Хэ Сюэюань хотел разобраться с Цзян Сыяо наедине, но Вэнь Цзюэ считал, что это неуместно.

— Давай лучше сразу передадим его в военное ведомство для допроса. То, что ты держишь его у себя одного, слишком рискованно.

Это же не первый раз, когда его задерживают, Хэ Сюэюань считал, что об этом можно не беспокоиться.

Однако Цзян Сыяо сейчас уже не тот, что раньше. Если он заранее оставил какие-то козыри, это действительно может застать их врасплох.

Плюс у него явно есть ещё какие-то планы, так что, возможно, в военное ведомство действительно стоит съездить.

Подумав об этом, Хэ Сюэюань сразу согласился.

...

Когда Цзян Сыяо снова пришёл в сознание, он обнаружил, что его уже заперли.

Комната была полностью белой, а обстановка, вполне приличной. В этот момент он лежал на кровати с наручниками на руках.

Ха...

Глядя на наручники на своих руках, Цзян Сыяо с трудом приходил в себя.

Наручники лишь символически приковывали одну его руку к спинке кровати. По тем обвинениям, которые ему предъявили, его по правилам должны были бы отправить в камеру изоляции и заковать полностью, по рукам и ногам.

Он вообще-то не впервые оказывается в подобном месте. В молодости, когда ещё был безрассудным, из-за драк и потасовок он несколько раз попадал в изолятор. Тогда его сковывали куда жёстче, чем сейчас.

И сейчас он снова оказался в таком месте, и всё из-за Хэ Сюэюаня. Подумав об этом, Цзян Сыяо вдруг ощутил горькую иронию.

Очевидно, они дали ему какой-то препарат, сейчас у него всё ещё туман в голове. С трудом приподнявшись, он сел и, прислонившись к изголовью кровати, немного пришёл в себя.

Он знал, что Хэ Сюэюань не будет всегда послушно оставаться рядом с ним, но всё же не ожидал, что тот окажется настолько нетерпеливым, что даже не захочет проводить с ним помолвочный банкет. К тому же у него самого тоже возникли сомнения.

Подумав о том, что произошло перед тем, как он потерял сознание… Хэ Сюэюань и Вэнь Цзюэ знакомы?

Хотя Вэнь Цзюэ сейчас тоже занимает высокий и влиятельный пост, семью Цзян он всё же вынужден уважать и опасаться. Обычно при встречах он ведёт себя очень вежливо, но сегодня он внезапно ни с того ни с сего пришёл арестовывать его, с первого взгляда ясно, что он в сговоре с Хэ Сюэюанем.

Но как Хэ Сюэюань познакомился с Вэнь Цзюэ?

Неизвестно, были ли они знакомы раньше. Возможно, Вэнь Цзюэ заинтересовался потенциалом Хэ Сюэюаня как альфы высокого уровня. А может быть... ему просто приглянулась его внешность.

Альфа высокого уровня действительно редкость, но в Центральном военном ведомстве таких тоже хватает. Чтобы Вэнь Цзюэ рискнул испортить отношения с семьёй Цзян ради помощи Хэ Сюэюаню, одного лишь потенциала альфы высокого уровня явно недостаточно. Скорее всего, его привлекла именно внешность Хэ Сюэюаня.

Изначально Цзян Сыяо был не так уж зол, но когда подумал о том, какими способами Хэ Сюэюань мог добиться помощи Вэнь Цзюэ, его гнев начал разгораться всё сильнее.

И правда, его шутка тогда оказалась пророческой. В тот день он поддразнивал Хэ Сюэюаня, спрашивая, почему тот не хочет называть его мужем и не появился ли у него кто-то другой. Кто бы мог подумать, что всё окажется именно так.

Перед ним Хэ Сюэюань постоянно смущался и вёл себя скованно. А каким он становится рядом с другими альфами?

От злости и досады Цзян Сыяо уже не находил себе места. Его бесила буквально каждая мелочь, и, посмотрев на стоявшую рядом прикроватную тумбочку, он со злости одним пинком опрокинул её.

Как только тумбочка упала, тут же сработала сигнализация. Цзян Сыяо невольно усмехнулся.

Лучше бы кто-нибудь поскорее пришёл. Он хотел наконец разобраться, что здесь вообще происходит.

Вскоре вошёл офицер-лейтенант, незнакомое лицо, довольно молодой. Цзян Сыяо холодно посмотрел на него, и тот тут же в панике отвёл взгляд, не решаясь встретиться с ним глазами.

— Цзян… господин Цзян, пожалуйста, не повреждайте общественное имущество, — дрожащим голосом произнёс лейтенант.

— Ладно, я не буду портить общественное имущество. Тогда иди сюда и дай мне тебя сначала как следует побить, — раздражённо сказал Цзян Сыяо.

Этот младший офицер, судя по всему, тоже был альфой, хотя всё же уступал ему по статусу. После короткого колебания он снова заговорил:
— Мы понимаем ваши чувства, но ситуация действительно особая. Нужно лишь дождаться результатов расследования… и тогда вас отпустят.

— Какие ещё результаты расследования? Разве это не просто чтобы запереть меня здесь и отомстить? — Цзян Сыяо, услышав его сбивчивую речь, не стал дальше спорить: — Позови Вэнь Цзюэ. Пусть он сам объяснит мне, что здесь происходит.

— Господин Цзян, генерал Вэнь всё ещё на тренировочном полигоне…

— Какая разница, где он сейчас? Пусть немедленно сюда явится.

Поймав на себе взгляд Цзян Сыяо, явно готового сорваться и ударить, офицер поспешно поклонился и ретировался, закрыв за собой дверь.

Цзян Сыяо снова опёрся на изголовье кровати и, глядя перед собой, ушёл в глубокие раздумья.

Не прошло много времени, как Вэнь Цзюэ, сопровождаемый офицером, вошёл и, увидев перевёрнутую тумбочку у кровати, на секунду застыл.

— Генерал…

Офицер ещё хотел что-то сказать, но Вэнь Цзюэ едва заметно дал ему знак глазами, и тот молча вышел первым.

Когда в комнате остались только они вдвоём, Цзян Сыяо без обиняков спросил:
— Какие у тебя отношения с Хэ Сюэюанем?

Вэнь Цзюэ даже усмехнулся, не ожидая такого вопроса:
— А как вы сами думаете?

Что он этим хочет сказать?

Цзян Сыяо нахмурился ещё сильнее.

— А я вот как раз тоже хотел бы спросить: какие у вас двоих отношения?

— Ты пришёл на нашу помолвку и всё ещё спрашиваешь, кто мы друг другу?

Вэнь Цзюэ усмехнулся:
— Если бы вы правда были нормальной парой, он бы, скорее всего, не стал сам со мной связываться.

Цзян Сыяо вдруг понял, что от него ничего не добьёшься.

— Господин Цзян, зачем вам это? Сяо Хэ же явно альфа. Зачем так стараться, пытаясь выйти замуж за альфу? Некоторые вещи нельзя получить силой.

По его тону выходило так, будто он силой принуждает Хэ Сюэюаня быть с ним.

Но разве это не Хэ Сюэюань первым снова и снова его провоцировал?

Это он сначала издевался над ним, зная, что тот ничего не может видеть, и сделал с собой те бесчеловечные вещи. Спустя несколько лет они снова встретились, и всё повторилось. Хотя они вполне могли просто считать друг друга незнакомцами, он всё равно упрямо пришёл глубокой ночью, чтобы поцеловать его...

Ведь это же Хэ Сюэюань сам его спровоцировал, он просто ответил ему той же монетой. Но стоит это произнести вслух, как смысл будто сразу искажается.

Увидев, что Цзян Сыяо молчит, Вэнь Цзюэ продолжил:
— По всей Империи столько выдающихся омег, которые мечтают выйти за вас. У вас есть гораздо более подходящий выбор…

В этот самый момент снова открылась дверь, Хэ Сюэюань вошёл, толкнув её, с коробкой в руках.

Как только он вошёл, то сразу встретился с взглядом Цзян Сыяо, в котором буквально читалось желание его убить.

Вэнь Цзюэ тоже обернулся и посмотрел на него, его выражение лица явно было недовольным, будто он упрекал его за то, что тот пришёл сюда.

Хэ Сюэюань оглядел комнату и, увидев опрокинутую Цзян Сыяо прикроватную тумбочку, поставил коробку, что была у него в руках, чуть подальше.

Только убедившись, что коробка надёжно поставлена, Хэ Сюэюань подошёл ближе.

Вэнь Цзюэ тут же тихо сказал:
— Выйди отсюда…

Хэ Сюэюань покачал головой:
— Господин генерал, лучше я сам с ним поговорю.

Он пришёл поговорить с ним… значит, в этой комнате они будут только вдвоём.

Взгляд Цзян Сыяо и так был достаточно пугающим, а теперь, будучи запертым, он наверняка переполнен злостью, вполне возможно, что он может навредить Хэ Сюэюаню. Как Вэнь Цзюэ мог спокойно позволить им остаться вдвоём в одной комнате?

— Нельзя, вы…

Вэнь Цзюэ всё ещё хотел отказаться, но Хэ Сюэюань уже подошёл и слегка потянул его за рукав.

Увидев это, Вэнь Цзюэ наконец уступил, затем наклонился и тихо сказал ему что-то на ухо, после чего открыл дверь и вышел.

После ухода Вэнь Цзюэ атмосфера на какое-то время погрузилась в тяжёлое молчание.

Цзян Сыяо оглядел Хэ Сюэюаня: тот всё ещё был в чрезмерно изысканном наряде и, стоя здесь, выглядел совершенно чужим в этой обстановке.

Он был в такой ярости, что ему хотелось как следует отчитать Хэ Сюэюаня. Но стоило ему посмотреть на его лицо, как голос невольно стал мягче:
— Какие у тебя с ним отношения?

Хэ Сюэюань не ожидал, что первым делом Цзян Сыяо спросит именно об этом, и сразу ответил:
— Господин, мы с ним просто друзья...

— Обычные друзья? Как такой человек, как ты, вообще смог стать ему другом?

От Цзян Сыяо и правда трудно было услышать что-нибудь хорошее. Хэ Сюэюань не стал с ним спорить и просто подошёл к столу, начав возиться с той коробкой.

Его фигура как раз закрывала собой коробку. Цзян Сыяо был в наручниках и не мог толком двигаться, поэтому не видел, чем занимается Хэ Сюэюань. Но и без того было понятно, что ничего хорошего тот не задумал.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее становилось его нехорошее предчувствие.

Повозившись какое-то время, Хэ Сюэюань подошёл с коробкой в руках. Цзян Сыяо посмотрел внутрь и увидел там чашку Петри, несколько непонятных препаратов и шприц, уже наполненный какой-то жидкостью.

Только сейчас Цзян Сыяо понял, что всё это время Хэ Сюэюань набирал жидкость именно в этот шприц. Увидев его перед собой, он уже не мог оставаться спокойным.

— Э-то… что это такое?

Хэ Сюэюань слегка удивился:
— Молодой господин, вы не знаете, что это?

Тут вообще ничего не подписано, откуда ему знать, что это за вещество?

Хэ Сюэюань почти не отреагировал, только слегка удивился, после чего взял шприц и, словно оценивая, направил его к шее Цзян Сыяо.

Он только что… направил это на мою шею?

Именно тогда Цзян Сыяо начал догадываться о намерениях Хэ Сюэюаня и мгновенно ощутил леденящий ужас.

Неужели Хэ Сюэюань действительно собирается… так с ним поступить?

Хотя Хэ Сюэюань в этой одежде совсем не выглядел угрожающе и на мгновение даже казался тем, кто вот-вот выйдет с ним на помолвочную церемонию, Цзян Сыяо всё же чувствовал в нём что-то другое.

— Молодой господин, я тоже не хочу сильно усложнять тебе жизнь. Давай сделаем так, как ты сказал: око за око, — сказал Хэ Сюэюань.

Увидев, что тот приближается, Цзян Сыяо сразу напрягся. Но прикроватная тумбочка, которую он успел опрокинуть, упала как раз за пределы его досягаемости, рядом остались только мягкие подушки и одеяло.

Подумав о том, что может случиться дальше, он не осмелился медлить ни секунды, схватил рядом подушку и швырнул её в Хэ Сюэюаня.

Подушка была мягкой, Хэ Сюэюань лишь слегка отклонился, легко увернувшись от атаки, и продолжил идти к нему. Жемчужные цепочки на его теле при движении тихо и звонко звенели.

Цзян Сыяо был в сильнейшем страхе и сразу начал пятиться назад:
— Убирайся!

— Почему вы от меня прячетесь, молодой господин? То, что я собираюсь сделать, для вас… должно быть хорошей новостью. Разве вы не хотели быть бетой? Сейчас у вас есть шанс избавиться от этого статуса, вы должны радоваться.

После этих слов Хэ Сюэюаня у Цзян Сыяо окончательно не осталось даже последней надежды.

Оказалось, всё действительно так, как он и предполагал: этот извращенец Хэ Сюэюань действительно собирался ввести ему тот самый препарат.

Он, конечно, не хотел быть бетой, но ещё больше он не мог принять мысль о том, чтобы стать омегой. После беременности и рождения ребёнка он смог заставить себя с трудом не думать об этом и вернуться к рабочему состоянию.

Но если он действительно будет превращён Хэ Сюэюанем в омегу, это станет травмой, которую он не сможет забыть всю жизнь.

Цзян Сыяо не мог смириться с этой мыслью и пятился назад, но Хэ Сюэюань даже не смягчился, он шагнул вперёд и резко удержал его за плечи.

Комментарий автора: Мы просто немного его припугнём, не станет он настоящим омегой.

Он помнил, насколько их предыдущая свадьба была формальной и поспешной: тогда он с нетерпением ждал её, а Цзян Сыяо был совершенно равнодушен. И теперь было удивительно, что всё вдруг поменялось местами.

Ради подготовки к свадьбе Цзян Сыяо специально перенёс рабочие дела и принёс несколько вариантов планов, чтобы обсудить их с Хэ Сюэюанем.

Он вспоминал ту скромную свадьбу много лет назад, когда Цзян Сыяо не только не занимался подготовкой, но и вообще ни разу не появился, у него всегда было слишком много дел, и каждое из них было важнее, чем он сам.

Из-за этого Хэ Сюэюань не питал особых надежд на эту свадьбу. Если после неё их жизнь просто останется такой же, как сейчас, то в браке и вовсе не было бы никакого смысла.

Цзян Сыяо был немного недоволен его отношением:
— Сюэюань, тебе что, всё равно?

— Молодой господин, у меня нет своих предпочтений. Как ты решишь, так и будет, — сказал Хэ Сюэюань.

— Серьёзно, у тебя вообще нет никаких предпочтений? Это же наша свадьба.

Даже если это свадьба, что тут вообще можно особо обдумывать? По сравнению с таким довольно формальным ритуалом куда важнее подумать о том, какой будет жизнь после брака.

Увидев, что молодой господин недоволен, Хэ Сюэюань всё же выбрал несколько вариантов. Цзян Сыяо без лишних раздумий их одобрил.

— Хорошо, значит, пока передаём им этот план? Ничего корректировать не будем, верно?

— Не будем.

— Кстати, мы как раз ещё не объявляли публично личность ребёнка. Можно воспользоваться этим случаем и объявить всё вместе, сказать, что это наш ребёнок.

Хэ Сюэюань к этому отнёсся довольно спокойно и по-прежнему послушно согласился.

Если говорить в целом, Цзян Сыяо всегда выбирал только самое лучшее. Им оставалось лишь высказывать свои пожелания, а остальное он брал на себя.

В это же время Хэ Сюэюань тоже пытался связаться с людьми из военного ведомства. Опасаясь, что это будет слишком заметно и Цзян Сыяо может его раскрыть, он приложил немало усилий и лишь спустя время наконец смог выйти с ними на связь.

Услышав о том, в каком положении он сейчас оказался, собеседник был крайне удивлён и даже не мог в это поверить.

— Подожди… что у тебя вообще происходит? Ты ведь не шутишь? Мы-то думали, ты выполняешь какую-то секретную миссию.

Услышав удивление в голосе собеседника, Хэ Сюэюань с лёгкой усталостью сказал:
— Я бы стал с такими вещами шутить?

— Ха-ха-ха, но это и правда немного смешно… всё, я не могу, дай мне немного прийти в себя.

Хэ Сюэюань вздохнул и сказал:
— У меня мало времени. Потом посмеёшься.

— Всё-всё, я уже успокоился… На самом деле для Цзян Сыяо это вполне в его духе, мы можем это понять. Просто никто не думал, что это случится так быстро.

— Не говори ерунды.

— Понял-понял… Но если бы ты связался со мной на пару дней позже, я бы уже получил приглашение на твою свадьбу, да?

—...

Увидев, что Хэ Сюэюань молчит, собеседник лишь тогда продолжил:
— Не переживай, я всё понял. Я обязательно смогу вытащить тебя из рук Цзян Сыяо. Хотя… с семьёй Цзян, возможно, будет не так просто разобраться… Это, конечно, одна из причин. Но разве ты не говорил, что он оклеветал тебя на корабле? Тогда просто отплатим ему тем же.

— Ты имеешь в виду…?

— Малыш, я просто хочу, чтобы ты не волновался. Мы все приложим максимум усилий, чтобы спасти нашего красавичка команды.

Хоть этот человек и выглядит крайне несерьёзным, но в работе он всё-таки более-менее надёжен… вроде.

Даже семья Цзян с её колоссальной властью вынуждена прибегать к некоторым особым методам.

После того как он связался с нужными людьми, Хэ Сюэюань снова пошёл на кухню.

В последние дни его железа немного восстановилась, и он решил заняться чем-нибудь, желательно таким, что заставит Цзян Сыяо ослабить бдительность.

В любом случае, раз у него редко выдавалось свободное время, он просто решил зайти на кухню.

Потому что Цзян Сыяо, заботясь о его железе, в последние дни даже не позволял ему ходить на кухню, ему каждый день достаточно было только восстанавливаться и заботиться о ребёнке.

На самом деле, если говорить о заботе, то особой заботы там и не требовалось: ребёнок был очень послушным и тихим, не капризничал и не шумел. Чаще всего он сам по себе читал книги и решал задания, остальную работу выполняли слуги, а Хэ Сюэюаню оставалось лишь иногда поиграть с ним.

Осмотревшись на кухне, Хэ Сюэюань затем прогулялся по саду, собрал немного розовых лепестков, засахарил их и приготовил несколько цветочных пирожков.

Возможно, из-за того, что он давно не готовил, во время работы он чувствовал некоторую неловкость и непривычность.

Раньше, когда он жил один, он ещё часто готовил себе сам. Но после того как по рекомендации Шэнь Цзиньюня попал в армию, времени на готовку почти не осталось. Чаще всего ради удобства он просто ел в столовой.

К счастью, прежняя сноровка быстро вернулась. Немного освоившись, Хэ Сюэюань приготовил ещё несколько любимых блюд молодого господина. И как раз в тот момент, когда он только закончил расставлять всё на столе, Цзян Сыяо вернулся домой.

Почему ты сегодня так рано вернулся?

Пока Хэ Сюэюань недоумевал, он вдруг заметил, что молодой господин, кажется, пребывает в довольно хорошем настроении.

Увидев, что сегодня Хэ Сюэюань сам приготовил ужин, Цзян Сыяо вполне убедительно проявил заботу:
— Сюэюань, ты хорошо себя чувствуешь? Готовкой мог бы заняться повар.

— Всё в порядке, молодой господин. Приготовить еду для меня не проблема. — Сказав это, Хэ Сюэюань немного помолчал и добавил: — Но, молодой господин, я давно не готовил. Попробуйте, изменился ли вкус?

Услышав это, Цзян Сыяо сел и попробовал, после чего сразу сказал:
— Вкусно, Сюэюань. Но тебе не обязательно так стараться, можешь просто готовить для удовольствия. Делать сразу так много всё же слишком утомительно.

Это что, много?

Раньше, когда он был в семье Цзян, чтобы угодить старшим, всю еду в доме всегда готовил он сам. Слуги лишь помогали с нарезкой и мелкими поручениями. И Цзян Сыяо тогда ни разу не говорил ему, чтобы он не переутомлялся.

Хэ Сюэюань сдержал эмоции и спокойно сказал:
— Всё в порядке, лишь бы молодому господину нравилось.

— Мгм, мне очень нравится.

Увидев его реакцию, Хэ Сюэюань налил ему суп и, наблюдая за выражением его лица, заговорил:
— Молодой господин, почему ты сегодня вернулся так рано?

— Конечно, ради подготовки к свадьбе. Сюэюань, я думаю сначала устроить помолвочный банкет.

— Помолвочный банкет? — Хэ Сюэюань немного подумал и сказал: — Кажется, без него тоже можно обойтись.

— Эй, как это можно без него? Все положенные церемонии и формальности обязательно должны быть.

Хэ Сюэюань не придавал этому большого значения. По его мнению, помолвочный банкет нужен главным образом для соблюдения формальностей: чтобы родители обеих сторон обсудили детали и заранее объявили о помолвке окружающим. А поскольку у него не было семьи, которая могла бы участвовать в этом, такая церемония действительно казалась ему ненужной.

— Всё в порядке, Сюэюань. Тебя смущает, что на помолвке будет слишком много людей?

— Мм… молодой господин, если ты выйдешь за меня замуж, в обществе наверняка будет много пересудов, верно?

В высшем обществе к людям из бедного района относились крайне предвзято. Конечно, отношения между ними случались, но тех, кто в итоге действительно смог быть вместе и создать семью, было очень мало. В первую очередь такие пары обычно не получали одобрения своих семей, а окружающие ещё и становились предметом насмешек.

Цзян Сыяо было совершенно безразлично, что о нём будут говорить окружающие. Но, учитывая характер Хэ Сюэюаня, который не любил большие компании, он немного подумал и сказал:
— Тогда не будем приглашать слишком много людей. Позовём только нескольких близких знакомых. Как насчёт того, чтобы список гостей выбрал ты? Если кого-то не хочешь видеть, просто вычеркни.

Вот уж действительно своевольное решение. Но, возможно, благодаря этому план удастся осуществить раньше, поэтому Хэ Сюэюань согласился.

После ужина Цзян Сыяо отвёл Хэ Сюэюаня в спальню и показал ему предварительный список гостей.

Хэ Сюэюань бегло взглянул на список: большую часть имён он не знал. Несколько он помнил по упоминаниям Шэнь Цзиньюня, а оставшиеся, напротив, оказались ему более знакомы.

Глядя на это, становилось ясно, что связи семьи Цзян действительно чрезвычайно широки: в основном это представители военных, политических и деловых кругов, но также немало знаменитостей и учёных. От такого списка у него даже немного зарябило в глазах.

— В первую очередь, конечно, не будем приглашать Шэнь Цзиньюня. И людей из семьи Шэнь тоже не нужно. Как думаешь?

— Но, молодой господин… разве в тот день ты не говорил, что его нужно пригласить?

— Разве? Я не помню.

Подумав, Цзян Сыяо решил, что пусть он придёт, даже хорошо. Пусть увидит всё своими глазами и поймёт, что Сюэюань уже его, тогда у него не останется никаких лишних мыслей.

— Ладно, тогда пусть ещё придёт и посмотрит всё своими глазами.

Хэ Сюэюань больше не стал развивать эту тему, лишь опустил голову и продолжил просматривать список:
— Молодой господин, вы всё ещё хотите приглашать таких знаменитостей?

