Даже после ошеломительного сольного успеха и множества ярких моментов в песнях BTS, в свои 28 лет Чон Чонгук всё ещё до конца не понимает, кто он есть. «Я всё ещё формирую ощущение самого себя», — признался он. И его трудно в этом упрекнуть. Он в BTS с пятнадцати лет, а значит, почти половину жизни провёл в статусе мировой поп-звезды, взрослея внутри группы. Он признаёт, что его необычайно мягкий тенор стал сильнее, однако уверенность в собственных навыках написания песен пока только формируется — хотя в работе над «ARIRANG» он проявил себя как автор куда заметнее, чем в своём сольном альбоме. В каком-то смысле он был первым фанатом BTS — выбрав тогда ещё крошечную компанию BigHit Music среди множества предложений, потому что РМ показался ему «очень, очень классным и крутым». И до сих пор Чонгук словно не может до конца поверить во всё, чего им уже удалось достичь вместе.

Что для вас значило утвердиться в роли сольной поп-звезды — причём настолько масштабно?

Чонгук: Если честно, я пока не могу по-настоящему воспринимать себя как поп-звезду. Но я очень благодарен, что обо мне так говорят и что фанаты видят меня именно так. Поэтому я хочу становиться лучше — чтобы однажды самому почувствовать себя звездой. Однажды обязательно.

Что должно произойти, чтобы вы это почувствовали?

Чонгук: На самом деле, я точно знаю. Мне нужно подтянуть английский — хотя бы до уровня, чтобы свободно поддерживать лёгкий разговор. Думаю, это стало бы настоящим прорывом. Но английский такой сложный!

Duolingo!

Чонгук: Уже и Duolingo, и Malhaeboka… (прим.: 말해보카 (марэбока) — корейское мобильное приложение для изучения английского языка.) Кажется, я перепробовал все приложения для изучения английского. Но тут самое важное — не бросать.

Все говорят, что, даже если вам не совсем комфортно говорить по-английски, в пении у вас очень хорошее произношение.

Чонгук: Ну хоть это радует.

Вы разбираете слова по слогам или у вас просто хороший слух?

Чонгук: Думаю, у меня и правда хороший слух на такие вещи. Но в конце концов… это не корейский. Это иностранный язык для меня. И мне не хочется, чтобы носителям было неловко или неприятно слышать мою речь. Поэтому я очень много над ним работал.

Как ваш сольный успех повлиял на работу над новым альбомом и на взаимодействие с другими участниками?

Чонгук: Я вообще человек довольно лёгкий и открытый, и в повседневной жизни стараюсь не перегружать себя мыслями без надобности. Поэтому, когда речь заходит о работе или выборе песен… да, я высказываюсь, делюсь своим мнением, но не переживаю слишком сильно. Не знаю, как у остальных — думаю, кто-то из ребят действительно переживал. А мне это казалось просто увлекательным процессом. Было очень здорово! Я делал то, что хотел.

РМ говорил, что у участников теперь разный образ жизни и личные границы. Можете немного подробнее объяснить, что это значит?

Чонгук: Ну, у всех нас очень разный бэкграунд. И с тех пор, как мы познакомились, каждый движется в своём темпе, живёт по своему ритму и в своём времени. Кроме того, нам нравится разная музыка, у нас разные вкусы даже в еде. Мы семеро очень разные — и при этом работаем вместе, поём вместе, выступаем вместе. И, конечно, в процессе сотрудничества эта разность тоже проявляется. Наверное, именно это он и имел в виду.

Кажется, в этом альбоме вы заметно выросли как автор. Были ли моменты, когда вы особенно ощущали удовлетворение от своего вклада?

Чонгук: Да, конечно, мне было очень приятно. Не знаю, можно ли назвать это гордостью… но мне было очень приятно. С тех пор прошло уже время. Мы отобрали песни и всё такое, но есть мысль, которая меня до сих пор не отпускает: почему я не сделал больше? Два месяца — это ведь довольно много. Разве я не мог вложиться чуть сильнее? Об этом я немного жалею.

Есть ли момент, который особенно вам запомнился? Быть может, песня, работа над которой принесла вам особое удовольствие?

Чонгук: Ну, я много работал над «Hooligan». И сама по себе эта песня… даже не знаю. Когда я впервые услышал трек, у меня сразу родился флоу к нему. Я тут же взялся за работу, и… сам трек очень необычный, так что, возможно, мне просто повезло, но Hitman Bang и остальные участники сказали, что звучит очень свежо — им всем понравилось. Это было невероятно приятно. Я даже не знал, попадёт ли песня в альбом. Но её выбрали — и это было круто.

К тому же писать тексты на английском — это ведь тоже здорово!

Чонгук: Ну, я не всё писал сам. Мне сильно помогали.

Ваш голос сейчас звучит как никогда мощно. Вы продолжаете над этим работать?

Чонгук: Да. И до армии, и после возвращения, и до сих пор. Медленно, как черепаха, но я постоянно что-то делаю. Пробую, ищу.

АРМИ, конечно, очень тепло приняли вашу сольную работу. Но если и встречается критика, то чаще всего говорят, что хотелось бы, чтобы вы больше писали сами, и что альбом получился очень «западным» — в хорошем или не очень смысле. Вы это слышали? И что вы об этом думаете?

Чонгук: Это был мой выбор на тот момент. Возможно, в следующем альбоме я действительно буду писать больше — если АРМИ этого хотят. Но тогда у меня было другое желание: найти хорошие песни и как можно скорее выпустить альбом. В этом и была вся идея. К тому же мне кажется, что круг историй, которые я могу рассказать, пока довольно ограничен. Думаю, со временем, когда у меня накопится больше опыта и появится больше того, о чём хочется говорить, всё сложится само собой.

Мне кажется, фанатам хочется чего-то более личного. Но вы говорите, что пока вам нечего им дать в этом плане?

Чонгук: Честно говоря, возможно, у меня этого никогда и не будет. Потому что я не храню воспоминания в голове надолго. Я многое забываю… Знаете, у компьютеров есть жёсткий диск? Вот у меня, кажется, просто не так много на нём памяти.

Вы в BTS с очень юного возраста. По сути, единственные паузы в вашей жизни как айдола — это немного времени во время пандемии и служба в армии. Как такое взросление повлияло на ваше ощущение себя?

Чонгук: Во время пандемии мы были заняты — очень заняты, мягко говоря. Так что единственное время, когда я реально был целиком и полностью вдали от музыки, — это армия. И тогда… вместо того чтобы разбираться в себе — ведь это ощущение всё равно постоянно меняется — я понял другое: я очень хочу выступать. Хочу петь. «Ох, скорее бы это всё закончилось! Хочу на свободу и танцевать!» — вот о чём я думал.

В The Beatles самым младшим был Джордж Харрисон. Он говорил, что его часто воспринимали как младшего, и это его со временем стало раздражать. Есть ли у вас что-то подобное?

Чонгук: Нет, мне нравится быть младшим. Потому что всю жизнь — и в семье, и в группе, и на работе — я всегда был младшим. Я к этому привык. Поэтому, когда я нахожусь среди людей, мне очень комфортно в этой роли. Так я чувствую себя и сейчас.

Источник: Rolling Stone
Перевод: mochi @ BangTan Today

→ Мы в Telegram
→ Мы в VK

Ви провёл значительную часть детства с бабушкой в Кочхане — небольшом городке на юге Южной Кореи. Оттуда он вынес любовь к музыке прошлых эпох — от Чета Бейкера до Фрэнка Синатры и Элвиса Пресли — и ту самую задумчивую, тлеющую манеру, которая так выделяет его среди участников группы. Его голос ей под стать: тёплый, «дымчатый» баритон, который он раскрывает в своём атмосферном дебютном альбоме «Layover». Он всегда был важной частью звучания BTS, а среди его авторских работ — такие значимые треки, как «Into the Sun» из альбома «ARIRANG». Он излучает сдержанную уверенность во всём — за исключением разве что высоких нот, которые, например, так легко даются Чимину. «Я больше по низам, — сказал он в интервью, записанном в феврале в штаб-квартире Hybe в Сеуле. — Но я многому научился. Я стал лучше благодаря работе над прошлыми альбомами, хотя это всегда будет для меня непросто».

Что вы чувствовали в 2022 году, когда стало ясно, что вам всем предстоит пауза? Ведь столько лет вы жили только работой в группе.

Ви: Ну, во время службы в армии мы не можем выступать, даже если очень хотим. И я ужасно скучал по сцене. Мне хотелось выпустить альбом, хотелось петь и танцевать. Я определённо чувствовал… жажду, желание... Пусть будет «желание». Но раз мы были нужны своей стране, нужно было достойно прожить этот период. Поэтому я старался на время забыть о Ви из BTS — чтобы сосредоточиться на жизни Ким Тэхёна.

Вы говорили, что после демобилизации «пересобрали» себя — и тело, и сознание. Что вы вкладываете в эти слова?

Ви: Это было для меня очень важно. Я понимал, что служба займёт немало времени, и хотел прожить его осмысленно, а не впустую. Прежде всего я задумался о своих ценностях и здоровье. Я пытался упорядочить свой внутренний мир, оглянуться на себя, понять, каким человеком я хочу стать. За эти полтора года я много тренировался, много читал, много слушал музыку. Думаю, это и стало возможностью заново выстроить себя — и физически, и внутренне.

Что из прочитанного оказалось самым важным?

Ви: Я спросил друга: «Хочу почитать. Посоветуешь что-нибудь?» Он очень обрадовался и порекомендовал книги писательницы Хан Кан и писателя Кэйго Хигасино. В итоге я в основном их и читал. Ещё была книга «Одиннадцать шагов» — что-то вроде философского текста. Но с любыми книгами происходило одно и то же: я как будто помещал себя внутрь истории. Представлял, что сам становлюсь участником событий. Я тогда был очень глубоко погружён в своё воображение. Помогло ли мне это? Без понятия!

АРМИ говорят, что вы стали увереннее. Вы сами это чувствуете?

Ви: Скорее… дело вот в чём. После тренировок я начал выглядеть и чувствовать себя иначе — и внешне, и внутренне. Наверное, из-за этого во мне стало больше уверенности.

Вы очень бережно относитесь к сольной музыке: много пишете, но не всё выпускаете, что-то удаляете. Что для вас значило завершить и выпустить «Layover»?

Ви: «Layover» появился в момент, когда мне захотелось оглянуться на свой путь как Ви из BTS. Само слово означает «пересадка», остановка между пунктами назначения, но для меня это про то, что жизнь не идёт по прямой линии. Мне хотелось сказать: я умею создавать такую музыку, но люблю и множество других стилей. Я люблю джаз, классику, альтернативу — и хотел поделиться этим с АРМИ и слушателями. Я искренне люблю музыку всем сердцем, и «Layover» — это отражение меня.

Новый альбом BTS сильно отличается от вашей сольной работы. С какими личными целями вы к нему подошли?

Ви: Прежде всего — в этом альбоме нет ни одной песни, которая была бы «не моей». Каждая — это мой стиль, та музыка, которую я хотел делать. Думаю, это ещё один «цвет», который мне хотелось исследовать. Я отдал этому альбому всего себя — в нём очень много любви. Я имею в виду альбом «ARIRANG».

Есть ли у вас любимые места или части — в своих партиях или в партиях кого-то из участников — в этом альбоме?

Ви: Мы работали над таким количеством песен, что многие из тех, которые мне очень нравились, в итоге не попали в альбом. И, конечно, среди вошедших у меня есть любимчики. Но больше всего… я просто не могу дождаться возвращения на сцену. Потому что мои любимые песни всегда меняются, когда мы начинаем их исполнять.

В группе из семи человек звукового пространства, чтобы выразить себя, остаётся не так уж много. Случается ли, что в дело вступает эго — например, возникают мысли вроде: «Мне хотелось бы звучать в этой песне больше» или «Жаль, что трек, где у меня больше партий, не вошёл в альбом»?

Ви: Честно говоря, меня больше волновало, смогу ли я справиться на должном уровне. Потому что сколько бы вы ни слушали любимую музыку, исполнять её самому — совсем другое дело. Даже если мне что-то очень нравится, мне приходится прилагать огромные усилия, чтобы переосмыслить всё и подать так, чтобы это органично звучало именно для меня. Но если у меня в песне меньше партий или я занимаю не прямо центральное место, меня это не расстраивает. Потому что эту роль возьмёт на себя другой участник. Я даже чувствую… скорее облегчение. Единственное — если мы всемером не «сходимся» в песне, мы просто отказываемся от неё.

Кажется, у вас в группе хорошо получается сохранять баланс и ощущение равенства между всеми.

Ви: Да. И поскольку у каждого из нас семерых уже есть сольный опыт, у всех окрепли и личные амбиции. Я думал, что это как-то повлияет на работу, когда мы снова соберёмся вместе, но в итоге мы только усилили друг друга и сделали альбом ещё лучше. Поэтому мне кажется, что наша работа сейчас звучит более выверенно, чем раньше.

Правильно ли сказать, что у вас совсем нет желания быть сольной поп-звездой?

Ви: Если бы у меня совсем не было такого желания, разве я продолжал бы быть артистом? Работая над этим альбомом, я многому научился у других участников, многое почерпнул, наблюдая за их путём. Правда, очень многому научился. Поэтому, когда придёт время делать следующий сольный альбом, я хочу впитать сильнейшие стороны каждого из них.

Мне очень нравится более джазовое звучание в вашей сольной песне «Winter Ahead» — она невероятно красивая. Но при этом кажется, что вы не против попробовать себя и в создании поп-альбома.

Ви: Да. Это тоже стиль, который я люблю и к которому стремился. Конечно. Я не знаю, когда именно это произойдёт, но однажды я обязательно попробую себя в этом жанре — и с огромным удовольствием. Как-то так.

АРМИ очень любят вас как актёра, но им хотелось бы увидеть вас в роли, где персонаж в итоге выживает. Планируете ли вы продолжать сниматься и искать такую роль?

Ви: Думаю, в актёрстве у меня тот же подход, что и в музыке. Смысл в том, чтобы прожить разные роли, которые в реальной жизни пережить невозможно, верно? Точно так же я не хочу ограничивать себя одним музыкальным жанром. Я хочу попробовать всё, что искренне люблю. И если однажды появится возможность, я надеюсь сыграть самые разные роли, о которых мечтал.

Если назвать одного джазового исполнителя, с которого вы бы посоветовали начать АРМИ, кто бы это был?

Ви: Ох, их слишком много! Этта Джеймс!

