— Что за бред собачий?

Я с силой швырнул книгу.

Это был тот самый сборник стихов, который Мэ когда-то читал в классе самоподготовки и над которым проливал слёзы. Книгу, которую он тогда вернул на место, я нечаянно положил в сумку и совсем забыл о ней, пока сегодня, копаясь в сумке в поисках домашнего задания, не обнаружил её. Я решил попытаться хоть немного понять «глубокий» внутренний мир Мэ, перелистал несколько страниц и бросил. То, что Мэ проливал слёзы, читая такие странные тексты, делало его ещё более бесконечно странным.

Я растянулся под ивой и начал переписывать конспект Кан Хидже. Тетрадь Кан Хидже была так популярна, что желающие выстроились в очередь. Нужно было успеть списать всё до двух часов дня и передать следующему в очереди.

Я заранее потерял всякий интерес и механически водил карандашом, даже не понимая, что пишу. Из-за подступающей сонливости всё перед глазами мутнело.

Странная штука… Почему интерес не пропадает, даже если заниматься целый день боевыми искусствами, а с учёбой так не работает? В этот момент я подумал: может, проще бросить всё и, как Жестокий ублюдок, с помощью запугивания стать лучшим курсантом Хвадо?

— Неужели сон снится?

Из-за внезапного прозвучавшего голоса сон мгновенно улетучился.

Это был Ю Нано.

Ю Нано тихо вышел из-за дерева, за которым я лежал. Говорят, слово становится семенем, а в моём случае, похоже, даже мысль становится семенем. Кстати, если вот так лежать и глядеть вверх, этот парень действительно выглядит высоким, вау. Ноги бесконечные.

Ю Нано был полностью одет в чёрное с головы до ног. Академическая форма плотно облегала тело, чёрный галстук. Чёрная повязка. Я уже раньше замечал это, но одетый таким образом он выглядел определённо впечатляюще. Хм, понятно. Значит, сегодня ты снова перед каким-то инструктором хрустел суставами кулаков и выбивал себе оценки?

— Нет, я думал, что ты только болтаешь, мол, учёба, учёба, а оказалось, что действительно так? Пожив в этом мире, увидел, как наш чёрный кот усердно учится… хм.

Ю Нано тяжело плюхнулся рядом со мной. После этого он устремил на меня взгляд и усмехнулся.

Я быстро встал и сел подальше от него. Мне хотелось убежать, но, сделай я так, невозможно было бы угадать, не устроит ли снова этот непредсказуемый тип какой-то скандал. К счастью, вокруг время от времени проходили люди. Вряд ли он расстегнёт штаны в таком месте… И в тот момент, когда я уже было вздохнул с облегчением, его ширинка резко попала в моё поле зрения. Чёрт, как только ты на меня смотришь, сразу встаёт?

Ю Нано, лениво разглядывая меня, сказал:

— Чего ты так шерсть вздыбил? Думаешь, я собираюсь съесть нашего Кота?

Не устраивай сцен и не треплись, Жестокий ублюдок.

— Не терзай меня и сядь поближе, Кот.

Я что, с ума сошёл?

Когда я не отреагировал, Ю Нано пожал плечами. Затем сжал кулак и хрусть-хрусть размял суставы. Я вынужденно сел ближе к нему. Ю Нано кивнул.

— Эй, а ты не слишком холодно обращаешься с человеком? Между людьми должна же быть хоть какая-то взаимная привязанность, тогда и отношения теплее будут, разве нет? Ты думаешь, я сам хочу всё время сидеть перед Котом и хмуро хрустеть суставами кулаков? А? А-а?

Я тупо уставился в небо. В голове снова промелькнул один вопрос. Как же так вышло, что я стал объектом внимания такого отмороженного парня? Когда же наконец появится какой-нибудь красивый юноша, который будет страдать из-за Ю Нано вместо меня?

— Сонбэним.

Я набрался смелости и открыл рот.

— По моему мнению… если хорошенько порыться в академии, найдётся много парней симпатичнее меня. Так что…

— О чём ты говоришь? Это не так.

Голос Ю Нано, тут же ответившего, звучал так, будто это было совершенно очевидно.

— Нет, говорю же, нет. Здесь тыквенная грядка*. Красивый юноша симпатичнее Кота, это абсолютно невозможно. Я даже снаружи никогда не видел настолько красивого юношу, как Кот.

*Тыква — шутливая обзывалка для некрасивой женщины.

Это было утверждение, с которым я совершенно не мог согласиться, но одно я понял чётко. У Ю Нано не было ни малейшего намерения искать красивого юношу, который пострадает вместо меня. Ленивый подонок!

— Допустим, с внешностью всё так… Но у меня и с характером много проблем. Для сонбэнима это…

— Разве это сравнится с моим характером?

Возразить было нечего.

Ю Нано ухмыльнулся и потёр подбородок.

— Мне и характер Кота нравится. Правда, вообще не слушается, в этом проблема. Хм… похоже, Кот совсем не знает о своём живом очаровании?

Зря я вообще заговорил о характере. Слушая это, я чувствовал, будто у меня уши гниют от этой слащавости. Рядом со мной, пока я молча смотрел в небо, Ю Нано продолжал без конца болтать.

— Так спокойно разговаривать с Котом правда приятно. Верно, для человека разговор вещь очень важная. Честно говоря, после того как мы с Котом два раза подряд серьёзно поссорились, я много думал. Ну… как бы сказать, размышления о коммьюникейшен? О коммьюникейшен, о двустороннем отношении, понимаешь. Двустороннее отношение. У него ведь огромная сила, правда? Я ведь тоже много над этим думал. О коммьюникейшен, понимаешь, коммьюнике-ейшен. Кот ведь тоже это хорошо знает? Если между нами правильно применить это, разве эта жалкая бесконечная вражда не закончится быстро? Вообще-то наша первая встреча с Котом была не особенно красивой, правда? Поэтому… м? Понимаешь, что я хочу сказать? Ко-от? Давай с этого момента решать любые конфликты между нами через коммьюникейшен, вот что я хочу сказать.

Болтая без умолку, он с многозначительным выражением лица ткнул меня пальцем в бок. Похоже, у тебя опять есть какой-то ответ, который ты хочешь услышать от меня, Жестокий ублюдок. Извини, но и в этот раз я вообще не понимаю, о чём ты говоришь. В любом случае перед Ю Нано нужно обязательно следить за языком.

Я постарался говорить как можно вежливее:

— Прошу прощения. О таком оружии, как комукэнишон, я слышу впервые.

— …

Ю Нано ничего не сказал.

Спустя долгое время он тяжело вздохнул. Я широко раскрыл глаза в удивлении. Упал? Я ведь даже не отсосал, а эта штука сама по себе поникла? Вот это чудо!

Ю Нано, всё ещё тяжело вздыхая, бросил быстрый взгляд на мои книги и тетради, разбросанные по земле. Нахмурившись, он вдруг схватил мою тетрадь и начал быстро её перелистывать. Довольно долго просматривая мою тетрадь с серьёзным выражением лица, Ю Нано наконец сказал:

— Всё ещё ужаснее, чем я ожидал. Я ещё на уроке рисования заметил, что вся тетрадь в роботах, изрыгающих огонь. Почти никаких записей. В английском спеллинге проще будет искать слова без ошибок, чем ошибки. Почерк ещё более детский, чем у пятилетнего ребёнка. Ко-от? Ты вообще умеешь писать своё имя на ханче? Если написать вот так, инструктор вообще сможет это прочитать? Даже если списываешь домашку, надо хотя бы так писать, чтобы можно было разобрать, иначе как тебе поставят оценку, Ко-от—

Моё лицо стало ярко-красным. Закрыв мою тетрадь, Ю Нано снова тяжело вздохнул. Я не знал почему, но он выглядел очень опустошённым.

Я тоже поник и надулся. Чёртов подонок, именно к чужой способности учиться решил придраться? Если не считать учёбу, то я, куда бы ни пошёл, не уступлю никому.

— Капитан! Капитан! Срочно! Там наших ребят Чукджо в ежей превратили!

Вдруг издалека подбежали с криками несколько парней, все в крови. Ю Нано, который только что глубоко вздыхал, сразу изменил выражение лица и резко встал. Энергично вращая руками, он мельком посмотрел вниз на меня. Я невольно вздрогнул.

Долго смотревший на меня Ю Нано вдруг растрепал мои волосы рукой.

— Учись немного, учись. Наш котик.

После этого он крикнул: «Уже иду! Ыха!» и мгновенно сорвался с места, исчезнув вдали. Я неподвижно уставился в том направлении, куда он исчез. Этот урод… что он только что сказал? Сказал, чтобы я учился? Если бы это сказал Кан Хидже, то ладно, но от тебя, вымогающего оценки запугиванием, я не хочу такое слышать.

— Раз Зорро убивает только инструкторов, давай завтра снова обыщем сектор 3B.

От голосов проходящих курсантов я внезапно пришёл в себя. На перекрёстке шли члены Чукджо и громко разговаривали.

— Всё же, инструкторы часто ходят туда-сюда в главном корпусе, так что вероятность того, что Зорро снова появится, высокая.

— А в том корпусе, где умер инструктор У, тоже много кабинетов инструкторов?

Я поспешно раскрыл книгу и опустил голову. Подсказка, которую я ненадолго забыл, снова всплыла в памяти.

***

Тренировочный зал корпуса Мэ с раннего вечера был шумным из-за курсантов. Я разминался и осматривал окрестности. Мэ, как и обычно, неторопливо прогуливался по площадке с джукдо, закинутым на одно плечо. На этот обыденный облик наложились звуки песни, услышанной в галлюцинации.

Моя кукла в полосатом чогори.

Моя кукла носит красную юбку.

Ребёнок, напевая эту песню, трогал куклу. В какой-то момент кукла превратилась в танто, с которого стекала кровь. А затем звучало продолжение песни:

У моей куклы порвалась тэнги.

Палочку, которой рвут и играют с куклой, сделала мама.

Оставив две длинные пряди волос, кукла качает палочку.

Я резко покачал головой. Я совершенно не мог понять смысл, скрытый в этой галлюцинации. Мэ, наверное, понимает. Ведь этот ребёнок сам Мэ. Как же он вообще жил, чтобы иметь такое странное прошлое…

Что..?

Я резко нахмурился. Долго казалось, что я вот-вот вспомню что-то, и наконец осознал.

Да! Это был именно тот ребёнок, который появился в моём сне!

Тот самый ребёнок, что появился во сне, когда я дремал днём в той комнате, которую Чхве Чуын выделил мне для отдыха в баре «Мэрангукчук». Причины я понять не мог, но ребёнок плакал.

— Как это возможно? Как ты можешь так поступать?

Ребёнок, который плакал и бормотал себе под нос, внезапно сказал следующее:

— Кто ты? Кто ты такой, что появляешься передо мной?

И этим ребёнком оказался Мэ.

Ребёнок, который появился в том сне и оставил настолько сильное впечатление, что я даже сделал о нём пометки в блокноте, оказался именно Мэ? Как такое может быть?

Я пришёл в себя. Рядом Кан Хидже горячо восхищался Мэ.

— Добок у вас просто потрясающий, господин Мэ! Что случилось сегодня? Я вижу эту одежду впервые.

— А, это? Прислали из нашего дома. Нормально выглядит? Обычно я не ношу такое, потому что слишком свободно, но сегодня не было другой одежды, поэтому надел. Не странно ли?

В ответ на хитрость Мэ я цокнул языком. Это банальный трюк, чтобы его похвалили. Не ведись на очевидную хитрость, Хидже.

Мои надежды и на этот раз не оправдались. Кан Хидже серьёзно сказал: «Что тут странного!»

— Идеально подходит. Обычному человеку эта одежда не подошла бы, а господину Мэ очень идёт.

— От такой похвалы я даже не знаю, куда себя деть. Так, теперь, значит, буду носить, прислушиваясь к словам товарища Хидже? Даже если это пустые слова, благодарю, ха-ха.

— Пустые слова? Я просто честно сказал то, что почувствовал.

Они идеально ладили друг с другом. Я успокоил тошноту в животе, схватил джукдо и встал. В тот же момент Мэ посмотрел прямо на меня.

— Товарищ Хопи, знаешь боевой стиль Текучего света? Из стойки Оседлав тигра нанести удар обеими рукам.

Тон был резким, совсем не таким, как когда он кокетничал с Кан Хидже. Я слегка нахмурился, сразу поставил правую ногу вперёд и максимально опустил колени.

— Стойка идеальная. Продолжаем. Раз уж ты немного ниже ростом, тебе выгодно основательно освоить японское фехтование. Попробуй рубануть один раз.

Я ещё подумал, с чего это он вдруг заставляет меня использовать японскую технику… Чёртов выродок, обязательно нужно так тыкать в больное место, чтобы быть удовлетворённым? Сдерживая гнев, я вытянул руки и нанёс удар джукдо. Вдоль траектории джукдо, почти касавшегося пола, резко взметнулся сильный порыв ветра. Кан Хидже, наблюдавший за мной, задержал дыхание.

— Продолжаем. Правая рука, левая нога, передний удар. Правая рука, правая нога, передний удар. Правая рука, правая нога, передний удар клинком, передний удар. Далее — обе руки, горизонтальный рубящий удар..!

Под команды Мэ я продолжал менять стойки. Незаметно гнев исчез, и я размахивал джукдо в состоянии полной концентрации. В такие моменты обычно накатывало ощущение, будто я один в совершенно пустой комнате. Я очень любил это чувство. Именно из-за этого освежающего удовольствия даже если весь день посвящать тренировке меча, это совершенно не надоедает. Во время сильного взмаха джукдо я вдруг замер.

— …О.

Внезапно по спине пробежал холодок. Впервые за долгое время у самого уха раздался странный шёпот. Шепчущий голос, как у призрака мамы… Нет, не то. Что-то другое.

Этот звук… что это?

— Товарищ Хопи? Ты что, не сосредоточен?

Мэ нахмурился и сделал шаг вперёд. Я растерянно осмотрел тренировочный зал. Из голов курсантов, каждый из которых выкрикивал боевые крики и был поглощён тренировкой, словно пар начало просачиваться что-то. Это были шарики, похожие на кучевые облака, плотно набитые буквами. Из этих шариков бурлили шипящие голоса.

Что это.

Я, полностью охваченный страхом, нерешительно попятился. Что это вообще такое..? В одно мгновение бесчисленные голоса, словно буря, окружили меня. Джукдо выскользнул из моих рук. Тело непроизвольно задрожало, будто вот-вот рухнет. Звук, который прежде лишь слегка колебался волнами, в конце концов разом взорвался, словно гром. Казалось, барабанные перепонки вот-вот разорвутся. Я поспешно зажал уши руками. Но звук всё равно без остановки вонзался в уши. Сотни и тысячи голосов будто спорили между собой, пытаясь первыми достичь моих ушей. Мне даже показалось, будто я заперт внутри огромного колокола, который звенит изо всех сил.

Б-больно! М-мои уши…

— Товарищ Хопи? Очнись! Что с тобой?

Мэ подошёл ко мне. На его лице было тревожное и испуганное выражение. Он схватил меня за плечи и закричал.

Хопи, Хопи, Хопи.

Хопи.

Хватит, пожалуйста, хватит. Я не хочу оглохнуть.

С-спасите, мама, мама!

Я потерял сознание.

***

Казалось, вот-вот хлынет ливень. Небо, хмурое и тяжёлое, было тёмно-серым. Колышущийся край ткани скользнул по моей щеке.

Мама?

Мама взглянула на меня. На её лице играла какая-то грустная улыбка. В какой-то момент разрывающая уши боль бесследно исчезла. Как щенок, прильнувший к матери, я уткнулся лицом в мамины объятия. Если бы время вот так остановилось, вот так…

Вот так.

Я открыл глаза. Тьма струилась.

— …Мама.

В текучей тьме тихо раздавался лишь звук тикающих часов. На двухъярусной кровати рядом Кан Хидже и Шин Чонхан спали, похрапывая. Я смотрел в темноту, ошеломлённый. Я помнил лишь, как во время тренировки, когда я закричал и рухнул, Мэ в испуге бросился ко мне. Похоже, сразу после этого я потерял сознание.

Я отрешённо коснулся щеки. Невероятно, но на ней всё ещё оставалось тепло, будто кто-то только что коснулся её. Одиночество, которое я насильно глубоко в себе похоронил, превратилось в слёзы и потекло по щеке. Мама, мама.

Я хочу увидеть маму. Не обязательно с таким взглядом, что грустно смотрел на меня во сне. Подойдёт даже её обычный, всегда направленный на меня суровый, грозный взгляд. Лишь бы хоть один раз увидеть маму…

Смогу ли я, оставшись в живых, вернуться на родину, вернуться туда, обустроить мамину могилу и зажечь перед ней благовония, я хочу туда, в то место, где мёртвых больше, чем живых, туда, где прах умерших густо смешан с воздухом и плывёт в нём, если я пойду туда, смогу ли я облегчить это пронзающее одиночество? Смогу ли тогда громко выкрикнуть это тоскливо любимое имя? Я едва слышно позвал вслух.

— Мама.

Шин Чонхан ворочался под одеялом, бормоча во сне. Я осторожно поднялся. Я так сильно плакал, что горло совсем охрипло. В темноте я на ощупь искал стакан с водой.

Вода…

…

Не выдержав одиночества, я в конце концов сошёл с ума? Или это опять галлюцинация? Я, сомневаясь в своём рассудке, пристально уставился на стакан с водой.

Стакан с водой прямо передо мной парил в воздухе.

Я долго пристально смотрел, но стакан по-прежнему неподвижно висел в воздухе. Внутри вода слегка колыхалась. Это разве не галлюцинация?

Не веря до конца, я взял стакан. Твёрдая поверхность из нержавеющей стали коснулась моей ладони. Я, словно зачарованный, выпил воды. В тот момент, когда холодная вода прошла по горлу, сознание резко прояснилось. Как и оказалось, это не было ни галлюцинацией, ни сном, ни иллюзией. Стакан своими силами поднялся передо мной.

— Своими силами?

Я тупо пробормотал. Но ведь не может быть, чтобы стакан двигался сам по себе. Даже если представить, что какой-нибудь гениальный учёный изобрёл левитирующий стакан, такую штуку ни за что бы не поставили в этой комнате в академии.

В памяти всплыло ехидное замечание Ю Нано.

Невралгия. Невралгия, что особенно усилилась за последние дни. Та самая мучительная невралгия, из-за которой ещё вчера Кан Хидже пришлось нести меня на себе.

Я сглотнул слюну. Чёрт возьми, что это за призрак с танчи, полным мёда* вообще? Обмахивая рукой разгорячённое лицо, я направился к окну, но вдруг резко остановился. За окном в чёрном небе тонкий серп Луны уже перевалил за зенит.

*Танчи — маленький кувшин с узким горлом и большой ёмкостью.

Окно.

Точно. Я же встал закрыть окно, чтобы мухи не залетали, а оно уже было плотно закрыто.

В памяти одно за другим всплыли события последних дней. Повара, проходившие среди галдящих, словно лающих курсантов, то, как, глядя на ёмкость с соусом карри, который они несли, я бездумно подумал: «вот бы он взорвался», и он тут же взорвался…

Дыхание перехватило. Сам того не осознавая, я, пошатываясь, вышел из комнаты и выбрался наружу из общежития. Тряся гудящей головой, я сел на скамейку. Редко падающие лепестки абрикосовых цветов оседали на моих плечах. Я сидел, ошеломлённый и погружённый в мысли.

Во время теста, как ни странно, казалось, что мои способности проявились, неужели это был знак, предвещавший такое происшествие? Значит, мне теперь тоже придётся терпеть эту ужасную невралгию? Невезение такое, что бедствия наваливаются одно за другим. Разве так должно быть?

Я был настолько растерян, что вышел из общежития, всё ещё держа в руках стакан с водой. Я покачал его, затем с силой бросил вдаль. Я направил на летящий по дуге стакан руку и сделал жест, как будто стреляю из пистолета.

— Замри!

Стакан с водой с треском рухнул на землю. Я неловко почесал голову. Ю Нано двигал так свободно, для этого тоже нужна тренировка?

— А-ах, ай!

В тот же момент меня всего пронзила резкая боль. Корчась всем телом, словно эпилептик, я еле-еле успокоил дыхание. Я шатал головой, сжимал и разжимал руки. Боль длилась меньше минуты, но казалось, словно всё тело раздробили пилой.

Это… явно не простая невралгия. Неужели каждый раз, когда используешь, так больно? Ю Нано жил, терпя это, несколько лет? Теперь ясно, почему у него такой вздорный характер.

Мысли спутались. Меня охватил страх из-за сверхспособности, которая проявляется сама по себе, независимо от моей воли. Похоже, вместе с этими сверхспособностями идут и серьёзные побочные эффекты. Неужели Мэ или Пак Кугён тоже сталкиваются с такими же побочными эффектами, как и я? В любом случае, это серьёзно. Нужно как-то найти способ минимизировать побочные эффекты. Если так пойдёт дальше, я реально оглохну.

— Чёрт.

Я растянулся на скамейке. Воздух был в меру прохладным и тёплым. Незаметно на меня нахлынул крепкий сон. Здесь спать нельзя… нужно вернуться внутрь. Но руки и ноги словно стали чужими и я даже не пошевелился.

— Уже стал полон энергии. Наш Пирсинг как всегда.

Голос… внезапно нарушивший спокойный сон.

Это был Мэ.

Сон..? Я хотел скорее проснуться, но глаза никак не открывались. Мэ, тихо наблюдавший за мной, снял пиджак.

— Наш Пирсинг появился во сне, так что я вышел… Если спать на улице, простудишься. На рассвете ещё холодно.

Тёплое ощущение окутало моё тело. Я едва почувствовал чьё-то присутствие. С какого-то момента мама наблюдала за мной. Мама…

Я проснулся от щебета воробьёв. Было раннее утро. Я почувствовал дрожь от росы, что намочила всё тело.

— …Так это не сон.

Пиджак Мэ всё ещё был на мне. Некоторое время я возился с пиджаком, рассматривая его. Я ощутил странное чувство, которое невозможно объяснить.

Всё же странный мерзавец. Что он задумал.

Я покачал головой и резко встал. Потянулся, вращая телом. Восходящее солнце окрашивало общежитие в красный цвет.

В любом случае.

Пора уже идти получать письмо.

10 февраля.

Гванчхан обвёл кругом дату в календаре. С тех пор как Ли Хванмэ ушёл, шёл уже десятый день. Гванчхан насыпал корм в миску принцессы.

— Гера, пора есть.

Гера, свернувшись клубком на подушке Ли Хванмэ, даже не подняла головы. С тех пор как Ли Хванмэ ушёл, она уже десять дней подряд была в таком состоянии. Гванчхан присел на край кровати Ли Хванмэ и посмотрел на Геру сверху вниз.

— Я понимаю твои чувства, но есть всё равно надо, Гера. Если и сегодня оставишь еду, дядя вернётся и рассердится. Этот корм — не просто корм. В него вошли бесчисленные мыши и лягушки. Хотя бы ради принесённых в жертву животных нужно всё доесть.

После того как Ли Хванмэ ушёл, количество еды, которое съедала Гера, уменьшилось почти наполовину. Это уже начинало тревожить, ведь если так продолжится, то у неё и чешуя могла осыпаться. Она совсем не реагировала даже на игру на пири и каждый день проводила время, свернувшись клубком на подушке Ли Хванмэ. Это была змея, похожая на собаку не только умом, но и эмоциями. Гванчхан кончиками пальцев погладил Геру по голове.