— Сначала я думал позвать их, чтобы немного разогреть интерес к мероприятию. Но если тебе это не по душе, то и ладно, обойдёмся без них.

Эти несколько звёзд в списке были уровня всенародной известности, даже такой, как Хэ Сюэюань, который обычно совсем не следил за подобным, о них всё же слышал. Куда бы они ни пришли, они неизбежно привлекали внимание и становились центром обсуждений. Поэтому он решил, что лучше всё-таки придерживаться более скромного подхода, и вычеркнул их имена.

— И этих тоже убери из списка, они тоже из тех, кто любит привлекать к себе внимание и создавать шум вокруг себя.

— Хорошо.

Поскольку Хэ Сюэюань не знал большинства людей, Цзян Сыяо по ходу рассказывал о них. Но при таком разборе оказалось, что почти все не слишком подходят, и они быстро сократили список наполовину.

— Хорошо, есть ещё кто-то, кто тебе не по душе?

— Думаю, такого количества людей уже достаточно.

— Мгм, чем меньше людей, тем лучше. — Цзян Сыяо снова притянул его к себе и поцеловал. — Да. Достаточно, чтобы кто-то стал свидетелем нашей любви.

После того как всё было окончательно согласовано, со своей стороны Цзян Сыяо очень быстро занялся подготовкой: он даже попросил людей выбрать благоприятную дату, а затем сразу же отвёз Хэ Сюэюаня в одну из своих самых часто используемых вилл.

Из-за Хэ Сюэюаня в последние дни они жили в старой вилле семьи Цзян, и поэтому устраивать там банкет было бы не совсем подходящим.

Эта вилла Цзян Сыяо отличалась по стилю от старой виллы, но также обладала высокой эстетической ценностью, можно сказать, она выглядела ещё более роскошной и величественной.

Заметив, что Хэ Сюэюань осматривает виллу, Цзян Сыяо спросил:
— Нравится? Если что-то не так, можно всё изменить под тебя.

— Мне всё нравится.

Что-то менять, слишком большая работа, так что в этом нет необходимости.

— Сейчас я слишком занят работой, но после свадьбы всё должно стать спокойнее. Тогда сам выберешь участок, а мы вместе спроектируем виллу по твоему вкусу.

— Не стоит...

— Сюэюань, зачем ты всё ещё так церемонишься со мной? Мы ведь уже собираемся устроить свадьбу и провести вместе всю жизнь.

Хэ Сюэюань действительно считал, что в этом нет особой необходимости. Но, подумав о том, что для Цзян Сыяо стоимость ещё одной виллы ничего не значит, он решил не спорить и просто согласился.

— О, точно, есть ещё кое-что. Мы уже скоро устроим свадьбу, а ты всё ещё зовёшь меня «молодой господин». Это уже слишком официально и отстранённо, тебе не кажется?

Услышав это, Хэ Сюэюань напрягся, и у него появилось нехорошее предчувствие.

— Сюэюань, тебе пора научиться называть меня по-другому. Не говоря уже о прочем, если посторонние услышат, как ты меня так называешь, что они подумают о нас?

— Всё в порядке, молодой господин. При посторонних я тогда…

— Ну давай, попробуй сначала при мне. Даже при мне тебе стыдно меня так называть, а при чужих вдруг будет нормально? — Хэ Сюэюань действительно смутился и не смог выдавить это слово. А Цзян Сыяо, наоборот, раззадорился: — Дорогой, у нас уже ребёнок такой большой, а ты всё ещё стесняешься так меня называть?

Это ведь совсем разные вещи… за все эти годы они толком и не были вместе.

Разве не говорят, что у всего должен быть период привыкания? Но, похоже, они просто пропустили этот этап.

На круизном лайнере они довольно быстро пересеклись, об этом даже не стоит отдельно говорить. А после возвращения в семью Цзян всё и вовсе сразу дошло до обсуждения брака… не слишком ли это быстро?

— Почему ты не хочешь так меня называть? У тебя ведь нет другого мужа на стороне?

— Нет…

Цзян Сыяо явно специально его дразнил, но, увидев реакцию Хэ Сюэюаня, тоже перестал шутить:
— Ладно-ладно, до свадьбы я больше не буду об этом говорить. Но после свадьбы ты обязательно должен будешь называть меня иначе.

Хэ Сюэюань поспешно придумал какой-то предлог и быстро ушёл.

После того как они временно обустроились на новом месте, наступил день помолвочного банкета.

Поскольку Цзян Сыяо специально распорядился не делать из этой помолвки слишком громкого события, а приглашённых гостей оказалось на удивление немного, все пришедшие были весьма заинтригованы.

Финансовое влияние семьи Цзян в Империи было практически непревзойдённым. Семьи из военных и политических кругов обычно не решались слишком привлекать к себе внимание, а вот у семьи Цзян подобных опасений не было вовсе.

Семья Цзян всегда была символом богатства и привыкла всё делать с размахом. Но сейчас глава семьи выходит замуж, и всё почему-то проходило необычайно скромно. Более того, гостей даже попросили по возможности не распространяться об этом событии.

Эта ситуация и правда выглядела странно, поэтому у них невольно начали возникать самые разные догадки.

Несколько лет назад новость о предстоящей свадьбе Цзян Сыяо и Шэнь Цзиньюня наделала немало шума. Однако позже на острове произошёл теракт, а сам Цзян Сыяо даже пропал без вести на довольно долгое время. В результате свадьба так и не состоялась, и история постепенно сошла на нет.

Спустя четыре года Цзян Сыяо снова собирается выходить замуж, и при этом ещё просит всех не распространяться об этом. Неужели он пытается избежать лишнего внимания со стороны семьи Шэнь?

На первый взгляд эта версия казалась самой правдоподобной. Но если задуматься, то вряд ли дело было именно в этом. В высшем обществе браки по расчёту и ради выгоды были обычным делом, и все это прекрасно понимали.

В конце концов, большинство таких браков существовало лишь для вида. Измены и внебрачные дети давно стали обычным явлением. Если только кто-то не переходил все границы, стороны обычно сохраняли внешнюю вежливость и приличия. И даже после развода это не мешало им продолжать сотрудничество и поддерживать выгодные отношения.

Тем более что Цзян Сыяо и Шэнь Цзиньюнь в итоге так и не устроили свадьбу. Да и семья Шэнь не относилась к числу тех, с кем сложно иметь дело. Человек, сумевший занять пост председателя совета, по определению должен был прекрасно разбираться в отношениях и уметь находить общий язык с разными людьми. К тому же раньше никто не слышал о каких-либо серьёзных разногласиях между семьями.

Тогда почему Цзян Сыяо ведёт себя так скромно?

Очень быстро у кого-то возникла мысль: а не из-за самого ли будущего супруга Цзян Сыяо семья Цзян впервые так намеренно стала действовать скромно и скрытно?

На данный момент такая версия казалась наиболее вероятной, и все начали испытывать любопытство к таинственному супругу Цзян Сыяо.

Когда Шэнь Цзиньюнь прибыл, в холле виллы уже собрались несколько человек.

Глядя на то, как была оформлена вилла, он испытывал смешанные чувства.

Чего на самом деле добивается Цзян Сыяо? И правда так быстро выйти замуж… А о чём думает Хэ Сюэюань? Неужели он действительно отказался от всего и решил выйти за Цзян Сыяо?

Да, выйти замуж за Цзян Сыяо, значит обеспечить себе жизнь без борьбы за положение. Но он ведь альфа высокого уровня, так почему у него вообще в голове появляется идея выйти замуж? И при этом он никак не мог понять, что заставило Хэ Сюэюаня согласиться.

Эти люди после коротких формальных приветствий тут же начали негромко обсуждать происходящее.

Он подошёл поближе и прислушался и обнаружил, что они обсуждают, кто такой будущий новый господин семьи Цзян.

— Господин Цзян, похоже, слишком хорошо скрывал эту новость, мы все об этом даже не слышали.

— Не может быть, чтобы всё было настолько идеально скрыто. Даже если семья Цзян хорошо всё утаила, со стороны другой семьи тоже не могло не просочиться ни единого слуха. По-моему, с большой вероятностью этот человек вообще не из нашего круга…

И действительно, этот человек угадал: Хэ Сюэюань и правда не принадлежал к их кругу.

По идее, даже к обычным простолюдинам у них было бы некоторое предубеждение. Что уж говорить о Хэ Сюэюане, который происходил из самого низшего уровня, бедного района, он фактически находился на самом дне социальной лестницы презрения.

Но, в конце концов, семья Цзян была слишком влиятельной и могущественной. Да и Цзян Сыяо уже не был наивным подростком. В глазах этих людей вероятность того, что он выйдет замуж за человека из бедного района, была практически нулевой, поэтому они даже не рассматривали такой вариант.

— Думаю, может, у другой стороны какой-то особый статус? Может, это кто-то из секретного ведомства? Или какая-нибудь крупная знаменитость? Ха-ха-ха.

— Секретное ведомство, пожалуй, ещё возможно. Но вряд ли это какая-то знаменитость, разве у них достаёт статуса для такой семьи?

— Хватит уже гадать. Разве не может быть просто так, что человек просто не захотел афишировать отношения слишком сильно?

Как раз в тот момент, когда они увлечённо обсуждали происходящее, их внезапно прервал голос. Шэнь Цзиньюнь, всё это время молча стоявший в стороне, тоже посмотрел туда и неожиданно обнаружил, что пришедшим оказался Вэнь Цзюэ, молодой генерал-майор, которого особенно высоко ценил нынешний маршал.

Говорили, что он был лично выбран маршалом в качестве преемника. Несмотря на молодость, он уже успел заслужить выдающиеся военные заслуги и стал одной из самых заметных фигур в высшем круге, с которым многие стремились завести знакомство. В отличие от Хэ Сюэюаня, Вэнь Цзюэ, напротив, был вполне заинтересован в поддержании социальных и деловых связей с такими людьми.

С учётом влияния семьи Цзян приглашение его на такое мероприятие было вполне естественным. Шэнь Цзиньюнь не был с этим человеком близко знаком и поэтому особо не стал над этим задумываться.

— Просто не захотел? Да ладно, ха-ха-ха. Если бы у меня были такие связи с семьёй Цзян, я бы точно не стал скрываться.

— Да-да, точно… жаль только, что я не омега…

Кто-то пошутил, и атмосфера на мгновение заметно оживилась.

Вэнь Цзюэ тоже слегка усмехнулся:
— Ну и что сейчас происходит? Когда мы наконец увидим невесту?

— Хм… наверное, придётся ждать начала банкета. Супруг сейчас, скорее всего, в гримёрной, готовится и делает макияж.

— Если не говорить о прочем, супруг господина Цзяна наверняка очень красивый. Уже даже немного любопытно.

— Да кто сейчас это может знать? Давайте лучше дождёмся официального начала церемонии.

Поговорив об этом, гости быстро сменили тему. В высшем обществе никогда не было недостатка в сплетнях, поэтому и тем для обсуждения у них всегда хватало.

Шэнь Цзиньюнь чувствовал, что его присутствие здесь было довольно неловким. Но ради Хэ Сюэюаня он мог лишь терпеть. В какой-то момент у него пропало желание продолжать общение с этими людьми, и он просто отошёл в более тихое место.

Может, стоит ещё раз пойти проверить, как там Хэ Сюэюань?

Он как раз размышлял и думал, что, возможно, ему действительно стоит туда сходить. И в тот момент, когда он уже собирался направиться в задний двор, вдруг заметил, что Вэнь Цзюэ тоже идёт туда.

Неужели он тоже, как и я, просто хочет выйти на задний двор подышать воздухом?

Шэнь Цзиньюнь, слегка озадаченный, решил просто идти за ним. Но разве можно было что-то скрыть от Вэнь Цзюэ? Тот почти сразу обернулся.

— А… вы ведь молодой господин Шэнь, верно? — Вэнь Цзюэ слегка прищурился.

— Ну что вы, если бы я вас не знал, это уже было бы странно с моей стороны, — улыбнулся Вэнь Цзюэ. — Вы тоже решили выйти на задний двор проветриться, молодой господин Шэнь?

— Да.

— Я тоже просто вышел подышать воздухом, заодно хотел посмотреть на супруга господина Цзяна, — прямо сказал Вэнь Цзюэ.

Шэнь Цзиньюнь не ожидал, что Вэнь Цзюэ вообще будет интересоваться подобными вещами, поэтому немного удивился. В итоге оказалось, что их цели неожиданно совпали.

— Тебе совсем не любопытно, как выглядит таинственный супруг Цзян Сыяо? Давай вместе пойдём посмотрим, — прямо предложил Вэнь Цзюэ.

Да какая уж там такая загадочность…
Шэнь Цзиньюнь просто хотел понять, как сейчас Хэ Сюэюань. Но у него всё время было ощущение, что Вэнь Цзюэ что-то от него недоговаривает, поэтому он в итоге молча согласился.

В итоге они вдвоём направились в задний двор семьи Цзян. Вэнь Цзюэ по пути завёл с ним разговор, обсуждая самые обычные, повседневные темы.

Когда они дошли до заднего двора семьи Цзян, Шэнь Цзиньюнь, глядя на несколько зданий, немного растерялся, он не знал, в каком именно помещении может находиться Хэ Сюэюань.

Однако Вэнь Цзюэ опустил голову, посмотрел в телефон, после чего велел Шэнь Цзиньюню идти за ним.

Шэнь Цзиньюнь, взглянув, на мгновение растерялся. Однако он всё же послушно пошёл за ним и вместе с ним подошёл к окну на первом этаже, которое выглядело так, будто когда-то было намеренно закрыто или заделано.

Едва они подошли к окну, как Хэ Сюэюань открыл окно. Их взгляды тут же встретились.

Увидев, что Шэнь Цзиньюнь и Вэнь Цзюэ пришли вместе, он на мгновение удивился.

— Вы...

— Сяо Хэ, с тобой всё в порядке? — тут же спросил Шэнь Цзиньюнь.

— Всё хорошо, молодой господин. Не переживайте, со мной всё в порядке.

— Ну и хорошо. Я так переживал за тебя.

Шэнь Цзиньюнь с облегчением выдохнул, затем повернул голову к Вэнь Цзюэ и неожиданно увидел, что тот снимает Хэ Сюэюаня на телефон.

Хэ Сюэюань тоже заметил, что тот делает, и сразу отвернулся.
— Зачем ты меня снимаешь?

Увидев такую реакцию, Шэнь Цзиньюнь наконец всё понял: похоже, эти двое были знакомы.

Вэнь Цзюэ, явно недовольный тем, что ему не дают снимать, приподнял уголки губ и сказал:
— Ты сегодня так красиво выглядишь… разве я не должен запечатлеть жениха?

Только сейчас Шэнь Цзиньюнь заметил свадебный наряд, в который был одет Хэ Сюэюань. Он был полностью лунно-белого цвета; с первого взгляда было видно, что крой необычный и дорогой. На ткани были инкрустированы мелкие бриллианты, а несколько рядов жемчужных цепочек спускались до талии, это был очень изысканный и по-настоящему роскошный наряд.

Он тоже впервые видел Хэ Сюэюаня в таком виде, совершенно иной стиль, полностью отличающийся от привычного. В общем, даже без всяких украшений он обычно уже был очень красив, а сейчас, при полном образе, стал настолько красивым, что это невозможно описать словами, и при этом в нём появилось что-то такое, к чему люди даже не осмеливались проявить неуважение.

Вэнь Цзюэ без церемоний протянул руку и дёрнул украшение-цепочку на теле Хэ Сюэюаня:
— Посмотри, ты весь в этих цепочках… Цзян Сыяо вообще во что тебя собирается нарядить?

— Такой жемчуг легко поцарапать, не тяни его руками, — не удержался и сказал Шэнь Цзиньюнь.

— Всё-всё, не трогаю. Сяо Хэ сегодня действительно очень красив. Приятно видеть, как ты выходишь замуж, мы за тебя искренне рады.

— Какая ещё радость… если вы знакомы, то что вы вообще задумали? — лицо Шэнь Цзиньюня стало серьёзным.

— Да никакого плана нет. Мы сегодня просто пришли посмотреть, как Сяо Хэ выходит замуж. — Увидев, что Хэ Сюэюань снова смотрит на него с таким выражением, Вэнь Цзюэ чуть посерьёзнел. — В любом случае всё уже давно запланировано, скоро всё будет решено. Не переживай. Сейчас мы пришли просто убедиться, что с Сяо Хэ всё в порядке.

Честно говоря, глядя на его несерьёзное поведение, Шэнь Цзиньюнь совсем не был уверен в их так называемом плане. Но Хэ Сюэюань, оказывается, даже не обсуждал это с ним, неужели он ему не доверяет?

Шэнь Цзиньюнь почувствовал лёгкий дискомфорт. Хэ Сюэюань же спокойно сказал:
— Всё хорошо, молодой господин. Когда всё закончится, я тебе всё объясню. Вы пока идите.

— Ладно. Но, Сяо Хэ, не переодевайся, ладно? Я ещё не насмотрелся.

Хэ Сюэюань беспомощно взглянул на него:
— В общем, постарайтесь побыстрее.

Сказав это, он закрыл окно.

...

Тем временем Цзян Сыяо всё ещё занимался подготовкой вещей для помолвочного банкета. Он хотел сделать всё как можно лучше, поэтому уделял этому больше времени и сил.

С трудом разобравшись с частью дел, он снова отправился в главный зал встречать гостей. Провозившись почти полдня, только тогда он наконец освободился и смог пойти увидеть Хэ Сюэюаня.

Увидев, что Хэ Сюэюань уже готов и одет в подготовленный им наряд, спокойно сидит, опираясь на кресло, Цзян Сыяо почувствовал, как его взволнованное после всей суеты сердце мгновенно успокоилось.

Как и ожидалось, именно с Сюэюанем ему было наиболее комфортно.

Только что он ходил в главный зал и изначально хотел лишь формально обменяться несколькими словами. Но гости проявили к его супругу сильное любопытство, один за другим задавали множество вопросов, даже расспрашивали, из какой семьи Сюэюань, и при этом неоднократно намекали ему на кое-что.

Как и сказал Шэнь Цзиньюнь, решение выйти замуж за Хэ Сюэюаня было импульсивным.

Они все прекрасно знали, какую выгоду может приносить брак. И даже если его жена не даст семье Цзян никакой поддержки, его происхождение из бедного района всё равно будет предметом постоянных упрёков, такое решение явно нельзя назвать разумным.

Но, увидев, как Сюэюань красиво нарядился и готовился выйти за него замуж, Цзян Сыяо на какое-то время перестал об этом думать.

Он ведь так упорно работает ради карьеры, разве не для того, чтобы однажды самому распоряжаться своей жизнью?

Больше не учитывать во всём только выгоду и интересы, а самому решать свою судьбу, в том числе и в браке…

— Сюэюань, скоро нужно идти в главный зал. Ты готов? — голос Цзян Сыяо стал заметно мягче.

— Угу, — отозвался Хэ Сюэюань.

— Все очень хотят тебя увидеть, постоянно расспрашивали меня о тебе. Если они увидят, какой ты красивый, то наверняка всем ты понравишься.

Хэ Сюэюань в ответ только улыбнулся, не сказав ничего.

Цзян Сыяо снова обнял Хэ Сюэюаня и поцеловал его в щёку:
— Дорогой, я ещё схожу разобраться с кое-какими делами. Как закончу, вместе пойдём к гостям.

Однако именно в этот момент дверь комнаты резко распахнулась.

Цзян Сыяо нахмурился и посмотрел в сторону, ещё не понимая, что происходит, и в следующий момент увидел, как в комнату вошли двое солдат в масках.

— Эй, вы...

Цзян Сыяо совершенно не понимал, что происходит, и уже собирался приказать им убраться, но двое солдат, не проявив ни капли такта, подошли и без лишних слов схватили его.

Что происходит?

— Что вы делаете?! Жить надоело?! — тут же в ярости закричал Цзян Сыяо.

Все приглашённые здесь прошли проверку, а военные приходят отдельно. Почему он не помнит, чтобы пропускал таких солдат?

И к тому же, с его статусом он почти не встречал людей, которые осмелились бы так с ним обращаться. Интуиция подсказывала, что здесь явно случилось что-то неординарное.

— Проваливайте! Кто вас сюда послал?!

Солдаты оказались неожиданно сильными, он даже не смог сразу вырваться. Не понимая, что происходит, Цзян Сыяо обернулся и увидел, что Хэ Сюэюань всё ещё спокойно сидит и просто смотрит на него.

Вскоре дверь снова распахнулась, и Вэнь Цзюэ вошёл снаружи. Увидев, как грубо солдаты обращаются с Цзян Сыяо, он тут же поспешно сказал:
— Что вы делаете? Кто вам позволил так обращаться с господином Цзяном?

Услышав это, двое солдат даже не пошевелились, лишь продолжили молча стоять.

Увидев знакомого человека, Цзян Сыяо нахмурился и сказал:
— Вэнь Цзюэ, что ты этим хочешь сказать? Как ты посмел позволить им так со мной обращаться?

Услышав его, Вэнь Цзюэ неторопливо достал приказ.

— При обыске в твоей комнате нашли кое-что, что может быть вредно для Империи. Поэтому нам придётся попросить тебя пройти с нами.

Что значит «вредно для Империи»?

Цзян Сыяо совершенно не понимал, о чём он говорит.

— Господин Цзян, вы же понимаете. Остальные вопросы я ещё могу прикрыть, но если дело касается Империи, я бессилен, мне всё равно нужно отчитываться перед начальством, — вздохнул Вэнь Цзюэ.

Услышав это, Цзян Сыяо наконец всё понял и тут же посмотрел на Хэ Сюэюаня. Но тот даже не взглянул на него, просто молча поправлял свои жемчужные цепочки.

Вот как… Хэ Сюэюань, эта неблагодарная тварь. Знал, что обычные дела семья Цзян может замять, поэтому специально использовал обвинение, касающееся Империи, чтобы прижать его. Он явно хочет засадить его.

Разве он в последнее время плохо с ним обращался?

Еда, одежда, жильё, транспорт, разве хоть в чём-то ему было плохо? Даже к подготовке свадьбы он приложил немало усилий. А в итоге эта неблагодарная тварь вообще не ценит ничего.

— Ладно. Сначала пройдите с нами. Если после расследования всё будет в порядке, мы вас отпустим… и вы сможете продолжить свадьбу.

Конечно, Цзян Сыяо не собирался позволять им просто так увести себя, он сразу начал сопротивляться. Даже двое солдат с трудом его удерживали. В безвыходной ситуации Вэнь Цзюэ пришлось разрешить применить особые меры, и только так им удалось с трудом усыпить Цзян Сыяо.

Увидев, что Цзян Сыяо потерял сознание, Хэ Сюэюань только тогда подошёл и велел двум солдатам его отпустить.

— И что теперь с ним делать? Ты хочешь его убить или мучить ради мести?

— С чего ты взял, что я собираюсь его мучить? — с лёгким недоумением спросил Хэ Сюэюань.

— А иначе как? Он же собирался силой выйти за тебя замуж. И ты просто так его отпустишь?

— Всё нормально. В любом случае спасибо тебе за сегодня. Дальше я сам разберусь.

Они бежали вдоль береговой линии, одна впереди, другая позади.

Лу Шимяо то и дело поднимала руку, чтобы посмотреть на часы. Последние два километра казались ей бесконечно долгими.

