаться, если неопределенных ситуаций было слишком много и они имели слишком большое влияние на личность. Если воспитание будет направлено в сторону создания толерантности к неопределенности, и в этом процессе не помешают другие социальные или генетические факторы, подросток станет более приспособленным к быстро меняющейся реальности.

Мы определились с тем, почему толерантность к неопределенности является личной чертой характера, а теперь перейдем к ее роли в профессиональной деятельности. Чтобы лучше всего раскрыть ее роль в самых разных профессиях, я возьму две профессии из «противоположных» отраслей - психолог и программист.Одна отрасль, если опираться на традиционную классификацию научного знания, является профессией, относящейся к гуманитарным наукам, а вторая - к техническим.На примере этих двух профессий, которые также различаются по уровню неопределённости ситуаций, я смогу как нельзя лучше раскрыть важность толерантности к неопределённости в профессиональной деятельности, а также разработать определённые рекомендации, на основе моих рассуждений, которые можно было бы применить для развития этой черты характера.

Психологи имеют большое количество ситуаций, которые можно трактовать как «неопределенные», ведь эта профессия тесно связана с поведением и психикой людей, которые могут сильно отличаться друг от друга из-за многообразия социального окружения, и других факторов, которые повлияли на развитие личности. Каждая проблема, с которой сталкивается психолог значительно отличается от той, которая была на прошлом сеансе, даже если касается одной и той же проблемы. Как пример, у двух людей, обратившихся к психологу из-за потребности избавиться от депрессивного эпизода, сильно отличается биография и онтогенез отклонения, хотя проблема одна и та же.Именно поэтому, каждый сеанс психологической консультации или терапии является неопределенным, новым.Психолог имеет большую потребность в толерантности к неопределенности, поскольку это будет определять его профессиональный уровень, профессиональную подготовку.Восприятие нового клиента, новой истории и новых проблем как источников повышения собственных компетенций позволит специалисту лучше погрузиться в саму проблему и разобраться с причинами возникновения запроса.Он не будет избегать сложностей, а наоборот, будет погружаться, чтобы избавиться от них и выполнить запрос как можно лучше.Психолог не будет избегать ошибок, ведь будет понимать, что они - еще один источник саморазвития, и будет их спокойнее воспринимать.

Толерантность к неопределённости позволит специалисту совместить стремление к душевному спокойствию и получение большего количества клиентов, поскольку первое, частично, при рыночной организации экономики, удовлетворяется и деньгами, количество которых зависит от количества запросов в определённый промежуток времени, в случае психолога, особенно, если тот является самозанятым специалистом.

Психология, в целом, является той отраслью, где можно развиваться в разных площадях, и тем самым охватывать большее количество запросов в определенный промежуток времени. Толерантность к неопределенности открывает путь к этим возможностям.Ведь восприятие других направлений, которые пересекаются с собственным, как источник саморазвития, развития профессиональных способностей, повышение количества запросов, позволит специалисту реализоваться во всех 3 вышеупомянутых направлениях, поскольку будет приобретать новые знания, которые будут медленно дополнять определенные пробелы в знаниях психолога, а постоянная практика с положительным взглядом на ситуацию неопределенности позволит закрепить полученные знания.

Другой эффект, который входит в комплект с толерантностью к неопределенности является уменьшение уровня тревоги во время работы в ситуации неопределенности.Снижение уровня тревоги происходит за счет более устойчивого отношения к собственным ошибкам, низком уровне волнения относительно негативных последствий своих ошибок или немедленная попытка решить проблему из-за ошибки, допущенной во время сеанса с клиентом.Принятие ситуаций неопределенности как постоянный источник развития предоставляет специалисту понимание того, что любые ошибки, которые были допущены во время работы, не являются необратимыми, и их можно решить различным количеством способов: дождаться нового сеанса с этим человеком, или же немедленно отписать ему и сообщить о допущенной ошибке и исправить ошибку во время переписки или звонка.

Время обратить внимание на программистов и выяснить какую роль толерантность к неопределенности играет в их профессиональной деятельности. Если в случае психологов, их профессия целиком и полностью основана на неопределенности из-за взаимодействия с людьми и их биографиями и проблемами, то программисты заняты больше программным кодом, а с людьми почти не контактируют, не считая взаимодействие с клиентами или боссами, то есть неопределенность сведена, если не к нулю, то к минимуму.Но это на первый взгляд.Источником неопределенности здесь становится программный код, который становится новой задачей для программистов. Если программист только начал свой путь, то вероятнее всего, ему будут попадаться однотипные задачи, которые не сильно будут отличаться друг от друга, тем хуже для самого программиста.Если у него не выработана толерантность к неопределенности, следующая более серьезная задача, станет причиной большого стресса, а возможно даже и апатии.

Разнообразие задач, которые связаны на программном коде не хуже, чем задачи - на общении и обмене информацией с другими людьми. Даже однотипные задачи могут быть разными по характеру, например решение проблемы запуска программы, требует большого количества знаний, которые помогут выявить проблему и ее решить.От длины программного кода зависит количество гипотетических ошибок.Это и есть своеобразная неопределенность, поскольку нет определенной стратегии решения этой задачи, поэтому в некоторых нестандартных случаях, приходится придумывать новую стратегию для определения поставленных проблем и задач.

Толерантность к неопределенности позволит лучше и быстрее входить в «режим работы», поскольку человек меньше испытывает тревоги относительно новой задачи, меньше волнуется относительно гипотетических ошибок и имеет уверенность в том, что он сможет справиться с поставленной задачей, что сведет к минимуму риск появления прокрастинации.Прокрастинация может возникать и в случае психологов, выражаясь в постоянных переносах встреч с клиентом, но в случае программистов это явление является более выраженным и опасным, поскольку существуют определенные сроки, в которые нужно уложиться.И задержка проекта на длительный срок может вызвать дополнительный стресс и чувство вины у специалиста, а также - определенные финансовые и профессиональные сложности. Толерантность к неопределенности уменьшает риск появления апатии и профессионального выгорания.

Так как толерантность к неопределенности является личностной характеристикой, то ее можно в себе развить благодаря сознательному направлению своих мыслей в положительную сторону и изменения собственного восприятия ошибок.Для этого необходимо рассмотреть все свои ошибки в прошлом, несмотря на их влияние на личность, с другой стороны - положительной.

Попробовать найти в каждой ошибке определенный навык, которому человек научился, или же выявить «урок», который можно выучить из той ситуации и пытаться отбросить самообвинения относительно тех ситуаций. Самое главное, при таком задании стараться придерживаться хронологического порядка, чтобы анализ проходил от старой ошибки до той, которая была недавно совершена, чтобы человек не застревал в далеком прошлом и применял новые навыки в ближайшее время после совершения новой ошибки.

Но анализа собственных ошибок в прошлом будет недостаточно. Необходимо с ошибками работать в настоящем времени. Прежде всего, человеку необходимо сознательно зафиксировать собственные тревоги, волнения и обозначить чего именно он боится перед тем, как попадет в ситуацию неопределенности, и уже после того - зафиксировать результаты: 1) Была ли допущена ошибка? 2) Какие последствия у этой ошибки? В большинстве случаев люди переоценивают последствия собственных ошибок, откуда и начинается тревога.

Есть и другой способ тренировки в себе толерантности к неопределенности, который для полной эффективности нужно выполнять вместе с предыдущими упражнениями. Этот способ может многих пугать, потому что его суть заключается в том, чтобы находиться в ситуации неопределенности как можно дольше. Но погружение в такую ситуацию с «головой» является крайне опасным, ведь может вызвать слишком много стресса и только навредить ментальному здоровью. Вместо этого желательно постепенно погружаться в СН и ждать, пока тревога и стресс пройдут. Важно также фиксировать ожидания и результаты по окончании эксперимента для закрепления положительного опыта пребывания в СН.

Вывод

Итак, толерантность к неопределенности - личностная черта, которая проявляется в позитивном отношении к ситуациям, которые являются новыми и неопределенными для личности. Она развивается в течение жизни благодаря опыту личности и воспитанию. Наличие такой черты поможет специалистам различных отраслей лучше выполнять свою работу, улучшать собственные навыки и развиваться как личность. Для развития ТНВ необходимо взглянуть на собственные ошибки в прошлом с положительной стороны, провести небольшой эксперимент, результаты и ожидания которого необходимо записать и зафиксировать для себя. А также постепенное вхождение в серьезные и наиболее тревожные случаи, когда ситуация становится неопределенной для личности, также поможет развить в себе ТНО.

Однією із найважливіших рис особистості під час виконання нових та непередбачуваних завдань на будь-якій професії, починаючи від психолога, закінчуючи програмістами, є ставлення до нових, непередбачуваних завдань та ситуацій, як до джерела професійного та особистісного зросту, або як його ще називають у психологічній літературі – толерантність до невизначеності. Саме завдяки тому, що людина передбачає у нових завданнях джерело росту своїх навичок, вона краще справлятиметься з ними та краще досягатиме успіху, ніж та людина, для якої нове завдання є небажаним, адже викликає тривогу та стрес. Цим есе, я хотів би наголосити на важливості розвитку такої риси особистості як толерантність до невизначеності та спробувати створити невеличкі рекомендації для розвитку цієї риси.

Основна частина

Перш за все, хотілося б наголосити на тому, що у цьому есе я розглядаю толерантність до невизначеності саме як рису особистості, і опираюся на наступне визначення: толерантність до невизначеності – це риса особистості, яка проявляється у прийнятті об’єктів, які сприймаються суперечливими, складними, неясними, оскільки не можуть бути однозначно співвіднесеними з минулим досвідом.

На мою думку, це визначення найбільш точно відображає сутність цього явища, оскільки толерантність до невизначеності важко піддається, але піддається, корекції під впливом соціального середовища, та може змінюватися в залежності від віку та загального виховання особистості. Точно такі ж особливості притаманні будь-яким іншим рисам характеру особистості: чесність, схильність до брехні, хитрість, злопам’ятність і так далі.

Людина народжується інтолерантною до невизначеності, оскільки дитина починає боятися всього, що її оточує – у неї відсутній будь-який досвід, з яким можна було порівняти нові подразники. А тому і усі подразники сприймаються ворожими та небезпечними для життя. Під час набування певного досвіду дитина набуває певної толерантності до нових подій (а нові події, які значно відрізняються від того, що були раніше – завжди набувають невизначеного характеру, оскільки певної стратегії поведінки людина не має на цей випадок), але якість її розвитку залежить від виховання та деяких соціальних факторів, які не контролюються індивідом. Із фізіологічним та психологічним зростанням, толерантність до невизначеності може як зрости, особливо у підлітковому віці, оскільки саме в цей період певні риси характеру загострюються, акцентуються і набувають найвиразнішої форми, так і знижуватися, якщо невизначених ситуацій було забагато та вони мали занадто великий вплив на особистість. Якщо виховання буде спрямоване у напрямку створення толерантності до невизначеності, і у цьому процесі не завадять інші соціальні або генетичні фактори, підліток стане більш пристосованим до швидкозмінної реальності.

Ми визначилися із тим, чому толерантність до невизначеності є особистою рисою характеру, а тепер перейдемо до її ролі у професійної діяльності. Щоб найкраще розкрити її роль у найрізноманітніших професіях, я візьму дві професії із «протилежних» галузей – психолог та програміст. Одна галузь, якщо опиратися на традиційну класифікацію наукового знання, є професією, що відноситься до гуманітарних наук, а друга – до технічних. На прикладі цих двох професій, які також розрізняються за рівнем невизначеності ситуацій, я зможу як найкраще розкрити важливість толерантності до невизначеності у професійній діяльності, а також розробити певні рекомендацій, на основі моїх міркувань, які можна було б застосувати для розвитку цієї риси характеру.

Психологи мають велику кількість ситуацій, які можна трактувати як «невизначені», адже ця професія тісно пов’язана із поведінкою та психікою людей, які можуть сильно відрізнятися одні від одних через різноманіття соціального оточення, та інших факторів, які вплинули на розвиток особистості. Кожна проблема, з якою зіштовхується психолог значно відрізняється від тієї, яка була на минулому сеансі, навіть, якщо стосується однієї і тієї ж проблеми. Як приклад, у двох людей, які звернулися до психолога через потребу позбавитися від депресивного епізоду, сильно відрізняється біографія та онтогенез відхилення, хоча проблема одна і та сама. Саме через це, кожен сеанс психологічної консультації чи терапії є невизначеною, новою.

Психолог має велику потребу у толерантності до невизначеності, оскільки це визначатиме його професійний рівень, професійну підготовку. Сприйняття нового клієнта, нової історії та нових проблем як джерел підвищення власних компетенцій дозволить спеціалісту краще поринути у саму проблему та розібратися із причинами виникнення запиту. Він не уникатиме складнощів, а навпаки, поринатиме, щоб позбутися від них та виконатися запит як можна краще. Психолог не уникатиме помилок, адже розумітиме, що вони – ще одне джерело саморозвитку, та буде їх спокійніше сприймати.