— Ты ведь и раньше жила отдельно от папы. Тогда всё было нормально, а сейчас что с тобой? Или теперь всё дело в том, что нет самца? Но всё равно, раз ты есть, дяде не так одиноко.

Гванчхан посмотрел на фотографии, висящие на стене.

— Мэхва, Гера почти не ест. Похоже, она сильно переживает из-за того, что тебя нет. Ты в порядке? Отцу стало лучше? Ты ведь весь день будешь рядом с отцом, ты хотя бы нормально ешь?

Ли Хванмэ на фотографиях не ответил ничего. Сегодня они, как и всегда, улыбались, глядя каждый в свою сторону. Гванчхан невольно рассмеялся. Столько Ли Хванмэ, а никто не отвечает.

— Полковник Гванчхан, ты что там делаешь! Выходи скорее! На службу пора! — снаружи крикнул Им Кадон.

Гванчхан тихо вздохнул.

— Гера, дядя уходит на службу. Пока дядя не вернётся, миску нужно опустошить, ясно? Поняла?

Гванчхан погладил Геру по голове и вышел из комнаты. Гера до самого конца даже не высунула головы из своего клубка.

— На пятнадцать минут опоздал, слышь. Опять в комнате рядового сидел и прибеднялся, поэтому задержался, да? Так ведь!

Им Кадон отвесил Гванчхану щелбан. Гванчхан молча натянул головной убор и сел на коня. Им Кадон тоже сел на коня, продолжая ворчать.

— И этот рядовой ну и тип. Вдоволь тебя измотал, добился повышения до офицера и вдруг взял и из дома ушёл? Ладно бы просто ушёл, но он же даже своё домашнее животное бросил и сбежал? Безответственный тип. Я это ещё в первый день марша понял, когда он старослужащего избил.

— Следи за словами, Кадон. Сколько раз повторять, у него были обстоятельства. Отец при смерти, поэтому и пришлось срочно уехать. Он обещал обязательно вернуться 16 марта.

— Ты в это веришь?

Им Кадон, покидая дом, усмехнулся так, чтобы было слышно. Гванчхан промолчал.

— Разве не видно? Рядовой посмотрел и решил: похоже, от тебя можно что-то поиметь. Каблуковая армия может слишком пошумела? Вот он и ждал, надеясь, что ты бросишь службу и станешь актёром или моделью. А ты упрямо продолжаешь держаться за эту службу. Пришлось ему тебя изводить, чтобы хоть офицерское место выбить. А ты взял и устроил скандал на королевском собрании. «Ага, значит, больше с этого парня ничего не выжмешь!» — подумал он и сбежал.

— Это не так.

— Что значит «не так», эй. Хоть сейчас возьми себя в руки и найди другого мужчину. Вернись к образу прежнего популярного плейбоя.

— Хватит.

Гванчхан проглотил ругательство. Ему уже хотелось вернуть назад тот момент, когда он уговаривал Им Кадона вернуться в военную фракцию Мук Сона. Если бы он знал, что тот будет каждый раз по дороге на службу так трещать и лезть в его дела, он бы ни за что его не уговаривал. С каждым словом Им Кадона рассудок Гванчхана шатался. С таким трудом собранное душевное состояние дребезжало, как старая оконная рама. Где-то в далёком переулке, подобно выстрелу раздался крик ребёнка.

Гванчхан крепко зажмурился и мысленно одёрнул себя: «Верь».

«Верь, что он вернётся. Ли Хванмэ многократно обещал. Что обязательно вернётся. Нужно лишь подождать сорок четыре дня».

«Ли Хванмэ говорил. Он сказал, что у него сильное чувство ответственности, упрекнул меня в отсутствии такового и решительно заявил, что он другой. Поэтому он придёт. Обязательно вернётся. 16 марта».

Уже прошло десять дней. 16 марта тоже когда-нибудь настанет. Медленно, как мучительно скучная война, медленно, но всё равно когда-нибудь 16 марта наступит. Время ведь сущность, которая движется. Даже если кричать «не уходи» снова и снова, минуты и секунды неизбежно и беспощадно утекают, так и 16 марта наступит, когда придёт его время. Оно приближается медленными шагами и наконец завершит эту скучную войну.

Гванчхан посмотрел на часы. Было 8 часов 25 минут 16 секунд утра. Прошло долгое, очень долгое мгновение, когда секундная стрелка сдвинулась на 17. Гванчхан широко улыбнулся. Прошла ещё одна секунда.

— Полковник Гванчхан, вы прибыли!

Едва Гванчхан и Им Кадон вошли в офицерскую комнату отдыха, Чын Ёльсэн вскочил на ноги.

— Хорошие новости! Сообщают, что наконец пойманы те финансовые управляющие, присвоившие имущество принца Мук Сона. Говорят, посыльные поздно ночью доставили их в резиденцию.

— Правда?

От неожиданной новости Гванчхан удивился. Он слышал, что Мук Сон разослал посыльных, но после этого не было никаких известий, и он уже почти отчаялся. Чын Ёльсэн возбуждённо потёр ладони.

— Говорят, они сбежали в Сэнмёнмок. Они сняли один отель в Хёнвоне, прятались там и подделывали свои документы. Каждый собирался бежать: кто в Соединённые Штаты Дальнего Востока, кто в Бразилию, но прямо перед вылетом на них напали посыльные. Двое финансовых управляющих покончили с собой на месте, остальных удалось захватить живыми. Принц Мук Сон, похоже, нанял весьма способных людей.

— Где они сейчас?

— В подземной камере пыток. Пойдёмте прямо сейчас. Принц Мук Сон лично проводит допрос.

Гванчхан и Им Кадон вышли из комнаты отдыха вслед за Чын Ёльсэном. Перед камерой пыток они столкнулись с Мук Соном.

— Эй, вам даже не нужно прилагать усилия. Эти типы всё рассказали.

У говорящего это Мук Сона лицо было залито кровью. Гванчхан протянул Мук Сону платок и спросил:

— Как обстоят дела?

— Если удастся вернуть хотя бы половину, будет хорошо. Они доверили почти всё своё имущество жёнам и заранее сбежали за границу. Говорят, они сговорились между собой, как только заметили, что инвестиции в зерно обречены. Сначала они хотели утащить лишь малую часть, чтобы никто не заметил, и сбежать, но в последний момент, когда поступили деньги от продажи Унья, они сорвали большой куш. Сначала нужно связаться с жёнами этих гадов. Эх, чёрт!

— Думаю, шансов мало. Вне зависимости от того, умрут ли мужья или нет, они залягут на дно.

— Ха, конечно. Они наверняка найдут молодых красивых иностранцев и будут строить планы на новую жизнь, при этом молясь в благодарность мне, кто избавил от этих затхлых мужей.

Мук Сон зажал сигарету между зубами. Им Кадон поспешно достал зажигалку и прикурил ему. Гванчхан сказал:

— Всё же половину удалось спасти, так что не расстраивайтесь. Недвижимость тоже была продана массово, разве финансовое положение не стало лучше, чем раньше?

— Если не знаешь, помалкивай, эй. Это уже 25 процентов убытка от капитала. Чёрт, это всё равно что лить воду в дырявую бочку… Сегодня днём буду снимать напряжение, измельчая эти тушки кусочек за кусочком.

Мук Сон грубо распахнул дверь кабинета. Тем временем Чын Ёльсэн уже увлечённо стучал по калькулятору. Как только Мук Сон сел, Чын Ёльсэн опустил калькулятор и довольно ухмыльнулся.

— Принц, я прикинул: даже если полковник Гванчхан больше не будет собирать пожертвования, нам хватит средств на девять месяцев. Я заложил сокращение расходов на тридцать процентов, предполагая, что раньше в бюджете была избыточность. В течение следующих девяти месяцев можно тратить примерно шестьдесят процентов от прежнего уровня.

— Значит, ты и есть мой Сяо Хэ? Довольно ловко управляешь хозяйством, да?

Мук Сон, посмеиваясь, погладил Чын Ёльсэна по голове.

— Верно, верно! Этот Мук Сон так просто не умрёт. В жизни иногда люди наступают на банановую кожуру и падают назад. Чхан, ты тоже просто выполни расписание на этой неделе и забей! Эти жалкие визиты в храм теперь окончены! Сегодня пообедаем вместе. Особенно в трудные времена нужно держаться рядом.

Мук Сон вдруг вскочил с места. Следом за ним шёл Им Кадон и почти шёпотом сказал Гванчхану на ухо:

— Мук Сон сильно изменился. Ты молодец, что так резко швырнул всё его состояние в игру, м?

— Да ну, — Гванчхан промямлил.

Так или иначе, он глубоко вздохнул с облегчением от того, что больше не придётся собирать деньги. По факту, если не быть артистом, у поддержания популярности всегда есть предел. И правда, с прошлой недели деньги, поступающие в банку, начали заметно уменьшаться. Даже девушки, ночующие перед резиденцией, с каждым днём уменьшались в числе. К счастью, средства поступили вовремя.

Он сел в автомобиль вместе с Мук Соном, и они выехали из канцелярии. Как назло, машина направлялась в оживлённый район, который он часто посещал вместе с Ли Хванмэ. Гванчхан, словно зачарованный, уставился на улицу. Улицы, где они гуляли вместе с Ли Хванмэ, кофейни, где вместе пили чай, магазины постельных принадлежностей, куда заходили: всё это следовало одно за другим, словно панорама. Всё осталось как прежде. Только Ли Хванмэ рядом не было.

Сможет ли он снова пройтись там вместе с Ли Хванмэ?

Как только он подумал об этом, из далёкого переулка раздался крик ребёнка: «Такого никогда не будет!» у Гванчхана невольно вздрогнули плечи.

— Полковник Гванчхан, что ты делаешь? Не выходишь? — голос Им Кадона вывел его из раздумий.

Между тем машина уже остановилась у обочины. Гванчхан быстро вышел, сказав: «А, хорошо».

— Идём за мной, идём! Сегодня я угощаю! — Мук Сон громко выкрикнул, заходя в дорогой ресторан и смело потребовал VIP-зал.

— Ешьте, ешьте! Не думай о деньгах, ешь до отвала! Сегодня наедимся досыта и вместе умрём!

После всей этой шумихи Мук Сон, как ни странно, выбрал для себя самое дешёвое блюдо — нурунчитан*. Как же подчинённый будет есть дороже начальства. Не проронив ни слова, все заказали нурунчитан.

«Ах, Сон стал очень жалким. Перед подчинёнными экономит деньги».

*Нурунчитан — китайское блюдо, в котором бульон с морепродуктами заливают в клейкий жареный рис.

Мук Сон, набирая ложкой нурунчитан, сказал:

— Чхан, ты и капитан Им с следующей недели будете следить за ребятами из штаба. Пока я на мгновение отвёл глаза, занимаясь своими делами, у них полностью пропала дисциплина. Позавчера, когда я проверял их, едва не упал на задницу.

— Поручите это нам, — хором поклонились Гванчхан и Им Кадон.

Чын Ёльсэн осторожно огляделся по сторонам и тихо добавил:

— Слышали ли вы? Военная фракция принца Мук Чхонёна перевернулась вверх дном.

— Что? Уже голову Свиному Будде срубили?

Мук Сон отреагировал резко. Гванчхан тоже замер.

Неделю назад слухи о «двух королях, избранных судьбой», быстро разбежались по всей Уса, и теперь в этой стране не было никого, кто бы о них не знал, разве что новорождённые. Все жители Уса, затаив дыхание, как раз следили за будущими правителями. Особенно остро обсуждался Бон Рёпхён. Стоило людям собраться, как они начинали это обсуждать. Свиной Будда ещё жив? Когда же Свиной Будда умрёт?

Чын Ёльсэн сказал с лёгкой досадой:

— Не то чтобы так, говорят, приближённые Свиного Будды коллективно проводят голодовку-протест перед канцелярией принца Мук Чхонёна. Тот самый гадатель явно шарлатан. Даже если он сумел распознать рак, это вовсе не значит, что он сможет точно угадать и будущего правителя. Увлёкшись словами этого фальшивого гадателя Его светлость Бон совершил ошибку, но даже он как-никак человек. Прошу вас проявить снисходительность. И вот они отчаянно протестуют и упорно стоят на своём, так что у канцелярии принца Мук Чхонёна поднялся настоящий переполох.

— Ха-ха! Так я и знал! Я давно знал, что этот Свиной Будда выставит вперёд своих приближённых и пойдёт на тактику выжидания! Но если Чхонён начнёт тянуть время, будет плохо, м-м-м! Нет, так не пойдёт. Я сегодня же должен встретиться с Чхонёном. Надо как можно скорее устранить источник проблем…

Мук Сон метался, краснея от волнения. Тут же вмешался Им Кадон: «Принц, не переживайте».

— Этот гадатель, как и утверждают приближённые Свиного Будды, без сомнения шарлатан. Подумайте сами: если бы им действительно было судьбой предназначено стать королями, разве сейчас Гуккан и Свиной Будда оказались бы в такой опасности? Так что не волнуйтесь. Трон принадлежит принцу Мук Сону.

— Вот же идиот. Эй, ты что, пытаешься меня утешить?

Мук Сон громко цокнул языком. Им Кадон сказал: «А» и энергично почесал голову.

Гванчхан быстро ущипнул Им Кадона за бок.

«Немного сообразительности, Им Кадон. Ты что, думаешь, что Мук Сон всё ещё верит в то предвидение?»

Так и было. На самом деле Мук Сон больше не верил в предвидение о «двух королях, избранных судьбой». Более того, все, включая принцев, единогласно считали, что Бон Рёпхён был обманут этим гадателем шарлатаном. Стоило людям собраться, как они начинали это обсуждать. Говорят, даже обезьяна с дерева падает, кто бы мог подумать, что несравненный Бон Рёпхён окажется обманутым.

В Уса всё ещё оставалось два человека, которые всерьёз верили в это предвидение. Мук Чхонён и Мук Минян. Человек, как правило, гораздо сильнее переживает о собственных детях, чем о чужих. Из-за слуха о «двух королях, избранных судьбой», Мук Чхонён и Мук Минян совершенно потеряли самообладание, братья, не упустив возможности, начали раздувать ситуацию. Они делали вид, что всё ещё твёрдо верят в предвидение, и подгоняли Мук Чхонёна и Мук Миняна, заставляя их поскорее отрезать головы будущих правителей. Особенно они единым голосом настаивали на устранении Бон Рёпхёна.

Гванчхан задумался. В отличие от остальных, настороженно следивших за Бон Рёпхёном, его внимание было сосредоточено на Гуккане.

«Когда же этот тип умрёт».

— Полковник Гванчхан, аппетита нет? Почему не ешь, а сидишь в прострации?

Им Кадон вернул Гванчхана к реальности. Чын Ёльсэн тоже недоумённо склонил голову.

— И правда, половина же осталась, полковник? Ешьте быстрее. Мы уже всё доели.

— Ладно, Чхан, слышишь. Если невкусно, положи палочки. Разве не видишь, что мы ждём тебя?

Мук Сон рассердился. Гванчхан опустил палочки.

— На этом я закончу есть.

***

37-й король Ихва взошёл на престол в трудное для страны как внутри, так и снаружи время. Снаружи Мук Со выжидал любую возможность для вторжения, а внутри страна была охвачена смутой из-за коррупции правящего слоя и истощения государственной казны. Особенно враждебно к молодому королю относились ближайшие приближённые прежнего правителя. Для них 37-й Ихва был мятежником, убившим собственного отца-короля, и политическим врагом, угрожающим их богатству и власти. Хотя из-за войны им и пришлось, не имея выбора, возвести на престол Ихву, когда в ходе противостояния с Мук Со король взял под контроль армию, их страх только усилился. Они ожидали, что как только король завершит противостояние на границе, он направит клинок против них. Пока король занимался военными делами на границе, они тайно занимались подготовкой собственных вооружённых отрядов, готовясь в любой момент поднять мятеж.

Однако неожиданно ход, который предпринял король, оказался мирным. Даже после завершения пограничного противостояния он продолжал проявлять снисходительность к приближённым правителя. Слухи о том, что король сказал за выпивкой, разошлись и дошли до их ушей: «В любом случае они старики, у которых осталось мало дней жизни. Нужно лишь потерпеть до того времени».

В тот момент, когда приближённые прежнего правителя вздохнули с облегчением, король просто уехал за границу учиться. Фактически, вынув тело*, король провёл несколько реформ. Прежде всего он отменил наследование титулов и провёл несколько ревизий, наложив крупные штрафы на коррумпированных чиновников. Когда финансовый поток иссяк, содержать личную армию стало трудно. Лишь тогда они поняли тихую угрозу короля, но было уже слишком поздно. Поскольку король уехал за границу, даже покушение стало невозможным.

*Вынуть тело — выражение, которое используется для ситуации, когда человек не берёт на себя ответственность, либо не участвует, но получает преимущество.

В конце в немой борьбе ци победил король. Приближённые прежнего правителя по очереди подавали в отставку и уезжали в провинцию, а их места заняли молодые талантливые люди. Примерно через год король вернулся. Его советники были уверены. Король полностью вернулся на родину.

***

Спустя десять дней после того, как Ли Хванмэ не отходил от больничной постели, его отец постепенно начал приходить в себя. Как только это произошло, Ю Нано пришёл к Ли Хванмэ и всунул ему альбом с фотографиями женщин.

— Давай устроим свидание вслепую.

Ли Хванмэ вытащил Ю Нано на больничную крышу и повысил голос:

— Да что ты творишь, мерзавец! Разве не видишь, что наш отец прикован к постели? Когда и так не хватает времени, чтобы ухаживать за больным, ты ещё про свидания говоришь?

— Ха, гляньте на него? Я говорю о свидании именно потому, что твой отец прикован к постели. Ты хоть подумал о том, каково родителям? Я сразу понял, о чём твой отец думал в коме. «Ох, наш сын не женился и уже копает землю. Что же с этим делать…»

Ли Хванмэ молчал. Он не мог найти, что ответить. Ю Нано с раздражённым взглядом уставился на сводного брата.

— Я просто выполнял свои обязанности. Разве ты не назначил меня председателем комитета по организации свадьбы 37-го Ихвы? Даже когда Великий Ихва покинул родную страну, я бегал так, что у меня аж подошвы ботинок стёрлись, чтобы найти бодхисаттву, которая согласна на старшего сына знатного дома, которому уже за тридцать. И при этом был до смерти занят занят делами военного ведомства! Ага!

— Как я уже объяснял ранее, сейчас отец удерживает своё состояние…

— Выдели ровно один день ни больше, ни меньше. Это же не так уж сложно, правда? Если ты уйдёшь из палаты ради свидания, твоя мать первая поднимет руки в приветствии. Понимаешь? У мужчин после тридцати тоже падает репродуктивная способность? У головастиков, говорят, силы ослабевают.

Больше терпеть было невозможно. Ли Хванмэ превратился в голодного вождя каннибалов. В тот момент, когда он помчался к большой метле, лежавшей в углу крыши, намереваясь взять её, Ю Нано взмыл высоко в воздух и на виду у Ли Хванмэ демонстративно сделал круг в воздухе.

— Ли Хванмэ! Лисовидная зараза! Непочтительный сын! Жмот! Обладатель экземы домохозяйки! Я в миллион раз красивее, чем ты! Ыха!

Вылив целый поток оскорблений, Ю Нано вдруг исчез. Ли Хванмэ отбросил метлу.

«Этот паршивец, посмотрим, как ты отделаешься. До конца своих дней буду заставлять тебя работать за мизерную зарплату. Не смей даже мечтать о повышении зарплаты».

— Хён, ты опять с Нано хёном поругался?

Хён открыл дверь на крышу и вошёл.

— Кого это ты называешь Нано хёном?

Ли Хванмэ внезапно закричал и резко обернулся к Хёну:

— Я же сказал, называй его дядей Нано! Дя-дя Нано!

— Ах, я забыл! Но, хён, это разве не слишком? Нано хён всего на год младше тебя. Каждый раз, когда я называю его дядей, взгляд Нано хёна становится таким грустным! Он однажды даже спрашивал меня, не выглядит ли он слишком старым. Конечно, как хён и просил, я ответил «да». Но где Нано хён? Странно, я слышал голос снаружи.

Хён удивлённо огляделся по крыше. Ли Хванмэ сделал воробьиные глаза:

— Хён..? Это что у тебя под мышкой?

— А, это? Подарок. Получил от дяди Чонхана.

Хотя Ли Хванмэ и не заставлял, Хён совершенно естественно назвал Шин Чонхана «дядя» и протянул скетчбук. В итоге Ли Хванмэ выразил Шин Чонхану самое искреннее сочувствие.

— Что это?

Ли Хванмэ, перелистывая страницы скетчбука, нахмурился. Хён с восторженным лицом указал пальцем на милую девушку, нарисованную в скетчбуке:

— Это скетчбук, в котором Хопи хён тренируется рисовать. Дядя Шин Чонхан, похоже, тайком украл его у Хопи хёна и дал мне. Хопи хён манхвака, и рисунки у него действительно отличные! Все очень красивые!

— Конфискация.

Ли Хванмэ с силой захлопнул скетчбук и слегка щёлкнул Хёна по лбу.

— Если с раннего возраста постоянно смотреть на такое, это плохо сказывается на психике. Реальные девушки перестают казаться реальными, а бумажные красавицы с глазами, полными сияющих звёздочек, начинают казаться настоящими. Потом в какой-то момент человек замыкается в своей комнате и только и делает, что разглядывает бумажные книги, хочет встречаться только с бумажными красавицами, собирает футболки, куклы, подушки, ростовые фигуры, веера и свитки с изображением бумажных красавиц. В конце концов, это превращает человека не только психически, но и внешне в крайне неприятного индивида.

— …Правда? — Хён побледнел и переспросил.

— Значит, Хопи хён красит волосы в странный цвет потому, что с детства смотрел только на бумажных красавиц?

Хотя вкус Рю Хопи в цвете волос совсем не связан с рисунками красавиц, Ли Хванмэ серьёзно кивнул.

— Да. Даже ты согласен, что цвет волос Хопи довольно неприятный, верно?

— Хопи хёну это идёт, но я так делать не буду.

— Молодец, наш Хён. Ни в коем случае не подражай Хопи хёну. Если покрасишь волосы в серебристый цвет, мама будет рыдать навзрыд. Ладно, пойдём вниз к папе.

Ли Хванмэ вместе с младшим братом направился в палату отца. Шин Чонхан, сидевший на стуле перед палатой и листавший газету, увидел Ли Хванмэ и поднялся.

— Давно не виделись, сокурсник. Совсем не изменился?

— А ты каждый раз стареешь на пять лет, когда я тебя вижу.

Ли Хванмэ улыбнулся. Шин Чонхан почесал затылок.

— Услышал, твоему отцу стало немного лучше, вот и зашёл. И ещё кое-что слышал. Говорят, ты окончательно вернулся?

Ли Хванмэ мельком покосился на Хёна. Тем временем Хён уже вошёл в палату отца. Ли Хванмэ слегка кивнул Шин Чонхану и направился к аварийной лестнице. Шин Чонхан последовал за ним. На лестничной площадке Ли Хванмэ остановился.

