Клинок выковывается

Люций родился на Кемосе, пустынной планете мрачных мануфакторумов, где большая часть населения всю свою жизнь видела над головой только проржавевший металл рабочих цехов. Мы ничего не знаем о происхождении Люция, его семье и родичах. Но нам известно, что по какой-то причине Вселенная щедро одарила его – он был невероятно красив и аномально талантлив. Любое дело, за которое брался Люций, он тут же доводил до идеала. Не было занятия, в котором мальчик не достигал бы невероятных успехов, быстро превосходя своих наставников.

Судьба улыбнулась Люцию во второй раз, когда ребёнка заметил один из правителей его родного города-мануфакторума. Так мальчик получил всё, о чём смел мечтать, и даже больше. Перед ним открылись все пути, он учился у лучших. Люций мог стать гениальным инженером, выдающимся оратором, кем угодно. Но его влекло военное дело. Причём не тактика, стратегия или, упаси Бог-Император, логистика. Ему нравилось убивать, лично. И он выбрал путь дуэлянта.

Хотя Кемос не имел регулярной армии (там просто не с кем было воевать), планета могла похвастаться сразу несколькими фехтовальными школами, которые родились на руинах древних учений, существовавших ещё во времена ТЭТ. Люций с жадностью учился у мастеров Кемоса. Он постигал разные виды оружия, но более других превозносил благородную рапиру. Прямую и честную, таким же был тогда и сам молодой воин. По крайней мере, в бою. Когда Люций достиг совершеннолетия, на Кемосе не осталось учителей, которых он не сумел бы победить на дуэли.

Но его путь был обагрен кровью и смертью. Люций неоднократно ввязывался в уличные драки, убивая нищих и бродяг. Каждый раз мечник утверждал, что они первыми напали на него. Теперь уже никто не скажет, было ли это правдой. Но уже тогда многие шептались, что на улице мальчик оттачивал навыки, и ему нравилось отнимать жизни. Это подтверждается тем, что во время учёбы у мастеров-фехтовальщиков Люций никогда не сдерживался в спаррингах с другими учениками. Он легко оставлял им глубокие раны и даже калечил.

Боль и страдания, которые он приносил, нисколько не заботили юного бойца. Лишь совершенство клинка имело значение. Победа. Личный триумф. Люций всегда был одиночкой и упивался этим. При этом нужно сказать, что слава фехтовальщика была вполне заслуженной и победы не давались Люцию просто так. Он тренировался дни напролёт, как одержимый. Мальчик каждое мгновение своей жизни, свободное ото сна, посвящал искусству фехтования. И он никогда не заблуждался, считая, будто ему больше нечему учиться.

Когда Люций достиг возраста, позволившего ему участвовать в ежегодных фехтовальных состязаниях, он сразу же записался на турнир. Мальчик сражался с выдающимся мастерством и привлёк к себе внимание огромного незнакомца, который наблюдал за схватками из тени. А потом в системе распределения поединщиков произошел сбой и Люций вышел на дуэль с действующим чемпионом Кемоса, который был вдвое старше и гораздо опытнее. Прошло несколько секунд и у Люция не осталось сомнений в том, что он выйдет победителем из схватки. В тот момент он не собирался убивать чемпиона, только честно одолеть его – клинок против клинка.

Но затем противник внезапно сблизился с Люцием и ударил его коленом в живот, выбив воздух из легких. Мальчик откатился в сторону и на его счастье чемпион дал ему пару секунд перевести дух. Шокированный Люций, который впервые за свою карьеру фехтовальщика пропустил удар, внезапно потерял контроль над собой. Он бросился на оппонента с такой яростью, которую никто не мог ожидать от мальчишки, чьи щёки и подбородок едва темнели от юношеского пушка.

Люций убивал чемпиона медленно и жестоко. Быстрыми и хлёсткими ударами он вскрывал ему вены, отрубал пальцы, а потом конечности. Толпа, которая сначала приветствовала пролитую кровь исступлённым рёвом, внезапно замолчала. Через несколько мгновений сторонников и учеников чемпиона обуял гнев. Не то, чтобы Люций нарушал какие-то правила, но арена Кемоса никогда не видела творимых им зверств. Толпа бросилась на ограждения, с искажёнными злобой лицами люди хотели покарать Люция за его вероломство. Он же готов был убить каждого из них. Но тут снова вмешалась судьба (а может, у этой судьбы уже тогда было имя?..).

Люций исчез с арены. Как и таинственный незнакомец, который наблюдал за ним. Никто на Кемосе больше не видел великого мечника. Незнакомец оказался сержантом Детей Императора. Он был впечатлен мастерством и решимостью юного фехтовальщика, поэтому предложил ему вступить в легион. Сложно сказать, принял бы Люций это предложение в другое время. Дело в том, что на Кемосе его ждала неувядающая слава, а в галактике, полной невообразимых ужасов, он вполне мог… внезапно погибнуть. Где-нибудь в грязи и крови, без славы и чести. Вот только у парня не было выбора – после его выходки на арене ему пришлось бы скрываться по всему родному миру.

Позже мы ещё не раз убедимся в том, что выше фехтовального мастерства и чести дуэлянта Люций ставил только собственную жизнь. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он принял предложение и прошёл генетическое вознесение, став одним из Сыновей Фулгрима. Так Люций вступил в Великий крестовый поход. Но он вёл этот поход не для Императора, Человечества, примарха или легиона. Он вёл его для себя самого.

Клинок разит

Став космодесантником, Люций был очарован своими новыми возможностями. Он начал тренироваться ещё усерднее, ещё фанатичнее. Юный легионер готов был учиться у каждого ветерана, он сражался постоянно, буквально живя в тренировочных клетках и на поле боя. В преддверии одного из праздников Люций провёл серию схваток с боевыми сервиторами и блестяще победил каждую машину, да так, что ни одна из них даже не коснулась его. Никто в Третьем легионе раньше не мог завершить эту серию без ранений.

Мы не знаем, как складывались отношения Люция и Тессерия Акурдуаны. Учитывая неоспоримый талант и амбициозные устремления Люция, он просто не мог не пересекаться с Тессием, которого знали, как лучшего фехтовальщика среди в Легионес Астартес. С другой стороны, Акурдуана был терранцем, одним из двухсот, что пережили Селенарскую чуму. Он закономерно находился в высших эшелонах, тогда как Люций только начинал свою военную карьеру. Так что вполне вероятно они никогда не сталкивались лично, существуя буквально на разных уровнях бытия.