Толерантність до невизначеності дозволить спеціалістові поєднати стремління до душевного спокою та отримання більшої кількості клієнтів, оскільки перше, частково, при ринковій організації економіки, задовольняється і грошима, кількість яких залежить від кількості запитів у певний проміжок часу, у випадку психолога, особливо, якщо той є самозайнятим спеціалістом.

Психологія, в цілому, є тією галуззю, де можна розвиватися у різних площах, і тим самим охоплювати більшу кількість запитів у певний проміжок часу. Толерантність до невизначеності відкриває шлях до цих можливостей. Адже сприйняття інших напрямків, які пересікаються із власним, як джерело саморозвитку, розвитку професійних здібностей, підвищення кількості запитів, дозволить спеціалісту реалізуватися в усіх 3 вищезгаданих напрямках, оскільки набуватиме нових знань, які повільно доповнюватимуть певні прогалини у знаннях психолога, а постійна практика із позитивним поглядом на ситуацію невизначеності дозволить закріпити отримані знання.

Інший ефект, який входить у комплект із толерантність до невизначеності є зменшення рівня тривоги під час роботи у ситуації невизначеності. Зниження рівня тривоги відбувається за рахунок більш стійкого ставлення до власних помилок, низькому рівні хвилювання щодо негативних наслідків своїх помилок або негайна спроба вирішити проблему через помилку, допущену під час сеансу із клієнтом. Прийняття ситуацій невизначеності як постійне джерело розвитку надає спеціалісту розуміння того, що будь-які помилки, які були допущені під час роботи, не є незворотними, і їх можна вирішити різноманітною кількістю способів: дочекатися нового сеансу із цією людиною, або ж негайно відписати їй і повідомити про допущену помилку та виправити помилку під час переписки або дзвінку.

Час звернути увагу на програмістів та з’ясувати яку роль толерантність до невизначеності грає у їхній професійній діяльності. Якщо у випадку психологів, їх професія цілком і повністю заснована на невизначеності через взаємодію з людьми та їхніми біографіями і проблемами, то програмісти зайняті більше програмним кодом, а з людьми майже не контактують, не враховуючи взаємодію з клієнтами чи босами, тобто невизначеність зведена, якщо не до нуля, то до мінімуму. Але це на перший погляд. Джерелом невизначеності тут стає програмний код, який стає новим завданням для програмістів. Якщо програміст лише почав свій шлях, то ймовірніше, йому траплятимуться однотипні завдання, які не сильно будуть відрізнятися одна від одного, тим гірше для самого програміста. Якщо у нього не вироблена толерантність до невизначеності, наступне більш серйозне завдання, стане причиною великого стресу, а можливо навіть й апатії.

Різноманітність завдань, які пов’язані на програмному коді не гірше, ніж завдання – на спілкуванні та обміном інформацією з іншими людьми. Навіть однотипні задачі можуть бути різними за характером, наприклад вирішення проблеми запуску програми, потребує великої кількості знань, які допоможуть виявити проблему та її вирішити. Від довжини програмного коду залежить кількість гіпотетичних помилок. Це і є своєрідною невизначеністю, оскільки немає певної стратегії вирішення цього завдання, тому у деяких нестандартних випадках, доводиться вигадувати нову стратегію для визначення поставлених проблем і задач.

Толерантність до невизначеності дозволить краще і швидше входити до «режиму роботи», оскільки людина менше відчуває тривоги щодо нового завдання, менше хвилюється щодо гіпотетичних помилок і має впевненість у тому, що вона зможе впоратися із поставленим завданням, що зведе до мінімуму ризик появи прокрастинації. Прокрастинація може виникати і у випадку психологів, виражаючись у постійних переносах зустрічей із клієнтом, але у випадку програмістів це явище є більш вираженим і небезпечним, оскільки існують певні терміни, в які потрібно укластися. І затримка проекту на тривалий термін може викликати додатковий стрес та почуття провини у спеціаліста, а також – певні фінансові та професійні складнощі. Толерантність до невизначеності зменшує ризик появи апатії та професійного вигорання.

Так як толерантність до невизначеності є особистісною характеристикою, то її можна у собі розвинути завдяки свідомому спрямуванню своїх думок у позитивний бік та зміни власного сприйняття помилок. Для цього необхідно розглянути усі свої помилки в минулому, незважаючи на їхній вплив на особистість, з іншого боку – позитивного. Спробувати знайти в кожній помилці певну навичку, якій людина навчилася, або ж виявити «урок», який можна вивчити із тієї ситуації та намагатися відкинути самозвинувачення щодо тих ситуацій. Найголовніше, при такому виконанні намагатися дотримуватися хронологічного порядку, щоб аналіз проходив від найдавнішої помилки до тієї, яку було нещодавно скоєно, аби людина не застрягала в далекому минулому і застосовувала нові навички у найближчі часи після скоєння нової помилки.

Але аналізу власних помилок у минулому буде недостатньо. Необхідно з помилками працювати у теперішньому часі. Перш за все, людині необхідно свідомо зафіксувати власні тривоги, хвилювання та позначити чого саме вона боїтеся перед тим, як потрапить у ситуацію невизначеності, і вже після того – зафіксувати результати: 1) Чи була допущена помилка? 2) Які наслідки у цієї помилки?. У більшості випадків люди переоцінюють наслідки власних помилок, звідки й починається тривога.

Є і інший спосіб тренування у собі толерантності до невизначеності, який для повної ефективності потрібно виконувати разом із попередніми вправами. Цей спосіб може багатьох лякати, бо його суть полягає у тому, щоб перебувати у ситуації невизначеності як можна довше. Але занурення у таку ситуацію з «головою» є вкрай небезпечною, адже може викликати забагато стресу і лише нашкодити ментальному здоров’ю. Замість цього бажано поступово занурюватися у СН та чекати, поки тривога та стрес минуть. Важливо також фіксувати очікування та результати по закінченню експерименту для закріплення позитивного досвіду перебування у СН.

Висновок

Отже, толерантність до невизначеності – особистісна риса, яка проявляється у позитивному ставленні до ситуацій, які є новими та невизначеними для особистості. Вона розвивається протягом життя завдяки особистісному досвіду особистості та вихованню. Наявність такої риси допоможе спеціалістам різних галузей краще виконувати власну роботу, покращувати власні навички та розвиватися як особистість. Для розвитку ТНВ необхідно поглянути на власні помилки в минулому з позитивної сторони, провести невеличкий експеримент, результати та очікування якого необхідно записати та зафіксувати для себе. А також поступове входження у серйозні та найбільш тривожні випадки, коли ситуація стає невизначеною для особистості, також допоможе розвинути у собі ТНВ.

"Опустевший город" - фильм 2007 года, который рассказывает о жизни двух коллег врачей, Алана Джонсона и Чарли Фейнмена. Один из них имеет полноценную семью - жена, дочки и отец с матерью, которые проживают свою старость. Джонсон является хорошим семьянином и владельцем частной клиники, где работает стоматологом. Имеет отличный заработок и некоторое непонимание с коллегами в клинике. Но не смотря на это, Алан пытается наслаждаться своей жизнью и отыскать бывшего сожителя по комнате в общежитии времён университета и хорошего друга - Чарли Феймена.

Чарли Феймен - стоматолог и в прошлом хороший друг Алана. У него до определённого момента так же была полноценная семья, состоящая из жены, дочерей, собаки и родителей жены. Имел так же хорошо оплачиваему роботу и жил полноценной жизнью среднестатистического американца. Но в один момент он всё потерял. Сюжет фильма постепенно разворачивается и начинает крутиться вокруг потери семьи Феймена в авиакатастрофе. Именно после этого момента Чарли замкнулся в себе и пропал на долгие года, на протяжении которых Алан пытался его найти.

Фильм красочно описывает психическое и психологическое состояние Чарли, не забывая при этом раскрывать и Алана на уровне характера и бытовых его проблем. Обстоятельства современной жизни Чарли и его психическое состояние раскрывается с течением фильма разными путями - от разговоров с Аланом до демонстрации состояния его квартиры, как метафоры и отсылки к тому, что творится у него в голове. А так же поведение самого Алана является достаточно непредсказуемым и вызывает интерес к последующим его действиям, поведению и реакции на определённые события из его жизни. И в тоже время, его поведение является достаточно точным как поведение человека больного тем же недугом, что и у него, это даёт примерное и приближенное к реальности представление о жизни таких людей как Чарли.

Что так же хочется отметить, так это хорошо показанную ремисию недуга Чарли. Его взаимотношение с психиатрами (которые частично остались за кадром, но даётся примерное представление о них через диалог и поведение героя) и со своим старым-новым другом показывает насколько важна поддержка и социальные связи в лечении пациента, и насколько губительной может быть карательное, насильное лечение. Фильм нагружен многими деталями, которые характеризуют главных героев и болезнь Чарли. И все детали хорошо состыкуются с поведением персонажей, не только рассказывая о причинах подобного поведения, но и более детально раскрывает сам недуг и персонажа в целом.

Подводя итоги, могу назвать этот фильм хорошим материалом для ознакомления с жизнью людей, переживших потерю семьи в жестойчайших катастрофах. Реалистичная демонстрация поведение больного человека хорошо демонстрирует в какую ловушку они попадают, и насколько важно гуманное отношение к людям, а так же покажет невсесильность психиатрии и психотерапии, особенно, когда они выступают в роли надзирателя и "большого брата", а не - в вспомогательной роль, как один из инструментов к самопознанию и самоисцелению.

Основной материал

Историческая идея объединяющей американской идентичности теперь находится под угрозой .....
Вместо трансформирующейся нации, обладающей собственной идентичностью, Америка в новом свете предстает как хранительница разнообразных чужих идентичностей. .. . Мультиэтническая догма отказывается от исторической цели, заменяя ассимиляцию фрагментацией, интеграцию - сепаратизмом. Она отвергает unum и прославляет pluribus..... Остается только гадать: Устоит ли центр? Или плавильный котел уступит место Вавилонской башне?
(Schlesinger, 1992, pp. 16-18) Этнические границы не исчезнут в обозримом будущем. Во многих частях мира мощные силы проводят эти линии более резко.
Конфликтующие этнические группы взаимно усиливают свою антагонистическую идентичность. В условиях распада государств и империй старые мечты о собственном национальном государстве становятся реальностью для многих многострадальных этнических меньшинств. В менее конфликтных ситуациях сохраняется потребность в более личной идентичности в культурно сложном и быстро меняющемся мире. В данный исторический период речь идет не об ассимиляции против этничности, а об ассимиляции и этничности". (Yinger, 1994, p. 343)

Слова этих теоретиков говорят об одной из величайших проблем, стоящих перед современным миром: как добиться мирного и взаимоудовлетворяющего сосуществования различных культурных и этнических групп, каждая из которых обладает более или менее отличным восприятием социальной реальности, обусловленным общим историческим, политическим и экономическим опытом. Вряд ли существует согласованное решение этой "проблемы" разнообразия. Идеи Шлезингера (1992) имеют ярко выраженный ассимиляционистский подтекст, ставя под сомнение даже рациональность или разумность сохранения этнической идентичности в современном мире, в то время как Йингер (1994) подчеркивает то, что он считает реальностью культурных различий и необходимостью одновременного сохранения этнической идентичности и выявления общих позиций. Неужели подчеркивание различий между этническими группами неизбежно ведет к усилению предрассудков и конфликтов? Должны ли различные группы подавлять свое этническое наследие, чтобы сформировать сплоченную, гармоничную нацию?

Жителям Соединенных Штатов, как нации, состоящей из разнообразных иммигрантов, как вынужденных, так и добровольных, всегда приходилось сталкиваться с проблемами расизма и этнического разнообразия. В новейшей истории зверства, совершенные во время Второй мировой войны, стали особенно мощным вызовом демократии в Америке. Известные социологи той эпохи, такие как Монтагу (1942), Бенедикт (1943) и Мюрдаль (1944), осуждали доктрины расового превосходства в фашистской и нацистской идеологии и утверждали, что американскому обществу необходимо серьезно бороться с собственными проблемами расизма, чтобы соответствовать своим демократическим идеалам и служить почетным сторонником равенства во всем мире.
После Второй мировой войны во второй половине этого столетия в определенной степени наблюдалось заметное сокращение практики явных расовых предрассудков. На политическом уровне Движение за гражданские права помогло добиться значительных успехов, в том числе запретить дискриминацию в общественных местах и на работе (Takaki, 1993). Отношение доминирующего белого большинства также подверглось некоторому пересмотру. Например, за последние несколько десятилетий в социологической и социально-психологической литературе был получен ряд эмпирических данных, свидетельствующих о снижении явного выражения белыми американцами предрассудков в отношении чернокожих американцев (Devine & Elliot, 1995; Dovidio & Gaertner, 1986, 1991; Gilbert, 1951; Kariins, Cofftnan, & Walters, 1969; Kluegel & Smith, 1986; Schuman, Steeh, Bobo, & Krysan, 1997; Sigall & Page, 1971). Хотя эти тенденции кажутся обнадеживающими, нам достаточно сравнить выражение гнева и разочарования во время бунта в Уоттсе в 1965 году с бунтом Родни Кинга в 1992 году, чтобы понять, что неразрывные силы расовой и экономической несправедливости по-прежнему пронизывают наше общество в конце XX века.

