— Ну и жесть была? Это же не какой-то экзамен на отбор математических вундеркиндов.

— Похоже, этот инструктор решил разом завалить всех курсантов. Даже захотелось накатать на академию жалобу.

В столовой сокурсники из Мэджо, обливаясь холодным потом, сверяли ответы на экзаменационные вопросы. Шин Чонхан проплакал весь экзамен, так что глаза у него выпучились, словно брюхо бычьей лягушки. С довольной улыбкой я перемешивал пибимпап.

— Эй, кстати, слышал? Только что Гук устроил дебош в главном корпусе. Вроде как бесился, требуя, чтобы ему позволили покинуть академию.

От слов Шин Чонхана я замер.

— Что ты несёшь? Здесь же добровольное отчисление недопустимо?

— Не то чтобы он требовал отчисления. Я сам это подслушал в туалете, так что подробностей не знаю, но, в общем, Гук попросил у исполняющего обязанности директора отпустить его домой всего на несколько дней, но ему отказали, и он из-за этого устроил скандал. У него в семье кто-то умер, а узнал он об этом только из письма, которое пришло сегодня утром, представляешь. Видимо, умер кто-то из родителей.

Я сидел, ошеломлённо продолжая держать в руках ложку и палочки. Вот идиот. Когда я в прошлый раз встречался с Пак Кугёном, надо было ненавязчиво спросить, жива ли его мать, но я, будучи занятым Мэ, совсем забыл.

Как ни крути, это была худшая академия на Земле. Даже когда у тебя умирает родственник, тебя не отпускают домой, это хуже тюрьмы. На душе было тяжело. Интересно, насколько сейчас Пак Кугён погружён в скорбь.

— А-а, вот оно что… Значит, поэтому.

Рядом раздался тихий голос. Я машинально посмотрел в ту сторону и замер. Это был Ким Гапдон. Когда это этот мрачный тип успел сесть рядом со мной?

Мысленно цокая языком, я уже отворачивался, но вдруг вздрогнул. Что это он только что сказал? «А-а, вот оно что… Значит, поэтому»? Что это ещё значит?

Неужели?

Я вспомнил, как несколько дней назад Ким Гапдон пришёл позвать меня и, глядя на Пак Кугёна, недоумённо качал головой. Мне не хотелось в это верить. Мне хотелось объявить возникшую сейчас у меня в голове мысль полной чепухой. Но на всякий случай, как только Ким Гапдон ушёл, я принялся расспрашивать Шин Чонхана.

— А, Гапдон? Немного мрачноватый, да? М. Точно. Говорят, он видит призраков. Его бабушка по матери тоже шаманка. И его мать тоже часто говорит всякие странные вещи.

Услышав слова Шин Чонхана, я замолчал. Значит, всё-таки так.

Я отчаянно надеялся, что моя догадка окажется полным бредом, но она попала точно в цель. Ким Гапдон был человеком со сверхспособностью видеть призраков. Слова, которые Ким Гапдон обронил, бросив взгляд на мою правую руку, снова прозвучали у меня в ушах.

Обрушилась пугающая мысль. Неужели… призрак мамы прикрепился к моей правой руке?

— Мне стало очень любопытно, и однажды я спросил его об этом. Мол, как он вообще выдерживает, постоянно видя призраков. Ответ Гапдона оказался довольно интересным.

От слов Шин Чонхана я тут же пришёл в себя.

— Душу ведь по-другому называют хонбэк*. Но, говорят, Хон означает душу, дословно дух, а Бэк означает тело, телесную форму. Следовательно, бэк означает мысленный след, то есть остаток, сохранившийся от физического тела. Хон улетает, а бэк остаётся, словно осадок, и бродит повсюду. Такие вещи не причиняют людям вреда. Блуждающая душа превращается в призрака и мучает людей, а на бэк нужно просто не обращать внимания, мол, ну и пусть себе. Говорят, бэк неисчислимо много: они бывают не только у людей, но и у животных, вплоть до таинственных предметов. Ну, часто? Собака, которая даже после смерти остаётся рядом с хозяином, священное древнее дерево или камень… Когда разговариваешь с этим Гапдоном, узнаёшь много интересных историй.

*Хонбэк состоит из иероглифов: хун (кит. — 魂) — нематериальная душа и по (кит. — 魄) — корпоральная душа.

Если верить его словам, Ким Гапдон увидел на моей правой руке не мамин призрак, а «бэк». Однако меня, напротив, охватило ещё большее оцепенение. Со лба к подбородку тонкой струйкой стекал пот.

Неужели это действительно было оно..?

Белый шар, который когда-то вышел из моего тела и поднялся в воздух. До того момента мамин голос без конца звучал у меня в ушах, а после этого полностью исчез. Холод, словно исходивший из глубокой пещеры, окутал всё моё тело. Если верить словам Шин Чонхана, после смерти мама превратилась в мстительного духа, прицепилась ко мне и шептала страшные слова. И лишь несколько лет спустя наконец покинула меня. Оставила мне только бэк.

Неужели тот шёпот не был слуховой галлюцинацией, порождённой моим помутнением рассудка? Неужели это действительно был голос призрака мамы? Тот исполненный злобы голос?

Я не хотел в это верить. Мне хотелось верить, что увиденный мной белый шар был всего лишь видением, а голос призрака мамы — слуховой галлюцинацией, порождённой моим помутнением рассудка. Но…

Я отчётливо помнил. Та странная уверенность, нахлынувшая тогда, когда этот белый шар покидал меня. Это мама. Мама всегда была рядом со мной. Тогда, глядя на белую сферу, я именно так и думал.

Перед глазами замаячила мама с отрубленными конечностями, из глиняного сосуда одиноко торчало только её лицо. Я сильно закусил губу. Нужно понять, Рю Хопи. Кто угодно, пережив такое, разве не превратился бы в мстительного призрака? Даже если это действительно был голос призрака мамы, нельзя её винить.

В конце концов я резко вскочил с места. Мне казалось, что, если я останусь здесь, я расплачусь у всех на глазах. Словно спасаясь бегством, я поспешно покинул столовую. Было такое чувство, будто тяжёлая каменная глыба давила мне на сердце. Я плюхнулся под дерево и перевёл дыхание. Я отчаянно пытался привести в порядок спутанные мысли в голове. Будем думать проще. Была та белая сфера маминой душой или нет, как бы то ни было, мама ушла от меня.

Мама ушла. Она ушла, лишь оставив на моей правой руке бэк. Теперь я один. Один… Бормоча это, я внезапно застыл. По всему телу пронёсся удар, словно огромный клинок разрубил мне голову надвое.

Т-тогда чей же был голос в тот день..?

Я невольно разинул рот.

Перед глазами словно наяву развернулась картина того момента, когда Мэ дал мне выпить напиток с примесью афродизиака и впервые вступил со мной в сексуальные отношения. Голос, который волной накатывал на меня, пока я изо всех сил пытался отстраниться от Мэ. Голос, подстрекавший меня попробовать оказаться в объятиях мужчины. Тогда из-за препарата я был не в состоянии нормально соображать и пропустил это мимо внимания, но теперь, когда я подробно всё вспомнил, это показалось странным. Этот голос отличался от голоса призрака мамы, который обычно звучал у меня в ушах. Точно. Уже тогда я мельком удивился: «Это ведь не голос призрака мамы, тогда чей же?»

Это был голос Мэ.

Почему я понял это только сейчас? Уже по содержанию разве это не слова, которые мог сказать только Мэ? Он сказал: «Я всегда за тобой наблюдаю». «Я ведь всегда за тобой наблюдаю»…

Вдруг я почувствовал прикосновение лепестка к щеке. Всё лицо было обильно покрыто холодным потом. Я отлепил лепесток, бросил его и пробормотал:

— Подонок Мэ…

Не было нужды удивляться. Разве коварство этого мудака началось вчера или позавчера? Но одно я знал совершенно точно. Уже тогда моя способность находилась в пробуждённом состоянии.

Если голос призрака мамы действительно был шёпотом мстительного духа, выходит, моя способность к телепатии уже давно пробудилась на довольно высоком уровне. Почему же я этого не знал? Впрочем, до приезда в Хвадо я практически не общался с людьми, если не считать мастеров боевых искусств. Даже в 3-й области Хварюн я практически всё время проводил в одиночестве, полностью погрузившись в тренировки. Чтобы сорвать тутовник, нужно сперва встретить партнёра*, у меня попросту не было самой возможности осознать свою сверхспособность.

*Чтобы сорвать тутовник, нужно сперва встретить партнёра — корейская идиома, означающая, что необходимо иметь повод, чтобы получить что-то или сделать. В эпоху Чосон плантации тутовника были одним из ключевых видов промысла и местом тайных свиданий возлюбленных. Кусты тутовника сильно разрастаются, позволяя прятаться от чужих глаз, а отговорка «ушёл собирать тутовник» работала как алиби во времена, когда общение с противоположным полом до свадьбы считалось предосудительным.

Неужели Мэ воспользовался этим, чтобы пошатнуть меня? Из-за этого проклятого голоса я потерял рассудок и оказался в объятиях этого гада.

Но что-то было не так. Если это предположение верно, получается, что Мэ уже тогда знал о моей способности к телепатии. Но…

Я тщательно перерыл свои воспоминания. Пусть с учёбой я и справлялся плохо, зато память у меня была исключительно хорошей. Перебрав одно воспоминание за другим, я пришёл к единственному выводу.

В тот момент Мэ ещё не знал о моей способности.

На следующий день после того, как мы вступили в сексуальную связь, я снова встретился с Мэ. Услышав мысли этого типа, я переспросил: «Что за бред?». Тогда Мэ явно выглядел растерянным. Это длилось всего одно мгновение, но сомнений не было. Даже сейчас я живо помнил ту ситуацию.

Всё-таки Мэ заметил мою способность телепатии только во время нашей встречи на второй день. Голос, который я услышал в день первого сексуального контакта, точно был голосом Мэ, который, возбудившись, болтал про себя. Иначе этот бесстыдный гад не стал бы вдруг так растерянно реагировать.

Как бы то ни было, в душу будто собаки насрали. Он пробормотал: «Ха-ха! Ты же чуть не промок насквозь, стоило Гуку тебя обнять. Думаешь, это никто не заметил?», Получается, он увидел во сне сцену, где мы с Пак Кугёном невольно переплелись в баре Мэрангукчук… Неужели именно поэтому он решил тронуть меня?

Я резко покачал головой из стороны в сторону, отгоняя неприятные воспоминания. Забудем, забудем. Сколько ни прокручивай это в голове, только настроение себе испортишь. Забудь, Рю Хопи.

И тут у меня возник запоздалый вопрос. Как Пак Кугён узнал о моей телепатической способности? Конечно, наверняка он узнал об этом через вещий сон, но Мэ, который тоже был провидцем, о моей способности не знал.

Как провидец Пак Кугён на одну ступень выше Мэ? Неужели поэтому Мэ испытывает к Пак Кугёну крайнюю враждебность? Если так, то всё сходится.

Я смотрел вглубь пустоты. Погода была до ужаса солнечной.

***

— Говорят, это была его младшая сестра. Несмотря на то, что та часто болела, они были настолько близки, что она исправно писала старшему брату письма. Говорят, капитан Гукджо сейчас совсем не в себе. Он до сих пор стоит в главном корпусе на коленях и умоляет отпустить его домой хотя бы на несколько дней. Курсанты ходят поглазеть, там уже настоящий переполох. Мол, если не сейчас, то когда ещё доведётся увидеть капитана Гукджо на коленях, умоляющего отпустить его… Ох, — сказал Кан Хидже, цокнув языком.

Я резко нахмурился. Неужели та умершая младшая сестра — тот самый человек, которого раньше упоминали в разговоре Пак Кугён и Со Чуккён, вроде бы Гукхи? Бывают же сукины дети. Они хихикали, глазея на человека, который после потери сестры был совсем не в себе, и я, переживавший, что Мэ перебьёт всех курсантов Хвадо, теперь казался себе полным дураком.

Как бы то ни было, теперь выяснилась причина, по которой Ким Гапдон несколько дней назад так внимательно смотрел на Пак Кугёна, наклонив голову. Оказалось, это было потому, что он видел «бэк» младшей сестры, внезапно прилипший к Пак Кугёну.

В общем, сегодняшняя тренировка на мотоцикле была окончательно загублена. Пак Кугён всё никак не выходил у меня из головы, и я совершенно не мог сосредоточиться на тренировке. Кан Хидже, усевшись на скамейку, сказал:

— Жаль, что она так рано умерла. Говорят, даже члены Гукджо удивились, потому что Гук не говорил, что у него есть сводная младшая сестра. А члены других секций дразнили Гука, говоря про его сестру: «Призрак девственницы, призрак девственницы. Может, и мне пойти удовлетворить желание?». Правда, почему они так себя ведут?

От этих слов меня лишь охватило раздражение. Если у них есть претензии, пусть дерутся с Пак Кугёном один на один, но зачем оскорблять безвременно умершую девушку?

Погоди?

Что только что сказал Хидже? Сводная младшая сестра..?

Я так и застыл на мотоцикле в том же положении. Мне казалось, будто холодный труп леденящими кончиками пальцев проводит по моему позвоночнику. Сводная сестра.

Значит, выходит, что родная мать Пак Кугёна тоже умерла!

Внезапно мне показалось, будто ударила молния и всё прямо перед глазами резко озарилось. Гапдон. Точно, тот парень. Перед глазами прилипла та сцена на медосмотре, когда Ким Гапдон тупо уставился на Мэ, Ю Нано и Со Чуккёна. Неужели это был всего лишь взгляд восхищения?

Я облизнул пересохшие губы. Возможно, Ким Гапдон видел глазами бэк, прилипшие к Мэрангукчук. А что, если все эти бэк были мамами?

Делать поспешные выводы было нельзя. Для начала я решил спросить Ким Гапдона. Но какая функциональная связь может существовать между отсутствием родной матери и сверхспособностями Мэрангукчук?

В один миг я резко нахмурился. Ч-что. Это?

В голове у меня резко одно за другим промелькнули какие-то совершенно неожиданные обстоятельства. Внезапно я вспомнил тот момент, когда украдкой подслушивал разговор директора с инструктором.

И директор, который, наоборот, повысил на меня голос, когда я обнажил клинок…

Кроме того, перед глазами одна за другой проплывали самые разные ситуации, словно мгновенные снимки.

Ю Нано с аппетитом ест в столовой шпинатный суп и кхонпап.

Мэ, опять же в столовой, набирает Кан Хидже суп из рыбы-сабли, говоря: «Иногда и такое настоящий деликатес».

Со Чуккён, крепко обхватив сильно опухшие щёки, сверлит меня взглядом на медосмотре.

Ким Гапдон и Чхве Бёнок, одиноко сидящие в аудитории…

Было ощущение, будто меня очаровала лиса. Я рассеянно уставился прямо перед собой. Что это вообще такое? Почему же вдруг эти сцены одна за другой пронеслись перед моими глазами? Неужели между ними есть какая-то связь?

Я ещё раз тщательно перебрал в памяти все эти обстоятельства. Но сколько ни промывай глаза, не мог найти между ними ни малейшей связи. Что же это, реально? Неужели я сошёл с ума?

— А-а-ах! Простите, капитан!

— Простите! Простите!

От внезапно раздавшихся криков я вскинул голову. Поодаль третьекурсники стояли перед Мэ на коленях и вопили. Мэ высоко поднял джукдо, который держал в одной руке, и обрушил его на плечи старшекурсников.

— Когда это я учил вас считать повседневной нормой подобные выходки, которыми занимаются всякие отбросы?! Ещё будете так себя вести?!

— Простите! Больше никогда такого не повторится!

Старшекурсники прижались носами к земле и закричали. Но Мэ не убрал джукдо и продолжал яростно наносить удары. Кан Хидже, понизив голос, сказал мне:

— Эти старшекурсники тоже издевались над сестрой Гука всякими грязными словами, а после были пойманы господином Мэ.

— Правда?

Я с некоторым изумлением посмотрел на Мэ. В глазах Мэ отчётливо проступал гнев. То, как он яростно избивал старшекурсников, совершенно не походило на него, обычно чрезмерно сдержанного и благопристойного. Кто-нибудь, не знающий обстоятельств, наверняка принял бы его за человека, пришедшего в ярость из-за того, что опорочили честь младшей сестры его друга. Актёрская игра была такой, что даже змея, переползающая через ограду, заплакала бы и сбежала.

Я презрительно фыркнул. Я до сих пор прекрасно помнил его физиономию, когда он, протягивая мне напиток с подмешанным афродизиаком, сально улыбался, а теперь ещё строит из себя благородного. Честно говоря, ты ведь очень рад несчастью Пак Кугёна, разве нет? Если моё предположение верно, то по уровню способностей как провидец ты тоже уступаешь Пак Кугёну, ты ведь прекрасно это знал, поэтому так сильно ненавидел его.

Всё же, увидев, как старшекурсников хорошенько избивают, я немного успокоился. Молча наблюдая за Мэ, продолжающим размахивать джукдо, я вдруг сказал:

— Хидже. Ты сказал, что капитан Гукджо стоит на коленях в главном корпусе?

***

— Не надо. Хопи, ты ведь хорошо относился к капитану Гукджо? Давай уже вернёмся, м? — сказал Кан Хидже, снова и снова дёргая меня за бок.

Я ничего не ответил и продолжил сверлить взглядом главный корпус. Вокруг административного здания собралась огромная толпа курсантов. Кругом стоял оглушительный гул насмешек, свиста и смеха. В самом центре этой толпы Пак Кугён стоял на коленях. Из его лба текла кровь, а в глазах бушевал яростный блеск.

— Сколько бы ты ни упрямился, устав академии никуда не денется. Хватит, возвращайся. Из-за одного тебя мы не можем нарушить устав академии! — говорили инструкторы, подталкивая его за плечи.

Пак Кугён покачал головой.

— Прошу вас. Дайте мне всего три дня.

— Эх, вот упрямство! Нельзя! Нельзя, говорю! Сколько раз тебе уже повторять?! Умоляю, пожалуйста, возвращайся. Учитывая твоё состояние, я не стану наказывать тебя за сегодняшнее поведение, так что давай, скорее. Ах, говорю же, скорее встань!

— Я не сдвинусь с места, пока не получу разрешение. Я хочу лично поговорить с начальником отдела.

— Господи! Что за упрямство!

Инструкторы от бессилия раз за разом глухо били себя по груди с таким выражением лиц, будто готовы были умереть.

— Я хочу встретиться с начальником отдела лично, — Пак Кугён повторил ещё раз.

Тон его речи, как обычно, оставался спокойным, однако в нём ощущалась непоколебимая твёрдость. В конце концов один из инструкторов свирепо сверкнул глазами.

— Этот парень реально! Эй! Ты нас за дураков держишь? Мы вообще-то инструкторы! Инструкторы!

Раздался глухой удар. Голова Пак Кугёна резко повернулась в сторону. Только тогда инструктор, с выражением осознания содеянного на лице, отступил на шаг. Вокруг повисла тишина.

Пак Кугён медленно повернул голову. Его побледневшее лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. Я, не в силах пошевелиться, смотрел на Пак Кугёна. В следующий момент сердце у меня ухнуло вниз. Из обоих глаз Пак Кугёна скатилось по одной слезинке. Не может быть… плачет. Этот сильный мужчина проливает слёзы.

Я пришёл в себя от оглушительного хохота. Курсанты, словно только этого и ждали, разразились хохотом. До этого они, затаив дыхание, следили за реакцией Пак Кугёна, а когда увидели долгожданное зрелище, принялись радоваться как безумные. Это были не люди, а звери. Кан Хидже толкнул меня локтем в бок и сказал: «Пожалуйста, пойдём».

— Неужели тебе обязательно хочется на такое смотреть? Этот человек сейчас погружён в глубокую скорбь. Если ты не хочешь идти, я тогда один вернусь.

— …Ладно.

Я уже развернулся, но вдруг замешкался. Среди деревьев на противоположной стороне я заметил знакомое лицо. Это был Со Чуккён.

Чего это Со Патчви сюда заявился? Я было подумал, что он пришёл поглазеть на несчастье Пак Кугёна, но тут же изменил своё мнение. Лицо Со Чуккёна было очень бледным. Кожа вокруг глаз покраснела, а на лице застыло выражение человека, едва сдерживающего слёзы. С первого взгляда было видно, что он пребывал в глубоком потрясении. От невообразимого вида Со Чуккёна у меня словно голова опустела. Точно… Я вспомнил, как Со Чуккён кричал, что пощадит Пак Кугёна только ради Гукхи. Если Гукхи настолько беспокоилась в письме даже об экзаменах Со Чуккёна, значит, эти двое были довольно близки. Ему должно быть тяжело. Меня лишь слегка потрясла эта ситуация, а Со Чуккён наверняка действительно скорбит. Это был первый момент, когда я осознал вес прошлого Пак Кугёна и Со Чуккёна, которое они прожили вместе и о котором я ничего не знал.

— Хопи. Пошли.

Под уговоры Кан Хидже я сделал шаг. Воздух, напитанный влагой, был сырым. Чёрные тучи тяжело нависли над землёй, словно вот-вот обрушатся. Пак Кугён, должно быть, всю ночь будет сидеть на коленях перед главным корпусом, промокая под дождём.

На сердце было тяжело, словно к нему подвесили каменную глыбу. Сам того не замечая, я беззвучно пробормотал. Если бы я начал тренироваться с мотоциклом хоть немного раньше. Будь так, я бы взял Пак Кугёна с собой и перепрыгнул через железное ограждение.

Только теперь я понял, почему поддался порыву и пришёл сюда. Меня захлестнула невыносимая ярость. Перед глазами снова и снова темнел образ Пак Кугёна, проливающего слёзы. Очнись, Рю Хопи. Чтобы перепрыгнуть через железное ограждение, для начала нужно успешно закончить тренировку. Тренировка, думай только о тренировке.

Я широко раскрыл глаза и пристально посмотрел прямо перед собой.

***

На следующий день.

За два часа я преодолел сорок метров. Неужели из-за вчерашней ярости? Скорость роста была ужасающей. Я успешно освоил не только движение прямо, но и повороты налево и направо, а также движение задним ходом. Как и ожидалось, сверхгений Рю Хопи. Но возникла проблема.

Я сел на скамейку, переводя дыхание, и посмотрел на противоположную сторону. Вот уже пятнадцать минут я сверлил взглядом лепестки, плавно разлетающиеся с вишнёвого дерева напротив, и беззвучно твердил: «Падай».

Падай. Падай, пожалуйста, падай!

По-прежнему никакой реакции. Как такое возможно? Этот тяжёлый мотоцикл легко движется вперёд, а этот лепесток, который не весит и грамма, ни капли не двигается? Неужели моя способность действует только на мотоцикл? Конечно, это было не так. Разве я недавно не вызвал вполне настоящее землетрясение? Я также двигал стакан с водой. Просто моя способность к контролю пока ещё была недостаточно развита.

Я открыл ланчбокс и достал картошку. Обмакивая картошку в сахар и поедая её, я тщательно перебирал всё в мыслях. Пока я решил отбросить те крайне странные обстоятельства, которые вчера промелькнули перед моими глазами. Будем думать проще, без лишнего. Какие бы странные слова там ни скрывались, прямо сейчас передо мной стояла одна насущная задача — тренировка телекинеза.

Если я планировал за одну неделю успешно завершить тренировку, убить врага, а затем разнести школу и освободить курсантов, одним лишь движением мотоцикла было не обойтись. Моя способность должна была быть достаточно сильной, чтобы в тот момент, когда я подумаю: «Пусть сердце остановится!», Бог рухнул бы с предсмертным воплем: «У-у-ух!». Но почему только мотоцикл плавно двигается, а этот жалкий лепесток никак не падает? Эта проклятая способность тоже является частью моего тела, так почему же она настолько меня не слушается? Если эта ситуация продолжится, то через пять дней я неизбежно буду вынужден в объятиях Жестокого ублюдка перепрыгнуть через железное ограждение.

Из десяти картофелин, принесённых с собой в ланчбоксе, я умял девять. Постукивая по вздувшемуся, словно у бычьей лягушки, животу, я уставился в небо. К счастью, прошлой ночью дождя не было. Получается, Пак Кугёну удалось избежать ночёвки под дождём.

— Курсант, извини, но не мог бы ты немного отойти в сторону? Ты мешаешь уборке.

Я вздрогнул от старческого голоса, донёсшегося сбоку. Уборка? Неужели член отряда мётел?

Стоило мне машинально обернуться, как силы разом меня покинули. Не то что крепкого телосложения с ростом свыше ста девяносто сантиметров, это был горбатый скрюченный старик. Хотя, если подумать, ведь говорили, что далеко не все сотрудники этой академии убийцы.