Хотя инструктор уже давно сбавила темп ради неё, Лу Шимяо всё равно бежала так, будто выжимала из себя последние силы. Дыхание и сердцебиение окончательно сбились, а кровь так сильно пульсировала в груди, что желудок начало неприятно скручивать от подступающей тошноты.

А-а-а... Сейчас стошнит от этой пробежки.

Но Лу Шимяо всё равно не хотела проигрывать и, опустив голову, упрямо продолжала бежать следом из последних сил.

У обеих были длинные ноги и превосходное телосложение.

По пути они, неизвестно сколько раз, обгоняли людей, вышедших на утреннюю зарядку, пробегали мимо рыбаков и даже поднимали за собой порывы ветра.

Люди вокруг один за другим поднимали головы и останавливались, любуясь их бегом.

Сюэ Тун следила за данными на часах: у Лу Шимяо темп уже перешёл из шестиминутного в пятиминутный диапазон.

Она строго сказала:
— Последние сто метров, не сбавляй темп.

Наконец, собрав последние силы и сделав финальный рывок, она добежала до конца. В этот момент на часах Сюэ Тун прозвучало уведомление о завершении десяти километров.

Лу Шимяо, которая только что ускорялась изо всех сил, услышав сигнал, словно электронный питомец, которому внезапно отключили питание, резко остановилась и тут же без сил рухнула на землю. Ей казалось, будто горло пронзили ножом, а накатившее чувство удушья причиняло невыносимую боль.

Подняв взгляд, она увидела, что Сюэ Тун всё ещё легко бежит трусцой на месте, снимая нагрузку с ног, и что-то бормочет себе под нос:
— Темп ещё нужно улучшать...

В голове Лу Шимяо внезапно промелькнула мысль: «Да плевать, даже если я завалю норматив по физподготовке. Но темп инструктора Сюэ я однажды обязательно превзойду».

Сюэ Тун потянулась, разминая руки, затем выключила часы. Стоило ей обернуться, как она увидела лежащую на земле Лу Шимяо. Нахмурившись, она протянула руку, схватила её за запястье и сказала:
— Вставай. Для организма это вредно.

— Инструктор Сюэ, я уже дышать не могу, — пожаловалась Лу Шимяо, продолжая лежать на земле. Пот понемногу проступал сквозь кожу и стекал по её телу.

Сюэ Тун приложила силу, пытаясь поднять её на ноги, и холодным, ровным тоном повторила:
— Вставай.

— Ладно, — отозвалась Лу Шимяо, убрала руку и послушно поднялась с земли.

От инструктора так приятно пахло, а её собственная рука ведь была вся в поту.

Нельзя, чтобы мой пот испачкал такую богиню.

Рука Сюэ Тун промахнулась и не за что было схватиться, поэтому она просто переменила положение и упёрла руки в бока.

Она оглянулась на море и спокойно сказала:
— Пойдём обратно.

Они неспешно шли вдоль береговой линии, одна впереди, другая позади.

Взгляд Лу Шимяо был полностью прикован к рукам инструктора.

На этом тонком безымянном пальце было простое, но заметное серебряное кольцо. Она увидела его ещё тогда, когда только что схватила Сюэ Тун за запястье.

Ещё секунду назад Лу Шимяо витала в своих мыслях, а уже в следующую её грудь внезапно сдавило волной тяжёлого жара.

Она повернула голову и посмотрела вдаль, на морской горизонт.

Лу Шимяо решила списать это чувство разочарования на свои слишком плохие результаты по физподготовке.

Они вдвоём шли обратно в жилой комплекс. Хотя никто из них не произнёс ни слова, оба снова, словно по негласному согласию, направились в круглосуточный магазин.

Лу Шимяо знала, что Сюэ Тун собирается выпить кофе.

Поэтому она тоже могла сходить позавтракать.

...

В магазинчике.

Ань Сиэр издалека заметила фигуру Лу Шимяо и тут же ткнула локтем стоящую рядом Линь Тинтин:
— Эй, материковая девчонка пришла.

Линь Тинтин, услышав это, бросила взгляд в ту сторону, а затем её губы растянулись в улыбке.
— Отлично, как раз заставим её оплатить счёт.

— Ты уже немного перегибаешь палку.
На лице Ань Сиэр появилось неловкое выражение.

— И что тут такого? Неужели ты не видишь, что она сама пытается нам угодить? В таком случае надо дать человеку шанс проявить себя.

— Да с чего ты взяла? — тут же возразила Ань Сиэр, и на её лице сразу появилась улыбка.

— Смотри, как это делается.
Линь Тинтин, покачивая бёдрами, направилась к входу.

Ань Сиэр смотрела вслед Линь Тинтин, и на душе у неё было неспокойно.

С тех пор как эта девчонка с материка переехала в их съёмную квартиру две недели назад, она уже успела доставить ей невесть сколько хлопот.

Эта история началась на третий день после того, как Лу Шимяо переехала сюда...

Линь Тинтин жила в комнате 303, она сама, в 305-й, а между ними как раз находилась комната 304, где поселилась Лу Шимяо.

Это было субботним утром. Проводив своего парня, Линь Тинтин постучала в её комнату и указала на заставленный дорогой брендовой обувью шкаф у двери комнаты 304:
— Ого, неужели материковые китайцы так любят строить из себя богачей?

Ань Сиэр посмотрела в сторону обувного шкафа и на мгновение застыла от удивления.

— Живёшь здесь и ещё выставляешь поддельные бренды напоказ. Тебе не стыдно? Думаешь, мы совсем не разбираемся в таких вещах? — снова язвительно сказала Линь Тинтин.

Будучи консультантом в люксовом магазине, Ань Сиэр хорошо разбиралась в таких вещах.

Просто её только что шокировал шкаф Лу Шимяо, полностью забитый новинками текущего сезона.

С таким уровнем расходов даже на Гонконгском острове это определённо считалось бы богатым человеком.

Но она также понимала, что такие, как Линь Тинтин, просто материалистки: максимум пара язвительных слов ради удовольствия посплетничать.

Ань Сиэр не осмелилась открыто возражать Линь Тинтин. Если девушка из 304 действительно богата, то, не выдержав такого места, она бы давно съехала. Но ей ещё предстоит долго жить с этими соседками… а человеку ведь приходится подстраиваться под коллектив.

Поэтому Ань Сиэр, подыгрывая, с сарказмом сказала:
— Вкус у неё такой... low.

Как раз в тот момент, когда они стояли и обсуждали её обувной шкаф, Лу Шимяо вернулась.

Линь Тинтин ещё секунду назад критиковала её, а в следующую тут же стала вежливой и, протянув руку, поздоровалась:
— Привет, новенькая. Я живу по соседству, 303.

Лу Шимяо вспомнила, что именно из-за неё прошлым вечером ей пришлось затыкать уши от шума, и её лицо тут же залилось краской.
— Привет.

— Судя по твоему полному шкафу люксовых вещей и тому, что ты живёшь в такой просторной квартире, ты здесь уже три дня, почему же ты до сих пор даже не пригласила нас поесть? — сказала Линь Тинтин с явным сарказмом, полным скрытых уколов и насмешки.

Лу Шимяо на секунду задумалась над предложением и с улыбкой спросила:
— Тогда что вы хотите поесть?

Линь Тинтин не ожидала, что её саркастическую фразу воспримут всерьёз, и теперь не знала, злиться ей или смеяться.
— Мы вообще-то не из тех, кто питается в чайных кафе.

Лу Шимяо, разобравшись, кивнула:
— Тогда выбирайте, что хотите.

...

Линь Тинтин не ожидала, что эта девчонка с материка согласится, даже глазом не моргнув. И прямо на глазах у Ань Сиэр она оказалась поставлена в неловкое положение всего парой слов, и её лицо стало максимально мрачным и неприятным.

Она подумала: раз уж эта девчонка с материка любит выпендриваться, пусть выпендривается как следует, потом посмотрим, как она будет из этого выкручиваться.

Тогда ей позволили выбрать дорогой ресторан поблизости, позвали тех из соседок по квартире, кто не работал, и вся компания шумно отправилась ужинать.

В конце Линь Тинтин прикинула по блюдам, что этот ужин выйдет минимум на двадцать с лишним тысяч гонконгских долларов. Ей прямо не терпелось увидеть, какое лицо будет у Лу Шимяо, когда та увидит счёт.

Не успела она додумать эту мысль, как увидела, что Лу Шимяо у стойки без единой эмоции спокойно оплатила счёт картой и даже не взяла чек…

О.

Оказывается, она правда богатая.

Линь Тинтин вдруг вспомнила, как утром у двери презрительно насмехалась над её обувью, и в тот же миг почувствовала себя невероятно жалкой.

Эта девчонка с материка, словно богатая барышня, приехавшая в деревню, чтобы прочувствовать человеческие страдания. И заодно она будто напоминала им, насколько их собственная жизнь печальна.

Того социального положения, которого они, возможно, не смогут достичь за всю жизнь, Лу Шимяо обладала с самого рождения.

Возможно, сама Лу Шимяо даже не ощущала, что такое классовая разница. Но для материалистки, находящейся ниже её по социальному положению, эта разница была особенно очевидна.

Поэтому материализм можно трактовать и по-другому, как неприязнь к богатым.

Линь Тинтин уже много лет вращалась в обществе, поэтому её методы и манера говорить были отточенными и ловкими. Уговорами и хитрыми словами она умела незаметно втянуть человека в свой водоворот.

Сначала она осторожно попросила Лу Шимяо покупать для общей кухни масло, соль, соусы и прочие приправы. Потом поручила ей закупать снеки и пиво для гостиной. А уже через неделю почти все расходы на нужды общих помещений фактически легли на плечи Лу Шимяо, она одна обеспечивала всё необходимое.

Поначалу другим жильцам было неловко пользоваться её щедростью. Но потом, увидев, что эта простачка и сама никогда не отказывается, они постепенно привыкли к такой жизни. Вскоре привычка просить Лу Шимяо что-нибудь купить стала распространяться буквально от человека к человеку, словно зараза.

Более того, Ань Сиэр заметила, что Линь Тинтин начала заставлять Лу Шимяо оплачивать даже её личные покупки. И не только это, она ещё и постоянно находила всевозможные предлоги, чтобы заходить в комнату Лу Шимяо.

— У меня телефон разрядился, а я ужасно голодна, закажи мне что-нибудь поесть, ладно?

— Вау, это средство для ухода за кожей у тебя, наверное, очень дорогое? И как раз подходит для сухой кожи. Дай мне попользоваться, а?

— Вау, это же новая коллекция, да? Ты всё равно каждый день ходишь в полицейской форме, эта вещь у тебя только зря пропадает. Я тогда заберу её себе, ладно?

Ань Сиэр, наблюдая за Лу Шимяо, иногда даже испытывала к ней жалость.

Ей казалось, что Лу Шимяо, словно уже почти готовое мясо, облепленное паразитами, которое постепенно начинает разлагаться...

...

Мысли Лу Шимяо всё это время были заняты Сюэ Тун, и только подойдя к магазину у дома, она заметила Линь Тинтин, стоящую у входа.

Её взгляд сразу помрачнел, а чувство тревоги и раздражения мгновенно навалилось на плечи.

Она хотела свернуть, но уже было поздно, пришлось пересилить себя и пройти прямо.

— На пробежку ходила? — голос Линь Тинтин звучал мягко и даже вполне дружелюбно.

Лу Шимяо кивнула, даже не подняв глаз, и направилась в сторону магазина у дома.

— Ты, наверное, не завтракала? — Линь Тинтин подошла к холодильнику, взяла рисовый ролл и сунула его в руки Лу Шимяо. — Это вкусно, попробуй.

Лу Шимяо взяла его и промолчала.

Сюэ Тун стояла у стойки и заказала кофе, краем глаза осматривая всё помещение.

— Это твоя знакомая? — спросила Линь Тинтин, заметив, что кто-то рядом всё время на них смотрит, и повернулась в ту сторону.

Лу Шимяо поняла, что Линь Тинтин спрашивает про стоящую рядом Сюэ Тун, и тут же покачала головой:
— Нет.

Нельзя позволить этой компании прицепиться к Сюэ Тун.

Это была единственная мысль, которая тогда была у Лу Шимяо в голове.

Сюэ Тун, услышав её ответ, слегка нахмурилась.

Ей показалось это странным: Лу Шимяо не хотела представлять её как своего инструктора, будто старалась увести её от этой ситуации.

Умение соблюдать личные границы, это вежливость взрослого человека.

Сюэ Тун спросила у продавца и купила пачку сигарет, затем молча вышла в зону для курения.

— Ты же тренируешься, да? Пей больше молока. — Линь Тинтин схватила две бутылки молока и йогурт и бросила их в корзину, а затем, повернувшись, взяла ещё что-то из того, что ей хотелось.

Лу Шимяо взглянула на корзину для покупок и сразу поняла, что имеет в виду Линь Тинтин.

Эта девушка снова хочет, чтобы она за всё заплатила.

Хотя у Лу Шимяо почти не было жизненного опыта, дурой она тоже не была. Прожив в этом чёртовом месте три недели, как она могла не понять, что собой представляет Линь Тинтин.

Но каждый раз, когда она хотела вспылить, слова Лу Юаня словно заклинание снова и снова звучали у неё в ушах.

«Вдали от дома главное, сохранять мир и не конфликтовать».

«Проблемы, которые можно решить деньгами, вообще не считаются проблемами».

Поэтому ей оставалось только обманывать себя.

В Гонконге у неё не было ни знакомых, ни круга общения, ни друзей. Если бы она действительно устроила скандал, она бы не смогла с этим справиться.

Возможно, ей и самой хотелось избежать этого. Поэтому она убеждала себя, что начало учёбы в полицейской академии и без того занимает всё её время, она буквально сбивается с ног и просто не может отвлекаться на разборки с этой компанией. Это оправдание служило способом успокоить и обмануть саму себя.

— Давай сюда корзину. — Лу Шимяо сдержанным, слегка мрачным голосом взяла её из рук собеседницы.

— Спасибо, госпожа полицейская~ — увидев, что Лу Шимяо снова не отказала, Линь Тинтин заметно повеселела и отправилась дальше по магазину выбирать то, на что обычно ей было жалко тратить собственные деньги.

Как раз когда Лу Шимяо достала телефон, чтобы расплатиться, в магазин вернулась Сюэ Тун, уже закончив курить.

Они стояли у одной и той же кассы, но делали вид, будто совершенно не знакомы друг с другом.

К счастью, Сюэ Тун не видела той сцены. Для Лу Шимяо это было настоящим облегчением.

Расплатившись, Лу Шимяо собиралась как можно быстрее убраться отсюда.

Но тут позади снова раздался приторно-кокетливый голос Линь Тинтин:
— Ой, не могу донести, тяжело так… Курсантка полицейской академии~

Лу Шимяо остановилась, обернулась, взяла два больших пакета и направилась к выходу.

Сюэ Тун стояла на месте. Взяв кофе, который ей подал продавец, она тут же выбросила его в мусорное ведро.

Противно.

Сюэ Тун шла позади троих и вместе с ними вошла в лифт.

Но всё это время они вели себя как незнакомые люди, между Сюэ Тун и Лу Шимяо будто пролегала река, и каждая стояла на своей стороне.

— Идиотка, — Линь Тинтин скрестила руки на груди, глядя на Лу Шимяо, которая несла тяжёлые пакеты, и на кантонском сказала Ань Сиэр.

Ань Сиэр увидела в отражении стекла, что лицо Сюэ Тун помрачнело. Она тут же сделала жест «тише» и сказала:
— Хватит так говорить, это же общественное место.

— Да что ты? Из-за того, что её ругают, тебе стало её жалко? — Линь Тинтин, не отрывая взгляда от затылка Лу Шимяо, продолжила на кантонском: — И вообще, разве она не тупая? Скажешь ей купить, она купит. Ругаешь её, и что, у неё вообще есть хоть какая-то реакция? Тупая, — сказала Линь Тинтин и сама не удержалась, тут же прыснув со смеху. — Ублюдок, — Линь Тинтин снова бросила это в спину, глядя на её затылок.

Их голоса были не слишком громкими и не слишком тихими, и всё это отчётливо долетело до ушей Сюэ Тун.

Сюэ Тун стояла в углу и просто молча слушала, а её взгляд был направлен на отражение Лу Шимяо в стекле лифта.

Лу Шимяо просто растерянно стояла между ними двумя.

Она была вся в поту, выбившиеся пряди волос падали ей на глаза, а выражение лица из-за того, что она не понимала, что говорят, стало немного бесстрастным. Взгляд был пустым, будто она просто зависла.

Время от времени, когда пакеты становились слишком тяжёлыми, ей приходилось класть их на колени, чтобы немного передохнуть. И даже несмотря на то, что эти вещи она покупала не для себя, она всё равно не ставила пакеты прямо на землю.

Она хотела протянуть руку и увести её, но тут же вспомнила, как в магазине Лу Шимяо намеренно избегала её.

Сюэ Тун не хотела ставить Лу Шимяо в слишком неловкое положение.

Двадцать восьмой этаж.

Сюэ Тун довольно долго была в задумчивости и только потом вышла из лифта.

Но как только она вышла из лифта…

Она снова пожалела.

— Идиотка. Тупая. Отвратительная богатенькая выскочка.

Лу Шимяо не понимала кантонских слов, а Сюэ Тун, понимала.

Эти режущие слух оскорбления снова и снова эхом звучали у неё в голове, особенно последняя фраза.

Особенно её взгляд.

У Сюэ Тун в голове снова и снова всплывала та чёрно-белая фотография на кладбище.

Те, кто не умеет давать отпор, в итоге всегда приходят к одному и тому же, падают в бездну и исчезают там.

Она ведь уже это видела.

Сюэ Тун с каменным лицом достала телефон, нашла номер Лу Шимяо в списке контактов академии и, не раздумывая ни секунды, сразу ей позвонила.

— Инструктор Сюэ. — Лу Шимяо, похоже, только что поднялась на верхний этаж и, ответив на звонок, сразу вежливо заговорила.

— Поднимись на 28-й этаж. — Сюэ Тун сказала это и сразу повесила трубку, развернулась и пошла к лифту ждать её.

Лу Шимяо сразу же прибежала по одному зову:
— Инструктор Сюэ, вы меня искали?

Увидев лицо Лу Шимяо, Сюэ Тун мгновенно отказалась от всех заранее продуманных мягких слов и вместо этого холодно приказала:
— Съезжай с верхнего этажа.

В академии Лу Шимяо видела Сюэ Тун с разных сторон.

В её представлении инструктор Сюэ всегда говорила невозмутимо, никогда не выдавала эмоций и всегда прекрасно контролировала своё состояние.

Но сейчас Сюэ Тун, кажется, говорила с ней каким-то странным тоном.

В этом тоне не было места для обсуждения.

Лу Шимяо догадалась: скорее всего, слова Линь Тинтин в лифте были связаны с ней, и Сюэ Тун из-за этого разозлилась.

— Они что-то неприятное сказали?

Сюэ Тун молча смотрела на Лу Шимяо.

Она всё ещё ждала ответа.

Лу Шимяо подумала, что инструктор Сюэ позвала её сюда, потому что волнуется за неё, и от этого ей стало даже приятно и радостно. Улыбаясь, она попыталась успокоить собеседницу:
— Даже если кто-то сказал что-то неприятное, ничего страшного, мне всё равно. Инструктор Сюэ, просто сделайте вид, что этого не слышали.

Сюэ Тун всё сильнее раздражалась по мере того, как слушала.

Она закрыла глаза и изо всех сил пыталась сдержать эмоции, чтобы не потерять контроль над собой.

— Я могу сама это решить, инструктор Сюэ.

Лу Шимяо всё ещё не заметила, что с Сюэ Тун что-то не так.

Когда Сюэ Тун снова открыла глаза, в её взгляде было одно лишь разочарование:
— Значит, и эта полицейская форма тоже ничего не значит, да?

Она словно спрашивала у Лу Шимяо.

И в то же время словно спрашивала саму себя.

Комментарий автора: Лично я не имею никаких региональных предрассудков. Эта книга также не содержит никакой региональной дискриминации. Просто в любом месте всегда есть часть людей без воспитания. Ребята, просто читайте сюжет, не говорите, что я кого-то принижаю и кого-то возвышаю, ладно. Потом наша отличница снова вернётся на вершину, и её всё равно будет любить много людей. Сложите руки в молитвенный жест и читайте спокойно!

Почему стоит только ему попытаться перейти к этому всерьёз, как у Хэ Сюэюаня тут же начинает болеть всё тело и находится куча проблем?

Неужели он просто боится этого и специально притворяется перед ним?

Цзян Сыяо поднял на него взгляд. Хотя после того, как железа Хэ Сюэюаня вошла в спячку, он заметно ослаб, но подобные вещи, наверное, всё же можно делать. В крайнем случае он просто будет аккуратнее.

Он ведь уже дал Хэ Сюэюаню столько времени, как бы там ни было, тот уже должен был морально подготовиться.

Пока он думал, стоит ли немного прощупать ситуацию, он сразу заметил, что лицо Хэ Сюэюаня полностью лишилось красок, а сам он, опираясь на кровать, выглядел так, будто вот-вот потеряет равновесие и упадёт.

Хэ Сюэюань снова притворяется перед ним?

Цзян Сыяо попытался сразу же дёрнуть его к себе, но Хэ Сюэюань внезапно просто завалился в сторону. К счастью, он быстро среагировал и успел подхватить его.

Он не мог понять: Хэ Сюэюань действительно настолько слаб или просто притворяется. Увидев его таким, Цзян Сыяо даже немного засомневался и стал опасаться, что если действовать силой, может действительно случиться что-то непредвиденное.

Лучше всё же сначала спросить у врача, а потом уже решать.

Так подумав, Цзян Сыяо с трудом смог себя сдержать и спросил:
— Сюэюань, тебе где-то плохо?

— М… голова кружится.

Хэ Сюэюань и не обманывал его, у него действительно кружилась голова. С тех пор как его железа перешла в спячку, на него навалились все возможные мелкие недомогания: каждый день его мутило и кружилась голова, и у него совсем не было сил.

Цзян Сыяо явно не слишком ему верил. На самом деле он ещё не успел по-настоящему изменить своё отношение к происходящему.

В конце концов, Хэ Сюэюань столько подавлял его одной только силой. А когда ещё был низшим человеком, и вовсе оставил у него неизгладимую психологическую травму. И теперь этот человек вдруг стал настолько слабым?.. Да быть такого не может.

Неужели переход железы в спячку действительно настолько сильно влияет на человека?

Цзян Сыяо ничего не оставалось, кроме как сначала дать ему отдохнуть.
— Ладно, тогда пока поспи. Чуть позже я скажу на кухне приготовить тебе питательный суп.

— Хорошо... Спасибо, молодой господин. Прости, что доставляю тебе хлопоты.

Хэ Сюэюань сидел, прислонившись к изголовью кровати, и потирал виски. Наконец ему удалось немного прийти в себя после этого тяжёлого, трудноописуемого головокружения.

Было непонятно, как долго продлится действие препарата, но такое состояние действительно переносилось тяжело. Лучше бы всё это закончилось как можно скорее.

В худшем случае он просто ещё немного попритворяется и сохранит этот образ, чтобы молодой господин мог успокоиться.

Скорее всего, ждать осталось недолго, так что лучше как можно раньше свести все счёты и окончательно разобраться во всём.

...

