Правила для саппортов.
1. NSFW, запрещённые вещества и прочие сцены жестокого характера разрешены, но под блюром и с TW в начале.
2. Обязательно в закрепе укажите в начальном посте: ссылку на правила и на наш канал. По желанию добавьте ссылку на буст и вп пост
3. Не спамьте в канале стикерами и сообщениями
4. Мы имеем право отказать вам в принятии анкеты без объяснения причин.
5. Разрешено брать только одного персонажа

О чистке.
1. Чистка проводится каждое воскресенье в 20:00 по МСК.
Норма: 1500 символов в канал.
2. Подсчёт постов начинается с понедельника, 00:00 по МСК, и заканчивается в воскресенье, 20:59 по МСК.
3. При недоборе нормы вы получаете варн. Всего можно получить 4 варна, после чего вас удалят.
4. Вернуться к нам можно спустя две недели и только один раз
5.  Неактив 3 дня подряд – варн.
Если у вас от 1000 символов, даётся словесное предупреждение о том, что на следующей неделе вы должны будете набрать полную норму, иначе получите варн

Иные формы жизни однажды прибыли на Землю, и тогда же люди перестали быть хозяевами собственной судьбы. С тех пор минули столетия. В пух и прах рассыпалось былое величие людей, их история и память о былом. Человечество забыло, что когда‑то было венцом творения. Оно утратило имя и превратилось в нечто иное.
Новые хозяева Земли внешне были неотличимы от своих слуг: те же руки, те же лица, те же улыбки. Но внутри они были очень далеки от местных жителей. Пришельцы, чьи миры раскинулись за пределами досягаемых звёзд, обладали силой, недоступной пониманию слабых тел их подопечных. Собственно, этим они от людей и отличались. В зависимости от расы гуманоиды имели различные особенности. Но всех их объединяло одно: полное, абсолютное равнодушие к судьбе тех, кто смотрел на них снизу вверх.
В этом новом мире, где люди стали милыми компаньонами, расцвела самая странная и жестокая традиция. Некоторые хозяева, желавшие не просто уюта в доме, а славы и престижа, отправляли своих подопечных детей в особые заведения. Туда свозили самых звонких, самых чистых «щенков». В белоснежных стенах, под присмотром безэмоциональных наставников, они росли. Их учили только одному – петь.
Когда голоса крепли, ломаясь и превращаясь из детского щебетания во взрослое, глубокое звучание, наступал финал обучения – «выпускной».
Молодых дарований выводили на огромную сцену, залитую ослепительным светом, – сцену, где вместо аплодисментов висела тишина, а в первом ряду сидели хозяева с бокалами в руках. Тысячи зрителей по ту сторону экранов жадно ловили каждую трель, делая ставки на своих фаворитов. Для пришельцев это было просто развлечением, способом скоротать вечность и возможностью для хозяина блеснуть редким экземпляром своей коллекции.
Правила игры были до ужаса просты. Один за другим питомцы выходили к сияющему микрофону. Они пели так, словно отдавали последнее дыхание, и, когда песня затихала, беспристрастная система выносила вердикт.
Победитель, чей голос сегодня признавали лучшим, делал шаг вперёд. Он проходил дальше, в следующий тур, продолжая проживать свою никчёмную жизнь.
Проигравший же оставался стоять в луче софита, пока в динамиках ещё гуляло эхо его собственной песни. Короткий хлопок выстрела разрывал торжественную тишину громче любых аплодисментов. Маленькое тело падало на глянцевый пол, заливая его алым.
Зрители в зале рукоплескали, наслаждаясь ярким зрелищем. Кто‑то записывал происходящее на память, кто‑то равнодушно потягивал напиток. Это ведь всего лишь питомцы. Всего лишь шоу. Всего лишь способ прославиться, выведя на сцену самого талантливого из своих зверьков.
Сейчас же появились защитники вида – странная прослойка из сентиментальных хозяев, которые забили тревогу.
Люди – не мухи: они плодятся медленно, а убивают их быстро. Впервые за долгие эпохи тишина улиц была нарушена протестами. И верхушка услышала. Не потому, что дрогнули их каменные сердца, – просто питомцы перестали быть бесконечным ресурсом.
Теперь проигравший больше не обречён на смерть. Судьба неудачника решается за кулисами тем, кто его вырастил. Хозяин может смилостивиться и оставить питомца жить, а может нажать на курок сам, глядя в глаза существу, которое считал своей собственностью. Смерть перестала быть спектаклем для всех и стала личным делом каждого. Само собой, отношение к этим жалким людишкам не изменилось