— Передай Хопи. Пусть придёт ко мне к четырём часам утра одиннадцатого числа следующего месяца.

— В чём дело?

Шин Чонхан недоумённо наклонил голову. Ли Хванмэ открыл окно, достал сигарету и закурил.

— Причину не спрашивай.

— Ну ладно. Передам Хопи. Кстати, как оно было? Жизнь за границей.

— Так себе.

— Хм.

Шин Чонхан внимательно посмотрел на Ли Хванмэ. Тот выдохнул сигаретный дым в форме кольца в сторону окна. Колечки поплыли, как мыльные пузыри. После долгого пристального взгляда на Ли Хванмэ Шин Чонхан вдруг сказал:

— Ответь.

— На что? — Ли Хванмэ с улыбкой переспросил.

Шин Чонхан пробормотав: «Что за вопрос вообще?», кончиками пальцев поправил очки.

— Хопи как-то недавно меня об этом спрашивал. Не начнётся ли снова война. Похоже, он подозревает, что причина, по которой ты вдруг уехал в заграничную командировку, тоже связана с войной… Это правда?

— Хочешь услышать ответ? — Ли Хванмэ сказал язвительным тоном.

После долгого молчания Шин Чонхан едва слышно вздохнул:

— Хотелось бы, чтобы я ошибался.

— Нет, ты угадал точно. Хм, хитрый змей. С самого начала понял, зачем я уехал на континент, а перед Хопи ещё и строил из себя ничего не понимающего? И где ты ещё подхватил этот дурацкий слух, будто я окончательно вернулся? Хопи сказал? Или Хидже?

— Так ты не окончательно вернулся? Это был ложный слух? — лицо Шин Чонхана побледнело.

Ли Хванмэ резко выдохнул сигаретный дым прямо ему в лицо.

— Это слух, эй. Как думаешь, зачем я велел передать этому болвану*, чтобы он пришёл ко мне одиннадцатого числа следующего месяца?

*В оригинале буквально используется «консервная банка».

— Значит… опять собираешься на континент?

Шин Чонхан распахнул рот. В его маленьких глазах за очками, покрытыми отпечатками пальцев, застыл сильный шок. При виде этого выражения лица Ли Хванмэ ощутил злорадный порыв.

«Этот мерзавец, давай-ка обмочись ещё».

Ли Хванмэ мгновенно стёр улыбку с лица.

— Да. Придётся вернуться. Я ещё не смог это изменить. Будущее второго вторжения.

— …Всё ещё? — ошарашенно переспросил Шин Чонхан.

Ли Хванмэ сдерживая рвущийся хохот, пристально смотрел на Шин Чонхана мрачным взглядом. Долго ошеломлённо глядя на Ли Хванмэ, Шин Чонхан нерешительно попятился. В конце концов он оперся спиной о стену и тихо присел на пол.

Больше сдерживаться он не мог. Ли Хванмэ пхах разразился смехом.

— Эй! Это шутка, я шучу!

— Э?

Шин Чонхан ошарашенно поднял на Ли Хванмэ глаза. Тот подошёл к Шин Чонхану, схватил его за запястье и поднял.

— Успех. Великий Ихва снова великолепно изменил будущее.

— Изменил? Правда?

— Да, изменил. Успех, говорю же.

— Но зачем возвращаешься?

— Ах, ничего особенного. Осталось немного сверхурочной работы.

— Вот как. Хм, тогда это хорошо, но…

Шин Чонхан снял очки и протёр их рубашкой. Когда его глаза стали видны, выражение его лица резко изменилось. Крысёныш, выглядевший жалким, в одно мгновение превратился в острую и проницательную кошку. Ли Хванмэ мысленно выругался.

«Как Кларк Кент*, паршивец».

*Кларк Кент — имя, под которым живёт герой «Супермен», когда живёт как обычный человек.

Кларк Кент носил очки. И словно ничего и не было, кошка снова превратилась в Учёного мыжа.

— Сокурсник. Ты лучше других знаешь, ты мне не нравишься. Но твои способности мне нравятся. Они полезны. Очень даже полезны. Все возлагают на тебя большие надежды. Хопи, Хидже, Демон-убийца и все твои прихвостни видят в тебе солнце, которое снова поднимет эту псевдорелигиозную страну

— Точно подметил.

— Правда? А я думаю иначе. В моих глазах ты похож на хвигванбанчо* — последнюю вспышку света перед угасанием. Последний проблеск, мерцающий перед смертью. Как последний блеск, что на мгновение вспыхивает в глазах умирающего.

*Хвигванбанчо (кит. — 回光返照) — китайское выражение, означающее явление, когда солнце светит ярче, перед тем, как окончательно сядет.

На мгновение улыбка Ли Хванмэ исчезла с губ, а потом вновь вернулась. Шин Чонхан продолжал:

— Люди и государства имеют свой срок жизни. Я думаю, этой псевдорелигиозной стране осталось недолго. Хотя называть это страной не совсем уместно. Назовём это режимом рода И. В любом случае я даже молился, поставив чашу с очищенной водой, чтобы этот дурацкий режим поскорее рухнул. Но я не желал, чтобы он пал через войну. Я надеялся, что он просто тихо развалится сам по себе.

Шин Чонхан перевёл взгляд в окно.

— Исторически на этой земле, когда извне появлялся новый режим, проливалась кровь. Я построил несколько гипотез, когда ты внезапно уехал в заграничную командировку, и вывод всегда был одинаковым. Режим рода И в любом случае стоит на пороге своей смерти. Либо он умрёт, изрубленный руками внезапно ворвавшихся захватчиков, либо тихо испустит дух в больничной палате. Я бы хотел, чтобы это был второй вариант.

— За языком следить не можешь? Хочешь здесь умереть?

Ли Хванмэ слегка усмехнулся. Шин Чонхан серьёзно сказал:

— Сокурсник. Хорошо проведи похороны.

— Эй, очнись.

— Передо мной можешь быть честным. Ты ведь тоже собираешься закончить всё на своём поколении.

— Не пей суп из кимчи. Хотя бы назло тебе обязательно женюсь и детей целую кучу нарожаю. Закончится на мне? Да ни за что.

На слова Ли Хванмэ Шин Чонхан усмехнулся:

— Не знаешь, что такое требование эпохи? Эта эпоха больше не хочет, чтобы ваш род оставался у власти. Так что хотя бы похороны проведи как следует. Если хотя бы это сделаешь как следует, свою роль старшего наследника ты уже выполнишь.

— Это не конец, — Ли Хванмэ сказал это решительно.

Шин Чонхан сказал: «Мерзавец». Одной рукой он слегка хлопнул Ли Хванмэ по плечу. В его узких глазах появилась лукавая улыбка.

— Передо мной можешь быть честным, говорю же. Я всё про тебя знаю, слышь.

Закончив говорить, Шин Чонхан поспешно спустился по пожарной лестнице и ушёл. Ли Хванмэ нахмурился и швырнул сигарету на пол.

«Как ни крути, наглый же тип».

Ли Хванмэ носком ботинка растёр окурок, пытаясь унять злость. Шин Чонхан совершенно неправильно понимал причину того, почему Ли Хванмэ до сих пор не женат. Он твёрдо верил, что дело не в том, что тот не может жениться, а в том, что просто не хочет.

Шин Чонхан нередко говорил:

Во все времена и во всех странах смены династий сопровождались кровопролитием. Однако, если Ли Хванмэ не оставит детей, кровная линия Ихвы полностью прервётся, и таким образом этот диктаторский режим, просуществовавший почти девятьсот лет, мог бы быть мирно сменён без кровопролития. Это была так называемая теория «Достойной смерти» Шин Чонхана. Ли Хванмэ, испытывая отвращение к семейной диктатуре, устранил собственного отца, Шин Чонхан твёрдо верил, что диктаторский режим завершится при его поколении, и, чтобы открыть новую республику, он откажется от брака и полностью посвятит себя воспитанию талантов. Каждый раз, слушая теорию Шин Чонхана о достойной смерти, Ли Хванмэ чувствовал, как внутри всё переворачивается.

«Слышь, я просто вынужден носить узду судьбы старого холостяка, хотя и не хотел этого!»

— Чёрт!

Ли Хванмэ яростно тёр безвинный окурок носком обуви. Тот человек даже не понимал, что тычет прямо в больное место. Но при этом он не мог откровенно сказать: «Я не отказываюсь от брака, я просто не могу жениться».

Весь вечер за ужином мама Ли Хванмэ продолжала твердить о браке. Похоже, теперь, когда муж пережил критический момент, её мысли полностью сосредоточились на заботе о сыне.

— Ты знаешь, как у меня сердце сжимается каждый раз, когда ты называешь Геру нашей дочкой, нашей принцессой? Говорят, если есть домашнее животное, мысли о браке притупляются.

— Мама, ну что вы. Зачем винить невинную Геру? Я просто был занят и поэтому не мог жениться.

— Дитя, не ищи оправданий. В мире нет человека, который не был бы занят. Даже у нищего на улице есть жена, как так получается, что наш старший сын, который во всём преуспевает, до сих пор не женился?

Мама, которая всё это время причитала, вздохнула:

— Кстати, ты закончил командировку? Она точно закончилась, правда?

— А?

Ли Хванмэ замер, перестав двигать палочками. Хён сразу же ответил:

— Зачем говорить очевидное, мама? Командировка хёна закончилась, сказал дядя Чонхан. Он это сказал, когда дарил мне скетчбук.

— Так? Правда, дитя? Надо, чтобы ты сам мне чётко сказал, ладно?

— Э…

Ли Хванмэ замялся и неловко улыбнулся. Он едва не сорвался убить Шин Чонхана за то, что тот самовольно заявил Хёну, будто он окончательно вернулся.

«Потом разберёмся, Шин Чонхан!»

— Да, всё верно. Закончилась.

В конце концов Ли Хванмэ соврал и отвёл взгляд от матери.

— Да? А, слава богу!

Мама вздохнула с облегчением и широко улыбнулась.

— Я переживала, только теперь, когда всё действительно кончено, я успокоилась. Послезавтра пойдём на уборку могил. Хён, тебе тоже нужно пойти с нами. Если и в этот раз попытаешься увильнуть, знай, что получишь нагоняй. Дитя, кушай это. Оно очень мягко тает во рту.

Мама положила Ли Хванмэ кусочек рыбы на ложку. Ли Хванмэ низко опустил голову и положил ложку в рот. Ощущение было такое, словно жуёшь камень.

Вдруг Хён, будто только вспомнив, воскликнул: «Точно, брат».

— Прими это. Подарок.

Хён достал из кармана коричневую бутылочку и протянул её Ли Хванмэ.

— Подарок? Что это?

— Это подарок от дяди Чонхана. Он поручил мне дать его хёну, но я раньше был так увлечён скетчбуком, что забыл. Говорит, что это пищевая добавка, инструкцию по применению тоже дал мне… Ах, вот она.

Хён достал из кармана штанов смятый лист бумаги и протянул. В тот момент, как он развернул бумагу, Ли Хванмэ широко распахнул глаза.

Белки глаз Ли Хванмэ налились кровью, а руки задрожали.

«Я убью тебя, Шин Чонхан! Если хотел отдать, следовало сделать это самому, а не оставлять это на моего ничего не понимающего младшего брата!»

— Хён, что с тобой? — Хён спросил с удивлённым лицом.

Даже мама вздрогнула и посмотрела на сына. Ли Хванмэ мгновенно взял себя в руки и быстро привёл лицо в порядок. Твёрдо пообещав себе в будущем отомстить Шин Чонхану, он небрежно пробормотал: «Ничего такого».

Той ночью он тоже оставался возле отца. В какой-то момент Ли Хванмэ невольно задремал. Во время этого короткого путешествия во времени он подсмотрел за Гванчханом и Герой. Гванчхан поглаживал Геру по голове и говорил:

― Гера, опять оставила еду? Что будет, если больше десяти дней не будешь нормально есть.

Гера свернулась клубком на подушке Ли Хванмэ и даже не подняла голову. Сердце путешественника во времени сжалось.

«Гера. Папа же сказал, что обязательно вернётся, почему ты не ешь? Если так пойдёт и дальше, и чешуйки полностью слезут, что тогда делать?»

― Гера. Сегодня обязательно доедай всю еду, ладно? Нельзя оставлять половину, как вчера. Поняла?

Вдруг камера выключилась. Ли Хванмэ вздохнул и поднял голову.

― Хён, хён.

Хён тряс Ли Хванмэ за плечо.

― Хён, ты очень устал? Я с мамой сейчас собираюсь домой, ты пойдёшь с нами? Ты же всё время только в больнице сидел.

― А, нет. Всё в порядке. Если устану, могу поспать на диване там.

Ли Хванмэ силой заставил себя улыбнуться. Проводив Хёна и маму, он снова сел рядом с отцом. Сердце Ли Хванмэ колотилось. Шок, полученный во время путешествия во времени, всё ещё не проходил.

Как и решил, Ли Хванмэ за всё это время ни разу не подсматривал за Герой и Гванчханом. Он верил, что с ними всё в порядке, и полностью сосредоточился на отце. Но после того как он увидел голодовку Геры, сохранить спокойствие стало невозможно. Он всё время представлял Геру, бессильно раскинувшуюся на его подушке в жалком виде с полностью сошедшими чешуйками, и не мог это вынести. Ли Хванмэ сжал губы :«Гера…»

В конце концов путешественник во времени погрузился в сон. Путешественник твёрдо настроился и открыл врата времени. К счастью, Гера была здорова. Чешуйки красиво блестели, Гера обвивала запястье Ли Хванмэ и игриво вела себя. Рядом Гванчхан наблюдал за Ли Хванмэ с Герой. Взгляд был полон любви. Гванчхан погладил Геру кончиками пальцев по голове и сказал:

Наша дочь.

Примечание переводчиков:

За окном густела тёмная ночь.

Вернувшись в комнату, я тщательно пережёвывал слова Мэ. Несомненно, это была вторая подсказка после украденного письма. Следовательно, нужно тщательно врезать это в память. До сих пор не было ни одного случая, чтобы слова Мэ, брошенные вскользь, не попадали в цель.

Всё-таки Мэ странный парень.

Неожиданно я заметил одну противоречивую вещь: Ю Нано по-своему относился к Мэ «дружелюбно», а Мэ по-своему «сдержанно» к Ю Нано. Ю Нано — мастер чтения мыслей. То есть он умеет точно понимать людей, а это означает, что он по-своему оценивает Мэ как довольно неплохого парня, раз относится к нему дружелюбно. Однако Мэ за спиной совершал подлые поступки, трогая меня.

Ю Нано ошибся в оценке Мэ? Потому что Мэ так хорошо притворялся примером для подражания?

Для такого простого вывода что-то казалось подозрительным. И к тому же тогда я понял ещё одну вещь. Оглядываясь назад, оказалось, что даже в том, как Мэ ко мне относится, было много сомнительных моментов.

Почему он меня тренирует? Просто потому, что ему смешно, как я трачу усилия впустую? Нет, несомненно, есть какая-то цель. Я не знаю, какая именно.

К тому же, почему он так заботится о моей учёбе. При каждом удобном случае меня, всё время ищущего способ улизнуть, так или иначе приводит в тренировочный зал и обучает мастерству меча. Ещё и лекции о судьбе, долге и тому подобном читает. Если не считать сексуальных отношений, Мэ по отношению ко мне вёл себя точно как наставник. Так хорошо меня обучает, чтобы потом использовать как подчинённого, пока я не состарюсь и не умру? Значительное заблуждение. Здесь у меня выбора нет, но даже вне этого места я буду работать под началом Мэ? Я с ума сошёл, чтобы работать под этим типом?

Я перестал ломать голову. Даже Пак Кугён, который уже больше четырёх лет крутится в Хвадо, называл Мэ «непостижимым типом». Если такой тупой я буду раскидывать мозгами и пытаться угадать мысли Мэ, это пустая трата усилий.

Я раскрыл блокнот и добавил запись:

Засовывая блокнот обратно в сумку, я вдруг замер. Рядом на столе, за которым сидел Шин Чонхан, аккуратно лежала красная тетрадь.

«Убойная киска» — автор Шин Чонхан.

Та книга явно написана с отсылкой к Мэрангукчук, может быть, там есть полезная подсказка?

Я мельком посмотрел на дверь. Никаких признаков присутствия не было. Это всего лишь любопытство, любопытство. Я слегка покашлял и открыл тетрадь.

Я широко раскрыл рот и захлопнул книгу. Ужас! Шок! Шин Чонхан, ты реально ужасно пишешь! Даже если бы я писал эротический рассказ, я бы написал лучше!

— Вау, и это ещё называют эротическим романом.

Ворча, я плюхнулся на кровать. Уже было за полночь. Когда я пытался уснуть, раздалось раздражающее жужжание. Так как было жарко, я открыл окно, и похоже, что влетела муха.

Молниеносным движением руки я схватил муху. Чёрт, сжал слишком сильно. Отшвырнув муху с раздавленным задом, я приподнялся.

— О?

Я почесал голову. Окно было плотно закрыто.

Странно. Разве оно не было открыто?

…

Наверное, закрыл и забыл.

Я, накрывшись одеялом, погрузился в глубокий сон.

Похоже, проблема была в том окне. Всю ночь страдал от кошмара, в котором за окном появлялась рука человека. Сначала это была рука, отрубленная от тела матери, потом сын Пака, преследующий меня с воплями о том, чтобы я отдал ему свою правую руку, образы менялись один за другим, принимая самые разные формы и не давая покоя. Когда я с трудом открыл глаза, сонный паралич сковал меня, и я не мог даже пошевелить пальцами. Время тик-так-тик-так, уже перевалило за полшестого утра.

— Вставай, Хопи.

— Хох…

Незаметно из окна пробился чистый солнечный свет. Как и всегда, Кан Хидже тряс меня, пытаясь разбудить. Это был собачий сон.

Я с облегчением сел, но мои конечности задрожали. Всё тело пронзила судорожная, выворачивающая мышцы боль.

— Хопи? Хопи! Что с тобой?!

— Ы. Ы. Ы-а, а-а-а-ах…

Извиваясь телом, я только кричал. Боль была настолько кошмарной, что становилось страшно. Даже необычайно сильная боль в правой руке впервые за последние несколько дней не сравнится с этой. Я попробовал точечный массаж, как Мэ показывал, но рука не слушалась. Достигло пика ужасное предчувствие, что в таком состоянии я могу и умереть.

— Хопи! Садись мне на спину! Быстро идём в медпункт! Чонхан сонбэ, помоги мне пожалуйста!

Шин Чонхан наспех посадил меня на спину к Кан Хидже. Наконец подняв на спину, меня вынесли в коридор. Курсанты, чистившие зубы в умывальной, высунули головы из-за двери и наблюдали за нами. Смешно им? Да, ведь это чужая проблема…

Я отчаянно сдерживал стон, и вдруг вся боль мгновенно прошла.

— Всё будет хорошо, Хопи! Потерпи немного! — Кан Хидже кричал тревожным голосом. Я неловко откашлялся.

— Эй-эй, стой. Стой.

— …М?

Голос Кан Хидже прозвучал глуповато.

— Всё в порядке. Больше не болит.

— Э?

Силы полностью покинули руки Кан Хидже. Я ловко опёрся о пол коридора и встал на ноги. Кан Хидже с ошарашенным выражением лица тяжело осел.

— Что это, Хопи?

— Прости. Похоже, это из-за того, что прошлой ночью меня мучил кошмар.

— Кошмар?

Кан Хидже, удивлённый, встал.

— Ты устроил такой переполох из-за какого-то кошмара? Ты только что был таким впечатляющим. Вдруг это что-то серьёзное, так что давай сегодня же пойдём в местную больницу. Для курсантов Хвадо бесплатно, так что не волнуйся о плате за лечение.

— Я же сказал, из-за кошмара.

Я пытался как-то оправдаться, как вдруг Шин Чонхан подошёл, схватил меня за плечо и бросил серьёзный взгляд. Я невольно замер.

— Не нужно насильно скрывать. Это эпилепсия, да?

— Ты, наверное, столько намучился, пока всё это время скрывал. Не переживай, если получишь лечение от великого врача Шин Чонхана, полностью выздоровеешь. Ну, бросим занятия и пойдём вместе в горы. Нужно как можно скорее поймать жаб и змей.

Не слушая дальше, я схватил сумку и вышел из комнаты. Похоже, сегодня будет неудачный день.

***

Предчувствие меня не обмануло. Первым было занятие с чёртовым Со Чуккёном. К тому же свободных мест не оказалось, и мне пришлось сесть рядом с этим типом. И в довершение всего, перед кафедрой топтался Скунс, весь плотно обмотанный бинтами. Со Чуккён уверял, что понадобится три недели на восстановление, но, похоже, каким-то образом тот поднялся уже через несколько дней. И всё же, видя, что он так двигается, я обрадовался.

— Шмыг, шмыг, хоть и немного поздно, но, как и предупреждал, проведём краткий тест.

Что?

Всё тело окаменело. Э, что делать? Я же вообще не готовился! Если я получу F, если получу F… В голове только и вертелось: F, F, F, кружась и танцуя. Похоже, Со Чуккён тоже был в большом шоке. Он пытался не подавать виду, но его крепко сжатая челюсть мелко подрагивала.

Скунс быстро раздал экзаменационные листы. Я быстро взял себя в руки. Всё в порядке. Разве у меня нет зоркого взгляда, как у орла? Даже если прямо перед носом оружие мелькает с ослепительной скоростью, моё превосходное динамическое зрение способно как призрак точно отслеживать траекторию, так что списать — проще простого… Подумав, я отбросил эту мысль. Справа от меня сидел Со Чуккён, четыре года подряд остававшийся на второй год, слева — окно, а прямо передо мной Скунс, пристально сверлящий взглядом с кафедры. Даже если я сдам тест, всё равно будет ноль. И только я подумал, что лучше просто выйти и вздремнуть, как...

Скунс с глухим грохотом положил экзаменационные листы на наши с Со Чуккёном столы. Мстительный, зловещий взгляд Скунса холодно окинул Со Чуккёна и меня.

— Особо ожидаю оценки этих двух курсантов, шмыг. В зависимости от ваших баллов, старое неприятное происшествие я могу либо замять, либо нет, разберусь как сочту нужным. Шмыг-шмыг-шмыг, — он произнёс это и рассмеялся, словно дьявол.

Ничего не поделать*, тест шёл своим чередом. Не имея выбора, я решил проставить везде третий вариант ответа. Бросил взгляд на Со Чуккёна, увлечённого метанием карандаша и не обращающего ни на что вокруг внимания. М… похоже, он определяет ответы по направлению, в котором падает карандаш. Может, мне тоже так попробовать?

*Буквально это выражение означает «ни вынуть, ни вставить», и раньше означало затруднительное положение, служило аналогом нашего «оказаться между молотом и наковальней». После 2010-х оно преобразовалось и теперь означает что-то, что невозможно опровергнуть, абсолютно железобетонное.

Вдруг Скунс резко крикнул:

— Что это за шум?! Не бросайте карандаши!

Со Чуккён моментально замер. В глубине души я надеялся, что тот таф гай, не сдержав гнева, сразу ринется и разнесёт Скунса, но, к сожалению, такой удачи не случилось. Я полностью сдался и усердно поставил третий вариант ответа. За три минуты все ответы были проставлены. Со Чуккён, видимо, всё ещё не терял надежды и усердно крутил ластик. От этих отчаянных попыток у меня слегка сжалось сердце.