Инструктор…

Я погрузился в размышления. Если вспомнить разговор начальника отдела и инструктора в аудитории сразу после смерти директора Чон Ундже, становилось очевидно, что в академии определённо были отдельные обычные сотрудники, занимавшиеся только обучением курсантов. Взять хотя бы Скунса: у него, похоже, нет сил не то что заниматься боевыми искусствами, он даже шариковую ручку не сломает. Инструктор, ответственный за медпункт и говоривший мне как следует заботиться о дедушке, должно быть, тоже такой. Что обычные сотрудники думают о происходящей в академии резне?

Горбатый старик, занимаясь уборкой, то и дело украдкой поглядывал на мой ланчбокс. Я слегка улыбнулся.

— Осталась всего одна, но я уже наелся и больше не могу. Будете?

— С-спасибо.

Горбатый старик покраснел и принял картофелину. Работать в таком сборище сумасшедших в его возрасте, определённо старик совершенно загубил воспитание своих детей. Я забрал ланчбокс и резко поднялся. Хорошо. Попробуем.

Я лихо запрыгнул на мотоцикл. Сегодня утром я всего за два часа преодолел сорок метров. Подхватив набранный темп, я собирался попробовать доехать на мотоцикле до корпуса общеобразовательных наук. Какой бы ни была тренировка, если не упускать момент, когда набранный темп идёт вовсю, и продолжать усердно заниматься, развитие идёт быстро.

Я пристально посмотрел прямо перед собой. До корпуса общеобразовательных наук для младших курсантов пешком — один час. На мотоцикле с заряженным аккумулятором — пятнадцать минут.

Хорошо.

Двигайся.

Мотоцикл медленно начал двигаться вперёд.

***

— О? Хопи! Чего ты так потом обливаешься? Ещё и утренний экзамен прогулял? И почему так тяжело дышишь?

— Хух! Хух! Хух, хух, хух! Хух-хух-хух-хух-хух!

На вопрос Кан Хидже я даже не смог ответить, только тяжело дышал. Казалось, будто два дня голодал и без остановки скакал как кролик. И всё же я добился успеха. Я добрался на мотоцикле до корпуса общеобразовательных наук. Правда, на это ушло целых пять часов. Это был тот самый момент, когда я всем нутром ощутил, как именно появилось выражение «с огромным трудом»*.

*В оригинале используется выражение «тысяча горестей и десять тысяч страданий». Это выражение означает невзгоды и тяготы , а также прилагать все душевные и физические усилия.

— Ха-а, ха-а. Ха-а-а-а-а…

Я, пошатываясь, слез с мотоцикла и сел на скамейку. Кан Хидже протянул мне бутылку воды и озадаченно склонил голову.

— Почему ты так тяжело дышишь? Кстати, хорошо, что ты пришёл. Сегодня днём художественная команда как раз собиралась обсудить всё и обменяться мнениями. Раз уж пришёл, заодно хоть ненадолго загляни к нам.

— Художественная команда?

Я уже собирался сказать: «Сейчас мне не до репетиций спектакля, Хидже…» и отказаться, но передумал. Художественная команда собирается вся вместе и обменивается мнениями? Значит, Ким Гапдон тоже придёт.

Я залпом выпил освежающей воды и встал.

— Хорошо. Пойдём.

Войдя вместе с Кан Хидже в аудиторию, я на мгновение замер. Передо мной развернулось зрелище, которое буквально вчера совершенно некстати промелькнуло у меня перед глазами. В одном из уголков Чхве Бёнок и Ким Гапдон тоскливо пережёвывали своё одиночество. Всё-таки странно. Почему же это жалкое зрелище так внезапно врезалось мне в память?

— Хопи, давно не виделись.

Чхве Бёнок застенчиво улыбнулся. Ким Гапдон украдкой взглянул на мою правую руку, а затем отвернулся к окну. Я кое-как проверял костюмы и болтал ни о чём, после чего последовал за Ким Гапдоном, направлявшимся в туалет. Я резко схватил его за плечо, пока он опускал молнию на брюках, и развернул к себе.

— Хах!

Гапдон ошеломлённо посмотрел на меня. Я ухмыльнулся.

— Ч-что ты делаешь, Хопи?

— В смысле что делаю?

Я бегло огляделся. В туалете других курсантов не было видно. Я крепко схватил Ким Гапдона за руку и затащил в кабинку.

— Поговорим давай.

— П-поговорить? Если хочешь поговорить, так это в аудитории надо делать, зачем, зачем идти даже в такое место… Н-н-неужели…

Ким Гапдон мелко задрожал и съёжился. Он не только крепко вцепился в молнию на брюках, но ещё и схватился за воротник рубашки, сотрясаясь. Вот подонок. У меня тоже глаза есть!

Я бах стукнул Ким Гапдона по голове.

— Что у тебя за вид? Я ведь сказал, что мне есть что сказать, а не что мне есть что сделать? Ладно, перейду к сути. Короче.

— К-короче?

— Короче… кхм. Ты ведь умеешь видеть призраков, верно?

— М? Угу. А что?

Я ненадолго замолчал, а затем заговорил:

— Тогда ты и у Мэрангукчук видел призраков?

— Ты чего вдруг об этом заговорил? Почему именно об этих людях?

Ким Гапдон ошеломлённо уставился на меня. Я, стараясь избавиться от напряжения, заговорил:

— Не спрашивай о причине, просто ответь. Видел призраков и у Мэрангукчук или нет.

— Да. Я видел их бэк. У всех Мэрангукчук.

Как и ожидалось.

По спине пробежал острый пробирающий холод. Получается, всё это время я имел дело с типами, облепленными призраками. Более того, с Мэ и Ю Нано у меня даже был секс…

Меня полностью охватил страх, но я постарался вернуть себе хладнокровие. Сказано же, что бэк отличается от призрака. Я слышал, что живым людям они вреда не причиняют. И ко мне тоже прицепился мамин бэк. Что они, что я — одно и то же. Поэтому не будем слишком пугаться. Ладно, следующий вопрос.

— А как эти бэк выглядят? Все женщины? То есть похожи на мам?

— М? Угу. Как ты и сказал, все женщины. Не знаю, были ли они матерями, но все они были тётушками А вот у капитана Гукджо, которого я видел несколько дней назад, вдруг появилась ещё и молодая женщина, всего их стало двое. До этого её не было, а тут вдруг появилась, вот я и подумал, не случилось ли чего-нибудь. Наверное, это та сводная младшая сестра, которая недавно умерла.

Я промолчал. Выходит, ко всем Мэрангукчук прицеплены бэк взрослых женщин? Значит, мать Со Чуккёна тоже умерла?

Но… страшно. Призраки женщин постарше…

Ким Гапдон, видя, что я ошеломлён, запинаясь, принялся объяснять:

— Слушай, я не совсем понимаю, почему ты об этом спрашиваешь… Но так не только у Мэрангукчук. Честно говоря, трудно найти человека, к которому не прицепился бы бэк. Бэк — это всё-таки всего лишь остаток плоти. Бэк — это то, что происходит, когда оставшиеся на людях или вещах мысленные следы разделяются на несколько частей и цепляются к связанным с ними людям. Например, взять хотя бы огромную павловнию перед корпусом общеобразовательных наук, там я вижу бэк висельника, поэтому почти не хожу в ту сторону.

— …

— То есть бэк, прицепленные к Мэрангукчук, тоже вовсе не обязательно должны быть мамами. Это могут быть родственники, а в крайнем случае даже тётушка из соседнего дома. Даже у Чонхана хёна на плечах толпятся бэк, целых семнадцать, включая бабушку и дядю. В деревне из-за оползня однажды пришлось устроить массовые похороны в доме Чонхана хёна, наверное, тогда к нему и прицепились эти родственники. Каждый раз, когда я это вижу, у меня аж плечо тяжелеет.

До мурашек. Это было даже шокирующе. У Шин Чонхана, который живёт со мной в одной комнате, на плече толпятся целых семнадцать бэк? Я твёрдо решил впредь никогда даже близко не подходить к этому типу. Как бы жарко ни было, я решил избегать даже тень павловнии перед корпусом общеобразовательных наук.

— Понял. Только не болтай нигде, что я такое спрашивал. А теперь пойдём.

В тот миг, когда я уже собирался открыть дверь кабинки, Ким Гапдон безразлично сказал:

— Всё же есть и странные бэк.

— Что? Странные бэк?

— Да. Немного странные. Например, бэк капитана Ранджо и господина Мэ.

— …А что с ними?

Леденящий холод пробежал по всему телу. Почему именно бэк Мэ и Ю Нано, а не кого-то ещё, оказались странными?

— Как бы это сказать. Призраками они точно не являются, но всё равно странные. Во-первых, бэк капитана Ранджо. Взгляд настолько жуткий, что словами не передать. Впрочем, вряд ли взгляд мёртвого человека может быть приятным, но вот бэк господина Мэ действительно странный. М… Только никому другому не рассказывай, Хопи. Я впервые рассказываю об этом начистоту именно тебе. Если не пообещаешь держать это в секрете, я не стану говорить.

Ким Гапдон бросил на меня суровый взгляд. Я намертво застыл и не мог даже рта открыть. Чёрт! Страшно же! Я ведь сильно верю в существование призраков!

Силой подавляя страх, я кивнул.

— Хорошо. Я ни за что никому не скажу, так что давай, выкладывай. Что там такое?

— Вот что. Бэк господина Мэ…

В глазах Ким Гапдона появился страх.

— Он всё время душит господина Мэ за шею. Не знаю, из-за чего именно.

***

Всё время, пока я вместе с Кан Хидже приводил в порядок список костюмов, я снова и снова прокручивал в голове слова Ким Гапдона. Неужели бэк Ю Нано — это невеста, убитая его дедом?

Я тут же покачал головой. Нет. Та невеста не могла прицепиться к Ю Нано. Когда её убили, Ю Нано ещё даже не родился. Скорее уж реалистичнее предположить, что мать Ю Нано была убита мужем. Разве Ю Нано не говорил, что даже фотографии матери не видел? После того как отец убил жену, он, мучаясь угрызениями совести, вполне мог убрать все фотографии до единой.

И бэк Мэ… Всё время душит Мэ за шею? Чем больше я об этом думал, тем страшнее становилось. Когда к этому ещё и добавился сон о женщине с рыбой-саблей в руках, меня пробрал холодок. Я постарался отогнать посторонние мысли. Хватит, Рю Хопи. Я и так занят тренировками, а если ещё ночью буду плохо спать, дело будет плохо.

— Ох, плечо опять так ноет. Ох, ох.

Внезапно Шин Чонхан, постукивая себя по плечу, плюхнулся рядом со мной. Я инстинктивно вздрогнул. Э, даже если посыпать солью и закопать живьём, мало будет, а он сел рядом со мной? К тому же это его «опять плечо». Я сглотнул и заговорил:

— Часто болит плечо?

— А?

Шин Чонхан, постукивая себя по плечу, моргнул.

— Ты не знал? Хо-о, ну и дела. К соседу по комнате ты, оказывается, слишком безразличен? Ох, плечо, плечо, я же всё время плакался! Это, конечно, нервное, но у каждого есть такое место. Разве ты тоже время от времени не вопил, что у тебя правую руку сводит судорогой? То тяжёлая, то болит, то ноет, устраивал целое представление, рыдал и вопил.

— М. Было такое.

Я натянуто улыбнулся, внушая себе, что это всего лишь последствия операции по замене. Кан Хидже, слушавший наш разговор рядом, вдруг воскликнул: «Вау!»

— У Чонхана сонбэ тоже так? У меня тоже есть такое место! Левая нога у меня часто становится тяжёлой. Я тоже получил только диагноз, что это от нервов, и на этом всё, рад, что у нас с Чонханом сонбэ одинаковые симптомы.

Кан Хидже, и у тебя тоже? Я отчаянно подавил в себе порыв прямо сейчас броситься в столовую и добыть соли. На этот раз захихикал Чхве Бёнок:

— Вау, как интересно! У меня тоже позвоночник болит, поэтому я всегда хожу сгорбившись! Иногда так тяжело, словно кто-то сидит у меня на спине. Я тоже получил только диагноз нервное, но, похоже, людей с похожими симптомами неожиданно много.

Я не отрываясь уставился на спину Чхве Бёнока. Пусть это была всего лишь иллюзия, но мне казалось, будто у него на спине сгустилось что-то чёрное. Более того, даже остальные курсанты, широко улыбаясь, стали подходить и говорить: «О, правда?», «У меня тоже такое есть!». Ублюдки, может, хватит уже? До лета ведь ещё целых два месяца!*

*Админы, какое лето? Вы с Бингапсу накурились? А мы вам скажем, что лето в Корее ассоциируется с периодом призраков. Проходит множество фестивалей, кинопоказов и т.д. Возможно, это связано с тем, что летом жарко и влажно, поэтому хочется почувствовать мурашки и слегка охладиться.

Я больше не мог терпеть. Не оборачиваясь, я выбежал из аудитории. Я твёрдо решил сегодня же достать в столовой соль.

***

Бэк Мэрангукчук.

Размышляя, я достал кофе из торгового автомата. Судя по тому, что бэк прицепились к Чхве Бёноку, Шин Чонхану и даже Кан Хидже, похоже, бэк Мэрангукчук вовсе не обязательно были их матерями. Но всё же казалось, что у Мэ и Ю Нано именно бэк их матерей. Пусть чёткой причины и не было, почему-то у меня было такое ощущение.

Попивая кофе, я сел на стул в коридоре. Теперь, если подумать, мне пришло в голову, что в своём роде я всё-таки получил божью милость. По крайней мере, благодаря моей способности я могу списывать и хотя бы экономить на содержании мотоцикла, а способность видеть бэк разве что сэкономить на билетах в фильмы ужасов поможет, и всё? Оказывается, у Ким Гапдона была причина казаться мрачным с первого взгляда.

Честно говоря, я лишь жалел, что зря спросил об этом. Я и без того до ужаса боялся призраков, так что дела были совсем плохи. Разве Хвадо не была местом, где умерло множество молодых людей, затаивших в себе обиду? Чёрт, несколько дней я точно не смогу ходить в туалет посреди ночи. Я как раз цокал языком и прихлёбывал кофе.

— Мя-а-ау.

Внезапно раздалось кошачье мяуканье. Я чуть не выронил бумажный стаканчик.

— Эй—, Кот! Не зря же сегодня мне снился такой хороший сон? Надо же было встретиться именно в таком месте.

Ю Нано, чавкая жвачкой, большими шагами подошёл. Я, словно потеряв душу, неотрывно уставился на плечо Ю Нано. Почему-то мне казалось, будто на его плече маячит что-то чёрное. Даже стараясь убедить себя, что мне просто кажется, я ничего не мог с этим поделать. Шёпот Ким Гапдона неотступно звучал у меня в ушах. Взгляд настолько жуткий, что словами не передать. Взгляд настолько жуткий, что словами не передать… Взгляд…

— Что с тобой, Кот?

Ю Нано, помрачнев, пристально посмотрел на меня. Я невольно отодвинулся назад. Я не мог оторвать взгляда от его плеча. Когда я продолжил смотреть на него испуганным взглядом, Ю Нано тоже, похоже, растерялся и посмотрел на собственное плечо.

— Что с тобой, Кот? На моё плечо что-нибудь прицепилось?

— Да. Я вижу нечто очень страшное, — машинально ответил я.

Тем временем от виска у меня струйкой потёк холодный пот.

— Случайно… плечо не тяжёлое, сонбэним? Ничего странного не чувствуется?

— Хм.

Ю Нано молча посмотрел на своё плечо и тяжело вздохнул. От совсем не свойственного ему серьёзного взгляда моё сердце бух-бух заколотилось. Неужели у него тоже обычно тяжесть в плечах?

— Ха-ха. Во дела…

Наконец Ю Нано неловко рассмеялся и протянул руку к плечу.

— Во дела… В любом случае, надо бы поменять цвет этой чёртовой футболки. Откуда только эти пылинки взялись… Их всего несколько крупинок, а всё-таки довольно заметны.

После этих слов он энергично похлопал себя по плечу, отряхивая его. С его плеча, поверх чёрной футболки, вниз посыпалось белоснежное мутное облако. Я, не веря своим глазам, раскрыл их.

— Э, эта чёртова пыль. Откуда только взялись эти крупинки, словно нарочно только белые и налипли неизвестно откуда. Кот, говорю на случай, если ты неправильно поймёшь, я просто довольно долго носил эту футболку. Я настолько занят, что даже времени купить новую футболку нет. Я ведь каждый день мою голову, знаешь?

Ю Нано, выкладывая одно оправдание за другим, то и дело искоса поглядывал на меня. Не вдаваясь в подробности, я резко встал.

— Я ухожу.

Да чтоб тебя, грязный ублюдок! Пусть тебя эти крупинки так придавят, что плечо вывихнется!

— Куда собрался?

Ю Нано схватил меня за мочку уха. Этот парень!

— До конца недели ещё пять дней. Есть какое-то дело?

— Да, дело есть. Твой дед по матери. Утром он ненадолго пришёл в сознание.

— Правда?

Когда я удивлённо переспросил, Ю Нано, перехватывая бо обеими ладонями, пробормотал:

— Говорю же, пришёл в сознание. Я с самого утра примчался сюда, чтобы рассказать эту новость, и ждал только Кота… Торопился, поэтому просто схватил и надел футболку, которую носил несколько дней подряд, первое, что попалось под руку…

Жестокий ублюдок. У меня не пуговицы вместо глаз.

— Понял. Значит, он наконец-то идёт на поправку?

— Скорее это не выздоровление, а он ненадолго пришёл в сознание прямо перед смертью. Когда человек стоит перед смертью, обычно он хотя бы на денёк приходит в сознание и начинает искать вкусную еду и всё такое. В любом случае, твой дед по матери почти наверняка сегодня-завтра окочурится.

— Тогда сейчас же поедем в особняк сонбэнима.

— О. Но мне нужно срочно кое-что сделать. Подожди всего десять минут.

Ю Нано уверенными шагами пошёл куда-то. Я, нетерпеливо следуя за ним, сказал:

— Обязательно должен закончить за десять минут. Но что за срочное дело?

— Закладываю фундамент для идеального преступления.

На ответ Ю Нано я переспросил: «Что?».

Что это за нелепость?

Ю Нано пулемётной очередью принялся всё объяснять.

— Слушай внимательно. Через пять дней мы инсценируем несчастный случай и сбежим. Но дело в том, что сейчас период экзаменов. Если мы оба не будем сдавать экзамены, прохлаждаясь без дела, а потом вдруг погибнем из-за несчастного случая, нет никакой гарантии, что не найдётся хотя бы один тип, который заметит что-нибудь подозрительное. Тогда мы непременно окажемся в розыске. Придётся всю жизнь жить, находясь под преследованием. Нужно предотвратить такие хлопоты. Хм, судя по Коту, всё очевидно. Ты, думая сбежать из академии, поэтому даже экзамены не сдавал и нано-нано-ни-нано бездельничал, да? Всё это поведение, вызывающее подозрения, говорю же— Если ты будешь продолжать так себя вести, нужно заранее обезопасить себя. Предупреждён, значит вооружён. Похожими выражениями являются подготовка к неожиданности, подготовка к непредвиденному. Иф ю а припэрд, зер вил би нафинг ту ворри эбаут. Это выражение встречается в «Книге документов» в главе «Юэ-мин»*. Если подготовиться заранее, беспокоиться не о чем. Понял, Ко-о-о-от.

*Помимо уже упомянутого ранее выражения «если готов, беды не будет», Нано использует здесь ещё и подготовка к неожиданности (кит. — 不虞備) и подготовка к непредвиденному (кит. — 不虞之備).

If you are prepared, there will be nothing to worry about — Если ты готов, то тебе не о чем переживать.

Книга документов — одна из китайских классических книг, входящая в конфуцианское Пятикнижие, содержащая 58 глав. Юэ-мин — повеление Юэ, главы, посвящённые тому, как Гао-цзун во сне получил помощника Юэ и послал всех своих чиновников искать его и их совместным дальнейшим диалогам.

— …Да, — пробормотал я, ошеломлённый беглым английским Ю Нано.

Сегодняшний день во многих отношениях принёс мне немало потрясений. Вау, а английский у Жестокого ублюдка оказывается вовсе не херовый. При таком уровне мне и за своё домашнее задание по английскому, похоже, беспокоиться не придётся? Я восхищённо высунул язык, но тут же замер.

Погодите, тогда выходит…

Ю Нано собирается сдавать экзамен?

— Подожди, Ко-о-от.

Ю Нано со всей силы пнул дверь какой-то аудитории. Дверь с треском разлетелась вдребезги. Внутри курсанты и инструктор, спокойно сдававшие экзамен, все до единого оцепенели и уставились в эту сторону. Ю Нано, жуя жвачку, вошёл. Он резко сел на первое попавшееся место, отобрал экзаменационный лист у сидевшего рядом курсанта и вписал своё имя. Всего за одну минуту он одним движением настрочил какие попало ответы и резко встал. Он подошёл к инструктору, у которого ссаньё струёй текло по брюкам, и бесцеремонно сунул ему экзаменационный лист. Показав между губами остро сверкающие зубы, он мягко перекатил на языке: «А+». После этого, даже не обернувшись, вышел из аудитории и ушёл.

— Пошли, Кот.

Передо мной, лишившимся дара речи, наглый грабитель самодовольно ухмыльнулся. В тот момент Со Чуккён, просивший меня списать и давший мне в качестве взятки самгётан, превратился в небывалого благородного мужа.

Десятки мачт, тесно стоявших одна к другой, устремлялись в ночное небо. Уже на первый взгляд военных кораблей, непосредственно подчинённых королевской семье Штоля, которые заполонили порт, было около пятидесяти. Корабли, днём занимавшие причал, теперь скучковались ниже по течению, съёжившись, словно старые звери, изгнанные со своей территории. Корабли, не сумевшие найти, где пришвартоваться, связали канатами за леера, и теперь они покачивались на поверхности реки, подобно целой деревне на воде.

В дальнем углу причала сидели наркоманы из Акульих зубов. По сравнению с тем, как днём они лежали, уткнувшись бошками в землю, теперь они, считай, наслаждались роскошью. Воины, охранявшие окрестности, напротив же, стояли неподвижно, напряжённо оглядываясь. Те, кто по приказу принца только зевал, теперь выглядели так, словно им в позвоночники вбили железные прутья. Превосходно. Слова принца – бред собачий, слова короля – божественное откровение.

Воины вышли с причала и направились в деревню. Впереди шли охотничьи собаки, принюхиваясь и прижимая носы к вымощенной камнем дороге. Факелы, крепко сжатые в руках воинов, отбрасывали на дорогу багровые волны.

Отдалённый переулок у входа в деревню был переполнен. Дети взбирались на деревянные бочки или усаживались на плечи отцов и, вытянув шеи, вглядывались вглубь. Взрослые ничем не отличались от детей. Стоя плечом к плечу, они толкались и громко болтали. Даже крыши домов были наполнены людьми. По мнению Вульфа, в роже короля не было ни капли ценности, стоящей созерцания и отбирания пристанища у бродячих кошек, однако люди, похоже, считали иначе. Впрочем, издалека даже дерьмо кажется камнем.

— Разойдись! Прочь!

Воины, расталкивая зевак, вошли в переулок. Из-за этого несколько человек упали на уличный прилавок. Отовсюду раздавались крики и вопли. Пользуясь суматохой, Вульф потихоньку сократил шаг. Полшага. Ещё полшага. Ещё несколько, и он поравнялся с Сильвером.

Глаза нежно-голубого цвета, скрытые тенью капюшона, мельком взглянули на Вульфа. Тот нарочно смотрел прямо перед собой. Воины расталкивали людей, едва ли не вступая с ними в рукопашную. Собачий лай смешался с шумом.

— Твоя подруга-богомол, — быстро проговорил Вульф.

Так тихо, что не отличить от дыхания.

— Позже отправь её ко мне.

Сильвер ничего не ответил. Поблизости раздавались ругань воинов и детский плач. Вульф увеличил шаг и пошёл вперёд. Один шаг. Ещё один. Через несколько шагов расстояние между ним и Сильвером увеличилось.

«Понял ли Сильвер мои слова?»

Вокруг было настолько шумно, что тот мог вообще не услышать его голоса. Вульф тут же отбросил сомнения.

«Нет, если бы это было так, он бы подал мне знак. Значит, слова расслышал».

Вульф поднял голову. В самом конце переулка, за зеваками и воинами, виднелись чёрные железные ворота. Они были широко распахнуты.

За воротами был трактир. Стоило переступить порог, как жар ударил в лицо. Затем запахи. Запах разлитого алкоголя, который никто не вытер, подгоревших кусков мяса, шкворчащих на жаровне, галлюциногенного растения, пота и рвоты. На полу был полный хаос: грязь, бесчисленные следы ног, пролитый алкоголь и телесные жидкости, происхождение которых не хотелось знать. При каждом шаге к подошвам сапог липло что-то клейкое.