Лидеры нашего шоу и их дарования :

Мику – Канаде, Мафую, Эна, Мизуки

Лука – Ичика, Саки, Хонами, Шихо

Рин & Лен – Минори, Харука, Айри, Шизуку

Мейко – Кохане, Ан, Акито, Тойа

Кайто – Цукаса, Руи, Эму, Нене

Уточнения (будут обновляться) :

• Правила были изменены несколько лет назад, ещё до того, как юниты впервые вышли на сцену

• Анакт все персонажи уже закончили (возраст героев, как в игре)

• Вокалоиды могут иметь бизнес и карьеру помимо Vocstage

Ми

В то время как вся нечисть в страхе бежала, одна династия магов не восхотела оставить земли отчие, ибо не считала род свой сродни тем нечистым тварям.

Ветер завывал, и округа наполнялась протяжным чтением молитвы, кою вскоре сменил хор, эхом растворяющийся в стенах ветхой церкви. Посередине стоял алтарь, на коем лежало давно остывшее тело, обречённое на эксгумацию. Девушка была растерзана дикими зверями. Окружила её толпа людей в мантиях – все до единого молились. Каждый из них состоял в родстве с другим, но кровная связь была далеко не единственным, что объединяло сих людей. Все они слышали голос души, не способной покинуть тело и молящей о помощи.

В толпе стоял синеволосый мальчишка лет семи. Он глядел в пол, крепко сжимая в тонких руках старый свечной фонарь. Стоило ему поднять взор голубых глаз, как голову тотчас наполняли крики мертвеца, лежащего на алтаре. Дитя всегда страшилось чужих голосов и старалось их заглушить.

В его роду с младых лет учили древним традициям, искусству свершения обрядов и непоколебимой вере во Всевышнего. Он никогда не мыслил об этом как о чём‑то дурном или благом – так надлежало. Без веры невозможно жить и постигать мир должным образом. Да и как постичь его иначе, когда старшие твердят лишь об одном?

Ритуал вскоре был завершён. Крики агонии сменились приглушённым плачем.

Ребенок задумчиво взглянул на цветное витражное окно, сквозь которое виднелась лишь яркая луна. Он всегда любил созерцать ночной небосвод. Отец молвил, что луна – творение Господне, бездушный светильник, зажжённый для ночи. Мать же прибавляла, что лик её пуст и холоден, в отличие от лика святых, согревающих разум и душу. Но дитя видело иное – нечто недосягаемое, вольное.

Пусть ему и твердили, что вышние всё видят, в душе ребенок желал веровать, что белый сей шар свободен от людей и богов. Будь он душой, свободной от телесных уз, то, верно, остался бы там навеки, не желая возвращаться обратно.

Тяжёлая рука обрушилась на плечо. Мальчик тотчас склонил голову к полу. Отец не терпел, когда сын отвлекался во время службы и обрядов. «Нет нужды озирать окрест, коли всё уже свершено», – гласил он.

Некоторые из присутствующих постепенно начали расходиться. Он с родителями также покинул храм и вышел на улицу. Путь озарял бледный свет луны, но дитя более не поднимало очей.

Внезапно раздались крики. Кричали не мертвые, а живые — те, что остались позади. Парнишка резко обернулся и увидел: здание церкви вспыхнуло, словно свеча. Отец наказал во что бы то ни стало вынести оттуда священные рукописи, что семья хранила поколениями.

Мальчик бросился внутрь. В зале, как и ожидалось, метались несколько человек, пытавшихся загасить пламя. Ребенок, ловко петляя меж дымящихся обломков, пересек неф и достиг алтаря, схватил три толстые книги в потрескавшихся переплëтах и рванул обратно.