В дополнение к межэтническим конфликтам, которые всегда были с нами, в последнее десятилетие мы стали свидетелями повышенного внимания к растущему уровню этнического разнообразия в Соединенных Штатах. По некоторым оценкам, к середине следующего столетия большинство американцев будут вести свое происхождение практически из любой точки мира, кроме белой Европы (Henry, 1990). Признание этих демографических изменений привело к ожесточенным идеологическим дебатам о том, что значит быть американцем, и о том, как нам лучше всего достичь подлинно демократического общества. Пожалуй, лучшим примером этих дебатов являются противоположные стратегии, принятые в последнее время при проведении реформы образования в этой стране. С одной стороны, многие ученые утверждают, что во все более сложном мире мы должны стремиться как никогда соответствовать нашему кредо e pluribus unum, передавая общее ядро (преимущественно европоцентристских) знаний в наших образовательных системах (например, Bennett, 1987; Bloom, 1987; Finn, 1991; Hirsch, 1996;
Schlesinger, 1992). Короче говоря, аргумент состоит в том, что мы должны работать над идеалом "без цвета кожи", ассимилируя разнообразные элементы нашего социального наследия в американский "плавильный котел". Эта точка зрения яростно возражает против развития двуязычных и мультикультурных образовательных инициатив, утверждая, что такие культурно-релятивистские программы ведут к дезинтеграции Соединенных Штатов.

В противовес программе "слепого цвета" многие другие утверждают, что путь к достижению сильного и гармоничного американского общества должен быть таким, в котором мы лучше признаем и ценим наше разнообразие (например, Takaki, 1993; Yinger, 1994). Реформаторы образования, придерживающиеся такой мультикультурной перспективы, считают, что монокультурная альтернатива, основанная на европоцентристских интеллектуальных традициях, не дает всем учащимся истинного ощущения их культурного наследия (Nieto, 1996; Sleeter & McLaren, 1995). Этот подход подчеркивает исторический опыт различных этнических и культурных групп и бросает вызов структуре власти, в которой доминируют белые, и которая часто объясняет неудачи детей из числа меньшинств в образовании их врожденной неспособностью (Cummins, 1989; Skutnabb-Kangas & Cummins, 1988; Weis, 1988).

Эта несколько упрощенная характеристика образовательных усилий, направленных на борьбу с этническим разнообразием, отражает аналогичную напряженность в социально-психологической литературе по межгрупповым отношениям. Эти исследования редко содержат политические аргументы, часто присутствующие в образовательной сфере, но они подходят к вопросу о том, как наилучшим образом смягчить предрассудки, с тех же двух основных позиций - с позиции "дальтонизма", которая подчеркивает важность разрушения социальных категорий и оценки друг друга как личностей, и с позиции мультикультурализма, которая подчеркивает важность признания групповых различий. В данной статье рассматривается влияние этих двух контрастных подходов на межгрупповое восприятие.

Большинство теоретиков социальной психологии подходили к проблеме снижения предрассудков с точки зрения, по сути, "дальтонизма", когда акцент делался на отношении к каждому человеку как к уникальной личности, а не как к взаимозаменяемому члену социальной категории. Истоки такого подхода к устранению предрассудков во многом связаны с влиятельной работой Таджфела (Tajfel, 1969, 1970), который утверждал, что межгрупповые предрассудки являются прямым результатом процесса категоризации - что простого существования различных групп достаточно для формирования предвзятого поведения. В подтверждение этого утверждения результаты многочисленных экспериментов показали, что даже очень простые искусственные манипуляции с принадлежностью к группе (часто основанные на тривиальных критериях) могут привести к значительным оценочным предрассудкам (обзор см. в Brewer, 1979; Diehl, 1990; Wilder, 1986).

Под влиянием идеи о том, что для возникновения межгрупповых предубеждений достаточно простой категоризации по принципу "внутри группы/вне группы", социально-психологические усилия по снижению предубеждений были направлены на подавление или изменение процесса категоризации. Например, в своей работе по изучению эффективности вмешательств в межгрупповые контакты Брюер и Миллер (1984, 1988) подчеркивают важность индивидуации, или персонализации, в формировании более позитивного отношения. По их словам, "ситуация контакта должна быть разработана таким образом, чтобы устранить или преодолеть особенности, которые способствуют выделению категории" (1988, стр.
320). Утверждается, что негативная предрасположенность к членам внешней группы во многом обусловлена чрезмерной зависимостью от использования стереотипов в социальном взаимодействии и что, поощряя декатегоризацию через персонализацию, мы можем начать преодолевать эту тенденцию. В соответствии с этой концепцией, кооперативные, межперсональные взаимодействия между членами группы в ряде экспериментов приводили к более позитивным межгрупповым установкам (Betten-court, Brewer, Rogers-Croak, & Miller, 1992; Cook, 1984; Miller, Brewer, & Edwards, 1985).

С аналогичной точки зрения Гаертнер, Довидио и их коллеги утверждают, что ключ к снижению уровня предрассудков заключается в перестройке способов применения социальных категорий путем установления общей внутригрупповой идентичности ("мы"), а не "мы" против "они" (Gaertner, Mann, Murrell, & Dovidio, 1989; Gaertner, Dovidio, Anastasio, Bachman, & Rust, 1993). Как правило, эти исследования показывают, что наиболее позитивные межгрупповые установки достигаются, когда ситуация контакта предполагает кооперативную взаимозависимость и определяется как ситуация, в которой участники составляют одну единую группу, а не отдельных людей или разные группы (см. также Sherif, 1966; Sherif, Harvey, White, Hood, & Sherif, 1961). В целом, большая часть исследований по снижению предрассудков в социальной психологии исходит из того, что для возникновения предрассудков достаточно формирования социальных категорий, и, следовательно, снижение предрассудков может быть достигнуто с помощью методов, изменяющих категоризацию "в группе/от группы".

В отличие от этого доминирующего подхода, некоторые исследователи сосредоточились на важности признания различных групповых реалий. Основная отправная точка мультикультурного подхода заключается в том, что группы людей различаются по своей субъективной культуре - на основе общего исторического, политического и экономического опыта группы людей естественным образом различаются в своих способах интерпретации и поведения в соответствующих социальных средах. Триандис (Triandis, 1988) хорошо выразил важную роль, которую играет субъективная культура в понимании межгрупповых отношений: "Одна из реальностей различных субъективных культур заключается в том, что они приводят к различным ожиданиям и различным представлениям о предпосылках или последствиях взаимодействий. Таким образом, чем больше гетерогенности в данном обществе, тем выше вероятность того, что взаимодействие будет дорогостоящим" (с. 33). Таким образом, цель этого подхода - уменьшить конфликты, возникающие в результате межгруппового взаимодействия, за счет большей осведомленности и понимания различий в групповом опыте.

Эта перспектива прослеживается в совместной работе антропологов и психологов над повышением эффективности понимания в межкультурных коммуникациях. Одной из основных стратегий уменьшения невежества является использование различных форм программ кросс-культурного обучения или культурных ассимиляторов (примеры см. в Bennett, 1986; Brislin & Pedersen, 1976; Cushner & Brislin, 1995; Fielder, Mitchell, & Triandis, 1971; Triandis, 1975;
Weeks, Pedersen, & Brislin, 1982). Идеалом таких программ является создание параллельных или изоморфных моделей атрибуции между культурными группами (т. е. точное принятие перспективы). Подобные программы культурной ассимиляции дают положительные результаты, такие как снижение тревожности, повышение симпатии к членам чужой группы и облегчение взаимодействия в различных условиях (Lee & Duenas, 1995;
Randolph, Landis, & Tzeng, 1977; Stephan & Stephan, 1984;
Triandis, 1976).

Несмотря на то, что в рамках основной социальной психологии было проведено очень мало эмпирических исследований, посвященных изучению влияния акцентирования групповых различий на межгрупповые установки, многие утверждают, что это важная область, которую необходимо изучить (см. Berry, 1984;
Hewstone & Brown, 1986; Schofield, 1986; Stephan & Stephan, 1984; Tajfel, 1981; Turner, 1981; Van Knippenberg, 1984). Например, Хьюстоун и Браун (1986) выступают за процесс взаимной межгрупповой дифференциации, когда группы поощряются к признанию их взаимного превосходства и неполноценности и к приданию равного веса характеристикам, которые благоприятствуют каждой группе. Таким образом, мультикультурный подход к устранению межгрупповых предрассудков направлен не на разрушение этнических границ, а на улучшение признания и оценки как сходств, так и различий между группами.
Интуитивно эти два альтернативных социально-психологических подхода к уменьшению предрассудков кажутся одинаково важными. Вероятно, улучшение межэтнических отношений будет зависеть от более глубокого осознания различий между группами (стратегия "мультикультурализма") и от отношения друг к другу как к отдельным представителям общего человечества (стратегия "дальтонизма" или "индивидуализации"). Однако мультикультурный подход можно подвергнуть критике: поскольку он подчеркивает границы категорий, это неизбежно приведет к усилению предрассудков. Описанные ранее исследования в области социальной психологии действительно демонстрируют, что простой категоризации по принципу "внутри группы/вне группы" в некоторых случаях достаточно для возникновения межгрупповых предубеждений (Brewer, 1979; Diehl, 1990; Wilder, 1986).

Основная цель исследования, представленного в этой статье, заключалась в том, чтобы определить, обязательно ли проведение границ между категориями приводит к усилению предрассудков. Обилие исследований, направленных на преодоление негативных последствий процесса категоризации, может заставить нас предположить, что если мы хотим улучшить межгрупповые отношения, то должны избегать думать о других терминах их принадлежности к этнической группе. Но, напротив, работа с мультикультурной точки зрения предполагает, что признание принадлежности к этнической группе (и связанных с ней групповых характеристик) может привести к более гармоничным отношениям. В этой статье мы представляем три эксперимента, в которых сравниваются различные последствия предъявления белым американским студентам колледжа сообщений в поддержку либо дальтонизма, либо мультикультурной перспективы. Для более естественного понимания того, как эти две известные перспективы влияют на восприятие в повседневном социальном дискурсе, сообщения были разработаны в форме, которую можно было бы ожидать от политической речи или спора. В первых двух экспериментах мы изучали влияние мультикультурного и бесцветного сообщения на суждения о белых и черных в общем, а в третьем эксперименте - на предсказания поведения белых и латиноамериканцев.

