— Доброе утро, — полуобнажённый Сэм вышел из душа, наблюдая сладкий сон лежащего на животе мужчины, который мерно дышал. Горный хребет его позвоночника примагничивал взор. Шатен нагнулся над его спиной и прошелся по позвонкам чередой поцелуев. Майкла словно прошибло слабым электрическим импульсом, окончательно развеяв сновидение.
За завтраком рыжеволосый спросил:
— Есть идеи, как мы проведем сегодняшний день? Не думаю, что паб теперь то место, которым можно описать наш брак, тем более тебе нельзя пить.
Он звякнул вилкой о тарелку, собирая остатки еды.
— Именно поэтому я забронировал место в одном ресторане. Но это потребует от нас немного времени.
— О чём ты?
— Ты помнишь, как ехать в Истборн?
Майкл сначала подумал, что ослышался, но когда понял, что Сэм не шутил, засветился от счастья и бросился к нему на шею.
— Мы правда поедем на побережье? Не могу поверить, что ты действительно забронировал столик недалеко от Севен-Систерс!

Меловые скалы были покрыты зеленью, как обрывками цветной бумаги. Звучала клятва перед священником.
— Согласны ли вы, Майкл Паркер, взять в законные мужья Сэма Олсена?
— Согласен.
— Согласны ли вы, Сэм Олсен, взять в законные мужья Майкла Паркера?
— Согласен.
Хлопок двери автомобиля, заводится мотор и они трогаются с места. Впереди два часа по автомагистрали, играет дорожное радио. Его перебивает первое слово, второе, третье. Мужчины болтают обо всем, время набирает скорость вместе с машиной. Нет, это уже не машина. Диалог взлетел ступенчатой ракетой, отбросив все лишнее, и вылетел за пределы земли. Безудержный смех, жестикуляция и весёлые споры.
Сегодняшняя погода — самое то для новой заставки Windows. Открытое окно освежает их жар разговора. Так хорошо им давно не было.

— Я, Майкл Паркер, беру тебя, Сэма Олсена, в свои законные мужья, чтобы владеть и обладать с этого дня, в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас, по святому закону Божьему; и в том я даю тебе свою верность.
Тогда он не мог сдержать улыбки. Больше не о чем было мечтать. Что могло быть лучше, чем это мгновение? Мысли о будущем были до тошнотворного розовыми. У них всё будет хорошо: каждый день они будут встречать вместе рассвет, ждать друг друга с работы, готовить, потреблять и сосуществовать в неописуемом счастливом симбиозе. Они срастутся и никогда не расстанутся. Так кажется всем в такие моменты.
Они надевают друг другу кольца и скрепляют клятву поцелуем. Разве могло быть иначе? Майкл от счастья подхватывает Сэма на руки, вращает так быстро, что тот впивается ему в плечи.

Два часа прошли незаметно. Может, прошло только две минуты? Возможно, и эти молодожены были здесь не десять лет назад, а совсем недавно? Ведь только что эти молодые люди оставляли свои отпечатки маршрута на песке, ликуя от упоения моментом.
Машину бросили на обочине, пошли пешком к побережью. Холодает, ведь солнце не может быть с нами постоянно. Его рабочий день скоро закончится — осталась пара часов.

— Прошу, — открывает Сэм дверь ресторана, приглашая мужа внутрь.
Теплый свет, голые лампочки висят на проводах, пустые столы с невидимыми гостями.
— Никого нет? Мы точно пришли вовремя?
— В этом можешь не сомневаться.
Их поприветствовал приятный официант, и как ни в чём не бывало любезно проводил мужчин к столику, сверкая улыбкой. Майкла вдруг осенила безумная мысль, и он потерял дар речи.
— Только не говори, что ради меня ты заказал целый ресторан.
— Тогда я тактично промолчу.
«Все сон, невероятно, совершенно точно сон».
Дорогой ужин, стейк. «Пожалуй, раз в десять лет можно и побаловать себя» — решил Майкл и приступил к еде.
Сэм, этот проказник, вытерев губы салфеткой, выходит из-за стола. Следовать за ним? Нет, он говорит ему остаться. А сам садится за фортепиано. Устраивается поудобнее на банкетке, придвигая её поближе, и слегка касается одной из белых клавиш. Потом его пальцы вдумчиво прожимают еще несколько, нащупывая нужную мелодию. Пианист входит во вкус, и его руки летят по нотам. Сердце пропускает удар с каждым его прикосновением к клавишами цвета слоновой кости. Ушная раковина прибывает в экстазе. Звучит «Лебединое озеро», со всей его магией и изяществом.