В тот миг краем глаза он увидел почерневшую балку над головой. Раздался скрежет, и тяжёлое бревно всей тяжестью обрушилось ему на ноги. Хруст костей потонул в грохоте рушащегося здания и криках. Попытка подняться была прервана острой болью, пронзившей тело как раскалённый клинок.

В панике ребенок вцепился руками в кафель, сдирая кожу с пальцев до крови, судорожно пытаясь высвободить придавленные конечности. Дыхание было прерывистым. Каждый вдох обжигал горло едким дымом. Отчаявшись, прикрыл он голову руками, начав шептать молитву сквозь стиснутые зубы. Сердце колотилось в висках, пропуская удар всякий раз, когда слух резал новый удар падающих брёвен.

После очередного оглушительного хлопка, совсем рядом, мальчишка не смог сдержать рыданий. Кричал, звал отца, мать, хоть кого-нибудь. Но никто не откликнулся. Сквозь пелену дыма и слёз пространство поплыло. Ребенок протянул руку в сторону выхода, пальцы судорожно сжались в пустоте. С пересохших губ сорвалось едва слышное, хриплое: «Помоги…» Но помощи не было. Лишь треск пожара да тяжёлое дыхание под грузом неподъёмной тяжести.

Тогда то внутри всё стало пусто. Будто все грехи разом были отпущены, а разум, кристально чистый, освободился от скорбей земных. Словно сам Всевышний приблизился и мягко взял за руку, ведя к свету. Груз, придавивший ноги, стал невесом. Израненное тело приподняли с земли и понесли сквозь стену огня.

Мальчик приоткрыл глаза, ожидая увидеть лик ангела или святого, ведь кто же ещё снизойдёт, дабы спасти столь жалкое создание? Но существо, несшее его, явно не было послано с небес. Перед ним предстало изувеченное человеческое лицо. Кожа на нём во многих местах отошла от плоти широкими лоскутами, обнажая тёмную, гнилую клетчатку и посиневшие мышцы. Сама кожа была мертвенно-бледной, размякшей и липкой. Края ран, нанесённых когтями и зубами, расползлись, обнажая разложившиеся ткани. Там, где плоть была вовсе сорвана, зияли кости, покрытые багровыми и алыми пятнами. На голове отсутствовала часть скальпа, и сквозь засохшую кровь и грязь проступал жёлтый череп. В правой глазнице копошился клубок мелких белых личинок. Рот существа был приоткрыт; мясо на правой щеке свисало лоскутом, и в тёмной полости рта виднелись комья земли и извивающиеся черви. Всё вокруг было залито кровью, виднелись обнажённые органы, и стоял нестерпимый смрад тления.

А главное – сердце, что было возвращено в грудную клетку перед древним ритуалом. Оно стучало.

Ребёнок застыл в оцепенении, сдерживая крик, что рвался из гортани, и рвотные спазмы, сводившие желудок.

Тлеющее здание вскоре осталось позади. Существо выпустило его из объятий, и мальчик рухнул на холодную землю рядом с ним. Рвоту сдержать было невмочь – она хлынула горьким потоком, обжигая разодранное горло. Когда он поднял голову, залитую слезами и слюной, то увидел: вокруг собрались все, кто этой ночью был в церкви. Уши резала тишина. Тишина. Душа мертвеца не откликалась. Все присутствующие попятились назад, прикрывая ладонями рты, отворачиваясь и забываясь в молитвах.

– Мальчишка душу погубил! – воскликнул из толпы мужчина, тыча корявым пальцем в ребёнка, что корчился на земле, жадно хватая ртом перегаренный воздух. – Своими руками покой прервал!

Обвинение прозвучало громко и было тут же подхвачено другими голосами. Мальчик, не в силах вымолвить ни слова от горечи и дыма в горле, лишь отчаянно мотал головой, метая умоляющий взгляд с одного лица на другое. Острая боль в сломанной ноге пульсировала в такт бешеному сердцебиению, сливаясь с жаром ожогов. Несчастный попытался встать на колени, но тело, пронзённое болью, не слушалось. Он склонил голову к самой земле в немом поклоне и в мольбе о пощаде.

В ответ в спину ему швырнули камень. Затем ещё один. Тупой удар пришёлся по виску. Острая боль пронзила череп. По коже потекла струйка чего-то тёплого и липкого.