Эксперимент 1

В этом эксперименте мы хотели изучить последствия акцентирования цветовой и мультикультурной перспективы для двух хорошо известных межгрупповых феноменов: этноцентризма (т. е. более позитивных оценок белых, чем черных;
Tajfel, 1969; Tajfel & Turner, 1979) и эффект гомогенности внешней группы (т. е. более сильные стереотипы о черных, чем о белых; Park & Judd, 1990; Park & Rothbart, 1982). Соответственно, белые участники высказывали суждения о черных и белых американцах в одном из трех условий. В условиях "цветовой слепоты" участникам была представлена информация, поддерживающая идеал обучения суждению о других людях как о личностях, а не на основе их принадлежности к социальной группе. В мультикультурном условии участникам была представлена информация, поддерживающая идеал научиться признавать и ценить этническое разнообразие. А в контрольном условии участникам давали относительно минимальные инструкции, доброжелательно информируя их о том, что нас интересует их восприятие различных социальных групп.
Мы сделали отдельные предсказания относительно того, как валентность и стереотипность межгруппового восприятия белых будет меняться в зависимости от идеологического послания. Общим для "дальтоников" и мультикультурных подходов является акцент на импровизации межэтнических отношений - сторонники каждого подхода утверждают, что их путь является наилучшим для того, чтобы научиться жить более гармонично.
Поэтому мы предположили, что при оценке валентности межгруппового восприятия (валентности убеждений, а также общего выраженного аффекта) участники будут отвечать менее этноценьричными суждениями как в условиях мультикультурализма, так и в условиях "цветовой слепоты", чем в контрольных условиях. Учитывая схожий акцент на позитивности, присутствующий в двух идеологических контекстах, мы ожидали, что не обнаружим валентных различий между восприятием участников с "цветовой слепотой" и мультикультурных участников.
Хотя обе идеологические перспективы поощряют межгрупповую гармонию, они различаются тем, что цветослепая перспектива предполагает, что эта гармония может быть достигнута, если оценивать друг друга как личность, а не на основе цвета кожи, в то время как мультикультурная перспектива подчеркивает важность признания групповых различий. Поэтому, оценивая стереотипность убеждений, мы ожидали, что участники, которым была представлена многокультурная идеология, будут выражать более сильные стереотипы в отношении чернокожих относительно белых (т. е. более сильный эффект гомогенности внешней группы), чем участники в условиях "цветовой слепоты" и контроля.
Отметим, что мы ожидали усиления стереотипных представлений о чернокожих, поскольку считаем, что мультикультурная перспектива может освободить участников от необходимости выражать стереотипные представления об аутгруппе. Поскольку опасения по поводу стереотипизации менее значимы для суждений об ин-группе, мы не ожидали значительных изменений в стереотипах о белых. Таким образом, наше предсказание было сформулировано в относительных терминах. Кроме того, мы не ожидали различий между стереотипами участников в условиях "цветовой слепоты" и в контрольной ситуации, в основном потому, что предыдущие исследования показывают, что норма против стереотипизации уже является значимой в сознании многих молодых белых американцев (Gaertner & Dovidio, 1986; Judd, Park, Ryan, Brauer, & Kraus, 1995).

Таким образом, мы ожидали, что поощрение молодых белых к принятию идеологии "слепого цвета" приведет к менее этноцентричному восприятию и стереотипам, сопоставимым с теми, которые выражали участники, получившие контрольные инструкции. Мы предположили, что по сравнению с контрольной ситуацией мультикультурная идеология приведет к снижению этноцентризма в сочетании с увеличением стереотипных представлений о чернокожих по сравнению с белыми. Это предсказание для мультикультурного условия противоречит аргументу, который часто подразумевается в индивидуализирующем подходе к улучшению межгрупповых отношений, обсуждавшемся ранее, - что проведение более четких границ категорий приводит к большей межгрупповой враждебности (Tajfel, 1969).
Мы предполагаем, что при поощрении мультикультурной перспективы возможно как более дифференцированное, так и более позитивное восприятие аутгруппы.

Суть эксперимента

Участники. Сто семнадцать белых американцев, обучающихся в Университете штата Колорадо, приняли участие в эксперименте в обмен на частичный зачет по вводному курсу психологии.
Участники выполняли эксперимент в лабораторной комнате за отдельными столами, и в каждой сессии над экспериментом работало от одного до восьми человек. На выполнение эксперимента уходило примерно один час.

Стимульные материалы и процедура. Для участия в эксперименте необходимо было заполнить анкету, содержащую экспериментальную манипуляцию, задание на процентную оценку (на основе которой выводилась оценка однородности и этноцентризма внешней группы) и задание на оценку термометра.
Первоначальная информация, которую читали участники, служила манипуляцией идеологического контекста. Участники были случайным образом распределены для заполнения пакета в одном из следующих трех условий: контрольном (n = 37), дальтоническом (n = 38) или мультикультурном (n = 42). Участникам контрольного условия были даны относительно минимальные инструкции. По сути, им сказали, что экспериментаторов интересует их восприятие черных и белых американцев и что их ответы на вопросы анкеты будут анонимными.
В условиях "цветовой слепоты" и "мультикультурализма" участники читали инструкции, сопоставимые с инструкциями в контрольной группе, и, кроме того, они прочитали эссе на полстраницы, в котором говорилось, что в основе лежит согласованное мнение социологов, психологов, экономистов и политологов по вопросам, касающимся этнических отношений в США.
Участникам обоих условий сообщили, что межэтнические проблемы имеют первостепенное значение в США и что необходимо предпринять шаги для разрешения существующих и потенциальных конфликтов между различными группами. В условиях "цветовой слепоты" было высказано предположение, что межгрупповой гармонии можно достичь, если признать, что в своей основе мы все одинаковы, что все мужчины и женщины созданы равными и что мы прежде всего являемся нацией людей. В условиях мультикультурализма предполагалось, что межгрупповая гармония может быть достигнута, если мы будем лучше ценить наше разнообразие, признавать и принимать положительные и отрицательные качества каждой группы.
Всем участникам было предложено дважды прочитать инструкцию, а затем на следующей странице написать полстраницы, размышляя о своих мыслях или чувствах по поводу этнической принадлежности в США. В контрольном варианте участникам было предложено записать пять различных мыслей, идей или реакций, которые пришли им в голову, когда они думали о группах "черные" и "белые" в Соединенных Штатах. В условиях "дальтонизма" и "мультикультурализма" участников попросили написать пять причин, по которым принятие дальтонизма (или мультикультурализма, в зависимости от условий) может потенциально укрепить американское общество.

После завершения экспериментальной манипуляции участники выполнили задание на процентную оценку. Эта мера ранее использовалась для оценки измерений стереотипности и валентности, присутствующих в убеждениях людей о различных социальных группах (Judd et al., 1995; Park & Judd, 1990;
Park & Rothbart, 1982). В данном задании участникам был представлен список из 56 атрибутов, и их просили оценить процент белых (черных) американцев, обладающих каждым атрибутом. Атрибуты, использованные в этом эксперименте, включали все пункты, использованные Джаддом и др. (1995, эксперимент 2) и Виттенбринком, Джаддом и Парком (1997) в их задаче прайминга лексического решения. Половина атрибутов (прим. ред. атрибуция - приписывание себе или другому человеку каких-то либо характеристик) была стереотипной для чернокожих (и контрстереотипной для белых), а половина - стереотипной для белых (и контрстереотипной для чернокожих). Кроме того, половина каждого из этих признаков была положительной, а половина - отрицательной. Набор атрибутов, использованных для задания на процентную оценку, представлен в Приложении A. Порядок расположения целевых групп (сначала чернокожие против белых) был уравновешен для всех участников.
После выполнения процентных оценок для обеих целевых групп участники заполняли "термометр чувств", в котором им предлагалось оценить 15 групп (включая две интересующие их целевые группы) по 100-балльной шкале, где 0 означало, что они очень прохладно относятся к группе, а 100 - что очень тепло. Затем участников проинформировали и поблагодарили за участие в эксперименте.

Результаты эксперимента 1

Анализ данных, полученных в ходе этого эксперимента, сосредоточен на трех основных зависимых переменных. Первая - это оценки термометра, которые представляют собой относительно простую аффективную меру того, насколько тепло участники относились к двум целевым группам. Вторые две переменные были получены в ходе выполнения задания на процентную оценку. Мера валентности представляет собой оценку преобладания положительных атрибутов над отрицательными для данной целевой группы, и, как и термометр, также является оценочной мерой, но основанной на убеждениях о преобладании положительных и отрицательных характеристик в группе. И наконец, мера стереотипности представляет собой оценку распространенности стереотипных минус контрстереотипных ат-трибутов и отражает, насколько сильный стереотип участник имеет в отношении каждой из групп, причем более высокие цифры отражают большую воспринимаемую стереотипность. Средние значения этих переменных в зависимости от условий обучения представлены в Таблице 1, а различия по целевым группам - в Таблице 2.

В Таблице 2 положительные значения для теплоты указывают на то, что белые оценивались более тепло, чем черные, в задании с термометром; положительные значения для этноцентризма указывают на то, что белые оценивались более благоприятно, чем черные, по признакам в задании на процентную оценку; а положительные значения для однородности внешней группы указывают на то, что черные оценивались более стереотипно, чем белые, по признакам в задании на процентную оценку. Звездочки в Таблице 2 указывают на то, что данное среднее значение достоверно отличается от нуля при указанном значении p.
В Таблице 2 средние тенденции к фаворитизму в этноцентризме и обратной однородности в стереотипичности довольно схожи с результатами, полученными Джаддом и др. (1995). Хотя эта картина противоречит ожиданиям теоретических моделей межгрупповых отношений, она согласуется с исторической тенденцией к уменьшению проявлений открытых предрассудков у белых, о которой говорилось выше. Однако нас в первую очередь интересовала величина различий в теплоте, этноцентризме и однородности внешней группы в зависимости от идеологического послания, которое получили участники.
Ответы на показатель теплоты были изучены с помощью дисперсионного анализа 2 X 3 (целевая группа X условия). Ответы на задание на процентную оценку (из которого были получены показатели этноцен-тризма и гомогенности внешней группы) были проанализированы с помощью дисперсионного анализа 2 X 2 X 2 X 3 (целевая группа X стереотипность атрибута X валентность атрибута X условие). Первичными эффектами, представляющими интерес для ANOVA с процентной оценкой, являются взаимодействие целевой группы и валентности (этноцентризм) и взаимодействие целевой группы и стереотипности (однородность аутгруппы). Для обоих ANOVA были вычислены два априорных контраста с одной степенью свободы для фактора условия, в отличие от простого омнибусного теста с 2 df для этой переменной (Abelson & Prentice, 1997; Judd & McClelland, 1989). Поскольку у нас были разные ожидания относительно того, как манипуляции с идеологическим посланием повлияют на валентность и стереотипность межгруппового восприятия участников, результаты нашего анализа между условиями обсуждаются в двух соответствующих разделах.

Теплота и этноцентризм. Анализ показателей термометра выявил достоверный основной эффект целевой группы, согласно которому в среднем по условиям участники испытывали более теплые чувства к белым, чем к чернокожим, F(l, 116) - 24,21, p < .001.
Взаимодействие целевой группы и валентности было также значимым для показателя валентности, полученного в задании на процентную оценку, F(l, 116) = 11,65, p < .001, указывая на то, что в среднем по условиям участники оценивали чернокожих более позитивно, чем белых.
Наше основное предсказание относительно различий в валентности убеждений участников заключалось в том, что предъявление либо цветослепого, либо мультикультурного послания повысит позитивность по отношению к аутгруппе по сравнению с ингруппой. Обе межэтнические идеологии подчеркивали важность улучшения межгрупповых отношений, в то время как в контрольном условии об этом ничего не говорилось. Соответственно, первый контраст с одной степенью свободы проверял различия между мультикультурной и цветовой идеологией в сравнении с контрольной. Мы ожидали обнаружить взаимодействие между этим контрастом и целевой группой. Результаты подтвердили нашу гипотезу как для теплоты, F(i, 116) = 4,99, p < .03, так и для этноцентризма, F(l, 116) - 4,38, p < .04, указывая на то, что участники, получившие идеологические сообщения, проявили меньше внутригрупповых предубеждений (т.е. меньше различий между целевыми группами), чем участники, получившие контрольные инструкции.
Второй контраст с одной степенью свободы проверял различия между мультикультурными условиями и условиями "цветовой слепоты". Мы не ожидали обнаружить взаимодействие этого контраста с целевой группой.
Результаты подтвердили отсутствие значимых различий между условиями с цветовой слепотой и мультикультурными условиями для теплоты, F(l, 116) = 1,93, /> = .17, или для этноцентризма, F(l, 116) = 2,17, p = .15.

Однородность аут-групп. Анализ этого показателя выявил достоверное взаимодействие целевой группы и стереотипичности, F(l, 116) = 47,33, p < .001, указывающее на то, что в среднем в разных условиях участники выражали более сильные стереотипы в отношении белых, чем черных.
Наше первое предсказание относительно различий в условиях по этому показателю стереотипности заключалось в том, что участники, получившие прайминг мультикультурной перспективы, будут выражать более сильные стереотипы в отношении чернокожих по сравнению с белыми (т. е. более сильный эффект гомогенности аутгруппы), чем участники в условиях "цветовой слепоты" и контроля. Соответственно, первый контраст с одной степенью свободы сравнивал средний уровень аутгрупповой гомогенности участников в мультикультурной ситуации со средним уровнем гомогенности в условиях "дальтоников" и контрольных условиях. Результаты подтвердили наше предсказание, F(l, 115) = 10,54, p < .01, указывая на большую степень стереотипизации чернокожих по отношению к белым в мультикультурном условии, чем в условиях "цветовой слепоты" и контроля. Важно отметить, что этот эффект мультикультурного контекста не зависел от валентности оцениваемых атрибутов, о чем свидетельствует незначимость 4-стороннего взаимодействия "целевая группа - атрибут стереотипности - ва-лентность атрибута - условие", F(l, U5) < 1, ns. Таким образом, мультикультурная манипуляция, по-видимому, увеличивала признание как положительных, так и отрицательных характеристик.