Мы не знаем, чтобы Люций участвовал в кампании против Владык Гардинаала, где погиб Тессерий (хотя, погиб ли?..). Однако же Акурудана точно слышал о Люций. Сначала я хотел привести короткую цитату, только слова самого ветерана, но потом решил не вырывать их из контекста. Вот фрагмент диалога между Тессерием и Феррусом Манусом перед их спаррингом (это как раз период Гардинаальской кампании, цитата из «Горгона Медузы» Гаймера):

Глаза Мануса блеснули, словно кинжалы. Улыбка не притупила их остроты.– Вы почтили меня, господин.– Ничего подобного.– Знаю.– Твой родной отец сражался с Императором.– Точно.– Мой брат высоко тебя ценит.– Верно.– По его словам, тебе нет равных.Капитан пожал плечами, но испытал лёгкий приступ гордости. В первую очередь не за свои умения, а за то, что их признал Фулгрим.– В рядах Детей Императора много превосходных мечников. У Раваша Карио видны задатки величия. И во Второй роте есть поразительно одаренный юноша по имени Люций, который ещё достигнет моего уровня, если перестанет любоваться на себя в зеркало.– Но они тебе не ровня.– Они мне не ровня.– Я понимаю, каково тебе.

Тут важны несколько моментов. Во-первых, Тессерий Акурдуана был настолько известен в легионах, что Горгон изучал его биографию (кстати, родной отец Тессерия действительно сразился с Императором во время Объединительных Войн). Во-вторых, Акурдуана говорит о Люции, что тот «поразительно одарён», подчёркивая исключительный уровень его навыков. Тессерий также указывает на критический изъян, который может помешать Люцию достичь совершенства. Самолюбование. В-третьих, Акурдуана, тем не менее, признаёт, что Люций ему не ровня. На тот момент или в принципе – мы можем только догадываться.

Нет сомнений, что Люций сразился бы с Акурдуаной на дуэли, если бы ему представилась такая возможность. Кто знает, к чему бы это привело. Я всё же ставлю на Тессерия, но интереснее, что вынес бы Люций из своего первого поражения. Научился бы он смирению? Стал бы лучше как человек, не как мечник? Или это дало бы противоположный эффект?..

Так или иначе, смертные Люция недолюбливали, но братья превозносили его. Ведь со временем он стал если не лучшим (точно не лучшим), то одним из лучших. Это многого стоило в легионе, где превыше всего ценилось совершенство, и в первую очередь – воинские таланты.

Конечно, Люций не мог не привлечь внимание Эйдолона. Лорд-командор не был глупцом и отлично видел, кто перед ним. Он видел непомерные амбиции и тщеславие Люция, его изворотливую душу и двуличие. Однако же мечник пользовался авторитетом и Эйдолон решил разделить его, одарив фехтовальщика своей благосклонностью.

Что интересно, среди боевых братьев нашлись те, кто подружился с Люцием. Например, Саул Тарвиц. На стриме про Тарвица я подробно рассказывал о его отношениях с Люцием. Они действительно были не просто боевыми братьями, но друзьями. Вот цитата из «Возвышения Хоруса» Абнетта:

Люций был моложе Тарвица, хотя оба они прожили достаточно долго, чтобы повидать немало чудес в своей жизни. Они были друзьями, но их дружба периодически подвергалась нешуточным испытаниям. Саул и Люций по характерам представляли собой два противоположных полюса легиона. Как и все Дети Императора, они стремились достичь совершенства в воинском искусстве, но там, где Саул проявлял упорное прилежание, Люций действовал из честолюбивых побуждений.Тарвиц уже давно понял, что Люций однажды обгонит его по числу наград и в табеле о рангах. Не исключено, что в будущем Люций дослужится до ранга лорд-командора и станет частью узкого круга на иерархической вершине легиона. Его это ничуть не беспокоило. Тарвиц был прирожденным офицером, способным воином и не стремился к повышению. Он был вполне доволен тем, что находится на своём месте, с достойным прилежанием прославляя примарха и возлюбленного Императора.Иногда Люций добродушно посмеивался над ним и утверждал, что отсутствие честолюбия Тарвица объясняется его неспособностью завоевать авторитет среди своих товарищей. Саул тоже смеялся в ответ, зная, что его друг ошибается.

По крайне мере, сам Тарвиц в это верил, что Люций ему друг. Сложно сказать, как два столь разных человека вообще сблизились. Ведь мы отлично знаем, что Саул Тарвиц – эталон космодесантника. Открытый, верный, искренний. Умелый воин и великолепный лидер. В противовес этому у Люция было только его искусство фехтования.

Хотя, нужно признать, что он всё же обладал некоторыми стратегическими талантами, иначе просто не дослужился бы до капитана Тринадцатой роты. С другой стороны, в этом нет ничего удивительного. Ведь, как я отметил в самом начале, Люцию всё удавалось. Другой вопрос, что всё ему было не нужно. Кстати, вот, что про Люция говорил его генетический отец (цитата из «Фулгрима» Макнилла):

А его, братья, зовут Люций, и он великолепный мечник, воплощение того, кем должен быть воин Детей Императора.

Необходимо признать, что Люций был уникальным воином. Зачастую он без раздумий бросался в битву ради личной славы, но действовал умело и грамотно, что приносило победу его легиону. Например, на Аллилуйе Прайм он в одиночку вышел против техноеретика Малахойра, которого защищали шестирукие мечники-големы. Броня големов – уникальный сплав времен Золотого Века – легко противостояла энергетическому клинку Люция, он оказался бесполезен. Тогда Сын Феникса схватился с врагами в рукопашную и разбил их головы навершием своего меча.

В другой кампании Люций бесстрашно спустился в чёрные лабиринты под горой Олхит, где обитали ксеномерзости, известные как оборванные дьяволы. В лабиринтах никто не мог выжить в одиночку, но Люций на спор с Эйдолоном нашёл каждую тварь и подарил ей вечный покой. Затем, во время Фаушской революции великий мечник сражался на острие фронта и сумел прорвать вражеские ряды. Вскоре, уже во время кампании против Ложного Дорна, Люций возглавил так называемый Великий Прорыв, положив конец вражескому сопротивлению.

Несмотря на кажущееся безрассудство, Люций действовал предельно осторожно и расчетливо. Его хвастовство во многом являлось бравадой, призванной расфокусировать внимание врага. Многие попадались на эту уловку, посчитав, что Люций больше говорит, чем делает. Мечник участвовал во всех межлегионных состязаниях и никогда не проигрывал. Тем не менее, мы не знаем, чтобы он сражался с Сигизмундом или Севатаром, было бы интересно посмотреть на любой из этих поединков. Зато у нас есть подробное описание дуэли с Азкаэллоном, командующим Сангвинарной Гвардии, которого считали одним из лучших воинов среди Легионес Астартес.