Источник: Rolling Stone
Перевод: mochi @ BangTan Today

→ Мы в Telegram
→ Мы в VK

Спросите любого из BTS, кто из участников берёт самые высокие ноты, — и вам без колебаний укажут на одного человека: Пак Чимина. «Диапазон Чимина значительно шире», — отметил Ви. Но сам Чимин по-прежнему не до конца доволен ни своим голосом, ни каким-либо другим аспектом своего творчества. Он стал последним участником, присоединившимся к группе, имея за плечами опыт в контемпорари, современном танце, а не в вокале: «Мне кажется, к моменту дебюта я не был полностью готов и уверен в себе», — говорил он в интервью Rolling Stone в 2021 году. Несмотря на внушительный список незабываемых студийных работ с группой и исторический успех сольной карьеры — его сингл 2023 года «Like Crazy» сделал его первым корейским сольным артистом, возглавившим Hot 100, — он всё ещё ведёт себя так, будто ему нужно кого-то догонять. «Не уверен, что назвал бы себя перфекционистом, — сказал Чимин в интервью, записанном в феврале в штаб-квартире Hybe в Сеуле. — У каждого есть желание делать всё хорошо — и у меня оно тоже есть. Поэтому отказаться от этого стремления для меня равносильно тому, чтобы отказаться от всего. Не думаю, что я когда-либо смогу».

Как вы себя чувствуете сейчас, за месяц до выхода «ARIRANG»?

Чимин: Очень волнуюсь. Правда, очень. Релиз уже совсем близко, а прошло столько времени… Всё это время я чувствовал и приятное волнение, и страх одновременно. Мне очень хочется всё сделать как можно лучше.

Вы стали по-настоящему успешным сольным артистом. Ожидали ли вы, что ваша сольная карьера так быстро достигнет таких масштабов?

Чимин: Нет, я совсем этого не ожидал. Я искренне благодарен за такой отклик. Но в процессе я понял, что мне ещё есть куда расти, и в будущем я намерен продолжать усердно работать над собой.

Хорошо, тогда уточню: что именно вы хотите улучшить, учитывая, что у вас уже есть такие крупные хиты?

Чимин: Прежде всего — вокал… Я хочу учиться, больше практиковаться и расти как певец. Кроме того, мне хотелось бы лучше писать. Создавать хорошие альбомы с продуманной концепцией. В целом, думаю, это главное. В конце концов, моя работа — писать хорошие песни и хорошо их исполнять.

Вам не кажется, что вы слишком строги к себе?

Чимин: Нет, мне так не кажется. Сейчас я просто всецело наслаждаюсь жизнью. Мне в радость репетировать с участниками BTS. У нас очень весело проходят репетиции. Я с нетерпением жду, когда снова выйду на сцену.

Во время службы вы получили множество наград. Как вы думаете, почему вы были таким хорошим военнослужащим?

Чимин: Даже не знаю, как вы узнали об этих наградах… Но там же в самом начале все уже знают, что мы знаменитости… Поэтому я старался усердно работать, чтобы произвести хорошее впечатление. А потом… просто начал стараться ради дополнительных дней отпуска.

Мне казалось, что ваш опыт в качестве стажёра во многом схож, и потому вы были готовы к армии.

Чимин: В каком-то смысле да: мы много танцевали, постоянно поддерживали физическую форму, так что определённая подготовка у нас была. Но всё же ощущалась разница в возрасте с остальными — это накладывало свои ограничения. Я был примерно на десять лет старше большинства.

То есть вы не соревновались с другими? Не стремились их обогнать?

Чимин: Почему же, как раз и обгоняли! Мы с Чонгуком пошли служить одновременно: он занял первое место в забеге, а я — второе.

Что вы почувствовали в первый день после службы, когда поняли, что возвращаетесь к своей жизни?

Чимин: Это было очень странное ощущение. Я думал, что просто буду счастлив, но всё оказалось гораздо сложнее… Трудно подобрать слова. Я вспоминал всё, через что прошёл в армии: людей, с которыми тренировался, своих командиров. И в то же время думал — неужели теперь я снова смогу выйти на сцену? Все эти мысли нахлынули одновременно, поэтому описать то чувство непросто.

Когда мы говорили в 2021 году, вы сказали, что не представляете себя вне группы. С тех пор вы многого достигли самостоятельно. Изменило ли это ваше восприятие своей роли в группе?

Чимин: В целом — нет. Если что-то и поменялось, то лишь то, что BTS и успех внутри BTS остаются моим главным приоритетом, но я также хочу стать лучшим вокалистом как индивидуальный артист. Все наши участники настолько сильны, что я чувствую необходимость повышать собственную ценность как участника группы, чтобы не теряться на их фоне.

Когда я слушаю ваши сольные песни — такие как «Be Mine» или «Who» — я чувствую ваше танцевальное прошлое: оно словно проявляется в ритме и манере исполнения. Вы сами это ощущаете?

Чимин: Да, когда мы работали над этими треками с продюсерами, мы изначально задумывали их как музыку, под которую мне будет удобно танцевать. Особенно это касается «Be Mine» — мы даже поставили хореографию, которой я хотел поделиться с поклонниками, но из-за армии всё слишком усложнилось.

У вас очень узнаваемая манера пения. Порой кажется, что в ней меньше влияния R&B, чем у других участников — она звучит особенно. Как бы вы сами её описали?

Чимин: Мой голос… он просто такой от природы. Я получил его от родителей, тут всё просто. Но мне очень приятно слышать ваши слова. Если честно… думаю, наибольшее влияние на меня оказали участники BTS. Они слышали мой голос ещё со времён стажёрства, именно они говорили, что я хорошо пою, и советовали мне, какие песни петь. Их рекомендации сильно на меня повлияли.

Какие именно песни они советовали? Даже в композициях с быстрым темпом в вас чувствуется шарм, присущий исполнителю баллад.

Чимин: Песни Джастина Бибера и Криса Брауна… и многие другие. В основном советовали R&B — например, Trey Songz или Tory Lanez, которые были популярны в те годы, когда я был стажёром.

Важной частью альбома «ARIRANG» стала песня «They Don’t Know ’Bout Us». Расскажите о вашем участии в её создании.

Чимин: Однажды вечером после работы мы с РМ’ом разговорились, и из этого разговора родилась сама идея. Изначально фраза звучала как «You make me weak» (С вами я слаб/уязвим) — потому что именно это я хотел сказать поклонникам. Вы формируете нас, вы всегда видите в нас что-то прекрасное… но из-за этого нам будто не остаётся пространства для роста. Мне хотелось выразить это чувство — что, возможно, такая любовь делает нас слабее. Так и появилась идея «They Don’t Know ’Bout Us». Позже в песню вошли мысли и других участников, но изначально она выросла из ощущения, что никто не знает, какими уязвимыми мы можем быть.

Процесс работы над этим альбомом как-то отличался от предыдущих?

Чимин: Да, и сильно. Мы работали почти как на производстве: у каждого продюсера была своя студия звукозаписи — всего четыре — и мы делились на небольшие группы по два-три человека. Каждый день менялись, работая то с одним, то с другим продюсером. Так продолжалось почти два месяца подряд. В итоге мы создали более ста песен.

Как ваш сольный опыт повлиял на работу над «ARIRANG»?

Чимин: Сольная карьера научила меня определённому внутреннему настрою. Думаю, я стал меньше бояться писать песни. Благодаря этому, работая над новым альбомом группы… не могу сказать, что сделал что-то выдающееся, но я перестал бояться задавать вопросы и старался больше пробовать.

Источник: Rolling Stone
Перевод: mochi @ BangTan Today

→ Мы в Telegram
→ Мы в VK

«У Джей-Хоупа — мягкая манера речи, и он утончённый», — описал его коллега по «ARIRANG», автор песен Джеймс Эссьен. — А потом он начинает читать рэп — и перед тобой уже сам DMX! И ты такой: “Что вообще происходит?” Такое невозможно предугадать». Как он ясно показал в своём стилистически разнообразном, но при этом мощном сольном дебюте — альбоме «Jack in the Box» 2022 года (который последовал за микстейпом «Hope World» 2018 года), Чон Хосок никогда не перестаёт удивлять, и его светлый публичный образ — лишь одна сторона его личности. Он пришёл в BigHit (позже Hybe) как уличный танцор и начал заниматься рэпом уже после того, как присоединился к BTS. В групповых интервью он часто первым заполняет паузы, тонко чувствуя, когда повисает тишина или когда его друзьям нужна поддержка. «Я делаю всё, что могу, для других участников», — сказал он в интервью, записанном в середине февраля в штаб-квартире Hybe в Сеуле.

Каково это — снова быть вместе с группой?

Джей-Хоуп: После завершения военной службы я некоторое время выступал сольно, прежде чем вновь воссоединиться с группой. И уже тогда я начал ощущать, насколько различаются эти два опыта. А теперь, когда мы снова вместе, другие участники словно восполняют те пробелы, которые я чувствую в своём самовыражении, в выступлениях. Во многом я понял, что именно поэтому нас семеро: каждый из нас блестяще выполняет свою роль, и это по-настоящему ценно. Но больше всего меня радует, что фанаты счастливы видеть нас снова вместе. И я сам тоже очень этому рад.

В вашей сольной песне «Arson» есть важная строка: «Погасить ли мне огонь в себе — или распалить ещё пуще?» Похоже, это вопрос, который касается и вашей карьеры, и пути BTS. Эти мысли перекликаются со словами РМ’а о том, что он задумывался о распаде группы, но в итоге решил двигаться дальше. Есть ли связь между ними?

Джей-Хоуп: Когда я писал эту песню в 2022 году, я вложил в неё все эмоции, которые тогда переживал. В тот период я был полон сомнений. Я думал: правда ли, что вся эта любовь и внимание — во благо? Может быть, пока все аплодируют и поддерживают меня, мне стоит просто всё остановить. Я задавался вопросом, хочу ли я этого на самом деле. Но с тех пор, думаю, я сильно изменился, потому что понял, что всё это — часть меня. И проходя через все вызовы, работая как в группе, так и над сольными проектами, я проживаю жизнь во всей её полноте и учусь новому. Есть чувства, которые можно испытать только в определённый момент жизни. Именно так человек живёт, растёт и в конечном счёте становится зрелым. Думаю, я остро ощущал это тогда, создавая музыку, и продолжаю ощущать до сих пор.

С одной стороны, это наводит на мысль, что вы всегда и собирались продолжать дальше. Но ведь у вас была возможность сказать: «Мы сделали всё и можем уйти на пике».

Джей-Хоуп: Да… Но теперь, когда прошло время, я понимаю: наверное, это не что-то, что можно просто остановить по собственному желанию. Я очень чувствителен к людям вокруг, поэтому мне приходится думать о том, смогу ли я выдержать эмоциональные последствия своих решений для стольких людей. В итоге я почувствовал, что сохранить этот огонь — это и есть моё настоящее желание, самый честный выбор по отношению к себе.

В своём сольном альбоме 2022 года вы использовали метафору коробки. Чувствуете ли вы себя сейчас в каком-то «коробе» — и если да, то в каком?

Джей-Хоуп: Думаю, тогда это была очень точная метафора. Но сейчас, когда я выпустил больше собственной музыки, испытал себя и прожил гораздо больше, я бы не сказал, что всё ещё нахожусь в «коробке». Теперь я скорее думаю: «Что я могу создать, оказавшись за её пределами?» Хотя, если быть точнее, истоки моей музыки связаны с ящиком Пандоры. В мифе, когда она открывает его, в мир вырывается всё зло, но когда закрывает — внутри всё ещё остаётся надежда. И тогда возникает вопрос: с чем сталкивается надежда, когда покидает этот ящик? Когда я об этом думаю, понимаю, что есть ещё множество… других состояний, которые мне предстоит найти и вплести в свою музыку. Ведь в жизни так много эмоций, правда? Радость, любовь — и даже более тёмные чувства. И сейчас мне особенно интересно смотреть им прямо в лицо и выражать их через музыку.

У вас очень важная роль в группе — и в музыкальном, и в эмоциональном плане. Говорят, что вы удерживаете группу вместе, а РМ отмечал, что в каком-то смысле вы разделяете с ним лидерство. Ваш характер и ваш талант — необходимы группе. Не бывает ли это для вас бременем?

Джей-Хоуп: Я бы не сказал, что это бремя. Я просто делаю то, что могу. Думаю, в этом и заключается моя роль в команде. И, пожалуй, я не воспринимаю это как обязанность. Я не думаю о том, что именно я должен делать. Это происходит само собой. Эта… роль? Даже не знаю, стоит ли так это называть — звучит немного странно. Но я просто принимаю всё как есть и двигаюсь дальше.

Из ваших текстов и интервью видно, что иногда Джей-Хоуп сам ищет источник надежды. Вы дарите её другим людям, но где вы находите её для себя?

Джей-Хоуп: Если честно… я действительно часто об этом думаю. Даже когда я рассказывал всем о надежде, я не был уверен, что её достаточно во мне самом. Но, если честно, всё зависит от настроя — до того как я стал Джей-Хоупом, был ли я всегда светлым, позитивным и полным надежды человеком? У меня, конечно, всегда был жизнерадостный характер, но я не зацикливался на самой природе надежды. Скорее, это имя сделало меня тем, кто я есть, и жизненное положение тоже сыграло свою роль. Когда я получил это имя, я сказал себе, что должен нести ответственность за то, что ношу его, — и это что-то во мне изменило. Я начал искать надежду повсюду. И стал говорить об этом другим: если изменить своё мышление, можно обрести и надежду. Я всё время напоминаю себе: «Ты — Джей-Хоуп». Так что нет, у меня нет какого-то конкретного метода, как к этому прийти. Но моя нынешняя жизнь настолько переплетена с понятием надежды и с именем Джей-Хоуп, что я просто со временем нашёл свой путь.

Какие моменты запомнились вам во время работы над «ARIRANG» — быть может, те, когда вы почувствовали, что открываете для себя что-то новое?

Джей-Хоуп: Прежде всего, уже сам факт того, что все семеро участников полетели в США и вместе записывались в студии, стал для нас совершенно новым опытом. Мы много веселились, впитывали культуру, да и просто вайбили во время работы. Думаю, именно это сделало альбом таким особенным и непохожим на прежние. Кроме того, сами песни по настроению сильно отличаются от того, что мы делали раньше. Всё это и отразилось в процессе. Путешествие и совместная работа позволили нам показать новую сторону себя и в итоге ещё больше укрепили нас как группу.

Судя по вашим недавним сольным синглам, вы стали свободнее писать о романтических чувствах. Что изменилось в вашем восприятии, чтобы это стало возможным?

Джей-Хоуп: Мне кажется, любовь и романтика, которые человек переживает в тридцать лет, имеют совсем иной вес, чем в двадцать. Даже не опираясь только на личный опыт, я просто стал глубже об этом задумываться и смотреть на всё с позиции более зрелого человека. Конечно, те, кто старше меня, могут счесть и моё нынешнее видение наивным, но сейчас я чувствую, что к эмоциональным темам нужно относиться более вдумчиво и бережно. И, на самом деле, это дало мне больше свободы — говорить о любви открыто. Мне кажется, это естественный ход вещей: с течением времени само понятие любви становится всё более тонким и осмысленным.