Обсуждение

В этом эксперименте мы изучали, как на межэтническое восприятие молодых белых людей повлияло получение сообщений, пропагандирующих различные современные подходы к осмыслению межэтнических отношений в США - мультикультурализм и дальтонизм. Тот факт, что участники в условиях мультикультурализма и дальтонизма отвечали суждениями, отражающими меньшую внутригрупповую позитивность (по нашим показателям теплоты и этноцентризма), говорит о том, что они были чувствительны к первой части идеологических посланий - увеличению гармонии между группами. Однако при ответах в рамках поддержки дальтонизма снижение внутригрупповой позитивности сочеталось с относительно низким уровнем выраженной стереотипности в отношении чернокожих (аналогично контрольному условию); а при ответах в рамках поддержки мультикультурализма снижение внутригрупповой позитивности сочеталось с относительно более высоким уровнем выраженной стереотипности в отношении чернокожих. Важно также отметить, что относительно большая выраженность стереотипов в отношении чернокожих, продемонстрированная мультикультурными участниками, не зависела от валентности оцениваемых признаков. Таким образом, акцентирование границ категорий не фокусировало внимание исключительно на негативных характеристиках аутгруппы; оно также увеличивало признание позитивных черт. Во втором эксперименте мы продолжили изучение того, как представление людей в цветовом слепоте в сравнении с мультикультурной перспективой влияет на различные типы межэтнического восприятия.

Эксперимент 2

В эксперименте 1 мы обнаружили, что представление участникам мультикультурной перспективы привело к формированию стереотипов в отношении чернокожих по сравнению с белыми, по сравнению с теми, кому был представлен подход, не учитывающий цвета. В эксперименте 2 мы попытались повторить и расширить этот вывод, изучив, как участники с цветовой слепотой и мультикультурным подходом различают групповые характеристики в двух разных заданиях: задании на сортировку ценностей и задании на точность стереотипов.
В задаче на сортировку ценностей участники указывали ценности, или жизненные принципы, которые они считают важными в своей собственной жизни и в жизни черных и белых американцев в целом. В этом задании нас интересовала степень совпадения ценностей, присвоенных этим различным группам. Во-первых, мы ожидали, что после получения сообщения в поддержку дальтонизма будет наблюдаться большее сходство между ценностями, приписываемыми белым и черным американцам, чем после получения сообщения в поддержку мультикультурализма. Это ожидалось потому, что дальтонизм выступает за объединение этнических групп под общим набором американских ценностей, в то время как мультикультурализм выступает за признание разнообразия ценностей, присущих нашему обществу.
Нас также интересовало, как идеология повлияет на степень сходства между ценностями, считающимися важными для самого участника, и ценностями, приписываемыми белым и чернокожим американцам. Поскольку в рамках концепции "дальтонизма" подчеркивается общность всех людей, участники должны считать, что их собственные ценности очень похожи на ценности белых и чернокожих.
Из-за того, что идеология мультикультурализма фокусируется на идиосинкразиях (прим.ред. - психологическая несовместимость, непереносимость некоторыми людьми друг друга, болезненная реакция на раздражитель не физического, а эмоционального характера.), мы ожидали, что в результате ценностные представления о себе будут менее избыточными, чем у белых или чернокожих.
В задаче на точность стереотипов мы оценивали точность представлений участников о черных и белых американцах. В эксперименте 1 мы обнаружили, что эффект мультикультурной перспективы по сравнению с цветовой слепотой заключается в увеличении выраженности стереотипов о чернокожих по сравнению с белыми. Этот эффект может быть потенциально тревожным, если мультикультурный подход действительно приводит к чрезмерно обобщенным, неточным убеждениям. В данном эксперименте нас интересовало, будет ли этот сдвиг в сторону одобрения более сильных стереотипов о чернокожих происходить в направлении большей точности или большей неточности. Мы ожидали, что участники в мультикультурном состоянии по сравнению с участниками в состоянии "цветовой слепоты" будут более чувствительны к важности проведения различий между дифференциальными характеристиками, связанными с черными и белыми американцами, и поэтому будут более точно воспринимать существующие различия в распространенности стереотипических и контрстереотипных признаков для этих групп. В соответствии с результатами Эксперимента 1 мы ожидали, что влияние условий на точность стереотипов не будет зависеть от валентности оцениваемых признаков (т.е. мультикультурные участники не должны были просто преувеличивать распространенность негативных стереотипов чернокожих и недооценивать распространенность позитивных стереотипов чернокожих).

Суть эксперимента

Участники. Восемьдесят три белых американских студента старших курсов Колорадского университета приняли участие в эксперименте в обмен на частичный зачет по вводному курсу психологии. Участники выполняли эксперимент в лабораторной комнате на отдельных учебных местах, и в каждой сессии над экспериментом работало от одного до четырнадцати человек. На выполнение эксперимента уходило примерно один час.
Стимульные материалы и процедура. Участие в эксперименте заключалось в заполнении одной анкеты, содержащей экспериментальную манипуляцию, задание на сортировку ценностей и задание на точность стереотипов.

В качестве экспериментальной манипуляции выступала исходная информация, которую участники читали перед заполнением анкеты. Участники были случайным образом распределены для заполнения анкеты в одном из двух условий: "дальтоники" (n = 42) или "мультикультурники" (n - 41). Начальные инструкции для каждого из этих двух условий были идентичны тем, что были представлены участникам в эксперименте 1. Как и в первом эксперименте, после прочтения идеологического послания участников просили написать о пяти причинах, по которым принятие бесцветной перспективы (или мультикультурной, в зависимости от условий) могло бы потенциально укрепить американское общество. Затем, чтобы еще больше усилить манипуляцию, участникам был представлен список из 21 причины, которые назвали другие студенты, считая идеологическую перспективу (либо дальтоническую, либо мультикультурную, в зависимости от условий) ценной. Эти утверждения были взяты из ответов участников первого эксперимента. Участников попросили обвести кружком все утверждения, которые они учитывали, когда думали о положительных преимуществах данной точки зрения.
После экспериментальной манипуляции участники выполнили задание "Сортировка ценностей" Рокича (1973) три раза: один раз в соответствии с собственными чувствами и убеждениями, один раз в соответствии с тем, как, по их мнению, отреагировали бы белые американцы в целом, и один раз в соответствии с тем, как, по их мнению, отреагировали бы черные американцы в целом. Это задание требовало от участников упорядочить два отдельных набора ценностей, один из которых состоял из 18 инструментальных ценностей, а другой - из 18 терминальных ценностей. Инструментальные ценности отражают различные предпочтительные способы взаимодействия с миром (например, амбициозность, широта взглядов, смелость), а терминальные ценности отражают желаемые конечные состояния существования (например, захватывающая жизнь, мир во всем мире, социальное равенство). Участникам раздали две стопки карточек для заметок, каждая из которых состояла из 18 ценностей, расположенных в алфавитном порядке, а также краткого определения каждой ценности (см. Rokeach, 1973). Инструментальные ценности были напечатаны на синих карточках, а терминальные ценности - на зеленых. Участников проинструктировали отсортировать каждую стопку ценностей и расположить их в порядке их важности, а затем записать их ранговую последовательность в списке бланков, пронумерованных от 1 до 18, где наиболее важная ценность была записана в бланке 1, а наименее важная - в бланке 18. Участники всегда сначала выполняли сортировку в соответствии со своими собственными чувствами и убеждениями, а порядок выполнения сортировки для черных и белых американцев был уравновешен между участниками.
Далее, в задании на точность стереотипов, участникам был представлен список из 16 признаков, и их попросили оценить процент афроамериканцев и кавказских американцев, которые, по их мнению, обладают каждым признаком. Объективные критерии для каждого из этих признаков были получены на основе статистических данных из различных государственных и частных источников. Как и в задании на оценку процента в первом эксперименте, атрибуты в этом задании различались по параметрам стереотипности и валентности, так что для каждой целевой группы четыре предмета были стереотипными и положительно валентными, четыре - стереотипными и отрицательно валентными, четыре - контрстереотипичными и положительно валентными и четыре - контрстереотипными и отрицательно валентными. Стереотипные предметы для чернокожих служили контрстереотипными предметами для белых и наоборот. Выбор предметов для этой задачи был основан как на наших знаниях о культурных стереотипах этих групп, так и на ответах участников на предметы в задаче на оценку процента в первом эксперименте. Мы определяли данный пункт как стереотипный для одной целевой группы (и контрстереотипный для другой целевой группы), если его фактическое значение превышало значение для другой целевой группы. Например, в одном из пунктов спрашивалось о процентном соотношении безработных среди чернокожих и белых.

Он был включен из-за культурного стереотипа о "бедных" и "ленивых" чернокожих (и контрстереотипа о белых как таковых), а также потому, что на момент проведения эксперимента уровень безработицы среди чернокожих составлял 10,6%, а среди белых - 5,2% (U.S. Department of the Census, 1996).
Таким образом, в соответствии с определениями, данными Джаддом и Парком (1993), стереотипность определялась относительной распространенностью, а не тем, присутствует ли атрибут у более или менее 50% соответствующего населения. Предметы, использованные в этом задании, представлены в Приложении В. Из-за ошибки в формулировке опросника два пункта пришлось исключить из анализа этого задания. В результате осталось только два стереотипно-положительных черных пункта и два контрстереотипно-положительных белых пункта, по четыре в каждой из оставшихся ячеек. После завершения задания на стереотипную точность участники были проинформированы и поблагодарили за участие.

Результаты эксперимента 2

Сортировка ценностей. Изучая ответы на вопросы о ценностях, мы сначала попытались получить некоторое описательное представление о типах ценностей, которые участники считали важными с их собственной точки зрения и с точки зрения белых и черных американцев. Для этого мы изучили средние рейтинги наиболее важных инструментальных и терминальных ценностей для "Я", "белых американцев" и "черных американцев". Эти средние ранги представляли собой средние показатели по всем участникам в каждом условии. Наиболее поразительными оказались различия между ранжированием "Я" и ранжированием "белых американцев". В своей собственной жизни участники ценили культивирование личных добродетелей и межличностных отношений (например, широту взглядов, любовь, мужество, настоящую дружбу, внутреннюю гармонию, семейную безопасность). В отличие от них, участники характеризовали белых американцев как людей, придающих большое значение развитию более конкретных личных навыков (например, независимости, интеллекта, способностей) и получению материального вознаграждения (например, комфортной жизни, чувству выполненного долга, социальному признанию). Такая структура ранжирования позволяет предположить, что, по крайней мере в некоторой степени, наши белые участники могут не сильно идентифицировать себя с тем, что они воспринимают как "белые американцы в целом".
Ценности, считающиеся важными для чернокожих, представляли собой смесь забот, связанных с личностным ростом и межличностными отношениями (например, любовь, самоуважение, безопасность семьи), а также с развитием личных навыков и материальным вознаграждением (например, способности, амбиции, комфортная жизнь, социальное признание). Примечательно, что участники, по-видимому, считают, что вопросы, связанные с расовым угнетением, важны для чернокожих американцев, о чем свидетельствуют высокие оценки "отстаивания своих убеждений" (мужественный) и "равных возможностей для всех" (равенство) в жизни чернокожих.
Далее мы изучили взаимосвязь между рангами ценностей для различных целей в зависимости от идеологического состояния. Мы предсказывали, что при подчеркивании важности дальтонизма будет наблюдаться большая конгруэнтность (прим.ред. конгруэтность - непротиворечивость его речи, представлений, убеждений между собой; в более широком смысле — целостность, самосогласованность личности вообще.) между рангами ценностей для разных целей, чем при подчеркивании важности мультикультурализма, поскольку первый подчеркивает одинаковость, тогда как второй допускает различия. Чтобы изучить эти взаимосвязи, мы сначала вычислили шесть корреляций рангового порядка для каждого участника, соответствующих всем возможным парам ранжирования [3 типа пар целей (Я-белый, Я-черный и Бело-черный) x 2 типа ценностей (инструментальные и терминальные)]. Корреляция вычислялась между рангами, полученными для данной пары целей, по 18 соответствующим пунктам для данного типа ценностей. К корреляциям для каждого участника применялось преобразование Фишера r-to-z, и вычислялось среднее значение z в каждом условии для каждого из трех типов пар.

Обратные преобразования этих средних z обратно в rs представлены в Таблице 3.