Молодой парень поднял голову от фортепиано. Он так увлеченно играл, что не заметил чужого присутствия.
— Привет.
— Не могу поверить, что ты нашел фортепиано в таком месте, — улыбнулся Майкл, положив локти на инструмент. — Все тренируешься?
— Да, я ведь не хочу запороть наш выпускной.
— Брось, тебе не обязательно играть на уровне Шопена, чтобы поразить нас наповал.
— Ты слишком высокого мнения о моих навыках.
— Это ты просто слишком плохо о них думаешь, — Майкл подхватил с пола его сумку и потянул его за собой, вытаскивая из-за лакированного гиганта. Тот чуть не повалился на него, оступившись, но Майкл удержал парня, крепко обхватив его за тонкую талию. Пальцы рыжеволосого вцепились в его рубашку так, что та грозилась вот-вот помяться.
— Или ты не хочешь поскорее прийти домой и поцеловать своего парня? — кокетливо выдохнул Майкл ему на ухо, предварительно встав для этого на носки.
— Тише, Майкл.
— Нас никто не слышит, во всем колледже остались только мы одни и персонал. Остальные больше спешили домой, чем ты, знаешь ли.
— Да понял я, пошли, — сказал он и закинул руку к нему на плечо. Парни весело вышли из кабинета, пошатываясь от того, что Сэм опирался на него и притягивал к себе. Их бедра сталкивались, заставляя смеяться от неловкости и легкой радости.

Несколько минут забвения, в которые Майкл восторгался мелодией второго акта, прошли медленно, но всё же завершились.
— Неплохо, да? — говорит Сэм, покидая своего лакированного приятеля.
— Я бы сказал отлично. Когда ты успел натренироваться?
— Просто играл немного на телефоне, но это ни в какое сравнение с настоящей музыкой.
— Фортепиано, конечно, в нашу квартиру не поместится, но, если хочешь вернуться к музыке, можем поселить к нам синтезатор.
— Предпочел бы электропиано, — уголки его губ приподнялись в улыбке.
— Как скажешь, я все же не так сильно разбираюсь в этом.

Туфли были сброшены на светло-жёлтый песок и неминуемо наполнились его частицами. Ничего не страшась, босой Сэм вбежал в море. Ноги гладила морская пена, ощущались ритмичные удары волн. Он вошёл в густоту синего цвета по самое колено. Неописуемое блаженство. Шокированный и беспокойный рыжеволосый остался на берегу, не зная, что делать. Что Сэм вообще делает? Ответ обескураживал: Сэм улыбался. Никакого страха перед всепоглощающей волной в нем не было.
— Майкл, иди сюда! — рукой он поднял брызги, которые долетели до лица его мужа. Очевидно, дразнится.
Всё же Майкл предпочитал греться в лучах заката, а не освежаться в море. Сердце учащено стучало. Он делает шаг назад, а Сэм возвращается к нему. Берет его за руку, тащит в воду. Тот лишь отрицательно тряс головой и закрыл глаза. Уже поздно.
Нежно и ласково что-то прохладное коснулось его щиколотки, окружило и мягко поцеловало. Море. Он сейчас стоит в море. Он убедился в этом, только когда открыл глаза.
— Ничего страшного, да? — шатен продолжает держать его за руку. Его голос громче обычного, он пытается сопротивляться здешнему шуму.
— Ничего, — неуверенно говорит Майкл чуть тише.
— Вот видишь!
Сэм отпустил его дрожащие пальцы и продолжил танцевать вместе с взлетающим фонтаном морской воды, который намочил Майкла без остатка. Смотря на искрящегося среди золотых капель Сэма, к Майклу пришла смелость. Пришлось пойти на поводу у этой шалости. Полетели брызги и веселый смех. Как дети, они играли в догонялки и, уже не обращая внимания на намокшую одежду, старались как можно больше облить противника. Безразмерная радость смыла холодной волной все, что было до этого. Они смеются в поцелуях ярко-оранжевых лучей до тех пор, пока не начинают болеть щеки.
Быть чайкой — это не только падение в море, но и полёт под самый небесный купол. И, кажется, они наконец обрели свои крылья.

Шум в голове сливается с шумом волн. Мир вокруг исчез, остался только голос прибоя. Здесь только они вдвоём, держатся за руки и горят жаром, утомлённые приятной усталостью. Один шаг навстречу — и вот уже черты друг друга такие ясные, опалённые. Эмоции бурлят пеной. Неясно ,от чего они так краснеют: то ли от алого солнца, то ли от собственного вожделения. Солнце почти утонуло, оставляя за собой на волнах осколки. Обжигающее касание губ — силуэты мужчин слились в одно целое. Всё закончилось.