Первые десять лет BTS были связаны с восхождением к новому уровню мировой славы. Какова тогда цель BTS 2.0?

Джей-Хоуп: В последнее время я думаю о том, что не стоит забегать вперёд. Мы просто живём в настоящем, и сейчас нам по-настоящему хорошо вместе. Если мы будем продолжать двигаться вперёд с тем же настроем, всё остальное придёт естественным образом и мы сможем многого достичь. Поэтому я не стремлюсь загадывать слишком масштабно — я просто хочу продолжать с удовольствием создавать музыку вместе с группой и беречь наши тёплые отношения друг с другом и с фанатами долгие годы. Это моя единственная цель и моя надежда. Моё искреннее желание.

Источник: Rolling Stone
Перевод: mochi @ BangTan Today

→ Мы в Telegram
→ Мы в VK

Говорят, что Шуга, урождённый Мин Юнги, получил своё прозвище от баскетбольного термина «shooting guard» (атакующий защитник), но сам он предпочитает другое, более точное объяснение: «Это прозвище, которое иногда дают спортсменам с выдающейся техникой», — объяснил он, приводя в пример Шугар Рэя Леонарда и бойца UFC Сэяна О’Мэлли, известного как Suga. Как рэпер Шуга располагает, кажется, бесконечным арсеналом современных флоу и внимательно следит за развитием американского хип-хопа. Он начинал как продюсер в родном Тэгу и никогда не прекращал писать биты — он сам спродюсировал бóльшую часть своего альбома 2023 года «D-Day», а также продюсировал бонус-трек из «ARIRANG» — «Come Over». В студии он больше слушает, чем говорит, и часто берёт на себя роль посредника в дискуссиях между участниками. В интервью, которое состоялось в феврале в штаб-квартире HYBE в Сеуле, он называет свою деятельность в BTS «этой работой», но при этом ясно даёт понять, что любит своё дело.

В 2023 году вы завершили трилогию релизов под именем Agust D — вашего альтер эго. Дало ли вам это ощущение завершённости и готовности двигаться дальше — и по жизни, и как артисту?

Шуга: Да, и сразу после этого я ушёл в армию. Так что после завершения трилогии я действительно почувствовал, что поставил точку. Мне казалось, что история Agust D закрыта… После последнего альбома во мне не осталось тягостных чувств.

Вы говорили, что раньше в вас всегда была злость. Откуда она бралась?

Шуга: Кажется, в молодости у меня был некоторый комплекс неполноценности. И, конечно, определённая фрустрация по отношению к обществу в целом. Думаю, это сочетание разных вещей.

Одна из причин, почему BTS так интересны — и, как мне кажется, одна из ваших секретных причин успеха — в том, что вы не совсем типичные личности для айдол-группы. Как и РМ, вы как артист и как человек мыслите иначе — и со стороны это изначально не выглядит как органичное попадание в такую систему.

Шуга: До переезда в Сеул я занимался музыкой в Тэгу и тогда, честно говоря, не очень понимал, что такое айдол-группы. Но когда я в неё попал… я понял, что это очень большая работа, очень насыщенный график, и это совсем не легко. Теперь, когда я к этому привык, думаю, что я вполне подхожу для этой работы.

Когда вы работали над этим альбомом — учитывая, насколько глубоко вы вовлечены в продакшн и насколько вы ориентированы на звук, — каким вы представляли его звучание и насколько итог совпал с ожиданиями?

Шуга: Нашей главной целью было создать новое звучание, которого у нас раньше не было. И, думаю, у нас получился качественный поп-альбом, которым мы довольны. Написать столько песен, пройти через постоянные переписывания и правки было непросто, но это было и очень увлекательно, поэтому, думаю, в итоге и получился хороший результат.

Вы лично проигрывали какие-то «битвы» за треки?

Шуга: Думаю, самое важное — это баланс. Поэтому я не продвигал какой-то один конкретный трек. Я больше слушал разные мнения и помогал их согласовывать между собой. В любом случае всё получилось просто отлично. Большинство моих любимых треков вошли в альбом. И со временем, после повторных прослушиваний, я начал ценить и те треки, которые изначально нравились мне меньше. Так что лично я очень доволен альбомом.

В 2022 году, когда BTS объявили о паузе, вы сказали, что вам казалось, будто вам больше нечего сказать. Что помогло вам преодолеть это состояние?

Шуга: После этого я выпустил сольный альбом. Работа над ним шла очень тяжело. Но сейчас я стараюсь меньше об этом переживать. Я всегда буду находить, что сказать, а потом снова «исписываться». Сейчас я заглядываю в заметки на телефоне и вижу, что многие мои старые записи обретают новый смысл. Я использовал часть мыслей и идей оттуда и в работе над этим альбомом. Но да — это бесконечный цикл: находишь, что хочешь сказать, и снова теряешь.

Diplo стал важной частью альбома, и мне любопытно, что вы, как коллега-продюсер, заметили в нём и почему, на ваш взгляд, именно он стал ключевой фигурой, во многом определившей звучание альбома?

Шуга: Он уже много работал с к-поп артистами, поэтому хорошо понимал сам процесс и рабочую среду. Кроме того, он очень продуктивный продюсер. В какой-то момент нам был нужен человек, который, помимо умения писать сильные песни, понимает и посыл альбома и его общую логику как единого целого. И Diplo с этим отлично справился.

Я знаю, что вы давно серьёзно изучаете хип-хоп. Если быстро назвать ваших любимых MC (прим.: рэпер/лирик) всех времён и объяснить почему, кого бы вы выбрали?

Шуга: [Смеётся.] Ох, это слово — «MC». Мы как раз недавно обсуждали с друзьями, что его уже редко кто использует. Но если по сути… выбрать сложно. Я вырос на Эминеме, так что, наверное, Эминем. И Кендрик Ламар.

Что вы думаете о состоянии американского хип-хопа? Сейчас часто говорят о том, что он будто бы в состоянии застоя.

Шуга: Мне очень жаль талантливых молодых артистов, которые ушли слишком рано, например, Juice WRLD. Но музыка всегда развивается циклами, следуя за тенденциями. Сейчас может казаться, что всё застыло, но довольно скоро хип-хоп снова поднимется в чартах. Мне кажется, сейчас он просто в переходной фазе. Да, в какой-то степени он действительно немного застрял, но это временно — он обязательно вернётся.

Я говорил с Джей-Хоупом о том, что первые десять лет BTS были этапом подъёма. Сейчас вы снова вместе и уже на вершине. Какие у вас сейчас цели как у группы BTS?

Шуга: Нам стоит научиться получать удовольствие. Раньше в нас был слишком силён дух соперничества. В погоне за целями мы не особо думали о своём физическом и эмоциональном здоровье. Сейчас мы можем немного расслабиться — возраст позволяет. Думаю, нам пора больше наслаждаться тем, что делаем.

Кажется, участники группы упоминали, что готовы выступать и в далёком будущем — в 40, 50, 60 лет. Вы можете это представить?

Шуга: Пока у нас есть желание, я верю, что мы будем продолжать и в 70, и в 80. Возможно, мы уже не сможем выступать так, как сейчас, но всегда можно найти другой формат, другой способ. Главное — чтобы было желание.

В чём, на ваш взгляд, настоящий секрет успеха BTS — и как группы, и как людей, которые остаются вместе и искренне любят друг друга?

Шуга: Они просто очень смешные. С ними приятно быть рядом. И поскольку мы прошли вместе через очень многое… я воспринимаю их как семью. Думаю, часть нашего успеха именно в этом — в очень крепкой связи между нами. И, конечно, все очень талантливы. Поэтому мы и можем доверять друг другу на этом пути.

Тяготит ли вас жизнь под постоянным вниманием? Есть вещи, которые для других людей незначительны, а в вашем случае становятся большим событием. Трудно ли жить в таких условиях?

Шуга: Это просто часть работы. Моя работа — находиться под взглядом публики. Иногда бывает неудобно. Но мне всё равно, как меня воспринимают другие, и я никогда не читаю чужие мнения о себе. Не сказал бы, что это какая-то огромная ноша.

Источник: Rolling Stone
Перевод: mochi @ BangTan Today

→ Мы в Telegram
→ Мы в VK

Среди вещей, которые Джин — он же Ким Сокджин — любит больше всего на свете, есть музыка Coldplay, его официальный статус «всемирного красавчика» и, пожалуй, прежде всего — то, что он является участником BTS.

Даже в группе, где внимание к фанатам и так на высочайшем уровне, его чуткость к чувствам АРМИ особенно сильна. Свои сольные мини-альбомы и выступления он в первую очередь воспринимал как способ поддержать и развлечь фанатов во время перерыва группы, а также именно он настаивал на продлении тура BTS.

Он — главный рокер в группе и даже сотрудничал с Coldplay, хотя сам признаётся, что не так часто бывал на концертах, как хотел бы. «На самом деле я был не на таком уж большом количестве концертов, — признался он в интервью, которое дал в феврале в штаб-квартире Hybe в Сеуле. — Хотя сам провёл их немало».

Мне очень нравится ваша сольная песня «Loser».

Джин: Я записал её вместе с корейской певицей Чхве Йена. Сейчас мне 35 лет (по корейскому возрасту — по международному это 33 года), но в этой песне я хотел передать более молодёжное настроение. Очень рад слышать, что вам она понравилась. Мне всегда особенно нравились жанры, близкие к року, и я давно хотел привнести это звучание в сольный альбом. Поэтому в этот раз я гораздо чаще, чем обычно, вносил свои предложения. На ранних этапах песня звучала не так интенсивно, как хотелось, и я всё предлагал: «А что, если усилить выкрики? А если изменить звучание?» — в итоге я внёс довольно много правок.

Как вы воспринимаете свой возраст — 35 лет — и то, что вы остаётесь айдолом? Вы выглядите очень молодо, чувствуете себя отлично, но как вы это для себя объясняете?

Джин: Наверное, это всегда физически непросто. Да, те же самые движения сейчас даются чуть тяжелее — но это моя ноша. Для зрителей я должен быть в лучшей форме, поэтому мне приходится работать ещё усерднее. Честно говоря, я понимаю, что двигаюсь не так хорошо, как другие участники. Поэтому я всегда приходил на репетиции раньше или оставался дольше, чтобы догнать их. И до сих пор так делаю.

Но вы всё равно красавчик, надо признать.

Джин: Да, думаю, мне просто повезло. Хотя я и правда считаю себя чуть более красивым, чем остальные участники. При том что все они очень красивые. Должно же у меня быть хотя бы одно преимущество в группе [улыбается].

Ваш сольный тур выделялся рок-энергией и новым подходом — он сильно отличался от того, что вы делаете внутри BTS. Как этот опыт повлиял на создание альбома и на будущий тур с группой?

Джин: Я гастролировал с бэндом всего несколько месяцев, тогда как с BTS — больше десяти лет. Поэтому не думаю, что этот опыт окажет большое влияние. Мы провели более десяти лет, создавая музыку вместе и оттачивая взаимопонимание, так что, думаю, без особого труда вернёмся к слаженным выступлениям. Все участники очень хотят снова отправиться в тур — они идут к этому буквально стиснув зубы. Мне иногда тяжело за ними поспевать, но я постараюсь сделать всё возможное.

Вы заканчивали свой сольный тур во время работы над альбомом. «ARIRANG» получился замечательным, но только представьте, насколько лучше он был бы, если бы в нём было чуть больше вашего авторского видения!

Джин: [Улыбается.] Думаю, он действительно мог бы стать ещё лучше. Но остальные участники проделали прекрасную работу. К тому же, если бы я стал настаивать и затягивать процесс ради того, чтобы добавить больше собственных песен, это интервью состоялось бы только через несколько месяцев. А фанатам разве не было бы скучно всё это время? Запись была запланирована примерно за три месяца, а мой тур — гораздо раньше, так что просто не совпало по срокам.

Мне кажется, на альбом всё же повлияло ваше увлечение роком, даже если вы не участвовали в самом написании. В нём слышны те рок-элементы, которые вы так любите и так умело используете.

Джин: Не уверен, что в этом альбоме так уж много рок-элементов. В основе нашей группы всегда лежал хип-хоп. Другие участники тоже любят рок, но я, пожалуй, самый большой его поклонник. Поэтому мой сольный альбом и получился с рок-звучанием. Но не думаю, что это оказало какое-то значительное влияние на остальной материал.

В отдельных моментах, особенно во второй половине, рок всё-таки слышится.

Джин: Если что и было… парни приходили на мои концерты и постоянно говорили, что тоже хотят выступать. Так что, возможно, если я на что-то и повлиял, то тем, что мои концерты вдохновили их и усилили это желание. Возможно, это дало им небольшой толчок. Ви однажды пришёл специальным гостем на мой концерт — и, наблюдая за выступлением, он настолько сильно пропустил всё через себя, что прямо на сцене расплакался.

Какая ваша самая любимая рок-песня всех времён?

Джин: Наверное, это «Viva La Vida» группы Coldplay. Я дважды участвовал в их концертах как приглашённый артист. Мне очень хотелось увидеть именно эту песню вживую, хотя меня пригласили на сцену гораздо позже. Помню, как я стоял за кулисами один и подпрыгивал от восторга, слушая её… Конечно, есть и другие великие известные песни, но именно она для меня особенная. Когда я вижу выступления с ней, у меня начинает бешено колотиться сердце. В ней есть какая-то невероятная, трогающая до глубины души эмоциональность. Это та самая музыка, которая даёт мне новые источники вдохновения. И именно об этих чувствах я много думал, пока работал над своим сольным альбомом.

Быть самым старшим в группе — это всё-таки определённая ответственность. Что вам нравится и не нравится в этой роли?

Джин: Я и правда старший, но внутри команды… участники на самом деле не очень-то воспринимают меня как старшего. Странно звучит, да? Думаю, они просто не думают обо мне в таком ключе. Да и я сам себя так не веду. Но мне больше всего нравится, когда они относятся ко мне по-дружески, называют «хёном» и чувствуют себя рядом со мной свободно. Наверное, обратная сторона этого — мне не нравится, когда они становятся слишком уж фамильярными. Например, когда шлёпают меня по попе. Это, пожалуй, мой самый нелюбимый момент [смеётся].

Кстати, 35 — это ведь ещё какая молодость.

Джин: Да, знаю, знаю. Но я для себя понял, что разница между 25 и 35 всё-таки есть.

И вы всегда первый в группе, кто её ощущает.

Джин: Абсолютно верно. Помню, как один из участников однажды сказал мне: «Джин, если тебе тяжко, ты просто побольше усилий приложи — и справишься!» — а он младше меня года на два-три. А потом, спустя пару лет, он же вернулся ко мне и сказал: «Вау… так вот как тебе было тяжело в этом возрасте? Я и представить не мог...»