Затем было проведено исследование 2 X 2 X 2 [Условия (дальтоник vs. мультикультурный) X Пара целей (Я-белый vs. Я-черный) X Тип значения (инструментальный vs. терминальный)]. ANOVA был проведен для изучения различий условий в сходстве сортировок "Я" с сортировками двух групп. Анализ выявил основной эффект условия, F(l, 79) = 4,88, p < .03, указывающий на то, что в зависимости от типа ценностей корреляции между оценками Я и белых и между оценками Я и черных были достоверно сильнее в условиях цветовой слепоты, чем в мультикультурных условиях. Как видно из Таблицы 3, каждая корреляция "Я-белый" и "Я-черный" в условиях "цветовой слепоты" была больше, чем соответствующая корреляция в мультикультурных условиях. Таким образом, участники, получившие сообщение, пропагандирующее дальтонизм, считали свои личные ценности более схожими с ценностями белых и черных американцев, чем участники, получившие сообщение, пропагандирующее мультикультуризм.
Помимо эффектов условий, второй ANOVA также выявил довольно неожиданный, хотя и очень интересный главный эффект пары целей, F(l, 79) - 4,94, p < .03, указывающий на то, что в зависимости от типа ценностей, связи между рангами Я и чернокожих были значительно сильнее, чем связи между рангами Я и белых. Другими словами, ранговое упорядочивание личных ценностей участников было более сходным с тем, что они приписывали чернокожим, чем с тем, что они приписывали белым. Этот вывод согласуется с выводами, сделанными на основе предыдущего описательного анализа рангов ценностей для "Я" и для белых, а именно: в этом задании участники, возможно, выражали свое нерасположение к ценностям, которых, по их мнению, придерживаются многие белые в этой стране. В двух ANOVA, проведенных для ранжирования ценностей, не было обнаружено никаких дополнительных эффектов.2 Точность стереотипов. При анализе этого задания нас в первую очередь интересовало изучение уровня точности стереотипов участников в зависимости от идеологического послания. Мы ожидали, что при праймировании мультикультурной перспективы участники будут более точно оценивать фактические различия в превалентности между стереотипными и контрстереотипными атрибутами. В соответствии с методическими рекомендациями по анализу точности стереотипов, предложенными Джаддом и Парком (1993), баллы расхождения (отражающие предполагаемую распространенность признаков минус фактическая распространенность признаков) были рассчитаны для каждого из 28 признаков (14 для целевой группы чернокожих американцев и 14 для целевой группы белых американцев). Средние значения критериев для этих признаков, а также средние оценки расхождений в пределах условий представлены в Таблице 4. Средние значения критериев и расхождений разбиты по стереотипности и валентности, а крайние значения представляют собой средние значения для данной строки или столбца. Если посмотреть на значения критериев, представленные в таблице 4, то можно заметить, что в среднем фактическое преобладание стереотипных признаков больше, чем фактическое преобладание контрстереотипных признаков, и аналогично фактическое преобладание положительных признаков больше, чем фактическое преобладание отрицательных признаков.
Оценки несоответствия были проанализированы с помощью дисперсионного анализа 2 X 2 X 2 X 2 (условие x целевая группа X стереотипность атрибута X валентность аттрибута) с повторными мерами по трем последним факторам. На самом общем уровне этот анализ показал, что среднее значение оценок расхождений достоверно отличается от нуля, F(l, 81) = 179,56, p < .001. Из Таблицы 4 видно, что в среднем участники постоянно завышали распространенность атрибутов, что и привело к положительным оценкам расхождений.

Основными эффектами, представляющими интерес с точки зрения оценки точности стереотипов, были основной эффект стереотипичности атрибута и эффект взаимосвязи стереотипичности атрибута и условия.

Первый эффект указывает на то, были ли стереотипы, выраженные участниками обеих целевых групп, преувеличенными или преуменьшенными. Второй эффект указывает на то, различается ли степень точности стереотипов в зависимости от идеологического контекста. Анализ выявил достоверный основной эффект стереотипности атрибутов, F(l, 81) = 57,16,/? < .001, что указывает на то, что стереотипы участников были по сути недооценены.
То есть они переоценивали распространенность контрстереотипных признаков больше, чем стереотипных. По-другому этот результат можно сформулировать так: участники видели целевые группы в среднем менее стереотипными, чем должны были бы, согласно реальным критериям.
Результаты также выявили предсказанное взаимодействие между стереотипностью атрибутов и условием, F(l, 81) - 5,76, p < .02, указывающее на то, что участники мультикультурного условия более точно оценили фактическую разницу в распространенности стереотипных и контрстереотипных атрибутов в целевых группах, чем участники условия "цветовой слепоты". Из Таблицы 4 видно, что мультикультурная манипуляция, по сравнению с цветовой слепотой, привела к увеличению оценок распространенности стереотипных атрибутов и уменьшению оценок распространенности контрстереотипных атрибутов как для черных, так и для белых американцев. Таким образом, побуждение участников думать о межгрупповых отношениях в терминах различий между этническими группами привело к более точной оценке различий, которые действительно существуют. Важно отметить, что повышение точности стереотипов у участников в мультикультурном контексте не зависело от валентности оцениваемых признаков, о чем свидетельствует незначимость 4-стороннего взаимодействия "целевая группа - стереотипность признака - валентность признака - условия", F(l, 81) < 1, ns.
Другие эффекты, представляющие интерес, касались изучения различий между целевыми группами в баллах расхождений по измерениям стереотипности и валентности (т.е. различий между целевыми группами в том, что Джадд и Парк, 1993, называют стереотипной неточностью и валентной неточностью). Незначимость взаимодействия целевой группы и стереотипности атрибутов, F(l, 81) < 1, ns, указывает на отсутствие значимых различий между целевыми группами в точности стереотипов. Анализ выявил основной эффект валентности атрибутов, F(l, 81) = 129,96, p < .001, указывающий на то, что негативные атрибуты переоценивались больше, чем позитивные. Этот основной эффект был дополнен достоверным взаимодействием целевой группы и валентности атрибута, F(l, 81) = 15.84, p < .001, указывающим на то, что в своих оценках участники переоценивали относительную распространенность негативных и позитивных атрибутов для черных американцев (M = 13.6) больше, чем для белых американцев {M = 8.7), в направлении, благоприятствующем ингруппе. Интересно, что это взаимодействие было дополнено достоверным тройным взаимодействием целевой группы по валентности атрибутов и условий, F(l, 81) = 4,84, p < .03. Предвзятость позитивности внутри группы, присутствующая в двустороннем взаимодействии, была значительно сильнее в условиях цветовой слепоты (M переоценки негативных атрибутов к позитивным для черных = 14,8, M переоценки негативных атрибутов к позитивным для белых = 7,0), чем в условиях мультикультурализма (M переоценки негативных атрибутов к позитивным для черных = 12,9, M переоценки негативных атрибутов к позитивным для белых = 10,5). Анализ простых эффектов в рамках условий показал, что предубеждение позитивности внутри группы было достоверным в условиях цветовой слепоты, F(l, 40) = 26,21, p < .001, но не в мультикультурных условиях, F(l, 39) - 1,23,/? - .27.
Этот результат подтверждает наш аргумент о том, что повышенная стереотипность и повышенное позитивное отношение к аутгруппе теоретически могут сосуществовать.

Обсуждение

В этом эксперименте мы попытались расширить результаты эксперимента 1, касающиеся различий в стереотипах, и изучить, как эти идеологические послания влияют на то, как белые проводят дискриминацию между характеристиками различных этнических групп. Результаты показали, что манипуляция идеологической перспективой явно повлияла на манеру участников проводить межгрупповую дифференциацию. Так, ценности, которые участники считали важными в жизни черных и белых американцев, различались в большей степени в рамках, поддерживающих мультикультурализм, чем в рамках, поддерживающих дальтонизм. Этот вывод позволяет предположить, что, заставляя людей мыслить в терминах этнического разнообразия, а не этнического сходства, они формируют представление о том, что разные этнические группы могут иметь разные цели, лежащие в основе их социальных действий. Кроме того, ценности, которые участники оценивали как важные для себя, отличались от ценностей, которые считали важными для черных и белых американцев, в условиях мультикультурализма в большей степени, чем в условиях "цветовой слепоты".
Тенденция воспринимать различные "социальные реалии" для чернокожих и белых в зависимости от идеологического посыла также проявилась в результатах задания на точность стереотипов. Участники, которым была представлена мультикультурная идеология, по сравнению с теми, кому была представлена идеология "без цвета", более точно воспринимали фактические различия в распространенности стереотипных и контрстереотипных признаков как для черных, так и для белых американцев. Как и в эксперименте 1, здесь важно подчеркнуть, что увеличение точности стереотипов у участников в мультикультурном контексте не зависело от валентности оцениваемых признаков. Мультикультурная манипуляция привела к более точным оценкам распространенности как положительных, так и отрицательных характеристик.
Примечательно, что в задаче на точность стереотипов оценки мультикультурных участников демонстрировали меньший внутригрупповой фаворитизм, чем оценки дальтоников. Хотя это было неожиданным результатом, он подтверждает наше утверждение о том, что увеличение дифференциации категорий может сопровождаться уменьшением этноцентризма. Таким образом, результаты первых двух экспериментов, представленных здесь, ясно показывают, что эти идеологические послания оказали значительное влияние на суждения участников о черных и белых американцах в целом. В третьем эксперименте мы проверили, как влияет на суждения об отдельных членах группы представление идеологии "цветного слепого" и мультикультурной идеологии.

Эксперимент 3

Особый интерес в этом эксперименте представляла степень, в которой предсказания о поведении мишеней из разных этнических групп основаны на индивидуализирующей информации (прошлое поведение мОсобыйишени), информации о категориях (социальная категория мишени) или их комбинации. Прошлые исследования, посвященные изучению того, какие типы информации определяют поведенческие предсказания индивидов, дали неоднозначные результаты. Исследование Локсли, Хепберна и Ортиса (1982; Locksley, Borgida, Brekke, & Hepburn, 1980) предполагает, что информация о категориях может оказывать незначительное влияние или вообще не влиять на формирование впечатлений о других людях, если присутствует какая-то индивидуализирующая информация. Например, Локсли и др. (1982) обнаружили, что, хотя мужчины в целом воспринимаются как более напористые, чем женщины, мужчины и женщины, описанные с помощью идентичной индивидуализирующей информации, с одинаковой вероятностью будут напористыми в данной ситуации. Однако последующие исследования показали, что увеличение силы стереотипа (т. е. более информативные или расходящиеся начальные базовые оценки) и увеличение активации категории приводят к большему использованию информации о категории, чем индивидуализирующей информации (Beckett & Park, 1995; Krueger & Rothbart, 1988).

В этом эксперименте белые делали предсказания о поведении белых и испаноязычных американцев после получения либо цветослепого, либо мультикультурного сообщения. В теоретических представлениях о процессе формирования впечатления внимание или вес, придаваемый различным типам доступной информации, имеет фундаментальное значение (см., например, Brewer, 1988; Fiske & Neuberg, 1989;
Leyens, Yzerbyt, & Schadron, 1992). Мы ожидали, что две идеологические точки зрения будут иметь значительные последствия для суждений о целях, поскольку они по-разному фокусируют внимание на индивидуальной и категориальной информации. В частности, идеология "цветовой слепоты" должна настраивать участников на то, что важно смотреть не только на цвет кожи, но и оценивать друг друга как личность.
Поэтому мы ожидали, что те, кто был загружен этой перспективой, будут в значительной степени полагаться на индивидуализирующую информацию и практически игнорировать информацию о категориях. Такая картина соответствовала бы результатам Локсли и др. (1980, 1982). В противоположность этому, мультикультурная идеология должна настраивать участников на важность признания групповых различий. Поэтому мы предсказывали, что те, кому была представлена мультикультурная перспектива, будут в большей степени полагаться на информацию о категориях, чем дальтоники. В эксперименте 2 мультикультурные участники были более точны в своем восприятии групповых различий. Здесь мы предполагаем, что они могут быть более точными в том смысле, что они используют воспринимаемые групповые различия (т. е. свои дифференциальные базовые оценки) в большей степени при вынесении суждений о людях.
Кроме того, нас интересовало, будет ли идеологическая концепция по-разному влиять на использование категорийной и индивидуализирующей информации в зависимости от валентности оцениваемого поведенческого аспекта. Таким образом, в каждом из двух условий участники оценивали мишени в соответствии со стереотипно позитивным для латиноамериканцев измерением (сильная преданность семье) или стереотипно негативным для латиноамериканцев (отсутствие амбиций). В соответствии с результатами первых двух экспериментов, мы ожидали, что использование информации не будет зависеть от валентности. Другими словами, акцентирование мультикультурной перспективы должно привести к тому, что участники будут делать более сильные умозаключения, основанные на категориях, как для позитивного испаноязычного стереотипа (негативный белый стереотип), так и для негативного испаноязычного стереотипа (позитивный белый стереотип).

Суть эксперимента

Участники. Сто шестьдесят один белый американский студент старших курсов Университета штата Колорадо принял участие в эксперименте в обмен на частичный зачет по вводному курсу психологии. Участники выполняли эксперимент в лабораторной комнате на отдельных учебных местах, и в каждой сессии над экспериментом работало от одного до десяти человек.