Хэ Сюэюань уже столько дней подряд оставался в доме семьи Цзян, что даже Шэнь Цзиньюнь начал замечать: что-то здесь явно не так.

Хотя у Хэ Сюэюаня и довольно свободный график, но не настолько же, чтобы пропадать там до такой степени.

Когда он позвонил Хэ Сюэюаню, тот отвечал довольно уклончиво и так и не объяснил толком, что произошло. Зная, что Цзян Сыяо далеко не подарок, Шэнь Цзиньюнь решил не рисковать и всё-таки лично съездить в дом семьи Цзян.

Услышав, что тот собирается прийти, Цзян Сыяо откровенно не проявил радушия. Тому пришлось сослаться на дела семьи, и только тогда Цзян Сыяо был вынужден согласиться.

Однако Цзян Сыяо в будни был очень занят работой и часто не бывал дома, поэтому он попросил того подождать и обсудить всё, когда он вернётся.

Интуиция подсказывала Шэнь Цзиньюню, что здесь что-то не так, поэтому он, конечно, не стал просто ждать его возвращения, снова нашёл предлог и пробрался в дом семьи Цзян.

Он был в доме семьи Цзян не в первый раз и сразу заметил, что в этот раз охрана стала заметно строже. К тому же телохранители всё время настороженно следили за ним, их взгляды даже вызывали у него неприятное ощущение.

Где же может быть Хэ Сюэюань?

Сразу было видно, что никто из них не говорит всей правды. Неужели Цзян Сыяо запер Хэ Сюэюаня в подвале и издевается над ним, а потом заставляет звонить и уверять всех, что с ним всё в порядке? Хотя на самом деле тот уже доведён до ужасного состояния...

Только Шэнь Цзиньюнь успел подумать об этом, как тут же увидел в саду человека, которого искал.

Он увидел, что Хэ Сюэюань сидит на кресле-качалке посреди сада. На его коленях стояла корзинка с цветами, а сам он в этот момент плёл из них венок. Судя по всему, руки у него были довольно ловкие, работа получалась очень аккуратной.

Что здесь вообще происходит?

Судя по его виду, он и правда неплохо устроился в доме семьи Цзян.

Шэнь Цзиньюнь на мгновение даже не нашёлся, что сказать. Он уже собирался подойти к Хэ Сюэюаню, как вдруг заметил сидящего рядом с ним ребёнка.

Этот ребёнок тоже был необычайно красив, прямо как фарфоровая куколка. Он тихо сидел рядом с Хэ Сюэюанем и, не отрывая глаз, наблюдал, как тот плетёт цветочный венок. Но, глядя на эту картину, Шэнь Цзиньюнь почему-то всё сильнее чувствовал, что что-то здесь не так...

Но откуда в доме Цзян вообще взялся ребёнок? Неужели это ребёнок кого-то из прислуги или телохранителей?

Похоже, нет… Но этот ребёнок выглядит немного знакомым. Неужели это внебрачный сын Цзян Сыяо?

Шэнь Цзиньюнь на время остановился, затем подошёл к кустам и спрятался, чтобы его не было видно. Он наблюдал, как Хэ Сюэюань закончил плести венок, после чего тот надел его на голову ребёнка и даже слегка улыбнулся ему.

Ребёнку, похоже, очень понравился венок, он поносил его немного, затем снял и, протянув руку, надел его на голову Хэ Сюэюаня.

Однако венок был сделан по размеру ребёнка, поэтому на Хэ Сюэюане он сидел не очень удачно. Он всё же снял его и вернул ребёнку, а затем снова взял другие цветы, словно собирался сделать ещё что-то.

Увидев, что Хэ Сюэюань не надевает венок, ребёнок просто взял его и стал играться им в руках. Затем он по-детски ласково прижался к нему, выглядя очень привязанным и буквально липну к нему.

У Шэнь Цзиньюня внутри всё сильнее нарастало чувство недоумения, он совершенно не мог понять, что здесь вообще происходит.

Судя по внешности, этот ребёнок, скорее всего, и правда от Цзян Сыяо. Но ведь на круизном лайнере Цзян Сыяо сам говорил, что Хэ Сюэюань украл у него вещи и хотел забрать его для тщательного расследования?

Ладно ещё, что расследование перенесли прямо в дом… но почему у этого расследования вообще такой странный подход? И при этом Хэ Сюэюань ещё и вполне мирно ладит с его ребёнком.

Неужели Цзян Сыяо настолько великодушный человек? Вряд ли…

И как раз в этот момент Цзян Сыяо тоже вернулся.

С его ракурса он сразу заметил Шэнь Цзиньюня, прятавшегося за кустами и подглядывающего за его супругом и ребёнком. В тот же момент у него возникло крайне неприятное предчувствие.

Этот омега, как заноза в заднице, вечно ведёт себя подозрительно. Что он опять задумал?

Лицо Цзян Сыяо сразу стало холодным. Он подошёл к нему сзади и спросил:
— Цзиньюнь, что ты здесь делаешь?

Шэнь Цзиньюнь всё ещё пытался понять, что происходит с Хэ Сюэюанем, когда внезапно услышал голос Цзян Сыяо и от неожиданности вздрогнул. Он обернулся и посмотрел на него с лёгким испугом, всё ещё не придя в себя после пережитого.

— Я… я просто по делу пришёл, заодно хотел посмотреть, как там Сяо Хэ.

— Ну, теперь ты сам всё видишь: у него всё хорошо.

Услышав слова Цзян Сыяо, Шэнь Цзиньюнь снова задумался: неужели вся эта сцена была специально устроена, чтобы он её увидел? Но такая вероятность всё же казалась ему маловероятной…

— Ну что, ты провёл расследование?

Услышав это, Цзян Сыяо немного задумался и сказал:
— Это лучше спроси у него напрямую.

Затем Цзян Сыяо направился в центр сада. Шэнь Цзиньюню было не по себе, но он всё же последовал за ним.

Хотя он до конца не понимал ситуацию, раз уж Цзян Сыяо позволил ему идти следом и даже даст возможность поговорить с Хэ Сюэюанем напрямую, то, вероятно, ничего плохого не произойдёт.

В то время как эти двое разговаривали, Хэ Сюэюань снова взял цветы и сплёл венок побольше, после чего попросил ребёнка повесить его на подвесные верёвки кресла-качалки.

Почувствовав, что кто-то подошёл, Хэ Сюэюань обернулся и, увидев Шэнь Цзиньюня, слегка удивился:
— Молодой господин Шэнь?

— Ага...

Увидев, что Хэ Сюэюань держит в руках букет цветов, Шэнь Цзиньюнь на мгновение даже не знал, что сказать.

А Цзян Сыяо, как ни в чём не бывало, сел в кресло-качалку и одной рукой приобнял Хэ Сюэюаня за плечо.

Внезапно оказавшись в объятиях молодого господина, Хэ Сюэюань тоже заметно напрягся, а Шэнь Цзиньюнь и вовсе перестал понимать, что тот задумал.

— Ну и ситуация… Цзиньюнь ещё недавно всё спрашивал меня про дело на лайнере, а ведь сколько уже времени прошло, — с лёгкой улыбкой сказал Цзян Сыяо. — Сюэюань, лучше ты сам ему расскажи, как это дело в итоге решилось.

Хэ Сюэюань неуверенно сказал:
— Молодой господин Шэнь, между мной и молодым господином Цзяном уже всё недоразумение прояснено.

— Раз уж вы всё выяснили, ты почему до сих пор остаёшься в его доме?

Насколько он знал Хэ Сюэюаня, тот вообще-то не из тех, кто любит возиться с детьми. Так почему же он вдруг так легко начал играть с этим ребёнком?

— Ну, это...

Хэ Сюэюань ещё не успел договорить, как Цзян Сыяо снова заговорил:
— Цзиньюнь, вообще я планировал объяснить это позже и сразу всё рассказать. Но раз уж ты сегодня пришёл, скажу тебе сейчас.

— А? — Шэнь Цзиньюнь с недоумением посмотрел на него.

— Как ты видишь… мы собираемся устроить свадьбу.

Хотя Шэнь Цзиньюнь и был морально готов, внезапно услышав слова Цзян Сыяо, он всё равно вздрогнул и в тот же момент засомневался, не ослышался ли он.

— Ты… ты что сказал?

Хэ Сюэюань тоже не ожидал, что Цзян Сыяо скажет это настолько прямо, и тут же тихо произнёс:
— Молодой господин… не говорите так.

— Не так? А разве то, что мы собираемся устроить свадьбу, не является фактом? — Цзян Сыяо посмотрел на него.

— Нет… подождите, что у вас вообще происходит? Вы что, собираетесь… уже устроить свадьбу?

— Да, именно. Мы собираемся устроить свадьбу.

Шэнь Цзиньюнь долго не мог прийти в себя, он никак не ожидал, что его бывший жених и телохранитель вообще могли как-то пересечься.

До прихода сюда он ещё переживал, что Цзян Сыяо может навредить Хэ Сюэюаню, но в итоге, стоило ему появиться, как он сразу же услышал новость об их свадьбе, это было настолько… странно.

Увидев реакцию Шэнь Цзиньюня, Цзян Сыяо ещё сильнее сжал руку на плече Хэ Сюэюаня и в этот раз прямо на глазах у Шэнь Цзиньюня поднял его за подбородок и поцеловал.

? ? ! !

Э-э… а обязательно было так прямолинейно?

В этот момент Шэнь Цзиньюнь окончательно остолбенел. И даже не сам факт того, что Цзян Сыяо силой поцеловал Хэ Сюэюаня, шокировал его больше всего, а то, что Хэ Сюэюань вообще никак не отреагировал на такое обращение.

На этот раз Цзян Сыяо поцеловал его лишь для того, чтобы показать это Шэнь Цзиньюню, поэтому быстро коснулся губ и тут же отстранился. Хэ Сюэюань же спокойно позволил ему удерживать себя и послушно прижался к его груди.

— Вы… вы ведь знакомы всего несколько дней? И уже… собираетесь устроить свадьбу?

Шэнь Цзиньюнь на мгновение потерял дар речи, кроме шока он уже ничего не испытывал.

Даже если это скоропалительный брак, всё равно слишком быстро. Эти двое выглядят довольно сдержанными и зрелыми и совсем не похоже, что они могли вот так ни с того ни с сего внезапно устроить свадьбу.

Услышав это, Цзян Сыяо немного помрачнел. Что значит «они знакомы всего несколько дней»? Они ведь знакомы уже больше десяти лет и, можно сказать, лучше всех в этом мире понимают друг друга. Хотя, конечно, объяснять это Шэнь Цзиньюню, постороннему человеку, не было никакого смысла.

— Разве важно, как давно мы знакомы? Главное — чувства, — сказал Цзян Сыяо, снова чуть придвинувшись ближе к Хэ Сюэюаню. — В любом случае, мы очень любим друг друга.

Услышав это, Шэнь Цзиньюнь снова посмотрел на Хэ Сюэюаня:
— Что за шутки… Сяо Хэ, что здесь вообще происходит?

Увидев, к чему всё пришло, Хэ Сюэюань тоже почувствовал, как у него начинает болеть голова.

И что нашло на молодого господина… зачем ему понадобилось устраивать такую сцену перед Шэнь Цзиньюнем?

Однако Хэ Сюэюань всё же подыграл Цзян Сыяо и сказал:
— Эм… мы действительно собираемся устроить свадьбу…

— Нет… вы же знакомы всего несколько дней? Не рассказывайте мне про чувства, Цзян Сыяо. Вы что, правда собираетесь устроить свадьбу? И твой отец вообще на это согласится?

Цзян Сыяо серьёзно сказал:
— Цзиньюнь, ты должен понимать, кто сейчас принимает решения в семье Цзян.

— Но… разве вы оба не альфы?

Услышав это, Цзян Сыяо спокойно ответил:
— А, это не проблема. Скоро уже так не будет.

— А?

Что он имел в виду?

Шэнь Цзиньюнь посмотрел на Хэ Сюэюаня и заметил, что рядом с Цзян Сыяо тот был совершенно покорным и мягким, без малейшего намёка на свой прежний характер.

Если не брать всё остальное, просто глядя на него сейчас… Хэ Сюэюань действительно слишком красив.

Раньше он тоже знал, что Хэ Сюэюань красив, но это ощущение не было таким сильным. В конце концов, он был альфой высокого уровня, в нём всё ещё чувствовалась определённая острота и давление, и под этим влиянием даже его красота воспринималась чуть слабее.

Сейчас, когда он утратил всю свою остроту и так спокойно опирался на грудь Цзян Сыяо, его красота стала особенно очевидной. Шэнь Цзиньюнь даже не мог отвести взгляд, и действительно, это был тот тип, который обычно нравится альфам.

Неужели Цзян Сыяо просто запал на его внешность и, увидев, насколько он красив, принудил его к браку?

И вот эти разговоры про то, что «скоро они уже не будут альфами», звучат очень страшно.

Однако, хотя Цзян Сыяо и не был хорошим человеком, всё же он вряд ли мог настолько опрометчиво жениться просто из-за внешности. В любом случае, как ни посмотри, всё это выглядело очень подозрительно.

— Нет, так не пойдёт… вы точно что-то от меня скрываете. Объясните всё как следует.

— Тц… что ещё тебе объяснять? Я уже всё сказал. Иди и жди наше свадебное приглашение, — с лёгким раздражением бросил Цзян Сыяо.

— Ты...

— Молодой господин, позвольте мне сказать ему пару слов, — тихо, наклонившись к нему, сказал Хэ Сюэюань.

Цзян Сыяо был не до конца спокоен, но если он будет слишком контролировать ситуацию, это лишь выдаст его перед Шэнь Цзиньюнем. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как отойти в сторону вместе с ребёнком.

Когда Цзян Сыяо отошёл, Шэнь Цзиньюнь сразу прямо спросил:
— Сяо Хэ, что здесь вообще происходит?

Хэ Сюэюань поднялся с кресла-качалки, но тут же снова почувствовал головокружение и даже немного пошатнулся. Его слабый вид, естественно, не укрылся от Шэнь Цзиньюня, и сомнения в его душе лишь усилились.

— Молодой господин, всё так, как вы видите… мы с господином Цзяном действительно собираемся устроить свадьбу.

— Скажи мне честно: он тебя заставил быть с ним? Он тебе угрожал?

— Нет, я сам по своей воле с ним.

Можно признать только одно: молодой господин принудил его к удалению железы. Но всё остальное, включая их отношения, было тем, чего он сам всегда хотел.

— Ладно, вы устроите свадьбу. Не говоря уже обо всём остальном… что будет с твоей… работой? — Шэнь Цзиньюнь намеренно смягчил формулировку.

Услышав слово «работа», Хэ Сюэюань на мгновение тоже будто растерялся.

У него изначально не должно было быть никакой работы. Его единственной «работой» всегда считались забота о семье и роль идеального супруга для молодого господина. Именно так его воспитывали с детства, и это не подлежало никакому сомнению.

Увидев, что Шэнь Цзиньюнь специально приехал в дом Цзян ради него, он почувствовал неловкость. Но если он хотел успокоить молодого господина, ему оставалось лишь как можно больше сохранять прежнее поведение.

— Молодой господин… господин Цзян считал, что это не нужно объяснять, но я думаю, что всё же стоит сказать. Мы с ним знакомы не только последние несколько дней, мы были знакомы и раньше.

— Раньше? Ты имеешь в виду несколько лет назад, когда мы с ним собирались устроить свадьбу?

— Нет, намного раньше. Мы с ним знакомы уже семнадцать лет.

— Семнадцать лет? Сколько же вам тогда было?

В то время они, наверное, ещё были детьми. Шэнь Цзиньюнь никак не ожидал, что эти двое, которые на первый взгляд никак не связаны, на самом деле имеют такую давнюю историю.

— Эм… у нас раньше уже были чувства, просто между нами возникло небольшое недоразумение.

После этих слов Шэнь Цзиньюнь наконец уловил скрытый подтекст.

Хэ Сюэюань и Цзян Сыяо знакомы уже больше десяти лет, и за это время между ними накопилось множество недоразумений. Это звучало как напоминание самому себе: их отношения слишком сложны, и это не та проблема, которую он может решить своим вмешательством.

Непонятно, кто здесь прав, а кто виноват. В любом случае сейчас Хэ Сюэюань оказался в проигрышном положении и фактически под контролем. Шэнь Цзиньюнь понимал, что сейчас тоже не может говорить прямо, и на мгновение оказался в затруднении.

— Ничего страшного, я всё держу под контролем. Спасибо, что проделал весь этот путь.

Он действительно держит всё под контролем?

Шэнь Цзиньюнь не мог до конца понять ситуацию и на всякий случай, воспользовавшись слепой зоной, всё же незаметно передал Хэ Сюэюаню миниатюрное устройство связи.

— В любом случае, я не верю в ваш союз… вы слишком поспешили.

Неужели одних многолетних чувств достаточно, чтобы сразу говорить о свадьбе?

Он так не считал. В браке чувства всегда стояли после интересов.

Сейчас он всё равно ничего не мог сделать. Поговорив с Хэ Сюэюанем ещё пару минут, Шэнь Цзиньюнь был вынужден пока уйти.

После того как Шэнь Цзиньюнь ушёл, Цзян Сыяо тоже подошёл. Хэ Сюэюань, не раздумывая, сразу передал ему коммуникатор, который ему тайком оставил Шэнь Цзиньюнь.

— Ты и это мне отдаёшь?.. Правда не собираешься тайком с ним связываться?

— Если мне понадобится связаться с ним, я просто обращусь к тебе.

Услышав это от Хэ Сюэюаня, Цзян Сыяо всё ещё не смог полностью успокоиться, но, по крайней мере, на душе у него стало легче.

Обняв Хэ Сюэюаня за плечи, он повёл его в дом.
— Не переживай, Сюэюань. Всё, что я сказал, правда. Я уже поручил людям заняться подготовкой к свадьбе.

Свадьба?..

Похоже, это будет отличная возможность свести счёты с Цзян Сыяо.

Особенно жёстко было с инструктором по строевой: он запрещал новичкам надевать фуражки. Солнце било в глаза так, что их было почти невозможно открыть.

С серьёзным лицом инструктор прямо перед новичками поклялся:
— Сегодня никто не уйдёт с тренировки, пока не сгорит до черноты!

Синяя полицейская форма с чёрным галстуком, кожаные сапоги и длинные брюки, на погонах, лишь номер курсанта.

Лу Шимяо:
— 10231

Все курсанты, поступившие вместе с Лу Шимяо, были новичками. Этот 27-недельный курс был их единственной предслужебной подготовкой перед службой в полиции Гонконга. В отличие от материковых полицейских академий, где обучение сразу длится четыре года и может доходить до уровня магистратуры…

Большинство новичков страдали под палящим солнцем: злились, но не смели ничего сказать.

Несколько студентов с задних рядов, пользуясь отсутствием инструкторов, уставились на Лу Шимяо в первом ряду и начали перешёптываться на кантонском.

— Эта студентка с материка вообще как бревно, даже не двигается!

— Я так устала, мне кажется, она сошла с ума.

— Я слышала, она снимает жильё в Чидао, там же очень дорогой район!

— Эти материковые богачи снова приехали в Гонконг понты наводить…

Лу Шимяо не понимала кантонского и не знала, что из-за своего жилья уже стала темой обсуждения среди своего набора.

Она знала только одно: сегодня будет строевая подготовка.

Стойте ровно, держите стойку, и сможете раньше закончить и пойти поесть.

Поэтому она стояла неподвижно, будто вросла в землю, не шевельнув даже пальцами.

— 10658, fall out(выйти из строя)! — Офицер резко обернулся на голос и, сузив глаза, уставился на последнего заговорившего парня.

— Yes, sir( Так точно, сэр). — Чэнь Фэн в панике вышел из строя строевым шагом.

Инструктор Тан Чжэндэ стоял в белой форме, берете, надвинутом набок, руки на ремне, и хмуро смотрел на новичков. Он не сказал ни слова, одного его свирепого взгляда хватило, чтобы половина курсантов едва не умерла от страха.

— Почему вообще нужна строевая подготовка?! — рявкнул он.

Голос инструктора так ударил по ушам Чэнь Фэна, что ему казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки, и он весь задрожал.

— Sir(Сэр), закалять волю, подчиняться дисциплине.

— И где у тебя дисциплина? Где воля?! — рявкнул Тан Чжэндэ, словно штормом прокатившись по площадке. От его крика птицы на деревьях в панике разлетелись.

— Sorry, sir.(Простите, сэр) — Чэнь Фэн выпрямился и больше не смел своевольничать.

Тан Чжэндэ был крупным и крепким мужчиной с мощным голосом. Проведя в полиции половину жизни, он излучал такую ауру, словно мог одним укусом проглотить человека целиком.

— Полицейская академия — не место для сплетен. Хотите сплетничать, идите в TVB! — Сказав это, он указал на Лу Шимяо: — Когда научитесь стоять так же, как она, тогда и пойдёте есть! Не сможете, будете тренироваться два дня и две ночи без остановки. У меня времени на вас хватит.

Все мгновенно замолчали.

Все взгляды курсантов разом устремились на Лу Шимяо. Только Чэнь Фэн, сжимая пальцами ткань брюк, до боли стиснул зубы.

Лу Шимяо стояла, прижав руки к швам, её строевая стойка была самой ровной и собранной среди всех.

Даже когда пот стекал с бровей прямо в глаза, она не моргала. Синяя форма на спине уже давно промокла насквозь, оставляя крупные соляные разводы.

Для Лу Шимяо, курсанта с материка, строевая подготовка в гонконгской академии была проще простого.

Когда-то в университете она уже проходила двухмесячную подготовку без остановки, днём и ночью. Она стояла на тренировках и на ветру, и под дождём, и в снегу.

Тем более этот гонконгский солнечный зной для неё был вообще пустяком, она его даже не воспринимала всерьёз.

— Поняли? — спросил Тан Чжэндэ.

— Yes, sir!(Так точно, сэр) — ответили все хором.

Вот так Лу Шимяо прославилась одним стоянием и стала эталоном строевой подготовки среди своего набора курсантов.

Но хорошее быстро закончилось… Через неделю после начала учёбы завершился строевой смотр новобранцев.

Лу Шимяо окончательно рухнула с пьедестала отличницы в самый настоящий ад, тот, о котором она потом не хотела вспоминать всю жизнь.

Оказавшись в незнакомой среде, именно языковая система стала для Лу Шимяо самой большой проблемой.

То, что она не понимала кантонский в разговорах с однокурсниками, ещё можно было пережить. Но полностью англоязычная система обучения в полицейской академии стала её главным препятствием в учёбе.

Что касается английского в университете, оценки Лу Шимяо были следующими:

Английский: сертификат TEM-8¹

1 — самый высокий и сложный стандартизированный экзамен по английскому языку в Китае, предназначенный для студентов 4-го курса бакалавриата, для которых английский язык является основной специальностью.

Скорость речи профессора права была такой, будто он выпил смазочного масла и разогнался на максимум: бла-бла-бла.

В итоге до ушей Лу Шимяо доходило только что-то неразборчивое, и она всё время повторяла про себя что-то вроде: «А?.. Что он сейчас сказал?»

В повседневном английском общении у неё не было проблем, чтения и понимания тоже хватало. Но как только начиналась международная уголовно-правовая терминология, у неё буквально начинала кружиться голова. А уж судебная система доказательств и вовсе была для неё отдельным уровнем сложности.