Ваше участие в корейском шоу «Kian’s Bizarre B&B» стало большим успехом — всем очень понравилось. Как это влияет на ваше видение дальнейшей карьеры?

Джин: Я всегда считал, что нет смысла продолжать, если мы не вместе. Наверное, сольная карьера для меня не так уж важна. Если я и буду что-то делать, то скорее пробовать что-то новое внутри группы — например, если фанатам станет скучно. Актёрство или что-то подобное меня не особо интересует.

То есть теперь вы окончательно отпустили эту идею? Раньше она как будто витала в воздухе.

Джин: Честно говоря, я думаю об этом уже несколько лет. Наверное, я понимал, что подходящего момента всё равно не будет. И сейчас я почти уверен, что его не будет ещё очень долго.

Какая ваша самая большая личная цель на ближайшие пять лет?

Джин: Моя главная мечта — отправиться в тур с BTS и встретиться с как можно большим количеством фанатов по всему миру. Когда мы впервые получили план тура, там было не так много дат и городов, и он должен был длиться всего три-четыре месяца. Я тогда сказал: «Мы наконец вернулись и пообещали стольким людям, что приедем к ним, но мне кажется, что сейчас мы будто нарушаем это обещание. Я бы хотел пересмотреть тур так, чтобы охватить больше городов». В итоге именно так и появился финальный график. Нам удалось расширить тур с четырёх месяцев до более чем года.

Источник: Rolling Stone
Перевод: mochi @ BangTan Today

→ Мы в Telegram
→ Мы в VK

С самого начала и по сей день BTS не были похожи ни на какие другие айдол-группы Южной Кореи — и во многом это заслуга их лидера. РМ, чьё настоящее имя Ким Намджун, был прилежным подростком, чьим единственным бунтарством стало «выйти на улицы читать рэп», когда он подписал контракт с BigHit Music — компанией, которая впоследствии выстроила вокруг него BTS.

Его андеграунд-корни и тяготение к альтернативному звучанию наиболее ярко проявились в сольных альбомах «Indigo» и «Right Place, Wrong Person», но и в музыке группы он нередко задаёт более острое, экспериментальное направление. Например, его любимый трек из альбома «ARIRANG» — «FYA», в том числе потому, что в его создании участвовал JPEGMafia, а среди продюсеров были Diplo и Flume. В разговоре РМ не сдерживает себя — отчасти потому, что думает о будущем. «Я воспринимаю этот журнал и наше интервью как ещё одну запись на память, — сказал он, сидя в штаб-квартире HYBE в Сеуле в середине февраля. — Чтобы однажды, лет в пятьдесят, я мог к ней вернуться».

Вы словно воплощённое противоречие: у вас альтернативные вкусы, но при этом вы лидер самой популярной группы в мире, создающей поп-музыку для миллионов.

РМ: Думаю, это противоречие — мой внутренний кризис. Но в то же время… обе эти стороны живут во мне. Я слушаю поп-музыку. Я правда её люблю. Я всегда слежу за чартами. Иногда, когда не хочется слишком напрягать мозг, я просто включаю мировой топ-50 и слушаю. Но бывает, я думаю: «Нет, так не пойдёт, мне важно копнуть глубже».

Очень интересно слушать ваши сольные альбомы — создаётся ощущение, что именно такую музыку вы писали бы, если бы не существовали BTS. Удивительно, что вы вообще смогли прийти к такому внутреннему состоянию как артист.

РМ: Когда все вокруг говорят «да», мне особенно хочется сказать «нет». Когда я работал только внутри BTS, мне нравилось — но, конечно, были и вещи, которые мне кардинально не подходили. И я не мог отрицать эти чувства. Но, думаю, я понимал, что стоит показывать людям, а что — оставить внутри и превратить в альбом. Когда я вернулся к сольной работе, я подумал: «Чувак, делаем, я просто обязан выговориться». Потому что когда нас семеро, мне отведена своя роль. Иногда мне нужно быть мягче — ведь на нас смотрят в том числе дети. Но я начал с улицы, с рэпа… и я не могу отказаться от этой части себя. Иногда мне просто хочется творить свою дичь без оглядки. Поэтому в сольных проектах… я могу выражать себя, не думая о коммерции. Я смог записать песню с Little Simz, Moses Sumney. Это потрясающие артисты… Я будто бы пытался пробиться сквозь стены. Я побрился почти налысо, старался не использовать мейк. Я выбрал альтернативное звучание, альтернативных артистов. Это был очень важный вызов, я многому научился, и это сильно помогло мне позже, когда я вернулся к сессиям в Лос-Анджелесе в прошлом году для этого альбома.

В 2022 году вы говорили Фарреллу Уильямсу, что всё ещё любите музыку, но, возможно, визуальное искусство вам ближе. Вы вернулись к музыке? Как вы прошли этот путь?

РМ: Думаю, музыка всегда со мной. Это уже моё естество. Иногда ей просто невозможно сопротивляться — когда звучит любимая песня, начинаешь двигаться в такт или просто качаешь головой. А визуальное искусство, напротив, часто требует больше подготовки, контекста, интеллектуального усилия. В армии я слушал очень много альбомов. Сейчас, кажется, я снова больше влюблён в музыку… Альбом Dijon просто великолепен. Я смотрел свои итоги года на Spotify — кажется, я слушал его больше 500 минут.

Вы ясно давали понять, что синглы BTS 2020-2021 годов оставили у вас ощущение непонимания собственной идентичности группы.

РМ: Думаю, я и сейчас до конца не понимаю. Мне кажется, музыкант должен говорить через свою музыку… Я всё ещё в замешательстве, потому что в армии я всё думал, что, возможно, когда это всё закончится и мы вернёмся, то у нас появится какой-то чёткий, единый консенсус. Но это оказалось не совсем так. Поэтому эти 14 треков — своего рода попытка ответить на вопрос: «Кто такие BTS в 2026 году?» Хотя, думаю, сейчас я скорее стараюсь говорить о вещах, понятных каждому — о любви, боли, ностальгии. Мне по-прежнему важно расширять личный опыт до общечеловеческих чувств и переживаний.

Вы когда-нибудь думали написать книгу?

РМ: Да, думал. Но чем больше читаешь, тем сильнее понимаешь, что не можешь — в мире слишком много великих текстов и авторов. Мне становится неловко, даже когда я просто пытаюсь что-то написать. Поэтому я веду дневники, иногда строчу глупые эссе. Возможно, спустя годы, если я изменю мнение, я смогу всё это скомпоновать и отредактировать. Но сейчас мысль написать книгу пугает меня больше, чем написать альбом.

Что вы делаете, чтобы вырваться из собственных мыслей?

РМ: Думаю, мне очень помогает ходьба. Когда идёшь и смотришь на пейзаж вокруг, твоё физическое тело движется само — и ты будто позволяешь ему просто идти. Это меня успокаивает: можно отпустить стресс и мысли и просто смотреть на небо. Но IG, YouTube, Netflix — главные похитители моего времени.

Военная служба далась вам нелегко. Вы всё ещё восстанавливаетесь психологически? Как вы чувствуете себя сейчас?

РМ: Думаю, я уже выбрался из того состояния, которое можно назвать своеобразной «пещерой»… Прошло восемь месяцев, и сейчас я уже отошёл. Но иногда, когда пытаюсь уснуть и снова накатывает, я говорю себе: «Так, всё, хватит. Всё позади, я больше не в армии». Этот опыт — достижение самого дна в психологическом смысле — на самом деле мне помог. Сейчас я сплю в своей кровати, я в порядке. Думаю, это отличная форма самотерапии.

Изменил ли этот опыт ваше отношение к жизни?

РМ: Я всегда хочу жить настоящим. Жить «здесь и сейчас». Просто в 2026 году слишком много вещей отвлекают от этого состояния — нас всех. Нам кажется, что, смотря рилсы и шортсы, мы живём настоящим, но на самом деле они только рассеивают внимание. Я очень скучаю по временам, когда просто шёл под дождём и думал о всяком. Мне кажется, именно тогда я действительно жил настоящим. Я не хочу слишком много думать о прошлом или будущем, они — всего лишь фантазии. Но оставаться в настоящем как никогда трудно… Я стараюсь чаще откладывать телефон, читать книги. Я прилагаю усилия, чтобы не жить ни прошлым, ни будущим, потому что будущее, по сути, никогда и не наступает.

Вы были в очень тяжёлом психологическом состоянии и смогли из него выбраться. Оно не длилось вечно. Что бы вы сказали фанату, который сейчас переживает нечто подобное?

РМ: Я и правда выбрался из того кризиса, в котором оказался в прошлом году — из-за всех обстоятельств, в которых тогда находился. Физически я из него вышел, но психологически… я всё ещё признаю в себе это глубинное, сущностное чувство печали. Я даже не знаю, как его назвать, но оно всегда остаётся где-то внутри моего сердца. Мне кажется, я всё ещё в процессе — в самом середине пути к пониманию того, кто я есть. Возможно, я слишком чувствителен… больше, чем другие. Или просто слишком много думаю. Иногда я не могу уснуть. Но хочу ли я умереть? Нет. Я стараюсь любить жизнь. Прогулки, добрые друзья, разговоры за бокалом, музыка, это интервью — всё это помогает мне. Я всё ещё борюсь со своими демонами, и, возможно, наша борьба навсегда, а «навсегда — это слишком долго», как я уже говорил. И всё же я хочу сказать одну очень простую вещь: жить — весело. Не потому что я в BTS и живу в свете софитов. Просто сама по себе жизнь — это что-то хорошее. И жить — лучше, чем не жить.

Источник: Rolling Stone
Перевод: mochi @ BangTan Today

→ Мы в Telegram
→ Мы в VK

Когда РМ переживает экзистенциальный кризис — а случается это с ним довольно часто, — он обращается к строкам Райнера Марии Рильке или к текстам Tyler, the Creator. Лидер BTS любит этого другого, пропитанного поэтикой РМ’а (прим.: имеется в виду Райнер Мария Рильке) и снова и снова возвращается к часто цитируемому отрывку из его стихотворения 1905 года «Иди к пределу своего стремления»: Позволь всему случиться с тобой: и красоте, и ужасу. Продолжай идти. Всё проходит, и это пройдёт». Иначе говоря: просто плыви.

Лёжа на холодной армейской койке, с коротко остриженной головой, пытаясь выдержать восемнадцать непрекращающихся месяцев бессонницы во время обязательной военной службы, РМ слушал Don Toliver, Playboi Carti, дебютный альбом Dijon, балладу Joji «Past Won’t Leave My Bed». Когда тексты начинали переполнять его голову чужими мыслями, он переключался на классику и эмбиент. Но особенно его зацепила песня Tyler «Darling, I» — точнее, строчка из припева: «Forever is too long» (Вечность — это слишком долго). Tyler и Teezo Touchdown поют о том, как избегают моногамии любой ценой, но РМ услышал в этих словах иной, более глубокий смысл. «Наверное, тогда армия казалась мне бесконечной, — поделился он. — Я всё время напевал эту строчку. И мне становилось легче просто от того, что я пою её».

Служба серьёзно сказалась на его психическом состоянии, оставив его в том, что он сам назвал внутренней «пещерой». Но ни одно чувство не вечно — и тот эмоциональный плен тоже был не навсегда. В один пасмурный субботний день середины февраля в Сеуле он снова вместе со своими шестью участниками. Они проводят время в просторной студии, похожей на склад, в высотной штаб-квартире Hybe — всё более глобального музыкального конгломерата, во многом выросшего из уникального успеха самих BTS. Это место напоминает дружелюбную «Звезду смерти» поп-музыки — блестящую, металлическую: у входа охрана с почти пугающей бдительностью перехватывает посетителей, наверху сотрудники протягивают планшеты с NDA. Даже туалеты здесь выглядят футуристично защищёнными: раздвижные двери открываются только по электронным картам — причём и на вход, и, почему-то, на выход.

Но когда в здании BTS — разве можно их за это винить? Малейшее изменение в восприятии их успеха может повлиять на стоимость акций Hybe — но это далеко не главное. Практически невозможно переоценить значение группы для их города и страны: в 2020 году правила военной службы были изменены с оглядкой на BTS, хотя в итоге все семеро всё равно прошли службу. Если вам повезёт прилететь в Сеул, уже через несколько минут вы увидите Ви на билборде вдоль шоссе — в майке, рекламирующего местный кофейный бренд. А на свой бесплатный концерт, от которого замирает весь город, BTS выйдут по «Королевской дороге», следуя пути, по которому на протяжении пяти столетий шли монархи.

За пять недель до выхода «ARIRANG» — первого альбома с полностью новым материалом почти за шесть лет — РМ вновь проживает своё любимое стихотворение. (К слову, Чимин начертал другие строки Рильке у себя на груди в клипе в 2023 году. Да, вот такая вот они группа — BTS.) «Я испытываю одновременно и крайний стресс, и крайнее счастье, — сказал РМ. — И это постоянное движение туда-сюда, туда-сюда — каждый раз, каждую ночь». На нём блестящая чёрная кожаная куртка поверх чёрной футболки, тяжёлые ботинки и свободные брюки-парашюты — такой образ под силу разве что участнику BTS. Кончики его волос осветлены, укладка тщательно небрежная; взгляд — внимательный, слегка ироничный, постоянно ищущий. Когда-то РМ шёл скорее по академическому пути, и его легко представить популярным молодым профессором в какой-нибудь другой версии реальности — вероятно, в тех же самых массивных очках, которые он носит вне сцены.

РМ постоянно задаёт себе вопросы — и в последние годы особенно много вопросов у него о группе: каким должно быть их звучание? что они хотят донести? стоит ли им продолжать? Было бы легко сказать, что «ARIRANG» стал ответом на всё, но РМ слишком честен для подобных утверждений. «Я всё ещё растерян, — признался он, — и именно это каждый из нас почувствовал после армии». Он думал, что появится «какое-то чёткое, ясное общее понимание, которое объединит нас всех», но этого не произошло. «Общая картина всё ещё размыта, — добавил он, — но эти 14 треков могут стать ответом для тех, кто спрашивает: “Кто такие BTS в 2026 году?”»

Как бы то ни было, тревога никуда не исчезла: «Мне очень хочется сделать вид, что всё в порядке — что я готов, что всё решено, всё прекрасно и я лишь в огромном ожидании. Мне очень хочется это сказать. Но ещё больше мне хочется быть честным».

В 2020-2021 годах, выпустив три англоязычных сингла — «Dynamite», «Butter» и «Permission to Dance», — BTS завершили долгий путь к мировому признанию, достигнув уровня, которого не добивалась ни одна группа из Южной Кореи — да и вообще из Азии. Но где-то внутри РМ начал задаваться вопросом: не покорил ли мир их в ответ? Раньше они сами активно участвовали в написании своей музыки, сохраняли тексты на родном языке и начинали с резкого, агрессивного хип-хопа, а не с гладкого диско-поп. «Я перестал понимать, что мы за группа, — признался он в 2022 году, незадолго до того, как они ушли на многолетнюю паузу, которую заполнили службой и сольными проектами. — Я не знаю, какую историю теперь рассказывать».