Вульф остановился и оглядел присутствующих. Возникло ощущение, будто он вернулся в детство, когда перед ним лежала сложная головоломка-лабиринт. И как тут пройти?

Посреди трактира, по обе стороны огромной жаровни, на которой готовилось мясо, стояли рядами десятки длинных столов, которые, вопреки своему первоначальному назначению, использовались как кровати. Воины, переплетаясь с проститутками и проститутами, лихорадочно двигали бёдрами. Большинство стульев тоже утратили своё первоначальное назначение. Спинки стульев использовались как опоры для рук, сиденья как подколенники, а сами же стулья натужно скрипели.

На полу шли азартные игры, драки, пьянки. Виднелось и несколько вусмерть пьяных, которые валялись и храпели. В углу музыканты перебирали струнные и играли на пири. Пьяницы выкрикивали песни, совершенно не совпадающие с мелодиями. Даже на первый взгляд среди нескольких сотен людей независимо от пола почти не было никого, на ком была бы надета хоть нитка.

В самом дальнем конце виднелся король Штоля Бронзовоклювый Сокол. Он сидел уверенно, широко расставив ноги, обнимал по женщине каждой рукой и о чём-то с ними шумно болтал. Все они тоже были обнажёнными.

И это облик отца, который отчаянно ищет своего внезапно исчезнувшего сына? И при этом он сумел найти целых двух женщин, которые помогут ему перенести горе, недаром он король.

— Отец!

Вульф сложил ладони вместе у рта и закричал изо всех сил:

— Это я вернулся! Краснопёрый Орёл–!

Голос потонул в стонах, песнях и ругани. Бронзовоклювый Сокол даже не взглянул в его сторону.

— Блять. Сколько хлопот.

Вульф тьфу сплюнул на пол и двинулся. Перепрыгнув через приблизительно десяток вусмерть пьяных и пнув десятки скрипящих стульев, он, пробившись, наконец добрался до Бронзовоклювого Сокола. Хотя сын подошёл вплотную, человек, называвшийся отцом, был всецело занят трёпом с женщинами. Язык у него так заплетался, что было трудно разобрать, но, похоже, он рассказывал о подвигах.

Вульф крикнул Бронзовоклювому Соколу прямо в ухо:

— Отец! Я жив! Я не умер!

— А-ах?

Только тогда Бронзовоклювый Сокол вздрогнул и уставился в потолок.

«Ну, раз он с таким расфокусированным взглядом сумел хотя бы это, сочтём его старания похвальными».

— Прошу прощения, что вернулся только сейчас. Ну, если бы я вернулся раньше, то и не опоздал бы. Говорят, вы ужасно за меня переживали?

Вульф поднял обе руки и слегка пожал плечами.

— Я думал, что уже никогда не найду попугая, и от отчаяния собирался тайком покончить с собой в горах, но, к счастью, удалось его отыскать. Как видите, мы с попугаем оба целы и невредимы, без единой царапины. Рады ведь?

Взгляд Бронзовоклювого Сокола переместился с потолка куда-то за плечо Вульфа, на сидевшего на плече попугая, и лишь после на лицо сына. Лицо отца побагровело, словно его ошпарили горячей водой. Похоже, у этого воссоединения был один существенный изъян. Сын вернулся живым.

— Гад, что за херню ты творил всё это время?! Отец с матерью терпят лишения на поле боя, а ты гоняешься за хвостом попугая!

— Вчера и сегодня так и было. Ровно два дня. Если вкратце рассказать о том, что было до этого, то прежде всего мы попали в шторм, и корабль разлетелся вдребезги. И, как назло, прибило к берегу пиратского острова. Я даже думал там осесть. Жил бы свободно, занимаясь пиратством, но так сильно соскучился по родителям, что вернулся. С пустыми руками возвращаться было нехорошо, вот я и привёл пиратов. Живыми захватил. Печально известная в Северном море влиятельная пиратская банда.

— Печально известная влиятельная пиратская банда? Этот сброд алкашей?

Бронзовоклювый Сокол хмыкнул и оттолкнул женщин.

— Я всё слышал. Каждый раз, когда они останавливались в Хахане, силой отбирали галлюциногенное растение у всяких отребьев на пристани и всю ночь курили до потери рассудка! Мои подчинённые сказали, что, захватывая этих ублюдков, чувствовали себя так, словно просто подбирали упавшие на землю плоды. Проклятье, даже дерево трясти не пришлось! И это ты называешь влиятельной пиратской бандой?!

— Они по совместительству ещё и наркоманы. Но их основное ремесло – пиратство. Грабежи, убийства, изнасилования, торговля людьми, похищения. Это отморозки, занимавшиеся всем, кроме людоедства. Не нужно же принижать даже качество урожая только потому, что собрать его оказалось легко.

Вульф отступил на шаг и пристально посмотрел на Бронзовоклювого Сокола.

— И главное, отец. Их триста. Обещание помните?

— Обещание?

Бронзовоклювый Сокол нахмурился и вытянул руку в сторону. Женщина вложила бокал в руку короля и налила ему алкоголь. Вульф терпеливо ждал. В ящиках памяти отца, набитых злодеяниями, именами женщин и планами, было так много всего, что ему наверняка потребовалось бы время, чтобы отыскать среди них обещание, данное сыну.

Бронзовоклювый Сокол сделал глоток и открыл рот:

— А-а, точно. Я ведь велел тебе подобрать и привести триста отбросов, которые стоят меньше хлебных крошек, рассыпанных по палубе.

— Будь то пираты или наркоманы, их триста человек. Я в точности обеспечил названный вами объём партии. Причём все до единого – никчёмные типы, словно «упавшие на землю плоды», как вы сами только что выразились, отец.

Вульф улыбнулся. В памяти промелькнуло то время, когда он, вознамерившись спасти наркоманов, которые не имеют права на существование в этом мире, полураздетым носился по пиратскому острову под ливнем.

«Блять, пиздец холодина была».

— Условия и объём, поставленные отцом, выполнены полностью. Теперь прошу вас сдержать обещание.

— Хм-м.

Дыхание Бронзовоклювого Сокола стало тяжелее. Вульф видел мысли отца так же ясно, как рыб в прозрачной воде ручья. Наверняка хочет зашить себе рот, который только что ляпнул про «упавшие на землю плоды».

Вскоре Бронзовоклювый Сокол опрокинул алкоголь в рот.

— Ладно. Обещание я сдержу.

Вульф, отодвигая тонкую ветку, преграждавшую путь, добавил:

— Мешочек, влетевший в окно, я принял за письмо о выкупе и поспешно развязал.

— Вот почему ты так разрыдался.

— Да. Только после того, как Блоха сообщила, что обнаружила тебя, ко мне вернулся рассудок.

— Походу, воспылал жаждой мести.

— Поначалу. Но пока я преследовал тебя, Блоха сообщила, что Его Высочество тоже попал в сеть обнаружения.

Вульф усмехнулся.

— Гнев бесследно исчез. Что же это было за чувство… Будто открыл сундук, ожидая найти несколько медных монет, а обнаружил огромный слиток золота? Ну что-то типа того.

— Вульф! Меня чуть не сожрали! — белый попугай завопил Вульфу прямо в ухо. — Знаешь, как мне было страшно? Я отчаянно умолял его, говорил, что я всего лишь маленький трёхлетний попугай, а он всё равно твердил, что съест меня! Он отступил только после того, как я раскрыл, что я Краснопёрый Орёл!

— Ваше Высочество, перестань! Ухо болит!

На мольбу Вульфа Краснопёрый Орёл, наоборот, придвинулся ещё ближе. Кончик клюва слегка проник в ушную раковину.

— Нафиг это сопоставление воспоминаний! Давай здесь разойдёмся! Я боюсь Сильвера!

— Хватит, хватит!

Вульф остановился и посмотрел на Сильвера. Сильвер тоже замер на месте. Их взгляды встретились в темноте, пронизанной лунным светом.

Вульф привёл мысли в порядок. Сказать нужно было многое. Если перечислять всё по пунктам, времени не хватит, даже если провести за этим всю ночь без сна, однако слова, которые необходимо произнести первыми, были определены. Как вести переговоры с врагом во время войны?

— Давай заключим перемирие, пока не закончим сопоставление воспоминаний. Я не стану требовать с тебя ответа за похищение Его Высочества. Взамен я хотел бы, чтобы ты тоже на время отложил сведение счётов, связанных с твоим отцом.

Вульф, выдержав паузу, добавил:

— Когда дело закончится, обещаю принять твой вызов на поединок. Не уклонюсь.

— …Тц.

Сильвер свирепо посмотрел на Вульфа. Всего на мгновение, а затем резко отвернул голову. В этом движении читался ответ. Ладно, ублюдок. Пока что потерплю.

«Решено. Дальше».

Вульф снова зашагал. Стрела мысли устремилась к вопросу, ждущему своей очереди под слоем перепалки. Отец Сильвера.

В списке убийств за три года Чёрного Хорька не было. Скореесдохникрысёныш тоже уверенно утверждал, что в тёмном мире такого человека нет. Всё ясно. Это вещественное доказательство, позволяющее вынести вердикт о том, что воспоминания Сильвера ошибочны. Однако…

Если следовать показаниям Сильвера, выходило, что в момент убийства его биологического отца Вульф, похоже, впервые использовал «право самозащиты». А это сразу же упирается в первую строку списка убийств. Ту самую рыбью кость. ……|……|……|……|……

Как это возможно?

Странно. Последние два года Вульф каждое утро бился над той самой рыбьей костью. Открывал список убийств, задавал вопрос, получал один и тот же ответ и всякий раз оставался ни с чем. После того как он ступил на пиратский остров, он прервал этот ритуал. Однако теперь этот вопрос вернулся. Прихватив с собой биологического отца Сильвера.

Холод накрыл всё тело. Он застыл, словно превратившись в кусок железа, брошенный в снегу. Даже вдох застрял в горле.

«Если подозрение верно, тот, кто убил отца Сильвера – это я».

«Выходит, я становлюсь заклятым врагом Сильвера».

Один шуршащий лист вдруг прилип к сапогу. Даже при ходьбе он никак не отлипал.

Заклятый враг. Вульф почему-то в оцепенении пережёвывал это слово.

«А если, если я действительно убил его биологического отца… что тогда будет с нами с Сильвером?»

«Как…»

— Принц Краснопёрый Орёл!

Внезапно раздавшийся крик резко оборвал мысли. Следом послышался собачий лай. Внизу склона несколько факелов исчезли за тёмными деревьями и снова появились, постепенно расходясь друг от друга. Ветер донёс сюда запах горящей смолы. Шуршание опавших листьев под сапогами, ругань.

— Принц! Краснопёрый Орёл!

— Принц! Блять, принц!

— Холера, ответь же! Или ты молчишь, потому что уже труп?!

Сильвер замер и посмотрел на Вульфа. Вульф тоже нерешительно остановился: «Что они здесь делают?».

— …Мои подчинённые. Похоже, они пришли искать меня аж сюда, потому что я выбежал из гостиницы и не вернулся.

— Вау, впечатляет. Воины, находящиеся в непосредственном подчинении королевской семьи, и правда отличаются.

Сильвер присвистнул. Вульф приподнял одну бровь.

— Впечатляет? Отличаются? Чем?

— Впечатляет, потому что умеют различать моменты, когда можно работать спустя рукава и когда нужно отнестись к делу серьёзно. Сегодня, когда они искали попугая на причале, они лишь изображали работу. Но посреди ночи они добрались даже до этой глухой горной местности в поисках тебя. Они не такие, как кретины из обычных племён, которые не умеют отличать, когда нужно вмешаться, а когда лучше отойти в сторону.

— Хм.

Вульф прищурился и всмотрелся в огни у подножия склона. К сожалению, на этот раз чутьё Сильвера подвело.

Воины, непосредственно подчинённые королевской семье Штоля, особо не отличались от воинов обычных племён. Эти типы скорее обрадовались бы, если бы принц больше никогда не вернулся. Выпивки прибавится. Играй в азартные игры сколько хочешь, пальцы не отрубят. Конец.

А сейчас они, значит, усердно работают?

Что-то в этом есть.

Вскоре впереди, среди зарослей, замерцали факелы. Первыми выскочили две охотничьи собаки, раздувавшие ноздри, а следом за ними, на другом конце туго натянутых поводков, пошатываясь, притянулись воины. Позади них появились воины с высоко поднятыми факелами, плечами раздвигавшие ветки деревьев. Примерно тридцать человек. Все по голени в грязи. Собаки гав-гав залаяли на Вульфа и Сильвера. Воины тоже издали радостные крики.

— Принц Краснопёрый Орёл! А, вот холера! Наконец-то нашли!

— Что ты делал в такой глухомани! Мы думали, ты уже сдох!

— Король с нетерпением ждёт принца!

«Ну конечно».

Отец-король Бронзовоклювый Сокол как раз проходил неподалёку, узнал об этом переполохе и пришёл в ярость. Вульф с самого начала догадывался. Ведь без приказа самого короля воины не стали бы бродить по холмам глубокой ночью.

— Принц?

Один воин, подойдя к Вульфу, замешкался. Факел осветил Сильвера.

— Принц Краснопёрый Орёл, кто это?

— Благодетель, который помог найти моего сбежавшего попугая, Его Высочество, — бесстыдно произнёс Вульф. — Его Высочество так долго не возвращался, что я совсем пал духом, бегал по улицам и плакал, когда ко мне подошёл этот парень. Он сказал, что видел, как белый попугай улетал в горы вместе с миленьким воробьём. Мы сразу вместе отправились в горы и в результате поисков едва нашли Его Высочество. Он так увлёкся пением с воробьём, что и не заметил, как время пролетело.

Взгляды воинов устремились на попугая, сидевшего у Вульфа на плече. У всех лица то краснели, то синели.

— Значит, его не похитили, а он сбежал?

— Принц Краснопёрый Орёл… Ты ведь знаешь, что натворил из-за одной домашней птицы? Король тебя здорово отчитает.

— Разве хуже смерти?

Вульф поднял обе руки и помахал ими.

— Королю-отцу я всё объясню лично. С вами ничего не случится, так что не тушуйтесь. Холодно, давайте скорее вернёмся.

Договорив, Вульф бросил взгляд на Сильвера.

— Ты тоже с нами. Мы ведь сдружились благодаря попугаю.

Когда он одним глазом подмигнул, Сильвер сморщился. Воины повернулись.

— Принц, готовься. Ты потопил корабль в море, почти два месяца о тебе ничего не было известно, а потом ты внезапно появился. И мало того, упорно твердил, что попугая похитили, и перевернул весь район Хахана. Отец-король тебе этого просто так не спустит.

— Ну и ну. Если так говорить, мне и правда становится страшно.

Вульф вытянул обе руки вверх и зевнул. Воины шумно переговаривались, шагая впереди. Сильвер убирал фею-богомола в поясной карман.

— Эй. Пожалуй, я сегодня ночью могу и сдохнуть, — прошептал Вульф Сильверу.

Сильвер покосился на Вульфа. Некоторое время раздавались только их шаги в унисон.

— Не сдохнешь, — тихо ответил Сильвер. — Пока мы с тобой не свели счёты.

— Да. Нам ведь ещё многое нужно обсудить.

Факелы освещали пространство между чёрными деревьями. Вульф, глядя прямо перед собой, размеренно шагал вперёд. Сильвер отстал. Расстояние, слишком большое для спутников и слишком близкое для врагов.

Лист всё ещё лип к сапогу.

*Собачья шерсть — корейское выражение, означающее ничего, полное разорение.

— Какой сумасшедший штолец стал бы угощать нищих? В общем, насколько я помню, мы с Бингапсу прям оттуда повели вас в убежище в пещере. Там мы прожили вместе больше двух недель.

Супруги-торговцы рассказали двум юношам о положении дел в Штоле и сделали им одно предложение. Поскольку всё же существовала возможность примирения матери принца и его старшего сводного брата, они предложили юношам до тех пор скрываться у них дома.

Двое юношей последовали за супругами-торговцами, отплыли на корабле и прибыли в один Хахан. Больше двух недель принц учил детей супругов-торговцев атанийскому, а слуга пёк на кухне хлеб. Для Вульфа это было драгоценное воспоминание.

— Значит, наши с тобой воспоминания о тех двух с лишним неделях совпадают.

— Верно. Бингапсу, получив известие о свадьбе твоей матери, взял меня и этих идиотов с собой и покинул пещеру. Поздно ночью того же дня мы прибыли в небольшой Хахан.

Примерно в то время, когда принц и слуга привыкали к жизни в деревне около Хахана, в соседнем племени вспыхнула война, и группа воинов спустилась в деревню, где весь день напролёт шумела в трактире. На следующий вечер принц и слуга направились к горячему источнику и…

— Первым слетела голова Бингапсу. Следующим был ты. Твоё туловище было рассечено пополам. Следом принц. Его разрубило надвое от макушки до паха. Последним был я.

— Порядок нашей с Его Высочеством гибели и причины смерти совпадают.

Стоило открыть глаза, как показался ад. По правде говоря, даже сейчас неизвестно, что это было за место. Во всяком случае, это не было местом, где живут люди.

Там находились не только принц и слуга, но и жители деревни около Хахана. И воины соседнего племени, которые заняли деревенский трактир и шумели.

— Раздался голос прислужника скелетного злого духа. И для вас, идиотов, он любезно сделал исключение и говорил на атанийском. Приветливый женский голос. Он заставлял людей решать задания и велел разбиться на группы по шесть человек. Он даже установил ограничение по времени: закончить, пока клоун совершает шесть оборотов.

— Блять. И это всё совпадает.

Принц и слуга, не успев толком сообразить, что происходит, присоединились к какой-то группе. Дядя-кузнец из деревни, умевший говорить по-атанийски. Молодой человек из соседнего дома. Глава воинов племени. Какая-то женщина из отребьев, с повязкой на глазу и костылём под мышкой.

— Главарь воинов и женщина с повязкой на глазу совпадают с моими воспоминаниями.

— Отличается только присутствие тебя и отца.

Вульф умолк и поднял взгляд к небу. Тем временем стемнело. За разговором он даже не заметил, как солнце опустилось. Очертания огромной горы, видневшейся вдали, уже окрасились в темно-фиолетовый цвет. Ветер рассеивался среди бесчисленных ветвей деревьев, переплетённых словно кровеносные сосуды.

— Остальное обсудим, когда вернёмся в гостиницу.

— Что? В гостиницу?

Лицо Сильвера исказилось. Он выглядел так, словно ему предложили спать в одной постели с трупом.

— Предлагаешь мне водиться с тем, кто отсёк голову моему биологическому отцу? Предлагаешь нам сесть друг напротив друга, выпить по стаканчику и поболтать о чём-нибудь вроде: «Эй, когда я одним махом срубил голову твоему отцу, мой двуручный меч застрял в кости»?

— Эй-эй, успокойся. Не спеши с выводами.

Вульф поднял руку.

— Твои воспоминания яркие, словно происходили на самом деле, но мои воспоминания такие же. Пока ещё неизвестно наверняка, чьи воспоминания правдивы, а чьи ложны. Мы ведь только начали искать пересечения.

Услышав это, Сильвер закрыл рот и уставился на Вульфа.

— Из разговора с тобой стало ясно только одно. Нет никакой гарантии, что воспоминания в наших головах точно соответствуют действительности. Может, и те и другие ошибочны.

Ветер пронёсся мимо, растрепав волосы. Вульф, откинув их одной рукой, вздохнул.

— Эту работу трудно провести как следует, ограничиваясь одними разговорами. Я могу допустить ошибки, неправильно поняв твои слова или забыв их. Нужно записывать, составлять таблицы, перекрёстно сверять. Одно за другим, без пропусков.

Вульф достал из кармана на поясе кольцо. Среди драгоценностей, которые он прихватил из коллекции Угольной Бурой Медведицы, было четыре кольца с помолвочными камнями. Одно из них он надел на мизинец. Прозрачный камень впитал свет вечерней зари и рассыпал радужные отблески.

— Ты тоже надень.

Вульф бросил Сильверу кольцо с помолвочным камнем. Сильвер машинально поймал кольцо, рассмотрел его и вытаращил глаза. Фея-богомол закричала первой.

〔Помолвочное кольцо! Да ещё и парная носка–!〕

— Какова цель этого? Из всех колец ты выбрал именно помолвочное? Ах ты, ёбаный убл… Ты что творишь? — спросил Сильвер, вытянув шею.

Похоже, ему показалось странным, когда Вульф надел кольцо с помолвочным камнем на лапу попугая. Вульф продел через кольцо шнурок и крепко привязал к тонкой лапке.

— Никакого романтического умысла, просто надень. Объясню после.

Холодный горный ветер пронёсся между Вульфом и Сильвером. Взгляд Сильвера пару раз переместился с кольца на Вульфа и обратно. По его лицу было видно, что на кончике языка у него скопилась куча ругательств.

Однако в конце концов Сильвер надел кольцо на палец.

— Ну, доволен?

Сильвер помахал рукой с надетым кольцом.

— Объясняй. Если не сумеешь дать убедительное объяснение, я тебе зубы вырву.

— Это кольцо блокирует злого духа. Оно не может изгнать его из тела, но блокирует ему глаза, уши и рот, — мгновенно ответил Вульф. — Точнее говоря, блокирует помолвочный камень. Не спрашивай, откуда я знаю. Долго рассказывать. Ну как, убедил?

— Это…

Голубые глаза Сильвера забегали по сторонам. Похоже, он быстро что-то перебирал в памяти. Хм, неужели он вспомнил кольцо с помолвочным камнем, блеснувшее на его мизинце в ночь, когда они пережили первый опыт?

Вульф щёлкнул пальцами и повернулся.

— В последнее время дни становятся короче, ночь наступает рано. Скоро здесь станет дико холодно. Давай спускаться.

Не дожидаясь ответа, он пошёл.

Шаги последовали за ним.

***

Вульф просто шёл в течение времени, за которое свеча успела бы сгореть наполовину. Сильвер тоже молча следовал за ним.

Лес вытеснял тепло в такт тому, как быстро угасал свет на небе. Холодный воздух стелился, как туман, а деревья стремительно становились пепельно-серыми. С каждым вдохом в кончик носа впивался холод.

Первым заговорил Вульф:

— Почему ты так сделал?

— Что?

Интонация, с которой он переспросил, была абсолютно безразличной. Вульф обернулся. Сильвер шёл за ним на расстоянии. Расстояние было таким, что они могли слышать голоса друг друга, но со стороны казалось, будто они идут не вместе.

— Правда на понимаешь? Хотя, если подумать, у нас накопилось столько вопросов друг к другу, что нужно пронумеровать их.

Вульф развернулся и продолжил:

— Ты притворился спящим и усыпил мою бдительность. Как только я ушёл на встречу с подчинёнными, ты поручил фее-богомолу следить за мной. Когда один из моих подчинённых поприветствовал меня, назвав принцем Краснопёрым Орлом, твоя мелкая шпионка тут же вернулась и доложила об этом. Затем вы разработали план и утром сбежали, украв Его Высочество. Что-то упустил?

— Нет. Ты всё знаешь, чего спрашивать?

— Мне интересна часть до этого. Почему ты притворялся спящим? Почему следил за мной? Что тебе вдруг показалось подозрительным?

Вульф перепрыгнул через небольшой валун и добавил:

— А, может, это не вдруг?

— Вдруг.

Сзади раздался звук пинка по земле.

— Когда мы вернулись из пещеры и сошли на причал. Ты увидел военный корабль, непосредственно подчинённый королевской семье Штоля, и тут же прикрыл лицо капюшоном. Тогда мне что-то показалось подозрительным.

«Вот блять».

— Твоя игра была естественной. Только вот на пиратском острове ты ведь даже в дождливые дни разгуливал полуобнажённым. Такой тип вдруг дрожит от вечернего ветра и накидывает капюшон, это не сходится.

«Ха! Блять!»

— Кроме того, за едой ты выпил меньше алкоголя, чем обычно. При этом мне всё время подливал. Ты хотел, чтобы я поскорее опьянел и уснул?

«Это не так!»

«То, что пил меньше, признаю. Но ты ведь и так быстро пьянеешь».

Вульф резко повысил свою оценку Сильвера. Проницательный парень. Нет, даже больше. У него развита интуиция. Словно зверь, который инстинктивно останавливается перед зарослями, где спрятана ловушка.

— На всякий случай я притворился спящим и подождал. Ты встал быстрее, чем я думал, и я отправил Звездоглазку. На открытом причале, где негде спрятаться, маленькое насекомое подходит для слежки лучше всего.

Внезапно Сильвер быстро подошёл к Вульфу.

— Я ответил на твой вопрос, теперь моя очередь.

— Спрашивай что угодно.