Поэтому Лу Шимяо каждый день носила с собой диктофон: записывала лекции, а по вечерам возвращалась домой и перерабатывала, переводила и заново всё повторяла.

Полиция материкового Китая готовится в университете четыре года, тогда как в Гонконге полицейскую подготовку можно пройти всего за 27 недель. Поэтому, помимо теории, количество практических тренировок в гонконгской академии было просто пугающим.

Кризисное реагирование, обращение с оружием, антибунтовые и взрывозащитные тренировки, подготовка служебных собак, целевые обыски, обезвреживание взрывных устройств...

Из-за различий в системах правоприменения двух регионов различаются и формы командования, и порядок действий при реагировании.

Мышление, сформированное за три года обучения, нельзя просто так обнулить и стать чистым листом, оказалось особенно трудно. Поэтому ей оставалось только постоянно адаптироваться к этому быстрому учебному ритму.

Каждый её день проходил так, будто ей вводили ускоритель роста.

За одну неделю ей приходилось не только сдавать 3–4 экзамена по разным предметам, но и проходить дневные тренировки.

А самое-самое-самое важное, ежемесячная проверка физподготовки.

Если англоязычная система обучения уже довела Лу Шимяо до состояния ни жива ни мертва, то экзамены по физподготовке лишь ещё сильнее усугубляли её и без того катастрофический недосып.

Она посмотрела нормативы по физподготовке на первый месяц обучения: 20 подтягиваний, 50 отжиманий, 800 метров интервального бега, 10 километров бега на выносливость.

Лу Шимяо казалось, будто у неё на лбу огромными буквами написано: «СКОРО СДОХНУ».

По правилам полицейской академии Гонконга, курсанты без формы должны передвигаться по территории только бегом. Но Лу Шимяо бегала всегда, независимо от того, была она в форме или нет.

«Время нужно выкраивать по крупицам».

Эту мудрую фразу Цю Вэнь повторяла ей уже сотню раз.

— Forensic Support, это подразделение криминалистической поддержки. Abusive Offences, это преступления, связанные с жестоким обращением.

Лу Шимяо строго следовала наставлениям Цю Вэнь: даже в туалете она, опустив голову, заучивала слова. И однажды, не заметив человека, на полном ходу врезалась в своего однокурсника Чэнь Фэна.
Тот схватился за плечо, пару раз потёр его и резко втянул воздух от боли.

Лу Шимяо, наоборот, выглядела так, будто ничего не произошло, а вот Чэнь Фэн на её фоне казался слишком нежным. Она тут же поспешно извинилась перед ним.

— Sorry(извини).

— Тело такое жёсткое… совсем не разработанное? — прищурившись, сказал Чэнь Фэн, и его улыбка не несла ни капли доброжелательности.

Лу Шимяо не уловила пошлого подтекста в словах парня и, с чувством вины, поспешно добавила:
— Я тебя правда не заметила… извини.

— Кроме того, что ты в строю стоишь ровно, ничего особо выдающегося в тебе не видно, — продолжая растирать плечо, сказал Чэнь Фэн.

Лу Шимяо встретилась взглядом с парнем и ясно увидела в его глазах недовольство.

Особенно ярко в его взгляде читались дискриминация и пренебрежение.

Ладно. Вместо того чтобы тратить время на пустые перепалки, лучше выучить ещё пару слов.

Лу Шимяо с холодным взглядом собиралась просто обойти его стороной.

Чэнь Фэн, столкнувшись с её полным игнором, заметно разозлился:
— Только и умеешь, что зубрить учебники… материковая выскочка приехала в Гонконг понты наводить?

Зубрить учебники?

Лу Шимяо быстро вычленила главное из его слов.

За последние годы материк развивался слишком быстро, а многие гонконгцы знали о нём совсем немного. Из-за этого нередко возникали искажённые представления, завистливое обесценивание и надуманное чувство превосходства. Лу Шимяо не собиралась принимать подобные вещи близко к сердцу.

В конце концов, у них просто разное мировоззрение.

Так зачем искать одинаковость взглядов?

Впрочем, этот парень всё же кое о чём ей напомнил: одна только зубрёжка ни к чему хорошему не приведёт.

За физподготовку нужно браться уже сегодня. Иначе на десятикилометровом забеге на выносливость она точно окажется в самом конце списка.

Хм… похоже, план физподготовки нужно составлять прямо сейчас.

Про себя Лу Шимяо уже успела наворчать целую кучу всего. Достав телефон, она принялась прокладывать маршрут для пробежки домой, а затем, обойдя Чэнь Фэна, направилась дальше вперёд.

— Эй! Думаешь, раз богатая, то тебе всё можно? — Чэнь Фэн сжал кулаки.

— Ну да, быть богатым это правда круто.

Сюэ Тун вышла из туалета, неся с собой криминалистический чемодан для осмотра места происшествия.

Она была в форменной полицейской рубашке с белым верхом, чёрный галстук свободно лежал на груди, а на вороте поблёскивал знак в виде цветка баухинии². Длинные волосы были спрятаны под беретом, на правом плече висело удостоверение, с первого взгляда было ясно, что она только что закончила практическое занятие со студентами.

2 — тропическое растение семейства Бобовые, прозванное «орхидейным деревом» за удивительную форму и красоту крупных цветков, напоминающих орхидеи.

У Сюэ Тун был хороший слух: как раз в тот момент, когда она мыла руки, она услышала разговор двух людей у входа.

Включая ту самую пошлую шутку.

— Madam(Мадам)! — Чэнь Фэн, увидев Сюэ Тун, тут же принял команду «вольно» и отдал честь.

Чёрт… у этой женщины слишком сильная аура.

Особенно когда она надевала фуражку и принимала выражение «мне вообще никто не нужен», это идеально показывало, что значит настоящий строгий, неприступный инструктор.

Сюэ Тун всегда говорила безэмоционально. Она спокойно произнесла:
— Знаешь, каких людей больше всего не любят в полицейской академии?

Чэнь Фэн выпрямился по стойке смирно и не осмелился ответить.

Кантонский в исполнении Сюэ Тун звучал даже приятнее, чем путунхуа, но куда более холодно и жёстко:
— Ни уважения, ни чувства меры. Не знаешь, о чём вообще говоришь.

Сказав это, она не дала Чэнь Фэну никаких указаний, развернулась и ушла, оставив его одного стоять по стойке смирно ещё довольно долго.

...

В полицейской академии было много кружков и активностей. Сразу после начала учёбы провели мероприятие для новичков, участие было добровольным. Никто из её одногруппников не упомянул об этом Лу Шимяо, поэтому она туда и не пошла.

Лу Шимяо спокойно приняла свою жизнь одиночки в академии. Кроме Чэнь Фэна, который постоянно к ней цеплялся, остальные однокурсники в целом её не особо травили.

В конце концов, у гонконгских студентов представления о материке всё ещё оставались на уровне нескольких лет назад. Образы «невоспитанности» и «вульгарных богачей» глубоко закрепились в их сознании, оставив сильный стереотипный след. А различия в культуре и ценностях лишь усиливали взаимное непонимание и столкновение взглядов.

Того, что её не слишком сильно травили, для Лу Шимяо уже было вполне достаточно, чтобы считать это вежливым отношением.

«На чужбине главное, сохранять мир и не конфликтовать».

«Если проблему можно решить деньгами, это вообще не проблема».

Лу Юань перед отъездом из Гонконга снова и снова повторял Лу Шимяо это.

...

Во второй уикенд после начала учёбы в полицейской академии объявили выходной.

Лу Шимяо, у которой наконец-то выдался редкий выходной, была разбужена биологическими часами, выработанными годами обучения в полицейской академии.

В 6:10 утра она надела часы, форму, выданную полицейской академией, и собиралась идти тренировать физподготовку.

До теста по физподготовке оставалось всего две недели, десятикилометровый бег на выносливость был делом совсем не шуточным.

Как раз рядом с жилым комплексом Чиди у прибрежной зоны девелопер построил вдоль моря резиновую беговую дорожку, идти туда пешком всего две минуты.

Лу Шимяо приехала уже довольно давно, но так ни разу и не посмотрела на вид порта.

Полностью собравшись и готовая к выходу, Лу Шимяо спустилась вниз, по дороге потягиваясь и разминаясь, и, подняв голову, столкнулась с Сюэ Тун, которая тоже делала растяжку.

Сегодня Сюэ Тун была не в полицейской форме и не в костюме, а в сексуальном чёрном комплекте Lululemon³, а волосы были собраны спортивной повязкой.

3 — премиальный канадский бренд, который специализируется на производстве технологичной спортивной и повседневной одежды.

Чёрный спортивный топ подчёркивал идеальную форму груди — красивой и упруго очерченной.

Чёрные спортивные леггинсы плотно облегали идеальную форму ягодиц, округлых и упругих.

А ещё эти ноги, и длинные, и с красивой силой, мощные и эстетичные.

Настолько длинные, что Лу Шимяо даже с сомнением посмотрела на свои ноги, свои худые, словно телеграфные столбы.

...

Лу Шимяо долго смотрела на Сюэ Тун со спины и время от времени издавала восхищённые вздохи.

Её плечи даже имели едва заметную треугольную рельефность. И сколько же нужно заниматься силовыми, чтобы так выглядеть?

У неё даже широчайшие мышцы спины были с чётким рельефом. Насколько же низкий должен быть процент жира?

А ещё её боковая линия бёдер и талии, очень выразительные и округлые. Сколько же нужно делать приседаний?

Подожди… эти V-образные линии на нижнем животе… такая подтянутая, очень здоровая форма.

— Насмотрелась? — не дожидаясь реакции, Сюэ Тун уже развернулась, скрестила руки на груди и, прищурившись, посмотрела на девчонку.

Лу Шимяо, пойманная на месте, мгновенно покраснела как яблоко и в панике выпалила:
— А? Я ещё не насмотрелась.

Чёрт, оговорилась.

Ученица Лу поспешно замотала головой, как морской котик.

— Нет-нет… насмотрелась.

Чёрт, всё равно не то сказала.

Лу Шимяо решила, что слишком невежливо так разговаривать с начальницей, поэтому серьёзно приняла гонконгскую стойку «вольно»: расставила ноги, убрала руки за спину и виновато извинилась.

— Sorry, Madam(Простите, Мадам) .

Серьёзный вид извиняющейся Лу Шимяо рассмешил Сюэ Тун.

Сюэ Тун посмотрела на Лу Шимяо в спортивной форме и, вспомнив про её предстоящие в конце месяца нормативы, даже специально приняла стойку вольно в ответ:
— Ученица Лу, ты растяжку сделала?

Лу Шимяо встала по стойке смирно:
— Yes, Madam(Да, мадам) .

— Если растяжка сделана, то хорошо… — Сюэ Тун кивнула, не дожидаясь реакции, внезапно развернулась и с невероятной скоростью побежала из жилого комплекса, бросив в воздух одну фразу: — Десятикилометровый темповый забег. Set! Go! (старт!вперёд!)

Когда Лу Шимяо пришла в себя, она тут же широкими шагами бросилась догонять.

В порту ранним утром было особенно прохладно, особенно когда совпало с отливом: волны разбивались о рифы и приносили с собой порывы свежего ветра.

Влажный солёный морской ветер, смешанный с ароматом духов Сюэ Тун, обвивался вокруг шеи Лу Шимяо и снова и снова проникал ей в нос.

Так сладко и одновременно так прохладно.

У Сюэ Тун шаги были частыми и широкими, каждый шаг попадал в один и тот же ритм, а дыхание оставалось очень ровным.

А вот идущая позади неё Лу Шимяо выглядела уже довольно измотанной.

Хотя в первые три километра за счёт высокой взрывной силы она смогла догнать и сравняться с Сюэ Тун.

Но ещё через пять километров Сюэ Тун уже далеко оставила её позади.

Она тоже хотела собраться с силами и догнать, но её ноги будто залили цементом, отчего они стали тяжёлыми и непослушными.

Лёгким тоже не хватало кислорода, каждый вдох отдавался резкой болью.

Лу Шимяо опустила взгляд на часы, пульс уже 182, почти на пределе возможностей тела.

Темп Сюэ Тун был просто пугающим, она вообще не могла её догнать.

Поэтому ей пришлось сбавить темп, иначе она бы не добежала даже до десяти километров и просто упала бы в обморок.

Сюэ Тун заметила, что Лу Шимяо всё больше отстаёт, оглянулась, а затем опустила взгляд на часы.

Её собственный темп был ровно 4 минуты на километр, но, судя по состоянию Лу Шимяо, после десяти километров её темп как минимум упадёт до 6 минут.

...

С темпом 6 минут на километр она точно будет последней.

Сюэ Тун пришлось бежать на месте, ожидая, пока та её догонит.

Лу Шимяо издалека увидела, что инструктор замедлила шаг и уже даже шагает на месте, значит, ждёт её. Тогда она задержала дыхание, опустила голову, ускорилась и поспешно рванула вперёд, чтобы догнать.

Едва Лу Шимяо добежала до Сюэ Тун и ещё не успела отдышаться, как та холодно бросила:
— Догони меня.

Сюэ Тун за рулём держала руль одной рукой. Всего лишь пассажирское сиденье переехало с левой стороны на правую, а её права сменились с гонконгской категории 1A¹ на материковую C1. И если судить только по этому, разница между Шанхаем и Гонконгом, пожалуй, не такая уж и большая.

1 — водительское удостоверение, дающее право на управление легковым автомобилем исключительно с автоматической коробкой передач.

Если уж говорить о различиях, то кроме платанов и пальм, возможно, остаётся только одно: её ровная, благополучная жизнь, которая в 23 года резко сдрифтовала и развернулась на повороте под руками Сюэ Тун, державшей руль.

Сюэ Тун создала для неё сказочный, иллюзорный Гонконг… а затем так же безжалостно разбила его вдребезги.

...

Полицейская академия расположена в гонконгском районе Ваньчай². Рядом знаменитый Централ Плаза³. По обе стороны Виктория-Харбор возвышаются с невероятной плотностью офисные небоскрёбы. На улицах с пальмами и тенями деревьев, только традиционные иероглифы и английский, больше ничего.

2 — Ваньчай, также Ван-Чай, один из 18 округов Гонконга. Расположен в центре северной части острова Гонконг.
3 — знаменитый 78-этажный небоскрёб в Гонконге, расположенный в районе Ваньчай.

Можно сказать, что всё это словно накладывало на Лу Шимяо особый фильтр, создавая ощущение человека, оказавшегося вдали от дома.

Лу Шимяо с детства жила в Шанхае. Её семья поколениями занималась бизнесом, и к поколению её отца уже вошла в число по-настоящему обеспеченных. У них была вилла в центре Шанхая, она никогда не знала нужды ни в еде, ни в одежде, а компания её отца располагалась в финансовом районе Луцзяцзуй⁴.

4 — главный деловой и финансовый район Шанхая, расположенный в районе Пудун на восточном берегу реки Хуанпу.

Поэтому, когда риелтор с воодушевлением сообщил, что её квартира находится в самом сердце острова Гонконг, Лу Шимяо отреагировала так же спокойно, как будто ей предложили стакан воды. Ваньчай, не Ваньчай, какая разница. Главное, чтобы спать было где.

Лу Юань не раз бывал в Гонконге по работе и был убеждён, что гонконгцы — люди честные и надёжные. Поэтому, заплатив деньги, он спокойно уехал, даже не став ничего дополнительно проверять.

Но бизнесмен есть бизнесмен.

А простые люди есть простые люди.

Когда Лу Шимяо в одиночку притащила чемодан и вошла в жильё, которое её отец считал идеальными элитными апартаментами, она от увиденного просто потеряла дар речи. В тот момент она выглядела точь-в-точь как сбежавшая диснеевская принцесса.

Принцесса в бегах.

Диснеевская принцесса в бегах.

Спать здесь, конечно, можно. Просто нормально выспаться вряд ли получится.

Словам риелторов можно верить только наполовину.

Этот элитный жилой комплекс действительно был новым проектом в Гонконге. Он располагался у моря и у порта, рядом с парком; стоило поднять взгляд, и перед глазами раскрывался панорамный вид на океан. Безопасность и уровень инфраструктуры считались одними из лучших на острове Гонконг.
Риелтор говорил, что на старте продаж такие квартиры уходили за десятки миллионов за штуку.

И поэтому…

Квартира за десятки миллионов, как вообще может быть, чтобы её сдавали всего за 100 тысяч в год и позволили Лу Шимяо так легко урвать такую удачу?

Поэтому элитная совместная аренда, о которой говорил риелтор, на самом деле оказалась всего лишь черновым пространством на верхнем этаже, которое застройщик оставил без отделки. А риелтор просто снял его и стал сдавать дальше как субарендодатель.

Помимо общей столовой и гостиной, риелтор разделил всё жильё на больше чем десять комнат.

Площадь, которая доставалась каждому жильцу, составляла всего 5 квадратных метров.

Эти квартиры изначально сдавались специально для офисных работников, которые хотели создать видимость богатой жизни. Ведь это был элитный дом буквально в нескольких шагах от работы, кто бы мог подумать, что на верхнем этаже окажется настоящее крысиное гнездо.

А Лу Юань, заплатив вдвое больше, чем другие жильцы, за комнату в совместной аренде, в итоге получил лишь самую большую из всех тесных и грязных комнат в этом крысятнике.

Лу Шимяо жила в самом конце коридора, и её комната была аж целых восемь квадратных метров.

Откроешь дверь, и сразу упрёшься в односпальную кровать. Рядом, крошечный санузел, отгороженный матовым стеклом. Если бы в комнату попытались поставить ещё хотя бы один стол, передвигаться там стало бы практически невозможно.

Она зашла в санузел и для проверки смыла воду в унитазе. Кто бы мог подумать, что стеклянная перегородка туалета фактически соединена с изголовьем кровати снаружи. От потока воды при смыве всю конструкцию затрясло, и она жалобно заскрипела и задребезжала.

Лу Шимяо глубоко вздохнула.

Ей казалось, будто жизнь только что со всего размаху огрела её по голове.

Перегородки в этой коммуналке были сделаны из дерева и цемента, а звукоизоляция оказалась настолько ужасной, что нормально выспаться здесь было почти невозможно. Точнее говоря, уснуть в таких условиях было даже сложнее, чем дождаться настоящего чуда от небес.

Но если бы проблема была только в том, что здесь невозможно нормально спать, это ещё полбеды...

На второй вечер после переезда в эту коммуналку как раз наступили выходные.

Женщины, жившие в комнатах по обе стороны от неё, в тот вечер привели домой своих парней и провели с ними ночь любви.

Лу Шимяо сидела на полу. Ноутбук был прислонён к изголовью кровати, а на экране отображалось расписание HKPC, целиком на английском.

До окончания выбора предметов оставалось совсем немного времени, а из профессиональных терминов в расписании она успела разобраться лишь с половиной…

Сначала начала соседка из комнаты слева. Услышав два громких вскрика за стеной, Лу Шимяо мгновенно потеряла концентрацию, и её внимание тут же переключилось с фотографии профессора криминальной психологии на происходящее вокруг.

Потом соседка справа, словно не желая уступать, тоже подала голос, и её два вскрика прозвучали ещё громче.

Только тогда Лу Шимяо наконец поняла, свидетелем чего именно стала. Да, отношений у неё никогда не было, но уроки биологии она всё же не прогуливала. Она мгновенно покраснела, выдернула пару бумажных салфеток, скрутила их в импровизированные беруши и затолкала в уши.

Но откуда ей было знать, что если даже цементные стены не способны заглушить столь бурные звуки, то какой толк может быть от двух бумажных комочков?

И тогда Лу Шимяо решила просто сбежать. Прижав к себе ноутбук, она спряталась в круглосуточный магазин внизу.

Из-за этих тонких перегородок их первая встреча с Сюэ Тун стартовала с максимально кринжового и драматичного сценария.

Обучение в HKPC имеет выраженный международный характер.

Например, то, что на материке называют «практической полицейской подготовкой», в Гонконге называют «применением силы».

Более того, один курс здесь ведёт не один инструктор, а целая команда. При этом у каждого преподавателя свой акцент в навыках и подаче материала, а расписание занятий иногда может пересекаться.

Однако тех курсов, которые Лу Шимяо больше всего хотела: уголовное права и трасологии, в расписании так и не оказалось.

Она с телефона по одному переводила профессиональные термины, пытаясь найти желаемые курсы, и совершенно не замечала, что за её спиной уже довольно давно стоит Сюэ Тун.

Сюэ Тун только что закончила работу и, держа в руках кофе, посмотрела на единственное свободное место в заведении, а оно было занято рюкзаком. И тогда она холодно, на кантонском, сказала:
— Здесь кто-то сидит?

Но её проигнорировали.

Сюэ Тун спокойно взглянула на экран ноутбука Лу Шимяо, где были упрощённые китайские иероглифы в сочетании с расписанием курсов HKPC. Затем она перевела взгляд на экран телефона: та как раз переводила термины.

Сюэ Тун наконец поняла: вероятно, эта девушка приехала в этом году в Гонконг по обмену в полицейскую академию с материка.

А в будущем они будут коллегами.

Сюэ Тун недавно получила повышение до комиссара в отделе криминалистики. В этом семестре она должна была проходить обучение и повышение квалификации в полицейской академии, а заодно подрабатывать инструктором на курсе по судебным показаниям. Она опустила взгляд на часы: до окончания выбора курсов HKPC оставалось совсем немного времени. И что эта девушка вообще там зависла?

— Это курс по процедурам, связанным с уголовными преступлениями, а также по навыкам дачи показаний в суде, — неожиданно, почти неосознанно, сказала Сюэ Тун на путунхуа.

Лу Шимяо вздрогнула от неожиданности и осторожно закрыла ноутбук, повернув голову, чтобы посмотреть на человека позади себя.

И тут она увидела женщину с идеальной фигурой, в солнцезащитных очках, с длинными чёрными слегка вьющимися волосами, которая смотрела прямо на неё. Они обе на несколько секунд застыли в молчании.

Это была настоящая красавица.

Хотя Сюэ Тун была в солнцезащитных очках, Лу Шимяо всё же изучала криминалистическую технику анализа внешности. А значит, оценить человека по открытым чертам лица для неё не представляло никакой сложности.

Лу Шимяо была человеком с техническим складом ума, и ей действительно было трудно подобрать слова, чтобы описать, насколько хорошо выглядела Сюэ Тун.

И в итоге слова «ослепительная», «утончённая», «настоящая красавица» буквально выжглись у неё в голове, когда она смотрела на Сюэ Тун.

...

Но почему эта женщина смотрит на неё?

Кто она? Чем вообще занимается?

Полюбовавшись на эту идеальную красоту, Лу Шимяо вдруг насторожилась. Столкнувшись с незнакомкой, которая как будто пыталась к ней подойти, она крепко прижала к себе ноутбук и даже подняла его вместе с сумкой, будто защищая самое ценное.

— Спасибо, — сказала Сюэ Тун. Увидев, что место освободилось, она без лишних церемоний плюхнулась на табурет, запрокинула голову и сделала глоток кофе, после чего опустила взгляд и начала листать телефон.

А, это она заняла чужое место.

— Извините, — смущённо сказала Лу Шимяо.

— Скоро уже дедлайн, — сказала Сюэ Тун, кивнув на телефон.

Лу Шимяо тихо ахнула и поспешно открыла ноутбук, быстро кликая мышкой, чтобы зайти на страницу курса по уголовно-процессуальным процедурам.