Позже в том же году, в разговоре с Фарреллом Уильямсом для Rolling Stone, РМ пошёл ещё дальше. «Когда я был моложе, я был просто рэпером и автором, — сказал он. — Потом — десять лет невероятно интенсивной жизни в команде. Мне нужно было остановиться. Отключиться, отойти и просто посмотреть, что вообще происходит… Иногда мне становится страшно. А вдруг музыка перестанет мне нравиться?» Уильямс ответил, что это временно, и дал напоследок совет, невольно перекликающийся с Рильке: «Просто продолжай путь». Намного позже, во время прямого эфира, за излишнюю откровенность в котором ему пришлось извиняться, РМ сказал то, на что прежде лишь намекал: «Я десятки тысяч раз думал, не лучше ли нам распасться или хотя бы поставить всё на паузу».

Джей-Хоуп, эмоциональная опора группы, мощный рэпер, с которым в танце может соперничать разве что профессионально подготовленный Чимин, тоже ходил по кругу тех же сомнений. «Правда ли, что вся эта любовь и внимание — это во благо? — размышлял он теперь, вспоминая свои тогдашние чувства. — Может быть, пока все хлопают и аплодируют, мне стоит просто отключиться? И я задавался вопросом, действительно ли я этого хочу. Во мне была лишь крошечная искра — и вдруг она разгорелась как пожар. И это давило на меня». В 2022 году он стал первым участником BTS, выпустившим полноценный сольный альбом — «Jack in the Box», в котором прямо поставил вопрос: «Погасить ли мне огонь в себе — или распалить ещё пуще?»

Джей-Хоуп выбрал второе — хотя и не был уверен, что у него вообще есть выбор. «Я понял, что, наверное, это не что-то, что можно просто остановить по собственному желанию, — сказал он. — Я очень чувствителен к людям вокруг, поэтому мне приходится думать о том, смогу ли я выдержать эмоциональные последствия своих решений для стольких людей. В итоге я почувствовал, что сохранить этот огонь — это и есть моё настоящее желание, самый честный выбор по отношению к себе».

Третий участник рэп-линии, вдумчивый и загадочно притягательный Шуга, не уверен, что вообще стоял какой-то вопрос. «Я не могу знать мысли и желания каждого, — объяснил он, — но мы все занялись сольными проектами, потому что в тот момент не могли работать как группа. Поэтому ещё до армии я знал, что мы обязательно снова соберёмся. Понимаю, что со стороны — особенно для иностранцев — это может казаться неожиданным. Но для нас оставаться вместе было чем-то само собой разумеющимся. Так что особых споров не было. Я просто думал: “Ну да, конечно, мы так и поступим”».

По крайней мере, РМ сформулировал для «ARIRANG» своего рода внутренний принцип — и в итоге альбом стал и художественным, и коммерческим триумфом: только в США за первую неделю было продано 641 тысяча копий, а в чартах Apple Music он занял первое место в 115 странах. «Я говорил участникам: “Если мы перестанем бросать себе вызов, тогда, наверное, нет смысла продолжать путь как команда”, — заключил он. — Мы должны показать миру, что мы всё ещё в движении, что мы продолжаем искать. Это бывает невероятно сложно. Но всё равно — нужно идти дальше, ещё дальше, мы обязаны идти до предела. И даже этого нам как будто недостаточно». Он улыбнулся собственной напористости.

В октябре 2022 года все семеро участников BTS, в одинаковых фиолетовых худи, взялись за руки и в едином порыве глубоко поклонились, пока над приморским Пусаном расцветали фейерверки. Уходя со сцены, Ви поднял ламинированную табличку с надписью на корейском и английском — строкой из только что исполненной песни: «Best moment is yet to come» (Лучшее мгновение ещё впереди). Они махали фанатам и старались, насколько возможно, не выдать эмоции. Чимин задержался у края сцены — его глаза блестели. Это был последний раз, когда BTS выступали вместе на публике — на ближайшие четыре года.

Джин — старший в группе, ему 33, с лёгкой саркастической харизмой, чистым, насыщенным тенором и сильным сценическим присутствием. Порой кажется, что он испытывает совершенно необъяснимый синдром самозванца — он шутит, что его главное преимущество в том, что он «просто краше остальных». Он первым отправился в армию — вскоре после выхода вдохновляющей коллаборации с Coldplay «The Astronaut». Служа помощником инструктора, он покупал еду для своего подразделения, и солдаты искренне привязались к нему — провожая его, они плакали. Он тоже плакал на церемонии по случаю демобилизации. После службы он нёс олимпийский огонь на Играх в Париже, снялся в успешном шоу от Netflix и выпустил два отличных мини-альбома, в которых продолжил исследовать рок-звучание, к которому пришёл во многом благодаря своей давней любви к Coldplay.

Но всё это время он хотел вернуться к группе. «Мне очень не хватало остальных, — признался он. — Я всегда думал, что нет смысла продолжать, если мы не вместе. Думаю, сольная карьера для меня не так уж важна. Если бы я что-то и делал, то скорее пробовал бы что-то новое внутри группы — когда фанатам станет скучно. А актёрство или что-то подобное меня не привлекает».

В 2023 году Шуга выпустил свой первый официальный альбом под альтер эго Agust D (это «Suga» наоборот плюс инициалы его родного района D-Town (Тэгу)) — после двух микстейпов, в которых он уже выходил за грань, не скупясь на острые личные признания. В треке «Amygdala» он зачитал о том, как переживал болезни родителей и других травмах, но одновременно заговорил об освобождении от прошлого: «То, что меня не сломало, сделало меня сильнее / И я вновь расцветаю, словно цветок лотоса». Из-за травмы, полученной в аварии на мотоцикле примерно в 2012 году — из-за которой он даже не мог поднимать руку на сцене, — он проходил службу в гражданском секторе, проработав 21 месяц социальным работником. «После этого последнего альбома во мне не осталось никаких тягостных чувств», — сказал он. Он также избавился от страха «исписаться», о котором говорил в 2022 году. «Я стараюсь меньше об этом переживать. Мне всегда будет что сказать — а потом снова наступит пустота. Это бесконечный цикл».

Перед службой, в июле 2022 года, Джей-Хоуп выступил хедлайнером Lollapalooza, став первым южнокорейским артистом на главной сцене крупного американского фестиваля. «Мне казалось, будто я зажат в какой-то форме, которая не даёт мне свободно выражать себя, — описал он. — Мне хотелось вырваться из неё и выйти в мир со своим настоящим “я” и той музыкой, которую я действительно хочу создавать. Но теперь, когда я сделал больше собственной музыки, когда испытал себя, я уже не чувствую себя запертым в коробке. Теперь я думаю: что я могу создать, находясь вне её?» И вместе с тем он заново ощутил силу своей группы: «Теперь, когда мы снова вместе, участники заполняют те пробелы, которые я чувствую в своём самовыражении, в своём выступлении. Во многом я понял: именно поэтому нас всегда было семеро».

Чонгук не стал терять времени и сразу вошёл в образ поп-звезды, для которого, казалось, был рождён — хотя младший участник BTS, которому сейчас 28, по-прежнему держится с удивительной скромностью. «Честно говоря, я пока не могу по-настоящему воспринимать себя как поп-звезду, — признался он. — Но я очень благодарен, что обо мне так говорят и что фанаты видят меня именно так. Поэтому я хочу становиться лучше — чтобы однажды самому почувствовать себя звездой. Когда-нибудь!» Его сингл «Seven» с участием Latto, отличающийся неожиданной откровенностью («I’ll be fuckin’ you right / Seven days a week» (Я буду добротно тра*ать тебя / семь дней в неделю)), стал четвёртой по количеству прослушиваний песней на Spotify в 2023 году.

«Мне не было неловко, — сказал Чонгук о тексте. — Я просто подумал: “Да что такого?”» Но РМ признался, что ему пришлось вмешаться, чтобы эти строки вообще остались в песне, когда руководство занервничало: «Я сказал лейблу: “Пожалуйста, не меняйте текст! Почему нет? Он уже взрослый. Он может петь слово, начинающееся на f.”». Потом, во время службы в армии, Чонгук работал на кухне, помешивая огромные котлы — даже по выходным, кормя солдат семь дней в неделю. «На самом деле я чувствовал только одно — как сильно хочу выступать, — сказал он. — Петь. “Ох, скорее бы это всё закончилось! Хочу на свободу и танцевать!” Вот и всё, о чём я думал».

Чимин, чей бархатный голос и почти кошачья, притягательная харизма романтичного паренька выделяются даже в группе, полной виртуозных вокалистов и сильных артистов, сам был поражён собственным сольным успехом. Его сингл «Like Crazy» занял первое место за несколько месяцев до «Seven», что сделало Чимина первым корейским сольным артистом, возглавившим Billboard Hot 100. «Я совсем этого не ожидал, — сказал Чимин. — Но тогда я осознал, что мне ещё очень далеко до того, кем я хочу стать».

Он пошёл в армию одновременно с Чонгуком, и в первые дни службы они даже участвовали в забеге один на один. (В отличие от их стремительного взлёта в чартах, тогда победил Чонгук.) В 2021 году он говорил мне, что не может представить себя вне группы. «Моё мнение не изменилось, — подтвердил он. — Если что-то и поменялось, то лишь то, что BTS и успех внутри BTS остаются моим главным приоритетом, но я также хочу стать лучшим вокалистом как индивидуальный артист. Мои коллеги настолько сильны, что я чувствую необходимость повышать собственную ценность как участника группы, чтобы не теряться на их фоне».

Ви, бархатный баритон группы, «человек со старой душой» и время от времени актёр, обошёл стороной гонку сольной поп-эры, выбрав для своего EP «Layover» чувственный R&B с джазовыми оттенками. «Если бы ‘’Layover’’ не вышел, — сказал он, — думаю, как артист Ви остался бы застрявшим в образе исключительно танцующего и поющего исполнителя, не способного показать все те разные, яркие стороны, которые во мне есть». Он добавил, что однажды, вероятно, выпустит и поп-альбом: «Поп — это тоже стиль музыки, который я люблю и к которому всегда стремился. Не знаю когда, но когда-нибудь я обязательно попробую себя и в этом жанре».

Во время службы он пытался полностью отстраниться от музыкальной карьеры и использовать это время, чтобы перезагрузиться. «Я много тренировался, — рассказал Ви. — Много читал, много слушал музыку. Это дало мне возможность восстановить тело и разум». Он жмёт около 230 фунтов (примерно 104 кг) — его армейское подразделение, состоящее из спортсменов, считало это «детским» весом, но сам он уверен, что стал самым сильным участником BTS. Он читал работы Хан Кан, лауреатки Нобелевской премии по литературе, и японского автора детективов Кэйго Хигасино. Он полностью погружался в истории, представляя себя их героем. «Я тогда был очень глубоко погружён в своё воображение. Помогло ли мне это? Без понятия!»

В начале своего пути они все были в чёрном, с золотыми цепями на шеях, а Чонгук даже читал рэп. Первый сингл BTS «No More Dream» вышел в 2013 году и отличался басовой линией, отсылающей к «Deep Cover» Dr. Dre и Снуп Догга. Энергичная, почти карикатурно агрессивная версия группы демонстрировала ранний, ярко выраженный хип-хоп облик BTS. Но уже в треках конца того же года — вроде «Coffee» и «Outro: Luv in Skool» — их звучание начало расширяться, а вокалисты постепенно выходили на первый план. К моменту выхода англоязычных хитов многие случайные слушатели уже могли не знать о рэп-истоках группы.

На этот раз BTS хотели частично вернуть то звучание — пусть и в более зрелой форме. «Мы все собрались и начали в 2013 году, — сказал РМ. — Новый альбом — это новое начало, но, думаю, мы всё равно подсознательно возвращаемся к истокам: к той самой энергии, с которой всё начиналось — взрывной, жаждущей доказать всему миру».

Даже Джин, который не видел недостатков в эпохе от «Dynamite» до «Permission to Dance», считая, что хит есть хит, в итоге изменил мнение. «Я изначально не совсем соглашался с остальными, — объяснил Джин. — В музыке же важен результат, верно? Поэтому я считал, что наши самые любимые популярные песни и есть наша идентичность. Но не все думали так же, и после долгих обсуждений я согласился с тем, что наша суть — в той музыке, которую мы делали раньше».

Ветеран продакшена BigHit Music/Hybe Pdogg начал работать с BTS ещё до «No More Dream», которую он же писал и продюсировал. «Я прошёл с ними весь творческий путь — от стажёров до нынешнего уровня», — сказал он. Он также активно участвовал в создании «ARIRANG» и отметил, что все «очень осознанно стремились сохранить хип-хоп чувственность в альбоме. Хотя он и охватывает разные жанры, от корней хип-хопа мы не отказались».

В июле 2025 года участники — кроме Джина, который всё ещё находился в сольном туре — переехали в общий дом в Лос-Анджелесе. Они провели там два месяца в студии, работая в четырёх отдельных комнатах, каждая из которых была заполнена продюсерами и авторами, по 7-8 часов в день. По словам Pdogg’а, команда активно сотрудничала с Diplo, который работал над несколькими треками и помогал привлекать других западных продюсеров и авторов. Для Gia Lim, главы A&R подразделения Hybe BigHit, эти сессии были «по сути попыткой выйти за пределы привычного рабочего процесса и одновременно объединить глобальное, свежее звучание с ядром идентичности BTS».

Одному из таких соавторов, хип-хоп-продюсеру Mike WiLL Made-It, пришлось привыкать к тому, что работа над музыкой здесь происходит в «обычные рабочие часы». «Это совсем не похоже на Америку, — заметил Майк, который даже сблизился с участниками группы благодаря их «дежурствам». — Мы могли писать всю ночь напролёт. Но я понимаю — так эффективнее». Его особенно порадовало, что они обратились напрямую к нему, а не к подражателям. «Респект BTS за то, что они пришли к настоящему источнику, понимаете? Мы даже не говорим на разных языках, но когда создавали эти песни, казалось, будто говорим на одном. Мне понравилось, насколько они старались быть другими. Биты, которые они выбрали, не похожи ни на одну мою предыдущую работу. Это что-то совершенно нестандартное и по-настоящему оригинальное».

На этот раз Pdogg впервые участвовал в создании альбома BTS на каждом этапе — от написания песен до сведения. Он почувствовал разницу. «Индивидуальные качества каждого участника стали гораздо более выраженными, — поделился он. — Я увидел ещё более высокий уровень амбиций». Вместо того чтобы пытаться слить семь голосов в единое звучание, они сделали ставку на то, что сольные проекты дали каждому вокалисту: «Мы сосредоточились на том, чтобы подчеркнуть уникальный характер каждого голоса».