— Тот попугай правда Краснопёрый Орёл? И то, как у окна во весь голос звал Принца, это тоже было игрой? Ты расставил ловушку, ожидая, что я что-нибудь сделаю?

— Это действительно Его Высочество. Не игра. Но это была ловушка.

Вульф повёл плечом.

— Ч-что говоришь?

На другом конце провода Мук Сон запинался.

— Чхан, что ты сейчас сказал? Кто что сделал?

— Всё именно так, как я доложил, принц. Принц Мук Гым сговорился с диктатором Чо Би с окраины и пытался продать страну.

— Надо же! Ну и ну-у! Этому сопляку, видимо, офигенный собачий сон приснился! Похоже, ты только что проснулся. Иди умойся холодной водой!

— Принцу Мук Сону ведь наверняка хорошо известен слух о том, что в прошлом году принц Мук Гым заработал целое состояние на сделках с недвижимостью в окраинном Сэнмёнмоке? Эти деньги всё ещё находятся внутри страны. Если всё удачно сложится, эти огромные деньги без остатка попадут в руки принца.

— Что?

Как только зашла речь о деньгах, реакция Мук Сона тут же изменилась.

— Говорят, он обменял деньги на золотые слитки и спрятал. К счастью, его раскрыли прямо перед тем, как деньги собирались тайно вывезти за границу.

— …А информацию о том, что ублюдок Гым тайком пытался продать страну, по какому каналу ты получил?

— Получил от Чилляна.

— Ты надо мной издеваешься? Откуда Чилляну знать такие секретные сведения?!

— Чиллян сказал мне, что принц Мук Минян заранее учуял вонь со стороны принца Мук Гыма. Он получил информацию ещё с тех пор, как принц Мук Гым и Чо Би начали тайно сговариваться, и день и ночь безустанно ждал, когда разразится крупный скандал. Тем временем наконец были получены сведения разведки, что обе стороны, принц Мук Гым и Чо Би, отправили друг к другу тайных посланников и заключают секретнейшее соглашение; тогда он срочно направил убийц к месту заключения—.

— Погоди, погоди! Чё говоришь? М-М-Минян? Этот гад Минян уже давно точил зуб на мудня Гыма?! — голос Мук Сона сорвался. — Эй, ты, долбаёб, который даже пойло из дерьма не сумеет приготовить! Получив такую информацию первостепенной важности, почему ты до сих пор держал хлебало на замке?! Я ведь чуть не остался сложа руки смотреть, как все деньги Гыма до последней монеты попадают в пасть Миняна!

— Прошу понять меня, принц. Чиллян рассказал это по пьяни, поэтому мне самому было трудно в это поверить. В любом случае я решил, что необходимо всё проверить, взял отпуск и отправился на место заключения упомянутого соглашения.

Гванчхан без запинки зачитывал заготовленный сценарий.

— Даже убедившись во всём собственными глазами, я от удивления чуть не рухнул. На окраинной пустоши стоял лагерь, а тяжеловооружённые люди несли усиленную охрану. Все обстоятельства совпадали с тем, что рассказал Чиллян, поэтому мы вместе с подчинёнными внезапно атаковали их и после ожесточённой схватки сумели защитить нашу землю змей от когтей диктатора Чо Би. Посланных принцем Мук Миняном наёмников мы тоже перебили на месте. Даже всех тайных посланников устранили.

— К-кого ты убил?! Эй, ты с ума сошёл?! Зачем ты убил ещё и тайных посланников?! Они ведь необходимы, чтобы Гыма примя-я-ять! — Мук Сон закричал осипшим голосом.

Гванчхан невозмутимо продолжил:

— Не волнуйтесь. Добыты вещественные доказательства. Оказывается, принц Мук Гым передал тайному посланнику один файл с фотографией и двадцатипятиминутную видеозапись. При проверке на компьютере выяснилось, что на фотографии запечатлён принц Мук Гым с висящим на шее подписным листом, в котором он обещает измену родине. На видео принц Мук Гым громко зачитывает документ.

— Не мечтай, уёбыш. Достаточно заявить, что это подделка.

— Также добыты вещественные доказательства от тайного посланника вражеской страны. Чо Би тоже, оказывается, отправил фотографию и видеофайл. Похоже, на месте они собирались обменяться фотографиями и видеофайлами.

— Я же говорю, достаточно просто упорно твердить, что всё подделано! Холера, говорю же, нам нужен тайный посланник, тайный посланник! Только попробуй вернуться, я тебе как девятым айроном* задницу разнесу! Свинг, свинг, полный сви-и-и-и-инг!

*Девятый айрон — короткая клюшка для гольфа с железной головкой и высоким углом наклона. В гольфе существуют длинные айроны 3-5 для дальних ударов, 6-8 средние айроны и 9-й для точных ударов на короткие расстояния. Для баланса клюшки в зависимости от длины рукояти меняется и вес головки. Соответственно в 9-м самая тяжелая клюшка и да, ей бить больнее всего.

— Принц Мук Гым тоже захвачен.

На другом конце провода мгновенно воцарилась тишина.

— Тайные посланники, умоляя пощадить их, выдали убежище принца Мук Гыма, так что мы тут же совершили налёт и взяли его живьём. Принц Мук Гым отчаянно умолял оставить его в живых, обещая, мол отдаст все золотые слитки. Взамен он потребовал похоронить дело о его сговоре с Чо Би. Один только общий вес золотых слитков составляет, оказывается, двенадцать тонн.

— Что ты сейчас сказал?

— Не расслышали? Я сказал, что общий вес всех золотых слитков составляет двенадцать тонн.

— Двенадцать тонн?

— Да. Двенадцать тонн.

— Чхан, немедленно сходи к психиатру. Я тебе серьёзно советую.

— Сейчас же отправлю фотографию в рабочий кабинет принца. На фотографии мы с принцем Мук Гымом стоим рядом. Принц Мук Гым держит в руках газету, выпущенную сегодня утром. Принц Мук Сон, лично посмотрите и сами оцените.

После долгой паузы Мук Сон сказал:

— Хорошо. Я сам проверю, насколько потрясающе ты владеешь фотомонтажом. Давай, присылай.

— Благодарю.

— Только если твой монтаж окажется никудышным, знай: как только явишься сюда, от меня получишь пятьсот ударов девятым айроном по башке. Я не шучу.

— Я принимаю это.

— Я позвоню после того, как просмотрю фотографию. Назови номер.

— А, номер…

Закончив разговор, Гванчхан направился к аппарату для передачи изображений. Фотография уже лежала на нём сверху. Набрав специальный телефонный номер рабочего кабинета Мук Сона, он нажал кнопку отправки. По затылку Гванчхана стекал пот. Хотя Гванчхан уже знал, какое решение примет Мук Сон, его всё равно охватило острое напряжение.

— Не нервничай, — на противоположной стороне сказал Ли Хванмэ.

Расслабленно сидящий на диване со скрещёнными ногами Ли Хванмэ выглядел как зритель в театре.

— Мук Сон позвонит только через пятнадцать минут. Ему тоже наверняка понадобится время, чтобы хорошенько постучать по калькулятору. А пока выпей чаю и подожди.

— Это не так-то просто.

Гванчхан с горькой усмешкой подошёл к окну. За окном всё пылало от полуденного зноя. Ветер пах солёной морской водой. Этот убогий мотель неподалёку от порта на самом деле был офисом организованной преступной группировки, державшей Данси под контролем. Мотелем он был только по вывеске, на деле занимались совсем другим. Это было так называемое посредническое агентство, которое продавало преступникам всевозможные поддельные документы, удостоверения личности и паспорта, а также предоставляло им услуги наёмников.

Тяжелейший экономический кризис ударил и по бизнесу организованной преступной группировки, из-за чего это посредническое агентство тоже закрылось на неопределённый срок. Место, которое уже полгода стояло заброшенным, словно пустующий дом, Ли Хванмэ и корпус берсерков тайком заняли для себя. Оснащённое всевозможным оборудованием для подделки документов и средствами связи, это место было идеальным для осуществления заговора.

Гванчхан бросил взгляд вниз, за окно. На залитой светом улице люди суетливо ходили туда-сюда. Пожилая женщина тащила тележку с фруктами. Школьницы с синими сумками, закинутыми на плечи. Мужчина средних лет, харкающий на землю. Молодая нищенка, прислонившись к стене и крепко обняв кошку, клевала носом. Всё оставалось на своих местах. Так же обыденно и естественно, как улица, промокающая под моросящим дождём, или юбка девушки, развевающаяся на ветру.

И всё же Гванчхан подумал:

«Всё идёт гладко, но что это за ощущение? Что это за тревога, сохраняющаяся внутри словно осадок?»

Вскоре он грубо одёрнул самого себя.

«Хватит! То, что ты увидел, было лишь иллюзией. Лунный свет был тусклым, вокруг было слишком темно, и я всего лишь случайно дважды ошибся!»

— Золотые слитки находятся в Хэгване. Пять лет назад Мук Гым приобрёл небольшой загородный дом возле озера Укчхон в Хэгване и, оказывается, спрятал золотые слитки там под землёй, — Ли Хванмэ продолжал говорить.

Гванчхан никак не отреагировал и лишь смотрел в окно. В небе плавно кружили несколько десятков чаек, прилетевших с моря неподалёку.

— Грузчиков, перевозивших золотые слитки, всех до единого похоронили заживо, а тайник с чёрными деньгами сейчас охраняет жена Мук Гыма вместе с телохранителями. Мы заберём золотые слитки и заодно возьмём в плен жену Мук Гыма.

В этот момент зазвонил телефон. Гванчхан повернулся и направился к аппарату.

— Да.

— Уверен? — спросил Мук Сон без предисловий. — Он мне всё отдаст? Золотые слитки?

— Да. Он сказал, что спрятал их в некоем месте. Как бы я ни допрашивал его, больше он ни в какую не раскрывал. Всё-таки он принц, поэтому я не решился подвергать его пыткам, но если принц Мук Сон даст разрешение, то я могу сделать это даже сейчас…

— Хватит уже! Думаешь, он заговорит, если его пытать? Думать надо головой, головой! Я только что отправил туда фотографию. Проверь.

Едва он договорил, передающий аппарат вывел одну фотографию. Гванчхан вынул ее и бегло просмотрел. На фотографии Мук Сон с сияющей улыбкой высоко держал лист бумаги с надписью: «Гым, я закрою глаза на то, что ты натворил, словно ничего и не было. Но сначала ты должен передать золотые слитки».

— С характером Гыма мне нужно пообещать ему хотя бы это, тогда он заговорит. Как только Гым выдаст местонахождение тайника, позаботься, чтобы мою фотографию сразу уничтожили.

— Принц поистине изобретателен.

— Ты сказал, что находишься в Данси? Насколько я знаю, в Хэгване, недалеко оттуда, у Гыма есть загородный дом. Он находится возле озера Укчхон, место известное, так что найдёшь быстро. Прежде чем вернуться в часть, загляни в тот загородный дом и спрячь часть золотых слитков в подземном хранилище. Так, посмотрим… Вот оно что, около двух тонн будет в самый раз.

— Что-о?! Две тонны?! З-зачем?!

Гванчхан притворно поднял суету. Мук Сон цокнул языком и выругался: «Ну кретин!»

— Вот поэтому с мелкими людьми невозможно затевать серьёзные дела. Ты, тупой ебанат, у меня всё продумано, так что безоговорочно делай, как велено!

— Н-но всё-таки две тонны! Принц, пожалуйста, пересмотрите своё решение!

— У меня язык болит долго объяснять всё такому баклану. Не спорь со мной постоянно и безоговорочно доверься моему уму и следуй за мной! Вот увидишь, я тебя так ошарашу, что ты на задницу плюхнешься, вот так сразу!

— Этот мелкий человек будет доверять только принцу и следовать за ним.

— Если только эта сделка увенчается успехом, ты получишь повышение до моей правой руки. Знаешь мой особняк в Ёнчи? Тот четырёхэтажный сверхроскошный особняк на участке в пятьсот тысяч пхён*, с бассейном, полем для гольфа и даже конюшней, я тебе с размахом подарю. А, ещё чего-нибудь не нужно? Как тебе мой немецкий премиальный автомобиль? Прошло два года с момента покупки, но он практически как новый. Ты всё-таки незаконорождённый сын покойного короля, так что хотя бы одну машину должен иметь, чтобы сохранить лицо.

*Пхён — единица измерения расстояния, примерно 3,3 метра. 500,000 пхён примерно 1 650 000 кв. м.

Похоже, Мук Сон опасался, как бы Гванчхан не прихватил золотые слитки и не сбежал. Мук Сон старательно осыпал его щедрыми жестами.

— Если вы подарите мне всё это, я с благодарностью приму. От вашей безмерной милости слёзы застилают мне глаза. До самого дня восседания на троне, я исполню свой долг до конца.

Гванчхан вложил в голос всю свою силу и поклялся. Видимо, Мук Сон был глубоко тронут. Похоже, он ошибочно понял, что опущенное в фразе «До самого дня восседания на троне, я исполню свой долг до конца» подлежащее: не «я, Гванчхан», а «наш принц Мук Сон».

— Наивный паршивец. Всё-таки добрый дурачина, — сдавленным голосом пробормотал Мук Сон. — Я верю тебе, Чхан. Как только получишь золотые слитки, свяжись со мной. Обязательно сфотографируй и отправь!

— Не беспокойтесь.

Гванчхан закончил разговор и положил трубку. Ли Хванмэ, поковыряв пальцем в ухе, заметил: «Ну и голос у этого Сона».

— Ну что, формальность мы успешно соблюли. Фотографию, которую прислал Сон, уничтожь. Неужели Мук Гым настолько спятил, чтобы просто так клюнуть на одну фотографию? Он всего лишь предложил сделку, чтобы потянуть время, не обращай внимания и давай действовать отдельно от них.

— Сон всегда так работает, ничего удивительного. Подожги, Мэхва.

Гванчхан протянул фотографию Ли Хванмэ. Ли Хванмэ поджёг фотографию зажигалкой Zippo. Гванчхан, держа горящую фотографию, направился в туалет. Сгоревший до самых краёв снимок он бросил в унитаз и нажал на смыв. Почерневшие обрывки бумаги исчезли, смытые потоком воды. При виде этого ему вдруг пришла в голову нелепая мысль. Фотография, которую Мук Сон, наверняка по-своему стараясь, сделал с таким вниманием, безжалостно сжигают и выбрасывают. Как Мук Сон отреагирует, если узнает об этом? Расстроится? Получит глубокую душевную рану?

— Что это.

Гванчхан усмехнулся и одной рукой тук хлопнул себя по лбу. Это было настолько нелепо, что он просто не находил слов.

«Ах, похоже, сегодня утром я что-то не то съел. Вон даже о Мук Соне, который мне даже не соседская собака, беспокоюсь».

Гванчхан тихонько посмеивался и продолжал постукивать себя по лбу. Ну и откуда вообще взялась такая нелепая мысль? Будто уже пробил его смертный час.

…

Рука, делавшая тук-тук по лбу, замерла. Зрачки Гванчхана мелко задрожали. Сердце гулко забилось, а ледяное ощущение пробежало по спине, словно по ней прошёлся холодный танто*. Гванчхан поспешно покачал головой и вышел из туалета. Ли Хванмэ посмотрел на него: «Я про поезд до Хэгвана».

*Танто — длинный кинжал, первоначально используемый самураями.

— Насколько выяснил младший лейтенант Ли Чхунхо, отсюда можно добраться за пять часов. Первый поезд завтра утром отправляется в семь двадцать.

Его голос был вялым и деловым. Гванчхан, изо всех сил стараясь улыбнуться, ответил: «А, да?»

— Чтобы успеть на вокзал, надо, пожалуй, выехать не позже пяти утра. Кстати, Мэхва, разве уже не пора рассказать Им Кадону всё происходящее? Он, оказывается, довольно наблюдательный. Видимо, почуял что-то подозрительное и всё время допытывался у меня, где мы вместе шатаемся.

— Он только будет обузой, так что пока держи рот на замке. Им Батону расскажем только после того, как разберёмся со всеми золотыми слитками. Ах да, сходи лучше за продуктами. В холодильнике вообще ничего съедобного нет.

— Что купить? — машинально переспросил Гванчхан, не сводя взгляда с Ли Хванмэ.

Его лицо, когда он сидел спиной к окну, было погружено в густую тень. Словно на нём была маска.

— Что-нибудь особенное нужно? Просто мяса побольше купи. С завтрашнего дня у нас начинается изнурительный марш, так что надо как следует подкрепиться.

— Окей.

Гванчхан направился к двери. Он взялся за дверную ручку и уже повернул её, но вдруг замер. Некоторое время он молча смотрел вниз, затем обернулся.

— Что такое? Какие-то проблемы?

Лицо, покрытое тенью, слегка наклонило голову. Гванчхан невольно подумал. Непонятно, почему глаза вдруг стали горячими. Непонятно, отчего так больно в груди. Всего лишь из-за того, что из-за контрового света лица Ли Хванмэ не было видно.

Если вспомнить, вокруг Ли Хванмэ всегда стелилась тьма. Лицо его было благопристойным, словно у священнослужителя, который с рождения ни разу не выходил за пределы монастыря, но вокруг него всегда клубилась невидимая тьма, от него веяло запахом крови… и между ними словно находилась невидимая стеклянная стена. По ту сторону этой прозрачной и прочной стеклянной стены он сидел в высокомерной позе и посылал ему порочную улыбку, совершенно не соответствующую его благопристойной внешности.

— Дело в том.., — Гванчхан слегка растерянно сказал. — Я вот подумал, не забыл ли я взять кошелёк. Ха-ха, хотя кошелёк у меня прямо в руках, вот балбес… Похоже, у меня уже деменция начинается, Мэхва.

— Многие умудряются искать очки, надев их, так что отложи беспокойство о деменции. А, будешь возвращаться, купи ещё блок сигарет. Берсерки попросили, а я забыл.

— Угу.

Ответив, Гванчхан всё равно не ушёл с места. Ли Хванмэ снова недоумённо наклонил голову набок.

— Не идёшь? Ещё что-то нужно?

— …

Помолчав немного, Гванчхан решительно шагнул вперёд. С каждым шагом, по мере того как он приближался, тень, лежавшая на лице Ли Хванмэ, постепенно испарялась. Вблизи его лицо по-прежнему оставалось белым, а на губах играла мягкая улыбка. Ли Хванмэ посмотрел на Гванчхана снизу вверх своими раскосыми глазами. Гванчхан, всматриваясь в его глаза, невольно подумал: «Так вот каким был взгляд Мэхвы. Настолько беспощадно расчётливым».

— Змей? Почему ты.., — Ли Хванмэ, задававший вопрос, задержал дыхание.

Губы Гванчхана накрыли его губы. В отличие от холодного взгляда, его губы были нежными, словно лепестки. Обхватив Ли Хванмэ обеими руками за талию и долго целуя его, Гванчхан отступил на шаг.

— Вот почему я.

Гванчхан слегка улыбнулся и кончиками пальцев легонько коснулся щеки Ли Хванмэ. Тот не шевельнулся ни капли, словно чучело. Его взгляд, когда они встретились лицом к лицу вблизи, был острым, как данчхан*. Гванчхан почувствовал жажду.

*Данчхан — короткое копьё (правда короткое оно только условно и относительно длинного. Длинное 3-4 метра, короткое примерно 2,5).

— Я тебя люблю.

Ответа не последовало.

Гванчхан, подавив жажду, сказал:

— Я скоро вернусь, Мэхва.

Слегка хлопнув Ли Хванмэ по плечу, Гванчхан развернулся. Он молчал до самого выхода Гванчхана из комнаты. В коридоре было темно. Гванчхан прошёл по коридору и спустился по лестнице. Металлические перила под рукой были холодными, словно рыба, только что вынутая из морозильной камеры.

Как только Гванчхан вышел через главный вход на первом этаже, на него внезапно обрушился ослепительно-белый свет. Гванчхан прикрыл одной рукой глаза и посмотрел в небо. В безоблачном небе щедро разливался солнечный свет. Гванчхан не смог долго смотреть и опустил взгляд.

По залитой солнечным светом улице шли многочисленные люди, каждый со своим выражением лица. От раскалённой жары капля пота скатилась по подбородку Гванчхана и упала вниз. Он вытер подбородок тыльной стороной ладони и рассеянно скользнул взглядом по сторонам, но вдруг замер. Слева, у дороги, собралась кучка людей, хихикавших между собой. В центре окружившей их толпы две лошади спаривались, тяжело дыша.

— Интересно, из какой конюшни сбежал этот жеребец, прибор здоровенный.

— Инстинкты — страшная вещь. Как он, учуяв запах кобылы, во весь опор примчался аж сюда? Хорошо ещё, что набросился, когда хозяина не было в седле.

— Вот поэтому кобыл нельзя покупать бездумно. Пусть даже дёшево, но всё же опасно, как на такой ездить? Ой-ой, кончает. Кончает.

Раздалось ржание коня, достигшего пика. Гванчхан поспешно отвёл взгляд и быстро пошёл по правому тротуару. Ноги в ботинках, мерно ступавшие по тротуару, всего через несколько шагов остановились. Словно встретившись взглядом с Медузой, Гванчхан замер и уставился на противоположную сторону. Фокус его широко раскрытых глаз сбился.

Вскоре его колени медленно подогнулись, словно у боксёра, оседающего на ринге. В тот миг, когда его колено уже почти коснулось земли, Гванчхан изо всех сил втянул воздух, выпрямился и резко поднялся. Лицо, залитое прямыми солнечными лучами, всё ещё выглядело ошеломлённым.

— Это…

Лицо, с которого исчезло всякое выражение, запинаясь, произнесло:

— Так вот как…

Губы, обронившие слова, сказанные самому себе, мелко задрожали. Лицо с улыбкой, словно приклеенной через силу, вскоре гордо подняло голову. Идущий навстречу ребёнок бросил на него озадаченный взгляд.

Гванчхан без малейшего колебания прошёл мимо ребёнка. На крепком плече молодого змея рассыпался белый свет.

***

Кончики пальцев с красным маникюром один за другим нажали цифры номера. В трубке продолжали идти гудки. Собеседник ответил на звонок лишь спустя долгое время.

— Да.

— Как поживаете? Вы, оказывается, расстались с той симпатичной репортёршей? Наверняка вы успели довольно сильно прикипеть*, не жаль?

*В оригинале используется слово, означающее телесную привязанность, что возникает к сексуальному партнёру.

Собеседник промолчал. Женщина достала сигарету, зажала её губами и прикурила от зажигалки Zippo.

— Похоже, вы довольно сильно удивились моему звонку. И надо же было вам связаться с фавориткой лидера секты Чхонбэкдо?

— Послушайте, девушка.

— Хотя, если подумать, репортёрша и правда была необыкновенно красива, так что главному редактору наверняка было трудно остаться невозмутимым. К тому же в постели вы отлично подходили друг другу.

Женщина слегка покачала сигаретой, зажатой между пальцами.

— Симпатичная репортёрша ведь попросила продвинуть Чхонбэкдо, верно? Благодаря её рекомендации вы ещё и удостоились чести лично встретиться с лидером секты Чхонбэкдо. Глава Чхонбэкдо, оставшийся очень доволен старательными рекламными статьями главного редактора, пообещал наградить его крупной суммой денег и пожаловать место старейшины. Вы вдоволь натрахались с той репортершей, получили вознаграждение и должность старейшины Чхонбэкдо… А, благодаря статьям о Чхонбэкдо тираж газеты тоже взлетел до небес, верно? За эти результаты вас неоднократно премировали в головном офисе. У вас действительно выдающаяся деловая хватка.

— Кто вы?

— Кто я?

Красные губы обнажили зубы в улыбке.

— Человек, который вас хорошо знает.

— Что за игры слов…

— Ваше настоящее имя — Со Гивон. Вы родились на земле змей, но в пять лет вместе с матерью переехали в Сэнмёнмок. После окончания там военного университета устроились в «Дэйли пост» под прикрытием, взяв личность Ён Мёндока. Добыли несколько сенсационных эксклюзивов и стремительно пошли вверх по карьерной лестнице. Пять лет назад получили назначение в филиал «Дэйли пост» в Уса… Ну что, лысый мужик? Думаю, после всего этого мне уже необязательно раскрывать даже ваше настоящее занятие.

На другом конце трубки воцарилась тишина.

Женщина зажала сигарету губами и глубоко затянулась.

— Скоро снова свяжемся. На этом всё.

— Эй, вы вообще..! — собеседник отчаянно выкрикнул.

Не обращая внимания на его крик, женщина отключила телефон, затем потушила сигарету о пепельницу и спросила: «Ну как я?». Позади неё Сон Хён ответил: «Неплохо».

— Сказала только главное и хорошо закончила разговор. Даже ни капельки не дрогнула.

— Хм, неужели Чжу Чханэ станет трястись из-за такой мелочи? Но дай бог тот лысый ублюдок не струсит из-за того, нога онемела*, и не откажется от вознаграждения, которое даёт лидер секты Чхонбэкдо.