Я тянул время, глядя на экзаменационный лист, боясь, что Скунс будет прыгать от радости, если я выйду из аудитории раньше времени. Меня охватило лишь чувство горя. Кан Хидже, сидящий позади меня, должно быть, сейчас усердно решает задачи. Он ведь, в отличие от меня, образцовый ученик… Это уже давно казалось мне подозрительным, видимо из-за этого Мэ так переживал из-за моей учёбы? Подсмотрел будущее через двадцать лет, где я буду носить зелёный галстук и ходить по кампусу, и глубоко посочувствовал? Вот оно что. Так оно и есть…

Голова была пустой. Я смотрел на экзаменационный лист мрачным взглядом.

— Уравнение прямой m: x = (1-a)(1,0,1) + a(1,2,1)…

Э..?

Я резко поднял голову. Откуда этот звук? До моих ушей донёсся звонкий голос, который потоком решал задачи одну за другой. Голос принадлежал никому иному, как Кан Хидже. Разумеется, Кан Хидже не стал бы устраивать такое шоу из жалости ко мне… Не сошёл ли я с ума от ужаса перед провалом?

— Правильный ответ — вариант 4. Дальше… эм… задача номер 2, ага, вот это…

Отложив все сомнения, я поспешно исправил ответы. Стараясь успокоить сердце, я мельком огляделся: курсанты оставались совершенно спокойными, полностью погружёнными в тест.

Вот оно что!

Я весь дрожал от переполняющего восторга.

Сейчас проявилась моя способность!

Мэ советовал держать разум смиренным, так мои способности проявятся в полной мере. Проблема в том, что мой характер слишком вспыльчив, и даже если я медитировал, мой разум почти не успокаивался, но сегодняшний шок явно оказался невероятно сильным. Я и не думал, что мой разум сможет войти в такое состояние полного «ничто*». Спасибо, Хидже. Озвучивай немного помедленнее, пожалуйста.

*В оригинале используется «無» — даосский термин, обозначающий пустоту, отсутствие, отражающее первоначальное состояние Вселенной до какого-либо воздействия.

Я заполнил ответы с радостью на сердце. Вот оно что. Оказывается, мои способности не только заставляют слышать голоса призраков и видеть странные галлюцинации, но могут быть применены и в хорошем, полезном деле. Тест уже перевалил за середину. Если наберу хотя бы тридцать баллов, F не получу, а если сохраню этот темп, мне почти гарантированно достанется B. Я беззвучно напевал себе под нос, ожидая следующий ответ, как вдруг что-то прилетело и слегка ударило меня по щеке.

— М-м?

Я посмотрел вниз и увидел тот самый ластик, который усердно крутил Со Чуккён. Тем временем сам Со Чуккён смотрел на меня так, будто собирался меня съесть.

…

Он что, хочет, чтобы я это подобрал?

Я подобрал ластик и резким движением бросил его ему. После этого я чинно поправил осанку и стал ждать божественное откровение от господина Кан Хидже. Этот взгляд… неужели он думает, что одному погибнуть слишком обидно?

Мир жесток, уважаемый Со Чуккён, усердно крутите свой ластик и как следует получайте F.

Следующий ответ — 3. Я с довольной улыбкой вписал его.

— Ы-их…

Я еле сдержал крик. Внезапно Со Чуккён протянул руку под стол и ущипнул меня за бедро. Я рефлекторно уставился на него, и он, словно ждал этого, поднял указательный палец и взволнованно им замахал. Его глаза выпучились, вены на лбу вздулись. Этот тип..!

Не нужно было читать мысли, его намерения были видны как на ладони. Со Чуккён требовал у меня списать. Этот мерзавец в своём притоне всех изводил, а теперь, будучи в отчаянии, пытается воспользоваться мной? Как недостойно, ублюдок.

Но он даже скрипел зубами, и если бы я продолжал игнорировать, наверняка возникли бы неприятности. Не имея выбора, я показал четыре пальца. Со Чуккён с улыбкой полного восторга лихорадочно вписал ответ. Бедняга, похоже, его здорово загнали в угол.

Со Чуккён резко поднял голову и теперь безумно размахивал двумя пальцами. Как же можно быть таким недостойным. В самом деле, если этот тип снова завалит и останется здесь на очередной год, то только мне будет неудобно. Просто пойду ему навстречу.

Даже в оставшееся время списывание шло гладко. За одну минуту до конца теста я едва успел вписать все ответы.

— Всё! Все сдавайте экзаменационные листы. Результаты объявлю в это же время на следующей неделе. Хорошая работа, шмыг.

Измученные до смерти курсанты сдали экзаменационные листы и вышли из аудитории. Когда я протянул лист, Скунс сразу же ухмыльнулся.

— Шмыг, тест сдали хорошо? На всякий случай подчеркну: я, в отличие от некоторых, не обхожу трудности подлыми методами. Гарантирую честную проверку, так что не волнуйтесь и идите, шмыг-шмыг-шмыг.

Я пристально посмотрел на Скунса и заговорил:

— Можете проверить результат прямо сейчас.

— Шмы-ыг?

Скунс слегка приподнял брови. Вскоре он опустил глаза и с холодной усмешкой шмыг просмотрел экзаменационный лист. Через мгновение его выражение лица резко изменилось. Поглядывая то на экзаменационный лист, то на меня растерянным взглядом, он в конце концов скомкал лист в кулаке.

— Надеюсь на честную проверку.

Я усмехнулся и, не колеблясь, покинул аудиторию. Скунс, не желающий сдаваться, схватил Со Чуккёна следом, словно собираясь отыграться, но результат был предсказуем, даже не глядя.

***

Время обеда.

— Эй, разве это не было чертовски трудно? Как так получилось, что задания, словно призраки, избегают всего, что мы учили?

— Это уж слишком. В конце концов, Хвадо — это по сути академия боевых искусств, что это такое вообще?

— Этот инструктор что, с ума сошёл?

Вокруг меня сокурсники были полностью заняты тем, что ругали сложность короткого теста. Похоже, что Скунс, сойдя с ума от желания мести, сделал часть заданий особенно сложными. Кан Хидже неуверенно спросил меня, как прошёл тест и справился ли я нормально. В его глазах было полно беспокойства. Я поднял голову и ответил:

— Думаю, сдам с трудом. До A не дотяну, может, примерно на B..?

— Чего-о? Серьёзно? Ты же совсем не учился!? — спросил Кан Хидже с удивлением.

— Совсем не учился? Когда вы занимались в тренировочном зале, ты думаешь, я там только гимнастикой занимался? В свободное время я учился.

— Но ты же всё время спал на занятиях? Даже если и учишься в свободное время, но на уроке внимательно не слушаешь, это всё равно слишком сложный уровень, разве нет?

— Мне математика всегда нравилась. Эй, ты что, так сильно сомневаешься?

— М… если честно, немного. Нет-нет! Э-эй, наш Хопи велик! Хотя, если подумать, если ты всерьёз возьмёшься за учёбу, у тебя действительно есть задатки хорошо учиться.

Шин Чонхан, слушавший наш разговор сбоку, вытаращил воробьиные глаза и издал: «Фу-у!»

— Пф! Обычно именно типы, которым светит F, больше всех надеются на высокие оценки. Как бы ты ни старался, мы с тобой в одной лодке. Посмотрим ещё, какие результаты появятся через неделю на доске объявлений.

В обычной ситуации я бы его уже хорошенько отделал, но тот, у кого есть преимущество, может позволить себе великодушие. Я лишь усмехнулся и пропустил это мимо ушей.

Шин Чонхан, уже было приготовившийся быстро ретироваться, спустя мгновение будто что-то понял, и взгляд его изменился. С каким-то сложным выражением лица он нервно позвякивал приборами.

Я зачерпнул пибимпап и вдруг замер. С другой стороны вошёл Со Чуккён вместе с руководителями Чукджо. Заместитель капитана Чу Миён с тревожным выражением лица спросил:

— Капитан, как всё прошло?

— Как прошло? Отлично, конечно, — Со Чуккён холодно ответил. — Даже если в этот раз выйдет не идеально, думаю, на А всё равно хватит. Я почти не готовился, но, на удивление, задания оказались довольно лёгкими, — и так далее, вся эта показная херня громко доносилась досюда.

— Чёрт, этот тупой ублюдок опять трещит про А. Хм, как ни крути, сам-то снова получит F, — Шин Чонхан, бросив косой взгляд на шайку Со Чуккёна, пробормотал себе под нос.

Мне хотелось многое сказать, но, чтобы не навлечь ненужных подозрений, я молча продолжил есть. Кан Хидже тихо сказал:

— Не удивительно ли? Он выглядит умным, будто хорошо учится, а тут остаётся на второй год.

Я чуть не выплюнул рис. Где это он выглядит умным? Хидже, у тебя что, глаза из дома сбежали?*

*Глаза из дома сбежали — корейское выражение, означающее не понимать очевидного.

Шин Чонхан захихикал.

— Ты что, до сих пор не знал? Хотя да, вы ж новобранцы. Со Чуккён известный двоечник, так называемый «плинтус F». В боевых искусствах он талантлив, но в учёбе — просто безнадёжен. И ладно бы не старался, он пашет до крови из носа, а всё равно соревнуется за первое место с конца. Говорят, он еле-еле переходит на следующий курс за счёт одних только рефератов. Прямо слёзы наворачиваются.

Кан Хидже удивлённо рассмеялся. Мне, видевшему, как Со Чуккён корчится, эта история казалась вполне понятной. Кан Хидже с любопытством спросил:

— А как насчёт господина Мэ?

— По одному взгляду не видно? Он же лисица, лисица. Может, и не всегда первое место, но за верхние строчки борется постоянно. И первое тоже часто занимает.

— Вау, вот это да.

Внезапно я потерял аппетит.

— А Ран?

— Ран? Разве не видно? Этот ублюдок — вор, вор, запугивает инструкторов и вымогает у них оценки. На занятия вообще не ходит, но каким-то чудом точно знает, когда экзамен, и появляется как призрак, устраивает перед инструкторами целый спектакль с угрозами и шантажом, поэтому, если смотреть только на оценки, он главный отличник всей Хвадо.

— Вау, так можно? Не могу поверить.

Я уже знал, что так можно.

— Говорят, был инструктор, который поставил ему F, а потом получил медицинскую справку на шесть месяцев лечения, хоть источник этого слуха и неизвестен.

— А Гук?

— И он тоже хорош. С одного взгляда видно, что умный. В учёбе Гук лучший. Каждый год получает высшую награду отличника. Говорят, что ему нравится учёба сама по себе.

— Вау, это неожиданно.

Разве неожиданно, ведь Пак Кугён действительно выглядит умным с первого взгляда, проблема в том, что у него заместитель такой тип, как Ли Чхонвон.

И стоило мне так подумать, как в тот же момент Ли Чхонвон вошёл в столовую вместе с членами Гукджо. Я замер с приборами в руке и пристально уставился на них.

Внешний вид Ли Чхонвона был просто ужасен. Одним словом, кожа да кости. Его лицо было ужасно изранено в разных местах, за несколько дней он так исхудал*, что выступали скулы, а глаза впали. Особенно подозрительной была его прихрамывающая походка. Ли Чхонвон, поддерживаемый товарищами, сел на место. Как только стул коснулся его задницы, Ли Чхонвон скривил лицо. Я сразу же крепко зажмурился. Припёрся в таком виде, это же уже практически подтверждающий огонь*.

*В оригинале используется выражение «кожа соскользнула с костей».

Подтверждающий огонь — это действие, заключающееся в повторном ведении огня по цели, чтобы удостовериться в её фактической гибели. Подтверждающий огонь часто применяется во время войны или при приведении в исполнение расстрела.

Тем не менее, это было удивительно. Принять в себя столько парней и всё равно ходить так, неужели у него даже сфинктер был накачан как железные мышцы? Похоже, не только сфинктер, но и кожа на лице была словно из железа. Даже после того, что с ним сделали, через два дня он уже вышел есть в общую столовую. Он что, собирается показать, что этим его не сломить? Хотя руководитель Чукджо Сувон, который после изнасилования старшекурсниками из секции Мэджо ходил, как ни в чём не бывало, тоже был токчоном*, но и этот парень Ли Чхонвон тоже обладал удивительной стойкостью. Я высунул язык.

*Токчон — человек с очень ядовитым и свирепым нравом, который своим характером заставляет других содрогнуться. Состоит буквально из слов «яд» и «вид». Также означает человека с чрезвычайно сильной волей или упрямством, который настойчиво вцепляется в дело и решительно доводит до конца.

Как раз старшекурсники из Мэджо, узнав Ли Чхонвона, подталкивали друг друга локтями и хихикали. Я украдкой оглядел столовую. Действительно, у слухов ног нет, но бегают они быстро. Наивные новобранцы, не ведая ничего, просто болтали за едой, но старшекурсники, независимо от секции, с интересом наблюдали за Ли Чхонвоном. Под градом взглядов тот молча ел, не меняя выражения лица. Я взял стакан с водой, но замер на месте.

Пак Кугён вошёл в столовую. Вслед за его появлением голоса шумно болтавшей шайки Со Чуккёна стихли. Пак Кугён сел рядом с Ли Чхонвоном и, словно утешая, похлопал его по плечу. Лицо Ли Чхонвона исказилось так, будто он вот-вот расплачется. При виде этого у меня сразу же испортилось настроение.

Что за выражение? Ты ведь без колебаний убил молодого новобранца, не так ли? Месть, которую тебе устроил Мэ, была, конечно, подлой, но ты ведь жив! Зачем ты так, с лицом самого несчастного человека на свете, ноздрями дёргаешь и устраиваешь истерику?

Я сделал глоток воды. Вода, стекавшая по горлу, была ледяной. Сдерживая бурлящий гнев, я поставил стакан.

Тем временем атмосфера в столовой явно испортилась. Со Чуккён и руководители Чукджо открыто дразнили Ли Чхонвона. Столовая словно оказалась в эпицентре бури и воцарилась тишина. Со Чуккён с насмешкой пристально смотрел на Ли Чхонвона.

— Эй, Пак, ходят забавные слухи.

Пак Кугён не отреагировал.

— Говорят, у вашей секции есть… та самая, ну, выдающаяся мастерица*? Говорят, что, приняв тридцать человек, она ещё пыхтя кидался вперёд, двигая поясницей, ну и завидую. С такой ночи точно не будут одинокими?

*А вот это интересно. Когда мужчины собираются и выпивают, они хвастаются своими любовными похождениями и рассказывают о женском мастерстве (лоне), с которыми сталкивались. Согласно древней китайской традиции, женское мастерство имело следующие техники: тысяча червей, просо на потолке, мешочек с верёвочкой. Тысяча червей — это выражение, описывающее складки во влагалище: когда член входит, создаётся ощущение, будто тысячи червей шевелятся внутри, принося экстаз. Просо на потолке обозначает, что при позиции женщины сверху каждое её движение создаёт мелкую, редкую стимуляцию головки, словно маленькое зёрнышко, обеспечивая тонкое, изысканное ощущение; причина этого — гармония складок стенок влагалища. Мешочек с верёвочкой описывает способность влагалища сжимать член у входа, словно затягивая верёвку мешочка, и это называют «влагалищный замок».

Лицо Ли Чхонвона стало землистого цвета. Со Чуккён усмехнулся, почесав подбородок.

— В нашей секции нет такой сумасшедшей мастерицы, понимаешь? Надо признать, говорят, что эта мастерица такая кокетливая, что у неё за спиной тянется целая колонна мужей. И ей этого мало, говорят, что она врывается в другие общежития, подмигивая глазами, требуя всунуть ей, и это, вроде как, обычное дело? Эх, какой же невероятный запас энергии.

В ответ на эти слова руководители Чукджо взорвались смехом, больше похожим на вопль. Старшекурсники из Мэджо тоже катались, держась за пупки. Один из членов Гукджо, сидевший рядом с Ли Чхонвоном, вспылил и закричал:

— Куда это ты пасть разеваешь и пиздишь, уёбок?!

— О, пасть, говоришь?

Со Чуккён вскочил с места. Вслед за ним члены Чукджо по всей столовой резко вскочили на ноги. Со Чуккён сунул руки в карманы штанов и грубо опрокинул стул.

— Ладно, попробуйте на меня напасть. Вы, идиоты, что толпой врываетесь в пустое общежитие, устраивая полный хаос, чтобы схватить одного человека. Эти огромные* ублюдки, ломая шеи маленьких новобранцев, хвастаются своей силой, а? И при этом прославляешься своей задницей, будучи первым по позору в Хвадо, да? Эй, ты правда номер два в Гукджо? Блять… мне за тебя стыдно. Эх, кстати, завидую, в нашей секции нет таких горячих задниц, так что ебать как завидно.

*В оригинале используется выражение «с телосложением, как гора Тхэ».

Со Чуккён настойчиво цеплялся за задницу, а старшекурсники Мэджо стучали по столам и хохотали. Со всех сторон члены Чукджо опускали большие пальцы вниз и осыпали насмешками. Из-за совместной атаки Мэджо и Чукджо лица членов Гукджо покраснели. Мои сокурсники из Мэджо, сидящие рядом, тревожно переглядывались и шептались.

— Что происходит?

— Не знаю, наверное, снова где-то подрались.

Рядом со мной тихо пробормотал Шин Чонхан:

— Кажется, это повторяется почти каждый день. Если так пойдёт дальше, завтра утром Гукджо и Чукджо объединятся и, наверное, будут высмеивать Мэджо. Лента Мёбиуса, лента Мёбиуса*.

*Лента Мёбиуса — простейшая неориентируемая поверхность с краем, односторонняя при вложении в обычное трёхмерное евклидово пространство.

Я молча наблюдал за Мэджо, Чукджо и Гукджо, которые беспрерывно лаяли. Слова Шин Чонхана оказались верными. Меня ничуть не удивило бы, если бы Мэджо и Чукджо, объединённые сейчас в насмешке над Гукджо, уже через несколько часов развязали драку на клинках, не дотерпев и до ночи.

Разве обязательно доходить до этого? Разве нельзя было бы немного отступить и решить всё мирно?

Я сжал губы. С чего началась эта ситуация? Новобранцы Гукджо нагрянули в общежитие корпуса Чук и потребовали поединка. Со Чуккён принял вызов и новобранец Гукджо проиграл. Новобранцы Гукджо согласились с требованиями Со Чуккёна, но разгневанные старшекурсники Гукджо напали на общежитие корпуса Чук. И, и…

Прекрати, прекрати уже, что останется от всего этого, зачем так кусать, быть укушенным, а после снова кусать*?

*Кусаться, быть укушенным, снова кусать — корейское выражение, означающее бесконечную борьбу и придирки.

— Хопи.

Кан Хидже схватил меня за плечо и потряс. Только тогда я резко пришёл в себя. Во рту стоял запах крови. Я не заметил, как сильно сжатые губы разорвались и потекла кровь.

— Не переживай. Просто доешь обед.

Кан Хидже крепко держал мою руку, словно успокаивая. Бешено бьющийся пульс постепенно утих. Я поднял стакан и допил оставшуюся воду до конца.

Ни малейшего признака того, что хаос на противоположной стороне утихнет, не наблюдалось. Наоборот, всё только накалялось. Слышались насмешки, подносы и приборы летели в воздух. Даже Пак Кугён в итоге поднялся. Со Чуккён крикнул: «О-о, наконец-то встал! Ну что, устроим поединок?!» Решительно скинув пиджак, он принял вызывающую боксёрскую стойку. Старшекурсники из Мэджо аплодировали подобно огненному потоку и ликовали. Раздались свисты, полетели непристойные ругательства. Большинство ругательств были направлены на высмеивание задницы Ли Чхонвона. Тот, почти прижав голову к столу, сидел и плакал. Образцовое поведение курсантов ведущего государственного образовательного учреждения.

Если храм не по душе, монах должен уйти.

— Хидже, пойдём.

Покидая столовую с Кан Хидже, я невольно оглянулся. Среди всё ещё шумящих курсантов повара несли ёмкости, полные соуса карри.

Чёрт, было бы здорово, если бы та ёмкость с соусом карри с грохотом взорвалась.

Стоило мне невзначай подумать об этом, как раздался громкий хлопок.

— У-ах, горячо!

— Ы-а-а-а-а-а-ах!?

— Что это такое, повар?!

Я раскрыл рот от изумления. Ёмкость с соусом карри взорвалась, как я и хотел. Соус карри, взметнувшийся в воздух, градом обрушился на шумевших, словно лающие собаки, курсантов. Со Чуккён и Пак Кугён ловко увернулись, но остальные полностью попали под поток соуса карри и случилась настоящая катастрофа.

— Повар, ты хочешь умереть?!

— Зачем ты разлил карри и устроил эту ебаторию?! Бля! Хочешь умереть?! Это одежда, которую я вчера постирал!

Курсанты, приводившие в порядок испачканную одежду и волосы, разожгли бунт. Ситуация абсурдно завершилась из-за внезапной карри-бомбы. Со Чуккён, скривив лицо, накинул пиджак на плечи, развернулся и вышел из столовой. За ним последовали руководители из Чукджо. Пак Кугён, погрузившись в раздумья, наблюдал за ними.

Мы с Кан Хидже тупо посмотрели друг на друга. Пхах, первым, не сдержавшись, прыснул Кан Хидже. Я тоже повторил за ним и пхах рассмеялся. Вскоре это переросло в неудержимый ржач. Мы, задорно хохоча, вышли из столовой.

「Удивительно! Наверное, это животное водится только в Штоле. В Атании…」

Вульф не смог закончить фразу, его лицо побледнело. Тем временем Чёрный Хорёк прищурил глаза* и злобно уставился на Вульфа. Вид у него был как у жестокого палача, стоящего перед заключённым, от чего у Сильвера заныло в затылке.

*В оригинале используется выражение «сузил глаза треугольником».

Он хотел было что-то сказать, но передумал. Даже если попросить его умерить пыл, с характером Чёрного Хорька он всё равно сделает вид, что не слышит.

«Вместо того чтобы успокаивать этого типа, лучше было думать о способах на случай провала ритуала изгнания злого духа. Что бы ни случилось, нужно иметь несколько путей побега, как кролик*».

*Отсылка на корейскую идиому «вырыть кроличью нору», означающая подготовить обходные пути. Связана с китайским выражением, упомянутым в труде «Стратегии Воюющих царств»: «хитрый заяц имеет три норы» (кит. — 狡兔三窟), только так он может избежать смерти.

«Лучший способ просто перекрыть Бингапсу интерес к Вульфу. Надо хотя бы заставить его сделать шаг назад… Чёрт, что делать? На этого злого ублюдка даже угрозы не действуют… А, угрозы?»

«Вот оно!»

Сильвер ухмыльнулся и бросил взгляд на Вульфа. Сигнал глазами с подтекстом «Понимаешь?» отскочил в пустоту. На лице Вульфа лишь всплыл немой вопрос: «Почему ты улыбаешься, Сильвер?» Не имея другого выбора, кхм-кхм! Сильвер прокашлялся и исподтишка помахал флажком, как бы говоря: «Сейчас я буду действовать, а ты лишь поддакивай».

「Сильвер. У тебя простуда? Ты в порядке?」

В ответ прозвучал лишь такой тупой вопрос.

«Ладно, совместную операцию двух человек отменяем. Одиночное наступление!»