По крайней мере один из участников BTS задавался вопросом, изменят ли сольные проекты динамику группы. «Поскольку у всех нас были сольные карьеры и укрепившиеся эго, — сказал Ви, — я думал, что у всех появится гораздо больше собственных взглядов, когда мы снова начнём работать вместе. Но к моему удивлению, все пришли с открытым сердцем и при этом стали глубже как личности. Я многому у них научился, пока мы работали над альбомом».

Песня «Swim», главный сингл альбома, в черновом варианте родилась ещё до сессий — за несколько недель до того, как участники приехали в Лос-Анджелес. «С первого прослушивания она показалась особенной», — сказал Pdogg. «Я всегда думал, что самое сильное, чем они покорят, — это более сдержанное звучание, — поделился восходящий британский автор песен Джеймс Эссьен, один из ключевых создателей «Swim». — Делать ещё одну песню в духе “Dynamite” было бы слишком предсказуемо».

Он вспомнил, как вместе с автором и мультиинструменталистом Тайлером Спрай они импровизировали над аранжировкой после того, как председатель Hybe Бан Шихёк остался недоволен очередной версией трека. «Бан вошёл с лицом каменной стены, — сказал Эссьен. — И тогда мы запустили новую идею, просто перебирая варианты… и мелодия как будто родилась сама собой. Она буквально снизошла сверху». У группы поначалу были сомнения насчёт выбора более сдержанного трека, но Эссьен вспомнил, как РМ сказал ему: «Так сексуальнее. Именно это нам сейчас и нужно. Мы стали более зрелыми. Нас закалила армия».

Испанский продюсер El Guincho, известный своей смелостью и работами с Rosalía и Charli XCX, за первые десять минут встречи с группой включил им два бита. Они выбрали оба — и объединили их в один трек, «Hooligan», который стал одним из самых ярких в альбоме: в нём сочетаются нарезанные струнные из французского фильма 1962 года и перкуссия, напоминающая звон сталкивающихся ножей. «Они тянулись к самым крайним идеям, а не к безопасным решениям, — сказал он. — Типа: “Давай самое безумное, что у тебя есть”».

Вернувшись к своим рэп-корням, Чонгук придумал концепцию «Hooligan». «Как только я услышал трек, у меня сразу родился флоу, — поделился он. — Я даже не знал, попадёт ли эта песня в альбом. Но её выбрали — и это было круто».

Пока El Guincho работал над «Hooligan», участники уже начинали пробовать танцевальные движения, и он ловил себя на том, что подстраивает ритм ударных под то, что видит. «Я смотрю, как определённые удары отзываются в их телах, как ложатся басовые линии, как звучат снейры (прим.: снейры — от английского snares, малые барабаны), — сказал он. — Вот что делает их совершенно не похожими ни на одного артиста, с которым я работал». В какой-то момент Эссьен случайно заглянул в соседнюю комнату и увидел, как команда у досок уже продумывает хореографию для ещё не законченных песен. «Я подумал: “Вот это да, как у них отлаженно всё устроено”», — вспомнил он.

Шуга оставался загадкой для продюсеров. Он мог зайти в комнату, послушать, ничего не сказать и уйти — чтобы вернуться лишь через несколько дней. Иногда он брал гитару и тихо подыгрывал трекам. «Было видно, что он по-настоящему чувствует музыку и пытается её понять, — сказал El Guincho. Джей-Хоуп поражал всех, когда резко переключался со своей жизнерадостной повседневной манеры на яростный рэп — один из участников сравнил его с DMX. Чимин мог молча сидеть полчаса, внимательно слушая продюсеров, а затем включиться и выдать идеальный дубль, вобравший в себя все замечания. Чонгук же поразил всех своей почти безупречной английской дикцией. «Думаю, у меня просто хороший слух на такие штуки, — пояснил он. — Но всё-таки это для меня иностранный язык. Я не хочу, чтобы носители слушали меня и испытывали неловкость или неприязнь. Поэтому я очень много работал над этим».

Ви тем временем проявил себя как автор песен — особенно в завершающем треке альбома, воздушном «Into the Sun», который родился из джем-сессии с бэндом. «Дело не шло так гладко, как хотелось, — вспомнил Pdogg. — И мы решили просто расслабиться и поиграть себе в удовольствие. Ви взял микрофон, я сел за синтезатор Moog, Тайлер Джонсон играл на ударных, Нитти — на гитаре». Рэп-часть песни Шуга написал на террасе дома, где они жили вместе. «До этого альбома я даже не представлял, что можно работать над песней на улице, — сказал он. — На самом деле тебе нужны только блокнот и ручка».

Когда Джин завершил свой сольный тур и вернулся в студию, его ждал неожиданный масштаб: к тому моменту уже было написано больше сотни песен. «Я переживал, что фанатам будет скучно, пока все в армии, — сказал он, — поэтому старался поддерживать их. А в это время все песни уже были готовы». Расстроился ли он? «Немного, конечно. Но жизнь — это не только настоящее. Есть ещё будущее. К тому же, если бы я начал настаивать на том, чтобы добавить свои песни, мы бы дали это интервью на несколько месяцев позже. А фанатам разве не было бы скучно всё это время?»

Идея назвать альбом «Ариран» — в честь древней, почти сакральной и глубоко меланхоличной корейской народной песни — принадлежала Бан Шихёку и Hybe. Группа почти сразу приняла её, но, как показано в их документальном фильме Netflix, вопрос о включении сэмпла оригинальной песни в «Body to Body» вызвал недели обсуждений. В остальном же, по словам Pdogg, «мы не стремились нарочито подчёркивать “корейскость”». Тем не менее группа настояла на возвращении к корейскому языку: песня «Please» изначально была записана на английском, но BTS практически полностью переписали её на корейский. По словам Лима, команда A&R была уверена, что «сама музыка найдёт отклик у слушателей, независимо от языка».

Альбом мог бы оказаться совсем другим. «Было много споров, — поделился РМ. — Что оставить, а от чего отказаться». Джей-Хоупу до сих пор нравится трек, не вошедший в финальную версию, — «Like This», а Эссьен вспомнил песню «Five Minutes», которая полюбилась всем. «Интересно, что с ними будет? — задался вопросом Чимин. — Что станет с теми песнями, которые мы написали?»

У Шуги есть ответ: они найдут своё место в будущих сольных проектах. «Разве мы не будем использовать их по отдельности? — сказал он. — Скорее оставим их себе, чем отдадим кому-то другому».

BTS вместе творили историю, затем разошлись, каждый продолжил путь по-своему — и затем они собрались вновь. До следующего марта им предстоит отыграть мировой тур, причём именно Джин настоял на том, чтобы продлить его почти на восемь месяцев дольше изначального плана. «Когда мы впервые увидели маршрут тура, там было не так много городов, — сказал он. — И он должен был длиться всего 3-4 месяца. Я сказал: “Мы вернулись и обещали стольким людям встретиться с ними — а так выходит, что мы нарушаем наше обещание”». Но что же остаётся дальше?

Шуга хочет прежде всего изменить сам настрой. «Нам стоит научиться получать удовольствие, — сказал он. — Раньше в нас было слишком много духа соперничества. В погоне за целями мы не особо думали о своём физическом и эмоциональном состоянии. А теперь можем немного расслабиться — мы уже остепенились. Думаю, теперь мы сможем больше наслаждаться тем, что делаем».

«Уже само то, что мы снова вместе, — невероятно, — сказал Джей-Хоуп. — И то, что мы до сих пор делаем музыку как группа. Когда я думаю об этом, цели уже не кажутся такими важными».

Во время февральских репетиций Чимин предложил сразу после тура вернуться в студию и записать новый альбом. Но у Шуги появилась другая идея. «Время сейчас несётся с невероятной скоростью, и тренды меняются мгновенно, — ответил он. — Может, нам стоит какое-то время выпускать синглы? Посмотреть, как что работает. Мы закончили альбом ещё в сентябре, но он вышел только сейчас. Когда мы его делали, мы не знали, какие тренды будут в марте или апреле. Это усложняет задачу — создавать музыку, которая попала бы в момент. Поэтому… возможно, это будут синглы, мини-альбом — что-то в этом духе».

Участники также обратили внимание на триумф Bad Bunny на Супербоуле — полностью на испанском языке — и задумались о подобном опыте. «Мы не сможем сотворить такое, если нас не пригласят», — сказал Чимин, в то время как Джин уже представлял, каким могло бы быть их выступление.

РМ, впрочем, осторожничал: «Возможно, со временем изменится и восприятие людей, — сказал он. — Сейчас весь мир смотрит “Паразитов”, интересуется корейской культурой. Если появится шанс — мы бы, конечно, хотели. Когда-нибудь».

Лидер группы прекрасно понимает, что у BTS есть и ярые недоброжелатели — и напрямую обращается к ним в треке «2.0», спродюсированном Mike WiLL. «Есть люди, которые буквально молятся у себя дома, — рассказал РМ. — Типа: “Пожалуйста, BTS, скатитесь уже. Распадитесь, исчезните”. И мы думаем: “Хорошо, ребята, мы жили врозь два-три года… минуло время, АРМИ нас ждут, весь мир ждёт — так что время для ваших маленьких забав уже прошло».

Значит, они всё ещё читают комментарии? «Никогда!» — отрезал Шуга.

«Бывает», — признался РМ, и остальные засмеялись.

Хвастливый тон «2.0» кажется направленным и на конкурентов — но о ком вообще может идти речь сейчас? Я предположил: возможно, другие мировые поп-звёзды — Тейлор Свифт, Бруно Марс, Гарри Стайлз. РМ слегка поморщился. «Они гораздо более великие артисты, чем мы, — тихо ответил он. — А мы… мы просто маленькая бойз-бенд-группа из Кореи». Это его единственная фраза за весь день — и звучала она не совсем убедительно.

Источник: Rolling Stone
Перевод: mochi @ BangTan Today

→ Мы в Telegram
→ Мы в VK

// «BTS 2.0 не должны были оставаться продолжением прошлого — им предстояло стать манифестом новой главы». В своём первом интервью после выхода «ARIRANG» председатель Бан рассказал о своей роли главного продюсера альбома, о долгом пути к возвращению BTS, о процессе создания новых песен и хореографии, а также о глубоком, продуманном смысле, заложенном в музыку альбома.

Альбом «ARIRANG» южнокорейской группы BTS, с которым они вернулись после почти четырёхлетнего перерыва, вторую неделю подряд удерживает первое место в чарте Billboard 200 (по состоянию на 11 апреля). Это уже седьмой альбом группы, достигший вершины чарта, и релиз, дольше всех продержавшийся на первом месте. Но на этом рекорды не закончились. Заглавный трек альбома — «SWIM» — также дебютировал на первом месте в Billboard Hot 100, сделав BTS первой группой в истории, которой удалось несколько раз одновременно дебютировать на вершинах Billboard 200 и Hot 100 с альбомом и синглом (впервые это произошло в 2020 году с альбомом «Be» и песней «Life Goes On»).

Более того, все 13 треков «ARIRANG» попали в чарт Hot 100 (за исключением интерлюдии «No. 29» с колокольным звучанием). В чарте Billboard Global Excl. U.S. BTS стали первыми исполнителями, занявшими сразу весь топ-10 — и даже весь топ-13.

За возвращением BTS стоит Бан Шихёк (также известный как Председатель Бан) — председатель и основатель HYBE, человек, который стоял у истоков группы 13 лет назад: он собрал её состав, писал и продюсировал музыку, а также курировал всё — от маркетинга до контента в социальных сетях.

Эта тесная связь с участниками сохранилась и спустя семь альбомов. Во время обязательной военной службы в Южной Корее Бан продолжал поддерживать с ними контакт: он регулярно встречался с каждым из участников, обсуждая, каким может стать камбэк-альбом одной из самых легендарных групп Кореи.

«Лично для меня это был проект, в который я вложил полтора года жизни и огромное количество энергии», — поделился председатель Бан, отметив, что начал работу над «ARIRANG» примерно на середине службы участников — по их собственной инициативе. По его словам, давление при работе с такой культовой группой было «колоссальным».

«Приняв это доверие со стороны участников, я взял на себя роль продюсера — но на самом деле такая работа сопряжена с давлением, которое ничуть не меньше, чем у самих артистов. В основе музыки всегда должны лежать искренность и художественная ценность, и я убеждён, что результат не должен быть целью сам по себе — он приходит естественно. В то же время, работая в индустрии поп-музыки, практически невозможно полностью абстрагироваться от показателей и метрик, которые в конечном счёте отражают реакцию публики».

Спустя две недели после релиза «ARIRANG» уже ясно: альбом — с его смесью поп-музыки, хип-хопа и смелых корейских элементов — нашёл отклик по всему миру, одновременно ещё сильнее укрепив связь группы со своей страной.

В своём первом интервью после выхода «ARIRANG» председатель Бан рассказал о своей роли главного продюсера альбома, о долгом пути к возвращению BTS, о процессе создания новых песен и хореографии, а также о глубоком, продуманном смысле, заложенном в музыку.

Возвращение после почти четырёх лет — событие масштабное. Можете рассказать, как проходило планирование?

«Пока участники проходили военную службу, мы продолжали продвигать ту работу, которую можно было вести на уровне компании. Поскольку в тот период они не могли активно участвовать в создании альбома, мы сосредоточились на подготовительных этапах — в том числе на поиске песен и формировании общего творческого и брендового направления. Лично для себя я считал важным встречаться с каждым из участников отдельно, всякий раз, когда у них была возможность выйти в увольнение. Мы много говорили о том, что они чувствуют, как меняются их мысли и взгляды.

Ещё до того, как мы начали отбирать песни для альбома, процесс формирования его общей структуры и музыкального видения начал складываться во время предварительных сессий по написанию текстов в США. В начале 2025 года, ещё до демобилизации участников, в качестве ведущего продюсера, курирующего работу на месте, был выбран Diplo. В апреле и мае мы провели две такие сессии в Лос-Анджелесе, где разработали около ста прототипов треков.

В июле, когда все участники завершили военную службу, мы организовали закрытую комнату для прослушивания в пансионе в провинции Кёнгидо и провели целый день в формате воркшопа. Прослушивая многочисленные прототипы, созданные во время этих сессий, мы подробно обсуждали, что BTS могут создавать сейчас, что им стоит создавать сейчас — и, в конечном счёте, что могут создать только BTS».

Так в чём же заключалась идентичность этого альбома?