*Нога немеет — корейская идиома, означающая, что человек чувствует себя некомфортно, виновато.

— Не беспокойтесь. Мы спокойно подождём, а потом просто позвоним, выжмем из него деньги и всё. Нуна, ещё раз повторю, пока дело не закончится, Чхану хёну…

— Сохранить это в тайне? Не беспокойся, я лучше всех знаю, насколько Чхану труслив. Но знаешь, слепой.

Чжу Чханэ облизнула губы, и её глаза засияли.

— Я просто на всякий случай ещё раз хочу убедиться. Если мы немного потормошим этого лысого ублюдка, судьба континента ведь сильно не изменится?

— Конечно. Нуна слишком переживает.

— Точно? Я спрашиваю, это никак не повлияет на судьбу государства?

— Если речь о судьбе, разве нуна не знает лучше меня? Не переживайте. От того, что мы прихлопнем какую-то мелкую сошку пораньше, в судьбе государства больших перемен не произойдёт.

— Отлично.

Чжу Чханэ щёлкнула пальцами и присвистнула.

— Эй, слепой. Когда я только услышала от Чжу Чхану про лысого ублюдка, я просто отмахнулась, мол, ну бывает. И только после того, как ты сказал, что тебе нужны деньги и предложил вместе поискать подходящего лоха, я хлопнула себя по колену. Эврика! Я ещё подумала: как же так вышло, что такая сообразительная госпожа Чжу Чханэ, раньше не додумалась до этой мысли?

— Нуна… неужели?

— Говорят же, сердце передаёт сердцу*, похоже, мы совпали? Именно это. Раз уж начали, давай прижмём ещё нескольких типов. Если объединить сведения, которые Чхану мне наболтал, с твоей способностью, мы сможем сгребать пачки денег граблями. Тебе ведь тоже нужны деньги, если хочешь бросить заниматься гаданиями и содержать семью? Давай выбирать таких мелких сошек-подхалимов, как тот лысый ублюдок, и вытрясать из них всё до последнего, а?

*Сердце передаёт сердцу — буддийское выражение, означающее близость душ, когда люди понимают друг друга без слов.

Чжу Чханэ с разгорячённым лицом вскинула обе руки.

— Ихва, вы смотрите?! Если это мелкая сошка, от которой никак не зависит судьба государства, то какая разница, как мы её разделаем в хве*! Мы будем выбирать только типов с грязным прошлым и беспощадно обирать, так что считайте это поощрением за добро и наказанием за зло, а вы, Ихва, просто усердно занимайтесь своими делами! А-ха-ха! Я разбогатею! Шуба! Пластика! Машина! Красивый белый юноша! Чернокожий мужчина! Бриллианты! Круиз!

*Рубить хве — корейское выражение, означающее тонко нарезать что-то. Хве — разновидность блюд корейской кухни из тонко нарезанного сырого мяса или рыбы.

Чжу Чханэ подпрыгивала на месте и хохотала. Сон Хён слегка улыбнулся.

На следующий день.

Едва проснувшись утром, я сосредоточился на медитации. Результата не было. Я целых два часа занимался медитацией, но не смог и карандаша поднять. В итоге  забил на это, вышел из комнаты и растянулся на скамейке перед общежитием. От злости я даже прогулял занятия. Да плевать. Если всё пойдёт не так, через неделю можно просто сбежать в объятиях Ю Нано и всё. Проклятье.

На самом деле даже если выбраться из Хвадо, остаётся одна большая проблема. И этой проблемой был Ю Нано. Зачем этот тип хочет увести меня из Хвадо? Неужели он задумал днём носиться по полям сражений, а ночью заниматься со мной тем самым? Он что, задумал сделать меня своей женой-мужчиной?

Вот же ублюдочный наглый грабитель. Мне едва двадцать исполнилось. Не слишком ли пытаться сделать такого молодого меня своей женой-мужчиной?

Ю Нано… До жути настойчивый парень. Я думал, что мне достаточно будет продержаться до его выпуска, но он всё-таки сумел поколебить меня. И ведь не кого-нибудь, а этого сурового Рю Хопи заставил колебаться. Если бы он пустил эту пугающую настойчивость на то, чтобы занять место первого человека в академии, Хвадо за один день превратилась бы в груду пепла.

Под обильно разлетающимися лепестками цветов абрикоса я лишь вздыхал, и от этого становилось тоскливо. За окном общежития курсанты развешивали одеяла и просто выглядели счастливыми. Кан Хидже, помахав мне рукой, подошёл.

— Хопи, что ты делаешь? У тебя такое мрачное лицо, о чём-то переживаешь?

— Скажешь тоже, переживания.

— Правда?

Кан Хидже сел на скамейку. С охапкой толстых книг под мышкой он выглядел настоящим образцовым учеником. Я украдкой взглянул на книги. Там сплошь были египетские иероглифы. Кан Хидже, внимательно изучавший египетские иероглифы с ярко блестящими глазами, вдруг показался мне ещё более впечатляющим. Всё же это меня существенно утешало. Ведь его оценки это и мои оценки.

Если я отвергну предложение Ю Нано и останусь в этой академии, возникнет другая проблема. Исполнив месть, мне придётся закончить эту академию. То есть мне нужно будет получать хорошие оценки. Интересно, сработает ли моя телепатия как следует, чтобы на экзаменах я смог услышать откровения господина Кан Хидже? Если она не сработает, мне конец. Мне придётся ходить в эту академию вместе с Шин Чонханом до самой старости и смерти. В Хвадо обучение бесплатное, так что и выгнать меня за неуплату не смогут.

Не будем слишком пессимистично смотреть на вещи. У меня ведь есть отличные способности к наблюдению. Если на каждом экзамене сидеть рядом с Кан Хидже и списывать, наверняка удастся избежать повторного курса.

Решив потренироваться в списывании, я продолжал бегло посматривать в книгу Кан Хидже. В следующий момент я широко раскрыл глаза. Вдруг Кан Хидже начал яростно зачёркивать карандашом основные пункты, которые записал в книге.

— Хидже, чего ты вдруг?

— А? Что?

— Зачем ты карандашом всю книгу закрашиваешь? Как ты потом собираешься её читать?

— А, это? Привычка. Если делаю так, лучше запоминается. Когда закрашиваешь всё карандашом, будто материал лучше отпечатывается в голове, ну, возникает такое ощущение. Эффект довольно хороший. И не то чтобы потом вообще ничего не было видно: когда снова смотришь, поневоле начинаешь всматриваться внимательнее. Тогда продуктивность ещё повышается. У каждого человека ведь свой метод, который ему подходит.

И то верно. Медитация не подходит мне, поэтому я и мучаюсь. Даже среди всех тренировок, через которые заставляла меня проходить мама, именно медитация была единственной, которую она исключила. Потому что в обычной жизни я мог быть импульсивным, но стоило начаться настоящему делу, и я становился как никогда хладнокровным, поэтому не было необходимости специально заставлять меня заниматься медитацией. Я покачал головой и выпрямился.

Даже если не нравилось, я должен был усердно заниматься медитацией. Даже великий господин Ю Нано ведь прошёл через невероятное количество тренировок. Мне, уступающему ему в таланте, необходимо стараться в десятки раз больше. Но всё равно из меня вырвался тяжёлый вздох. Проще было бы разбить камень падающими каплями воды.

В тени дерева рядом со скамейкой одиноко стоял мой сломанный мотоцикл. То, как он, будучи неисправным, не мог сдвинуться ни на йоту, точь-в-точь отражало моё положение. Меня беспокоила и необходимость починить его. Как было бы хорошо, если бы я мог как следует использовать свои выдающиеся способности. Тогда я мог бы, даже не ремонтируя этого парня, свободно улететь куда угодно. Сам того не заметив, я по-дурацки заулыбался. Кан Хидже бросил на меня взгляд.

— Хопи, чего сам по себе улыбаешься? Случилось что-нибудь хорошее?

— Хорошее, ага. Просто всякая фигня в голову пришла.

— Фигня?

— Ну… например, если бы у меня была какая-нибудь сверхспособность и я мог заставить тот мотоцикл свободно двигаться, даже не ремонтируя его.

— Что-нибудь вроде телекинеза? Вау, было бы здорово. Я тоже хотел бы иметь что-нибудь такое.

Стоит тебе хоть раз помучиться от невралгии, Хидже, и ты больше так говорить не будешь.

— В кино ведь тоже есть такая сцена. Я про «Инопланетянина»*, «Инопланетянина». Я про ту сцену, где на велосипеде везут большеглазого инопланетянина, летя по небу. Разве в детстве не все мечтали о чём-нибудь таком? А, Хопи, ты, наверное, не смотрел «Инопланетянина»? Как-нибудь вместе посмотрим? — Кан Хидже тараторил ещё более воодушевлённо, чем я.

*Мы написали название фильма так, как его адаптировали в русском дубляже. Хидже же называет его как в оригинале: «E.T.».

Я без особого энтузиазма ответил:

— Давай. Наверное, здорово. Педали крутить не нужно, да ещё и на авиабилете можно сэкономить. Удобно и хорошо.

— Ха-ха-ха… Даже педали крутить не нужно, значит. Хопи, если тебя послушать, идея-то неожиданно интересная. Звучит вполне правдоподобно. Даже великие изобретения начинаются с мелкой идеи. Если бы была такая способность, мотоциклу ведь даже электрическая батарея не понадобилась бы? И денег тратить не придётся, одним камнем двух птиц.

— И правда. Красота, ещё и деньги сэкономишь.

Я усмехнулся и похлопал Кан Хидже по плечу. По-своему это было вполне правдоподобно. Вот если бы действительно можно было свободно пользоваться этой способностью, как же было бы здорово. Можно было бы одним ударом убить даже врага, который истерзал маму. Хотя нет, даже если хотя бы на мотоцикле можно было бесплатно ездить, уже было бы счастье. Большая часть моих карманных денег и так уходила на содержание мотоцикла. Вот бы хоть потихоньку покататься на этом мотоцикле… Я уже собирался бормотать всякую чушь.

Мотоцикл слегка сдвинулся вперёд.

Улыбка мгновенно сошла с лица. Я вытянул шею и долго смотрел на мотоцикл. Возникло ощущение, будто затылок рассекли острым серпом. Я подумал, не помутился ли у меня рассудок от хандры, и даже заподозрил, не ухудшилось ли у меня вдруг зрение.

Но… ведь землетрясение, которое раньше произошло в столовой, тоже случилось ровно после того, как я невзначай бросил фразу.

Я сглотнул. Точно… Ведь случаи со стаканом с водой и рисом с карри произошли в точности после моих бездумных бормотаний. А вдруг и это?

Сердце бешено колотилось так, что это было невыносимо. Успокаивая дыхание, я покосился в сторону. Кан Хидже, совершенно не заметив этого странного явления, продолжал энергично заштриховывать книгу карандашом. В конце концов я медленно встал и направился к мотоциклу.

Уставившись на мотоцикл, я стал одно за другим перебирать в памяти всё, что произошло до сих пор. Внезапно всплыло то, что я всё это время напрочь упускал из виду. Точно. Разве тот же Кан Хидже не сказал: «У каждого человека ведь свой метод, который ему подходит»? Почему же я не принял это во внимание?

Ю Нано даже словом не обмолвился о медитации. Он лишь сказал, что нужны «колоссальные тренировки» и «концентрация». Вообще-то вероятность того, что этот шумный парень станет усердно оттачивать телекинез, погрузившись в тренировку с деревянной мишенью, была ничтожно мала. О медитации говорил Мэ. Мэ, пациент с манией чистоты, который каждый день проводит пальцем по полу тренировочного зала и приходит в бешенство, обнаружив на нём хоть пылинку.

Кроме того, Мэ тоже предложил медитацию исключительно в рамках тренировки телепатии. То есть выходит, что телекинез вполне можно оттачивать и другим способом, не прибегая к медитации. Я отрешённо уставился в пустоту. Неужели слова о том, что даже великие изобретения начинаются с мелких идей, означают нечто подобное? Тогда…

Долго глядя на мотоцикл, я в конце концов сел на него.

Хорошо.

Попробуем.

— Хопи, зачем ты садишься на сломанный мотоцикл? — спросил Кан Хидже, удивлённо раскрыв глаза.

Я с улыбкой отговорился:

— Ничего особенного. Я так долго не ездил на мотоцикле, что вдруг ужасно захотелось. Наверное, тоже своего рода зависимость. Хах-хах.

— Правда?

Кан Хидже наклонил голову. Я глубоко вдохнул и уставился прямо перед собой. Под голубым небом лепестки цветов абрикоса падали один за другим, словно капли воды. Члены Мэджо, подходившие небольшими группками, озадаченно поглядывали в мою сторону. Не обращая на них внимания, я изо всех сил сосредоточился лишь на одной мысли. Двигайся.

…

…

Не сдвинулся ни на волосинку.

Я не сдавался и продолжал концентрироваться. Всё равно я не рассчитывал, что всё получится легко. Я до боли закусил губу, пока не выступила кровь. Двигайся. Двигайся!

— Хопи, ты не идёшь ужинать? Слушай… Если тебе не хватает денег на ремонт, может, я хотя бы немного одолжу?  Вчера мама прислала мне карманные деньги, — неуверенно произнёс Кан Хидже.

Похоже, он сделал нелепый вывод, глядя на то, как я до самого заката сидел на мотоцикле и бормотал себе под нос. Я покачал головой.

— Не буду есть! Я продолжу сидеть на мотоцикле! Не мешай и иди давай!

Какой ужин. Похоже, моя ёбаная пальджа наконец-то начнёт налаживаться!

Мелкие мысли стали цепляться одна за другую, и в итоге дошли до того, когда их уже невозможно было остановить. Даже эту зловещую академию можно разнести подчистую, словно есть остывшую кашу. Повернувшись спиной к пылающей академии, спокойно выбраться оттуда, ограбить богатый дом и всю оставшуюся жизнь жить в роскоши. И с полицией, которая станет меня преследовать, тоже проблем не будет. Стоит отправить их всех до единого на Северный полюс и дело с концом. Так что двигайся!

Пожалуйста, двигайся!

— Тогда я первым пойду поем, — пробормотал Кан Хидже и поднялся со своего места.

Независимо от ухода Кан Хидже, я продолжал концентрироваться всё сильнее. Я продолжал до тех пор, пока луна в небе не начала опускаться. Мотоцикл по-прежнему не подавал ни признака жизни.

***

На следующий день.

Едва встав, я целый час посвятил тренировке медитации, после чего, забив даже на завтрак, уселся на мотоцикл. Как ни посмотри, а уж соревновательного духа мне было не занимать. Ну-ка посмотрим, кто кого, я и этот мотоцикл.

— Хопи, тебе что, настолько нравится мотоцикл? Пусть это и зависимость, но уже слишком. Экзамен сдавать не будешь? Ещё вчера ведь так усердно занимался.

— Не лезь. Ты сам экзамен сдавай, — резко бросил я беспокойному Кан Хидже.

Ни еда, ни экзамены не имели значения. Ложась спать уже после полуночи, я решил, что буду тренироваться с помощью мотоцикла.

Говорят, даже путь в тысячу ли начинается с одного шага. От общежития до центра академии пешком идти час, а на мотоцикле это занимает пятнадцать минут. То есть я буду тренироваться, используя дорогу на учёбу. Даже на исправном мотоцикле дорога к академии требовала предельной концентрации. Чтобы ездить в академию на мотоцикле, используя способность, потребуется колоссальная концентрация. Та самая «невероятная концентрация», о которой говорил Ю Нано. Прежде всего, это определённо стоило попробовать, особенно по сравнению с до невозможного скучной медитацией. Во мне так и закипел азарт.

Но если тренировки всё равно не сдвинутся с места, я решил сбежать из академии вместе с Ю Нано. Выйти наружу, как-нибудь отделаться от Ю Нано (хотя вероятность этого мала…), а затем в одиночку, не спеша тренировать способность и убить Бога.

Я должен добиться успеха. Обязательно должен добиться успеха!

По возможности я хотел добиться успеха за неделю и начисто сжечь эту чёртову академию вместе с моим врагом. Поэтому двигайся! Я сказал, двигайся!

Пожалуйста, двигайся!

— Хох.

Я невольно затаил дыхание. Только что внизу возникло странное ощущение. На мгновение я усомнился в собственной голове и подумал, не показалось ли мне. Но нет. Мотоцикл определённо продвинулся вперёд примерно на один-два миллиметра.

Чувство восторга обрушилось на всё тело, подобно ливню. Значит, вот какой способ действительно подходил моим способностям. Хорошо. Вчера это было случайностью, но сегодня я по собственной воле сдвинул мотоцикл на один-два миллиметра. Я поспешно посмотрел на наручные часы. 9:15.

Я начал тренировку в 8:30, получается, за сорок пять минут мне удалось сдвинуть его на один-два миллиметра. Если посчитать математически, то, чтобы сдвинуть его на один метр, мне пришлось бы потратить впустую целый день, и неизвестно, хватило ли бы, но скорость, с которой человек совершенствует свои навыки, не подчиняется математическим формулам. Посредственный человек может целый месяц тренироваться и так и не освоить технику, тогда как одарённый всего за два дня способен умело выполнять три-четыре базовых приёма. Пусть после поступления в Хвадо моя уверенность в себе и сильно пошатнулась, я всегда считал себя сверхгением. Я поставил себе цель преодолеть один метр за пять часов. Я крепко сжал кулаки и уставился прямо перед собой. Двигайся.

Двигайся.

Чёрт, я сказал, двигайся!

Шесть часов спустя я преодолел два метра. Чёрт возьми! Как и ожидалось, сверхгений Рю Хопи!

***

Всё тело было словно кальмар. Рука, которой я подносил ко рту ложку с ужином, слегка дрожала, как у больного после инсульта. Ничего удивительного, ведь всего за один день я выдал концентрации на десять лет. На собственном опыте я понял, насколько сильно это истощает дух. Только теперь я чётко понял, почему Ю Нано каждый день ловил и ел животных в горах за академией. Еды в столовой ему, должно быть, было совершенно недостаточно, чтобы восполнять силы. Я съел шесть мисок риса и даже отобрал чанчорим* у Шин Чонхана, но голод всё равно не утолил.

*Чанчорим — разновидность корейской закуски из мяса или яиц, тушеных в соевом соусе.

— Слышал? Похоже, в итоге исполняющим обязанности директора стал тот молодой тип, которого там вроде начальником отдела зовут. Формально он всего лишь исполняющий обязанности директора, но, фактически, ничем не отличается от директора. Судя по всему, он ходил с лыбой до ушей. В таком возрасте добиться такого положения — это невероятный карьерный взлёт, так что неудивительно, что он так радуется, — сказал Шин Чонхан.

Я замер, поднося ложку ко рту.

— Начальником отдела?

— Ага. Ну, благодаря этому «Красный тигр» тоже, говорят, откроют по плану. И экзамены тоже возобновятся с завтрашнего дня. Экзамены всё утро. Я всё думал, чего это Мэ после смерти твоего деда так старательно делает вид, будто занят, и подозревал неладное, хе-хе. Хопи, ты много учился?

Шин Чонхан многозначительно посмотрел на меня. Я непринуждённо улыбнулся и набрал ложкой говяжий бульон. Хм, разве какой-то там экзамен — проблема? Если только я закончу тренировку с мотоциклом, всё будет решено разом: и Мэрангукчук, и эта академия, и мой враг.

О, погоди. Кстати?

— А у кого завтра утром экзамен?

— Как у кого…

Шин Чонхан моргнул.

— У Скунса. Это же предмет, в котором ты уверен больше всего. Подскажи хоть немного. Разве не поэтому ты отобрал и съел всю мою чанчорим? Судя по тому, как ты самоуверенно улыбаешься, похоже, ты много занимался. Мы ведь курсанты, живущие в одной комнате, нам нужно ладить друг с другом.

Шин Чонхан подобострастно улыбнулся и протянул книгу, сплошь исписанную египетскими иероглифами. Так вот почему Учёный мыж вдруг так щедро угощал меня чанчорим, оказывается, за всем этим скрывался расчёт. Но это было не главное.

Я шлёп отодвинул книгу и высоко поднял голову. Точно! Завтра экзамен у того Скунса. Тогда наверняка и Со Чуккён будет сдавать.

Наконец-то появилась возможность отомстить. Вот увидишь, Со Патчви. Я с удовольствием полюбуюсь на твою рожу, когда ты провалишь экзамен и будешь рыдать.

***

На следующий день.

Проснувшись, я час посвятил медитации, затем плотно позавтракал и отправился в корпус общеобразовательных наук.

Едва я открыл дверь аудитории, как собственными глазами увидел Со Чуккёна, сидящего на самом первом месте и широко мне улыбающегося. Ни привычных мелких сосудов, которые, едва он меня видел, словно бух-бах у него в глазах, ни толстых вздувшихся вен на лбу: ничего этого не было видно, хоть глаза промой.

Хм, хитрый ублюдок. Как же это у него получается так мгновенно менять отношение?

Я мельком бросил на него холодный взгляд, после чего пошёл и сел на самое заднее место. Я собирался, спокойно сидеть сзади и наслаждаться зрелищем того, как Со Чуккён будет кровью какать* на экзамене. Однако этот Со Патчви, что однажды устроил нападение на инструктора лишь для того, чтобы избежать краткого теста, никак не мог спокойно оставить всё как есть.

*Выражение «какать кровью» обычно означает «пройти через ад».

Рядом со мной, пока я смотрел в книгу, раздались тяжёлые шаги. Вокруг один за другим послышались грохот и шум вскакивающих со своих мест курсантов. А затем бух.

В общем, этот тип тоже ничуть не уступает Ю Нано в бессовестности*. Не смеши меня. Думаешь, я уступлю тебе только потому, что ты так себя ведёшь?

*Если переводить буквально, то в «лысоголовости». Потому что у него тоже нет ни волоска совести.

Я прикрыл тетрадь рукой и как можно ниже склонился над столом, всем своим телом излучая безмолвный крик: «Сегодня я ни за что не стану помогать тебе списывать!». Перед моим упорным сопротивлением даже Со Чуккён с его физиономией под железным листом, похоже, растерялся, и надолго повисло отчаянное молчание. Надо было раньше хорошо со мной обращаться, козёл. Теперь сожалеть уже бесполезно. Сегодня побарахтайся сколько душе угодно в болоте отчаяния, гад! Раз уж так вышло, я воочию понаблюдаю за твоим крахом прямо у себя перед носом.

Всё же не похоже было, что этот Со Патчви так легко отступит. Он ведь один из четвёрки бандитов Мэрангукчук, заправляющих академией. Мои ожидания не подвели.

— Кхе-кхе! Кхе-е-е-е-кхе!

Со Чуккён принялся неистово откашливать мокроту. Всё-таки подобное притягивает подобное. Что Мэ, что Ю Нано, что Со Чуккён: стоит им чего-нибудь захотеть, как начинают изображать больных туберкулёзом и чёрти что. Кашляй, пока горло не сорвёшь. Хотя бы на сегодня этот Рю Хопи станет глухим и слепым. В мире всё в конце концов встаёт на свои места, уважаемый Со Чуккён. Получите свою F и похороните свои кости в Хвадо.

— …М-м?

В следующий момент я остолбенел. Со Чуккён вдруг осторожно протянул мне что-то под партой. Это был аккуратно завёрнутый ланч-бокс.

Только тогда я пристально посмотрел на Со Чуккёна. Тот с добродушной улыбкой на лице подал мне знак глазами. Я всё ещё не понимал, что происходит. Неужели в ланч-боксе бомба? Это означает: если не станешь помогать мне списывать, я убью тебя, а потом и сам умру? Да ну нет. Во-первых, у этого идиота никак не может быть умения изготавливать бомбы.

Я склонил голову и открыл ланч-бокс. В тот же миг я резко втянул воздух.

Внутри был насыщенный самгётан. Что это такое?

Я ошарашенно переводил взгляд с Со Чуккёна на самгётан и обратно. Со Чуккён, который всё это время искоса поглядывал на меня, смущённо почесал затылок. Неужели.

Но смысл был очевиден. И этот жалостный взгляд, то и дело украдкой бросаемый на меня, и аккуратно завёрнутый ланч-бокс с самгётаном: смысл у всего этого был только один. Настолько это было нелепо, что даже смех не вышел. Дошло до того, что взятку мне решил всучить? Если ты думал, что с помощью всего лишь одной несушки сможешь подчинить мою благородную совесть, то это заблуждение.

— Ешь сам.