Сильвер резко дёрнул веслом и начал атаку:

「Эй, слуга. Ты ведь кое-что умеешь, да?」

「А? Что именно?」

「Как что, драться. Бингапсу прямо слюной брызжет, когда тебя хвалит. Говорит, что ты прямо как герой из легенд. Ты ведь хорошо дерёшься, да?」

Вульф не ответил и лишь вращал глазами. Почему-то даже Краснопёрый Орёл напрягся и стал поочерёдно смотреть на Вульфа и Сильвера.

「Почему молчишь? Я же спрашиваю, умеешь ли драться. Хм, умеешь, да? Как бы ты ни прикидывался, мои глаза не обманешь. Ты силён! Почти как я! А может, даже сильнее!」

「Э… на самом деле…」

Вульф обеими руками тёр лицо. Из его почти скрученного горла вырвался голос:

「На самом деле… я… драться… не умею. Никогда ни с кем не дрался…」

「Ха! В смысле не умеешь?」

Сильвер усмехнулся.

「Говоришь то, во что поверил бы разве что новорождённый. Ведь ты победил меня в беге. И не на ровной местности, а там, в том опасном месте! Ещё и стартовал позже меня с Бингапсу и пришёл первым… Кья!」

Сильвер воскликнул от восхищения и украдкой бросил взгляд на Чёрного Хорька. Попался, гад! На переносице целых пять морщин. Плотно сжатые губы. Выражение, которое появляется, когда подряд проигрываешь во всех соревнованиях по выпивке и остаётся только последний глоток.

「Если ты тот, кто не умеет драться, то кто же тогда я? Белка-летяга? На соревновании по лазанию по стене пещеры тоже поддавался, верно? Если бы ты был слишком хорош, я бы разозлился и мог навредить принцу, поэтому уступил, так ведь? Впечатляет, что после нескольких дней тренировок ты опередил меня!」

「Это…」

Вульф растерялся и опустил взгляд. Сильвер был поражён: «Не может быть! Он действительно тогда притворялся? Но ведь это была всего лишь уловка ради стратегии…»

«Тогда неужели его боевое мастерство выше моего? Нет, нет! Не может быть».

「Хм… хм… так вот оно как. Ты поддавался… специально. А на самом деле умеешь драться лучше меня…」

Голос задрожал сам собой. Чёрный Хорёк, похоже, был не менее удивлён, чем Сильвер, и широко раскрыл глаза.

«Всё идёт по плану… Блять, почему у меня внутри всё переворачивается?»

「Впечатляет. Не знал, что ты такой сильный, и бездумно насмехался. Теперь буду вести себя с тобой уважительно, так что не мсти. Мы же друзья.」

「Э-э, всё-таки, Вульф, ты..!」

Краснопёрый Орёл мгновенно вмешался.

「Мои глаза меня не обманули! На дворцовом состязании боевых искусств я никогда не видел такого проворного рыцаря, как ты! Вульф, это правда, что ты уронил кого-то в переулках? Не увиливай, расскажи честно! Сколько человек ты повалил?」

「Ваше Высочество, я всего лишь обычный ученик пекаря…」

「Больше не обманешь меня! Поверь моему взгляду, отточенному бесчисленными наблюдениями боевых состязаний! Ты – гениальный боец, Вульф! Легенда переулков!」

Краснопёрый Орёл сжал кулаки и повысил голос. Благодаря тому, что принц сыграл роль поддерживающей силы, операция Сильвера удалась. Образ Вульфа полностью изменился с «парня с огромным потенциалом» на «парня, который на самом деле скрывает огромную силу».

У Чёрного Хорька содрогались уголки глаз, он стиснул зубы. В руке, сжатой на весле, жилы извивались, как червь, посыпанный солью*.

«Что ж, хоть живот немного болел*, главное результат хороший. Теперь Бингапсу даже не осмелится трогать Вульфа… м?»

*Интересный факт: если червя посыпать солью, он начнёт дико извиваться и корчиться, потому что соль через слизистую начнёт вытягивать из него воду. Такая своего рода пытка…

Живот болит — корейское выражение, означающее испытывать зависть.

「Нет, Сильвер. Если речь про бег, я объясню.」

Вульф махнул рукой и заговорил.

「Тогда вы с дядей бежали прямо, по линии, да? А я воспользовался высоким выступающим камнем сбоку. Помнишь? Тот… обрыв? Острые камни? В общем, они всё время чуть-чуть качались.」

Рука Сильвера, сжатая на весле, напряглась. Нелепо, но Вульф, с трудом терпя боль в животе, ставил подножку тому, кто его спасал. Эй, завались уже, а?

Перед беззвучно вопящим Сильвером Вульф, даже жестикулируя руками, бессмысленно болтал:

「Я смотрел на качающиеся острые камни, и вдруг пришла мысль. Если прыгнуть в направлении наклона камня, разве скорость не прибавится? Смотри, вот так– понимаешь? Когда камень так– наклоняется, ты напрямую получаешь силу падения. Ну, понимаешь? Не сложно, правда?」

«Пиздец сложно».

Чёрный Хорёк тоже смотрел с выражением «что за бред?» на лице. Только принц, хлопая в ладоши, восхищался:

「Вот как! Прыгая по прямой линии влево и вправо, ты получил ускорение! Верно, так скорость удваивается! Тактика у тебя отличная, Вульф!」

「Да какая тактика. Вы слишком меня хвалите.」

Вульф склонил голову. Уши у него покраснели.

「Сначала я просто попробовал, чтобы меньше скользить. Результат меня тоже удивил.」

Что именно тот говорил, он всё ещё не понимал, но одно было ясно. Тогда Вульф думал головой и обогнал его.

«Неужели голова полезна не только для того, чтобы есть, смотреть, слышать и говорить…»

Сильвер едва успел восхититься, как тут же подумал: «Чёрт! Разве сейчас подходящее время для этого? Операция с угрозой окончательно провалилась!»

Он поспешил взглянуть на Чёрного Хорька, но застыл на месте. Течение волн, касающихся весла, слегка изменилось. Это было не иллюзией. Под ранее спокойной поверхностью воды простиралось движение.

Вода где-то сжималась, а потом медленно рассеивалась. Через мгновение на поверхности ощутилась тяжесть. Подобно очень медленному пульсу, давление такое, словно гигантское существо шевелилось глубоко под водой, непрерывно ударяло по веслу. Сильвер поднял голову и посмотрел прямо перед собой. За густым туманом ничего не было видно.

Сильвер двинул весло и осторожно оценил ситуацию. Плечевые и локтевые суставы ноют от напряжения. Конец весла вкручивается. Силы, нужной для гребли, в пять раз больше обычного. При таком давлении речь шла не о трёх-четырёх рыболовных судах. Десятки? Даже это…

— Военные корабли, — неожиданно сказал Чёрный Хорёк.

— Примерно 30 судов? Каждое нагружено солдатами.

— …Чёрт.

Сильвер сердито бросил взгляд на Чёрного Хорька.

— Кто бы не понял? С самого начала плечи ноют так, что хочется умереть.

— Двигайся к берегу. Нужно вежливо уступить дорогу. А, постой.

В ответ на это Сильвер остановил весло. Чёрный Хорёк слегка окунул руку в реку, снова схватил весло и нахмурился.

— Поправка. Минимум 50 судов.

— Вау, вот уж не повезло.

Сильвер выругался и снова принялся грести. Чуть не оказались кроликом, сметённым десятками копыт. Даже взгляд Вульфа, кричащий «Перевод! Перевод!», он проигнорировал.

«Я занят, парень!»

Когда берег реки приблизился, за туманом выстроились плотные тёмные силуэты. Выглядело так, словно внезапно возник густой лес. Сильвер и Чёрный Хорёк прекратили грести и пристально наблюдали за лесом. Вульф и Краснопёрый Орёл тоже, словно предчувствуя что-то, молчали, сидя плечом к плечу. Лес постепенно приближался, становясь всё крупнее. Волны, соответствуя этому, колыхались, образовывая длинные гряды, подобные горным хребтам.

В следующий момент Краснопёрый Орёл ахнул и закрыл рот рукой. Вульф тоже крепко сжал кулаки.

«Если награда будет дана позже… и её так хитро замаскируют, что невозможно будет узнать, что это награда… и правила при этом не объяснят…»

Вульф тоже выглядел охваченным той же тревогой. Два мальчика встретились глазами и одновременно сглотнули слюну. Вдалеке послышался голос: «Сильвер, Вульф!»

「Где вы? Дядя ищет вас, он собирается уходить прямо сейчас!」

Это был Краснопёрый Орёл. Вульф сдался, выдохнул и бессильно поднялся, глядя на Сильвера.

「Сильвер. Дядя сильный, да?」

「Да, сильный. Но ты тоже сильный.」

「Я не уверен, что смогу защитить себя от дяди.」

Сильвер потерял дар речи. Вульф опустил взгляд и отвернулся.

「Я умру, даже не оставив себе шанса сбежать.」

「Если так…」

Сильвер замолчал. Он хотел ответить игриво, но голос, прорывающийся сквозь губы, бессильно дрожал:

「Не бойся. За тобой буду я-я. Я б-буду защищать…」

Слова постепенно стихли. Вульф не обернулся и пошёл дальше. Казалось, плечо парня вздрогнуло, но Сильвер тут же скрылся под воду.

Удаляющаяся тень Вульфа растворилась в сером солнечном свете. Мгновенно воцарилась пустота: остались только кедровый забор, пар над водой и тишина. Казалось, что с самого начала здесь никого и не было.

***

Снег уже давно прекратился, но воздух оставался влажным. Пепельная река медленно текла, окутанная серебристо-серым туманом. Огромные горы, окружающие широкую реку, скрывались за мутной завесой, и виднелись лишь их грубые очертания.

Сильвер жевал вяленое мясо и грёб веслом. Плечи постепенно затекали. Он грёб без перерыва вплоть до полуденного солнца.

Лодка, пробивающаяся сквозь туман, была наполнена густой, словно пыль тишиной. Вульф, сидевший напротив, напоминал заключённого, опустившегося на колени перед палачом. С глубоко опущенной головой он время от времени украдкой поднимал взгляд на Чёрного Хорька. Тот же молча грёб веслом, не произнося ни слова.

Сильвер проглотил кусок вяленого мяса. Прошло уже примерно четыре переворота песочных часов, а этот неугомонный Бингапсу всё ещё держал рот закрытым. Когда их взгляды встречались, он каждый раз хмуро морщил брови и шумно выдыхал носом. Он вовсе не скрывал своего намерения причинить вред Вульфу.

«Так явно показывать это… блять, что делать?»

— Эй.

Сильвер заговорил, решив хоть что-то предпринять. Чёрный Хорёк украдкой бросил на него взгляд.

— Что?

— …Слушай. Прошлой ночью я провёл над слугой ритуал изгнания духа.

— Чего?

Брови Чёрного Хорька расслабились.

— Ритуал изгнания духа? Зачем это?

— Как зачем. Чтобы изгнать духа, что прилип к Вульфу.

— …

— Всё-таки слуга был товарищем, что сражался вместе с нами против скелета. Я его немного пожалел и сказал ему, что он одержим злым духом. Если оставить всё как есть, он забудет даже своё имя, поэтому мы решили провести ритуал изгнания.

Чёрный Хорёк плотно сжал рот и дрожал всем телом. Он выглядел так, будто едва сдерживал взрывной смех.

«Чёрт, он что, насмехается?»

Сильвер сдержал ярость и сказал:

— Так что нет нужды терзать слугу. Скоро злой дух сам покинет его.

— Хм, скоро? Значит, ритуал изгнания духа прошлой ночью не удался?

— Я ведь не профессиональный жрец. Всё равно собираюсь попробовать снова сегодня ночью. Если принести крепкое четырёхногое животное в жертву, Богиня изгонит духа.

— Чёрт возьми.

Чёрный Хорёк сплюнул в реку.

— Бесполезное дело… Делай, что хочешь. Думаешь, от этого дух уйдёт?

Явная насмешка взбесила Сильвера. Что он несёт? Словно хочет, чтобы ритуал изгнания духа провалился.

В этот момент Сильвер почувствовал, что у Чёрного Хорька есть свой мотив. Он хочет подарить редкое зрелище старушке-убийце. Вспомнив директора Эрем, Сильвер почувствовал себя ещё хуже.

Причина, по которой, став в этом году семнадцатилетним «взрослым», он всё равно не смог стать независимым и остаётся привязанным к своему родному отцу. Причина, по которой он, не любящий учёбу, добровольно выучил язык Атании. Всё это было из-за убийцы Эрем, носящей маску доброго директора приюта.

Четыре года назад Чёрный Хорёк приходил в приют Эрем каждые три-четыре месяца. Он не говорил об этом, но выворачивал карманы. Заходил в кабинет директора с сундуком, набитым золотыми монетами, и каждый раз выходил оттуда с пустыми руками, поэтому Сильвер не мог этого не заметить.

Добрые дела человека, интересующегося только алкоголем и женщинами, казались странными, словно жаркий день зимой. Если бы директор Эрем не была атанийкой, можно было бы подумать, что Чёрный Хорёк под видом пожертвований помогает собственной матери.

Воспоминания пробрались под тень навеса. В один летний день Сильвер сидел, прислонившись спиной к главному зданию приюта, и смотрел прямо перед собой. Дети резвились во дворе. Из окна с длинным навесом доносились голоса Чёрного Хорька и директора Эрем. Но это был атанийский, поэтому он не смог ничего понять.

Сильвер, сдерживая скуку, зевнул. Уже четвёртый визит, четвёртое пожертвование.

«Не знаю, что у него на уме, но слишком уж щедро он выворачивает карманы».

Если так продолжать, у него даже денег на жизнь после ухода на покой не останется. Сильвер усмехнулся и пнул землю. Ему даже стало смешно от того, что он беспокоился о старости, и не кого-нибудь, а Чёрного Хорька.

«Лучше бы о собственном будущем подумал».

Когда-то Чёрный Хорёк спросил это. И тогда он тоже был пьян, лицо у него раскраснелось от выпивки.

Слова, которые обычно выходили изо рта Чёрного Хорька, воняли как тухлая сельдь, но в этот раз Сильвер был с ним согласен. Потому что в мире, каким его видел мальчик, только такие люди и считались «взрослыми». В этом смысле слова Чёрного Хорька были проявлением привилегии, доступной лишь тем, кто выжил.

«Через три года и я стану взрослым».

«Сначала я сбегу от Чёрного Хорька. Независимость! Завоевать свободу. А потом я найду того, кто заказал убийство моей матери и её любовника, и разорву его на куски. Ответственность? Не несу. Зачем нести? Я же всего лишь мститель».

― Хы-а-а-ам…

Опять зевнул. В этот момент к воротам приюта подъехала телега, запряжённая чёрным снежным быком. Старые колёса телеги, нагруженной сеном, скребли по земле и грохотали. Телега, пробиваясь сквозь играющих детей, подъехала ближе. Окутав Сильвера густым металлическим запахом, она скрылась за главным зданием.

Сильвер помахал рукой перед носом. У него возникло подозрение. Стог сена ведь должен пахнуть травой, сладковатым запахом брожения или затхлым, зернисто-кожаным запахом сушёных зёрен, чем-то вроде этого.

От скуки он поднялся с места. Телега остановилась перед старым сараем в полумраке за главным зданием. Сильвер осторожно высунул из-за угла только лицо и посмотрел. Возница слез с телеги и убрал сено. Перед ним открылись несколько мешков, сложенных друг на друга.

Это зрелище пробудило у Сильвера странную мысль: «Если бы в мешке был человек, он выглядел бы именно так…»

«Нет, как ни посмотри, это человек. Но это же приют?!»

«Что происходит? Почему в мирном приюте мешки с трупами? И это не пара штук, а сразу несколько?»

Возница распахнул дверь сарая. Сильвер, затаив дыхание, тайком наблюдал, как он по одному переносит мешки в сарай. Мешки были бугристыми, и ему показалось, будто несколько из них шевелятся.

По спине Сильвера потёк холодный пот. Через щель двери внутри сарая виднелся мрак, такой же тёмный, как ночное небо в сезон дождей…

「Вау-у-у!」

Внезапный крик вернул Сильвера в реальность. Краснопёрый Орёл и Вульф вытянули шеи влево. Он посмотрел и увидел: куница с шилом спокойно плыла по реке, держа в пасти большую рыбу.

「Что, паршивцы, впервые видите шиницу*?」

「Да, впервые! Я даже название впервые слышу! Она же похожа на наземное животное, как она в реке…」

Вульф, как ребёнок, заворожённо показывал пальцем на выдру.

「Эта рыба есть только в Штоле? Если да, то логично, что тут могут быть пресноводные рыбы, похожие на наземных животных..!」

*В обоих случаях используется одно слово буквально шило+куница. В первый раз для описания мы оставили как есть, а для названия придумали вот это.

— Чего ты так? Мы со сверстником всего лишь выпили.

После этих слов взгляд Чёрного Хорька переместился на Сильвера. Несколько мгновений он свирепо смотрел на сына, а затем сказал:

— Впредь не пей с ним. Не связывайся со слугой. Не разговаривай и не смотри ему в глаза.

В словах чувствовалась откровенная враждебность, словно воткнулось острое шило. Сильвер замолчал.

— Почему так со слугой..? Из-за того, что в него вселился злой дух?

— Злой дух?

Чёрный Хорёк заморгал глазами и переспросил. Сильвер усмехнулся.

— Да брось притворяться. Злой дух, который околдовывает людей, вселился в слугу. Разве ты не психовал из-за того, что этот дух может навредить мне?

— Э… верно, верно! Мне уже противно от этого духа! Когда думаю о том скелете и о феях, меня тошнит!

Чёрный Хорёк повысил голос и с грохотом ударил по столу.

— Больше не связывайся со слугой. Это несчастный мерзавец! Если не послушаешь меня, я выжму из него всю кровь и выпью как сок.

Чёрный Хорёк, демонстративно подняв бокал, сделал несколько глотков залпом. Это уже нельзя было считать шуткой. Сильвер вскочил на ноги.

— Трусливый подонок! Я не такой, как ты!

Он резко вскочил с места и выбежал из трактира. Небо было серым. Белые снежинки косо падали. Ветер яростно пронизывал воздух, словно рвал его зубами, а на отдалённом горном хребте подобно капле воска стекала чёрная тень. Сильвер поджал плечи и накинул на голову капюшон.

「Сильвер!」

Крик донёсся сквозь гудящий ветер. Он звучал тревожно, странно, но одновременно ласково…

Вульф быстро подбежал к Сильверу.

「Сильвер. Поговори со мной.」

Вульф схватил Сильвера за запястье. Тот вздрогнул и оттолкнул его руку. Как только рука Вульфа коснулась его, по телу пробежала странная, головокружительная боль. Будто раскалённый металл вонзался куда-то глубоко в тело… Страх нахлынул мгновенно. Опять шалость злого духа.

「Иди! Убирайся прочь!」

Сильвер закричал и оттолкнул Вульфа, пытаясь уйти. Вульф схватил Сильвера за плечо. Сильвер тряхнул плечом и ещё раз толкнул его. Окружённые сильным ветром и падающими снежинками, двое юношей продолжали тревожную борьбу, хватая и отталкивая друг друга. Облачка тёплого дыхания разрезали холодный воздух и рассеивались.

В конце концов Вульф расправил руки и перекрыл путь Сильверу.

「Дядя говорил обо мне? Что он сказал?」

「Это заблуждение. Он ничего не сказал.」

Сильвер толкнул Вульфа и пошёл вперёд. Вульф упрямо следовал за ним.

「Говорил. «Гнит» по-штольски значит слуга.」

「Что за бред? «Гнит» значит собачье дерьмо.」

「Сильвер, не увиливай…」

「Больше не буду говорить. Я пойду мыться.」

Перед ними раскинулся открытый горячий источник, окружённый старым кедровым забором. Над горячим источником, на который падали снежинки, клубился пар. Сильвер скинул одежду и со всплеском прыгнул в воду.

「Вульф, заходи тоже. Ты весь в поту, нужно ополоснуться, да?」

「Откажусь. Для человека из южных краёв зимний открытый источник не совсем привычен.」

Несмотря на солидные слова, Вульф всё равно нервно осматривался по сторонам. Сильвер тихо улыбнулся.

「Похоже, смешанное купание тебя смущает? Ладно, вернись в гостиницу, пока не появилась полностью обнажённая женщина.」

「Если появится женщина, вернусь. Сильвер, дай нормальный ответ.」

Вульф резко повернулся к Сильверу и плюхнулся вниз. Сильвер крепко зажал нос пальцами и бульк нырнул в воду.

«Упрямый мерзавец!»

「Скажи мне, Сильвер. Я имею право знать. Что дядя сказал обо мне?」

「…」

「Я могу не понимать штольский язык, но лица людей распознаю. Ты же говорил, что дядя собирается похитить меня и пытать. Но недавно лицо дяди выражало жажду убить меня прямо сейчас. Он правда собирается это сделать?」

Больше сил терпеть не было. Сильвер высунул лицо из воды.

「Из-за скелетного злого духа мы столько страдали. Похоже, Бингапсу из-за этого просто в ярости на него. Так сказать, нужен объект для разрядки, и под горячую руку попал ты, Вульф.」

「А…」

Вульф побледнел. Сильвер одной рукой откинул волосы.

「Из-за принца убить тебя прямо сейчас он не может. Сегодня ночью проведём ещё одно изгнание духа. Если принесём в жертву козу или овцу, богиня услышит нашу просьбу.」

「Тогда это к лучшему, но…」

Вульф надавил кончиками пальцев на переносицу. Его отрывистое бормотание продолжалось, словно нетвёрдые шаги.

「Не понимаю, как всё так получилось. Это не просто избиение, а пытки и убийство, это уж слишком ужасно. Правда, почему… почему именно со мной это случается? Всего два месяца назад моей самой большой заботой было, смогу ли я стать хорошим взрослым… В Атании с восемнадцати лет человек считается совершеннолетним.」

Это был бессвязный поток жалоб. Но сердце Сильвера сжалось. Как будто внезапно с грохотом отвалилось колесо у разваливающейся телеги.

«Смогу ли я стать хорошим взрослым».

Это было переживание, которое он никогда прежде не испытывал. Более того, в Штоле с семнадцати лет человека считают взрослым. Сильвер уже был плохим взрослым.

«Все мальчики и девочки такие? Они тоже кое-как становились взрослыми, как я?»

「С того момента, как я ступил на эту землю, всё превратилось в хаос. Каждое мгновение я борюсь со смертью. Даже сейчас, когда я выбрался оттуда…」

Тон Вульфа был мрачным, как глубокая ночь. Пошевелив губами несколько раз, Сильвер едва смог выдавить из себя слова:

「Не ищи причины. Кто захочет поскользнуться, идя по дороге? Тебе просто не повезло. Никто же не рождается в этом мире по собственной воле. С несчастьем то же самое. Его нельзя выбрать.」

Вульф поднял лицо и пронзительно посмотрел на Сильвера. Тот смущённо прокашлялся.