В обеденный перерыв Сэм позвонил ему.
— Дорогой, как там твой первый день на работе?
— Отлифно, уфе сефодня принял клиента.
— Приятного аппетита.
— Спасибо. Ты сам уже поел?
— Да, но, если пригласишь меня куда-нибудь сегодня, не откажусь.
— Может, отметим у нас дома?
— В этот раз мне стоит ждать от тебя блинчики?
— Ой, хватит издеваться!
— Извини, не хотел обидеть. Но ты всё же подумай.
Вечером Майкл забрал Сэма с работы и они пришли к компромиссу: заехали в супермаркет Sainsbury's, купили там сэндвичи, чипсы и газировку и направились в ближайший парк. Там они подобрали лавочку с лучшим видом, неплохо на ней устроились и расположили свой пикник. От солнца на горизонте остался только эффектный красный шлейф, с краев неба уже подкрадывалась синяя ночь.
— Думаю, прийти сюда было лучшим решением, — сказал шатен, залезая пальцами в упаковку с чипсами.
— Да, место романтичное, только холодает быстро.
Они придвинулись ближе, задевая друг друга то локтем, то коленом. Щелчок и шипение газировки — пена выбежала из банки на сырую землю. Майкл сделал глоток и выдохнул.
Вид отсюда открывался отличный. Шумный город переходил на ночную смену: одно за другим загорались окна домов, скоро за ними последуют фонари, автомобили включали фары. Где-то под скамейкой проснулся сверчок.
— Как прошёл первый рабочий день?
— Вполне хорошо, соскучился по коллегам за это время. Выпил с ними кофе, поболтали.
— А с первым клиентом как? — Сэм выпил немного своей содовой.
— Нервничал до сеанса, думал: «А вдруг не получится?». Но всё прошло неплохо, стоило только начать. Спустя час, сидя с блокнотом в руках, понял, как сильно углубился в процесс и не думал о своих прошлых проблемах. Непривычно даже, что я могу работать как раньше. Без всех этих лишних мыслей в голове и фоновой тревоги.
— Горжусь тобой, дорогой. Ты проделал большую работу, правда. Это было трудное время для нас обоих. Рад, что это наконец закончилось, — он поднял алюминиевую банку, предлагая чокнуться. — Ещё, чёрт возьми, это одно из лучших наших свиданий!
— Я тоже так думаю, — Майкл принял это странное предложение, слегка улыбнувшись; их банки ударились с лёгким стуком.

Да, это действительно увлекательная наука, а психолог — отличная профессия. Однако Сэм уже решил для себя, что хорошего специалиста из него явно не получится.
Сэм думал об этом, пока они ехали на занятия, думал, когда сидели в одной аудитории на лекции.
Осталось как-то сказать об этом Майклу, который смотрел на него своими влюбленными счастливыми глазами.
Рыжеволосый клевал носом
— Майкл, есть то, что я должен тебе сказать, — он проговорил это очень напряженным тоном, и Майкл посмотрел на него испуганными глазами.
Сердце забилось чаще, в ожидании чего-то страшного, кожу обдало холодом.
Сэм как назло замолчал.
— Сэм? Не пугай меня. Скажи, что произошло.
Сэм набрал воздуха и одним выдохом сказал:
— Я хочу перевестись на финансовый факультет.
— Боже мой, ну нельзя же так, Сэм. Я уже испугался, что с тобой что-то случилось.
— Ты не против?
— Конечно нет, ты же не в другую страну уезжаешь. И к тому же, я не вправе решать за тебя. Я поддержу любое твоё решение
— Спасибо, — он ограничился короткой фразой, не выражая истинной благодарности
В отличие от него, Майкл не ограничился словами и на ощупь нашёл под столом его руку.
Сэм дёрнулся от неожиданности.
— Майкл…
Рыжеволосый чуть сильнее сжал его ладонь и шатен замолчал, демонстрируя затылок. Он выглядел отстраненным и холодным, но Майкл видел, как его длинные уши заалели и румянец спустился на шею. Это зрелище заставило Майкла улыбнуться.
Пальцы Сэма были длинные, тонкие и едва теплые. Майкл обволакивал их жаром, гладил нежными круговыми движениями. Набаловавшись с его рукой, этот игривый кот сместил руку с его мягкой ладони на бедро шатена и сразу получил хлопок по тыльной стороне руки.
— Негодник, — прошептал он.
Их внимание вернулось к лекции.

Сэм всегда боялся, когда Майкл брал его за руку или пытался поцеловать в общественном месте. Поэтому рыжеволосый оставил попытки как-то проявляться на людях. Именно из-за зацикливания на реакции окружающих Сэм когда-то оказался на мостовых перилах.
Всю дорогу он рассматривал профиль Майкла, размышляя на эту тему. Лицо мужа сегодня хмурое и задумчивое. Мыслями он находился далеко отсюда, и Сэм, идя рядом, мог в полной мере ощутить его тревогу. Сэму нужно срочно выдернуть его в реальность, чтобы тот окончательно не утонул в своих негативных мыслях. Шатен решил пойти на крайние меры.
Он поцеловал Майкла в щёку. Тот моментально среагировал.
— Сэм?! Мы же на улице, что ты делаешь?
— Я знаю, что мы на улице.
— Тогда зачем ты.. — его перебили поцелуем.
— Мне тоже страшно, но я знаю, что мы можем справиться с этим вместе — именно эти слова обычно говорил ему Майкл.
Сэм взял его за руку.
— Думаю, ты прав. Может быть, последствия не так страшны, как мы думаем.
— Возможно, это похоже на лечение социофобии, о которой ты мне когда-то рассказывал.
— Ты имеешь в виду, что нам стоит просто постепенно привыкнуть, делая небольшие шаги к социализации наших отношений?
— Именно.
— Не знаю, нужно ли это нам. Не хочется привлекать к себе лишнее внимание.
— Знаю, но давай больше не сковывать себя лишними страхами. Я знаю, что раньше придерживался такого же мнения, чтобы избежать неприятностей, но вряд ли на нас набросятся посреди улицы с претензиями и кулаками.
— Будем надеяться.