Я с холодным выражением лица протянул ланч-бокс обратно Со Чуккёну, но вдруг замер. На лбу у него одна за другой начали проступать вздувшиеся вены. Из глаз будто разом вытекли все чернила. Изменившееся за это время лицо было настолько жутким, что вполне могло соперничать с «лицом, словно вышедшим прямиком из кошмарного сна» Ю Нано. Вскоре Со Чуккён достал из сумки толстую кочергу. Я уже подумал: «Неужели…», но он скрутил кочергу и отбросил назад. Этого ему показалось мало: он принялся скрежетать зубами, глядя на меня. А затем выдал ещё херни и ду-ду-дук дду-ду-дук суставами пальцев. В итоге я невольно покачал головой. В жизни ещё не встречал человека, который, настолько наплевав на достоинство, так отчаянно пытался добиться своего. Самгётан для взятки, кочерга для угроз: он подготовил и кнут, и пряник настолько основательно, что я даже проникся уважением к его предусмотрительности.

Но, уважаемый Со Чуккён, вы пришли не по адресу. Сколько ни вытряхивайте из меня всё до последней капли, вы получите только F, говорю же. Ваш путь к спасению — сесть рядом с Кан Хидже вон там.

Со Чуккён пребывал в глубочайшем заблуждении. Нынешний я совершенно не мог соответствовать его ожиданиям. Чтобы получить хорошие оценки, необходимо условие: страх перед экзаменом должен превратить мою голову в состояние полного вакуума, и только тогда это было бы возможно, однако я уже начисто отказался от всякой привязанности к экзамену, а кроме того, моя голова была полностью заполнена посторонними мыслями о том, как смаковать жалкое падение Со Чуккёна.

Я тяжело вздохнул и заговорил:

— Понял. Я вполне понимаю отчаянное положение сонбэнима, так что теперь хватит. Но сколько на меня ни рассчитывай, это бесполезно. Я сегодня не уверен в своих силах на экзамене. Я. Вообще. Не. Учился.

— Врёшь! — чрезвычайно решительно возразил Со Чуккён.

Ну реально. Пока я растерянно смотрел на него, Со Чуккён обрушил на меня возражения пулемётной очередью:

— Ты меня за лоха держишь? Я уже всё разузнал. На занятиях только спишь, в тетрадях только манхвы рисуешь, а когда экзамен приближается, начинаешь вопить: «Дело дрянь! Я вообще не учился!». А при этом, говорят, ты постоянно тайком сидишь в общежитии и учишься, принимая лекарства, не дающие заснуть? Даже на том сложном прошлом тесте по математике ты умудрился получить B. И говорят, что в литературе у тебя тоже довольно приличные познания? Хитрый гад! Как ты смеешь мне дичь втирать? Хватит болтать ерунду. Без отговорок, возьми этот ланч-бокс и всего один час сегодня помоги мне.

— …

Вот оно что… Как и ожидалось, в Хвадо сплетни разносятся быстро. И когда только до ушей Со Патчви успел дойти такой беспочвенный слух?

Когда я представил Со Чуккёна, который с самого утра, переполненный ожиданием, усердно ощипывает курицу, я вздохнул. На этом этапе мне стало немного неловко оттого, что я не мог оправдать железную веру Со Чуккёна в меня. Прикрыв потяжелевшие веки, я открыл рот:

— Прошу прощения, сонбэним. На самом деле это было всего лишь чудо, случившееся благодаря списыванию и угадыванию ответов. Я. Если честно. Очень. Плохо. Учусь.

Со Чуккён холодно ответил:

— Говорю же, не ври.

Я был просто поражён. Засранец, ну поверь ты уже человеческим словам! Видимо, в твоих вещих снах ни разу не показывалось твоё жалкое будущее, где ты, сгорбившийся старикашка, расхаживаешь по академии и стучишь тростью? Если не поверишь мне, только ты и взорвёшься из-за F. Только ты ведь пострадаешь.

Я ещё раз чистосердечно признался:

— Сонбэним, пожалуйста, поверь. Это не ложь. Я. В учёбе. Правда. Очень. Безумно. Плох. На самом деле я даже в эту академию по блату попал.

— Не верю. Не верю.

Со Чуккён яростно замотал головой. Раз ты настолько не веришь человеческим словам, ничего не поделаешь. Тебя ждёт лишь ад неверия в твоём будущем. Я прокашлялся.

— Раз настолько не веришь моим словам, ничего не поделаешь. Тогда можешь сколько угодно рассматривать мою экзаменационную работу. Однако, если результат разочарует, винить меня нельзя. И ланч-бокс я тоже не возьму. Вкусно поешьте вместе с руководителями.

— Правда? Хорошо.

Со Чуккён без лишних слов сунул ланч-бокс в сумку. Перемена в его поведении произошла мгновенно, словно жарка бобов при вспышке молнии*. Как ни крути, что Мэ, что Ю Нано, что Со Чуккён: все трое были типами с совершенно гладкой совестью. Благодаря этому и мои угрызения совести заметно сникли.

*Жарить бобы при вспышке молнии — корейская идиома, означающая делать что-либо невероятно быстро.

Хорошо.

Я со скрежетом стиснул зубы и засучил рукава.

Ну что, ноль баллов, сейчас я покажу тебе всё, чему научился.

Как раз вовремя вошёл Скунс. Оглядев аудиторию по кругу, он остановил взгляд на нас и, шмыгнув, ухмыльнулся. В его глазах полыхал боевой дух, и от одного этого взгляда я ещё больше уверился в своём F.

— Шмыг-шмыг. В этот раз экзамен полностью состоит из заданий с развернутым ответом. Если не наберёте больше сорока баллов, вам автоматически ставится F. Тогда проявите свои способности и получите хорошие оценки, шмыг.

Из курсантов, взявших экзаменационные листы, вырвались полные отчаяния стоны. Повсюду всё больше курсантов утыкались головами в парты и плакали.

С развернутыми ответами, значит. Скунс неплохо сообразил. При таком раскладе даже ответы наугад выбирать невозможно. Я ещё раз окончательно убедился, что получу стопроцентный ноль.

Я высоко поднял карандаш и принялся писать одним движением*. Я без всяких колебаний записывал любые числа, которые приходили мне в голову. Чтобы не вызвать подозрений у Со Чуккёна, я нарочно делал задумчивый вид, время от времени хмурил брови, даже тяжело выдыхал, заполняя экзаменационный лист всякими корявыми каракулями. Всё это время Со Чуккён, не издавая ни звука, лишь бегло просматривал мою экзаменационную работу.

*В оригинале используется китайское выражение «одним движением кисти» (кит. — 一筆揮之).

Наконец прозвенел звонок. Я взял экзаменационный лист, который вдоволь исполосовал каракулями, и резко вскочил.

— Шмыг-шмыг. Кх-х-х-хр.

Едва я передал экзаменационный лист, Скунс сразу прищурился. Некоторое время он сверлил меня взглядом охотника, столкнувшегося с бурым медведем, а затем внимательно изучил экзаменационный лист. Вскоре на его физиономии вместе с невероятным ликованием проступила дьявольская улыбка.

М, точно запорол. Всё-таки моё мастерство. Уважаемый Со Чуккён, тогда уж будьте здоровы и долгих вам лет в аду неверия.

Я разок пожал плечами и бодрым шагом покинул аудиторию.

Если заново восстановить обстоятельства со слов попугая, то биологический отец был убит «правом самозащиты» Вульфа. Воспоминания были смутными, но, кажется, среди бормотания Вульфа сразу перед тем, как превратиться в берсерка, было что-то вроде «права отказа». Может ли бред сумасшедшего по чистой случайности настолько совпасть с реальностью?

«Мои воспоминания не ошибочны».

— Ну всё? Я пойду.

В тот миг, когда Сильвер уже собирался уйти.

— Это же не так.

На мгновение воцарилась тишина.

Сильвер медленно обернулся. Вульф смотрел на него. На его лице, с растрёпанными в разные стороны золотыми прядями, снова застыло непроницаемое выражение, по которому невозможно было прочесть его истинные чувства.

— Что не так?

— Твоё признание, что неправ был ты. Это ложь, верно?

Если он сейчас покорно согласится с этим, то будет идиотом. Ведь в учётной книге злого духа вполне могла появиться запись: «Сильвер: проявление намерения убить – 1 раз».

— Если сказать сумасшедшему нищему ублюдку на пристани: «Ты сумасшедший», он что, сразу с этим согласится? Скажу честно. Я стараюсь это признать.

Сильвер выдал ложь, звучавшую вполне правдоподобно. И добавил правды, подобно украшению на торте.

— Я уже давно подозревал, что мои воспоминания могут быть ошибочными. Ведь все, кроме меня, рассказывали историю, отличную от той, что в моей голове. Получается, пусть и поздно, но я слегка признал реальность.

— Давай проверим.

— Что?

Сильвер заморгал. Это ещё что?

— Какая ещё проверка? Состояние здоровья Его Высочества попугая? Если об этом, то могу гарантировать, что, кроме облысения, серьёзных проблем нет…

— Нет. Твои воспоминания.

Вульф перебил Сильвера.

— Ты сказал, что это я первым атаковал и убил твоего отца. Вот и всё. Расскажи подробности.

— Обязательно? Это всё равно бред.

— Для бреда в этом есть что-то странное. Есть последовательность.

— Что…

— История о прошлом, которую ты рассказал. В неожиданных деталях были моменты, совпадающие с реальностью. И не единожды. Там фигурировал злой дух, упоминались и мои необычные физические особенности. Хотя всё это и было облачено в нелупею сущность вроде Гламауга и грома.

Вульф говорил быстро, но сохранял спокойствие. Движения словно у портного, приводящего в порядок беспорядочно разбросанные ткани и швейные принадлежности.

— Совпало и то, что я не помню прошлого. В смысле отсутствия информации. Поэтому мне захотелось как следует разобраться.

Сильвер потерял дар речи. Ситуация развивалась в неожиданном направлении. Ощущение, будто его исподтишка ударили по слабому месту.

И правда, он был таким даже когда считался атанийским идиотом. С виду медлительный, но в решающий момент всегда оказывался впереди.

— Давай сопоставим. Твои воспоминания и мои. Что отличается, а что совпадает. Выложим всё и соберём по кусочкам, — сказав это, Вульф замолчал.

Дальше был взгляд.

Взгляды встретились.

Смотрит.

Не отводит взгляда.

Этот пристальный взгляд вызвал воспоминание из прошлого. Тогда, при первой встрече в порту Морган, Сильвер, охваченный странным чувством полного погружения, пристально смотрел на Вульфа точно так же, как сейчас. Вульф с отсутствующим лицом принимал его взгляд, а затем в конце концов отвернулся.

Подул ветер. Непрерывно раздавался стук сталкивающихся веток. В отличие от того, что было три года назад, Вульф не отводил глаз. Не было ни единого признака того, что он выдерживает этот взгляд через силу. В том, как он, не дрогнув, ждал его ответа, проявились и вес прошедшего времени, и то, насколько парень вырос за это время.

Проклятье, его взгляд слегка соскользнул вниз. Сильвер выровнял дыхание и сглотнул.

«Почему я вообще продолжаю возиться с этим типом?»

«Не тяни время. Отшутись мол, зачем заходить так далеко, непринуждённо отвернись и уходи. Ты ведь уже сделал вывод. Твои воспоминания не ошибочны».

Сколько ни подгонял себя, ноги не двигались. Напротив, из густой тьмы, как искра от кремня, то и дело выскакивал назойливый вопрос. Нормально оставить всё так? Можно просто взять и уйти? Ничего не упустил?

Что упустил?

Внезапно в голове что-то сложилось. Да, отсюда уходить нельзя. Ведь то, что воспоминания верны, и то, что можно отбросить возможность это проверить, – разные вещи.

Например, то, что попугай рассказал о награде Вульфа. Название «Право самозащиты», условие активации и всё. О том, что из ладони выскакивает двуручный меч, он не рассказывал. Значит, остаётся ещё что выяснять.

Внутренний голос шептал. Люди ведь умеют подгонять всё одно под другое. Выпивка. Мужчина. На эти два слова каждый представит своё. Молодой парень из соседнего дома, который напился и полез в драку. Отец, старательно варящий вино. Богатый муж, падающий, осушив крепкий напиток. Может, и ты подогнал показания попугая под желаемую историю.

Чтобы узнать правду.

Чтобы не осталось ни малейшего сомнения.

Чтобы наконец положить конец трёхлетней изнурительной борьбе.

Однако предложение Вульфа было словно тонкий канат. Стоило оступиться, и Сильвер мог рухнуть вниз. Все воспоминания, в которые он верил, могли оказаться вымыслом.

В таком случае биологический отец исчезнет. Сильверу придётся начать с поисков собственного настоящего имени.

— Биологический отец открыто демонстрировал намерение убить. Взглядом или выражением лица. Даже на штольском, которого ты три года назад не понимал.

И всё же Сильвер резко шагнул на канат.

«Будь что будет, блять! Мир и без того всегда был жесток ко мне».

— Я много раз предупреждал тебя, чтобы ты остерегался биологического отца. Я сказал тебе то же самое и прямо перед тем, как ты убил его. Я сказал тебе, что лично слышал, как мой биологический отец, кажется, трижды говорил, что убьёт тебя.

Зрачки Вульфа забегали из стороны в сторону. Не вспомнил ли он условие активации награды? Пять или более проявлений намерения убить.

— Сразу после этих слов ты стал странным. Ты сказал, что видишь что-то в пустоте, долго смотрел туда, а потом внезапно превратился в монстра. Из всего тела лился свет. Поистине ослепительный свет.

На этот раз отреагировал попугай. Вытянул шею и приоткрыл клюв.

— И… из твоей ладони вырвался белый двуручный меч.

С лица Вульфа сошли краски. Вместе с этим исчезло и бесстрастное выражение лица, защищавшее его, словно броня. Освободившееся место заполнили подёргивания глаз, блуждающий взгляд и дрожащие уголки губ.

— Ты бросился на моего биологического отца и взмахнул двуручным мечом. Я отчаянно пытался тебя остановить, но ты не слушал… И в одно мгновение голова биологического отца слетела с плеч.

Сильвер умолк и посмотрел на Вульфа. Он и прежде не отличался умением читать по лицу мысли и чувства, но на этот раз он запутался особенно сильно. Различные сигналы, вытеснившие бесстрастное выражение лица и завладевшие лицом Вульфа. Что они значили?

Он потрясён от того, что это совпало с действительностью?

Или… ошеломлён абсурдностью рассказа?

От напряжения во рту пересохло. Он едва слышал даже стук сталкивающихся ветвей и птичьи голоса.

— Вот и весь мой рассказ. Ну как, странно?

Сильвер притворно приподнял уголки губ.

— Вот почему я тоже усомнился в собственных воспоминаниях. Даже то, что я сказал, будто ты первым напал на своего биологического отца, тоже объясняется тем, что вся эта история была совершенно неправдоподобной. Пусть прозвучит смешно, но я всегда это осознавал. Предлагал сопоставить с твоими воспоминаниями? Есть хоть что-то, что совпадает?

Вульф открыл рот и снова закрыл. Казалось, слова, пытавшиеся вырваться наружу, исчезали всякий раз в тот самый миг перед тем, как обрести голос.

— То, что ты рассказал.

Наконец слова вышли. Сильвер, не моргая, уставился на Вульфа.

— В моей памяти этого нет. Но…

Вульф опустил глаза и глубоко вздохнул.

— То, что из ладони появляется двуручный меч. Это правда. Эта часть верна.

⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁣⁠⁠⁣⁣⁠⁠⁣⁠⁣⁠⁣⁣⁠⁠⁣⁣⁣⁠⁠⁣⁣⁠⁠⁠⁣⁠⁣⁣⁣⁣⁠⁣⁠⁣⁣⁠⁣⁣⁣⁣⁠⁣⁠⁠⁣⁣⁣⁠⁠⁣⁣⁠⁣⁣⁣⁠3.

Однажды зимой.

В порту Моргана, маленького и обветшалого портового города Штоля, бросил якорь один корабль. Среди самых разных пассажиров, сошедших с корабля, затесались двое семнадцатилетних юношей. Один – принц. Другой – слуга.

Как и подобало королевскому зятю из Рывенона, одной из богатейших стран континента Атании, принц был одет в мантию высшего класса, которую предпочитали разбойники. Слуга был одет скромнее принца и нёс большой дорожный сундук.

Оба юноши почти ничего не знали о Штоле. Ведь они выросли в Атании, в которой оказались с самого момента, когда были младенцами, завёрнутыми в пелёнки. Так что это был их первый в жизни визит на родину. Цель была простой. Быть рядом с матерью принца в её последние минуты.

Эта скромная цель визита потерпела полный крах ещё до того, как после высадки на причал прошло время, необходимое для сгорания и половины свечи. Двое юношей подверглись атаке неизвестных нападавших. Поскольку показания очевидцев расходились, точное число нападавших неизвестно. Однако все показания сходятся в одном: «нападавших было слишком много, чтобы решить всё разговорами».

Единственный телохранитель двух юношей погиб первым. Окружающие лишь наблюдали. Пассажиры, только что сошедшие с корабля, портовые грузчики, торговцы рыбой, торговцы лошадьми, хозяин склада, даже бродячие псы и коты.

Ситуацию, казавшуюся безнадёжной, быстро переломил слуга. Слуга открыл сундук, рассыпал вокруг вынутые оттуда золотые монеты и огляделся.

Крикнул слуга атанийским женщинам, смешавшимся с зеваками.

Как только люди увидели золотые монеты, не раздумывая, отказались от нейтралитета. Вытащив дубинки, топоры и кухонные ножи, люди наперегонки бросились на неизвестных нападавших. Те в панике сбежали. Те, кто вершил справедливость, забрали золото и ушли. Принц и слуга спасли жизни, но их кошельки опустели.

На этом заканчивается вступление к широко известной истории под названием «Принц Краснопёрый Орёл отправляется на поиски мамы». Штольцы очень любят эту историю.

Однако.

— Хуйня это всё.

Сильвер показал средний палец.

— Зевакам было совершенно плевать, сдохнут ли атанийские идиоты, и до конца они просто стояли и наблюдали. С моими воспоминаниями совпадает только то, что вы остались на мели. Из-за того, что ты по-идиотски распорядился золотом, зеваки украли его и все до единого сбежали.

— Ты ведь говорила, что большинство ясеней умирает в двадцать с лишним лет? Это точно?

〔Точно. Но Полёвка прямо сейчас не умрёт. Причина преждевременной смерти ясеней – давление гона, и, говорят, решить эту проблему можно только посредством полового акта с елью. Помимо этого, Пу-р-р…〕

〔Просто доверься мне! Пу-р-р!〕

Услышав голос Звездоглазки, Сильвер резко очнулся. Летевшая впереди Звездоглазка закричала:

〔Достаточно разузнать способ изготовления подавляющего гон средства. А дальше предоставь это мне. Впредь не придётся совершать паломничество по приютам!〕

Сильвер покосился на клетку в руке. Попугай выдёргивал клювом собственные перья из крыльев. Ягоды, сорванные утром, перекатывались из стороны в сторону при каждом покачивании клетки.

«Чёрт, объявил голодовку? Сам говорил, что когда-то был человеком, так почему же вредит себе по-птичьи?»

— Эй.

Он с усилием проглотил застрявшую в горле, как рыбья кость, неловкость. Сильвер постарался говорить как можно спокойнее:

— Да, я, может, и не такой хороший хозяин, как Вульф. Но это не значит, что я плохой хозяин. Обещаю каждый день свежий корм. Не буду заставлять тебя показывать трюки ради денег перед людьми. Так что хватит строить плаксивую морду.

Было жалко. Даже самому Сильверу его слова казались обещаниями улучшить условия содержания, которые какой-то бессовестный работорговец зачитывает с аукционного помоста.

— Вульф…

В ответ прозвучал лишённый сил голос. Почему-то в ушах Сильвера зазвучала чрезвычайно печальная музыка лютни.

— Не мой хозяин. Он мой друг и молочный брат.

«Б-блять..! Я и без того вину чувствую, а тут ещё такие трогательные слова…»

К тому же, поскольку сказано это было детским голосом, Сильверу ещё сильнее казалось, что именно он выглядел неисправимым злодеем. Без шуток, было такое чувство, будто он похитил сопливого малыша и рявкнул: «Теперь я твой папа!». Более того, Сильвер и сам когда-то оказывался в положении, схожем с положением попугая.

Сильвер тоже полгода провёл в беспомощном состоянии после того, как его похитил наёмный убийца, убивший его мать. Тогда ему было ровно шесть лет. Возраст, когда он говорил милым голосом, как белый попугай.

«Тот наёмный убийца, по крайней мере, был моим настоящим биологическим отцом, но для попугая я…»

…

…

«Может, отпустить его сейчас?»

Если открыть железную дверцу клетки, попугай свободно улетит. Примерно за то время, пока догорит половина отрезка свечи, он легко опустился бы на плечо Вульфа.

Подумал, что лучше уж так. В истории с попугаем он уладит всё, представив случившееся одним происшествием, а позже вызовет Вульфа на поединок и завершит месть. Чем и дальше терзаться муками совести, уж лучше выбрать этот путь.

«Ладно! Отпустим!»

В тот миг, когда он потянулся рукой к железной дверце клетки. Впереди послышались признаки чьего-то присутствия. Шагах в двадцати отсюда, среди плотно стоящих деревьев. Это мог быть звук ветвей, качающихся на ветру, или шаги белки, но Сильвер невольно замер. Внезапно нахлынуло дурное предчувствие.

Из-за дерева кто-то вышел. Шаг неторопливый. Как у человека, встречающего того, кого ждал в условленном месте.

Это был Вульф.

***

Сильвер остолбенел. Как этот подонок узнал, где он?

〔Пу-р-р! Слуга!〕

Поспешно подлетевшая Звездоглазка села Сильверу на плечо. В клетке попугай отчаянно захлопал крыльями.

— Вульф! Вульф!

Взгляд Вульфа сразу же устремился к клетке. Янтарные глаза быстро осмотрели белого попугая с головы до кончиков лап. Взгляд у него был острым, словно он проверял, не повредилось ли лезвие топора после жаркого боя. Попугай разрыдался.

— Я знал, что ты придёшь! Знал, что придёшь меня спасти!

В отличие от бурно реагирующего попугая, Вульф был бесстрастен. Не было ни признаков удивления по поводу того, что попугай выжил, ни признаков гнева на оппонента. Если не считать волос, развевающихся на ветру, он был похож на статую, которую кто-то бросил в глубине леса.

Сильвер молча сверлил Вульфа взглядом. Мозг, заброшенный Сильвером, словно пустой дом, в одно мгновение стряхнул с себя пыль, пришёл в движение и закрутился на высокой скорости.

Ещё всего пару часов назад этот ублюдок выл так, словно рухнуло небо. В гостиничном номере он рыдал во весь голос, вцепившись в голубиные кости.

А теперь он стоит здесь. Не запыхавшись, преграждая ему путь, словно контрольно-пропускной пункт.

Неужели..?

— Откуда ты узнал, где я, и как догнал?

Вульф не ответил. Сильвер нарочно щёлкнул пальцами и присвистнул.

— А, понял! Твой злой дух помог?

Впервые выражение лица Вульфа изменилось. Хотя это было всего лишь едва заметное сжатие губ, от этой реакции Сильвер, наоборот, растерялся.

«Вау, ебать?»

Подумал, неужели… Я угадал?

Попугай говорил, что злой дух достаточно гибок и иногда по собственному усмотрению оказывает услуги, не предусмотренные правилами. «Выследи того, кто только что прислал мне в подарок кости попугая». Вульф попросил именно об этом. Пункт, не предусмотренный правилами.

— Выходит, я сам наступил себе на хвост?

Сильвер усмехнулся, окинув Вульфа взглядом с головы до ног.

— Я и подумать не мог, что злой дух поможет выследить похитителя попугая. Обзавёлся полезным прислужником*, слуга.

*Если для Вульфа используется слово, означающее сопровождающего слугу, то здесь используется слово, означающего слугу, проживающего в чужом доме.

— Блоха тоже обрадуется твоей похвале. А, Блоха – имя того, кто паразитирует на мне, — Вульф съязвил в ответ.

Сильвер и раньше это замечал, но у этого типа было отвратительное чутьё на выбор имён.

— Сразу скажу одно. Больше не трогай Его Высочество. Как видишь, это маленький и беспомощный попугай.

Вульф шагнул к нему.

— Твой противник – я. Верни Его Высочество и поговори со мной.

Услышав это, Сильвер сжал кулаки. В его характере было уже давно выхватить меч и вызвать Вульфа на поединок. Но не стоит забывать. Сейчас он противостоит не одному только Вульфу. В каком-то смысле более опасным противником был невидимый злой дух.

Ведь говорилось, что злой дух Вульфа часто принимает даже одно слово противника за основание для намерения убить? Хорошо.

— Я тоже не собираюсь с тобой драться. Ты убил моего биологического отца, а я отнял у тебя дорогого тебе попугая, так что я уже рассчитался с тобой.

Сильвер первым провёл черту.