Экран загрузился, и на нём появилось фото инструктора. Лу Шимяо несколько секунд неподвижно смотрела на изображение, затем резко подняла взгляд и перевела его на Сюэ Тун, у которой был виден лишь профиль.

...

Да, она только что использовала криминалистическую технику анализа внешности, чтобы разобрать лицо этой красавицы, и поэтому точно не могла ошибиться. Эта холодная снежная королева рядом и есть инструктор этого курса.

— Вы… — Лу Шимяо явно занервничала.

— Ага. Это мой курс, — сказала Сюэ Тун, спокойно листая экран телефона.

Лу Шимяо тут же опустила голову и поспешно выбрала курс. Кто бы не влюбился в такую красивую преподавательницу, думала она. Она уже хотела что-то сказать, но Сюэ Тун её перебила:
— Время почти вышло.

Это был уже второй раз, когда Сюэ Тун повторила свои слова. Лу Шимяо не смела медлить: она быстро открыла ноутбук, за считанные минуты выбрала оставшиеся три курса, привела расписание в порядок и синхронизировала его с телефоном.

— Тогда я пойду… инструктор… Сюэ? — Лу Шимяо всё ещё не знала, как правильно обращаться к преподавателям в Гонконге, поэтому осторожно уточнила.

— Угу, — холодно ответила Сюэ Тун, поднялась и выбросила пустой стакан из-под кофе в мусорку.

Они вышли из круглосуточного магазина почти вместе и направились к одному и тому же зданию.

Сюэ Тун услышала за спиной лёгкие шаги, будто ребёнок шёл за ней по пятам, поэтому она спокойно сказала:
— Не ходи за мной.

Лу Шимяо почувствовала крайнюю неловкость, быстро подошла вперёд и указала на дверь своего подъезда:
— Инструктор Сюэ, я за вами не иду. Я живу в 11-м корпусе.

Оказывается, они живут в одном подъезде.

Сюэ Тун под солнцезащитными очками едва заметно моргнула, похоже, это она сама недооценила ситуацию. Она не ожидала, что эти ребята с материка окажутся настолько обеспеченными, чтобы жить в таком месте: ведь аренда здесь около пятидесяти тысяч гонконгских долларов в месяц.

— На каком ты этаже живёшь? — неожиданно снова заговорила Сюэ Тун, что для неё было редкостью.

— На самом верхнем этаже, — честно ответила Лу Шимяо.

На самом верхнем этаже...

Сюэ Тун спокойно стояла у лифта и при свете в холле ещё раз внимательно посмотрела на новичка.

Молодая девушка.

Рост около 170, одежда сплошь люксовые бренды, техника в топовой комплектации, а сама по себе, с явно выделяющейся аурой. Однозначно, ребёнок из очень обеспеченной семьи.

Что касается внешности… двойные веки, высокий нос, общий холодный, благородный типаж, явно человек с очень привлекательной внешностью.

Сюэ Тун немного не понимала: почему такая девушка вообще живёт на самом верхнем этаже?

Что это вообще за чёртово место? Для неё это было просто синонимом ада на земле. За годы расследования уголовных дел она видела слишком много подобных случаев.

На верхнем этаже этого здания живут офисные работники, работающие в Центральном районе. Фраза «общество жестоко и опасно», это не просто умное высказывание, а выстраданный вывод. Если раскусят эту ещё не повидавшую жизнь девушку, она точно попадёт в неприятности.

Закатное солнце пряталось между двумя рядами французских платанов. На углу из кофейни доносился джаз с кларнетом, а толстый рыжий кот лежал на подоконнике кверху животом, лениво наслаждаясь шумом туристов.

Сюэ Тун, скрывая взгляд за солнечными очками, пристально следила за углом переулка с особняками. Затем лениво кивнула в сторону кофейни позади:
— Ну тогда иди выпей кофе.

Ань Линь беспомощно втянул через трубочку глоток напитка и сказал:
— Она уже вернулась домой. Хватит её высматривать.

Сказав это, он решил, что одних слов недостаточно. Протянув руку, он снял с Сюэ Тун солнечные очки и помахал ими прямо у неё перед глазами.

— Ходить за человеком по пятам — это реально стрёмно. На её месте я бы точно вызвал полицию.

Сюэ Тун помрачнела, отвела взгляд и сделала небольшой глоток воды.

Да. Слежка и оперативное наблюдение, это, конечно, немного жутковато.

Но она просто не может удержаться, хочется ещё раз взглянуть на неё…

— Защиту на должность профессора в Полицейском университете уже утвердили? — Ань Линь закинул ногу на ногу и с интересом спросил.

— Контракт на особое назначение уже ушёл на согласование через ведомство по делам Гонконга и Макао¹. — Сюэ Тун снова подняла взгляд в сторону переулка, медленно проводя пальцами по стенке стакана.

1 — Макао (также известен как Аомынь) — специальный административный район Китая, расположенный в 60 км от Гонконга.

Ань Линь, нахмурившись, наклонился ближе и слегка толкнул Сюэ Тун плечом:
— Ты что, уже даже дошла до этапа трансграничного перевода кадров в Шанхай? Ты правда собираешься надолго здесь остаться и вообще не двигаться вверх по карьере?

— Даже одиночество меня не остановит, не то что какая-то должность. — Сюэ Тун повернулась, долго молчала, а затем спокойно сказала: — Прошло четыре года. Я ни разу не думала отпустить это. Что ты вообще хочешь, чтобы я сделала?

Ань Линь беспомощно покачал головой и залпом допил коктейль:
— А если не получится? Что тогда?

— Не получится добиться её? — Сюэ Тун улыбнулась и покачала головой. — Невозможно.

Она приехала в материковый Китай только после того, как подготовилась ко всему до мелочей. И уж точно не собиралась возвращаться ни с чем.

— Да ладно. Если не добьёшься её, всегда можно вернуться домой и заняться семейным наследием. Тоже неплохая жизнь. — Ань Линь хитро подмигнул, поднялся и похлопал Сюэ Тун по плечу. — Пошли в клуб. Кто вообще согласится сидеть здесь с тобой и пить уже который стакан «Лонг-Айленд Айс Ти»?

Сюэ Тун взглянула на часы. Время и правда было уже позднее. Похоже, Лу Шимяо сегодня больше не выйдет.

Продолжать сидеть и ждать всё равно было бесполезно. Она поставила стакан на стол и тоже поднялась со своего места.

Как раз когда они собирались поймать такси и уехать, Ань Линь краем глаза заметил неподалёку знакомый силуэт, который быстро промелькнул мимо.

Он внимательно присмотрелся и тут же взволнованно хлопнул Сюэ Тун по плечу.

— Эй, arsit! Вон там случайно не Лу Шимяо?

Услышав имя, Сюэ Тун мгновенно обернулась и посмотрела туда, куда указывал Ань Линь.

Лу Шимяо в этот момент в измождённом состоянии тащила чемодан, с глазами, блестящими от слёз, направляясь к багажнику своего Audi.

— Хотя по дороге сюда я уже это говорил, всё равно не могу снова не восхититься: RS7 же реально дорогая!! — В Гонконге эта машина стартует от 1,5 миллиона гонконгских долларов. Ань Линь уставился на машину с округлившимися глазами и, причмокнув, сказал: — Может, мне тоже попробовать за ней поухаживать…

— Возвращайся один. — Сюэ Тун было не до перепалки с Ань Линем.

Она своими глазами увидела, как Лу Шимяо с мрачным лицом села в машину. Затем через лобовое стекло было видно, как та, уткнувшись, горько плачет, её плечи непрерывно дрожат, и от этого, казалось, даже вся машина слегка раскачивается.

Не раздумывая ни секунды, Сюэ Тун нахмурилась и быстрым шагом перешла дорогу, оставив Ань Линя одного в растерянности посреди улицы.

Когда Сюэ Тун остановилась перед машиной, полупрозрачное стекло полностью выдало то, что происходило внутри.

Она поняла: Лу Шимяо вовсе не просто плачет, она в истерике, на грани срыва.

Слёзы капали с неё одна за другой, стекая по рулю и падая на брюки.И даже несмотря на отличную шумоизоляцию дорогой машины, Сюэ Тун всё равно отчётливо слышала, как изнутри доносится разрывающий сердце плач.

От этого звука плача оказало на неё сильнее воздействие, у Сюэ Тун всё  будто сжалось внутри, она занервничала и не выдержала, постучав в дверь:
— Открой.

Лу Шимяо не только не ответила, она даже начала колотить кулаками по центральной панели машины.

Удары гремели по машине один за другим, и на обычно спокойном лице Сюэ Тун впервые появилась тревога. Она повысила голос:
— Лу Шимяо, открой дверь.

Но как бы громко Сюэ Тун ни стучала и сколько бы людей ни собрались на улице посмотреть на сцену, Лу Шимяо словно ничего не слышала. Она глубоко уткнулась в руки, спряталась в каком-то другом мире и не собиралась из него выходить.

Сюэ Тун окончательно потеряла дар речи. С мрачным лицом она быстро достала телефон и набрала номер начальника Чэня.

На этот раз это была её ошибка, утром, когда она брала WeChat, нужно было сразу же взять и номер телефона.

После долгого ожидания звонок наконец прошёл. Сюэ Тун не стала тратить время на вежливости и сразу перешла к делу:
— Это Чэнь-сэр? Извините за беспокойство. Можете дать мне номер офицера Лу? — Сюэ Тун держала руку у лба и пристально смотрела на человека в машине — сможете отправить?

Начальник как раз задержался на работе. Только подняв трубку, он вдруг почувствовал, будто им начали командовать, и от неожиданности даже растерялся. Или

Если бы в телефоне не было подписано, что звонит гонконгский комиссар полиции, и если бы в её взволнованной речи не слышался характерный кантонский акцент, он бы всерьёз решил что это звонит его покойная мать.

— А, да-да, хорошо, хорошо. Сейчас отправлю тебе. — Начальник сам не понял почему, но почему-то послушно выполнил её просьбу.

Получив сообщение от начальника Чэня, Сюэ Тун, стоя у окна машины, сразу же набрала номер.

.

Что значит, когда взрослый человек срывается?

... Это когда вдруг понимаешь, что жизнь настолько абсурдна и шокирующая, что хочется умереть, но всё равно остаются причины, которые тебя останавливают.

С момента её последнего отчаянного, разрывающего сердце плача прошло уже четыре года. Четыре года назад она могла плакать целый день, а теперь, хватает лишь нескольких минут, и она уже выключается.

Но именно из-за того, что тело уже не справляется, мозг начинает отключаться от всего тела.

Умение отключаться, это очень приятное чувство похожее на секс.

Поэтому она продолжала тонуть в этом состоянии, что голова уже полностью становилась пустой. Кровь приливала от затылка к ушам, в ушах начинался гул, и после звона в ушах всё вокруг становилось пугающе тихим. Она так провела несколько минут, а потом тело будто отомстила ей и началась резкая боль в желудке.

И как раз в тот момент, когда Лу Шимяо тошнило, но вырвать не получалось, в её кармане вдруг зазвонил телефон.

Звонок оборвал её эмоции и резко вернул в реальность. Она не хотела отвечать, но как полицейский, не могла позволить себе не взять трубку.

— xxx(цензура какого то мата) — Лу Шимяо, держась за желудок, впервые за долгое время резко выругалась. Сдавленный в груди воздух будто вышел вместе с этими тремя словами. Она выпрямилась, собираясь достать телефон из кармана  но краем глаза заметила… кажется, кто-то стоит прямо у её окна.

Лу Шимяо вздрогнула от неожиданности. Помимо паники, на лице у неё ещё читался лёгкий стыд и неловкость. Она резко отвернулась, вытерла слёзы салфеткой и затем достала телефон, снова посмотрев через окно машины наружу.

Она увидела только Сюэ Тун, стоящую снаружи с мрачным лицом, которая как раз завершила разговор по телефону.

Звонок в машине тоже тут же стих.

...

Как она тут оказалась? Когда пришла? Она что, видела, как я плакала? Чёрт… как же стыдно.

Удивление, злость, боль, стыд, неловкость…

В коротком десятисекундном взгляде с Сюэ Тун Лу Шимяо успела пережить настоящие эмоциональные американские горки.

— Открой дверь. — Сюэ Тун снаружи машины потянула ручку двери.

Хотя машина уже была заперта, офицер Лу всё равно мёртвой хваткой схватила дверную ручку. Она подняла взгляд, и её глаза снова покраснели:
— Нет.

Ей так обидно.

Мало того что все её сегодняшние неудачи были у Сюэ Тун на глазах, она ещё и так позорно устроила истерику прямо перед ней. Хотя бы до катания по полу не дошло… но стоило вспомнить свою только что отбитую руку, и становилось ещё хуже.

Это ощущение было почти таким же, как если бы её заставили полностью раздеться и стоять перед Сюэ Тун.

Вспоминая дневной разговор с Сюэ Тун и её вопросы, Лу Шимяо снова почувствовала себя отчитанной и точно не хотела переживать это во второй раз.

Так они и застыли друг напротив друга, не уступая и не двигаясь.

— Даю тебе три секунды, открой дверь. — Тон Сюэ Тун звучал жёстко, но если присмотреться, в её взгляде можно было уловить мягкость.

Она слишком хорошо знала Лу Шимяо: если с ней говорить мягко и вежливо, она точно будет тянуть время и упираться, и придётся долго её уговаривать.

Лу Шимяо больше предпочитает, когда с ней говорят строго и холодно, а не мягко и слишком навязчиво.

Сюэ Тун подняла руку и показала через окно машины жест:
— Три.

Лу Шимяо действительно купилась: увидев угрозу, она тут же послушно открыла дверь. И пробормотала почти неслышно, как комарик:
— Сейчас мы же не в управлении… ты же не мой начальник… зачем так сурово…

Как только дверь открылась, Сюэ Тун быстро взглянула на руки офицера Лу, к счастью, серьёзных травм не было, только покраснение от ударов.

Но упрямство у неё было железное: глаза опухли от слёз, голос охрип, рука всё ещё прижималась к животу, а она всё равно делала вид, будто ничего не произошло. Только тихо бормотала что-то себе под нос, непонятно что именно.

Сюэ Тун вздохнула и протянула руку, чтобы погладить её по голове, но та отвернулась и увернулась от прикосновения.

Рука так и не коснулась цели, и Сюэ Тун убрала её обратно, сложила на груди, нахмурилась и спокойно сказала:
— Значит, не хочешь, чтобы я тебя трогала, да?

Лу Шимяо поджала губы в тонкую линию, отвернулась, а потом снова повернулась обратно, опустила взгляд и начала вертеть брелок на ключах. Молча, краем глаза она украдкой посмотрела на стоящие перед ней ослепительно белые ноги.

Сюэ Тун вообще не дала ей времени на раздумья: развернулась и, уверенно ступая в мартинсах своими длинными ногами, сразу пошла прочь.

Она в уме вела обратный отсчёт.

3

2

— Эй… а ты как тут оказалась? — поспешно спросила Лу Шимяо, а затем с силой начала теребить мех на брелоке. — Неужели это случайная встреча?

Пока Лу Шимяо не видела, Сюэ Тун приподняла бровь и слегка усмехнулась. Но когда развернулась обратно, лицо уже стало спокойным и невозмутимым.
— А что, уже нельзя случайно встретиться?

Но на этот раз она подошла ближе. Не говоря ни слова, Сюэ Тун протянула руку и притянула Лу Шимяо к себе за голову, ладонью скользнула за ухо, а пальцами легко коснулась мочки.
— Так почему ты плачешь?

На этот раз Лу Шимяо не увернулась. Она позволила руке Сюэ Тун скользнуть под ворот рубашки, пройти к уху и дальше, к задней части шеи. Кожа соприкоснулась с кожей, и знакомое ощущение заставило её внутренне вздрогнуть.

Её уши, самое чувствительное место, и Сюэ Тун это прекрасно знала.

Она сделала это нарочно.

— Захотела плакать, вот и плакала. — Лу Шимяо всё ещё упрямо не признавалась.

— Я тебе уже говорила: не ври мне. — Сюэ Тун чуть крепче обняла её за шею, притянула к себе и провела рукой по волосам. — Тебя мама из дома выгнала, да?

Лу Шимяо:
—...

Как же бесит. Перед Сюэ Тун у неё просто не было ни одной тайны.

Стоп… как она вообще оказалась у неё в объятиях?

Разве не говорят, что лобовое стекло больше зеркала заднего вида, а значит, будущее важнее прошлого? Но сейчас в её зеркале заднего вида уже не было ничего, кроме силуэта Сюэ Тун, а в объятиях, её собственная голова, которую снова и снова гладили и трогали.

Она прижалась щекой к её животу, обхватила талию руками, и кончик носа скользнул по коже. Её запах, тяжёлый, туманный, будто обвивал дыхание и проникал прямо в горло.

Лу Шимяо была полностью зависима от этого запаха. Он действовал на неё как большая доза успокоительного, подавляя тревогу и страх. Только что ещё едва убегавшая вместе с её шатким состоянием безопасность вдруг мгновенно вернулась и встала на своё место.

Сюэ Тун всё ещё успокаивающе гладила её по шее, пытаясь снять тревогу. Вспомнив, как она только что рыдала, она холодно сказала:
— В следующий раз, когда что-то случится… ты можешь не плакать?

…Снова была отчитана Сюэ Тун.

Лу Шимяо в тревоге полностью уткнулась лицом ей в талию и поспешно сказала:
— Я вообще-то давно не плакала, ладно? В последний раз, когда так ревела… это было четыре года назад…

Ответ прозвучал тихо и… резко оборвался.

Рука на задней части её шеи замерла, услышав эти слова.

Особенно Лу Шимяо: она вдруг осознала одну крайне серьёзную проблему.

... Чёрт… я ведь правда слишком легко обманываюсь!

Хотя они только что встретились снова, и в первую же ночь Сюэ Тун мягко притянула её к себе, будто заманила в ловушку, она сама уже успела начисто забыть о четырёх годах её холодности и равнодушия.

Она даже оправдывала свою собственную эмоциональную зависимость: мол, это просто потому, что Сюэ Тун слишком хорошо умеет сбивать с толку и очаровывать людей.

Когда Лу Шимяо наконец пришла в себя и сознание начало проясняться, вместе с этим на неё резко накатила боль в желудке, будто внезапное озарение.
Она разжала объятия, но так и не знала, что сказать.

Она любила Сюэ Тун, но не любила эту неопределённость между ними. Эта форма близости уже нанесла ей слишком сильный удар четыре года назад, и Лу Шимяо не хотела, чтобы Сюэ Тун снова сделала ей больно.

Сюэ Тун увидела, что лицо Лу Шимяо побледнело, а рука всё ещё прижималась к животу. Она наклонилась, взяла у неё ключи от машины и спокойно сказала:
— Иди на пассажирское сиденье, я отвезу тебя поесть.

— Не нужно. — Лу Шимяо тут же отказалась.

Сюэ Тун сохраняла холодное выражение лица, хотя сама не понимала почему: Лу Шимяо со всеми ведёт себя спокойно и отстранённо, но стоит дойти до неё, сразу превращается в упрямого бунтаря, и всё, что ей говоришь, приходится повторять дважды, чтобы подействовало.

Ничего не поделаешь, ей пришлось сделать голос более строгим:
— Иди на пассажирское сиденье и сядь нормально.

— У тебя есть водительские права? — Лу Шимяо слегка подняла голову, и прямо перед её глазами оказался чёрный облегающий топ-бандо Сюэ Тун.

Сюэ Тун достала телефон, открыла приложение и показала страницу с водительскими правами:
— Права материкового Китая категории C². Достаточно?

2 — категория прав для управления легковыми и средними транспортными средствами.

Лу Шимяо:
—...

Как она вообще могла забыть, что нет ничего, чего бы Сюэ Тун не смогла сделать.

Лу Шимяо послушно встала, обошла машину и села на пассажирское сиденье.
— Куда поедем есть?

— Отвезу тебя к себе домой поесть. — Сюэ Тун закрыла дверь и нажала кнопку запуска двигателя. Audi RS7 с ревом сорвалась с места на улице.

Чем выше уровень альфы, тем сильнее он зависит от своей железы. Поэтому, когда железу резко переводят в состояние спячки, естественно, у него не остаётся даже малейших сил.

Хэ Сюэюань весь покрылся холодным потом, у него даже не осталось сил сесть, он мог лишь полулежать на диване, опустив взгляд.

— Сюэюань, как ты себя чувствуешь? — спросил Цзян Сыяо.

Сейчас Хэ Сюэюань, естественно, не мог говорить. Когда его лицо немного пришло в норму, Цзян Сыяо взял его под руку и помог подняться, и в этот момент Хэ Сюэюань просто обмяк, полностью опираясь на него.

Надо признать, Цзян Сыяо такая поза пришлась вполне по душе. Он крепко удержал Хэ Сюэюаня и, полуобнимая, отнёс его в спальню и уложил на кровать.

Через некоторое время Хэ Сюэюань смог немного приподняться и сесть, но по-прежнему чувствовал сильную слабость.

Сейчас всего лишь перевод железы в состояние спячки уже сделал его настолько слабым. Если же её действительно удалить, Хэ Сюэюань не был уверен, что вообще сможет выжить.

В это время кухня уже приготовила куриный бульон, который велел сварить Цзян Сыяо. Слуги принесли его наверх, и он, сидя у кровати, взял ложку и стал кормить Хэ Сюэюаня.

Он даже не ожидал, что молодой господин сам будет его кормить…

В душе Хэ Сюэюань испытывал лишь горькую иронию: разве не он сам хотел довести его до такого состояния?

Теперь, после препарата, он ещё и притворно кормит его супом? Это что, способ найти себе какое-то моральное утешение?

В общем, глядя на ослабленного Хэ Сюэюаня, в взгляде Цзян Сыяо впервые за долгое время появилось что-то мягкое. Он серьёзно сказал:
— Сюэюань, как ты думаешь, когда нам стоит сыграть свадьбу?

Услышав это, Хэ Сюэюань тоже на мгновение растерялся:
— Молодой господин… ты хочешь выйти за меня замуж?

— Угу. Разве я не согласился на это ещё давно?

Цзян Сыяо отложил ложку, приблизился к Хэ Сюэюаню и слегка прижался к его щеке, легко коснувшись переносицей его виска.

Хэ Сюэюань промолчал, он действительно не знал, что ему сейчас сказать.

Когда-то он и правда мечтал выйти замуж за молодого господина. Но тот слишком сильно разочаровал и ранил его.

Даже если пока не говорить обо всех мучениях, через которые ему пришлось пройти в семье Цзян, одного того, что они способны так обращаться даже с собственным ребёнком, уже было достаточно, и именно этого Хэ Сюэюань принять не мог. И он окончательно понял: выйти замуж за молодого господина означало бы собственными руками обречь себя на гибель.

Цзян Сыяо тоже заметил, что Хэ Сюэюань не слишком заинтересован в этой теме, но торопиться не стал.
— Ничего, поговорим об этом позже, когда тебе станет лучше.

О свадьбе он действительно заговорил ещё давно и был готов сдержать своё обещание. Однако травма, которую оставил в нём тот низший человек, была слишком тяжёлой. И если он действительно хотел сравнять счёт с Хэ Сюэюанем… этого всё ещё было недостаточно.

Прежде всего, после свадьбы им следовало бы вернуться к нормальному формату отношений. В дальнейшем Хэ Сюэюань должен быть только снизу. Судя по тому, насколько он сейчас ослаблен, в будущем, вероятно, уже не придётся переживать, что с ним не удастся справиться или удержать над ним преимущество.