Холодные пальцы проникли в теплые волосы. Майкл зашевелился.
— Сэм? Ты чего не на работе?
— Уже вечер, Майкл.
— Что?! — он резко посмотрел на часы.
Шесть вечера.
— Боже мой, прости, пожалуйста.
— Я полчаса пытался до тебя дозвониться, но, видимо, ты так крепко спал, что ничего не услышал.
— Прости, кажется, я оставил свой телефон на кухне.
— Выспался?
— Да, по ощущениям этого сна хватит на месяц вперед.
— Врёшь, я же знаю, что через пару часов ты будешь спать как младенец.
— Ладно, тут ты меня подловил.
Его больше не мучали ночные кошмары, которые за последние годы стали неотъемлемой частью его жизни. Это придавало ему умиротворения, а спать стало одним удовольствием.
— Полежи со мной, — Майкл приобнял его и притянул поближе.
— Извини, не хочу помять пиджак.
Майкл обратил внимание на его отговорку. Темно-серо-синий пиджак прекрасно подчеркивал его каштановые волосы и бледную кожу. Красивая укладка, пахнущая порошком и свежестью рубашка. Шатен, как и всегда, был одет с иголочки.

— Что хочешь на ужин?
— Вариант «ты» имеется?
Сэм улыбнулся и потрепал его волосы.
— Пойду что-нибудь придумаю, раз у тебя нет идей.
Шатен незаметно перевоплотился из офисной сирены в милого домашнего Сэма. Рубашка сменилась на футболку, строгие брюки — на розовые штаны с изображением котят. Это было очень родным и сокровенным.
— Почему ты на меня так смотришь?
— Просто рад видеть тебя дома.
— Тебя так легко порадовать.
— Мне достаточно тебя, чтобы чувствовать себя счастливым.
— Думаю, тяжело оставаться счастливым на голодный желудок, — сказал Сэм, ставя ужин на стол.
— Спасибо, дорогой. Как прошла твоя фотосессия?
— Отлично, мы почти закончили.
— О, когда я смогу увидеть тебя в печатном варианте?
— Не спеши, выпуск планируется только весной. Нам предстоит еще много работы.
— До весны остались считанные дни, а я сгораю от любопытства. Неужели у тебя нет ни одной фотографии?
— Если съешь десерт раньше обеда, перебьёшь весь аппетит.
— Ты слишком жесток!
— Ешь, пока не остыло.

Театр Олдвич поражал зрителей вернувшейся на сцену историей любви. Мужчины заняли места согласно купленным билетам и погрузились в представление. Пьеса «Страна теней» повествует об английском писателе К. С. Льюсе, который влюбился в девушку по имени Джой, приехавшую со своим сыном из Америки. В первом акте они вступают в фиктивный брак, но со временем главный герой понимает, что встретил настоящую любовь.
Сэм гладил руку Майкла холодными пальцами, когда наступил антракт.
— Мне кажется, было очевидно, что он влюбился в Джой ещё до брака. А он до последнего это отрицает! — распалился рыжеволосый.
— Разве мы не были такими же?
— Пожалуй, ты прав.
Они шагали по театральным коридорам, обсуждая увиденное, пока было время до начала второго акта.
Во втором акте врачи ставят Джой плачевный диагноз: рак костей. Влюблённые проводят время вместе в последний раз, отправляясь в Грецию. Вскоре после этого кратковременного счастья Джой умирает.
В темноте поблизости послышались всхлипы. Сэм оторвал взгляд от сцены, чтобы узнать, в чем дело — это его муж расстроился, как старое пианино, от увиденного. Мужчины ушли, не дождавшись, когда занавес опустится в последний раз.
— Извини, не думал, что всё так закончится.
— Ты не виноват, это ведь я разрыдался настолько, что нам пришлось уйти, — говорил Майкл, вытираясь платком.
— Может, мне сегодня приготовить что-нибудь из того, что ты особенно любишь?
— Яблочный пирог?
— Почему нет? — шатен осветил его своей блестящей улыбкой. — Всё, что захочешь.