— Счёты сведены. Честно говоря, у меня даже возникло ощущение, будто я взыскал лишнее. Вау, да ты так рыдал, что это было нечто! Меня самого, пока слушал, силы почти покинули.

«Слышала, Блоха? Я ведь чётко сказал, что намерения убить нет».

Была ещё одна головная боль. Слова, сказанные Звездоглазкой, когда та ещё и представить не могла, что развернётся такой хаос.

Истинные намерения Вульфа оставались загадкой, но его боевую силу Сильвер в этот раз проверил как следует. Доказательством служил факт, что он преодолел расстояние, на которое обычному человеку потребовалось бы больше половины дня, всего за пару часов. Проблема была в праве самозащиты.

По предположению Сильвера, принцип действия той проклятой награды сводился к одному из двух. Первое: полная сила злого духа. Второе: многократное усиление боевой мощи Вульфа. И то, и другое было хуже некуда.

«Сегодня отступим, сука».

Сильвер изобразил на губах лёгкую улыбку.

— Верь или не верь, но я как раз собирался отпустить попугая. Он даже не притрагивался к еде, выдёргивал собственные перья и причинял себе вред, и мне было совсем не по себе. Раз уж всё закончилось вот так, мне даже стало легче. На.

Он поставил клетку на землю и отступил. Один шаг. Пять. Десять. Пятнадцать. Остановившись примерно на таком расстоянии, Сильвер поднял обе руки.

— Забирай.

Вульф, молча сверливший его взглядом, наконец двинулся. Он медленно подошёл и поднял клетку. Не отрывая взгляда от Сильвера, он рукой открыл задвижку. Белый попугай выскочил из клетки, словно пробка из винной бутылки. Крошечные коготки глубоко вонзились Вульфу в плечо.

— Вульф! Вульф!

— Тихо.

От одного слова попугай резко закрыл клюв. Взгляд Вульфа задержался на попугае. Похоже, тот внимательно осматривал его, проверяя, нет ли у того повреждений. Сильвер помахал обеими руками.

— Я всё узнал от попугая. Что он когда-то был принцем Краснопёрым Орлом. О жестокой битве в порту Моргана, об укрытии в пещере, о дружбе трёх юношей. Он твёрдо заявил, что ни у тебя, ни у него в памяти нет вообще ничего из этого вплоть до катастрофы, закончившейся тем, что ты убил моего биологического отца. Я, конечно, не поверил.

Он преувеличенно пожал плечами.

— Только услышав твои рыдания, я наконец-то очнулся. Неправ был я, а за воротник я хватал и тряс ни в чём не повинных парней. Собираюсь на некоторое время забиться в какую-нибудь пещеру и раскаиваться. Ну, это самое, самоанализом заняться.

Конечно, это был бред собачий. Ни единого слова правды.

«Заблуждение? Насмешил».

«Голос охрип настолько, что сейчас решил сделать глоток воды? Само божество мне помогает».

К счастью, поблизости прохожих тоже не было. Сильвер прицелился подарком в окно. Прикинув угол, он изо всех сил бросил. Подарок полетел, прочертив плавную дугу. Звяк.

— Что это!

Голос Вульфа. К тому моменту Сильвер уже завернул за ближайший угол и плотно прижался спиной к каменной стене. Отсюда окно гостиницы едва просматривалось под косым углом и при этом можно было засечь Вульфа, не попавшись ему на глаза. Сильвер затаил дыхание и стал ждать.

Вскоре в окне показался Вульф. Даже отсюда были видны его прищуренные глаза и жёстко сжатые губы. Лицо воина, полное острой настороженности. От недавно метавшейся без места няни не осталось и следа. Длинные золотистые волосы развевались на ветру.

Быстро осмотревшись, Вульф исчез из окна.

Тишина.

Сильвер крепко зажал рот одной рукой. Он боялся, что не сдержится и громко расхохочется.

«Терпи. Даже громко дышать нельзя».

«Осталось немного. Сейчас Вульф, должно быть, распаковывает подарок, который внезапно влетел внутрь через разбитое окно. Ну, плачь! Вопи и плачь!»

«Скорее! Живее..!»

Наконец вырвался вопль.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество! А-а–!

***

Вопль эхом разнёсся по переулку. Враг его биологического отца, обманувший его ублюдок, испытывал страдания. Мгновение, о котором он мечтал даже во сне, наконец стало явью.

Но Сильвер не мог шевельнуться. Смех, ещё совсем недавно подступавший к самому горлу, рассеялся, подобно дыму. Грудь, переполненная радостным предвкушением, тоже опустела, будто из неё что-то вынули.

«Чего, что это так…»

Такого крика он не ожидал. Он даже представить не мог, что услышит настолько мучительный плач. Плач, который представлял себе Сильвер, был совсем не таким сильным.

Разве отец, собственными глазами увидевший, как с его юным ребёнком происходит нечто ужасное, стал бы вот так рыдать? По ту сторону окна послышался тяжёлый вдох. Снова раздался вопль, будто сжимающий горло. Он срывался, понижался, на миг обрывался и снова звучал.

Рука Сильвера, прежде зажимавшая ему рот, сама собой безвольно опустилась.

«Хватит… Не нужно так мучиться. Твой попугай цел и невредим. Перед тем как выйти из пещеры, я ещё и дал ему свежих фруктов в качестве корма. Сейчас он сытый и крепко спит, ну, наверное».

— Принц! Что случилось!

Послышался топот ног по вымощенной камнем дороге. Из-за удалённого поворота вышла группа воинов. Тело Сильвера двинулось инстинктивно. Он развернулся и побежал. Крики воинов остались позади и всё удалялись. Сильвер, глядя только вперёд, бежал изо всех сил. Мимо рыбных лавок, пропитанных запахом соли, мимо свечной лавки, где рассеивался мутный дым, до самой окраины деревни, где грунтовая дорога переходила в заросшее травой поле.

Это было далеко от гостиницы. И всё же вопль Вульфа не исчезал у него из ушей. Тот звук, словно заживо сдирают кожу. Всякий раз, когда ему казалось, что он наконец оторвался, этот вопль снова царапал слух. Даже если он бежал изо всех сил, ещё быстрее, ничего не менялось.

Подойдя почти вплотную к горе, он постепенно сбавил скорость. Пот дождём стекал по всему телу, дыхание вырывалось из лёгких беспорядочными толчками. Сильвер, вытирая лоб тыльной стороной ладони, медленно пошёл.

Потянулась узкая лесная тропка. Вдалеке птица-вестник издала свой характерный неприятный крик. Сильвер с силой пнул землю.

Плач Вульфа.

«Горевал ли я так же после смерти Бингапсу?»

Не настолько. Потому что к смерти биологического отца он всегда был морально готов. Разве не нелепо было бы ожидать, что наёмный убийца умрёт обычной естественной смертью? Даже сразу после того, как голова биологического отца отделилась от плеч, Сильвер всего на пару вдохов застыл в оцепенении, а затем двинулся. Широким шагом побежал по палубе, перемахнул через леера и бросился в реку. Всё время, пока Сильвер вытаскивал из воды голову родного отца и пробивался сквозь течение, он осыпал небо ругательствами. Ни слёз, ни воплей не было.

«Но если бы моего родного отца съел человек, а потом я получил бы его останки в подарок? Он был крупного телосложения, так что заполнил бы целый ящик…»

…

…

«Сука! Хватит!»

Хотел проучить Вульфа и добился своего. Пусть и не смог вволю посмеяться, но с чего вдруг эта беспричинная тяжесть на душе?

Стоило задать себе этот вопрос, как откуда-то изнутри тут же вернулся ответ. «Потому что ты слишком сильно его приложил и тем самым расплатился с долгом, дебил».

«Слишком перегнул со сценарием. Это ведь не просто питомец: у него в одночасье съели его молочного брата, так насколько, по-твоему, слуга должен быть потрясён? Это куда чудовищнее, чем когда у какого-то мрачного дяди слетает башка, уёбок».

И ещё одно вдогонку. «Использовать крошечного попугая в качестве средства для достижения своей цели – тоже подло… Это уже реально не дело, блять».

Сильвер резко нахмурился. И что теперь делать, раз всё уже случилось?

Надо было сказать раньше, почему только теперь…

Тарелка разбилась вдребезги… раскололась на такие осколки, что уже не склеить…

— Эх! Проклятье! Бля!

Он снова и снова пинал землю. Пока он бесился, сам не заметил, как уже оказался перед пещерой. Сильвер открыл поясной карман.

— Звездоглазка, тебе было тесно?

〔Я в порядке, Пу-р-р. Но ты всё ещё не удовлетворён? Почему ты так ругаешься?〕

— Да так. …В птичье дерьмо наступил.

Кое-как отговорившись, он вошёл в пещеру. Костёр всё ещё потрескивал, отбрасывая медный свет. Клетка так и стояла на небольшом камне. Сильвер присел перед ней на корточки и заглянул внутрь сквозь прутья.

Ягоды, оставленные на корм, выглядели так же, как перед уходом из пещеры. Ни признака того, что их клевали.

— Принц. Не голоден?

Попугай, повернувшись спиной, глядел только в пол. Вокруг валялось столько перьев, будто устроили бой подушками.

— Чего это столько перьев…

Как только он машинально пробормотал, Звездоглазка сказала:

〔Следы самоповреждения.〕

— Самоповреждения? Эти перья?

〔При сильном стрессе птичьи особи могут проявлять аномальное поведение. Если это продолжится, волосяные фолликулы будут потеряны, и он превратится в сырую курицу.〕

— …

Сильвер сглотнул и, подняв клетку, медленно повернул её. В тот миг, когда попугай оказался лицом к нему, сердце ухнуло вниз.

Из обоих глаз попугая длинными дорожками стекали слёзы. Поникшее белое тельце было похоже на флаг в безветренный день. Из подрагивающего клюва вырвался жалкий голос:

— Ты отнёс Вульфу мои кости и перья?

— …Говори точнее. Это голубиные кости. Только перья твои.

— Вульф не знает тонкостей.

Из глаз попугая снова потекли слёзы. Сильвер потерял дар речи.

«Блять! Из-за этого я и вправду выгляжу злодеем».

«Хоть и сделал плохое…»

«Но я всего лишь покарал убийцу своего отца…»

«Пусть это и было немного жутковато…»

«Но я ведь и не съел попугая на самом деле…»

Всё это было словно белка, бегающая в колесе. Лишь нахлынуло запоздалое сожаление о том, что с самого начала надо было вызвать Вульфа на поединок и снести ему нос.

〔Пу-р-р! Сейчас не время! Надо скорее уходить отсюда!〕

Звездоглазка вклинилась между Сильвером и клеткой.

〔Даже если добираться до места назначения как можно быстрее, это займёт как минимум неделю. Давай немедленно выдвигаться.〕

— Хорошо.

Сильвер, взяв клетку, вышел из пещеры. Он планировал идти через горы прямо до приюта Эрем. Он хорошо знал здешнюю местность и так же прекрасно знал короткие пути. В нынешней ситуации, когда какое-то время будет трудно пользоваться водным путём, к счастью, было хотя бы это.

Сильвер нарочно направил мысли в другое русло. Теперь этот спутанный, мутный жар, который сразу после осознания истинной личности главаря Полёвки полностью отключил его рассудок, улёгся. Наконец-то едва-едва.

«Чёрт. Я слишком разгорячился и ошибся».

Проблема была уже с подавляющим гон средством. Сильвер не сказал Вульфу, кто именно был врачом, изготавливающим подавляющее средство. Но Вульф – принц. Ему не понадобится много времени, чтобы, воспользовавшись властью, в одночасье перевернуть Хахан вверх дном и добыть зацепку.

Помимо этого, было ещё несколько беспокоящих моментов. Ясень.

Перед самым отплытием с пиратского острова Сильвер, едва найдя Звездоглазку, спросил:

Час ночи.

Сильный ветер гнал по небу тучи, словно опавшие листья. Гванчхан стоял под тенью одной из каменных стен.

Между высокими стенами, вздымающимися по обе стороны, в самом конце длинного и узкого переулка виднелась главная улица. Совсем не похожая на тёмный и тихий, словно глубокое море, боковой переулок, главная улица была переполнена светом и смехом, изливавшимися от красных фонарей. Бесчисленный и уникальный смех проституток, зазывал и пьяниц, смешивался под светом красных фонарей в единую массу и плотным потоком выплёскивался по всей улице. Часть шума, извергавшегося от красных фонарей, брызгами, словно пятна, достигал даже глубины бокового переулка. Для похищения принца целого государства ночь была слишком шумной.

Гванчхан неотрывно смотрел прямо перед собой. Неподалёку одиноко стоял деревянный столб электропередачи, сплошь обклеенный листовками. Взгляд Гванчхана, миновав столб электропередачи, переместился к самому концу переулка. На главной улице пьяница, пошатываясь, брёл куда-то. За пьяницей виднелось пятиэтажное здание. На вывеске с подвешенными красными фонарями рельефными буквами было выведено название «Гостиница Сонбэк».

Всё совпадало с содержанием оперативного плана, который передал Ли Хванмэ. Узкий переулок, тянущийся между глухими стенами, деревянный столб электропередачи, сплошь оклеенный листовками…

— Если посмотреть прямо из центра переулка, сразу увидишь вывеску гостиницы «Сонбэк». Цель арендовала всю гостиницу и засела в комнате №511 на пятом этаже. В лобби на первом этаже находятся пятьдесят пять человек, а пятый этаж охраняют сорок вооружённых бойцов. Ты жди перед деревянным столбом электропередачи до 1:10. Это отправная точка.

Гванчхан перевёл дыхание и сделал шаг вперёд. Ровно через пять шагов он оказался перед деревянным столбом электропередачи. Проверив наручные часы, он увидел, что было 1:03.

Хотя он переместился всего на пять шагов, интенсивность шума уже была совсем другой. Среди колыхающегося моря смеха голоса, изредка всплывавшие словно обломки, удавалось урывками разобрать, а звуки свистков и гудков тоже можно было различить. Гванчхан, сам того не заметив, горько усмехнулся. Потому что в конце оперативного плана Ли Хванмэ написал следующее: «Поскольку это отправная точка исторического великого дела, которое я долгое время планировал, запершись в спальне, я особо постарался и придумал название операции. «Ангел проходит мимо». Ну как, элегантно, правда?»

«Да, элегантно. Вкус в выборе названий у тебя вери гуд, Ли Хванмэ».

Ангел проходит мимо. Это французское выражение, обозначающее мгновение, когда люди, шумно болтающие между собой, внезапно одновременно замолкают. Торговцы из Рюнэ, с которыми Гванчхан когда-то имел дело, такую же ситуацию называли «призрак появился». Как бы то ни было, для нынешней ситуации это было неподходящее название операции. Если бы речь шла о маленьком кафе ещё куда ни шло, но чтобы крупнейший в Данси квартал красных фонарей в самый разгар, кишащий посетителями, вдруг стал тихим, словно мёртвая мышь?

Вероятность такого была близка к нулю. Нет, в каком-то смысле это название, возможно, подходит идеально, словно костюм, сшитый на заказ. Потому что вероятность успеха этой операции сравнима с вероятностью того, что в квартале красных фонарей пройдёт ангел. Гванчхан тяжело сглотнул.

В одиночку.

«Я один девяноста пяти вооружённых бойцов…»

Согласно оперативному плану, Гванчхан должен был одолеть целых девяносто пять вооружённых бойцов и захватить живым Мук Гыма • похитить его. Причём в одиночку. Более того: голыми руками, без какого-либо оружия. По мнению Гванчхана, этой операции больше всего подходило название: «Мотылёк, бросающийся в огонь».

«Спасибо, Ли Хванмэ. Я и не знал, что ты настолько высоко оцениваешь моё мастерство рукопашного боя, Ли Хванмэ. Вероятность успеха очень мала, но я изо всех сил постараюсь одолеть девяносто пять человек голыми кулаками».

Гванчхан посмотрел на наручные часы. 1:05.

— Выдвигайся в 1:10. До гостиницы «Сонбэк» ты доберёшься всего за одну минуту.

До назначенного времени оставалось пять минут. Гванчхан выпрямился и закрыл глаза. Возможно, это было из-за того, что на носу была чрезвычайно опасная операция. Внезапно нахлынуло беспокойство. Подобно капле чернил, упавшей из пипетки и в одно мгновение изменившей цвет прозрачной жидкости в химической колбе, тревога разом распространилась по всему телу. И короткое сообщение, мелькнувшее перед глазами.

Берегись Мэхвы. Он собирается тебя убить.

Гванчхан крепко сжал губы. Он счел себя жалким за то, что в такой момент опять вспомнил то сообщение. Разве это имело смысл? Подозревать не кого-нибудь, а самого дорогого на свете возлюбленного. Снова и снова испытывать подозрения к тому, кому был готов без сожалений отдать собственное сердце. Это действительно было по-настоящему отвратительно.

Гванчхан глубоко вздохнул и принялся убеждать себя: «Не забывай о клятве. Если Мэхва отдаёт приказ, ты подчиняешься. Не сомневаешься и безоговорочно подчиняешься».

«Ты ведь уже много раз через это проходил. В каждом приказе, который Мэхва небрежно бросал, всегда скрывался тщательный расчёт. Поэтому верь, ангел проходит мимо. Сегодня ночью ты станешь свидетелем чуда: бордель, где кружится грязный смех, внезапно будет окутан безмолвной тишиной».

Гванчхан посмотрел на наручные часы. 1:09.

Когда минутная стрелка направилась к десяти, Гванчхан без колебаний сделал уверенный шаг вперёд. Ровно через одну минуту он добрался до главного входа гостиницы «Сонбэк». На окнах гостиницы с первого по пятый этаж шторы были плотно задёрнуты. Следующий этап…

— Сразу после прибытия слегка толкни главную дверь и войди. Не издавай звуков и входи тихо.

Честно говоря, невозможно передать, насколько дух захватывало, когда он прочитал этот абзац оперативного плана. Не через заднюю дверь, не через дымоход, а через главный вход? На первом этаже всего пятьдесят пять вооружённых бойцов. Неважно было, войдёт он, не подав никаких признаков присутствия, или нет. Даже если прорыть подземный ход и проникнуть через него, избежать непроницаемой охраны вооружённых бойцов было бы трудно. Однако Гванчхан, согласно указанию оперативного плана, без промедления слегка толкнул главную дверь и вошёл.

Последовавшая ситуация полностью опровергла его ожидания. Читая оперативный план, Гванчхан ожидал, что навстречу ему, входящему в полном одиночестве, десятки вооружённых бойцов бросятся, размахивая оружием, подобно бушующей волне, ну, если даже не до такой степени, то по крайней мере должна была прозвучать какая-нибудь резкая фраза вроде: «Ты кто вообще?!» Однако в реальности не нашлось даже человека, который бросил бы на Гванчхана безразличный взгляд. И это несмотря на то, что пятьдесят пять тяжеловооружённых здоровяков совершенно спокойно охраняли вестибюль первого этажа.

Чуть поодаль от главного входа находилось, даже на первый взгляд, больше десяти вооружённых бойцов. В центре вестибюля находилось около семи человек, а у входа в коридор возле лифта — ещё пятеро.

Остальные по одному охраняли окна. И всё же причина, по которой ни один из вооружённых бойцов даже не бросил взгляда на ночного незваного проникшего, была проста. Все они были заняты чем-то другим.

Бойцы, охранявшие окрестности главного входа, тесно сбившись вместе, курили, а семеро, собравшиеся в центре вестибюля, развалившись сидели на полу и были поглощены игрой в маджонг. Остальные либо болтали, либо клевали носом, либо отвлекались на газеты.

— Иди прямо. Через пятнадцать шагов увидишь лифт. Заходи в лифт и поднимайся на пятый этаж.

Гванчхан, не осмеливаясь даже дышать, большими шагами прошёл вперёд. Войдя в лифт, он нажал кнопку пятого этажа. Лишь когда на лифте загорелась цифра второго этажа, Гванчхан тяжело выдохнул и посмотрел на наручные часы.

1:12. С момента, как он вошёл в гостиницу «Сонбэк», прошла ровно одна минута. За это короткое время он, в полном одиночестве, словно невидимка, беспрепятственно прошёл через вестибюль первого этажа, и никто его не остановил. Это был момент, когда он наконец понял скрытый смысл названия операции.

Ангелом был сам Гванчхан. Выждав короткий промежуток времени, когда все пятьдесят пять охранников одновременно отвлеклись, на брешь этой одной минуты Ли Хванмэ и задействовал ангела. Гванчхан прислонился спиной к стене лифта и крепко зажмурился.

«Ах, невероятно. Так вот, если подсматривать будущее, оказывается, можно составлять даже такие планы. Хотя я прекрасно знаю о непостижимом мастерстве Мэхвы, я снова угодил в болото недоверия. Какой же я дурак».

Цифра на табло лифта сменилась с 4 на 5. С тихим дзинь двери открылись.

— От лифта пройдёшь всего несколько шагов, там будет комната №510. Запри дверь комнаты №510 снаружи на засов и войди в №511-ю.

Гванчхан оглядел коридор. Хотя теперь он чувствовал себя гораздо спокойнее, чем раньше, снова не мог не удивиться. Вестибюль был пуст. Не то что вооружённых бойцов, даже ни одной крысы не было видно.

Гванчхан сначала вышел из лифта. Лишь добравшись до комнаты №510, он понял, почему вестибюль был совершенно пуст. Сквозь слегка приоткрытую дверь были видны охранники. Все были настолько поглощены футбольным матчем, который транслировали по телевизору. Гванчхан осторожно закрыл дверь и задвинул засов.

— Заходи в №511 и выведи Мук Гыма. С ним спустись на первый этаж. Нужно закончить за две минуты.

Гванчхан быстро направился к комнате №511. Ещё когда он читал план операции, Гванчхан задавался вопросом, действительно ли сможет за две минуты обезвредить Мук Гыма и спуститься на первый этаж, но, едва открыв дверь, понял, что это лишь тревога человека из Ци*. Мук Гым лежал на кровати, раскинувшись во весь рост, и пускал слюни. Вокруг беспорядочно валялись кокаиновый порошок и шприцы. Похоже, после того как раскрылся его план продать страну, он настолько перепугался, что коротал время, нюхая наркотики.

*Тревога человека из Ци (кит. — 杞人之憂) — китайская идиома, означающая поведение человека, который чрезмерно беспокоится или боится чего-то, что вряд ли произойдёт. Происходит из легенды о человеке из царства Ци, который так боялся, что небо обрушится и земля провалится, что он не мог ни есть, ни спать.

Гванчхан взвалил Мук Гыма себе на спину и вышел из комнаты. Лишь когда он проходил мимо комнаты №510, Гванчхан понял, почему Ли Хванмэ велел закончить всё за две минуты. Тем временем вооружённые бойцы уже выбивали двери ногами и орали:

— Нарушитель!

— Принесите стул! Быстро!

Дверь комнаты №510 ходила ходуном. Гванчхан изо всех сил затащил Мук Гыма в лифт. Короткое время до первого этажа показалось ему целым часом. В тот момент, когда двери лифта открылись, Гванчхан широко раскрыл глаза.

— Сюрприз.

Ли Хванмэ, махнув одной рукой, улыбнулся.

— Мэхва.

Гванчхан, затаив дыхание, вышел из лифта. Ли Хванмэ с возгласом «Оп!» подхватил Мук Гыма и поддержал его.

— Спасибо, что доставил свинью сюда. Остальное я улажу сам, так что можешь идти.

— Только я один? — переспросив, Гванчхан огляделся вокруг и удивился.

Ещё всего несколько минут назад вестибюль первого этажа был полон вооружённых бойцов, а теперь не было видно ни одного.

— Не волнуйся. Пока ты ходил за Мук Гымом, берсерки чистенько разобрались с крысами.

— Твои подчинённые?

Он удивился ещё сильнее. Разве корпус берсерков Ли Хванмэ не был худшим в истории сбродом*?

*В оригинале используется выражение, дословно означающее «воронья стая солдат». Эта идиома происходит из «Истории Поздней Хань». В ней рассказывается о человеке по имени Гэн Янь. Когда он вёл свои войска, чтобы присоединиться к Лю Сю, его подчинённые предложили заключить союз с Ван Ланом вместо Лю Сю. Гэн Янь ответил: «Наши войска сокрушат банду Ван Лана, которая подобна сборищу ворон.

— Неужели ты думаешь, что я просто так их выбрал? Ну, если вкратце объяснить, на самом деле они были ронинами*, скрывавшими невероятное мастерство. На людях они лишь притворялись дураками, а на самом деле были лучшими талантами, которые долгие годы точили клинки, ожидая господина, способного оценить их истинную силу. Это были лучшие таланты. С их помощью также живьём захватили тайных посланников Чо Би и Мук Гыма. Пока ты поднимался на пятый этаж, берсерки в мгновение ока разобрались с крысами и загнали их вон в тот туалет.