Это был личный приказ Сангвиния, который видел, что его преданному сыну нужно научиться гибкости. Великий Ангел решил преподнести Азкаэллону урок смирения, а заодно даровать ему понимание того, что иногда победа заключается в том, чтобы не дать победить противнику. Поэтому он направил сына на Генвинки, водный мир бесконечных дождей, где в тот момент находился основной контингент Детей Императора. Конечно, имелся формальный повод – группировка Девятого была направлена на усиление Третьего для проведения совместной кампании, в ходе которой воины двух легионов должны были перенять опыт друг друга.

За день до полномасштабного боевого развёртывания Астартес провели ритуальный поединок между двумя чемпионами. Как я уже сказал, Азкаэллона хорошо знали в легионах. Что касается Люция, братья порой шутили насчёт того, что он чрезмерно красив и даже миловиден, но тем не менее, никто не мог оспорить его таланты. Люций вёл себя развязно и напыщенно, однако не демонстрировал неприязни к оппоненту. Он хорошо понимал, что перед ним умелый противник, поэтому мечник бился в полную силу, даже не думая о том, чтобы рисоваться.

Почти сразу Азкаэллон понимает, что ему не победить в честной схватке. Поэтому он идёт на хитрость. Сначала Кровавый Ангел распаляет Сына Феникса, он сравнивает его с безудержным Амитом. Люция такое сравнение уязвляет и осторожность сменяется намеренной агрессией. Для Азкаэллона это шанс, ведь он крупнее и сильнее. Кровавый Ангел отбрасывает свой клинок и ныряет под выпад мечника, он хватает противника и пытается нанести ему удар лбом в лицо (они сражаются без шлемов). Люций выкручивается и разрывает дистанцию.

Мечник возмущён поведением Кровавого Ангела. Он говорит, что условия боя подразумевают первую кровь, пролитую ударом клинка. Но Азкаэллон не слушает, он продолжает наступать, забыв о том, что у него нет оружия. Сначала Люций пятится от безоружного воина, но потом решает закончить бой, раз противник этого хочет. Азкаэллон бросается на него, Люций вскидывает клинок и щёку Ангела обжигает мимолётная боль. Однако по инерции Азкаэллон продолжает двигаться вперёд. Он обхватывает Люция, который не заметил, что, отступая, оказался у края платформы, на которой они сражались.

Воины срываются с платформы и падают в океан. Люций победил в дуэли, но он жаждал чистой победы. Когда же их подобрали, порез на щеке Азкаэллона уже затянулся. Миг триумфа миновал, мечнику не удалось укрепить свой авторитет перед братьями и унизить легионеров Девятого, которые наблюдали за схваткой. План Сангвиния относительно Азкаэллона сработал – та дуэль многому научила чемпиона. Люцию тоже стоило кое-чему научиться, однако мечник этого не понял. Поэтому то, что произошло дальше, можно считать закономерным. Конечно, я имею ввиду поединок с Локеном, но прежде был Урисарах.

Клинок треснул

Когда Дети Императора завершили Лаэранскую кампанию, их флот принял призыв о помощи, исходивший от Кровавых Ангелов. Фулгрим послал Эйдолона с его элитной ротой по указанным в сообщении координатам. Лорд-командор прибыл к миру 140-20, который Интерексы называли Урисарах, а Кровавые Ангелы прозвали Убийцей. Несмотря на то, что капитан Китас Фром из Девятого исчез на планете с тремя ротами, Эйдолон принял аналогичное решение – высадиться и разбираться уже на месте. Мегархарниды перекрыли Детям Императора связь с орбитой, разметали их десантные корабли и принялись истреблять воинов.

Люций сражался плечом к плечу с Саулом Тарвицем, который первым понял, что уничтожение древоподобных ксеносских конструкций нормализует искусственно изменённую атмосферу планеты. Тут стоит отметить, что Люций довольно легко справлялся со смертоносными мегарахнидами. В какой-то момент он забросил щит за спину и взял отрубленную конечность ксеноса в левую руку как второй меч. Они с Тарвицем сразили бессчетное множество врагов, но этого было недостаточно.

Рота Эйдолона едва не погибла в полном составе, её спасли Лунные Волки, которые также приняли сигнал бедствия Кровавых Ангелов. Вскоре к планете прибыл Сангвиний и Хорус развернул полномасштабное истребление мегарахнидов, которое длилось шесть месяцев. Всё это время Люций и Тарвиц сражались вместе с Лунными Волками на передовой. Но вскоре кампания была прервана прибытием Интерексов, которые раскрыли правду об Урисарахе.

Между завершением кампании на Убийце и путешествием к материнскому миру Интерексов чемпионы двух легионов провели серию тренировочных спаррингов. Помимо Детей Императора и Лунных Волков в дуэлях участвовал Эреб. После того, как Несущий Слово без шансов проиграл Люцию, Хорус Аксиманд настоял на том, чтобы в клетку вошёл Гарвель Локен, который считался лучшим воином в Морнивале. Локен не хотел биться, но братья были уверены, что он победит. Аббадон напомнил Гарвелю про честь легиона и тот вышел на поединок с Люцием. Тут лучше привести прямую цитату:

Локен вздохнул.– Конечно, я наблюдал за тобой. Ты предпочитаешь атаковать. Я заранее знаю твои действия.– Твоё право.– Я вижу тебя насквозь. Наступай.Люций бросился на Локена. Тот отступил на шаг, опустив меч, и кулаком нанес Люцию удар в лицо. Люций покачнулся и грохнулся на спину.Локен уронил меч Эреба на мат.– Думаю, я выполнил то, о чем ты просил. Вот так дерутся Лунные Волки. Разгадать врага и сделать всё необходимое, чтобы сбить его с ног. Мне жаль, Люций.Тот сплевывал кровь, поэтому ничего не ответил.

Поединок с Локеном всё изменил. Люций впервые был повержен во время дуэли. Конечно, он считал поступок Гарвеля бесчестным, мол, так не дерутся на братских спаррингах, все должен был решить звон мечей. Так или иначе, после первого поражения тьма поселилась в душе мечника. Помимо прочего, Локен разбил ему нос и даже Фабий Байл не смог вернуть Люцию его первозданную красоту.