Позже, поздним вечером, Майкл сидел на краю кровати, когда вошёл муж, уже лишённый макияжа.
Сэм склонился перед своим возлюбленным, как рыцарь, дающий присягу даме сердца. Он поцеловал старый бледный шрам на его колене. Детские шалости иногда остаются с нами на всю жизнь. Так и Майкл, однажды упав с велосипеда, получил эту медаль за свою неосторожность.
— Ты знаешь, что ты самое ценное, что у меня есть? Для меня ты весна, пришедшая после затяжной зимы. Ты моя причина дышать.
— Сэм...
— Я не прощу себя, если у тебя будет хотя бы одна причина для грусти.
— Я этого не стою.
— Солнце, ещё как стоишь, ты добр и ангельски красив.
— Ни в какое сравнение с тобой. Сэм, давай будем честны, меня бы никогда не заметила модельное агентство.
Кудрявый положил голову на колено мужу.
— То, что у тебя не модельные стандарты, не говорит о том, что ты непривлекательный.
Майкл чувствовал вибрацию его голоса и то, как его подбородок ударяется о колено. Он запустил руку в его мягкие и пушистые волосы.

Сэм отпросился пораньше с работы на полчаса пораньше и стрелой полетел на кастинг. Зимний лондонский вечер освещался искусственными звёздами городских фонарей. Окна викторианских домов светились теплом, контрастируя с холодом снаружи. Изо рта клубом летел пар.
Красный даблдекер выделился ярким пятном на фоне темного вечера и тусклых зданий. Сэм заскочил в автобус и поднялся на полупустой второй этаж. Даблдекер быстро довёз его до нужной остановки, и мужчина поспешил в студию. Холодный мрак остался за дверью. Повсюду носились люди с оборудованием, щёлкали фотоаппараты ослепительными вспышками.
— Вы на кастинг?
— Всё верно.
— Пройдёмте сюда.
Его направили к маленькому раскладному круглому столу, который стоял среди кучи техники. Было понятно почему: на студии особо не было места, где можно присесть. Ему предоставили ручку и распечатанный бланк.
— Садитесь, заполните анкету.
Когда с бумагами было покончено, Сэма попросили встать перед камерой. В одежде он, как и всегда в будние дни, блистал аккуратностью и строгостью: коричневый пиджак, белоснежная рубашка без единой складки, черные брюки со строгими стрелками и лакированные туфли.
— Можете снять рубашку? — без стеснения спросил фотограф.
— Что, простите?
— Для снэпов нам нужно видеть ваше телосложение.
Сэм не особо понял, но спорить не стал и высвободил свое тонкое тело из ткани.
— Повернитесь в профиль. Теперь в другую сторону. Отлично.
Раздалось несколько щелчков, попутно с которыми кастинг-директор спросил его:
— Вы раньше не пробовали себя в моделинге?
— Нет, — честно ответил тот.
— Почему решили?
— Ваш скаут случайно увидел меня, и я решил попробовать. Мне нравится позировать.
Кастинг-директор одобрительно кивнул, но ничего не ответил.

— Сегодня я только заполнил анкету и меня сфотографировали, сказали прийти через неделю, — рассказывал Сэм, уже сидя за их кухонным столом.
— Покажешь фотографии?
— Сейчас, — он в спешке открыл сумку и чуть не уронил её.
Его телефон оказался на столе, а затем — у Майкла в руках.
— Знаешь, если тебя не возьмут, я потребую книгу жалоб, — улыбнулся Майкл, листая фотографии. Их отражения мерцали в его глазах. Сэм в благодарность поцеловал его в щеку.

Уже через несколько дней из агенства позвонили. И вот уже он сидит перед контрактом, а букер показывает пальцем в лист:
— Подпишите вот здесь и здесь.
Сэм быстро поставил свою каллиграфическую подпись на всех экземплярах.
— Поздравляю. Хотите приступить к работе сегодня или начнем со следующей недели? Проведём тестовую съемку с макияжем и образом.
— Могу сегодня.

Новичка тут же передали в руки визажиста. Девушка не говорила по-английски, поэтому у Сэма не было возможности скоротать время разговорами и понять, что с ним собираются делать. В итоге, чтобы сделать взгляд ещё выразительнее, ему нарисовали аккуратные симметричные стрелки.
Съёмочная площадка резала глаза белым цветом. Сэм скрестил руки, стоя за пределами белого фона, и ждал своей очереди встать под лучи осветителей. Новая дверь в его жизни совсем скоро откроется.