«Вывод, к которому мы пришли, был предельно ясен: BTS 2.0 не должны были оставаться продолжением прошлого — им предстояло стать манифестом новой главы. Если перефразировать мои собственные слова того времени, музыкальная суть альбома заключалась в поиске ответа на один вопрос: „Если бы BTS, выпустившие дебютный альбом ‘2 Cool 4 Skool’, развивались, сохранив ту же самую идентичность — без экспериментов с жанрами и внешних обстоятельств за 13 лет — какую музыку они создали бы, чтобы возглавить современную эпоху?“

Когда это видение стало ясным, мы сразу же приступили к полномасштабному лагерю в Лос-Анджелесе, где писали песни вместе с участниками. Решение поехать в США сразу же в июле было сознательным — я хотел создать среду, где они смогут полностью сосредоточиться на музыке. На самом деле каждый из участников уже планировал взять время для себя после службы. Но когда я обратился к ним — искренне, от сердца — все согласились без колебаний, отменили свои планы и вместе улетели в США. Любой, кто проходил службу в армии или знает того, кто проходил, поймёт: это совсем не лёгкое решение — даже для такой группы, как BTS, самой крупной в мире. Они люди, им нужен был отдых. И всё же, тот факт, что они выбрали продемонстрировать столь безусловную преданность, говорит о том, насколько глубоко они любят музыку — и почему они такие, какие есть, почему они BTS.

В первые две недели мы намеренно не ставили строгих рамок. Между тем, что ты представляешь, услышав идею, и тем, как она рождается через так называемый “магический штрих“, всегда есть разрыв. Процесс уточнения направления был крайне важен. Только после этих двух недель мы начали разбирать материал — определять, что работает, и формировать более конкретные направления. И именно в этот период мы смогли превратить расплывчатое видение в нечто осязаемое — в 200-300 полностью реализованных музыкальных идей.

Отдельно стоит отметить масштаб и энергию самого лагеря, который стал обсуждаемым в американской музыкальной индустрии. От легендарных продюсеров до восходящих талантов — в работе приняли участие создатели с ярко выраженной музыкальной идентичностью, соответствующей видению BTS 2.0. Один опытный продюсер даже сказал мне: ”Я не видел столь масштабного музыкального лагеря с 2000-х“. Сейчас такие крупные лагеря редкость в США, и многие хотели участвовать в камбэке BTS. Некоторые известные продюсеры, которых даже не приглашали, обращались ко мне и к сотрудникам HYBE и BIGHIT MUSIC с просьбой принять участие».

Как бы вы описали первую встречу со всеми участниками после перерыва? Были ли у них чёткие желания?

«Старые друзья часто не ощущают, что прошло какое-то время, и даже если вы не виделись годами — кажется, будто вы виделись вчера. Именно так я почувствовал себя и при встрече с ними. После демобилизации мы провели воркшоп в Корее, а затем все собрались снова в лагерь в Лос-Анджелесе. И всё же первый день — несмотря на то, каким значимым он был — прошёл, в некотором смысле, удивительно обычно.

Мы просто обменялись короткими, сдержанными приветствиями — “Привет“, ”О, ты здесь“ — и сели за стол, чтобы сразу же приступить к работе. Видя, как все погружаются в музыку без всяких церемоний, я понял: “Мы действительно начинаем заново“.

Их цели были ясны. Не продолжение “бой-бэнда“, опирающегося на прошлые заслуги, а возвращение к истокам — через музыку они стремились найти ответ на вопрос, на который сейчас могут ответить только BTS.

Ещё один момент, который мне особенно запомнился, произошёл примерно за месяц до релиза. Я ужинал с РМ’ом и Чонгуком, а потом мы пошли к Чонгуку домой, и другие участники спонтанно к нам подтянулись. Там мы вместе прослушали весь альбом “ARIRANG“, уже полностью готовый, от начала до конца, сосредоточившись на каждой детали. Мы приглушили свет и оставили лишь мягкое освещение, почти как на приватном прослушивании. Полушутя сказали друг другу: “Этот альбом — шедевр“, и прослушали его полностью дважды. В тот момент мы обсуждали, насколько мыв нём уверены. Думаю, эта уверенность возникла из того, что участники смогли полностью выразить то, что действительно хотели сказать, вместе с музыкальной идентичностью, которую хотели показать. В этом смысле альбом “ARIRANG“ отражает именно то направление, которое сами участники хотели выбрать».

Как вы подходили к самой музыке? К-поп изменился с момента вашего последнего альбома — какие вызовы и возможности вам открылись?

«В отношении этого альбома и участники, и я имели ясную и осознанную цель: выйти за рамки давнего ярлыка “бой-бэнд“ — часто сформированного глубоко укоренившимися стереотипами в западной музыкальной индустрии — и твёрдо утвердить BTS как настоящих артистов.

Ранее многие исполнители, начинавшие в бой-бэндах, пытались осуществить этот переход, покидая группу и строя сольную карьеру. Но почти никогда не было случаев, когда группа сохраняла идентичность, полностью преодолевая эти предвзятые ожидания и переосмысливая себя изнутри. Чтобы этого достичь, мы сделали осознанный выбор: глубоко уважать жанр и музыкальные традиции, из которых мы пришли, но не оставаться в их границах.

Одновременно с тем мы хотели, чтобы тексты и послания альбома честнее, чем раньше, отражали наше восприятие мира и чувства именно в этот момент.

Во многом такая работа требует, чтобы артисты полностью раскрылись — показали не только свои мысли, но и уязвимость. Поэтому этот альбом представляет BTS такими, какие они есть сегодня — семь участников, их искреннее выражение внутреннего “я“.

Если смотреть шире, с точки зрения индустрии, я надеюсь, что новый альбом BTS станет катализатором двух значимых сдвигов на рынке к-поп.

Во-первых, я надеюсь, что он расширит горизонты того, как может выглядеть карьера артиста. BTS уже преодолели так называемый “семилетний барьер“, существенно продлив продолжительность жизни как к-поп-группа. Сегодня многие артисты поддерживают карьеру более десяти лет. Но я хотел бы, чтобы этот альбом стал не просто продлением срока существования, а катализатором более значимой трансформации — стимулом для непрерывного художественного роста и переосмысления себя.

Во-вторых, я надеюсь, что альбом поможет изменить подход к тому, как воспринимают и потребляют музыку, особенно обращая внимание на виниловые пластинки. Во всём мире спрос на винил продолжает расти: только в США рынок ежегодно увеличивается примерно на 20 %. При этом в к-поп рынок по-прежнему сильно сосредоточен на CD. Я считаю, что пришло время выйти за рамки привычных моделей потребления и использовать новые источники роста, такие как винил — не только как формат, но и как способ более глубокого взаимодействия с музыкой.

Стриминг позволяет получить музыку мгновенно, а винил побуждает к более вдумчивому, долгосрочному отношению — когда её коллекционируют, сохраняют и слушают осознанно. Даже с последним альбомом BTS, несмотря на значительное увеличение тиража виниловых пластинок, некоторые издания уже распроданы. Если группа такого уровня сможет возглавить этот сдвиг, я уверен, это принесёт свежую динамику и новую энергию в индустрию к-поп, которая долгое время была сосредоточена преимущественно на CD».

Как изменились участники? В чём проявились самые заметные перемены в их отношении к музыкальному бизнесу и к самой музыке?

«Динамика работы осталась прежней: я слушал идеи участников и помогал формировать их в более чёткое направление, а они воплощали эти идеи в музыке своим уникальным стилем. Когда я предлагал правки, мы обсуждали их вместе и уточняли результат совместно. Как и прежде, я обменивался текстами песен с РМ’ом в реальном времени через мессенджер, внося корректировки по ходу дела. Мы также продолжали практику встреч перед сессиями с внешними продюсерами, часами прослушивая уже сделанное и согласовывая общее направление.

Изменились возможности участников — точнее, их профессиональный рост. Я до сих пор помню, как впервые услышал “Into the Sun“, трек, над которым работал Ви. Ранее он не так активно участвовал в написании песен или создании нескольких треков для альбомов BTS, но этот трек выделялся как исключительная работа. Подобный рост я заметил у всех участников.

По мере того как участники развивались как артисты, процесс всё больше стал подчиняться их собственной иницативе. Я вмешивался только тогда, когда это было действительно необходимо. Иногда они обращались ко мне, чувствуя творческий тупик, и просили меня подсказать, как из него выйти. Моя роль в этом альбоме в основном заключалась в том, чтобы определять общее направление и участвовать в ключевых решениях».

BTS — больше, чем поп-группа: они национальное достояние. Как вы справлялись с давлением, чтобы камбэк прошёл успешно?

«Как я уже говорил, давление было огромным, учитывая историческую значимость BTS и то, что это их возвращение после четырёх лет. И всё же вместе с этим давлением была необычайно сильная уверенность: он станет историческим альбомом и результат будет выдающимся. Даже когда участники, находясь на военной службе, делились сомнениями и переживаниями, я спокойно говорил им: “Вы можете сомневаться в себе, но я уверен, что мы справимся“.

Оглядываясь назад, думаю, что уверенность пришла из глубокого доверия к BTS как артистам и из опыта, который показал: если мы полностью пройдём процесс вместе, ответы появятся сами собой.

Благодаря этому, несмотря на колоссальное давление в начале, сами 18 месяцев продакшена прошли, в некотором смысле, удивительно спокойно. Конечно, каждый день приносил свои вызовы, а масштаб и сложность проекта были беспрецедентны. Ежедневный стресс чувствовался всегда и во всём. Но глубоко внутри моё состояние оставалось ясным и устойчивым — почти как поверхность тихого озера. Это был, во многом, ироничный, но удивительный период — когда удавалось сохранять внутреннее спокойствие даже среди беспрецедентной турбулентности».

Какие риски вы приняли?

«Риски в процессе продакшена были серьёзными. Главный вопрос заключался в том, примет ли публика ту трансформацию, которую мы задумали как BTS 2.0. Чтобы сделать этот переход возможным, я принял два осознанных решения, отходя от ранее проверенных формул.

Первое — изменение визуального языка. Мы полностью отошли от традиционного к-поп-подхода, когда артисты показаны в максимально идеализированном, стилизованном и визуально усиленном образе. Вместо этого мы решили оставаться верными посланию альбома — меньше внимания на внешние эффекты и больше на то, чтобы показать участников такими, какие они есть, и красоту, которая исходит из этой искренности.

Второе решение фундаментально изменило роль выступлений. Самый большой риск заключался в том, примет ли публика смелый сдвиг, который мы определили как BTS 2.0. Особенно это касалось хореографии, где одновременно применялись два контрастных подхода к риску.

Сперва нужно было полностью отказаться от существующей формулы успеха. Когда мы подходили к финальным этапам процесса, хореография ещё не была окончательно утверждена, а участники, чувствуя усталость, пришли ко мне и выразили разочарование, спрашивая, почему у них нет чёткой инструкции.

До этого момента я сознательно держался в стороне, чтобы уважать их видение в сферах, выходящих за пределы музыки. Но после этого разговора я вмешался напрямую и принял решение начать всё заново — отбросить все существующие наброски хореографии.

«Особенно это коснулось треков вроде “SWIM“ и „Hooligan“, где хореография была сведена к минимальному уровню, будто её почти не было. Участники сомневались, спрашивая, действительно ли это отражает BTS. Я ответил так: ”У вас уже есть та аура, которая способна захватить сцену одним своим присутствием. Для таких артистов, как вы, иногда достаточно просто стоять. Интенсивная хореография, которую вы делали раньше, порой может затмить музыку. Следование методам, принятым новым поколением — тем самым, которые вы сами когда-то установили — не соответствует весу и статусу, который вы сейчас несёте. Если вы выбрали открыть новую главу, значит, нужно показать новый тип исполнения — такой, который позволяет музыке звучать самой“.

Потребовалось почти две недели, чтобы участники полностью разобрались с обеими подходами — повторяя, сравнивая, нашупывая разницу.

Одновременно нам нужно было установить новый стандарт, который соответствовал бы ожиданиям фанатов, привыкших к мощной и идеально скоординированной хореографии BTS. Я не считал, что мы можем просто повторить к-поп-стиль точной хореографии, который BTS во многом помогли определить. Нам нужна была постановка, которая могла бы заявить: “Вот уровень BTS”, и при этом открыть новый горизонт для к-поп-хореографии.

На самом деле, некоторые вокалисты изначально не хотели включать этот трек, сомневаясь, что смогут исполнить его полностью. Но я был уверен, что “2.0” должен войти в альбом. В отличие от нашей прежней стиля, основанного на взрывной внешней энергии, этот трек строился на более сдержанной, внутренней интенсивности — такой, которая концентрирует энергию и при этом точно передаёт наследие BTS. Именно поэтому он был необходим для альбома».

Какое значение несёт «Ариран» в Корее и почему вы предложили назвать альбом именно так?

В Корее «Ариран» — это гораздо больше, чем народная песня. В ней заключена нежная, вместе с тем горько-сладкая тоска, рождённая разлукой и ожиданием, и вместе с тем эта эмоция превращается в энергию и «хын» — символ стойкости и жизненной силы, с которой корейцы преодолевают трудности.

Прим.: 흥 (хын) — содержит эмоциональный, физический и культурный аспекты — это одновременно радость, азарт, энергичное вовлечение и способность делиться этим состоянием с другими

В определённом смысле это «живое наследие» — то, что постоянно меняется и интерпретируется в зависимости от того, кто её исполняет. Я посчитал, что именно эта эмоциональная основа станет самым точным и мощным инструментом, чтобы выразить внутренний мир BTS такими, какие они есть сегодня. Поэтому я предложил сделать «Ариран» центральной концепцией альбома.

В процессе работы с участниками я снова убедился: несмотря на статус мировых икон, они остаются по сути молодыми людьми, глубоко ищущими себя. Как сказал бы РМ: “Они просто деревенские сорванцы из Кореи”, осваивающие незнакомую мировую сцену — испытыающие растерянность, но одновременно берушие на себя “тяготы славы” и глубокое чувство ответственности, вне зависимости от собственных намерений. Это было, во многом, огромной нагрузкой. Я считал, что суть проекта — показать самые настоящие человеческие трудности и “сломанное Я”, скрытое под их героическим образом.

Примерно в это время я наткнулся на исторический рассказ 1896 года о семи молодых корейцах, которые, столкнувшись с незнакомым языком и культурными барьерами в Америке, оставили после себя первую записанную корейскую песню — «Ариран». Образ этих людей, доказывающих своё существование через музыку в чужой стране более 130 лет назад, удивительно перекликался с ситуацией наших участников — возвращение с военной службы в 2025 году и выход на глобальную сцену, чтобы открыть новую главу как BTS 2.0. Это не казалось случайностью, скорее ощущением общей, продолжительной судьбы, которую можно понять через призму диаспоры.