Стимульные материалы и процедура. Участникам сообщили, что этот эксперимент был разработан для того, чтобы проверить, смогут ли они, зная предыдущее поведение человека, правильно предсказать его последующее поведение. Участникам сообщили, что они будут читать о 24 мужчинах, которые участвовали в исследовательском эксперименте по принятию социальных решений, и что каждый из этих людей предоставил нам биографическую информацию о решениях, которые они принимали в пяти различных ситуациях. Участникам, отнесенным к условию позитивного стереотипа (n = 97), сообщили, что в каждой из этих ситуаций люди должны были решить, вести себя в соответствии с пожеланиями своей семьи или в соответствии со своими личными желаниями. Участникам, отнесенным к условию негативного стереотипа (n = 64), сообщили, что в каждой из этих ситуаций они должны были решить, вести ли себя амбициозно, работая и планируя достижение будущих целей, или вести себя неамбициозно, прилагая минимальные усилия, необходимые для получения немедленного вознаграждения5. Участникам сказали, что им будет предоставлена информация о том, как каждый из 24 человек вел себя в первых четырех ситуациях (т. е. в соответствии с желаниями семьи или в соответствии со своими личными желаниями, или амбициозно или неамбициозно), и попросили предсказать, как эти люди ответят в пятой ситуации. Участникам сообщили, что их предсказания будут сравниваться с реальным поведением людей, и что нас интересует, насколько точно они смогут предсказать поведение мишеней в пятой ситуации.
После прочтения этих общих инструкций участники читали описание пятой ситуации. Ниже приведены описания пятой ситуации с точки зрения положительного стереотипа и отрицательного стереотипа соответственно:
В этой ситуации человек должен решить, куда ему устроиться на работу. У него есть несколько привлекательных предложений из разных уголков страны. Его семья хочет, чтобы он принял предложение, расположенное ближе всего к дому, чтобы они могли проводить больше времени вместе и быть рядом во время семейных встреч и праздников. Переезд подальше от дома привлекателен тем, что он познакомится с новыми людьми и другим образом жизни. Он может либо принять предложение в другой части страны вопреки желанию своей семьи (личный ответ), либо принять предложение ближе к дому в соответствии с пожеланиями своей семьи (семейный ответ).

Неравное количество участников в двух стереотипных условиях объясняется тем, что данные для условия положительного стереотипа были собраны в другое время, чем данные для условия отрицательного стереотипа. Наборы данных были собраны в последующих семестрах, причем выборка была сделана из схожих популяций участников. Поэтому для того, чтобы предложить более упрощенное изложение наших результатов, мы представляем их как один эксперимент.

В этой ситуации человек должен решить, стоит ли ему посещать колледж. Поступив в колледж, он отложит зарабатывание денег на потом, а вместо этого получит хорошее образование и в итоге сможет начать увлекательную и сложную карьеру. Отказ от учебы в колледже привлекателен тем, что тогда он сможет сразу же начать зарабатывать деньги, что позволит ему купить новую машину и другие вещи. Он может либо больше думать о будущем и поступить в колледж (амбициозный ответ), либо больше думать о текущей ситуации и не поступать в колледж (неамбициозный ответ).
Затем участников попросили оценить вероятность личного ответа (или амбивалентного ответа, в зависимости от условия) в пятой ситуации для белых американских мужчин в целом и для испаноязычных американских мужчин в целом. Порядок этих двух вопросов был уравновешен для разных испытуемых.

Эти оценки использовались для получения оценки стереотипов, или базовых ставок, которых придерживается каждый участник относительно относительного уровня личностно мотивированного поведения (или амбициозного поведения) среди белых и латиноамериканцев.
Затем участники в каждом из двух стереотипных условий были случайным образом распределены на чтение информации, которая подчеркивала либо дальтонизм, либо мультикультурную перспективу. В условиях позитивного стереотипа (n = 97) 46 участников получили эссе о цветовом слепоте, а 51 участник прочитал эссе о мультикультурализме. В условиях негативного стереотипа (n = 64) 32 участника прочитали эссе о цветовом слепоте и 32 участника - мультикультурное эссе. Содержание обеих идеологических манипуляций было идентично тому, что использовалось в эксперименте 2.
Затем участники читали описания каждой из пяти ситуаций. Каждая из них включала описание личной реакции и реакции семьи (или амбициозной реакции и неамбициозной реакции), аналогично описанию пятой ситуации, приведенному выше. Описания первых четырех ситуаций по каждому стереотипному измерению представлены в Приложении C. После этого участникам были представлены описания 24 целевых лиц, расположенных в случайном порядке. В этих описаниях участникам были представлены ответы каждого из 24 человек на первые четыре ситуации. Из 16 возможных комбинаций личных и семейных (амбициозных и неамбициозных) ответов было использовано 12. Каждая из 12 комбинаций индивидуализирующей информации была сопряжена один раз с белой и один раз с латиноамериканской мишенью. Таким образом, паттерн индивидуализирующей информации был полностью скрещен с этнической принадлежностью. На этническую принадлежность целевого индивида указывали фотография из ежегодника колледжа, а также имя и фамилия. Ниже приведен пример описания одной из целей:
Карлос Рамирес
(1) Ситуация № 1 Реакция: Пошел домой навестить свою семью (Семья).
(2) Ситуация № 2 Реакция: Перестал посещать церковь (Личное).
(3) Ситуация № 3: Выбрал другую специальность (Личное).
(4) Ситуация № 4 Реакция: Перестал встречаться с женщиной (Семейное).

Результаты

Предварительные стереотипы. Сначала мы изучили различия в представлениях участников о том, как белые и латиноамериканцы поведут себя в пятой ситуации. Для условия положительного стереотипа (т. е. положительного стереотипа о латиноамериканцах как о людях с крепкими семейными узами) t-тест, сравнивающий оценки белых и латиноамериканцев, показал, что эта разница была высоко достоверной, t(91) = 9,29, p < .001, указывая на то, что белые, согласно прогнозам, будут вести себя больше в соответствии со своими личными желаниями (M - .684), а латиноамериканцы - больше в соответствии с желаниями своей семьи (M - .453).
Для условия негативного стереотипа (т. е. негативного стереотипного представления о латиноамериканцах как об отсутствии амбиций) t-тест, сравнивающий оценки белых и латиноамериканцев, показал, что это различие также было высоко достоверным, t(64) = 10,12, p < .001, указывая на то, что белым было предсказано более амбициозное поведение {M = .708), а латиноамериканцам - более неамбициозное (M = .493). Величина этих групповых различий указывает на то, что предварительные стереотипы участников как по позитивным, так и по негативным параметрам были довольно сильными. Величина предварительных стереотипов участников не отличалась в зависимости от валентности стереотипа, по которому они выставляли оценки, F{\, 160) < 1, ns. Предварительные стереотипы также не различались в зависимости от условия, F(I, 160) < 1, ns, как и ожидалось, учитывая, что эти оценки были сделаны до манипуляции с условием.
Предсказания индивидов. Далее мы изучили предсказания поведения мишеней по двум стереотипным измерениям и то, как эти предсказания менялись в зависимости от манипуляции условиями. В таблице 5 представлены соответствующие данные. Первый столбец обозначает шаблон индивидуализирующей информации, присутствующей в данном описании мишени.

Например, PPPF обозначает цель, которая принимала личные решения в первых трех ситуациях, и семейные решения в четвертой ситуации. Аналогично, AAAU обозначает цель, которая принимала амбициозные решения в первых трех ситуациях и неамбициозные решения в четвертой ситуации.
Под заголовком для каждого идеологического контекста в первых двух колонках показаны средние предсказания участников относительно вероятности личностно мотивированного (или амбициозного) поведения в пятой ситуации для белых и испаноязычных целей для каждой из комбинаций личного/семейного (или амбициозного/неамбициозного) поведения. В третьем столбце показана разница между суждениями для белых и латиноамериканских целей, а в четвертом - значение t, проверяющее эту разницу. Обратите внимание, что участники были весьма чувствительны к описаниям целей. Например, мишени, описанные с четырьмя личностными моделями поведения, оценивались как гораздо более склонные к поведению в соответствии со своими личными желаниями в пятой ситуации, чем мишени, описанные с четырьмя семейными моделями поведения, независимо от этнической принадлежности мишени. Эта модель внимания к индивидуализирующей информации была аналогичной для суждений по измерению амбициозности-неамбициозности. Интерес представляет вопрос о том, оказывала ли этническая принадлежность какое-либо влияние на суждения, помимо эффекта, вызванного индивидуализирующей информацией, и зависел ли вес, придаваемый этнической принадлежности, от идеологического послания, которое получали участники.

Если посмотреть на структуру суждений в Таблице 5, то становится очевидным, что различия в прогнозируемом поведении в пятой ситуации для белых и латиноамериканских мишеней значительно варируются от одного идеологического условия к другому. В условиях "цветовой слепоты" суждения о белых и латиноамериканских мишенях существенно различались только для двух комбинаций индивидуализирующей информации - FFFP и UUAU. Обратите внимание, что среднее различие между суждениями о цели FFFP было контрстереотипным: белая цель оценивалась как менее склонная к личностно мотивированному поведению, чем испаноязычная цель. В отличие от этого, суждения участников в мультикультурном условии существенно различались в зависимости от этнической принадлежности. Более чем для половины из 12 комбинаций индивидуализирующей информации участники демонстрировали значительную тенденцию оценивать цели стереотипно, при этом белые цели оценивались как более склонные к личностно мотивированному поведению (или более склонные к амбициозному поведению), чем латиноамериканские цели.
Для более четкого изучения различий в суждениях, обусловленных этнической принадлежностью, в зависимости от идеологической обусловленности, мы агрегировали суждения по всем 12 целям. Средние суждения по мишеням в разбивке по стереотипным измерениям и идеологическим условиям представлены внизу каждого столбца мишеней в таблице 5. В условиях "цветовой слепоты" белые мишени не считались более склонными к принятию личных решений, чем латиноамериканские мишени, f(46) = -0,56, p -.58; белые мишени также не считались более склонными к амбициозному поведению, чем латиноамериканские мишени, t(32) = 0,49, p = .63.
Проверка разницы в оценках между белыми и латиноамериканскими целями по всем 12 целевым случаям не выявила влияния этнической принадлежности в условиях "цветовой слепоты", /(78) - -0,16, p = .87. Этот результат подтверждает наше предсказание о том, что предъявление цветовой перспективы вслепую заставляет человека игнорировать социальные категории при вынесении суждений.
Напротив, участники, которым была представлена мультикультурная идеология, продемонстрировали достоверную тенденцию использовать этническую принадлежность в своих предсказаниях поведения мишеней. Тенденция использовать этническую принадлежность присутствовала в предсказаниях участниками поведения мишеней по обоим стереотипным измерениям.

В мультикультурном условии белые мишени оценивались как более склонные к принятию личных решений, чем латиноамериканские мишени, f(51) = 5,17, p < .001, и более склонные к амбициозному поведению, чем латиноамериканские мишени, r(32) = 5,30, p < .001.
Проверка разницы в оценках между белыми и латиноамериканскими целевыми группами по всем 12 целевым группам показала достоверный эффект этнической принадлежности в мультикультурном условии в стереотипном направлении, f(83) = 7,07, p < .001, что подтверждает наше предсказание о том, что мультикультурная перспектива побуждает человека использовать этническую принадлежность в качестве валидной основы для вынесения социальных суждений.

Таким образом, в мультикультурном условии по всем 12 паттернам индивидуализирующей информации белые считались более склонными к личностно мотивированному поведению и более склонными к амбивалентному поведению, чем латиноамериканцы, что указывает на то, что этническая принадлежность вносила вклад в предсказания помимо индивидуализирующей информации. В условиях "цветовой слепоты" таких различий не наблюдалось. Если рассматривать стереотипное измерение, то результаты показали, что тенденция использовать этническую принадлежность в мультикультурной ситуации была значительно выше, чем в ситуации "без цвета", как показало высоко достоверное взаимодействие между этнической принадлежностью цели и идеологическим условием, F(U 160) - 30,36, p < .001. Эти результаты соответствуют нашим ожиданиям, что манипулирование идеологической перспективой может привести к категорийным эффектам на суждениях участников.
Регрессионный анализ. Мы также провели регрессионный анализ, чтобы изучить использование участниками категорийной и индивидуализирующей информации. При этом подходе проводились отдельные регрессии для оценки регрессионных весов для каждого участника для этнической принадлежности и для индивидуализирующей информации (Hursch, Hammond, & Hursch, 1964). В качестве зависимой переменной использовалась предсказанная вероятность личностно мотивированного (или амбициозного) поведения в пятой ситуации, а в качестве единицы анализа - 24 описания случаев. Для каждого участника прогнозируемое поведение по каждому из 24 описаных случаев было регрессировано на этническую принадлежность и поведение в каждой из первых четырех ситуаций (личная или семейная, амбициозная или неамбициозная), предварительно контрастно закодировав все независимые переменные. В результате для каждого испытуемого было получено пять оценок параметров, которые указывали на то, насколько сильно этническая принадлежность и каждый из четырех битов поведенческой информации были взвешены данным испытуемым при составлении прогнозов в пятой ситуации. Затем мы исследовали величину этих оценок параметров (сначала вычислив среднее значение для каждого участника оценок параметров из четырех ситуаций) в среднем по участникам и в зависимости от измерения стереотипа (позитивный или негативный) и идеологического условия (дальтоник или мультикультурный). Средние коэффициенты регрессии представлены в Таблице 6.