— Майкл.
— Что?
— Красиво? Мне идёт?
— Что именно?
— Стрелки, — он нагнулся так, чтобы Майкл мог разглядеть его лицо.
Светлую кожу обрамляли взбалмошные каштановые кудри, которые игриво подпрыгнули, когда он резко склонился вниз. Майкл постарался сосредоточиться на его глазах. Тех самых, до незабываемого розовых, напоминающих пионы, цвет которых был приглушен ароматной корицей. Эти прекрасные бутоны обволакивались веками с изумительным изгибом и темными приспущенными ресницами, придававшими взгляду томительности. Сейчас его глаза были обрамлены аккуратными темно-коричневыми стрелками. На их фоне сладкие бутоны блестели еще заметнее, а ресницы будто опускались еще ниже.
Майкл утонул в его глазах. Сэм легонько захлопнул его приоткрытый рот и прильнул к губам.

Эми встала рано, но, зайдя на кухню, поняла, что не была единственным жаворонком в этом доме. Супруг её брата уже вовсю занимался завтраком.
— Доброе утро, Эмили, — поприветствовал её Сэм, не отрываясь от плиты. — Как спалось? Надеюсь, тебе было не слишком неудобно на нашем диване.
— Нет, все отлично. Даже подумываю приезжать к вам почаще.
— Это сарказм?
— Вовсе нет.
Сэм достал из шкафчика три тарелки.
— Ой, Сэм, я не буду сегодня завтракать, спасибо.
Шатен вопросительно посмотрел на неё, застыв с третьей тарелкой в руке.
— У меня сегодня конференция, так что я сейчас пойду собираться.
— Ох, ладно.
— Майкл еще спит?
— Пойду разбужу его на завтрак
— Вы всегда так рано завтракаете? Не повезло ему. Вы же оба не работаете, могли бы поспать.
— Почему это? Мне сегодня на работу.
— Да? Куда?
— В бухгалтерию.
Эми удивлённо похлопала ресницами — такого она не ожидала.

Звонкий поцелуй в лоб.
— Доброе утро.
Майкл зевал и был взъерошен — он явно хотел поспать подольше.
— Который час?
— Семь утра.
— Тебе скоро нужно будет на работу, да?
— Да, у Эми сегодня конференция, так что ее тоже дома не будет.
— Бросаете вы меня. Даже не встал, а вы уже уходите.
Сэм удостоверился губами, что все веснушки на щеках мужа на месте и сказал:
— Не скучай, ладно?
— Не могу обещать.
— И что с тобой делать? — сказал Сэм, шагая пальцами по его груди.
— Любить, целовать.
Губы растянулись в улыбке, Сэм поцеловал его еще пару раз. Он был так счастлив, что Майкл не обижается на него после вчерашнего.
— Идём завтракать.

Как и обещала, Эми поехала на конференцию. Сэм неплохо устроился в поезде метро и спокойно дочитывал роман, закинув ногу за ногу.
Освежающий бег по недавно проснувшимся улицам города. Ветер сдувает пряди с лица, оставляя их где-то позади, ноги отрываются от земли, давая секундное чувство полета. Таким он должен был быть, этот свободный бег, как и каждое утро.
Картина сложилась немного иначе. Майкл сделал один круг и упал на скамейку. Сил на бег не осталось.

Ему всё ещё было стыдно за то, что произошло сегодня утром. Сэм, видимо из-за того, что тогда ещё не до конца проснулся, напрочь забыл о случившемся. Но Майкл помнил. От этого хотелось задохнуться. Обнять себя за предплечья не помогало. Он забрался с ногами на скамейку, вжимаясь в её деревянные изгибы всем телом. Истерика перехватила горло.
«Как я могу быть опорой для другого человека, если не справляюсь даже с собственными проблемами и не в силах сдержать обещание?»
Мимопроходящие люди косились на плачущего почти тридцатилетнего мужчину, который так отчаянно обнимал скамейку. От слёз он устал быстрее, чем от бега. Да и те быстро закончились, как последние сигареты.
«Я сдаюсь».
Повергнутый соблазном, он зашел в ближайший магазин и обменял дрожащими пальцами тройку купюр на пачку Pall Mall Blue. Как часто бывает зимой в Лондоне, начал капать дождь. Скоро от его стараний бетонная плитка потемнела. Только тут, под козырьком магазина, оставалось сухо. Майкл зажал сигарету в зубах и потянулся за зажигалкой, готовый признать поражение. Сейчас он сделает затяжку — и станет легче, лёгкий серый дым смешается с серым небом. Осознание снова пришло не вовремя: зажигалки с собой не оказалось. Это уже начинало злить. Майкл пнул поверхность скопившейся лужи и её брызги разлетелись, немного запачкав штаны. Ему было всё равно на погоду, возможно, хотя бы он сможет затушить его горящую гневом рыжую голову. Мокрый, как уличный кот, он сбросил кроссовки и они разлетелись в разные стороны. Майкл не стал их поднимать. Нашёл зажигалку, вышел на балкон и наконец закурил. Его постигло долгожданное облегчение. И всё же он немного отвык — кашель мешал нормально расслабиться. Напряжённые плечи опустились, когда он выдохнул табачное облако в окно. Нос защекотало и мужчина чихнул. Подумав, он закрыл окно и направился сушиться.