「Зачем так смотришь? Да, тебе тоже кажется, что я прав?」

「Да. Как ты сказал, никто не рождается в этот мир по своей воле. Но человек может выбрать, где жить. Поэтому поехали со мной в Атанию, Сильвер.」

「Эй. Хватит.」

「Дядя – человек, который пытался меня замучить и убить. Разве мы с тобой не друзья? Тогда почему ты не уходишь от дяди? Есть ли какая-то особая причина, о которой ты не можешь мне сказать?」

「Позаботься о себе. Ты же одержим злым духом.」

「Сейчас я больше боюсь дядю, чем злого духа, потому что это опасность, которая стоит прямо передо мной.」

Сильвер больше не мог парировать и замолчал. Внезапно его охватило чувство стыда. До безумия стыдно. Проклятый Чёрный Хорёк оказался его родным отцом.

«Вульф. Я не рождался сыном такого ублюдка по своей воле».

Вульф сделал вдох и опустил взгляд. Вскоре снег прекратился. Единственным звуком оставались капли, мерным шагом кап, кап стекающие с подбородка Сильвера.

「Э, но Сильвер.」

Вульф поднял голову с выражением лица таким, будто ему что-то внезапно пришло в голову.

「Когда мы сбежали и потеряли сознание, что сказал тот голос… кроме слов «Сдержал обещание», ты правда ничего не помнишь?」

「Снова спрашиваешь это? …«Это впервые, когда столько выживших»? Примерно так?」

Сильвер размешивал воду пальцами. Вульф скрестил руки на груди и уставился вниз. Взгляд, направленный на пол, был устойчив, словно вбитый гвоздь.

「Что с тобой? Ты что, слышал что-то особенное?」

「Нет. Если честно, я смутно помню, что голос что-то сказал. Но что именно, не вспоминаю.」

「Ты тоже, как Бингапсу, надеялся на золотой слиток? Разочарован?」

Сильвер сказал это с издёвкой, а Вульф покачал головой.

「Даже если дадут, не возьму. Кошки людям приносят в подарок мышей, тараканов или мёртвых птиц. Награда от скелетного злого духа будет примерно такая же. Для злого духа это «награда», а по человеческим меркам это очень странно. Например, как перо желаний…」

「Что это такое?」

「В книжке со сказками видел. Ведьма подарила дровосеку подарок: если каждый день писать одно желание, оно сбывается. Но если жадничать и писать два-три желания, они сбываются наоборот」

「Похоже на красивую куклу с предупреждением: «Никогда не трогать в ночь полнолуния». Ладно, ты слишком много думаешь. Награда – это враньё того скелетного урода.」

Вульф беспокойно метался на месте. Сильвер задержал взгляд на его встревоженном лице. Даже в мерцающем свете факела оно источало прохладу, словно заснеженное ущелье. Если сравнивать, что-то вроде насыщенного вина?

«Такое внушительное впечатление от обычного паренька, похоже, Гламауг всё ещё с Вульфом… Нет, может, это просто потому, что я слишком долго разглядывал гнилое лицо Бингапсу, и мои глаза сами упали на землю».

— Эй, фея. Скажи, как тебе он? Красивый?

Он попросил третью сторону дать объективную оценку. Фея-богомол мельком посмотрела на Вульфа и без колебаний подняла две передние лапки, сложив их крест-накрест.

— Правда? Ты ведь насекомое, твои стандарты красоты отличаются от человеческих?

〔Нет. Я могу точно определить красивых мужчин и женщин среди людей.〕

Фея-богомол ответила резко.

〔Он не урод, но точно не красавец. А вот Сильвер настоящий красавчик! Вот почему я не могла от тебя уйти!〕

— Так ты добровольно позволила мне себя похитить? Как забавно.

「О чём вы вдвоём разговариваете? Скажите это на атанийском!」

Вульф встрял между Сильвером и феей-богомолом, разводя руками. Сильвер пронзительно посмотрел на него и резко пнул землю.

「Идём. У нас с тобой есть дело.」

***

Вокруг было шумно. Пахло копчёной рыбой и ароматным ржаным хлебом, а из бочек поднимался густой запах разлитого алкоголя. Сильвер лениво открыл глаза.

«Где это..?»

В поле зрения попали женщина, суетливо перебегающая между столами с тарелками в обеих руках, и люди, громко болтающие и засовывающие в рот солёное мясо. Проникший сквозь окно зимний солнечный свет окутал помещение прохладным сиянием. Это был трактир на первом этаже гостиницы.

— Ы…

Сильвер скривился. С каждым вдохом изо рта валил запах алкоголя. Нос щипало, а голова пульсировала. Похоже, прошлой ночью он снова устроил перепалку с Чёрным Хорьком. Каждый раз Сильвер пил в трактире гостиницы один и засыпал, уткнувшись лицом в стол. Когда просыпался, его встречали распухшие, как у лягушки, глаза и сильная головная боль. Сегодня всё было как обычно… а, не так?

Прямо рядом Вульф крепко спал, уткнувшись лицом в стол. Сильвер нахмурил брови.

«Что этот парень тут делает?»

Воспоминания постепенно возвращались. Чёрный Хорёк, который впервые в жизни дал ему пощёчину. Предложение Вульфа иммигрировать в Атанию. Появление феи-богомола. И… ритуал изгнания духа. Сильвер крепко зажмурил глаза.

Три курицы, купленные в гостинице для жертвоприношения, тщетно издали крик и погибли. В отличие от прежних сомнений «правильно ли это?», прошлой ночью на ритуале изгнания злых духов Вульф фанатично молился, сжав обе руки. Это было закономерно, ведь он своими глазами видел скелетного злого духа и бесчисленных фей. Шок от неудачи ритуала был очень сильным. Пил, абсолютно подавленный, в трактире вместе с Вульфом… воспоминания на этом обрываются.

«Почему всё прошло впустую? Богиня хотела в жертву четвероногих животных вроде овец или коз? Или нужен был профессиональный жрец?»

Размышлять дальше не получалось, тяжело навалилась сонливость. В момент, когда он хотел закрыть глаза, в его уши проникли голоса людей:

— Все умерли? Ни одного не осталось?

— Похоже. Страшно было заходить глубоко, но даже плача ребёнка не было слышно.

— Я вчера утром недолго там был… и тогда жители деревни были целы. Ах, это что, дело рук тех воинов, что там пьянствовали?

— Не знаю. По словам тех, кто передал новости, трупы были в ужасном состоянии.

— Это дело рук воинов. Чтобы переселить своих соплеменников в Хахан, они полностью уничтожили жителей деревни.

Бормотание, смешанное со звуком питья и жевания вяленого мяса, звучало просто равнодушно. Сильвер сжал губы.

Уже известно.

Это неудивительно. Если плыть на лодке отсюда, можно успеть добраться за время, за три переворота песочных часов. Люди будут так же, как и раньше, сваливать случившееся в Хахане на волю небес, или лишь пересказывать догадки и слухи, постепенно забывая обо всём.

Вдруг кто-то потряс Сильвера за плечо. Это был Краснопёрый Орёл.

「Вы здесь спали? Всю ночь вместе пили?」

「Да.」

Сильвер откинул прядь волос и поднял туловище. Краснопёрый Орёл сел напротив. Его лицо выглядело суровым.

「Ты всю ночь не спал? Ну, сон не идёт, да?」

Сильвер сказал это с насмешкой, на что Краснопёрый Орёл скривил горькую улыбку.

「Нет, как только я лёг на кровать, сразу заснул. Поразительно. После всего, что пережил, спать так крепко…」

「Когда устал, любой крепко спит. Мы с Вульфом тоже крепко спали.」

「М-м. М? М!」

Даже во сне Вульф, похоже, узнал голос принца и резко поднял голову.

「Ваше Высочество, когда вы пришли? Ах, место для сна не было неудобным? Извините, что заставил вас спать в одиночестве!」

「Я выспался. А ты в порядке?」

「Надеюсь, быстро приду в себя. Ах, голова…」

Вульф нахмурился и приложил ладонь ко лбу. Сильвер, держащий стакан с водой, замер. Чёрный Хорёк, широко зевая, спускался по лестнице. Как только это зрелище попало на глаза, воспоминания о вчерашней ночи ожили, и внутри забурлила злость.

«Стоило ли за это бить?»

Замешательство. С одной стороны, казалось, что повод есть, с другой – нет. В такой критической ситуации он мог разозлиться на действия сына, который проигнорировал его просьбу. Сын, который обычно ни за что не слушался, мог и в этой ситуации вести себя по-своему, что вызвало взрыв ярости. Но, несмотря ни на что, действительно ли это было поводом? Хоть и не доведено до конца, разве порка не перешла границу?

«Если бы он дал только одну пощёчину, я бы подумал «ну ладно, бывает» и великодушно простил. Честно говоря, разве не благодаря мне тот тип избежал бесконечного падения? Тогда следовало ударить только один раз. Нет, лучше вообще не бил бы! Ведь я спаситель его жизни!»

Стоило упорядочить мысли, как не осталось причин пасовать. Сильвер напряг взгляд и пронзительно посмотрел на Чёрного Хорька. Под взглядом, будто готовым разорвать его и съесть с костями, Чёрный Хорёк резко замер с лицом, полностью пробудившимся от сна.

Битва взглядов продолжалась. В трактире, гудящем от стука рюмок и тарелок и голосов людей, стало холодно, словно на зимнем берегу озера. Вульф и Краснопёрый Орёл тоже выглядели напряжёнными. Они замерли, затаив дыхание, словно белка, зорко следящая за жёлудями, и дети, наблюдающие за белкой.

Вскоре Чёрный Хорёк слегка пожал плечами и подошёл. Его обычно нахальное выражение лица стало странно скованным.

«Разве теперь он начинает жалеть о вчерашнем? По твоему мнению это было слишком, да?»

Как раз вовремя официант поставил еду на стол. От мясного рагу поднимался горячий пар.

「Оставив дядю, сами едите?」

Чёрный Хорёк бросил пустую реплику и сел рядом с Краснопёрым Орлом. Его взгляд изредка крадучись скользил по Сильверу.

「Завтрак здесь хорошо подают? Хлеб такой…」

Чёрный Хорёк отломил ржаной хлеб в форме мишки, который нравится Сильверу, и потряс им. Сильвер демонстративно отвернулся.

«Не буду есть, ублюдок!»

Решительный отказ от перемирия заметно озадачил Чёрного Хорька. Он глубоко опустил голову и, запихивая в рот хлеб в форме мишки, пробормотал:

「Сегодня весь день придётся грести…」

「Да, Сильвер. Будет тяжёлый день, так что нужно хорошо подкрепиться.」

Вульф, не понимая ситуации, сунул Сильверу миску с рагу. Как только густой аромат рагу коснулся кончика носа, у Сильвера заурчал живот.

「Ты… ешь сам.」

「Конечно, я тоже буду есть. Давай вместе. Вчера ночью ты выпил больше меня, у тебя живот не болит?」

В ответ на слова Вульфа Чёрный Хорёк перестал жевать хлеб и приподнял брови.

「Вы двое… вместе пили? Когда?」

「Всю прошлую ночь. Когда я спустился, они вдвоём сидели, уткнувшись лицом в стол.」

Краснопёрый Орёл поочерёдно показывал на Сильвера и Вульфа. На губах Чёрного Хорька на мгновение появилась улыбка, а затем исчезла, будто рассыпавшись. Потухшие серые глаза устремились на Вульфа. Резко изменившееся выражение лица излучало опасную ци, словно внезапно вспыхнувший огонь в очаге, где остался только пепел. Плечи Сильвера напряглись: «Что с ним такое?»

Повисла тишина. Под взглядом Чёрного Хорька Вульф застыл с окаменевшим лицом. В том же положении, протягивая Сильверу миску с рагу, он не мог пошевелиться и выдерживал взгляд Чёрного Хорька.

Сильвер тоже это понимал. Чёрный Хорёк был вреден для него. Безрассудный, импульсивный, во всём типичный человек с самых низов. Возможно, именно поэтому он всё это время был рядом.

«Тот тип и я ничем не отличаемся. Чёрт возьми, мы слишком хорошо понимаем друг друга».

Сильвер отвёл взгляд от Вульфа. Он швырнул почти догоревшую галлюциногенную траву в жаровню. Холодный зимний ветер раскачивал пламя из стороны в сторону.

Наступила тишина. Нерешительный голос прозвучал только спустя долгое время.

「Может быть… Сильвер, может быть… тебе не неприятно быть рядом с дядей?」

Голос прозвучал как будто с лёгкой дрожью. Сильвер усмехнулся.

「Хочешь честно? Было много весёлых моментов. Особенно когда мы пили или играли в азартные игры.」

Вульф больше не сказал ни слова. Повисла тишина, такая же тяжëлая, как воздух на давно заброшенном чердаке. Сильвер украдкой посмотрел на него. Вульф молча глядел в огонь жаровни. Его лицо не было выражало ничего. Ни следа эмоций, лишь пустота, словно у белой статуи.

«Это ошеломлённая реакция на мой ответ?»

«Ну, наверное. Как молодой господин, выросший с принцем в качестве молочного брата, сможет понять дворнягу с самых низов? Ответ вроде того, что с несколькими стаканами выпивки и парой монет для игры можно весело проводить время даже с врагом собственной матери, наверное, для него так же отвратителен, как кусок гнилого мяса».

「Вульф, а какой твой отец? Хороший человек, да?」

Сильвер спросил импульсивно. Только тогда плечи Вульфа вздрогнули, а взгляд обратился на него.

「Э… я даже лица отца не видел.」

「Врёшь.」

「Правда. Моя мать развелась с отцом и приехала в Атанию. Видимо, она его так ненавидела, что даже имя отца мне не сказала.」

И на этот раз это не звучало как ложь. Сильвер моргнул.

「Правда? Я думал, что ты рос с хорошим отцом…」

Твёрдо веря в это, он сам придумал себе образ отца Вульфа и часто сравнивал его с Чёрным Хорьком, завидуя. Это был секрет, известный только Сильверу.

Вульф широко распахнул глаза.

「Я? Почему?」

「Нихуёво так.」

「Спасибо за комплимент. М…」

Не договорив, Вульф поднял взгляд к ночному небу. В уголках его губ появилась лёгкая улыбка. Колышущееся пламя из жаровни окрасило глаза Вульфа в густой кроваво-алый цвет.

「Если подумать, у меня были отцы. Причём несколько.」

「Мама, значит, была активная.」

「Нет… не в этом дело. Мои отцы были на улице. Парень из района, прославившийся как легенда переулков. Хозяин книжной лавки, который закрывал глаза, когда я тайком брал и читал книги по анатомии. Дед из антикварной лавки, который всякий раз начинал ворчать и читать мне нотации. Все они были хорошими отцами.」

Чем дольше Сильвер слушал, тем страннее ему это казалось. Он нахмурил переносицу.

「Ты же молочный брат принца? Разве вы не выросли вместе во дворце?」

「Это было только до девяти лет. После того как мама умерла, я покинул дворец и жил в пансионе. Принц каждый месяц присылал мне деньги на жизнь.」

Сильвер был поражён.

«Отца у него вообще не было, а мать он потерял всего на три года позже меня..? Да он же вырос в более тяжёлых условиях, чем я?»

Деньги на жизнь, которые присылал принц, хозяин пансиона наверняка прикарманивал, так что положение у него, должно быть, было довольно бедным. Взрослый мужчина, который не тронет ежемесячные деньги сироты? Сильвер даже представить такого не мог. Перед глазами всплыл образ сопливого Вульфа в лохмотьях, который вылизывает пустую миску из-под супа. И всё же он вырос таким светлым человеком даже в таких условиях… Впрочем, нищие часто бывают удивительно беззаботными.

「Тебе тоже приходилось тяжело.」

「В некотором смысле. Приходилось потеть, скрывая, что я из Штоля.」

「Но у тебя, для того, кто вырос в бедности, тело-то крепкое?」

「Ну конечно, потому что много ем. К тому же, я ученик пекаря.」

「А, вот почему…」

В воображении Сильвера в руке сопляка Вульфа вместо миски с супом оказался большой хлеб.

«Хорошо, что он не голодал, но почему ученик пекаря умеет драться? У кого он учился боевым искусствам?»

Спросить? Но даже если ответ будет «от скуки оттачивал сам»… Почему-то казалось, что такой ответ действительно прозвучит, и внутри всё скручивало от тревоги в этот момент.

「Сильвер.」

Вульф встретился взглядом с Сильвером. Тот внезапно окаменел. Вдруг по телу прокатилось пронизывающее чувство. Явно какое-то физиологическое ощущение, покалывающее, щекочущее, зловещее, обуяло всё тело и мгновенно исчезло. Хотя момент, в течение которого тело было охвачено им, был очень коротким, дыхание невольно сбилось.

Сильвер сжал подол своей мантии.

«Что это только что было? Я ведь всего лишь встретился взглядом с Вульфом, почему же… Неужели это то, о чём слышал только в рассказах: «быть подавленным сильным взглядом»? Я что, сжался перед взглядом Вульфа?»

Два мальчика некоторое время молча встречались взглядами. Звук песни, смешанный с зимним ветром, прорезал пространство между юношами.

「Знаешь, Сильвер. Так…」

Вульф заговорил первым. Голос его был хриплым.

「Человек, о котором ты говорил, как о «хорошем отце», человек, который сможет развеселить тебя, в мире таких людей больше, чем ты думаешь. Ты тоже сможешь его найти. И вовсе не обязательно, чтобы это был кто-то вроде дяди.」

Сильвер покраснел до кончиков ушей. Как будто получил удар. Истинное желание Сильвера, то, что он хочет «хорошего отца», было раскрыто Вульфу.

«Бестактный ублюдок! Разве нельзя было сделать вид, что не заметил?»

Вульф взял Сильвера за руку.

「Я не скажу, что Атания – идеальное место. Но клянусь, там меньше плохого, чем в Штоле. Пойдём, Сильвер. Пойдём туда, где тебе будет безопаснее. Там будет куда меньше холода и меньше побоев.」

Пульс на запястье снова забился быстрее. Сильвер отвёл взгляд от Вульфа.

«Блять, весь дрожу. Почему он говорит так щекочуще?»

Тени двух юношей дрожали в мерцающих отблесках пламени жаровни. Сильвер суетливо теребил земляной пол кончиками ног. Вульф больше не говорил ни слова. Он ждал ответа. Атмосфера подсказывала, что нужно ответить.

Но слова никак не хотели вырываться из горла Сильвера. «Да» и «не хочу» толкались и боролись друг с другом, а «хватит, это тяжело!» тоже вмешалось.

«Слишком стыдно, не могу! К тому же, почему я должен доверять своё будущее Вульфу?»

«Чёрт, не знаю!»

Сильвер резко вырвал руку из захвата Вульфа.

「Я сам найду свой путь. Как ты советовал, не буду тратить оставшуюся жизнь впустую.」

「Сильвер.」

「Не вмешивайся.」

Сильвер не хотел видеть разочарованного Вульфа. Когда он, глядя только под ноги, быстро поднялся, карман на поясе вдруг странно зашевелился. Вздрагивающий Сильвер понял: «Ой». Верно, это оно!

Как только он открыл карман, фея-богомол резко высунула голову. Сильвер чуть не закричал.

«А-ах, совсем забыл об этом».

〔Где это?! Темно!〕

Фея-богомол взмыла в воздух и закружила вокруг Сильвера. Сильвер забыл обо всём и, словно зачарованный, уставился на неё.

«М-милая..!»

Вульф резко вскочил.

「Сильвер, что делать? Беда!」

「Беда..? Что..?」

「Эта фея! Фея – это серьёзная проблема!」

Вульф схватил обеими руками свою голову и бессвязно бормотал.

「Что же делать? Раздавить её? Нет, это слишком жестоко! Но если хотя бы кто-то увидит..!」

「Тогда надо похвастаться..! Скажем, мол, случайно подобрал удивительное насекомое!」

Сильвер сжал кулаки и воскликнул. Вульф распахнул рот.

「Сильвер! Тебя сожгут!」

「Да ну. Полно кошек с шестью пальцами на лапах и собак, которые рождаются без одной ноги. Что такого в большом богомоле?」

「Есть что! Она же разговаривает! Уже то, что богомол так высоко летает, подозрительно!」

「Ха, трус. Вместо того чтобы волноваться за мою жизнь, подумай о своей… хы-о-о-о-ох!」

Сильвер не закончил фразу и резко вскочил. Вульф тоже от неожиданности вскрикнул и широко раскрыл глаза.

「Почему, почему, почему так, Сильвер?」

「Болван! Тупой ублюдок!」

Сильвер хлопнул себя ладонью по лбу.

«Не могу поверить, что забыл! Жизнь Вульфа! Прямо сегодня утром мы даже провёли с ним ритуал изгнания злого духа!»

「Что случилось, Сильвер? Убийца что ли? Или толпа бродяг?」

Вульф торопливо огляделся вокруг. Как и Сильвер, он совсем забыл, пока страдал от скелетного злого духа. Замыслы Чёрного Хорька. Похитить Вульфа вместе со старушкой-убийцей, отрезать ему конечности и пытать, тот зловещий план.

В течение четырёх дней Ли Хванмэ и Ю Нано совершали изнурительный форсированный марш. Как только прибыли в столицу, они сразу направились в больницу. Стоило Ли Хванмэ войти в больницу, как он сразу же, замявшись, остановился. Ребёнок, сидевший на лестнице главного корпуса больницы, вскинул голову и резко вскочил.

— Хён!

Младший брат, широко раскинув руки, подбежал к Ли Хванмэ.

— Это правда хён! Я знал, что хён придёт! Хён, папа! Папа!

Хён бросился в объятия Ли Хванмэ и разрыдался. Глаза Ли Хванмэ наполнились жаром.

— Как ты догадался и ждал? Кто сказал тебе, что я приеду?

— Никто, я видел во сне. Я же говорил, с тех пор как хён был в армии, мне часто снились такие сны. В день, когда ты возвращаешься домой, во сне всегда появляется белый тигр. Не помнишь?

— Значит, и в этот раз во сне нашего Хёна появился белый тигр?

— Угу, позавчера ночью. Я подумал, что вот-вот придёт наш хён, и всё это время ждал здесь.

На эти слова Ю Нано хитро усмехнулся и пробормотал вполголоса:

— Белый тигр? Скорее, белёсая лисица. Белая лисица. Белая лисица*.

*Нано тонко издевается над Хванмэ. В первом случае он использует слово, означающее что-то мутноватое, тускло белое. Например, облупившаяся выцветшая побелка. Во втором случае белая лисица означает женщину с хитрым характером или действиями.

Ли Хванмэ тут же сильно наступил на тыльную сторону стопы Ю Нано и принялся усиленно её растирать. Ю Нано, простонав «ы-ы-ых», осел. Хён посмотрел на Ли Хванмэ снизу вверх.

— Хён, почему ты так опоздал? Даже в коме папа так сильно звал хёна. Почему друзья хёна такие? Мама сколько ни спрашивала, они всё равно не дали номер хёна. Только говорили ждать, ты представляешь, как это было мучительно?

— Сначала давай войдём. А отец?

Ли Хванмэ взял Хёна за руку и поднялся по лестнице. Взгляд Хёна потемнел:

— Он всё ещё в отделении реанимации и интенсивной терапии.

— Он едва пришёл в себя лишь через пять дней. С тех пор он всё время терял сознание и снова приходил в себя. Хён… врачи сказали, чтобы мы морально подготовились.

— Нет нужды, — твёрдо сказал Ли Хванмэ. — Не волнуйся. Я гарантирую, отец обязательно придёт в себя.

— Правда?