А потом он встретил Серену де’Ангелос, художницу, которая находилась во флоте Детей Императора на правах летописца. Серена была на Лаэране и подверглась воздействию Хаоса. Художница открылась Люцию и показала свои шрамы на предплечьях, рассказав, что каждый шрам – это напоминание о жизни, которую она отняла. Мечник увидел в этом откровение, ведь каждая жертва Серены меняла её душу и девушка решила, чтобы также менялась её плоть. Осознавая, что сам он больше никогда не будет таким, как прежде, Люций начал уродовать своё лицо шрамами. В дальнейшем он каждый раз наносил себе новый порез, когда встречал достойного противника.

– Доверься мне, – повторила Серена, – твои прекрасные черты погублены безвозвратно. Сделай то, что должно.Кивнув, мечник неуловимо взмахнул ножом и оставил глубокий порез на нежной коже щеки. Слегка поморщившись от боли, он тут же поднёс окровавленное лезвие к другой щеке и провёл точно такую же линию.– Теперь ты никогда не забудешь, что сотворил этот ублюдок Локен, – заверила она.

Стоит отметить, что Люций часто находился в обществе летописцев. Причины очевидны – он прибывал в эйфории, когда рассказывал заворожено глядящим на него смертным о собственных подвигах. Что интересно, мечник никогда не приукрашивал свои заслуги, скорее он просто опускал выдающиеся достижения других участников событий. Но не все восхищались боевым капитаном, некоторые летописцы понимали, что он просто красуется. Например, вот как Люция видел скульптор Остиан Делафур:

Остиан потерял мысль, уставившись на целую толпу летописцев, собравшихся вокруг огромного десантника по имени Люций. Бледнолицый воин, явно наслаждаясь вниманием, рассказывал не совсем почтенной публике истории о произошедшем на планете, названной им Убийцей. Сообщив кое-что о подвигах Воителя и Сангвиния, Люций перешёл к самовосхвалению, и поднабравшемуся Остиану показалось жалким и смешным, что капитан III легиона ищёт славы у таких типов, как обитатели «Ла Фениче». Разумеется, высказывать свои идеи вслух Делафур воздержался.

Дальше по хронологии идёт кампания на Каллинедесе против орков, где Фулгрим намеренно оставил Вторую роту Соломона Деметера без прикрытия, чтобы она погибла. Но роты Люция и Тарвица вмешались в ход сражения и сокрушили зеленокожих, благодаря чему Деметер и его воины спаслись. Этот эпизод важен потому, что таким образом мечник нарушил планы своего отца, фактически подписав себе смертный приговор.

Дальше была Чистка на Исстване III, которая тоже многое изменила для мечника. Он оказался среди тех Детей Императора, кого планировалось превратить в пыль, потому что они никогда не предали бы Имперские Истины. Очевидно, причиной стала его дружба с Саулом Тарвицем, который в свою очередь плотно общался с Соломоном Деметером и Веспасианом. Все они были до последней капли крови преданы Империуму и не подверглись влиянию Лаэранского демона. Сложно сказать, насколько ему подвергся Люций.

Самоуверенность всегда была слабым местом мечника, но едва ли она могла оказаться тем изъяном, который Хаос сумел бы использовать против него. Как я уже сказал, поражение от Локена сломило Люция, пусть сам он этого понимал. Начав уродовать своё лицо и наслаждаться болью, воин толкнул собственную душу в объятия тьмы. Впрочем, Люций не пошёл по стопам развращённых братьев и генетического прародителя, предпочтя собственный путь, как делал всегда. И это оказалось ещё одной причиной, по которой его включили в списки обречённых.

Мы можем легко объяснить последующее предательство Люция, но не можем его оправдать. На Исстване III он участвовал в штурме Дворца Регента и лично оборвал жизнь Варда Праала, который поднял восстание в системе и бросил вызов Империуму. Это совсем неслучайное событие позволило Хорусу провести Чистку в легионах и перейти к активной фазе своей кампании. Возвращаясь к Люцию, он оказался рядом с Тарвицем, когда начали подать бомбы. Они укрылись во Дворце, который вскоре стал сердцем сопротивления лоялистов.

К удивлению Деметера, Саул оказался не единственным из тех, чья звезда засияла на мрачном небосводе Истваана III – мечник Люций не раз выказывал чудеса мастерства в схватках с предателями, а несколько дней назад у всех на глазах отсек голову капеллана Чармосиана в поединке на крыше неприятельского «Ланд Рейдера».

Два месяца Люций отнимал жизни предателей. Впрочем, в отличие от Саула Тарвица, мечником двигала вовсе не честь или клятвы перед родом человеческим. Некоторое время он всерьёз полагал, что у лоялистов есть шанс. Мечник метался, не зная, какую сторону выбрать. А потом стало очевидно, что несмотря на ожесточённое сопротивление, они не выстоят и не дождутся подкрепления. Тогда Люций в одной из локальных схваток убил Чармосиана, капеллана Детей Императора, и воспользовался его шлемом, чтобы по воксу связаться с Эйдолном.

Люций пообещал лорд-командору брешь в обороне Дворца. Взамен он хотел, чтобы легион принял его обратно. Эйдолон согласился. И здесь нужно сказать, что немалую роль в выборе Люция сыграл Тарвиц. На стриме про Саула я рассказывал о том, что он никогда не стремился к высоким должностям, предпочитая позицию боевого офицера. В противовес Люцию, который был весьма честолюбив. На Исстване III даже Соломон Деметер пошёл за Тарвицем и в сердце его друга взыграла зависть. Которая быстро превратилась в ненависть, надо думать – не без демонического влияния.

Люций затеял схватку с лоялистами, которые защищали одну из критически важных позиций. Когда на шум боя прибежал Деметер, мечник призвал его на помощь, утверждая, что сражается с прорвавшимися предателями. Вместе с Соломоном они убили три десятка лоялистов, а потом Люций пронзил боевого брата клинком, напоследок раскрыв ему правду. После этого он бросил вызов Саулу Тарвицу, но проиграл. В воспоминаниях Люций сравнивал Тарвица с Локеном, утверждая, что оба они сражались без чести. Так или иначе, мечник предпочёл спасти свою жизнь и сбежал от Тарвица, что было несложно, учитывая масштабный прорыв предателей.