Во-вторых, он ведь уже родил ребёнка для Хэ Сюэюаня. Тогда разве Хэ Сюэюань тоже не должен родить ребёнка для него?

Разве вопрос о том, что Хэ Сюэюань будет рожать ему детей, не был решён ещё тогда, когда он только появился в семье Цзян? В то время Му И уже прямо сказал ему, что его главное предназначение в будущем, это продолжить род семьи Цзян.

Было видно, что тогда Хэ Сюэюань действительно принял эти слова близко к сердцу. Все последующие годы он тоже неуклонно следовал этому. Так почему же потом всё обернулось именно так?

В общем, если он действительно хотел полностью сравнять счёт между ними, то, пожалуй, лучшим вариантом было бы просто заставить Хэ Сюэюаня родить ему ребёнка.

Размышляя таким образом, Цзян Сыяо наконец почувствовал облегчение и немного успокоился.

В любом случае времени впереди ещё много. Железа Хэ Сюэюаня только вошла в состояние спячки, ему наверняка понадобится время, чтобы привыкнуть. В этот период он просто будет постепенно помогать ему адаптироваться, а уже потом, когда тот придёт в норму, можно будет подумать и о детях.

В последующие несколько дней Хэ Сюэюань не чувствовал никакого улучшения в своём состоянии, можно было лишь сказать, что оно временно стабилизировалось.

Поскольку его железа больше не функционирует, он всё время остаётся в состоянии слабости. И если говорить прямо, его физическое состояние теперь даже хуже, чем у обычного омеги, не говоря уже о бете.

Лежа в комнате, в которой он и молодой господин спали столько лет, Хэ Сюэюань испытывал сложные, противоречивые чувства.

Если бы он тогда стал омегой, его физическое состояние, по сути, было бы примерно таким же, как сейчас.

Просто за эти годы он привык к телу альфы, поэтому сейчас ему так непривычно. Но если исходить из изначального развития сценария, разве он не должен был стать омегой?

Если бы он стал омегой, в лучшем случае мог бы родить ребёнка молодому господину и выйти за него замуж. Но даже тогда молодой господин всё равно смотрел бы на него свысока. Скорее всего, он большую часть времени проводил бы на работе, а возвращался домой лишь изредка, и то только чтобы увидеть ребёнка.

А если всё сложится плохо, то молодой господин просто выйдет замуж за другого омегу. Тогда в этом доме ему вовсе не останется места, и Му И, скорее всего, просто выдал бы его замуж куда попало, максимально извлекая выгоду для семьи Цзян.

Как ни посмотри, если бы всё развивалось по изначальному сценарию, более вероятным был бы именно второй вариант.

Думая об этом, Хэ Сюэюаню стало немного легче, по крайней мере, он однажды уже вырвался из этого круга и узнал, что у него есть и другие варианты.

Хотя сейчас он снова словно вернулся к исходной точке, одной только мысли, что у него есть другие варианты, было достаточно.

Конечно, за эти несколько дней были и вещи, которые его радовали: молодой господин действительно пытался меняться. Пусть это и не совсем то, чего он сейчас хотел, но, видя его таким, Хэ Сюэюань всё же невольно смягчался.

Кроме того, ребёнок стал ещё больше привязываться к нему.

В эти несколько дней он почти не вставал с постели. Зато ребёнок часто заходил из соседней комнаты, чтобы посмотреть на него, явно не понимая, как тот, кто ещё недавно был в порядке, вдруг так резко заболел и теперь лежит на кровати его отца.

При этом ребёнок ещё и научился приносить ему еду. Видя, какой он умный и послушный, Хэ Сюэюаню в тот же момент стало горько на душе.

Изначально он отправил ребёнка обратно именно потому, что боялся, что в бедном районе недостаточно хорошие медицинские условия и недоношенному ребёнку там не смогут обеспечить должный уход. Но теперь, глядя на происходящее, казалось, что он действительно подвёл ребёнка.

Ребёнок не мог говорить и так и стоял у кровати, широко раскрыв глаза и глядя на него, но при этом держался на расстоянии.

Увидев это, Хэ Сюэюань сразу же потянул его к себе на кровать. Ребёнок, похоже, немного удивился, но всё же послушно сел у края кровати и больше не двигался.

— Ты умеешь говорить? — Хэ Сюэюань взял бумагу и написал для него.

Ребёнок моргнул, затем осторожно попробовал открыть рот и издал нечёткие, несформированные звуки.

Похоже, его горло способно издавать звуки, просто из-за того, что он не слышит, он не может формировать нормальную речь. Возможно, стоит попробовать научить его говорить простые слова.

Подумав об этом, Хэ Сюэюань попробовал взять ребёнка на руки. Он протянул руку и аккуратно пригладил его мягкие короткие волосы, и ребёнок тут же прижался к нему. Он был тёплым, мягким комочком, и от этого держать его было удивительно приятно.

На самом деле он всё-таки очень тепло ведёт себя с ним.

И как раз в этот момент Цзян Сыяо тоже вернулся.

Сегодня на работе он снова столкнулся с проблемой и весь день сдерживал раздражение. Он и подумать не мог, что, вернувшись домой, увидит такую сцену.

Супруг и ребёнок, прижавшиеся друг к другу, создавали по-настоящему тёплую и уютную картину. Та злость, что была у него в душе, тут же полностью улеглась.

Услышав, как открылась дверь, Хэ Сюэюань тоже поднял голову и взглянул на Цзян Сыяо без особых эмоций.

Цзян Сыяо снял верхнюю одежду, подошёл к кровати, крепко обнял Хэ Сюэюаня за плечо и затем погладил ребёнка по голове.

Только в этот момент ребёнок понял, что папа вернулся, и протянул руку, слегка потянув его за рукав.

Цзян Сыяо не любил этого ребёнка, но никогда не показывал этого при нём.

Он не мог относиться к нему без внутреннего напряжения, но всё же поддерживал хотя бы видимость нормальных отношений.

Маленькие дети не склонны слишком много думать, у них есть инстинктивная привязанность к отцу. Цзян Сыяо ни в чём его не ущемлял, поэтому их отношения нельзя назвать плохими, но и слишком близкими они тоже не были.

Хэ Сюэюань не шевельнулся, он лишь опустил взгляд на ребёнка у себя на руках и продолжил его гладить.

Увидев, что Хэ Сюэюань, похоже, очень нравится этот ребёнок, Цзян Сыяо внезапно почувствовал необъяснимое тепло на душе и невольно спросил:
— Сюэюань, похоже, ты любишь детей?

— Угу. Он очень хороший.

— Я тоже так думаю. Он довольно похож на тебя в детстве.

Похож на него в детстве?

Хэ Сюэюань, напротив, считал, что он больше похож на Цзян Сыяо в детстве.

В детстве характер Цзян Сыяо был даже холоднее, чем сейчас. Он долгое время проходил через жёсткое воспитание семьи Цзян и, как и этот ребёнок, был отстранённым и не любил общаться с людьми.

Поэтому, когда Хэ Сюэюань впервые его увидел, ему казалось, что к нему трудно подступиться. Но стоило начать общаться, как он понял, что на самом деле молодой господин совсем не такой, каким он его себе представлял.

Однако позже Му И решил, что так продолжаться не должно, и насильно стал выводить Цзян Сыяо на различные светские мероприятия. Только тогда его характер немного изменился, и он едва-едва стал соответствовать их представлению о приемлемом наследнике.

И, похоже, именно с этого времени Цзян Сыяо во всех аспектах начал постепенно подстраиваться под требования, установленные семьёй Цзян.

— В детстве ты тоже был таким, как он сейчас, прямо как кролик. — Цзян Сыяо сказал это словно самому себе.

— Он не очень похож на кролика.

— Раз не кролик, то на кого похож? На щенка или на котёнка?

С этими словами Цзян Сыяо попытался ущипнуть ребёнка за щёку, но тот тут же увернулся и снова прижался к Хэ Сюэюаню.

— Эй, ты ещё и от меня уворачиваешься?

Увидев, что ребёнок не даёт ему щипать себя за щёку, Цзян Сыяо, наоборот, только сильнее раззадорился.

Увидев это, Хэ Сюэюань невольно улыбнулся и сказал:
— Молодой господин, поаккуратнее.

— Ничего страшного, всё равно от этого он не сломается.

Тогда Цзян Сыяо просто тоже прижался к Хэ Сюэюаню вместе с ребёнком и, не обращая внимания на его протесты, продолжил щипать ребёнка, как будто это было тесто, играясь с ним.

Он только что вернулся с улицы, всё ещё в строгом костюме и не переодевшись, и в итоге вот в таком виде прижался к нему, соревнуясь с ребёнком за внимание, словно ущипнуть ребёнка за щёку было каким-то особенным достижением, приносящим ему удовольствие.

Хэ Сюэюань вдруг начал слегка сомневаться, как именно Цзян Сыяо вообще справляется с ребёнком в повседневной жизни.

Глядя на эту пару, отца и ребёнка, устроившихся у него в объятиях, Хэ Сюэюань на мгновение слегка застыл в растерянности.

Разве это не то, о чём он когда-то больше всего мечтал?

Ребёнок, можно сказать, всё же пострадал от происходящего, глаза у него даже немного покраснели. Только тогда Цзян Сыяо отпустил его, одним движением снял с кровати, занял его место в объятиях Хэ Сюэюаня и жестом показал ему «выходи».

После того как Цзян Сыяо так помял ребёнка, тот тут же выбежал из комнаты. Хэ Сюэюань ещё хотел что-то сказать, но в этот момент почувствовал, как Цзян Сыяо обнял его за талию.

— Молодой господин, зачем вы выгнали ребёнка?

— Ты что, не хочешь его отпускать? Гладить его и гладить меня — разве не одно и то же?

С этими словами Цзян Сыяо немного сменил позу, взял руку Хэ Сюэюаня и положил её себе на голову.

На волосах Цзян Сыяо всё ещё был гель, и на ощупь они были совершенно не такими, как мягкие волосы ребёнка. В этот момент, пока рука Хэ Сюэюаня всё ещё лежала у него на голове, Цзян Сыяо обнял его за талию и наклонился, чтобы поцеловать его железу на шее.

Железы у всех очень чувствительные: даже в состоянии спячки он всё равно не мог выдержать такого рода дразнения со стороны Цзян Сыяо. По телу Хэ Сюэюаня тут же разлилось лёгкое тепло.

Цзян Сыяо, всё ещё прижавшийся к нему, тоже почувствовал это изменение. Он поднял взгляд на Хэ Сюэюаня и многозначительно слегка надавил ему на живот.

— Сюэюань… тебе нравятся такие маленькие дети?

— А?

Почему молодой господин вдруг заговорил об этом? У Хэ Сюэюаня внезапно появилось плохое предчувствие.

— Если тебе нравится… не хочешь ли родить ещё одного, чтобы составить ему компанию?

Он продолжал говорить это вслух, одновременно усиливая давление на низ живота Хэ Сюэюаня, и тот уже начал смутно понимать, к чему он клонит.

— Молодой господин… что ты имеешь в виду?

Цзян Сыяо выпрямился.
— Сюэюань, в такой момент не нужно притворяться, что ты ничего не понимаешь. Разве мы раньше не договорились вернуться к нашим прежним отношениям?

Так значит, то, что у них сейчас, всё ещё не считается их прежними отношениями?

Он уже всё это устроил, но всё ещё не удовлетворён… и даже продолжает думать о таких вещах.

Только что, наблюдая, как молодой господин так хорошо ладит с ребёнком, у него на мгновение даже возникло чувство, что так, пожалуй, тоже неплохо. Но теперь, услышав такие мысли от него, он быстро отрезвел и пришёл в себя.

Цзян Сыяо, увидев, что он молчит, искренне не понимал ситуацию и спросил:
— Сюэюань, ты не хочешь?

— Угу, не хочу.

Хэ Сюэюань тоже прямо ему ответил.

— Но разве между нами всё не должно быть именно так? — Цзян Сыяо пристально посмотрел на него. — Это ведь было решено с самого начала.

Именно в этот период он стал более сдержанным, поэтому решил сначала спокойно поговорить с Хэ Сюэюанем. Но если тот всё ещё не откажется от своей натуры низшего человека, тогда в худшем случае он просто поступит как Хэ Сюэюань, и возьмёт своё силой.

Услышав такие слова от Цзян Сыяо, Хэ Сюэюань тоже почувствовал сложную смесь эмоций.

Действительно, это было решено с самого начала… но тогда ведь никто даже не спрашивал его мнения.

Сейчас Хэ Сюэюань хотел сначала удержать Цзян Сыяо, найти возможность связаться с нужными людьми и отправить ребёнка подальше отсюда. Только убедившись, что ребёнок в безопасности, он сможет как следует разобраться с Цзян Сыяо.

Судя по текущей ситуации, то, что он творил раньше, всё ещё было недостаточно ужасно, раз он в итоге сам оказался в таком положении...

Увидев, что Цзян Сыяо смотрит на него таким взглядом, Хэ Сюэюань тоже заметно похолодел в лице.

Похоже, ему всё же придётся действовать ещё более решительно, чтобы Цзян Сыяо больше никогда не осмеливался смотреть на него таким взглядом.

Однако в этот момент Цзян Сыяо уже явно потерял терпение и сразу перешёл к действиям. Хэ Сюэюаню ничего не оставалось, кроме как прикрыть лицо, слегка покашлять и притвориться очень слабым.

— Молодой господин, я не очень хорошо себя чувствую… давайте в другой раз.

В огромном зале заседаний собрались все высокопоставленные руководители, и среди них оказалась лишь одна Лу Шимяо в качестве рядового сотрудника.

Она крутила ручку в пальцах, а слова начальника проходили мимо неё — в одно ухо влетало, из другого вылетало.

Все её мысли были только об одном: почему она только что проиграла Сюэ Тун?

— Лу Шимяо! — начальник не стал ходить вокруг да около и сразу назвал её по имени.

Лу Шимяо чуть не сказала вслух «ёптвоюмать», но поспешно сдержалась, выбросила ручку и панически вскочила с места, крикнув:

— Здесь!

Начальник махнул рукой, показывая ей сесть.

— С завтрашнего дня суперинтендант Сюэ Тун будет находиться в вашем отделе уголовного розыска и в течение недели проходить обмен опытом на базовом уровне. Ты как раз ведущий специалист по криминалистике, профиль совпадает, так что организацией её пребывания займёшься ты.

«Обмен опытом на базовом уровне»… это же не означает, что Сюэ Тун буквально будет всю неделю ходить за ней по пятам на работе, правда?

И это ещё называют «трансграничный обмен опытом»?

Чего уж скромничать, давайте сразу назовём: «Каждый день ругаюсь со своей бывшей».

— Докладываю! — упрямо начала Лу Шимяо. Все в зале повернулись к ней, и только Сюэ Тун, сидевшая рядом с начальником, смотрела на резинку для волос у себя на запястье. — Прошу уточнить границы «базового обмена опытом», прошу руководство дать указания.

— Любая работа, направленная на взаимодействие с населением на базовом уровне, — эти слова начальника по сути ничего конкретного не объяснили. Сказано было, а ясности не добавилось.

— Это включает приём вызовов, дежурства, выезды на места происшествий и задержания? И вообще, распространяются ли внутренние регламенты материковой полиции на суперинтенданта Сюэ Тун? — Лу Шимяо явно не из тех, кто отступает, не добившись своего.

— Да, конкретные правила будут высланы отдельно. Ваши ответственные сотрудники будут ждать дальнейших поручений, — начальник опустил голову к документам. — Тогда продолжим…

«Самая большая печаль — когда сердце уже мертво»¹. Лу Шимяо сидела на месте, полностью махнув на всё рукой и погрузившись в апатию. Она подняла взгляд и увидела, как Сюэ Тун лениво играет с резинкой для волос у себя на запястье, будто тоже не особо вслушивается в происходящее.

1 — 哀莫大于心死 (āi mò dà yú xīn sǐ) — известная китайская идиома (чэнъюй), которая дословно переводится как «самая большая печаль — когда сердце уже мертво». Фраза восходит к древнекитайскому трактату философа Чжуан-цзы (приписывается Конфуцию) и означает полное разочарование, потерю надежды, глубокое равнодушие и духовную опустошённость. Не нашла подходящий русский аналог и оставила ориг.

Она сейчас точно думает о том, каким способом её окончательно уничтожить.

Лу Шимяо достала телефон и написала в небольшой рабочий чат криминалистов: Я за последние два года вообще брала отпуск? Можно сейчас подать заявление?

Судмедэксперт: Что? Трудоголик вдруг в отпуск собрался? Солнце с запада взошло, что ли?

Техник/судебный художник²: В общем чате уже прочитали. Говорят, что суперинтендант Сюэ Тун в первый же день отчитала Лу Шимяо.

2 — 影像 (yǐngxiàng) буквально переводится как «изображение», «образ» или «визуальный ряд». Где-то пишут, что слово переводится как техник, а где-то, что означает специалиста по фото- и видеофиксации или судебного художника. Решайте сами, кто этот персонаж хаха, лично я не дапёрла... Если в будущем появится больше, чем на одну строчку, думаю, пойму :)

DNA (дезоксирибонуклеиновая кислота): Завтра к нам в отдел придёт эта красивая суперинтендантка? Тогда лабораторию точно придётся хорошенько прибрать.

Внутренний сотрудник Лили: Да ладно? Эта красавица придёт к вам в криминалистику? Я сегодня могу подать заявление на перевод?

...

Судмедэксперт: Я мельком видел её внизу, и правда очень красивая. А сколько ей лет? У неё есть кто-нибудь?

Лили: Эй, Дагэ³, посмотри сначала в зеркало. Единственный человек во всём отделе, с кем суперинтендант Сюэ Тун может сочетаться лучше всего, — наша Сяо Лу.

3 — 大哥 (dàgē) — «братан», «старший брат».

DNA (дезоксирибонуклеиновая кислота): Жаль только, что наша Сяо Лу девушка.

Лили: Неважно, в любом случае я уже официально шипперю эту пару, с уважением и без обсуждений.

Лили смеет шипперить их?

Боюсь, когда она узнает, что эта пара уже давно не вместе, её так шандарахнет, что она от шока зубы себе выбьет.

Если хочешь хорошо сделать дело, прежде всего нельзя выходить из себя.

Лу Шимяо посмотрела на экран телефона, закрыла глаза, глубоко вдохнула и нажала «выйти из группы».

Ничего не поделаешь. Её коллеги по отделу просто залипли на красоту её бывшей Сюэ Тун. И теперь она даже не знает, к кому именно ревновать, поэтому остаётся только всех разом обвинить, чтобы хоть как-то унять злость.

Когда она убрала телефон, начальник уже закончил выступление. Возможно, он боялся, что гонконгская полиция не выдержит материковый формат совещаний, поэтому максимально всё сократил, уложился всего в полчаса. Так быстро, что Лу Шимяо была поражена.

После окончания совещания Лу Шимяо даже не успела обменяться формальными любезностями с руководством, а сразу через заднюю дверь зала почти бегом сбежала обратно в свой отдел.

Лу Шимяо только села на стул, как телефон тут же завибрировал. Пришло уведомление в WeChat. Она открыла приложение и увидела сообщение от Сюэ Тун.

— Увидимся завтра утром, офицер Лу.

— Угу, хорошо 😊

Ответив, Лу Шимяо тут же схватила ключи от машины и впервые в жизни ушла из отдела раньше шести часов.

Когда она проходила мимо лаборатории, всё ещё работавший допоздна судмедэксперт посмотрел на неё с недоверием:

— За столько лет впервые вижу, чтобы ты так рано уходила с работы. Что случилось? Дома проблемы?

Лу Шимяо горько усмехнулась:

— У меня там и так всё хуже некуда.

Лу Шимяо не дала никому возможности даже что-то сказать и тяжёлыми шагами вышла из отдела уголовного розыска.

Всю дорогу до дома она молчала. Затем открыла дверь и увидела, что отец уже сидит на диване с абсолютно шокированным лицом. Лу Юань растерянно произнёс:

— Ваши начальники сегодня что, стали живыми бодхисаттвами и решили проявить милость? Так рано тебя отпустили домой, я даже не успел тебе поесть приготовить.

— Я не голодна, — Лу Шимяо с мрачным лицом сняла форму и снова бросила грязную одежду в таз. Наверху было слишком душно, кондиционер не включили. Лу Шимяо ничего не оставалось, кроме как устроиться на другом конце дивана и сесть напротив отца, наслаждаясь прохладой.

«Бюро общественной безопасности Шанхая и гонконгская полиция усиливают трансграничное сотрудничество…» По телевизору шли вечерние новости, и на экране как раз появилось видео с участием Сюэ Тун на одном из мероприятий.

— Да почему этот призрак не уходит?!⁴ — Лу Шимяо только подняла взгляд и сразу увидела Сюэ Тун на экране. Она мгновенно впала в панику, резко закинула ноги на диван и, тыча пальцем в телевизор, закричала отцу: — Переключай канал! Быстро переключай!!

4 — В оригинале 阴魂不散 (yīn hún bù sàn) — «призрак не уходит», китайская идиома про то, что человек постоянно появляется и преследует.

Отец Лу знал, что его дочь работает в уголовном розыске и каждый день сталкивается с трупами и убийствами. Когда она так внезапно заорала, он сам чуть не поверил в существование призрака, поэтому побоялся даже голову повернуть. Он поспешно схватил пульт и переключил канал:

— Блин, какой ещё призрак?! Не пугай отца так!

Лу Шимяо, раздражённая и совершенно выбитая из колеи, не захотела ничего объяснять. Она просто опустила голову и замолчала.

Отец Лу посмотрел на усталую дочь и тяжело вздохнул.

Его дочь с самого детства была из тех, кто всё держит в себе: что бы ни случилось, семье она никогда ничего не рассказывала. Вспомнив, как все эти годы она нередко пряталась под одеялом и тихо плакала по ночам, он невольно начал тревожиться:

— Ты… правда увидела что-то вроде призрака?

— Нет, — Лу Шимяо покачала головой и сильнее сжалась на диване. Она обняла колени и втянула голову в плечи.

— Скажи папе честно. Если тебя и правда преследует какой-то призрак, папа найдёт экзорциста, чтобы провести ритуал очищения, — Лу Юань искренне переживал за дочь.

Лу Шимяо окончательно уткнулась головой между коленями и больше не сказала ни слова.

Отец Лу всё ещё сидел на диване и без конца что-то тараторил. Первые десять минут он, как обычно, расписывал свои великие подвиги, и только потом, наконец, перешёл к сути — рассказал, что в недавней командировке его познакомили с каким-то невероятно крутым монахом.

Бла-бла-бла... рот у него вообще не закрывался.

— Папа! Я вообще-то полицейский! Вместо того, чтобы проводить для меня ритуалы очищения, ты мог бы просто заставить меня написать объяснительную! — Лу Шимяо, которая изначально хотела немного тишины, окончательно сорвалась, встала и направилась наверх.

И кто бы мог подумать... как только она успела сделать шаг в сторону комнаты, входная дверь распахнулась.

Её мама вернулась.

Как назло, беда не приходит одна. Собравшись с духом, Лу Шимяо повернулась и, взглянув на Цю Вэнь, с улыбкой сказала:

— Привет, мам.

Сказав это, она тут же развернулась и уже собиралась бежать наверх.