Хён остановился и поднял взгляд на Ли Хванмэ. Тот сказал: «Угу, правда» и погладил голову младшего брата. Ребёнок был словно быстро растущий молодой росток в весенний день. За время разлуки рост Хёна значительно увеличился, теперь его голова доставала до пояса Ли Хванмэ.

— Ты видел хоть раз, чтобы я ошибался? Не волнуйся. Отец обязательно придёт в себя.

— Хён.

Хён резко прижался к Ли Хванмэ в объятиях.

— Правда, правда, к счастью. Я верю во всё, что говорит хён. Ведь его слова всегда оказывались правдивыми.

— Ладно. После долгого времени наш Хён, хочет, чтобы хён понёс его на спине?

— Ага!

Хён сразу же забрался Ли Хванмэ на спину. В самом деле, младший брат сильно подрос. По сравнению с прошлым годом, ребёнок был заметно тяжелее.

— Мама.

Как только Ли Хванмэ открыл дверь палаты, мама встала с удивлённым лицом.

— Ты!

Мама кинулась к Ли Хванмэ.

— Ты, бессердечный сын! Отец в таком состоянии, а ты показываешься только спустя четыре дня!

Мама, рыдая навзрыд, непрерывно била Ли Хванмэ по груди.

— Как ушёл из дома до сих пор ни одного звонка! Только письма писал! Какой бы серьёзной ни была работа, отец находился между жизнью и смертью, а ты ни разу не позвонил! Я думала, что придётся убрать труп этого человека без тебя, как сильно я… насколько..!

Ли Хванмэ молча протянул маме носовой платок. Мама, прижимая платок к глазам, продолжала рыдать.

— Он возвращался домой пьяным и попал под машину. Почему-то именно в тот день у меня было плохое предчувствие. Я не должна была его отпускать, но предчувствие не покидало меня, и вот произошла такая авария.

— Не волнуйтесь, мама. С этого момента полностью доверьте это мне.

— Эй! Если будешь так, всю жизнь не женишься. Всё слышала от Ёнхёна. Никогда не живёт отдельно от родителей, настаивает только на женщине, которая воспитывает даже младшего брата мужа как собственного ребёнка, так что ли? Сейчас что, эпоха Чосон? Во-первых, мне это обременительно, не хочу. Если этот человек уйдёт, я буду жить отдельно с Хёном, так и знай.

— Мама, зачем вы так говорите? Отец скоро придёт в сознание.

— Нет. Нет.

Мать энергично покачала головой.

— У этого человека нет удачи. Что бы он ни делал, ничего не получалось. На этот раз тоже предчувствие плохое. Сердце моё всё колотится… Даже если этот человек встанет с постели, у меня предчувствие, что он всю жизнь будет страдать. Боюсь, вдруг будет какая-то болезнь или несчастье, и я не могу спать ночью.

Ли Хванмэ замолчал. Он был весьма удивлён мамой, которая точно предсказывала будущее мужа. Все ли пары, долго живущие вместе, такие?

Судьба…

На губах Ли Хванмэ заиграла горькая усмешка. Действительно, как и сказала мать, у отца не было удачи. Племянник, которого он любил настолько, что хотел усыновить, на самом деле оказался кукушонком без капли родственной крови. Женщина, которую он глубоко любил, оказалась женой его старшего брата. Думал, что позже увидит родного ребёнка, а тут внезапно попал в аварию, оставившую ему инвалидность на всю жизнь.

— Отец, это я.

Ли Хванмэ тихо прошептал отцу. Отец слегка приоткрыл глаза и посмотрел на Ли Хванмэ. В мутных глазах, утративших блеск, промелькнуло чувство облегчения. «Всё же он посмотрит на меня перед уходом. Слава богу». Ли Хванмэ уловил мысли отца. Даже не подслушивая, он мог ясно понять. Сердце Ли Хванмэ сжалось.

«Вы терпели всё это время, чтобы увидеть меня? Вы терпели, ожидая только меня?»

Ли Хванмэ наклонил голову ближе к отцу.

— Вы обязательно поправитесь. Поверьте мне.

В ответ на шёпот Ли Хванмэ отец несколько раз моргнул. Затем наступило спокойное ровное дыхание.

— Он заснул. Мама тоже может отдохнуть, — сказал Ли Хванмэ, обернувшись к матери. Мама сказала: «Ладно, дитя», и отмахнулась рукой.

— Что значит отдыхать. Я должна быть рядом с ним. Что я буду делать, если, пока я на мгновение задремлю, этот человек вдруг уйдёт?

— Мама, как вы можете такое говорить?

— Это не просто слова. Думаешь, таких людей единицы? Сколько же таких людей, кто, не желая быть обузой, уходит втихомолку, пока родные на секунду отвлеклись?

— Мама, вы же видите, в каком состоянии ваше лицо. Если так пойдёт, вы уйдёте раньше отца. Хён, что ты делаешь? Чего не вывел маму наружу.

— Ах, этот парень. Я в порядке.

Ли Хванмэ позвал Ю Нано и насильно прогнал маму из палаты. Хён закрыл дверь палаты и подошёл к Ли Хванмэ.

— Молодец, хён. Мама уже больше трёх дней не смыкала глаз.

Ли Хванмэ погладил голову младшего брата. За время разлуки Хён, похоже, вырос не только в росте. Ли Хванмэ внутренне удивился зрелым поступкам младшего брата, не соответствующим его возрасту. Хён сел рядом с Ли Хванмэ и посмотрел на отца.

— После прихода хёна у папы, похоже, успокоилось сердце. Смотри, у папы разгладились морщины на лбу. До прихода хёна их было девять. Вау, удивительно.

— В будущем станет ещё лучше. Я буду сидеть рядом с отцом и усердно ухаживать, так что ты тоже поспи вместе с мамой. После того как отец получил травму, ты почти не спал, правда?

— Я в порядке. Я хочу вместе с хёном наблюдать за папой. Хён, правда, как только ты пришёл, вся тревога словно исчезла.

Хён прислонил голову к плечу Ли Хванмэ.

— Так хорошо, что хён пришёл…

Вскоре младший брат уснул. Ли Хванмэ осторожно поднял младшего брата, глубоко спящего, и уложил на диван в палате. Сняв своё пальто, он накрыл им маленькое тело младшего брата, а затем остался рядом с отцом. Время от времени в мыслях появлялись Гванчхан и Гера. Его разум сам по себе короткими и повторяющимися вспышками показывал их перед глазами Ли Хванмэ. Как мигающая светом люминесцентная лампа, чей срок службы почти исчерпан…

Ли Хванмэ выключил выключатель люминесцентной лампы. Собравшись с мыслями, он взял себя в руки.

«Гванчхан не ребёнок. Он справится. Гера тоже будет хорошо заботиться о Гванчхане».

Каждый раз, когда в памяти всплывали Гванчхан и Гера, на него накатывала тоска. За ней следовала вина, и он снова и снова пытался засыпать свою тоску землёй. Ли Хванмэ не смог стряхнуть эту тяжесть с себя. Он чувствовал бесконечную вину перед отцом, который держался и ждал старшего сына в критический момент между жизнью и смертью. Он твёрдо решил посвятить весь следующий месяц только отцу.

— Для вывиха нога не так уж и сильно распухла? Слава богу, — сказал Кан Хидже и наложил на мою здоровую ногу ледяной компресс.

Я думал, что боль внизу продержится максимум день, но на второй день она стала сильнее. Не имея выбора, я оправдался, что оступился на лестнице по пути в туалет и подвернул ногу. Под напором Кан Хидже я в конце концов пришёл в медпункт и даже вынужден был принять обезболивающее. И правда, боль значительно ослабла, видимо, это подействовало.

— Я пойду на занятие, Хопи. Через час снова зайду.

Кан Хидже вышел из медпункта. Просачивающийся сквозь жалюзи солнечный свет рисовал на полу полосы и ложился, словно рассыпавшийся песок. Был почти полдень. Я положил руку под голову и задумчиво размышлял о вчерашнем.

Что стало с Ли Чхонвоном? Возможно, прошлой ночью произошёл инцидент . Но проверить это не было никакой возможности. Если только не спросить напрямую у Мэ.

Во всяком случае, мысль о Ли Чхонвоне сразу же вызвала у меня смех. Я действительно нелепый ублюдок. Когда насилуют меня, я схожу с ума от ярости, а когда насилуют Ли Чхонвона, даже капли сострадания не чувствую. Ну, раз Ли Чхонвон сам навлёк на себя это, что поделаешь.

Я был голоден. Я достал приготовленный на пару картофель, который взял с собой в качестве перекуса, и съел его.

— Учителя Ли нет?

Дверь медпункта открылась, и в комнату вошёл один инструктор. А, тот самый..? Инструктор, сразу узнав меня, воскликнул «Ах!» и, хлопнув по ладони, выразил удивление:

— Вы будущий манхвака научно-фантастических манхв!

— Ха-ха… ха.

Чтобы рассмеяться, потребовались немалые усилия. Инструктор подошёл, схватил картофелину и, чавкая, съел её полностью. Этот тип… И надо же было выбрать самую большую! Я задрожал от возмущения. Инструктор облизнулся и нагло сказал:

— И правда, печёная картошка гораздо вкуснее варёной. Кстати, вы не видели учителя Ли? А, это он отвечает здесь за медпункт.

— Только что вышел.

— Вот незадача. Неудобно вышло.

Рукав инструктора, недовольно цокающего языком, был вымочен в чём-то красном. Постанывая, он тяжело опустился на соседнюю койку. Я покосился на него и спросил:

— Вы ранены?

— Ну, это лёгкая травма.

— Как же вы получили травму?

— А, это.

Инструктор, словно ребёнок-ябеда, начал навязчиво болтать, как будто специально ждал этого момента:

— Как вам известно, здешние курсанты довольно буйные, ху-у. Вы, наверное, тоже заметили раньше, но курсантов, которые пытаются заработать оценку честным трудом, крайне мало. Сегодня они тоже ворвались толпой в кабинет и стали бить горшки направо и налево, что вы на это скажете? Когда пытался их остановить, порезался об осколки, ещё и пнули…

— Должно быть, вы сильно испугались.

— Да ничего, не так уж и сильно. Но всё же, после того, как вы меня утешили, мне стало легче на душе.

Инструктор мягко улыбнулся и посмотрел на часы.

— Из-за подготовки к занятию мне пора идти. Когда учитель Ли придёт, передайте, что я его искал. Если скажете, что это учитель У из комнаты №9 на 5-м этаже, он поймёт.

— Да.

Инструктор поблагодарил меня, затем закрыл дверь и вышел. Я уставился на наполовину пустой контейнер с картошкой, а затем вдруг вскочил. Я крадучись подошёл, слегка приоткрыл дверь и выглянул наружу. В коридоре не было ни души.

Я медленно вышел из медпункта. Учитель У поднимался по лестнице. Я бесшумно последовал за ним. Учитель У вошёл в комнату №9 на 5-м этаже. Я открыл дверь, даже не постучав, и учитель У, удивлённый, обернулся.

— Вы тот самый курсант? Что случилось?

— Простите за внезапность. У меня есть один вопрос.

— Что именно? Если это вопрос по теме искусства, я могу ответить на что угодно.

Он улыбнулся и жестом предложил мне сесть. Я покачал головой.

Кабинет был площадью примерно пять пхён*. Полуденное солнце, пробивающееся за спиной учителя У, вуалью окутало комнату. За стеклом виднелось здание учебного корпуса. Наверное, сейчас Кан Хидже как раз там на занятиях. В левом шкафу были плотно расставлены книги, а на правой стене были выставлены различные маски. Учитель У полил орхидею в горшке и сел на стул.

*5 пхён примерно 16,5 кв.м.

— Почему молчите?

— А, да.

Я встретил его взгляд.

— Дело вот в чём, учитель.

— Да?

— Позавчера утром вы завернули труп курсанта в мешок и увезли его на рикше, верно?

Учитель У не ответил.

— Другие, может, и не узнают, но ваш голос я сразу узнаю. Он уж слишком особенный.

Лицо учителя У побледнело.

— Пока я подслушивал, всё надеялся, что ошибаюсь. Но когда позже увидел лицо, сомнений не осталось. Куда и как вы утилизируете трупы курсантов? И даже если вы преследуете убийцу, можно ли без доказательств просто так убивать курсанта?

— П-послушайте, курсант.., — Учитель У запнулся. — В чём… суть вашего вопроса?

Я выдержал паузу и затем произнёс:

— Мне интересно, почему здесь покрывают убийства.

— …

— Если объясните, я просто уйду.

Учитель У вытер залитый потом лоб. Вскоре он с задумчивым выражением перевязал повреждённое запястье платком.

— Понятно… причина. Но знаете, создаётся ощущение, что только нас выставляют плохими типами. Разве учителя не имеют права на самооборону? Сначала я немного проясню ситуацию. Если уж оправдываться, во-первых… в том случае наша сторона действительно сделала ошибочный вывод, но по сути это была самооборона. Когда мы задали вопрос, в ответ получили безоговорочную попытку убить. Очень грустно, но, как видите, меня избили другие курсанты, и у меня даже травма на руке. Учителя не могли не быть на взводе.

Учитель У, обливаясь потом, пустился в длинные объяснения:

— Покрываем убийства? Слишком уж резкое выражение. Раз уж вы заговорили об этом, скажите, где в мире существует академия, которая покрывает убийства? Курсанты здесь настолько опасны, что мы просто были вынуждены опустить руки. Вы спрашивали, что мы делаем с телами? Мы надлежащим образом сохраняем тела и передаём их родителям. Разумеется, вместе с крупной компенсацией. Как мы можем поймать преступников, которые оставляют тела и сбегают, если прибываем на место слишком поздно? В итоге всю ответственность берёт на себя академия.

На мгновение прервав речь, учитель У залпом выпил воду.

— Нам действительно тоже тяжело. Я пришёл сюда из-за высокой зарплаты, но, честно говоря, уже жалею об этом. В любом случае, я сказал всё, что мог. Даже если вы потребуете у начальства моего наказания, мне нечего будет возразить. Но если вы понимаете атмосферу этого места, может быть, будет лучше, если вы молча закроете глаза.

Я пристально посмотрел на учителя У. Сидя спиной к свету, он был окутан тьмой. Его глаза, устремлённые на меня, были мутными и безжизненными, словно пластиковые зрачки куклы. Я понял, что больше ничего от него не добьюсь.

— Да, я понял. Я никому не передам то, что видел и слышал.

Учитель У выглядел так, будто едва сдерживает слёзы.

— Спасибо за понимание. Желаю вам скорейшего выздоровления.

— Я пойду.

Опустив голову, я направился к двери. В этот самый момент сзади налетел порыв воздуха. Я резко отклонился в сторону. Это была чисто инстинктивная реакция. Сразу после этого раздался глухой удар, и от двери разлетелись деревянные щепки.

В дверь вонзился острый, как коготь, железный крюк. К его концу была прикреплена блестящая серебристо-серая цепь. Цепь резко натянулась и с силой отлетела назад. На двери, изодранной крюком, осталась уродливая борозда, похожая на стебель вакамэ*.

*Вакамэ — разновидность съедобных водорослей, часто используемых в японской и корейской кухне.

Я стремительно развернулся. Учитель У, раскручивая цепь с крюком, улыбался.

— Что вы делаете?!

— Спрашиваешь, будто не знаешь?

В его полностью изменившемся тоне сквозила насмешка. К этой стремительной перемене добавлялось ещё и то, что он был красивым. Да уж, что это за чёртова академия такая..?

Хорошо.

Как бы то ни было, раз он бросил вызов, я не стану уклоняться. Без колебаний я принял защитную стойку. Учитель У перестал раскручивать цепь и прищурился.

— Что-то знакомая поза? Ты случайно не..?

— Верно увидел, — ответил я и усмехнулся.

Учитель У скривил лицо.

— Вот это интересно? Думал, крыса, а оказался быком? Прикинулся невинным и расспрашивал обо всём подряд!

— Не стоит так просто обращаться с людьми как с животными.

— Хы-хы-хы…

В глазах учителя У застыла убийственная ци. Пинг-пинг свист рассекаемого воздуха становился мощнее и тяжелее. Я, не отрывая взгляда, пристально следил за противником.

Битва взглядов. После короткой паузы учитель У первым шагнул вперёд. Пинг, пинг, пинг железный крюк, рассекая воздух, вонзался ещё глубже. Всё в порядке. Он всё ещё находился вне досягаемости. Больше мешали лучи света, просачивающиеся из окна, будто пронзая. Пока я прожигал учителя У взглядом, глаза постепенно начинали болеть. Но это не значило, что я мог распахнуть дверь и уйти. Чтобы перекрыть ему путь к отступлению, я должен был стоять у двери.

— Хы-хы, почему бы вам не сбежать через целую дверь? Похоже, вы чересчур уверены в себе? — учитель У язвил.

Это была попытка спровоцировать меня на первый удар. Я не реагировал. В любом случае, и он, и я прекрасно понимали. Это бой, который выиграю я, и он закончится одним ударом. Сегодня был день поминок учителя У. Сейчас он, должно быть, проклинает себя за то, что опрометчиво бросил цепь. Ему, наверное, досадно, что он слишком быстро раскрыл мою сущность. Я, перекрывший ему путь, наверняка ненавистен ему до безумия. Сейчас он, наверное, цеплялся за призрачную надежду на удачу. Но удачи не будет. Ты понял, кто я, значит, должен умереть здесь.

В противоположном учебном корпусе протяжно прозвенел колокол, оповещающий о перерыве. В корпусе воцарился шум. Силуэты курсантов, стоящих у тех окон, двигались, словно миражи. Вскоре раздался звон, оповещающий о начале занятия. В тот же миг раздался резкий боевой крик:

— Ха-а-ап!

Напряжённый воздух разорвался на куски. Крюк с силой рванул вперёд. Не упуская момента, я с разбегу прыгнул к стене. Используя эту отдачу, я вонзил удар ногой прямо в цель. Учитель У поспешно отозвал цепь. Однако я оказался на шаг впереди. Удар ногой пришёлся точно в грудь. Из туловища учителя У раздался глухой треск: лопнуло ребро. Тело учителя У резко отлетело назад. Стул опрокинулся, а стекло окна разлетелось вдребезги. Я ловко приземлился и поднял голову. Всё кончено.

За окном учитель У вместе со стеклянными осколками парил в воздухе. Отскочившая цепь с крюком полоснула ему по лицу и вылетела в воздух. Тело вот-вот должно было упасть с пятого этажа. Из горла учителя У вырвался крик:

— Бык!

Этот мудак!

Я был в шоке. Сразу же раздался глухой удар у первого этажа корпуса. В противоположном корпусе, где до этого было тихо, поднялся шум. Несколько окон открылись, и курсанты высунули головы.

— Эй, человек умер!

— Слышали? Это Зорро!

— Зорро! Зорро убил инструктора!

— То здание! Тот кабинет с разбитым окном!

Чёрт!

Я быстро пригнулся и пополз, как кролик. Что делать? Люди наверняка начнут толпиться! В этом корпусе, где в основном находятся медпункт и кабинеты инструкторов, курсантов было мало. Проблема была в том корпусе. Уже сюда докатился гул курсантов, которые толпами двигались. В голове пронеслись слова Кан Хидже: «Давай поймаем Зорро и разделим 50 на 50». Ситуация ужасно запуталась.

Я быстро поднял ткань с пола и обернул её вокруг себя. Этого было недостаточно. Нужно было чем-то скрыть лицо. Чёрт! Этот пирсинг! Хотелось просто отрезать себе нос! Я схватил случайную из масок висящих на правой стене и наспех закрыл лицо. Так, наверное, меня не узнают?

Я распахнул дверь и выскочил. Нужно было убегать, прежде чем люди соберутся толпой. Я на полной скорости побежал к центральной лестнице. В тот момент, когда я свернул за угол, по лестнице устремилась целая куча огромных парней, но, увидев меня, они внезапно замерли. Они, ошеломлённо глядя на меня, держали в руках сверкающие мечи, бо, цепи, топоры, луки и другое оружие. Чёрт побери, неужели придётся драться в кровавой схватке?

— Ы-а-а-а-а-а-ах!

Внезапно все здоровяки разом завопили. Поспешно развернувшись, они с грохотом, толкаясь и стараясь опередить друг друга, сбежали вниз по лестнице.

Тишина.

Почему они так себя ведут?

Я растерянно озирался, пока не посмотрел налево и едва не подпрыгнул. Какой-то зловещий тип, накинувший на себя чёрную ткань и надевший маску с оскаленными зубами, стоял прямо передо мной. Маска была настолько жуткой, что не уступала лицу Ю Нано, словно вышедшему из кошмарного сна. Что это ещё за ебучий ублюдок?!

Я неосознанно отступил назад. Чёрный тип, подражая мне, точно так же попятился. Только тогда я понял, что это моё собственное отражение в настенном зеркале.

…

О, как бы то ни было.

Не раздумывая ни секундой дольше, я побежал. Я понёсся к аварийному выходу в конце правого коридора. Большинство курсантов, должно быть, скопились у центральной лестницы. Казалось, что если выбраться через аварийный выход, где-нибудь выбросить эту проклятую уродливую оболочку и побежать в медпункт, всё будет в порядке.

— Ы-а-а-а-ах!

— Ы-а-а-а-ах!

Как только открылась дверь аварийного выхода, одновременно раздались крики. Он ужаснулся моему виду, а я ужаснулся тому, что этим человеком оказался Кан Хидже. Кан Хидже уставился на меня, раскрыв рот так широко, будто челюсть вот-вот отвалится. Замешательство длилось лишь мгновение, я быстро вскинул обе руки и принял угрожающую позу. Пожалуйста, убеги, Хидже!

Кан Хидже нерешительно попятился. К счастью, это подействовало. Обретя уверенность, я ещё энергичнее замахал руками. Но именно в тот момент взгляд Кан Хидже резко изменился. Не знаю, не было ли это лишь моим воображением, но в тот миг в глазах Кан Хидже словно уселась тяжёлая золотая жаба*. Он крепко прикусил губу.

*Вот эти фигурки жаб с монетками во рту.

— Я не убегу.

Да беги же!

Кан Хидже с решимостью выхватил меч.

— Ты без причины жестоко убил учителя!

Чёрт! Это была самооборона!

Я замотал головой и замахал руками, пытаясь показать, что это несправедливо, но, похоже, это выглядело лишь как сильная угроза. Кан Хидже с яростным напором ринулся на меня. Уклоняясь из стороны в сторону, я с кровавыми слезами выбросил кулак. Прости, названный брат.

— Ы-ых!

Кан Хидже схватился за живот и рухнул на землю. Воспользовавшись моментом, я ринулся к аварийному выходу в конце левого коридора. Пробежав некоторое время, я украдкой оглянулся и увидел Кан Хидже с покрасневшим лицом, следующего за мной. И на этот раз, может, это только моё воображение, но в его глазах я казался огромным золотым телёнком*. Держась на расстоянии, я добежал до двери аварийного выхода слева и распахнул её.

*Золотой телёнок — крупная сумма денег, объём драгоценностей и изделий из золота.

— Мама-а-а-а-ах!

На этот раз Шин Чонхан широко открыл рот и подпрыгнул от испуга. Я без малейшего колебания влепил ему кулаком прямо в лицо. Шин Чонхан схватился за нос и рухнул. Я одним рывком поднял его тело и швырнул в сторону Кан Хидже. Тот, закричав, раскинул руки и поймал летящего на него Шин Чонхана.