Сестра вернулась раньше, чем Сэм, что было довольно очевидно. Но Майкл все равно ошибочно принял шум в коридоре за вернувшегося мужа.
— Мальчики, я вернулась! — сказала женщина, пылая энергией.
Веселая и живая, она совсем не ожидала столкнуться с противоположным настроем.
— Ты чего такой потерянный? Выглядишь как брошенный котёнок.
— Погода просто тоскливая.
— Разве так не всегда в Англии? Думала, ты уже привык к этому. Ну-ка, выше нос! — она ободряюще ударила его в предплечье.
Майкл больно улыбнулся и потёр место удара.
— У меня вечерний рейс, так что не смей грустить в мое отсутствие.
— Ты уже улетаешь? Так быстро? Я думал ты останешься ещё на некоторое время.
— Компания оплачивает перелеты, так что это мне не подвластно. Приеду к тебе на твои следующие зимние каникулы, как раз собиралась взять отпуск на этот период.
— Эми, я же уже не ребёнок.
— А разве взрослый не может позволить себе оттянуться разок-другой?

— Прогуляешься со мной по городу, пока я ещё здесь? Мне было бы интересно посмотреть на Лондон в сопровождении знатока.
— Во сколько у тебя самолёт?
— В пять, есть время на лёгкую прогулку.
— Тогда давай проедем до Гринвич-парка, оттуда недалеко до аэропорта, — сказал Майкл, снимая не высохшую курту с вешалки. — Я знаю пару отличных мест.

Живой и дышащий Гринвич-парк не отличался от сотен таких же, как могло показаться на первый взгляд. Но Майкл повёл её другим путём, не по вылизанным дорожкам, а сквозь старые могучие деревья. За ними и стенами парка пряталась остроконечная католическая церковь, что в совокупности со старым, замшелыми деревьями создавало впечатление путешествия во времени. Рыжие бродяги дошли до старого кирпичного здания, которое врезалось в холм. Майкл оперся спиной на зеленую от мха стену и закурил.
Это место создавало глубокий контраст с центральными частями королевского парка, где внимание уделяют каждому сантиметру.
— Поражаюсь твоему умению находить подобные места.
— Мог бы показать гораздо больше, если бы ты осталась.
— В следующий раз, Майкл.

— Расскажи о своём состоянии. Ты писал, что ушёл с работы.
— Меня отстранили из-за моего ментального состояния.
— Извини, мне жаль. Как ты сейчас?
— Гораздо лучше. Я люблю эту работу, не знаю, что буду делать, если придеться менять род деятельности.
— Ты сильный, уверена, что ты справишься.
— Спасибо, хочется в это верить.
— Не верь, а прими это как факт. Все люди сомневаются в себе, я не исключение. Помню, когда я только начинала работать, мне было страшно сделать что-то не так. Но я брала и делала, страх уходил — и вот я уже почти десять лет этим занимаюсь. Так что тебе стоит принять, что это просто этап, через который нужно пройти.
Разговаривать с Эми было приятно, как раньше, когда он сидел с ней в одной комнате, прячась от всех проблем. Детство прошло, и этот момент — тоже.

Просыревший от дождя Сэм ввалился в коридор, в то время как Майкл пребывал на кухне. Сэм прекрасно видел его из дверного проема и мог с точностью сказать, что лицо мужа было не лучше погоды за окном.
— Что случилось?
— Не хочу говорить, ты будешь ругаться.
— Раз ты так настроен, пытать не буду, но...
Шатена криком перебили:
— У меня был рецидив!
Сэм поправил съехавшие от внезапности очки.
— Майкл, — Сэм взял его за плечи. — Отчитывать я тебя не собираюсь. Знаю, ты курил много лет, и бросить будет тяжело. Извини, наверное, я был слишком жёстким. Не стоило тебе что-либо запрещать и ограничивать. Просто, живя с тобой столько лет, мне трудно сделать вид, что я не скучаю по твоему звонкому голосу, который подпортили сигареты. Ну, не только по этому, но, думаю, ты понял, о чём я. Мне больно смотреть на то, как ты себя губишь. Но, возможно, я был не прав, когда насильно заставил тебя отказаться от этого.
— Почему ты вдруг изменил своё мнение?
— Я много думал о тебе сегодня и, знаешь, мне тоже не хочется потерять тебя, — он щёлкнул его по носу. — Сосредоточься лучше на своем ментальном здоровье.