*Ронин — странствующий воин.

Ли Хванмэ с ухмылкой указал подбородком направо. Только тогда Гванчхан заметил Ли Чхунхо, волочившего за собой труп, из живота которого ручьём текла кровь.

— Скоро эти крысы гурьбой спустятся. Достаточно подождать их у лифта и по очереди отрубить им головы. А ты возвращайся и спокойно наслаждайся хересом. Благодаря моей идеальной операции всё было как лёжа есть тток, но всё же ты потрудился.

Ли Хванмэ хлоп-хлоп похлопал Гванчхана по плечу. Сердце Гванчхана радостно забилось, но одновременно его охватило глубокое чувство вины.

«Глупец. Какой же балбес!»

«Прости, Мэхва. Оказывается, неспособным к обучению тупицей, который не понимает даже после десятков объяснений, был не Хопи, а я. Даже во сне не мог представить, что произойдёт такое невероятное чудо, и в итоге нарушил одно твоё указание. Не сумев противостоять собственному инстинкту выживания, который рыдал и умолял, я поневоле тайком прихватил с собой за пазуху одно оружие. Я ведь тоже человек, так что верю, что ты с безбрежной душой меня поймёшь».

— Чего медлишь?

Ли Хванмэ ткнул Гванчхана пальцем в грудь.

— Если будешь и дальше тянуть время, только помешаешь берсеркам. Уходи скорее, пока я не пнул тебя под зад, живо.

— А… да. Мэхва, тогда увидимся позже.

Он суетливо вышел из гостиницы. Когда он спускался по лестнице, со стороны подъехала повозка. Гванчхан остановил её, забрался внутрь и назвал место назначения.

— До туда отсюда ехать около двух часов. Если по пути, ничего, если я возьму ещё пассажиров?

— Как хотите, коротко ответив, он уставился в окно.

В поле зрения попала гостиница «Сонбэк», утонувшая в красных фонарях. Среди колышущегося моря смеха гостиница «Сонбэк», в одиночестве запершая двери и хранившая молчание, казалась необитаемым островом. Однако сейчас на том одиноком острове, должно быть, вовсю идёт безжалостная резня.

Повозка тронулась. Остров резни быстро остался в стороне, а за ним в ряд потянулись публичные дома, освещённые красными фонарями и одна за другой сменяющиеся вывески. Гванчхан вздохнул. Хотя он благополучно покинул гостиницу, сердце, бешено колотившееся в груди, никак не успокаивалось. Даже головокружение нахлынуло, словно сразу после пробуждения от беспокойного сна.

Гванчхан тихонько открыл окно. Холодный ночной ветер, проникший через щель, лизнул его щёку.

«Что со мной? Хотя я вышел оттуда живым, без единой царапины, почему сердце всё ещё так тудум колотится? Из-за благоговения перед Мэхвой? Или…»

Гванчхан рассеянно смотрел перед собой. Напротив него неизвестно с какого момента сидел маленький ребёнок.

— Из-за тревоги.

Ребёнок встретился взглядом с Гванчханом и мягко сказал:

— Ты сегодня хорошо потрудился. Боялся, что станешь мотыльком, сгорающим в огне, поэтому два дня глаз не смыкал и даже кусок в горло не лез? В любом случае поздравляю. Раз уж ты благополучно выбрался из логова тигра, не повредив ни волоска. Congratulations!

Ребёнок горячо поаплодировал и склонил голову набок. Исполненный злобы взгляд холодно блеснул.

— Ты ведь подозревал, что Мэхва под предлогом этой операции задумал загнать тебя на верную смерть? При каждом удобном случае ты снова и снова прокручивал в памяти выражение лица Мэхвы, каждую мелочь в его тоне? Тебе ведь казалось, что даже самая незначительная фраза Мэхвы выглядит подозрительно, и ты сходил с ума от этого?

Гванчхан, плотно сжав губы, ничего не ответил.

— Неужели провидица стала бы от скуки прибегать к трюкам, чтобы передать тебе сообщение? Чем больше вспоминал, тем страннее казалось? Как раз сразу после того, как сообщение было доставлено, отношение Мэхвы к тебе стало невероятно мягким. Выражение лица, тон, взгляд: всё это явно изменилось по сравнению с прежним. Словно жена, которая ухаживает за тяжело больным мужем, которому осталось недолго жить.

Ребёнок запрокинул голову и громко расхохотался.

— Жалкая тварь, перестань обманывать самого себя. Зачем во время сегодняшнего нападения ты тайком захватил с собой кинжал? Если бы ты непоколебимо верил Мэхве, тебе ведь незачем было бы тайком проносить с собой оружие, да? Ты обещал Мэхве полностью подчиняться всего два дня назад, всего два дня назад. И что же ты увидел тогда?

Гванчхан, ошеломлённый, опустил взгляд.

— Под утро ты тайком подсматривал за рано проснувшимся Мэхвой, да? Притворялся, что крепко спишь, и сквозь приоткрытые веки наблюдал за ним. Тогда ты заметил в отражавшемся в зеркале лице Мэхвы жажду убийства и, сделав вид, будто проснулся, поспешно поднялся. Два раза. Целых два раза. Ты уже целых два раза почувствовал исходящее от Мэхвы убийственную ци.

Голос ребёнка становился всё громче:

— Берегись Мэхвы! Он собирается тебя убить! Берегись Мэхвы! Он собирается тебя убить! Берегись Мэхвы! Он собирается тебя убить!

Гванчхан с силой стиснул челюсть и уставился на сиденье напротив. Ребёнок бесследно исчез. Дыхание резко перехватило, словно ему в грудь ударило конское копыто. Гванчхан обессиленно откинулся на спинку сиденья.

«Мэхва, презирай меня. В ту ночь, когда я вдруг вздрогнул и проснулся, после того как подсмотрел твоё странное выражение лица, в моё сердце пробрался ядовитый паук по имени «сомнение». Как бы я ни пытался поймать его, паук, крепко спрятавшись во тьме, плетёт прочную паутину по всем уголкам моего сердца. Скорее плюнь в меня, Мэхва. Ударь по щеке жалкого возлюбленного, который сомневается в тебе, и обрушь на него свои колкие слова».

— У Мэхвы…

Губы Гванчхана дрогнули. Охваченный страхом голос продолжал без остановки говорить с самим собой, словно пытаясь успокоить себя.

— У Мэхвы нет причины меня убивать. Не может быть, чтобы он пытался убить меня без какой-либо причины. Да, мне показалось. Лунный свет был слишком тусклым, было слишком темно, поэтому я просто неправильно увидел…

***

— Ночной побег?

Ён Мёндок удивлённо поставил рюмку. Сидевший напротив «авторитетный источник» кивнул.

— Да. Говорят, сразу после того, как Гуккана постигла трагедия, Свиной Будда и даже его семья бесследно исчезли. Это не пустые слухи. Мук Чхонён ведь уволил всех бойцов, которые следили за Свиным Буддой.

— Хм.

— Жизнь бренна. Человек, дважды занимавший пост премьер-министра Уса, оказался обманут мошенником и докатился до такого положения… Если бы он умер от рака, хотя бы сохранил бы свою честь.

— Но разве не странно? Каким образом Его светлость Бон умудрился сбежать среди ночи, прорвавшись сквозь столь строгий надзор?

— А, ну это…

Источник информации искоса окинул взглядом всё вокруг. Дневное кафе на террасе кишело людьми. Источник информации слегка прочистил горло, понизил голос и зашептал:

— А что же ещё? Честно говоря, разве не очевидно?

— Хм, спереди сделать вид, будто кролик ускользнул, а потом за спиной шух..?

— Именно. Всё-таки он крупная фигура, целых два раза занимавшая пост премьер-министра Уса, если открыто сделать шух на глазах у людей, представляете, какой шум поднимется? То, что принц Мук Чхонён отстранил бойцов, следивших за ним, на самом деле тоже шоу. Шоу, чтобы не привлекать внимания людей.

—Хо-хо, — Ён Мёндок едва усмехнулся и поднёс рюмку ко рту.

Весь мир наверняка будет уверен, что Бон Рёпхён где-то в глухих горах уже накрылся дёрном, но никто не осмелится вслух обвинить Мук Чхонёна.

— Как только Гуккан погиб при загадочных обстоятельствах, Его светлость Бон тоже вместе с семьёй бесследно исчез. Какой поразительно удачный тайминг. Вы ведь тоже слышали слухи, главный редактор? Будто принцы Мук Чхонён и Мук Минян взялись за руки за кулисами, чтобы устранить будущих правителей… Ну… тут и так всё ясно. За кулисами шух…

— Понятно. Только приближённые Его светлости Бона, должно быть, места себе не находят.

— Ну что тут поделаешь. Как бы ни было велико подозрение, без вещественных доказательств дело не заведёшь. Даже если труп Свиного Будды найдут, какой в этом толк? Кто же станет подавать на принца Мук Чхонёна уголовную жалобу за подстрекательство к убийству?

— И то верно… В конце концов, разве это не место, куда стекаются одни люди с дурными намерениями? Приближённые Его светлости Бона тоже скоро стряхнут с себя всё это и отступят.

Причмокнув языком, Ён Мёндок резко встал.

— На этом я пойду. Я заплачу по счёту. Если ещё будут интересные новости, дай мне знать.

— Разумеется.

Авторитетный источник ухмыльнулся. Ён Мёндок расплатился за выпивку и вышел из кафе. Поймав повозку, он направился в головной офис. На душе было неприятно, словно сходил посрать и не вытер зад. Кто бы мог подумать, что Бон Рёпхён умрёт настолько бессмысленно. Неужели этот закалённый ветеран, более сорока лет прошедший через все сражения на горах и воде, а также и воздушные* политической жизни, вот так нелепо окажется под дёрном?

*Сражения на горах и воде — китайское выражение, означающее пережить всевозможные испытания. Аналог нашего «пройти сквозь огонь, воду и медные трубы». Воздушное сражение здесь для усиления прошлых двух.

И то верно, разве Хань Синь попался бы на уловку императрицы Люй из-за собственной глупости*? Невезучий даже при падении на спину умудряется нос разбить. Неожиданно Ён Мёндок невольно усмехнулся: «Если Его светлость Бон и правда погиб насильственной смертью, разве не получается, что он, по сути, удалился со сцены, вдоволь нагрузив Гванчхана подарками?»

*Когда Лю Бан отсутствовал в столице, императрица Люй, решив устранить влиятельного военачальника Хань Синя, что предположительно готовил заговор, направила к нему Сяо Хэ. Поверив словам Сяо Хэ, что однажды уже помог ему, Хань Синь прибыл во дворец и был схвачен. Императрица Люй не стала устраивать суд. По одной из версий, чтобы обойти клятву Лю Бана «не казнить Хань Синя железом», его убили, подвесив в колокольной комнате в мешке, где женщины закололи его бамбуковыми пиками.‌‌ Перед смертью Хань Синь воскликнул: «Сожалею, что не воспользовался советом Куай Тэна! И вот теперь меня обманули женщина и ребёнок, разве это не судьба?». Глупость Хань Синя в том, что он вовремя не послушал Куай Тэна и не основал своё независимое царство.

«Щедрое подношение он сделал, так что теперь наверняка переродится в Западной земле».

Повозка остановилась перед головным офисом. Ён Мёндок расплатился и вышел наружу. В редакции головного офиса репортёры были поглощены подготовкой номера к дедлайну. На столе в кабинете главного редактора тоже громоздилась гора рукописей. Сев на стул, Ён Мёндок начал просматривать материалы один за другим. На первой полосе репортёры понаставили в заголовках громогласных восклицательных знаков. ШОК!!!! Иисус — человек с Западного континента!!! Оказалось, что он потомок господина Е Соннима!!!!!!!!!!!!!

Е — фамилия основателя секты Чхонбэкдо, которая за последние пятнадцать лет подняла бурю на земле змеев. Настолько велико было влияние секты Чхонбэкдо, версии Тайпиндао* 29 века, что ходили даже слухи, будто сам Мук Со не осмеливался помыслить о её ликвидации. Никто не знал, правдив ли этот слух, но одно было точно: если пятнадцать миллионов последователей учения Чхонбэкдо поднимут вооружённое восстание, миллионная армия Мук Со окажется опавшими листьями перед осенним ветром.

*Тайпиндао — досл. Путь Великого мира. Даосская секта 2 века н.э. в Китае, являющаяся инициатором восстания Жёлтых повязок.

Всего через два года после смерти Мук Со, когда после банкротства принца Мук Сона влияние принцев начало стремительно ослабевать, общественный интерес к главе секты Чхонбэкдо разгорелся ещё СМИ, живущими за счёт внимания публики. Разумеется, жёлтая пресса, включая «Дэйли Пост», а в последнее время даже издания, позиционирующие себя как серьёзная пресса, наперебой начали выносить на первые полосы темы, связанные с сектой Чхонбэкдо. Немало было и таких СМИ, которые открыто восхваляли главу секты Чхонбэкдо, заявляя: «Он ведь вскоре может стать королём, так что уже сейчас надо лизать ему очко».

— Тяжело жить. Тяжело зарабатывать на жизнь.

Ён Мёндок, причмокнув языком, добавил к рукописи ещё несколько предложений. «Согласно исследованию, опубликованному авторитетным британским исследовательским институтом, недавно в пещере Вифлеема был обнаружен пергамент, на котором Иисус собственноручно написал своё имя, где «Йе» означает предвидеть, «Су» — править».

*На корейском Иисус пишется как «Йесу/Есу». Иероглиф предвидеть — 豫. Иероглиф править — 修.

Дописав до этого места, Ён Мёндок начал крутить ручку в пальцах и задумался: «Может, лучше настаивать на том, что он потомок Будды, а не Иисуса..? Буддизм ведь на континенте популярнее христианства… »

Внезапно зазвонил телефон. Одной рукой перелистывая рукопись, Ён Мёндок без особого интереса поднял телефонную трубку:

— Да.

На другом конце телефонной трубки вместо ответа послышалось лишь тихое дыхание. Ён Мёндок, сказав: «Алло?», слегка повысил голос.

— Почему вы молчите? Если это телефонный розыгрыш, я положу трубку…

— Вы Ён Мёндок?

Спрашивающий голос принадлежал молодой женщине.

— Да, это я.

— Вы главный редактор «Дэйли Пост»?

— Верно. Хотите сообщить что-нибудь для статьи? Если речь об этом, я соединю вас с другим репортёром, так что поговорите с ним.

— А если другой репортёр, то кто? Может, вы имеете в виду репортёршу Гу Сохи? Ту красивую репортёршу, которая уже год тайно крутит служебный роман с главным редактором Ёном?

Ён Мёндок едва не выронил трубку.

— Испугались, господин главный редактор? Не волнуйтесь. Если бы я собиралась предать огласке вашу измену, разве стала бы звонить вам вот так?

— Эй, девушка. Где вы только набрались таких нелепых слухов..?

— Вы двое ведь каждую субботу в десять утра страстно катаетесь в отеле. Репортёрша Гу Сохи любит позу сзади, не так ли? А вы, господин главный редактор, не отрывая взгляда от её красного ануса, засовываете член глубоко в её вагину. Её анус вы тоже часто трахали пальцами, верно? И не раз ведь расстраивались, когда просили об анальном сексе, а она отказывала. Даже после этого будете говорить, что это неправда?

Звонок резко оборвался. Ён Мёндок широко раскрытыми глазами смотрел на телефонную трубку. По виску струился холодный пот.

***

Чын Ёльсэн внимательно изучал «Хань Фэй-цзы». Его взгляд уже некоторое время не отрывался от фразы «知淵中之魚者不祥».

*Хань Фэй-цзы — трактат древнекитайского идеолога Хань Фэя, отстаивающий преимущества деспотической формы правления. По мнению автора неизменный принцип мироздания: подданный служит властителю, сын — отцу, жена — мужу.

Старая пословица, передававшаяся на Западном континенте из поколения в поколение. Тот, кто знает о рыбе в глубоком пруду, навлекает несчастье. Иначе говоря, это означает, что если знать то, что другие скрывают, можно навлечь на себя беду. Особенно в эпоху смуты это считалось главным законом выживания. Благодаря тому, что Си Сми неукоснительно соблюдал этот принцип, ему удалось сохранить жизнь*.

*Си Сми — министр при дворе царства Ци, который, распознав истинные намерения сановника Тянь Сюань-цзы, притворился, что не понял их, и таким образом сохранил свою жизнь. Эта история сохранилась как пример к фразе «знающий о рыбе в глубоком пруду, навлекает несчастье» в главе «Лес суждений» из книги «Хань Фэй-цзы».

Вскоре Чын Ёльсэн горько усмехнулся.

«Если бы у меня, словно у человека, способного заглянуть в глубину пруда и увидеть рыбу, был «чхоллиан»*, позволяющий ясно видеть будущее… Если бы так было, с самого начала я мечтал бы стать не первым министром, а правителем».

*Чхоллиан — досл. глаз, видящий на тысячу ли. Здесь означает предвидение.

Сегодня был пятый день с тех пор, как Чын Ёльсэн бросил пить. Чын Ёльсэн достал из кармана пиджака жевательную резинку и положил её в рот. Как только он открыл окно, ветер тут же подхватил и выплюнул внутрь мутную пыль.

Офицерская комната отдыха, где не было Гванчхана и Им Кадона, была безмолвна, словно чердак. На широко раскинувшемся под окнами плацу рядовые небольшими группками по три-пять человек играли в маджонг или были поглощены играми с мячом. Это была привычная картина повседневной жизни, словно повторный показ передачи. Однако Чын Ёльсэн прекрасно понимал. Эта скучная повседневность, разворачивающаяся внизу, в любой момент могла быть захвачена непредвиденной бурей и разорвана в клочья. Пока жив Гванчхан, Западный континент ни за что не сможет избежать разрушительной бури.

«Всё же, как хорошо, что Ихва, пусть и поздно, решил убить Гванчхана. Теперь мне нужно лишь хорошо постараться. В любом случае моя судьба уже изменилась. Ведь теперь я тоже обрёл вполне полезный чхоллиан».

Чхоллианом, которого Чын Ёльсэн выбрал, был именно Чжу Чхану. Даже если способность Чжу Чхану к предвидению больше никогда не восстановится, большой проблемы в этом не было. Потому что Чжу Чхану сам хвастливо рассказывал, что был уж очень любопытным и всякий раз, когда выдавалась возможность, рассматривал далёкое будущее во всех мельчайших подробностях. Даже в нынешнем состоянии, после того как его способность к предвидению прекратилась, он практически не отличался от суперкомпьютера, в котором хранился колоссальный объём данных. Даже глупость Чжу Чхану Чын Ёльсэн считал преимуществом. Если тип, обладающий способностью к предвидению, вдобавок окажется умным, он непременно возжаждет трона. Однако с Чжу Чхану можно было без особых опасений просто забрать себе его способность.

«Неужели мне суждено стать некомпетентным правителем? Ха, ни за что. В истории имя Чын Ёльсэна будет записано как имя самого способного правителя!»

Губы, пережёвывающие жвачку, исказились.

«Кстати, интересно, что сейчас делают эти гадатели. Где бы они ни находились и чем бы ни занимались, всё равно они Сунь Укуны* на моей ладони».

*Сунь Укун — герой романа «Путешествие на Запад» У Чэнъэня, король обезьян. Могущественный воин, но знатный баламут и обормот. В качестве наказания за неповиновение небесам он был вынужден поспорить с Буддой. Сунь Укун должен был суметь спрыгнуть с ладони Будды, чтобы получить небесный трон. Однако даже достигнув края Вселенной, Сунь Укун понял, что не покинул ладони Будды. В качестве наказания за проигрыш Будда на пять веков запечатал его под горой, чтобы он научился смирению.

Даже обнаружив лишь на следующий день, что провидцы сбежали, Чын Ёльсэн оставался совершенно невозмутимым. Он лишь произнёс: «Хм, значит, сбежали», и принялся энергично чесать затылок. Разве тип, называющийся провидцем, стал бы смирно ждать клинка, которое вот-вот обрушится ему на шею?

Слепой мальчик прекрасно знал его замысел. Наверняка, беспокоясь о безопасности своей семьи, он помчался в родные края. Поскольку человеку с инвалидностью трудно одному добраться до самой родины, наверняка получит помощь Чжу Чхану. А родина Сон Хёна — Чунъян. Потому что в манере речи дочери хозяина гостиницы, которая помогла Сон Хёну, и её отца присутствовал чунъянский диалект. Чунъян — захолустье на окраине с малочисленным населением. В такой глуши семей гадателей, прославивших своё имя, наверняка крайне мало, так что выяснить местонахождение рода Сон нетрудно.

Вот к чему Чын Ёльсэн пришёл сразу. Он быстро навёл справки через знакомых отца и сумел связаться по телефону с чиновником, работавшим в Чунъяне. На всё это ушло меньше четырёх часов.

— Как ты и сказал, здесь поблизости есть известный род гадателей по фамилии Сон. Говорят, что, как ни странно, в этом роду рождаются одни только люди с инвалидностью. А что? Хочешь взглянуть на физиогномику принца Мук Сона?

— Нет.

Чын Ёльсэн с улыбкой сказал:

— Принц Мук Сон приказал заключить под стражу весь род Сон без исключения. Говорят, они воспользовались своим жалким даром, чтобы провернуть с принцем Мук Соном аферу с недвижимостью. Всё-таки нужно сохранить лицо принца, поэтому прошу уладить это дело тайно. Когда будет принято решение об их судьбе, я снова с вами свяжусь.

Подготовка к охоте на кролика полностью завершена. Сон Хён, должно быть, предвидел всё происходящее. Не находя себе места от беспокойства, он в конце концов свяжется с ним и предложит сделку. Предложит обменять Чжу Чхану на свою семью.

Искажённая улыбка появилась на губах Чын Ёльсэна.

«Хитрый сопляк, ты посмел выдернуть ус у тигра. Хотя бы ради мира на континенте я непременно искореню тебя и весь твой род».

Он уже собирался улыбнуться, лёгко постукивая кончиками пальцев по столу. Дверь внезапно распахнулась, и вошёл рядовой.

— Капитан Чын, вам сейчас нужно пройти в комнату связи. Младший лейтенант Ли Чхунхо попросил связаться по телефону с вами, сказав, что ему необходимо передать доклад капитана Ли Хванмэ.

— Что? Кто?!

Он так и проглотил жвачку. С большим трудом успокоив сердце, он сказал: «Сейчас пойду». Еле заставив ноги двигаться, он дошёл до комнаты связи. Выставив из комнаты связи всех бездельничавших там рядовых, он дрожащей рукой поднял телефонную трубку. Собеседник сразу же сказал по-английски: «Давно не виделись».

— Ты знаешь, кто я?

Это был мягкий и изящный, словно бархат голос. Чын Ёльсэн не мог найти слов для ответа и ошарашенно молчал.

— Я занят, поэтому скажу только кратко по делу. Не пытайся поймать птицу, вырвавшуюся из клетки. В течение двадцати четырех часов сверни сеть.

— Что?

Чын Ёльсэн не поверил своим ушам.

— Что это значит… Неужели…

— Не «неужели». Ты всё правильно понял.

— Почему? Разве этот сопляк не источник всех бед? Я всё услышал от Чжу Чхану. Этот слепой тип в будущем…

— Шумно.

Ихва резко оборвал его на полуслове.

— Просто выполняй мои приказы. Не высовывайся дерзко и сиди смирно. Понял?

Звонок резко оборвался. Лишь спустя долгое время Чын Ёльсэн неуверенно поднялся со своего места. Он был сбит с толку. Стоило ему только начать планировать устранение Сон Хёна, как Ихва тут же остановил его. Почему? Ему не понравилось, что он действовал самостоятельно? Только из-за этого?

Нет, дело не в этом.

У него возникло предчувствие, что истинная цель Ихвы — отделить Чжу Чхану от него. Разве он не наслышался до тошноты о злодеяниях Ихвы из уст Чжу Чхану? Он говорил, что он скрыл судьбу Гванчхана и приблизился к нему, а затем под условием, что посадит его на трон, выторговал у него всевозможные обещания, выгодные его собственной стране. Возможно, Ихва хочет, чтобы он так и остался никчёмным королём. Ведь только тогда ему и дальше придётся тереть ладони перед Ихвой.

Невыносимая ярость захлестнула его.

«Деревенщина из какого-то горного захолустья, положившись на свой жалкий дар, своевольно бесчинствует. Ты выбрал не того человека. Я не такой мелкий человек, как Гванчхан, который ослеп от одного лишь желания получить гамтху».

Он грубо распахнул дверь ногой и вышел из комнаты связи. Всю дорогу по коридору из головы Чын Ёльсэна не выходила одна фраза. Тот, кто знает о рыбе в глубоком пруду, навлекает несчастье.

Древнее изречение было верным. Ихва был зловещим.