Эйдолон сдержал своё слово. Он принял Люция на «Андрониусе», мечник снова стал частью легиона. Но не будем заблуждаться – никакой преданности Третьему. Хотя Люций восхищался отцом, но сбежал бы от Фулгрима, если бы увидел в этом смысл для себя. Что он и сделал впоследствии. В сложных ситуациях чемпион руководствовался доктринами выживания, его верность никому не принадлежала. Он предпочитал сражаться на той стороне, которая по всем раскладам должна победить. Поэтому на Исстване V Люций бился рядом с Эйдолоном в авангарде Детей Императора, убивая лоялистов без счёта. Как совсем недавно он без счёта убивал предателей.

Клинок перекован

После Исствана Фулгрим подарил Люцию Лаэранский клинок. В мече уже не было демона, однако связь с варпом никуда не делась и оружие по-прежнему обладало чудовищной силой. На Военном Совете Хорус приказал Детям Императора выдвигаться к Марсу, чтобы поддержать восстание Кельбор-Хала. Но у Феникса были собственные планы и он повёл флот к Призматике V, горнодобывающему миру Механикум. Эйдолон рискнул поставить решение отца под сомнение, за что был убит Анафемом, который Фулгрим получил в подарок от Хоруса. Позже Байл буквально пришьёт голову Эйдолона к его телу, но лишь со временем лорд-командор осознает, кто на самом деле вернул его в мир живых и зачем.

Что касается Люция, его уже давно терзали подозрения насчёт примарха, а странное, неподдающееся объяснению чувство раз за разом напоминало о «Ла Фениче». Этот зал на флагмане Фулгрима во время «Маравильи» Беквы Кински стал сосредоточием мощи Лаэранского демона. Там Кинска порвала ткань реальности и впустила на корабль порождений Хаоса. Теперь же в заброшенном «Ла Фениче» висел портрет, который уже упомянутая Серена де’Ангелус написала для Фулгрима.

Примарх запрещал своим сыновьям смотреть на творение безумной художницы, но Люций тайно пробрался к нему и увидел, что портрет… жив. Мечнику показалось, что шедевр Серены стал тюрьмой для его отца. А когда Фулгрим обезглавил Эйдолона, его сомнения подтвердились. Будучи выдающимся воином, Люций научился читать других. Конечно, он хорошо знал собственного отца, сражаясь с ним рядом сотни раз. И теперь Люций впервые за долгое время увидел примарха в бою, осознав, что этим телом владеет кто-то другой. Ведь настоящий Фулгрим никогда так не двигался.

Люций отметил, что его отец плюёт на воинские ритуалы, чего раньше никогда бы не сделал. Наконец, во время высадки на Призматике Люций стал свидетелем того, как Фулгрим использовал силу варпа, чтобы уничтожить боевую машину Механикум. В итоге, мечник решил, что отца нужно спасать. Он собрал Фабия Байла, Юлия Каэсорона, Мария Вайросеана и несколько воинов из Братства Феникса, которым доверял. Люций рассказал о своих доводах и братья согласились, так как не были глупцами и тоже видели, что примарх изменился. Они пленили Фулгрима и Фабий попытался изгнать из него демона весьма… неординарными методами. Но внезапно Люций осознал свою ошибку и опустился перед отцом на колено. Мечник понял, что всё это было фарсом. Фулгрим к тому моменту уже обыграл демона и запер его в портрете. Он намеренно позволил сыновьям пленить себя.

Фулгим рассказал, что после Лаэрана демон постепенно захватывал его тело, а на Исстване V окончательно отодвинул личность примарха на второй план. Однако Фениксу удалось обмануть порождение варпа и заточить его в портрете. Очевидно, это демон посылал Люцию видения, пытаясь найти того, кто мог бы его освободить. В свою очередь Фулгрим намеренно заставил своего сына ошибиться, чтобы прославленный мечник бросил ему вызов и получил важный урок – не переоценивай себя. И не сомневайся в своём генетическом прародителе.

Лемюэль Гомон был ремембратором, а точнее — специалистом по общественному поведению, прикреплённым к 28-му Экспедиционному Флоту под командованием Тысячи Сынов во времена Великого Крестового Похода. Его врождённые психические способности были замечены Магнусом Красным, и позже Гомон стал неофитом Тысячи Сынов под наставничеством Ахзека Ахримана. После попытки бежать с Просперо во время прибытия флота Космических Волков он был захвачен и провёл годы в заключении на Камити Сона, а затем ненадолго стал демонхостом осколка Магнуса. После этого он взял имя Промей и впоследствии стал одним из основателей Инквизиции.

История

Лемюэль Гомон был уроженцем Терры, происходившим из Конклавов Нордафрики. До того как стать ремембратором, он был богатым бизнесменом из Мобайи и жил в большом поместье вместе со своей женой Маликой.

Гомон объяснял свои финансовые успехи способностью видеть ауры людей. Благодаря этому он мог точно определять, говорят ли партнёры правду в деловых предложениях.

Когда его жена заболела неизлечимой болезнью, Гомон отказался смириться с её смертностью и начал изучать запретные и эзотерические методы лечения. После смерти жены он вступил в орден ремембраторов и попросился в экспедицию Тысячи Сынов. Позже он признавался, что пошёл к ним из-за слухов об их колдовских способностях и о том, как легион использовал их для борьбы со своими мутациями. Гомон надеялся научиться возвращать мёртвых к жизни.

Гомон сопровождал Тысячу Сынов во время расследования тайн мира Twenty-Eight Sixteen. Именно тогда Магнус заметил его природные псайкерские способности и передал Ахриману для обучения искусству варпа.

Сначала Гомон не хотел признавать наличие у себя дара, поскольку в Империуме к псайкерам относились с подозрением и страхом.

Он также участвовал в кампании на Арк Рич Секундус вместе с Несущими Слово и Космическими Волками. Позже путешествовал с флотом на Улланор и Никею, хотя лично событий на этих мирах не видел.

Во время службы в 28-й Экспедиции Гомон подружился с другими ремембраторами — Камиллой Шивани и Каллистой Эрис. Также он был знаком с Махавасту Каллимакусом, личным ремембратором Магнуса.

Когда флот не находился в походе, Гомон жил на Просперо и проводил исследования для Тысячи Сынов.

О грядущем вторжении Космических Волков на Просперо он узнал от Каллисты Эрис, которой явились видения будущего. После её пророчества о гибели Просперо Гомон, Камилла Шивани, Махавасту Каллимакус и возлюбленный Шивани — Чайя Парвати — тайно поднялись на транспортный корабль Cypria Selene и попытались покинуть систему Просперо как раз в момент прибытия Космических Волков.