– Ради собственной шкуры ты это сделал! – завопил другой голос, женский. – Грех на душу принял смертный!

Нет, – пытался сказать он, но лишь беззвучно шевелил губами, давясь собственной кровью и рвотой.

– Отца, мать, весь род наш проклял! – продолжали наседать на него, и с каждым словом круг сжимался. Камни летели чаще, попадая по рёбрам, по плечам, цепляя обожжённую кожу и оставляя новые кровоподтёки.

– Душа твоя чёрная и место ей в аду!

Он прикрыл голову руками, сгорбившись под градом ударов. Сломанная нога неестественно вывернулась и жгла огнём. Каждое движение, каждый вздох были пыткой. Сквозь шум в ушах и рёв толпы он уже не разбирал слов – лишь чувствовал слепую, яростную ненависть, исходящую от тех, кого ещё вчера были ему семьёй.

Кайто Шиону пришлось бежать. Как он не умер в ту ночь в лесу – одному Господу известно. Он волок свою сломанную ногу, оборачивая её клочьями от одежды, которые тут же пропитывались гноем и кровью. Ожоги на спине и руках, присыпанные землёй и пеплом, воспалились и горели, как раскалённые клейма. Бредя в лихорадке, он наткнулся на глухую дорогу и в последнем усилии ввалился в кузов пустой повозки, где и потерял сознание, прижав к груди окровавленные, содранные в кровь кулаки.

Очнулся он уже в ином месте. Открыв глаза, Кайто увидел не знакомые стены, а низкий потолок каменной кладовой, а за маленьким окном – серое, бесконечное небо, с которого не переставая струился холодный, тоскливый дождь. Повозка, что спасла его, принадлежала пожилому церемониймейстеру, нашедшему полумёртвого калеку. Старик, не проронив ни слова, приютил его, сохранив жизнь.

Через много лет, когда смотритель кладбища умер, Кайто занял его место, став новым церемониймейстером города

Рюсуй Аракава
[ сценическое имя – Рюко ] *
Группа : Ghost spirits
Школа : Старшая Камияма
Класс : 3-D
MBTI: ISTP
Позиция: Вокалист, гитарист
День рождения: 15 января
Рост: 179 см
Клуб: –
Подработка: 24-часовой супермаркет
Хобби: Игра на гитаре
Навык : Имитация голоса
Любимая еда: Рис
Не любимая еда: Молочные продукты
Любит : Деньги, внимание
Не любит: Уборку, долгие разговоры
Цвет: # 00382B

Рюсуй вырос в полном эмоциональном вакууме у молодых родителей, которым ребенок был абсолютно не нужен. Матери тогда было 17, а отцу – 19. Только под давлением собственных родителей они оставили Рюсуя.
В тринадцать лет, после очередной ссоры Аракава впервые сыграл на улице перед публикой. Это научило его, что внимание, которое он всегда так жаждал, можно получить и от прохожих людей.
К пятнадцати годам, будучи талантливым самоучкой, он начал искать группы, чтобы увеличить шансы на свою популярность. Его проблема была в полном отсутствии социальных навыков и банальном неумении нормально общаться. Это выглядело тупо и жалко. Рюсуй понимал, что безнадежен и хотел бы покончить со всем этим.
Однажды он повстречал человека, который стал первым и единственным другом, принявшим его. Друг позвал в свою группу, пообещав, что плохой опыт Рюсуя не повторится, а тот решил дать себе ещё один шанс.
К сожалению, в конце концов группа распалась, а предательство со стороны одного из участников и срыв привели к полному разрыву отношений с тем самым другом.
Потеряв опору, Рюсуй впал в небытие, из которого его выдернула лишь необходимость выживать. Ему пришлось устроиться на работу и возобновить учёбу. Единственным способом чувствовать себя живым оставалась музыка, которую он теперь играл в одиночестве на улице, оправдывая это желанием того самого внимания, которое, на самом деле, уже давно было ему не нужно

* Участники группы Ghost spirits на сцене используют псевдонимы

WB :: 370628329

WB :: 200777614

OZONE :: 817001296

ALI :: https://ali.click/2p21l9