Обсуждение

В совокупности эти результаты свидетельствуют о том, что участники в обоих условиях в значительной степени полагались на индивидуализирующую информацию по конкретному случаю. Кроме того, участники в мультикультурном условии продолжали использовать этническую принадлежность целей (т. е. присваивали ей ненулевой вес), в то время как в условии "слепого цветовосприятия" этническая принадлежность практически игнорировалась. Эти результаты согласуются с нашими предсказаниями о том, что если испытуемому будет представлена цветослепая перспектива, то он будет игнорировать информацию о категориях и вместо этого оценивать других как индивидов, а если ему будет представлена мультикультурная перспектива, то он будет в значительной степени полагаться на информацию о категориях. Важно отметить, что использование категориальной информации мультикультурными участниками не ограничивалось негативным стереотипом внешней группы.

С нормативной точки зрения поведение участников в мультикультурном состоянии (в частности, использование ими базовой и индивидуализирующей информации) является более точным, или правильным

Заключение

Признание растущего этнического разнообразия в Соединенных Штатах привело к ожесточенным идеологическим дебатам о том, как лучше всего достичь межгрупповой гармонии. Сторонники "бесцветной" перспективы делают акцент на важности объединения нации, состоящей из отдельных людей, под общим набором демократических принципов. Сторонники мультикультурной перспективы, напротив, делают акцент на важности объединения нации, состоящей из разнообразных этнических групп, в рамках, признающих и ценящих культурные различия. Противоречие между этими двумя подходами находит отражение в социально-психологическом изучении межгрупповых отношений. В данной статье мы изучили влияние этих двух идеологических подходов на социальные суждения молодых белых как о группах, так и об отдельных людях.
Результаты трех представленных здесь экспериментов наглядно демонстрируют, что идеологические послания оказывают значительное влияние на суждения о чернокожих, латиноамериканцах и белых американцах. В первом эксперименте мы изучали влияние цветовой слепоты и мультикультурной перспективы на выражение белыми общих аффективных реакций по отношению к чернокожим и белым, а также на валентность и стереотипность их убеждений об обеих этих группах. Участники как в "дальтонических", так и в мультикультурных условиях отвечали суждениями, отражающими меньшую внутригрупповую позитивность (в терминах наших показателей теплоты и этноцентризма). Это говорит о том, что мотивация людей к размышлениям о важности улучшения межэтнических отношений (с помощью либо "дальтонического", либо мультикультурного подхода) может привести, по крайней мере на временной основе, к менее предвзятым межэтническим установкам. Важно отметить, что у участников, отвечавших в рамках, пропагандирующих идеал "отсутствия цвета", снижение валентности было сопряжено с паттерном межгрупповых стереотипов, аналогичным тому, который наблюдался в контрольном условии (т.е, В то время как у участников, отвечавших в рамках, пропагандирующих мультикультурный идеал, снижение валентности было сопряжено с относительно более сильным выражением стереотипов в отношении черных по сравнению с белыми (т.е. более соразмерный уровень стереотипизации для обеих групп). Наблюдаемые эффекты мультикультурной манипуляции указывают на особенно интересное соображение, а именно, что повышенная стереотипизация и повышенное позитивное отношение к этнической аутгруппе не обязательно являются взаимоисключающими явлениями; они могут сосуществовать.
Продолжая эти выводы в эксперименте 2, мы обнаружили, что предварительная рассылка участникам сообщения, пропагандирующего мультикультурализм в противовес дальтонизму, привела к более дифференцированному восприятию черных и белых американцев. В частности, если участники отвечали с позиций мультикультурализма, а не дальтонизма, то они более точно оценивали фактические различия в распространенности стереотипных и контрстереотипных признаков для чернокожих и белых американцев. Этот вывод совпадает с результатами эксперимента 1 (т. е. более сильное стереотипное отношение к чернокожим в условиях мультикультурализма по сравнению с условиями "цветовой слепоты" и контроля как по положительным, так и по отрицательным признакам) и предполагает, что изменения, вызванные манипуляцией мультикультурализма, направленной на одобрение более сильного стереотипа, происходят в направлении более точного восприятия различных характеристик (т. е. различных стереотипов), ассоциируемых с двумя целевыми группами. Примечательно также, что в задаче на точность стереотипов оценки мультикультурных участников демонстрировали меньший внутригрупповой фаворитизм, чем оценки дальтоников. Кроме того, результаты второго эксперимента показали, что ответы с мультикультурной точки зрения, в отличие от ответов с позиции "дальтоника", заставляли участников воспринимать большее различие между ценностями или жизненными принципами, которых придерживаются чернокожие американцы, и ценностями, которых придерживаются белые американцы.

Это говорит о том, что влияние представления многокультурного идеала не ограничивается изменением выражения культурных стереотипов и что принятие такой идеологии также приводит к более дискриминационному восприятию различных социальных реалий, с которыми, как считается, сталкиваются черные и белые американцы.
Наконец, результаты нашего третьего эксперимента показали, что эти идеологические взгляды могут также иметь последствия для социальных суждений о людях. Тип информации, которую участники использовали при прогнозировании поведения латиноамериканских и белых мишеней, в значительной степени зависел от того, какие рамки им предлагалось принять. Пропаганда "дальтонического" подхода привела к тому, что участники игнорировали информацию о категориях и оценивали других как индивидов, в то время как пропаганда мультикультурного подхода привела к тому, что участники в значительной степени полагались как на этническую, так и на индивидуализирующую информацию.
Хотя наши результаты не следует интерпретировать как свидетельство того, какими установками и убеждениями обладают люди, которые на самом деле придерживаются этих взглядов, они демонстрируют силу, с которой сплоченные идеологические послания могут влиять на формирование представлений людей. Мы считаем несколько удивительным, что эффект от наших манипуляций был столь значительным и последовательным. Похоже, что участники были готовы согласиться с той или иной точкой зрения, несмотря на то, что сообщения довольно резко контрастировали. Можно утверждать, что большинство наших эффектов обусловлено просто особенностями требований экспериментатора. Однако мы возражаем против тривиальности такой интерпретации, прежде всего потому, что абсолютно ничто в идеологических посланиях, которые мы предъявляли участникам, не давало им четких указаний оценивать этнические группы (или членов этнических групп) определенным образом.
Эссе на тему цветовой слепоты и мультикультурализма просто предлагали интерпретацию межэтнических отношений в США и были написаны относительно абстрактным языком, который можно встретить в обычной политической речи или споре. Поэтому мы уверены, что наши результаты дают достаточно натуралистичное представление о том, как белые молодые люди могут реагировать на подобные сообщения, с которыми они неизбежно сталкиваются в своей повседневной жизни. В ретроспективе многие молодые белые могут просто иметь плохо развитую систему мышления об этническом разнообразии и поэтому могут быть легко убеждены принять любую точку зрения, которая связно представлена.
Мы считаем, что наблюдаемый эффект от представления участникам мультикультурной перспективы является наиболее интересным и важным аспектом представленного здесь исследования. Мультикультурные рамки привели к усилению стереотипов, большей точности этих стереотипов и более нормативному использованию информации о категориях в суждениях о людях. Во всех трех экспериментах увеличение дифференциации категорий происходило как в отношении признаков, благоприятствующих ин-группе, так и в отношении признаков, благоприятствующих аут-группе.
Кроме того, увеличение дифференциации категорий было сопряжено с большей общей позитивностью по отношению к аутгруппе (эксперименты 1 и 2) и значительным вниманием к индивидуализирующей информации (эксперимент 3).
Эти выводы должны заставить нас поставить под сомнение имплицитное предположение, лежащее в основе большинства социально-психологических усилий, направленных на снижение предубеждений: процесс категоризации "в группе/от группы" ведет к предубеждениям, и поэтому усилия, направленные на снижение предубеждений, должны ослаблять значимость социальных категорий. Конечно, мы согласны с тем, что простой процесс категоризации необходим для возникновения предрассудков. В противном случае не было бы оснований для присвоения дифференцированных групповых оценок. Однако исследование, представленное в этой статье, позволяет предположить, что особое значение социальных категорий в рамках данной идеологической системы имеет значение для последующих межгрупповых оценок.

Если действовать в соответствии с принципом "цветовой слепоты", социальные категории рассматриваются как негативная информация, которой следует избегать или подавлять. Считается, что упрямая чрезмерная зависимость от негативных стереотипов препятствует более равноправному взаимодействию между людьми. В отличие от этого, при работе с мультикультурным набором допущений социальные категории рассматриваются как простое следствие культурного разнообразия. Считается, что неспособность признать и оценить сходства и различия между группами препятствует более гармоничному взаимодействию между людьми из разных слоев общества. Настоящие результаты подчеркивают тот факт, что усиление дифференциации аутгруппы от ингруппы (т. е. усиление стереотипизации) и снижение этноцентризма не обязательно являются взаимоисключающими явлениями.
Мы ни в коем случае не собираемся подрывать прошлые работы, в которых к проблеме снижения предрассудков подходили с позиции "цветовой слепоты" или "индивидуализма". Этот путь позволил многое понять о когнитивных процессах, лежащих в основе межгрупповых отношений. Мы просто хотим доказать, что подчеркивание различий между социальными категориями может также привести к большей позитивности по отношению к аутгруппе, если это подчеркивание основано на мультикультурных рамках, которые ценят эти групповые различия, как положительные, так и отрицательные.
Рассматривая вопросы, относящиеся к социальному вмешательству, мы считаем непродуктивным утверждать, что мультикультурный подход более обоснован или полезен, чем подход, не учитывающий цвета кожи. Представляется вероятным, что улучшение межэтнических отношений будет зависеть как от более глубокого осознания различий между группами, так и от отношения друг к другу как к отдельным представителям общего человечества. Однако до сих пор усилия социальной психологии, направленные на снижение уровня предрассудков, были в большей степени сосредоточены на индивидуации, чем на взаимной межгрупповой дифференциации. Поэтому мы разделяем мнение ряда исследователей, которые вышли за рамки строго индивидуализирующего подхода и признают, что улучшение межэтнических отношений в конечном итоге потребует новых способов восприятия, характеризующихся подвижными, гибкими и совместными способами отношения друг к другу как к уникальным личностям и как к членам культурных подгрупп и как к представителям общего человечества (например, Brewer, 1996; Dovidio, Gaertner, & Validzic, 1998; Gaertner, Rust, Dovidio, Bachman, & Anastasio, 1994,1996; Marcus-Newhall, Miller, Holtz, & Brewer, 1993).
В данной статье мы считаем, что наше внимание как к мультикультурной, так и к "дальтонической" перспективе соответствует необходимости сбалансированного подхода к изучению межэтнических отношений. Наша точка зрения схожа с точкой зрения Йингер (1994) и исследователей социальной психологии, утверждающих, что наиболее выгодной для всех вовлеченных сторон является альтернатива, в которой мы стремимся к интеграции (Berry, 1984) или аддитивному мультикультурализму (Triandis, 1988). Наша интерпретация этой перспективы состоит из двух основных частей: (а) сохранение этнической и культурной идентичности важно как для психологического здоровья людей, так и для будущей адаптивности и креативности человеческого вида в быстро меняющейся социальной и физической среде, и (б) существует настоятельная необходимость в общей почве, на которой все группы могли бы осознать, что как люди мы больше похожи друг на друга, чем отличаемся, и что, договорившись об общем наборе рабочих процедур, мы сможем жить в сотрудничестве. Путь к достижению этого интегративного решения - это то, с чем мы все должны бороться, как в наших исследованиях, так и в нашем повседневном социальном опыте. Мы надеемся, что исследование, представленное в этой статье, повышает осведомленность о необходимости изучения идеологических основ межгрупповых отношений, а также дает представление о том, как цветовая слепота и мультикультурные рамки влияют на социальные суждения.

Перевод и редакция выполнена каналом "Ментальный маг"