Корабль был перехвачен Hrafnkel, а находившихся на борту допросили. После этого Гомона, Шивани и Парвати отправили в тюрьму Безмолвного Сестринства на Камити Сона.

Через пять лет заключения Тысяча Сынов совершила рейд на Камити Сона в поисках осколка Магнуса.

Во время нападения Гомон использовал свои силы, чтобы заставить мать убить собственного ребёнка — иначе плач младенца привлёк бы демонов. Это один из самых мрачных эпизодов его истории.

Позже его захватил рыцарь-эррант Дио Промус и доставил на Агору для поисков другого осколка Магнуса. Когда Промус и сопровождавшие его Космические Волки не смогли победить осколок, пленённый Тысяча Сын по имени Менкаура связал этот осколок с Гомоном, превратив его в демонхоста.

После того как Ахриман на Никее извлёк осколки Магнуса, Гомон освободился от одержимости. Рунный жрец Бёдвар Бьярки объявил, что Гомон стал «wyrd-wraith» — существом, которое больше не может быть одержимо демонами.

Его доставили к Малкадору для допроса. Позже Космические Волки убили Дио Промуса за убийства верных легионеров по приказу Сигиллита, и Лемюэль взял имя Промей в память о нём.

Промей

Уже как агент Малкадора Промей появился во время Осады Терры рядом со стаей Бёдвара Бьярки и группой Саламандр.

Он быстро понял, что провал штурма западной стены дворца Тысячей Сынов был лишь отвлекающим манёвром, а Магнус Красный уже проник во внутренние области Императорского Дворца.

Промей вместе с космодесантниками столкнулся с Магнусом и его свитой в Имперском Подземелье. После битвы он почтил погибших воинов стаи Бьярки и исчез.

Основатель Инквизиции

Промей стал одним из четырёх первых основателей Инквизиции.

Вместе с Морианой он верил, что Императора можно воскресить в смертном теле, и был одним из первых «воскресителей» (resurrectionists).

Однако позже Мориана начала обращаться к Силам Хаоса ради достижения этой цели. Тогда Промей и его последователи — промеане — вступили с ней в войну и изгнали её силы в Око Ужаса.

После этого Промей продолжал писать труды о воскрешении Императора. Позднее они были собраны в Книгу Промея, которую со временем сожгла Сталия фон Дрессен.

Тем не менее его идеи сильно повлияли на формирование торианской фракции Инквизиции.

Возвышенный чародей Культа Времени
Действуя во главе кабала хрономантов и темпорально улучшенных солдат, Т’сатис Ворр управляет самим потоком времени. Такие способности даруют Ворру и его прислужникам чрезвычайное могущество, поскольку в их руках находится абсолютное оружие, неподвластное их врагам. Однако его использование сопряжено с ужасными рисками, которые даже сейчас угрожают Ворру полным уничтожением.
Благодаря демоническим пактам и столетиям тайных исследований Т’сатис Ворр получил частичный контроль над причинно-следственными потоками самого времени. Он научился воспринимать стремительный поток времени, чьи невидимые течения несут всех без исключения живых существ навстречу их судьбе. Что ещё более важно, Ворр овладел способностью ослаблять хватку времени над собой и вернейшими из своих последователей.
Тем не менее, столь фундаментальная сила в полном объёме остаётся неподвластной Ворру. Его способности сродни передвижению по гладким и скользким камням, выступающим из временной реки, вытаскиванию оных из её стремительных потоков – а затем опасным прыжкам с одного выступа на другой, покуда его неизбежно не утаскивает обратно в воду.
Как бы то ни было, даже с учётом всего вышесказанного кропотливо оттачиваемая временная магия Ворра обладает феноменальной мощью. Его банда – Зловещие Клинки – способна исчезать с временной шкалы реального пространства по своему желанию и вновь появляться на поле боя там, где они просто не могли бы оказаться. Время от времени прислужники Ворра устраивали превентивную засаду тем, кто готовил ловушку для них, и внезапно начинали скоординированную атаку вместе со своими бывшими или будущими союзниками. Более того, посредством обмана они заставляли своих врагов выбирать противоречивые пути в один и тот же фиксированный манер времени – и таким образом уничтожали их через бесконечные потоки непрерывности благодаря превратившейся в оружие силе невозможности.
Постоянные попытки входа в установившееся течение времени и выхода из оного подорвали собственное место Т'сатиса Ворра во временном потоке. Его связь с пространственно-временным континуумом становится слабой. Последователи Ворра считают, что таково благословение Тзинча, и в некотором роде это действительно так – возвышенный чародей окружён расплывчатыми симулякрами самого себя, действующих немного раньше или позднее него самого и каждый раз выбирая различные в деталях пути.
В силу таких способностей поразить Ворра в бою становится необычайно трудным занятием, его разочарованные враги раз за разом замечали, как их удары проходят впустую, в буквальном смысле слова рассекая воздух. Однако если при использовании подобной магии Ворр переступит черту, он рискует навечно потерять своё место во временном потоке. Чтобы противодействовать этому, колдун создал посох, играющий роль «временного якоря» в настоящем и помогающий владельцу фокусировать свои способности. К сожалению, если об этой слабости узнает противник и отберёт у Ворра его посох, чародей рискует окончательно потерять своё место в пространстве и времени.

Кейлекидцы - рептилоидная раса ксеносов с Кейлеке. Были большими и сильными, хорошо владели боевыми искусствами. На поверхности их планеты стояли огромные сооружения, представлявшие собой большие прямоугольные поля в несколько квадратных километров, накрытые плоскими крышами, но без стен по периметру. Они встречались приблизительно через каждые сто километров, и Лунные Волки назвали их «бойнями». Кейлекидцы имели право сражаться только в этих местах. В городах война была запрещена. Они ждали своих врагов в этих «бойнях», чтобы сразиться и таким образом разрешить проблему.

История

Встреча с ними была в времена Великого Крестового похода, первая встреча была с 63 экспедиционным флотом Лунных Волков, для Гора эти сражениям были тяжелы так как противника было тяжело убить, даже самый маленький из воинов выдерживал по три выстрела с болтера. Хочется заметить что изначально Кейлекидцы не проявили враждебности и не желали войны. Позднее Гор узнал что война для них была самым отвратительным и не уважительным в их культуре поэтому они наложили на нее жесткие ограничения, разрешив битвы только в "бойнях". Они ждали, когда Астартес встретят их на "бойне" и решат вопрос. Некоторые Лунные волки считали, что в таком жесте будет честь, но Гор решил сделать по своему и сокрушить соперника. Гор также посчитал что Кейлекид - это сложный вид который займет много времени чтобы интегрировать в Империум и отказаться от своих старых обычаев, и поэтому вряд ли они будут кандидатами на принятие мирного сосуществования с расширяющимся Империумом. По итогу Лунные Волки просто устроили ксеноцид этой расе, и уничтожив их за пределами разрешенных для войн территориях. Вся раса была истреблена Лунными Волками. Чучело одного из этих существ хранится в корабельном Музее Завоеваний "Духа Мщения".