— Всё в порядке, сонбэ?

— Это что, рай или ад?

Тем временем я быстро запер дверь аварийного выхода и помчался вниз по аварийной лестнице. Сзади раздались стуки и удары ногой по двери ккун-ккун, пок-пок. Как и ожидалось, возле левой аварийной лестницы людей не было. Я с силой сбросил проклятую маску и ткань. В этот момент дворняга во дворе корпуса, что до этого чесала живот, с радостью схватила их зубами и помчалась прочь, виляя хвостом.

Я вошёл внутрь через окно туалета на первом этаже. В туалете никого не было. Я, стараясь выглядеть спокойно, вышел в коридор. В центральном коридоре курсанты пальцами указывали на лестницу и шумели, но ни разу не посмотрели в мою сторону. Я тихо прокрался в медпункт и лёг там.

Хох-хох-хох-хох-хох-хох-хох-хох-хох-хох

Со всего тела дождём лился холодный пот. Весь учебный корпус был наполняли шум и суматоха. Через мгновение дверь резко распахнулась, и Кан Хидже вошёл, поддерживая Шин Чонхана. Следом ворвалась толпа здоровяков. Я с трудом поднял верхнюю часть тела и едва слышным голосом сказал:

— Что… за шум здесь..?

— Эй, Хопи. Извини, проснулся? Сильно болит? Одна кожа да кости! А между прочим, только что было что-то невероятное! Зорро устроил здесь настоящий переполох!

— Я даже получил от Зорро!

Кан Хидже и Шин Чонхан были в полном возбуждении и шумели.

— Вау, вот как? Поймал Зорро? Теперь осталось только получить золотую жабу?

В ответ на мои слова Кан Хидже и Шин Чонхан слегка помялись. Через мгновение они оба покачали головой с каким-то горьким выражением лица. Я нарочно изобразил утешительную улыбку. Все курсанты были полностью поглощены слухами о Быке. Я ясно осознал, насколько абсурдными становятся слухи, передаваемые из уст в уста: «внешность была ужасной, не хуже слухов», «размахивал большой хондуккэ*», «по размеру был огромным, как бык» и тому подобное.

*Хондуккэ — толстая и длинная скалка, используемая для раскатывания теста при приготовлении кальгуксу, а также для раскатывания мучного теста. В основном изготавливалась из твёрдой берёзы.

Я накрылся одеялом. Я пытался уснуть, но до меня донеслись энергичные заверения Кан Хидже:

— В следующий раз я его точно не упущу. Если бы к нам присоединился Хопи, мы бы несомненно поймали его. Чонхан сонбэ, тогда разделимся на три группы по три человека!

***

— Среди курсантов того серийного убийцу называют прозвищем «Необыкновенный Зорро». Однако, как вам известно, в романе Необыкновенный Зорро изображён как положительный персонаж, поэтому инструкторы попросили впредь воздерживаться от подобного обращения.

Мэ торжественно произнёс это перед курсантами, собравшимися в тренировочном зале корпуса Мэ. Позади него стояли инструкторы с каменными лицами.

Мэ по кругу окинул курсантов взглядом. Его взгляд, медленно скользивший по рядам, внезапно на мгновение остановился на мне. Я незаметно отвернул голову. Просто шея немного… затекла, вот и всё. Я вовсе не избегал его из-за неловкости. Мэ слегка улыбнулся. Что смешного, ублюдочный кумихо?

Мэ слегка прокашлялся и продолжил:

— Сделаю короткое пояснение. Сегодня около семи вечера в одном из мест сектора 8D были изъяты одежда и маска, которую носил Бык. Прошу как следует это запомнить и впредь быть внимательными. Итак, покажите.

Инструкторы с серьёзными лицами вышли вперёд.

— Сегодня произошло крайне печальное событие. Инструктор У Кёнчу, готовившийся к занятиям, был жестоко убит неизвестным злоумышленником без всякой причины. К сожалению, мы не смогли предотвратить смерть учителя. Однако по итогам оперативных поисков на месте были обнаружены вещественные доказательства. Судя по совокупности показаний нескольких свидетелей, это несомненно личные вещи Быка.

Сказав это, он высоко поднял перед курсантами чёрную ткань и маску, показывая их. Изорванный в клочья кусок ткани во многих местах подвергся настолькой мощной «ковровой бомбардировке» собачьей мочой и помётом, словно после наводнения, что даже смотреть на это было невозможно. На одной щеке маски чётко отпечаталась тёмная собачья лапа.

— Вот оно!

Голос инструктора был полон скорби. Остальные его коллеги тут же разразились рыданиями. Курсанты мрачными взглядами пристально уставились на доказательства. В гнетущей обстановке тренировочного зала разносился лишь скорбный плач, звучащий навзрыд. Я чух-чух почесал переносицу. Хм, смотрите хоть до тех пор, пока глаза не повылезают. Вряд ли мне когда-нибудь снова придётся надеть ту проклятую маску и ткань, Зорро уже подал заявление о закрытии бизнеса, ублюдки.

— Хорошо всё запомнили? Тогда продолжим тренировку, так, успокойтесь и можете расходиться.

Мэ вышел, утешая инструкторов, которые лили слёзы ручьём. Курсанты зашумели. Если прислушаться, то слухи разрастались всё сильнее: хондуккэ уже превращалась в электропилу, телосложение как у быка разрослось до слона, а причиной смерти учителя, погибшего от падения, называли вспоротый живот и исчезнувшую печень.

— Хопи, ты куда? Тренироваться не будешь?

— А, я же ногу подвернул.

Наспех придумав отговорку, я вышел из тренировочного зала. Чёрт возьми, да что это вообще со мной. Шум болтовни курсантов доносился даже до внешнего коридора. Я шёл по коридору, проглотив подавленность, когда позади меня снова раздался скользкий голос:

— Тц-тц, с чувством стиля у тебя совсем перебор, наш таф гай?

Я обернулся и увидел, что Мэ вытирает слёзы платком. Гад, чего это ты ревёшь, что за цирк? Это мне тут плакать хочется.

— Чего у тебя такое лицо? Мы потеряли хорошего учителя, разве немного поплакать это не элементарная вежливость? Мне тоже было непросто вовремя выдавить глазные капли. Кстати, ну как? Какие впечатления от масштабной операции преследования?

Я, не обращая внимания, продолжил идти своей дорогой. Как и ожидалось, за мной продолжал разноситься его хихикающий голос:

— А-а, но всё же благодаря нашему Пирсингу в последнее время в академии даже интересно. Ты ведь так старательно устраиваешь такие весёлые события. Кстати, та на-кид-ка была просто ужасна, может, сменишь костюм на что-нибудь другое? Как бы ты ни спешил, но маска токкэби*, это что такое? Тц-тц… не знаешь, что чем злее злодей, тем важнее сохранять достоинство? В следующий раз ты что, трусы на голову натянешь? Может, мне одолжить тебе свою одежду?

*Токкэби — мифические существа корейского фольклора, духи природы, корейские гоблины.

Хотелось как-нибудь резко ответить, но ничего конкретного в голову не пришло. Впрочем, если бы я был на его месте, тоже, наверное, катался бы со смеху, схватившись за пупок. Чёрт.

— Не будь таким холодным, давай пойдём в мою комнату. Думаю, к сегодняшнему дню уже можно снять швы. Если справишься сам, нет нужды прибегать к моей помощи.

Эти слова насторожили меня. Верно, почему я раньше не догадался до этого? Если изо всех сил повернуть туловище и полностью вытянуть руки назад, похоже, это вполне возможно. Тем более у меня длинные руки и отличная гибкость… Как только я так подумал, Мэ тут же снова сказал:

— Слышал такую историю? В каком-то фильме говорилось, что одинокий грустный парень пытался сам себе отсосать, сломал позвоночник и умер. Не знаю, было ли это на самом деле, но с научной точки зрения звучит достаточно правдоподобно, не так ли?

Псих! Где только такой низкопробный фильм видел!

Однако мои решительные шаги незаметно замерли, колеблясь. Похоже, я слишком легко внушаем. Я бездумно поверил нытью Шин Чонхана о шизофрении, и в этот раз получилось точно так же. Что если я один буду снимать швы и сломаю себе позвоночник..?

Мэ, который до этого следовал за мной, мгновенно перегородил путь.

— Иди за мной, пока я говорю по-хорошему.

Он улыбнулся, обнажив белые зубы.

***

— Подожди, я помою руки и вернусь.

Мэ достал аптечку и ушёл в ванную. Очень типично для человека с навязчивой чистоплотностью было то, что даже спустя немалое количество времени признаков того, что он выйдет, не было. Может, он решил принять ванну? Да чтоб он утонул.

Я уныло осмотрел комнату. Она по-прежнему была чистой. На блестящем столе в ряд лежали кинжалы разных форм. На кровати, накрытой покрывалом цвета слоновой кости, было аккуратно сложено одеяло. На стене не висело ни одного обычного постера (внезапно вспомнился постер Брюса Ли из комнаты Со Чуккёна). Неудивительно, что здесь есть даже большое зеркало в полный рост, ведь Мэ человек, который буквально жизнь отдаст за аккуратность одежды. В тот момент, когда его не было рядом, мне даже пришла в голову жалкая мысль плюнуть на простыню.

Что-то привлекло моё внимание. Я медленно подошёл к двухъярусному комоду рядом со шкафом. На комоде стояли маленькая рамка и кукла. К моему удивлению, это была кукла в разноцветном чогори и красной юбке. На фото в рамке молодая женщина обнимала ребёнка и улыбалась.

Это тот самый ребёнок, что появлялся в моих галлюцинациях…

— На что так уставился?

Мэ с улыбкой вышел из ванной. Я попеременно смотрел на фотографию и на него. На его улыбку наложился смех ребёнка. Ноги сами собой ослабли. Почему фотография ребёнка из галлюцинации оказалась в его комнате? И что за кукла такая?

Если подумать, всё совпадает. В конце концов, тем, кто первым спел ту проклятую детскую песню, был Мэ, разве не очевидно, кто на самом деле этот ребёнок, который пел ту же песню?

— Этот ребёнок на фото — это ты?

— Да. Разве не выгляжу смышлёным?

Ответ последовал без колебаний. Хотя я и ожидал этого, всё равно затылок онемел, словно меня ударили молотком.

Хм… всё в порядке. Так как моя способность весьма выдающаяся, я просто случайно подсмотрел прошлое этого типа. Но почему же, помимо стольких других людей, я подсмотрел детство этой лисовидной заразы? Мне на самом деле это совсем не интересно.

Мэ, который не мог знать о моих мыслях, склонил голову в недоумении.

— Почему так дрожишь? Ты же молодой, неужели уже инсульт? Хм-м? В последнее время ведёшь себя странно? Раньше тоже рассеянно терял голову и болтал странные вещи, знаешь, наш Пирсинг?

— А, нет, просто немного страшно снимать швы.

— Что‑о? Пху, пху-ха‑ха‑ха‑хах!

На мои бессмысленные оправдания Мэ расхохотался. Внезапно я опять стал комиком перед этим парнем. Как же этот тип умудряется смеяться до упаду, стоит мне только открыть рот. Но благодаря этому сердце, которое немного учащённо билось, быстро успокоилось.

Я холодно сказал:

— Давай, займись своим делом.

— Ладно, ладно. Ах, наш милый Пирсинг.

Мэ с вкрадчивой улыбкой протянул руку и ущипнул меня за щёку. Что? Милый? Уши сворачиваются. Но Мэ не открыл аптечку, а лишь уставился на меня, пристально и не мигая. Его взгляд был слегка затуманен, и на мгновение меня что-то насторожило.

— …Быстрее распутывай швы.

— Бесплатно ничего не бывает.

Чёрт. Этот янбан, как же без этого.

Мэ высокомерно задрал подбородок и сказал:

— Один поцелуй. Это совсем уж мелочь, не так ли?

Я серьёзно колебался, не врезать ли этому типу по челюсти.

— Если не хочешь, сними сам. Только будь осторожен, чтобы позвоночник не сломался.

— …Быстро заканчивай.

Мэ усмехнулся в ответ на мою капитуляцию.

После этого он стал спокойно и пристально разглядывать меня, словно изучая черты лица. Наступила тишина. Мэ, который долго просто смотрел, медленно протянул руку. Он усадил меня на стул, и его тень окутала меня. Я крепко зажмурил глаза. Однако в момент, когда его губы коснулись моих, я слегка растерялся. Это был мягкий, медленный и продолжительный поцелуй. Гладкий язык провёл по нёбу и проник глубоко в горло. Его тень, его тепло, казалось, колебались совсем рядом. Такое… похоже на поцелуй, который обычно бывает между возлюбленными. Хотя мы не были возлюбленными, поцелуй был настолько ласковым, что казалось, будто мы совершаем нечто подобное.

Я слегка растерялся и мгновенно пришёл в себя. За дверью раздались признаки чьего-то присутствия. Кто это? Неужели кто-то пришёл искать Мэ? От неожиданности я невольно открыл глаза. Мэ тоже, казалось, заметив шум, слегка приоткрыл свои раскосые глаза. Его узкие глаза, как тонкая нить, были удивительно соблазнительными, и в этот момент я вновь растерялся. Мэ, бросив косой взгляд в сторону двери, тут же закрыл глаза и поцеловал меня ещё глубже.

Шаги у двери затихли. Просто проходящий мимо человек. Я с облегчением вздохнул и снова закрыл глаза.

Спустя длительное время Мэ отстранился. Слюна Мэ, смешавшись с моей, оставила шлейф. Бессознательно я это проглотил. Однако запах всё ещё не исчез. Мэ слегка прихватил меня за ухо, а затем осторожно потянул. Его взгляд, устремлённый на меня, казался чрезмерно ласковым. Он напомнил мне тот взгляд, что я видел, когда Мэ, сидя на скамейке, прервал чтение и посмотрел на меня. Это было в тот момент, когда я возвращался от Ю Нано и входил в общежитие корпуса Мэ. Почему этот парень так себя ведёт?

Я быстро отвернул голову. Такая щекотливая атмосфера была невыносима. К счастью, она быстро изменилась.

— Тогда займёмся делом.

Мэ снял швы и обработал рану. Я почувствовал, как холодный пот бежит по спине. Чёртов подонок, действительно мастер доводить человека до оцепенения.

Мэ, сняв швы, вдруг уставился на мою спину и замолчал. Этот болтливый кумихо молчал так тяжело, что напряжение накатило вновь.

— Чего так смотришь? Хочу одеться.

— Хм. А-а, подожди. Не надевай, не надевай. Немного странно.

— Что странного?

Мэ поставил меня перед зеркалом в полный рост. После этого он откуда-то принёс ещё одно зеркало и показал мне мою спину. Зеркал действительно слишком много.

— Смотри внимательно. Разве это не необычно?

В зеркале, которое он держал, отразилась моя спина.

— В чём необычность? Это же просто шрам.

— Шрам есть шрам, но… тебе ничего не напоминает?

Шрам имел форму буквы S. Я нахмурился, а потом произнёс:

— Дождевой червь..?

— Что? Ч-червяк, пху-ха… ха-ха-ха-ха!

Мэ громко засмеялся, чуть не выронив зеркало. Чёрт! Может, назвать это имуги*? Или глистом? Это же не выглядит так, что теперь делать?

*Имуги — мифологическое существо из корейских мифов, описанное как огромный морской змей, который стремится превратиться в дракона.

Смех стал ещё громче. Я с чувством безысходности смотрел на Мэ, который смеялся, хватаясь за живот. То, как этот парень может разразиться смехом, стоит мне сказать хоть одно мелкое слово, в его присутствии заставляет меня сомневаться, не являюсь ли я на самом деле талантливым комиком.

После долгого смеха Мэ вытер слёзы и сказал:

— Ну что. Говорят, у каждого человека своя точка зрения, но чтобы они настолько различались... Я думал о драконе. Сейчас вижу, что ближе к дождевому червю.

— Ты закончил свою работу? Тогда я пойду.

— Нет.

Тон был резкий, как удар ножом, и он, как и во все остальные разы, просто твердил «нет». Я сдерживал свой гнев и ждал, что он скажет дальше.

— На время вход в общественную баню запрещён. Жди, пока шрам побледнеет, а потом можно будет пользоваться общественной баней. Если кто-то спросит, что за шрам, говори, что получил травму от Рана. До следующего месяца принимай душ здесь. Я всегда предоставлю место.

— Теперь закончил?

— Конечно нет. Сейчас собрание руководителей, так что иди со мной. Ты тоже должен присутствовать.

Передо мной, застывшим от его слов, Мэ достал из ящика масло камелии, щедро намазал его на ладонь и тщательно втёр в волосы.

***

— Капитан.

— Капитан.

Атмосфера среди руководителей была удивительно тёплой. Все улыбались во весь рот, словно что-то их чрезвычайно радовало. Я сразу заметил по свежему блеску на их лицах. В конце концов, то происшествие всё же случилось. Похоже, деликатес Гукджо был довольно вкусным… Всего совсем недавно Мэ прямо у них на глазах отрубил голову товарища, а теперь после одного блюда из морского огурца их лица уже так оживились?

Как и следовало ожидать, Мэ был страшным типом. Потеряв доверие из-за инцидентов с Чхве Укёном и Ким Вонсоком, теперь он мгновенно восстановил авторитет благодаря этой ситуации. Меня это страшно разозлило. Я присел одними ягодицами на край стула, дерзко и расслабленно. Несколько человек нахмурились из-за моего вызывающего поведения.

Зырьте сколько угодно! Я буду стойко сопротивляться.

Мэ заговорил многозначительным тоном:

— Как прошла вчерашняя ночь? Блюдо из морских огурцов стоило того, чтобы есть?

— Блюдо говоришь? Ха-ха-ха-ха!

Весёлый смех взмыл в воздух. Руководители толкали друг друга в бока и хихикали. От этой сцены у меня пересохло в горле. Тем не менее где-то глубоко внутри оставалось сомнение, но от такой реакции оно полностью улетучилось. Что же стало с Ли Чхонвоном? Очевидно. Худшая смерть, разрыв анального отверстия. И только здесь долбящих по животу было целых тридцать человек. Даже если пережить только их, целый месяц ходить не сможет…

Я мгновенно отбросил все посторонние мысли. Есть свои заботы, я что, буду париться из-за задницы этого типа?

Вдруг от услышанного звука я пришёл в себя.

— Кстати, в последнее время академия шумит из-за Быка или Буйвола, есть ли какие-нибудь догадки? Честно, под давлением инструкторов трудно выстоять. Устал, устал, — Мэ небрежно бросил вопрос.

— А, вот в чём дело, у нас тоже голова трещит от этого. Говорят, что из-за приза на Быка курсанты формируют небольшие группы по паре* человек и идут охотиться, ну и беспредел. Пропуск занятий ещё полбеды, но количество тех, кто остаётся ночевать вне общежития, резко прибавилось, и всё совершенно не контролируется.

*В оригинале используется выражение «три-три-пять-пять».

Что? Они формируют маленькие группы и отправляются на охоту?

— Этот Бык или Зорро действительно впечатляющий, да? Говорят, что он затащил дежуривших инструкторов в туалет и жестоко убил их. И это произошло всего лишь десять дней назад, а сегодня уже ещё один преподаватель погиб, полный хаос. Слышал, что у него была травма на спине.

Я максимально естественно выпрямил спину и сел прямо.

— Хм, разве тут только один или два человека с травмой на спине? Подозреваемых сотни. Кстати, призовые деньги составляют аж три тысячи. Похоже, академия всерьёз разозлилась. В самом деле, говорят, что пострадало семь инструкторов.

Семь? Запомни правильно, четыре, четыре.

Я машинально начал грыз ногти, и тут же поспешно опустил руку. Волноваться не о чём. Ведь только среди подозреваемых сотни человек. Кто из всего этого множества курсантов узнает, кто такой Бык?

А, есть такие, конечно. Пак Кугён, Ю Нано и этот тип рядом. Чёрт, целых трое.

Один из этих троих, Мэ, произнёс, словно пронзая словами:

— Разве это не странно?

Руководители замолчали и посмотрели друг на друга. На их лицах читалась растерянность. Мэ удобно устроился на стуле и сцепил руки.

— Подумайте. Почему академия, которой до этого было плевать на происходящее здесь, вдруг поднимает такой шум? Разве это не подозрительно? Ладно, начинаем решать задачу, если отгадаете правильно, с меня подарок.

Руководители зашумели. Я спокойно смотрел на Мэ.

Верно. Почему я раньше не додумался? Академия, которая всё это время попустительствовала убийствам среди курсантов, вдруг назначает награду и преследует их только потому, что умерли «максимум» четыре человека? Из-за тех документов, которые я украл? Нет… не может быть. Я был уверен, что по камерам наблюдения невозможно определить, что именно я украл среди тысяч документов. Так из-за чего?

Один из руководителей нерешительно произнёс:

— Потому что жертвы инструкторы?

— Нет, это не так, разве так мало умерло инструкторов? Разве два месяца назад не было инструктора, который во время урока пытался слегка наказать, а потом сам погиб от побоев?

Опять воцарилась тишина. Все руководители сосредоточились на решении загадки. Тишина витала, словно туман. Я, покусывая губы, замер на мгновение. Мэ внимательно наблюдал за мной. Гляньте-ка на него..? Этот взгляд… Похоже на тот раз, когда говорил об украденном письме. Неужели это второй намёк после украденного письма?

И тут раздался вопрос колеблющимся тоном:

— Слушай, Мэ, но ты говоришь разгадывать загадку? Значит… неужели ты знаешь правильный ответ?

Мои уши мгновенно напряглись. Напряжённые взгляды руководителей устремились на Мэ. Некоторое время тот оставался неподвижным и безэмоциональным, затем медленно разжал руки и слегка улыбнулся.

— Нет. Я тоже не знаю

«Эх», раздался облегчённый вздох руководителей. Мэ бросил на меня быстрый взгляд краем глаза и добавил:

— Это просто банальная игра в загадки. Если бы это была задача, которую вы могли бы разгадать, я бы с самого начала не стал предлагать игру с призом. Так что с самого начала это была игра, которую должен был выиграть я, вот о чём я.

— Да кто так делает?

Раздались игривые насмешки. Мэ откинулся на спинку стула и опустил взгляд.

— Однако один раз задать себе вопрос всё-таки не помешает, да? Голова, которую Творец тяжело положил на шейный позвонок, создана для того, чтобы думать, мыслить, и если время от времени не смазывать её, она начинает скрипеть, как металл. Например, впустую тратить усилия, потому что один не знает того, что знают все.

Все руководители, кроме меня, громко рассмеялись. Мэ, постукивая по столу, продолжил говорить:

— Не забудьте урок сегодняшнего дня: голова создана, чтобы эффективно её использовать. В ближайшее время ничего особенного не будет. Так что идите и занимайтесь своими делами.

Я нахмурился и встал. Я совершенно не мог догадаться, что имел в виду Мэ. Похоже, и на этот раз он оставил какую-то подсказку… Что за… чёртов урод, что, трудно было сказать хоть чуть понятнее?

Сдерживая гнев, я уже выходил из совещательной комнаты, когда за моей спиной раздался звонкий крик:

— Товарищ Рю, впредь регулярно появляйся в тренировочном зале. Скоро «Красный тигр», так что я тебя хорошенько научу, ха-ха-ха!