— Котенок, ты как? — спросил Сэм, смотря на лежащего на кровати мужа, который сверлил взглядом потолок.
— Не очень.
— Эми только уехала, а я уже скучаю. Даже больше, чем раньше. Мы даже толком не пообщались с ней, а в детстве все было совсем иначе. Она воспитывала меня вместо мамы, так что у нас действительно близкие отношения. Конечно, теперь у нас совершенно разная жизнь и мы оба взрослые люди, я это прекрасно понимаю. Мы не можем больше проводить столько времени вдвоем.
Сэм лег рядом.
— Твоя мама не занималась тобой в детстве?
— До какого-то момента она это делала, но потом ее переклинило, и она стала жалеть, что потратила свою молодость на детей. Эми она родила очень рано, но ей повезло больше. Сестра всегда говорила, что мать раньше такой не была. После того как мне исполнилось несколько месяцев, она полностью забила на семью и решила наверстать упущенное. С отцом они постоянно ругались. Короче, кроме сестры я никому не был нужен. Знаю, что это не моя вина, но до сих пор иногда совестно, что из-за меня она так рано повзрослела.
Сэм с силой прижал его к себе. Майкл только что-то невнятно буркнул ему в грудь и затих, цепляясь руками за его спину.
— Все уже позади, ничего изменить нельзя. Не думаю, что твоя сестра будет жалеть о потраченном на тебя времени, как было у твоей мамы. Она воспитала замечательного человека, которого я сильно люблю.

Сэм проснулся, не осознавая ни времени, ни места в котором сейчас находился. Однако всё быстро встало на свои места. Оказалось, что он провёл в плену сна два часа.
Шатен встал и пошёл к двери. С порога спальни было видно, что на кухне еще горел свет. Пара шагов к свету.
Пройдя мимо, он заметил, что в гостиной уже спала Эмили. Видимо, она не так давно вернулась. Это было видно по её уцелевшей укладке.
Шатен выглянул из мрака на кухню.

— Майкл? — он щурился от яркого света после темноты.
— О, ты уже проснулся, — рыжеволосый сидел за столом без воодушевления.
Сэм сел рядом.
— Майкл, пойдём в кровать, — он держал его за руки, боясь получить отказ.
Майкл промолчал. Эта тишина пугала. Сэм начал целовать пальцы мужа, упрашивая его этим жестом.
— Ты злишься? Не оставляй меня, прошу.
— Сэм, я поклялся тебе на алтаре, что буду с тобой до конца своей жизни. Я буду с тобой, несмотря ни на что. Помнишь, ты когда-то спросил меня, что было бы, если бы ты не смог ходить?
— Да, я помню.
— Дорогой, я ведь полностью понимал, что такие травмы не пройдут бесследно. Думаешь, для меня эрекция — это более серьезная проблема, чем твоя способность ходить, и я не смогу её принять? Я счастлив просто видеть тебя каждый день, потому что люблю тебя.
Почему-то резкость в глазах пропала — это слёзы подступили. Сэм почти никогда не плакал, такое положение заставило его растеряться. Майкл обнял его.
— Прости, что снова заставил тебя поволноваться! Ещ6 и рассердился на пустом месте. Я буду тебе все рассказывать, обещаю.
Майкл гладил его по спине, чувствуя под ладонью вздрагивающие, словно слабые крылья, лопатки.
— Кроме этого, у тебя все хорошо?
Сэм кивнул ему в шею, заливаясь слезами.
— Слава Богу.
Майкл был искренне рад и облегчённо выдохнул.
— Теперь пойдем спать, little moon.

Майкл всё ещё стоял с чашкой кофе у кухонного гарнитура, когда его муж вернулся в комнату, чтобы принять лекарства.
Рыжеволосый подождал, пока он допьёт стакан воды, и сказал:
— У меня есть одно предложение.
— М-м, какое?

Каток сиял белизной, пока на нем кружились люди. Они выписывали изящные и сложные пируэты или просто пытались устоять на ногах. Сэм явно относился ко второй категории.
Теперь, после того как Майкл помог ему завязать шнурки и добраться до льда, он неуверенно стоял на нём, едва удерживая равновесие. Ноги предательски разъезжались в стороны.
На то, что шатен и без коньков плохо ходил, Майклу было плевать. Он уверенно держал его за руки.
— Майкл, это была плохая идея!
— Я же тебя держу!
Майкл скользил спиной вперед, ведя за собой мужа. Сэм стоял на прямых ногах и пытался удержаться на ровном месте. Левая нога скользила вбок — он возвращал её, потом скользила правая и так по кругу. В конце концов, в этой отчаянной схватке победил лёд. Шатен оступился и полетел вперёд, прямиком в объятия мужа. Мужчины повалились на каток. Тишина, только звуки режущих белую поверхность коньков и отдалённые голоса.
Сэм попытался встать. Ему было очень неловко и стыдно. В поиске искупления он посмотрел на Майкла. Тот изо всех сил пытался сдержать смех, но не выдержал. Вначале Сэм застыл в оцепенении, а затем улыбнулся и поддался заразительному живому смеху этих тонких губ и карих глаз.
После веселого дня, полного падений, они счастливыми вернулись домой. Не хотелось нарушать идиллию, но тревога не покидала грудь Майкла и больно сжимала сердце. Им срочно нужно было поговорить.