Чудовищный рыкающий капер в ярком и вульгарном наряде, по имени Бадрукк, — это величайший понторез на свете и самый знаменитый из всех карсаров своей эпохи. Капитан и его команда отъявленных негодяев, известных как Понторезы Бадрукка, стали легендой в своей субкультуре головорезов, избороздив за несколько десятков лет весь космос на здоровенном убойном крузере со стальными челюстями под названием «Чернажубый» и приняв участие в сражениях на стороне всех крупных вождей последнего времени. По утверждениям самого Бадрукка, без сокрушительной огневой мощи его Понторезов многие из этих ваивод были бы давно мертвы, и любой, кто повидал его в деле, охотно в это поверит.

История

Годы тому назад Бадрукка изгнали из родного племени Плохих Лун, обвинив в том, что тот слишком много зубов оставляет только себе. С тех пор Бадрукк достиг гораздо большего, чем его собратья-флибустьеры. Сражаясь совместно с флотом военного диктатора Гарахака, Бадрукк остановил щупальце тиранидского флота-улья Кракен дерзким налётом на королеву-норн в его центре. Во время войны Дакки его бойцы превзошли в стрельбе охотничий кадр тау.

Поговаривают даже, что капитан однажды лично убил пустотного кита, а в другой раз сразил вольнонаёмного Рыцаря, имея под рукой лишь волосяного сквига и несколько подвыпивших сморчков, хотя чем дальше, тем сильнее эти байки обрастают выдумками.

Для орка Бадрукк — превосходный стратег и любой военный диктатор, у которого хватит зубов удовлетворить его заоблачные требования, может заполучить капитана в советники. После битвы Бадрукк обычно «уговаривает» своих нанимателей отдать львиную долю добычи, а затем отправляется на своём «Чернажубе» искать, где бы ещё развязать бойню. Многие военачальники рассматривают это как вполне заслуженную плату за то незабываемое зрелище, которое устраивают Бадрукковы Понторезы, обрушивающие на паникующего врага шквал выстрелов из шикарных пух. Они владеют такой огневой мощью, что запросто могут сровнять с землёй хорошо укреплённый жилой квартал, а злее пушки самого капитана так и вовсе не сыскать. Случись его ватаге сделать вылазку на планету, можно быть уверенным, что вскоре её ждут горести и разрушения, ибо эти отпетые разбойники живут ради убийств и хаоса и тащат всё, до чего дотянутся их загребущие лапы.

Не так давно Бадрукк участвовал в серии кровавых стычек с силами Космических Волков в глубинах пролива Санктус. Слухи упорно утверждают, что эти налёты проводились по просьбе таинственного и крайне щедрого нанимателя, однако сам Бадрукк по-прежнему не раскрывает карты. После этого атаки Бадрукка стали особенно дерзкими и впечатляющими. Капитан нашёл применение телепортным ударам, выбрасывая своих понторезов точно туда, куда нужно, а силовыми пузырями направленного действия захватывая врага в «огневые мешки». Всё это стало возможным благодаря усилиям плохомеха Могрока — напыщенного большого механа из Плохих Лун, обязанного Бадрукку жизнью. Капитан спас Могрока после катастрофического завершения войны в рыцарском мире Аларих-Прайм и с тех пор вытягивает из него все его технические знания. Благодаря неохотной помощи Могрока Бадрукк успешно обчистил мир-сокровищницу некронов Танхотеп, разграбил несколько изолированных планет в Империуме Нигилус и победил так называемую Великую гвардию полководца Хаоса Нахсгара Некающегося. После этих триумфов Бадрукк так набил свои сундуки, что сумел переоборудовать «Чернажуба» в вооружённого до зубов космического монстра, способного в одиночку оставить от целого города-улья одни развалины.

Интервокс Механикус. Источник: эфирный хор, Агрария XII. Хорист: Дантиль Октус. (Автоматическая ссылка, Waaagh! Бадрукка).
Флот примитивных, но мощных кораблей орков проложил себе путь через сектор Алаватус, опустошив промышленный мир Наяда-Тронголомерос, и теперь направляется к Катакану.Ксенолексикографы проанализировали символы, нарисованные на потрёпанном металлическом панцире огромного орочьего флагмана, чей бортовой залп, должно быть, даже мощнее, чем у боевой баржи Адептус Астартес. Корабль опознан как убойный крузер «Чернажубый», флагман печально известного пирата, капитана Бадрукка.Когда орочий флот проходил мимо Наяды-Тронгломерос, сотни штурмовых шаттлов совершили внезапный и разрушительный рейд на покрытые серебром острова луны. Последовала ожесточённая война, в которой орки обрушили доселе невиданную огневую мощь на оборонявшие острова конвокации скитариев. Уничтожив местное население, зеленокожие украли все пушки и корабли, которые смогли найти, и укрепили ими свой флот.Дальнейшее исследование показало, что курс флота Бадрукка совпадает с курсом раненного пустотного кита с чёрной шкурой, из ран которого в холодную пустоту растекаются на километры реки крови. Громадный кит, в десять раз превосходящий размером «Черножубого», судя по всему также направляется к Катакану. Пока что ни одному астропатическому сообщению не удалось пройти через варп-шторм Бас Инферния и донести предупреждение о смертельно опасной макрофауне, а также о приближающейся флотилии орков, которая разрослась настолько, что стала средоточием раскинувшегося на всю систему Waaagh!. Маловероятно, что удастся эвакуировать ресурсы этого запущенного региона космоса прежде, чем он окажется под ударом раненного пустотного кита, орочьего Waaagh! или и того и другого одновременно.