Тот «Ариран», на котором мы сосредоточились, отнюдь не был статичной или сдержанной печалью. Как характерно для корейской народной музыки, мы сделали акцент на её стойкости — на том, как боль утраты превращается в динамичный, живой ритм. Мы считаем, что для артистов открыто показать свои уязвимости и найти силы двигаться дальше в этом хрупком состоянии — это и есть настоящая сущность BTS».

В процессе работы я постоянно подчёркивал всем, кто был вовлечён в проект, что «Ариран» ни в коем случае не должна восприниматься как что-то поверхностное или однослойное, её нельзя сводить к пустому лозунгу вроде “наличие ‘Ариран’ автоматически делает всё корейским” или “корейское — значит глобальное”.

В итоге “Ариран” стала самым точным компасом — одновременно отражением 13-летнего пути BTS и указателем на эпоху любви, которая выходит за рамки границ и поколений. Эта песня — уже не просто переосмысление традиции, а живое выражение самих BTS — постоянно развивающееся и влияющее на мир прямо сейчас».

Как вы, как кореец, прожили момент, когда тысячи людей пели «Ариран» вместе с BTS на «Body to Body», официально ставшем мировым хитом?

«Даже когда BTS исполняли другой глобальный хит — “MIC Drop”, я помню, как меня глубоко тронул момент, когда фанаты со всего мира, говорящие на разных языках, в идеальном унисоне пели части песни на корейском. Впервые увидев это, я был поражён. Но с “Body to Body” ощущение было ещё более глубоким и многослойным.

BTS, возможно, и не планировали этого, но в Корее их часто воспринимают как нечто вроде национальных представителей. Конечно, в начале обсуждений среди участников и команды были разные мнения о том, стоит ли включать в песню такой яркий корейский народный элемент, как “Ариран”. Однако как продюсер я считал, что отказ от возможности создать столь мощный эмоциональный эффект — как для внутренней, так и для внешней аудитории — мог бы стать упущением, о котором мы позже пожалели бы. Я не хотел, чтобы BTS упустили шанс создать момент, который оставил бы неизгладимое впечатление и для фанатов, и для широкой публики. В итоге мы достигли общего понимания с участниками и стали свидетелями того, что теперь стало знаковым моментом.

Позже участники с улыбкой делились: “Сначала мы переживали, что это может выглядеть как ‘сверхнационалистический маркетинг’”. Но когда мы показали это людям вокруг, каждый кореец, с кем мы говорили, сказал, что у него пробежали мурашки и он был глубоко тронут, когда звучала “Ариран”. Похоже, вы снова оказались правы».

Концерт для Netflix снимался на площади Кванхвамун. Как я поняла, это была ваша идея. В чём значимость Кванхвамун и почему вы выбрали именно это место?

«Хотя об этом уже много говорили, я считал, что первая сцена, открывающая новую главу BTS, должна проходить в месте по-настоящему “корейском”. Когда появились новости о камбэке, мы получили предложения провести первый концерт в нескольких крупных городах мира. Однако для артиста, который начал в Корее и вырос в мировую группу, такой важный момент не должен был начинаться за границей.

Площадь Кванхвамун оказалась самым подходящим выбором. Как отметили многие, видеть возвращение BTS в их максимально корейском облике, стоящих вместе на одном из самых символичных мест Кореи, стало мощным визуальным воплощением идеи альбома.

Сцена была спроектирована минималистично: большой прямоугольный каркас без излишних украшений. На фоне Кванхвамун и с BTS на переднем плане казалось, будто перед нами портал, соединяющий прошлое и настоящее — что я счёл особенно впечатляющим. Одновременно историческое и современное, это было действительно выдающееся выступление, и я хотел бы ещё раз поблагодарить наших партнёров из Netflix за помощь в его реализации.

Ещё одним прекрасным корейским акцентом стало включение в альбом звука «Эмилле» Священного колокола Великого короля Сондока в треке «No. 29», и это тоже ваша идея. Каково значение Священного колокола в корейской культуре и какую роль он играет в альбоме?

«Если вслушаться в альбом, сразу заметна ясная контрастность между его первой и второй половинами. Начальная часть звучит величественно — словно возвещает “возвращение короля”, отражая камбэк BTS после почти четырёх лет. Вторая же половина более сдержанная и интроспективная, передаёт честные эмоции и внутренние переживания молодых людей, несущих вес этой короны. Соединить эти два контрастных настроения я продумывал особенно тщательно. Мне показалось, что звук колокола может создать своего рода медитативный переход, позволяя слушателю естественно погрузиться во вторую половину альбома. Обычно в альбомах включают интерлюдии, чтобы сменить настроение, но они чаще всего представляют собой отдельные инструментальные треки. В нашем случае мы пошли новым путём: использовали чистый звук колокола, без каких-либо дополнительных музыкальных элементов.

Идея возникла во время моего визита в Национальный музей Кореи в прошлом году. Директор музея Ю Хонджун лично познакомил меня со звучанием Священного колокола Великого короля Сондока. Он любезно провёл для меня приватную экскурсию и сказал: “Если вы занимаетесь музыкой, это обязательно нужно услышать”, а затем показал специально оборудованное пространство для экспозиции колокола. Я долго сидел и слушал его звук, одновременно изучая историю и значение колокола. Он объяснил, насколько удивительны мастерство изготовления и акустические свойства, особенно с учётом эпохи, в которой колокол был создан. В тот момент я понял: этот звук нужно использовать как интерлюдию в альбоме.

Традиционные восточноазиатские колокола созданы так, чтобы их звук резонировал глубоко и продолжительно, и Священный колокол Великого короля Сондока часто считается вершиной такого мастерства. Колокол настроен так, чтобы его звук звучал непрерывным, почти не прерывающимся циклом — он затихает, но никогда полностью не исчезает. Это явление называется «мэннори» (прим.: 맹놀이).Подобным образом я хотел, чтобы и альбом передавал ощущение, что музыка BTS будет резонировать долго, оставляя след во времени. Одновременно я надеялся, что этот трек пробудит интерес слушателей независимо от того, откуда они родом. Особенно хотелось, чтобы международная аудитория, привлечённая этим любопытством, захотела узнать историю колокола и, таким образом, глубже понять корейское культурное наследие».

В последние годы в поп-музыке вновь проявляется национальная гордость. Примером может служить Bad Bunny с его альбомом DeBÍ TiRAR MáS FOToS, ярко отражающим его пуэрториканскую идентичность. Пришло ли время, чтобы Корея обрела своих музыкальных «послов» в лице BTS и «ARIRANG»?

«После этого альбома я уверен: BTS станут иконой — не просто как представители Кореи, а как универсальные поп-артисты и знаковое явление сами по себе. Когда Netflix продвигал прямую трансляцию камбэка BTS, они использовали фразу “THE WORLD’S BIGGEST BAND“ (прим.: величайшая группа в мире). Я воспринимаю это не как слоган, а как отражение реальности.

Я часто говорю так не вслух, про себя, но считаю, что BTS становится чем-то вроде “точки притяжения”. Да, они достигли этого благодаря силе фан-сообщества, но сейчас они выходят за рамки фанатской поддержки — становясь явлением, признанным и принимаемым широкой аудиторией по всему миру. Так же, как люди стремятся посетить Диснейленд или посмотреть новый фильм Marvel, BTS становится артистом, к которому люди испытывают естественное притяжение. Иными словами, они расширяют границы концентрированного фанатского круга, превращаясь в явление, способное привлекать гораздо более широкую аудиторию.

Я уверен, что присутствие артиста вроде BTS также способствует расширению рынка и росту интереса к корейской музыкальной индустрии в целом. Любой жанр нуждается в трансформационных артистах, которые могут стать его лицом его и переопределить. Именно через таких артистов и моменты, которые они создают, границы жанра раздвигаются, привлекая аудиторию за пределами существующей базы. BTS выполняют эту роль в к-поп, и я надеюсь, что их возвращение после паузы поможет создать новый импульс для всей корейской музыкальной индустрии.

Источник: Billboard
Перевод: mochi @ BangTan Today

→ Мы в Telegram
→ Мы в VK

༄ Продюсеры: Cirkut, Ammo, SUGA
༄ Авторы: Henry Walter, Joshua Coleman, SUGA, Jacob Kasher Hindlin, Gregory Aldae Hein, RM, j-hope
༄ Перевод названия: К тебе

// «Come Over» — скрытый трек, спродюсированный Шугой и доступный на делюкс-виниле «ARIRANG». Это глубокий эмоциональный монолог о боли, уязвимости и надежде на восстановление близости с любимым человеком, о желании быть принятым несмотря на собственные ошибки и страхи. Метафоричная, но предельно откровенная и прямолинейная — эта песня отзовётся у каждого, кто когда-либо любил.

[Припев: Ви, Чонгук]
텅 빈 듯한 밤이 오면
Когда приходит ночь пустая
Прим.: здесь «텅 빈 듯한 밤» — про ощущение внутренней пустоты и одиночества, опустошённости

이렇게 또 너를 불러
Я вновь к тебе одной взываю:

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я потерян — можно мне к тебе?

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я пропал с концами — можно мне к тебе?
Прим.: здесь не только физическое «можно мне прийти к тебе», но и эмоциональное: «можно ли мне вернуться к тебе/найти у тебя утешение»; «lost» также — «потеряться» и в физическом, и в эмоциональном плане

I just wanna say I'm sorry
Я лишь хочу сказать «прости»

이런 내가 너무 싫어
Мне невыносимо быть таким
Прим.: здесь сильная фраза самонепринятия, буквально «я ненавижу себя таким», просьба принять его даже тогда, когда он сам не принимает себя

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я потерян — можно мне к тебе?

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я пропал с концами — можно мне к тебе?

[Куплет 1: Шуга]
Baby, don't do me like that
Милая, не поступай так со мной

벌써 시간이 많이 지났네
Ведь столько времени минуло

우리 멀어진 그날 뒤에
С того дня, как мы разошлись

각자 이야긴 물어 둘까?
Отложим разговоры о том, через что каждому из нас пришлось пройти?

미안, 좀 늦었지
Прости, я припозднился

그동안 별일 없이 잘 지냈지?
Как дела, как ты поживала?

다시 시작하는 우리
Мы ведь заново начинаем

두 번 다신 헤어지지 마
И больше друг друга уже не потеряем

[Припев: Чимин, Джин]
텅 빈 듯한 밤이 오면
Когда приходит ночь пустая

이렇게 또 너를 불러
Я вновь к тебе одной взываю:

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я потерян — можно мне к тебе?

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я пропал с концами — можно мне к тебе?

I just wanna say I'm sorry
Я лишь хочу сказать «прости»

이런 내가 너무 싫어
Мне невыносимо быть таким

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я потерян — можно мне к тебе?

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я пропал с концами — можно мне к тебе?

[Постприпев: Джей-Хоуп, Чонгук, Ви]
(Over) Over, over, over, over
Снова, и снова, и снова, и снова

Over, over, over, over
Всё снова, и снова, и снова

You'll never love me like
Ты уже не полюбишь меня

The way you did before
Так, как любила раньше

But would you open up
Но скажи: ты бы открыла
Прим.: здесь в «open up» заложен двойной смысл: и «открыть дверь», и «открыться эмоционально»

If I knocked on your door?
Если б я постучал в твою дверь?

[Куплет 2: РМ]
Knock, knock, knockin' on your door (Huh, huh, yeah)
Стук, тук, тук в твою дверь (да, ага)
Прим.: здесь стук в дверь — метафора настойчивого желания вернуться или привлечь внимание

My blood on the floor (Huh, huh, yeah)
Кровь на полу моя (да, ага)

Just checkin' on your door
Просто проверяю, открыта ли дверь твоя
Прим.: и физическая, и эмоциональная рана; он думает о ней одной, и попытки стать ближе бесплотны и приносят боль, но это его не останавливает

What the hell am I doin' this for?
И зачем я вообще это делаю?

You act like done with past life
Ты ведёшь себя так, будто прошлое стёрто
Прим.: будто она забыла прошлое, стёрла из памяти

Then you pass like dust in a flashlight
А затем пролетаешь пылинкой в свете фонаря

Smoke in black night, we so dead, right?
Дым во тьме ночи — мы же почти мертвы, скажи?
Прим.: дым в ночи почти не виден — символизирует тленность, потерю, ощущение конца; здесь «dead» не про физическую смерть, а про конец, гибель отношений и прошлых «их»

But I hate metaphors
Но мне метафоры чужды
Прим.: финальная строчка подчёркивает контраст: всё это символично и красиво, но он устал и хочет прямоты

[Припев: Чонгук, Ви, Джин, Чимин]
텅 빈 듯한 밤이 오면
Когда приходит ночь пустая

이렇게 또 너를 불러
Я вновь к тебе одной взываю:

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я потерян — можно мне к тебе?

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я пропал с концами — можно мне к тебе?

I just wanna say I'm sorry
Я лишь хочу сказать «прости»

이런 내가 너무 싫어
Мне невыносимо быть таким

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я потерян — можно мне к тебе?

Yeah, I'm lost, can I come over?
Да, я пропал с концами — можно мне к тебе?

[Постприпев: Джей-Хоуп, Чимин, Джин]
(Over) Over, over, over, over
Снова, и снова, и снова, и снова

Over, over, over, over
Всё снова, и снова, и снова

You'll never love me like
Ты уже не полюбишь меня

The way you did before
Так, как любила раньше

But would you open up
Но скажи: ты бы открыла

If I knocked on your door? (Hey, knock, knock)
Если б я постучал в твою дверь? (Эй, тук-тук)

[Куплет 3: Джей-Хоуп]
네 심장을 두드려 보란 듯이 right now
Стучусь прямо в сердце твоё, пусть видит целый свет

앞뒤가 없는 살 그저 벼랑 끝그앞, 앞
Жизнь на краю обрыва, без оглядки вперёд и назад

아프고 또 울고 상관없어, can l, I?
Буду страдать или выть от боли — мне всё равно, можно к тебе?

너라면 다 개의치는 않아, my savior
Во имя тебя я на всё пойду, моя спасительница
Прим.: более дословно: «Если надо пойти на что-то ради тебя, то меня не заботит, на что»

날카로워 또 베여도 그것도 나의 page
Пусть об острый край поранюсь — это всё равно моей истории страница
Прим.: здесь не просто про болезненный порез от бумаги, а про то, что раны и боль становятся частью истории человека

I'm past the pain, 매일 나와 싸운 이유인지 (Ah)
Я прошёл через боль, быть может, потому каждый день сражался с собой

그래, 답을 찾은 rover, 난 노저어
Я скиталец, что нашёл ответ, я гребец
Прим: здесь игра слов: rover (бродяга) и rower (гребец, который двигается вперёд, гребёт); созвучно с тематикой заглавной песни «SWIM»

Can I come over, o-over? 'Cause it's not over
Можно мне к тебе снова? Ведь это ещё не конец…

С любовью и трепетом перевела: mochi @ BangTan Today

→ Мы в Telegram
→ Мы в VK