— Вернись! — Цю Вэнь с мрачным лицом окликнула её и остановила, быстро переобулась и подошла ближе. И сразу начала отчитывать: — На свидание, которое было позавчера вечером, ты снова не пошла?

Лу Шимяо действительно не пошла.

Мало того что она проигнорировала встречу, так ещё и специально перевелась в выездную группу, чтобы избежать этого свидания. Она две ночи подряд караулила воров в засаде и совсем не возвращалась домой.

— Да как я вообще могла туда пойти? Мне нужно было выезжать на место происшествия и проводить осмотр, — Лу Шимяо произнесла это с заметной неуверенностью.

Цю Вэнь, увидев, что дочь начала пререкаться, тут же взорвалась, как петарда, и слова посыпались с неё подобно искрам:

— Без тебя ваша полиция что, жить не может? Неужели в таком огромном Шанхае без тебя ни одно убийство не раскроют? Тебе уже 27, а ты всё ещё не замужем, ты что, собираешься, чтобы полиция тебя на старости лет содержала?!

Одних слов уже не хватало, чтобы выплеснуть раздражение: Цю Вэнь даже ткнула пальцем в сторону дочери.

— Можешь вообще не выходить замуж. В худшем случае просто сведёшь нас с отцом в могилу. А когда приедешь домой трупы забирать, то можешь ещё и сердце моё вскрыть, чтобы всем показать, как ты нас до смерти довела.

Мимо юрко проскользнул чей-то силуэт, и Лу Шимяо даже гадать не пришлось — она поняла, что это её отец экстренно ретировался подальше от надвигающейся катастрофы. Чем дальше спрячешься, тем лучше для себя же.

— Не надо тут игнорировать меня. Мы с отцом столько лет тебя растили, так тяжело было, а теперь мы всего лишь хотим, чтобы ты вышла замуж. Почему ты всё время отказываешься? Со сколькими парнями я тебя уже знакомила? Тот финансист полгода назад уже женился, — голос Цю Вэнь становился всё громче. — И тот преподаватель из университета тоже женился.

Лу Шимяо вспомнила того преподавателя, и у неё тут же начала ноюще болеть голова.

— Тот преподаватель из университета домогался студентов, мы сами его арестовали. Ты новости не смотрела? Как ты вообще предлагаешь мне выйти замуж за такого человека?

— Ну и что, что его арестовали? — Цю Вэнь не ожидала, что дочь начнёт огрызаться, и тут же, воспользовавшись моментом, выдала целый поток упрёков. — Если после тридцати не выйдешь замуж, то чем ты будешь отличаться от того преподавателя? Люди будут точно так же на тебя пальцем показывать и осуждать.

...

Блядь... Цю Вэнь реально сошла с ума.

Офицер Лу оцепенело смотрела на дерево в дали двора, а её взгляд постепенно пустел и расфокусировался.

Похоже, что справляться с матерью ей удаётся только двумя способами: либо переработками, либо молчанием.

Она пыталась разговаривать с матерью, но, похоже, всё бесполезно. Каждый раз, когда она старалась быть искренней, это напоминало игру в мяч: слова отскакивали и возвращались к ней в неизменном виде, ударяя ещё больнее и тяжелее, и в одно мгновение снова затягивая её в этот водоворот.

Ей казалось, что горло будто забито куском желеобразного геля, полностью перекрывающего дыхательные пути. Она чувствовала себя трупом, только что вскрытым в лабораторной морозильной камере: её собственное тело было пустым, высохшим и увядающим с обеих сторон.

Она не решалась ненавидеть Цю Вэнь, потому что та по-своему любила её.

Но Цю Вэнь упорно сводила всё — раненое самолюбие, несбывшиеся ожидания, тяжёлые усилия — к одному: к материнской любви. Неужели, если она встанет на колени, будет плакать и во всём соглашаться с матерью, они действительно смогут жить в мире и гармонии?

Всё равно нет.

Лу Шимяо, уже предугадав ответ, отвела взгляд и долго молчала, успокаивая себя.

Она вспомнила слова, которые когда-то сказала ей Сюэ Тун: если дать сдачи, боль будто выравнивается и становится менее острой.

— Разве не ты говорила, что полицейским проще всего найти пару? — она смотрела на Цю Вэнь, и глаза у неё затянулись влагой. — Жаль… меня никто не выбирает.

— Да. Если бы я тогда знала, что ты будешь таким полицейским, вообще не отправила бы тебя на эту профессию, — Цю Вэнь скрестила руки на груди, при этом слёзы у неё текли даже быстрее, чем у дочери.

— Неужели, если я не выйду замуж, мне вообще лучше умереть? Получается, вся ценность моей жизни только в браке, да? — глаза у неё покраснели, она изо всех сил сдерживала слёзы, которые вот-вот должны были сорваться. — Почему, что бы я ни делала, ты всё равно не довольна мной?

Весь дневной абсурд будто застыл в тот момент, когда Лу Шимяо открыла рот. По телевизору шло несмешное развлекательное шоу.

Цю Вэнь широко раскрыла глаза и смотрела на неё. В это время Лу Юань стоял на коленях на молитвенной подушке и кланялся Бодхисаттве.

— Я просто не люблю много говорить! Почему ты всё время требуешь, чтобы я отвечала без запинки? — голос Лу Шимяо резко сорвался на высокий тон и эхом разносился по огромной вилле.

— Ты… ты… — Цю Вэнь схватилась за грудь. — Мы тебя вырастили, и это ещё наша вина? Кто оплатил тебе учёбу? Кто тебе готовил еду? Кто купил тебе машину? Как ты смеешь так со мной разговаривать?

Когда зашла речь о машине, Лу Шимяо вдруг почувствовала, что это всё звучит смешно.

— Ты сама настояла на покупке этой машины, выбрала модель и цвет, который нравится тебе. Так на что тебе в принципе жаловаться?

Цю Вэнь вздрогнула и посмотрела на дочь чужим, почти незнакомым взглядом.

— Ты вообще знаешь, что для неё нужен бензин 98-го? В центре города всего одна заправка, где можно получить это. У этой машины городской расход — четырнадцать литров! Чёрт возьми, моя зарплата всего восемь тысяч в месяц, мне это вообще по карману? — Лу Шимяо пристально глядела на мать, и в глазах у неё уже стоял туман. — Каждый день мне приходится беречь эту машину. У меня столько сил уходит на то, чтобы найти парковку, ведь я постоянно боюсь её поцарапать. Ты разве не знаешь, как сложно парковаться в Шанхае? Когда я за рулём — ты меня ругаешь; я живу на твоём обеспечении и всё ещё не замужем — ругаешь. Не сажусь за руль — тоже ругаешь. Машина за несколько миллионов в моих руках всё равно рано или поздно будет мной же испорчена. — Лу Шимяо сдерживала слёзы, которые уже наворачивались, и в её взгляде была только безысходная тоска. — Тогда зачем ты вообще купила мне эту машину? Неужели всё это только для того, чтобы меня ругать? Или чтобы потешить своё самолюбие, потому что у соседки дочка купила BMW?

Цю Вэнь с ошеломлением выслушала дочь. Эти слова попали прямо в самое больное место. Она схватилась за грудь, но замерла всего на пару секунд, после чего впала в истерику, хватая дочь за руку и пытаясь толкнуть её в стену.

— Раз уж так… давай тогда умрём вместе.

Лу Шимяо стояла на месте, словно оцепенев. Слова Цю Вэнь крутились в её голове, как калейдоскоп, снова и снова повторяясь.

Её одежду, мол, надо замачивать в тазике, кондиционер включать чуть-чуть, с курящими и пьющими не общаться. Раз уж ты полицейский, тем более надо скорее искать пару, а не пропадать на службе. Лучше брось работу и выйди замуж. Не выйдешь замуж — значит, неблагодарная. А через несколько лет тебе вообще останется только выйти за разведённого.

Она думала, что если просто перетерпеть, то, возможно, всё это как-нибудь пройдёт.

Поэтому она молча ждала и ждала, но дождалась лишь того, что перед статуей Бодхисаттвы ей в лицо ударил белый дым от нескольких палочек благовоний, а её отец, стоя на коленях, с громкими ударами несколько раз поклонился в землю.

Да. Чем жить всё время в бесконечных оковах и ограничениях, лучше умереть.

— Так о стену всё равно не убьёшься. Если уж умирать, то прыгать с высоты, — Лу Шимяо с покрасневшими глазами резко вырвала руку Цю Вэнь и, развернувшись, побежала вверх по лестнице.

Лу Юань перепугался до смерти, в несколько шагов взлетел по лестнице и обхватил дочь за талию.

— Да что вы вообще творите?!

— Убирайся! — Цю Вэнь от злости рухнула на диван и схватила подушку, яростно швыряя ею в спину Лу Юаня. — Пусть она уходит! Пусть забирает свои вещи и убирается из этого дома!

...

Лу Шимяо застыла всего на полсекунды, затем резко убрала руку Лу Юаня и без малейшего сожаления поднялась к себе, быстро начав собирать вещи.

Лу Юань, испугавшись, что может случиться что-то серьёзное, поспешил за ней и замер в дверях, наблюдая, как дочь спокойно складывает полицейскую форму и приводит в порядок документы и рабочие бумаги.

Вещи, купленные для дома, Лу Шимяо даже не тронула. Он тяжело вздохнул:

— Твоя мама просто хочет тебе добра.

— Береги себя, — Лу Шимяо ответила одной лишь фразой, подхватила чемодан и без малейшего сожаления прошла мимо Лу Юаня.

Дойдя до лестницы, она снова остановилась:

— Машину я пока заберу. Деньги, которые вы потратили на неё, буду переводить тебе частями на карту. Проверь, чтобы всё дошло.

Спустившись, она вышла из дома, закинула чемодан в багажник — всё одним движением, без остановок и колебаний.

Только когда она села в машину, у Лу Шимяо наконец хлынули слёзы. Всё тело так сильно трясло, что у неё не осталось сил. Она могла лишь прижаться к рулю, чтобы не упасть.

Ей было всё равно, стоит ли машина в самом центре оживлённой улицы Шанхая, смотрят ли на неё проходящие туристы. Она всхлипывала так сильно, что почти задыхалась, поэтому протянула руку, чтобы распахнуть воротник, позволяя воздуху хоть немного проникнуть внутрь.

В её крови переплелись крайняя ненависть, гнев и бессилие. Она хотела выплеснуть это наружу, но поняла, что таким страданиям слезами не поможешь. Ей оставалось только бить по центральной панели машины, чтобы боль хоть немного пробудила онемевшие чувства.

— Открой дверь, — за стеклом машины раздался спокойный голос.

Лу Шимяо плакала так сильно, что вообще ничего не слышала.

— Лу Шимяо, — Сюэ Тун смотрела на человека в машине и резко забарабанила по стеклу. — Открой дверь.

Семья Цзян действительно была бесчеловечной. Они не только могли посягать на железу такого чужака, как он, но даже ребёнок с их собственной кровью не мог избежать этого.

Только из-за того, что у ребёнка есть физический дефект и он не сможет справиться с большой ответственностью, семья Цзян может быть настолько безжалостной.

Цзян Сыяо не стал ничего больше объяснять:
— В общем, тебе достаточно это понять. Мне ещё нужно провести онлайн-совещание, а ты пока можешь немного побыть с ребёнком.

Сказав это, он сразу поднялся наверх, словно действительно хотел оставить их с ребёнком наедине.

Хэ Сюэюань на мгновение застыл, но всё же открыл дверь и вошёл внутрь.

Ребёнок не слышал, как он вошёл, и всё это время даже не поднимал головы, он был полностью погружён в книгу. Хэ Сюэюань сел рядом с ним.

Он взглянул на книгу, которую читал ребёнок, и неожиданно обнаружил… что сам её не понимает.

Это была малоизвестная книга на иностранном языке. Хотя она выглядела как базовый уровень, Хэ Сюэюань вообще не знал этот язык. Похоже, ребёнок владел им даже лучше, чем он.

Он не ожидал, что в таком возрасте ребёнок уже читает подобные книги. Впрочем, семья Цзян действительно всегда придерживалась элитного подхода к образованию.

Хэ Сюэюань некоторое время смотрел на него и задумался, как бы лучше наладить контакт с ребёнком, всё-таки тот не слышит.

Может, написать ему записку и спросить?

Подумав об этом, Хэ Сюэюань сначала спустился вниз и направился на кухню.

На кухне дежурили специальные повара, и это уже были не те люди, с которыми он жил раньше. Увидев его, повар сразу же поклонился и вежливо спросил:
— Вы хотите что-нибудь поесть?

— Ты пока выйди. Я хочу сам осмотреться.

— Хорошо, господин.

Повар тоже ничего не стал уточнять и сразу вышел.

Хэ Сюэюань открыл холодильник, заглянул внутрь и в итоге достал голубику и йогурт.

Он включил кран и начал мыть ягоды, и на мгновение у него даже возникло странное ощущение, будто он снова вернулся к жизни в семье Цзян.

Однако это было лишь ощущение: обстановка осталась прежней, а вот все люди уже изменились.

Если говорить честно, он, пожалуй, даже лучше знал эту кухню, чем нынешний повар. Раньше, вскоре после того как он пришёл в семью Цзян, он пошёл учиться готовить у прежнего повара, надеясь как можно раньше добиться одобрения молодого господина.

Тогда он думал, что если будет стараться, то сможет понравиться молодому господину. И никак не мог представить, что позже произойдут такие вещи.

Когда он помыл ягоды, Хэ Сюэюань попробовал одну ягодку и голубика оказалась действительно сладкой, и с йогуртом она сочеталась как раз идеально. Он слегка всё перемешал, затем открыл пакет маленького печенья и добавил его туда. Только после этого он взял миску и поднялся наверх.

Толкнув дверь, он вошёл. Ребёнок по-прежнему был полностью погружён в книгу, даже взял ручку и что-то в ней отмечал.

В его возрасте дети обычно довольно непоседливые, но он, наоборот, удивительно умеет сосредоточиться и спокойно сидеть.

Хэ Сюэюань поставил перед ним приготовленный йогурт и слегка постучал по корешку его книги, пытаясь привлечь внимание.

Почувствовав вибрацию, ребёнок только тогда поднял голову и посмотрел на него.

Глядя в эти глаза, Хэ Сюэюань на мгновение ушёл в мысли и застыл.

Ребёнок сочетал в себе черты их обоих, но глаза явно были больше похожи на Цзян Сыяо: более светлый оттенок, слегка приподнятые уголки. Такой разрез глаз сам по себе придавал оттенок холодной надменности, просто сейчас, из-за маленького возраста, это ещё не так заметно.

Ребёнок лишь взглянул на него и тут же отвёл взгляд. Хэ Сюэюань не знал языка жестов, поэтому просто поднёс миску с йогуртом к нему и показал жестом, чтобы тот попробовал.

Маленькие дети ведь обычно любят такое, да?

Хэ Сюэюань и сам не был уверен, сработает ли это. К счастью, ребёнок после недолгого взгляда на него всё же отложил книгу, взял миску и начал есть ложкой маленькими порциями.

Увидев это, Хэ Сюэюань невольно облегчённо выдохнул. Он взял лежавший рядом обрывок бумаги, написал на нём вопрос: «Как тебя зовут?» и затем показал его ребёнку.

Ребёнок взглянул на записку, но не взял её. Вместо этого он лишь показал на лежавшую рядом книгу на иностранном языке. Хэ Сюэюань понял, что он имел в виду, взял книгу и открыл её на первой странице, и действительно увидел там написанное имя.

Даже имя было написано на том иностранном языке, так что Хэ Сюэюань ничего не понял. Прямо признаться в этом ему тоже было неловко, поэтому он пока решил оставить эту тему.

Ладно. Он и так никогда не умел общаться с детьми. То, что сегодня ребёнок так быстро согласился попробовать приготовленное им, уже можно считать хорошим началом.

Судя по намерениям Цзян Сыяо, ему, вероятно, придётся какое-то время пожить в семье Цзян. Так что спешить некуда, с ребёнком можно будет постепенно сблизиться.

Побыв ещё немного с ребёнком, Хэ Сюэюань вышел наружу. Как раз в этот момент Цзян Сыяо тоже закончил совещание и вышел. Увидев его, он сразу спросил:
— Сюэюань, как прошло ваше общение с ребёнком?

— Неплохо. Ребёнок очень спокойный и послушный.

— Он же не слышит, как ему вообще шуметь и носиться? — равнодушно бросил Цзян Сыяо. — Ничего, времени ещё много, вы постепенно привыкнете друг к другу.

Хотя Хэ Сюэюань и был морально готов к подобному, услышав, как Цзян Сыяо так прямо сказал, что времени впереди ещё много, он всё равно почувствовал внутренний дискомфорт.

Цзян Сыяо обнял его за плечи и мягко сказал:
— Сюэюань, ты уже увидел ребёнка. Теперь право выбора полностью в твоих руках.

Взгляд Хэ Сюэюаня похолодел, но Цзян Сыяо по-прежнему оставался невозмутимым:
— Но всё же использовать вариант с ним будет куда уместнее.

— Ты...

— Он ведь ещё ни разу не жил как альфа. Когда придёт время, ему, возможно, будет даже проще и свободнее жить как бета. А ты, судя по всему, уже вполне привык быть альфой… — Цзян Сыяо спокойно договорил свою мысль до конца.

Хэ Сюэюань на мгновение закрыл глаза и тихо спросил:
— Ты настолько хочешь получить эту железу?

— Мне, в принципе, всё равно. Но если семья хочет оставаться сильной и процветающей из поколения в поколение, ей определённо нужна линия крови альфы высокого уровня, чтобы она продолжалась.

И снова всё сводится к семье. Хотя каждый в этой семье предельно эгоистичен и ради выгоды готов идти на любые средства, но стоит только возникнуть ситуации, как они тут же начинают прикрываться красивыми словами о семье, используя его как оправдание…

Разве не всегда именно так выглядит истинное лицо этих людей из высшего общества?

— Хэ Сюэюань, ты должен понимать: то, что я его не задушил насмерть, уже можно считать пределом моего великодушия.

Цзян Сыяо сказал всё предельно ясно, и Хэ Сюэюань тоже понял, что он имел в виду.

Он снова принял наивное решение, полагая, что раз у него с молодым господином есть ребёнок, значит между ними возникла связь. Однако молодой господин никогда не изменит своего мнения.

Проведя с этим ребёнком столько времени, он так и не смог воспринимать его как своего и ни на мгновение не забывал о прошлом.

Так что же тогда делать?

Неужели действительно остался только тот вариант, о котором говорил молодой господин?

После того как он таким образом выплеснул эмоции несколькими фразами, настроение Цзян Сыяо наконец немного стабилизировалось.

Он в последний раз взглянул на Хэ Сюэюаня и, не оглядываясь, ушёл.

...

После этого прошло ещё несколько дней, но в их отношениях по-прежнему не было никакого прогресса.

Тем временем Хэ Сюэюань наконец немного сблизился с ребёнком и узнал о нём кое-какую информацию.

Ребёнок был очень умным. Хотя он был ещё слишком мал и не мог говорить, с помощью записок общение с ним проходило легко и свободно, совсем не как у обычных детей этого возраста.

Видя, каким умным и рассудительным был ребёнок, Хэ Сюэюань и сам испытывал сложные, смешанные чувства.

Если бы он жил где-то в другом месте, не в такой тяжёлой и неприятной атмосфере семьи Цзян, ребёнку, наверное, было бы гораздо счастливее.

Боясь, что молодой господин действительно положил глаз на железу ребёнка, Хэ Сюэюань даже думал о побеге. Но охрана в семье Цзян была крайне строгой: сбежать одному уже было почти невозможно, не говоря уже о том, чтобы увести с собой ребёнка.

В общем, в ближайшее время мысль о побеге с ребёнком была совершенно нереалистичной. Хэ Сюэюань даже подумывал о том, чтобы прибегнуть к некоторым особым мерам, но, хорошо всё обдумав, решил, что пока использовать их слишком рано.

К счастью, Цзян Сыяо просто прямо говорил, чего он хочет, давая ему время обдумать свои ответные шаги.

На данный момент лучшим решением было сначала уступить Цзян Сыяо, чтобы выиграть себе время.

Сразу согласиться на замену железы было бы слишком нереалистично, это затрагивает слишком много сторон, и такое решение просто невозможно принять быстро.

Поэтому Хэ Сюэюань предложил Цзян Сыяо другой, более безопасный и надёжный вариант.

— Молодой господин, пощади этого ребёнка.

— «Пощадить его?» Я всего лишь действую из соображений интересов всей семьи. У меня нет намерения усложнять кому-либо жизнь.

— Есть у тебя к нему чувства или нет, он всё равно ни в чём не виноват.

Услышав это, Цзян Сыяо будто счёл ситуацию немного забавной:
— Тогда как ты собираешься меня компенсировать?

Хэ Сюэюань на мгновение замолчал:
— Ты очень хочешь мою железу?

— Сюэюань, я ведь уже говорил это на корабле. Я просто хочу вернуться в то время, когда мы ещё не прошли дифференциацию. Разве тогда нам не было хорошо? — невозмутимо сказал Цзян Сыяо.

Услышав его, Хэ Сюэюань тоже воспользовался моментом и сказал:
— Тогда давай просто использовать препараты. С их помощью тоже можно добиться того результата, который тебе нужен.

— Какие препараты?

— Препараты, которые переводят железу в спящее состояние. В таком случае это ничем не будет отличаться от её удаления.

В любом случае, Цзян Сыяо просто хотел ему отомстить. Такой ценный ресурс, как железа альфы высокого уровня, если её извлечь и не пересадить сразу, очень быстро теряет свою жизнеспособность.

Использование препарата можно считать более надёжным вариантом. Для них обоих это оставляет хоть какой-то путь для отступления на будущее.

Сейчас Цзян Сыяо занимает высокое положение и обладает достаточным терпением, чтобы просто выжидать вместе с ним, поэтому он и согласился.

В тот же вечер, когда предложение Хэ Сюэюаня было принято, Цзян Сыяо сразу же связался с врачом и вызвал его, после чего Хэ Сюэюаню сделали укол блокирующего препарата.

После введения этого препарата железа Хэ Сюэюаня перейдёт в состояние временной спячки, то есть перестанет вырабатывать что-либо. Таким образом, это должно удовлетворить требования Цзян Сыяо.

После всего этого теперь Цзян Сыяо уже не обязательно настаивать на его железе.

В конечном счёте, сейчас им в большей степени управляли эмоции. Больше всего он хотел отомстить за те несколько месяцев и заставить Хэ Сюэюаня прочувствовать то же, что пережил он сам. Если этот препарат позволит ему добиться желаемого, он тоже готов был пойти на уступки.

После укола препарат быстро начал действовать. Хэ Сюэюань почувствовал, как на него накатывает слабость, ощущение, которого у него почти не было с тех пор, как он прошёл дифференциацию в альфу высокого уровня.

Сейчас, когда его железа уже вошла в состояние спячки, он не ожидал, что препарат начнёт действовать так быстро. Вскоре у него совсем не осталось сил, и лицо резко побледнело.

Цзян Сыяо оставался ко всему этому полностью равнодушен, он хотел лишь увидеть итоговый результат.

Хотя с помощью препаратов тоже можно получить желаемый результат, он будет лишь временным. Только полное удаление позволит раз и навсегда избавиться от возможных последствий.

То, что Хэ Сюэюань сам предложил использовать такие препараты, действительно удивило… Что же он на самом деле снова замышляет?