Снаряжение

Внешне капитан выглядит предельно щегольски, как и положено пиратскому королю: уродливый, словно гроксобык, с лысой башкой, сплошь покрытой шрамами и наколками, и в двуугольной шляпе, увешанной медалями побеждённых имперских адмиралов, чьи корабли он разграбил и бросил умирать. Зубы, которых у Бадрукка так много, что морда его перекошена от жуткой неподвижной ухмылки, покрыты сплавом из адамантия и бесценного ур-золота, выкраденного из дворца Неумирающего света. Позолоченная броня капитана, обычно начищенная до жирного блеска или покрытая кровью недавних жертв, сделана из трофейных силовых доспехов и содержит миниатюрный генератор энергополя. Установленные на спине штандарты прославляют Бадрукка как превосходнейшего бойца и завоевателя, а прошитая свинцом шинель защищает от радиации, которую излучает его обожаемая пушка «Патрашила» — оружие столь опасное, что даже просто находиться рядом с ним равносильно смертному приговору. Когда-то эта пушка принадлежала огрину-телохранителю губернатора имперского субсектора. Капитан прикупил к ней наворотов, и теперь вместо пуль огромного калибра она стреляет нестабильными банками с плазмой.

Безжалостный убийца и фанатичный сторонник дисциплины, вождь Загструк — это грозный вожак ватаги штурмавиков, известной как отряд «Стирвятник». Он презирает слабость и ничто не любит так, как гнобить тех, кто мельче его, чтобы делали в точности то, что велено. А настроение у Загструка по малейшему поводу очень легко переходит от просто мерзкого до смертоубийственно яростного.

История

Отряд «Стирвятник» питает к своему ваиводе крайнее уважение и боится его знаменитых приступов гнева больше, чем любого врага. Босяра, как называют его приспешники, никогда не понижает голос ниже рёва. Хуже того: Загструк казнит на месте любого, кто выкажет признаки неповиновения или трусости, что заставляет даже самых крупных и резких орков ходить перед ним по струнке.

По слухам, Загструк родился в центре человеческого поселения и вскоре примчал на всех парах через глухие земли в родное племя. Его бойцы рассказывают, что Загструк ни дня не прожил, чтобы кого-нибудь не пристукнуть, и ему только дай повод помахать кулаками. Доказательством тому служит взгляд босса, от которого любой застывает на месте, и многие из отряда готовы побожиться, что видели, как Босяра не раз усмирял взглядом и военных диктаторов, и рыковолков, и сквигготов.

Отряд «Стирвятник» получил своё название от личного самолёта Загструка — «Стирвятника». Эта здоровенная красная истрибила-бомбила довольно древняя по меркам современного орочьего самолётостроения. Тем не менее она по-прежнему способна таскать серьёзный полезный груз, немалую часть которого составляют сами «Стирвятники». В самый разгар сражения вождь Загструк со своими парнями в трюме грохочущего транспорта проходят на бреющем полёте над линией фронта, а затем по короткой команде босса главные бомболюки самолёта распахиваются, и штурмавики камнем устремляется вниз в самую гущу сражения. В последнюю секунду Загструк приказывает своим бойцам зажигать ракетные ранцы, тем самым посылая орков в сторону неприятеля ногами вперёд, а в это время с подкрылков ранца самого вожака со свистом срываются блиц-ракеты, оставляющие во вражеских порядках неровные воронки.

Ещё более опустошительной эту фирменную атаку делает снаряжение Загструка — бионика под названием Лапы Стирвятника. Загструк велел сделать себе их после того, как ему оторвал ноги дредноут Адептус Астартес, в чьи стрекочущие механизмы зеленокожий вгрызался до тех пор, пока не вывел машину из строя. Силовые когти, приводимые в действие гидравликой, настолько повышают и без того внушительную мощь Загструка, что, когда он врезается в какого-нибудь гада, это неизбежно заканчивается тошнотворным хрустом костей последнего.

Когда Оскал Горка рассёк полотно космоса, парни Загструка заметили в Босяре определённые перемены. Он всегда был целеустремлённым, но теперь стал прямо-таки амбициозным. Он собирает под свои знамёна всё больше штурмавиков, а также ватаги Кровавых Топоров и Гоффов, жёстко строя их пинками и тумаками, поскольку намеревается начать Штурмовой Waaagh!, чтобы положить конец всем прочим Штурмовым Waaagh!. Он уже покорил имперский храмовый мир Надежда св. Резмонда и переделал его на свой строгий лад, но по огоньку безумства в глазах Загструка его последователи понимают — Босяра вынашивает куда более грандиозные планы, чем завоевание одной-единственной захудалой планетки...

Планета Заг
Когда-то Надежда св. Резмонда была раем из мраморных храмовых комплексов и молитвенных садов, но пришествие Штурмового Wаааgh! Загструка оставило от неё одни развалины, которые растаскивают до сих пор, чтобы перестроить мир в том виде, который больше устраивает Босяру. Ныне известное как планета Заг, это место теперь — средоточие артиллерийских крепостей, военных городков, фабрик механьяков и достаточного числа плацев и стрельбищ, чтобы удовлетворить запросы самого одержимого штурмавика. Над бронированной столицей планеты, Босярафортом, нависает высокая — и прежде священная — гора, на которой пленные имперские скульпторы скрупулёзно высекли несколько исполинских изображений морды Загструка. Суровый взгляд этих каменных ликов заставляет подчинённых Загструка заниматься строевой подготовкой ещё упорнее.

Время обратить внимание на присутствующеего Телемона в комнате , не так ли? (прим. пер. - перефраз выражения "Заметить слона в комнате ).
Да. Некоторые из этих потрясающих миниатюр новых Кустодесов - женщины.
-Это что-то принципиально новое?
Ну, и да, и нет.
До этого момента, те немногие миниатюры Легио (30к) и Адептус (40к) Кустодес, которые мы видели без шлемов, были явно мужскими, а остальные были настолько закованы в броню, что трудно сопределить наверняка. В новой же линейке моделей - представлены как мужчины, так и женщины-кустодес.
-Вы изменили лор вселенной? Я думал, все космодесантники и кустодес - это мужчины?
Космодесантники, да.
Согласно преданиям вселенной, космические десантники состоят из людей мужского пола, добровольных кандидатов или невольных призывников на пороге подросткового возраста. Их подвергают серии ужасающих испытаний, и сильнейшие из них становятся безжалостными убийцами, лишенными человечности, чтобы служить живым оружием в армии Императора.
В Адептус Астартес нет женщин.
Но, Кустодес - не являются космическими десантниками.
За исключением очевидного факта, что и те и другие это высокие, генетически модифицированные воины, на этом сходство в значительной степени заканчивается.
Кустодиев берут в младенчестве и пересоздают с помощью древней науки.Этот процесс является тайным и индивидуализированным для каждого конкретного человека. Император лично контролировал этот процесс (по крайней мере, до тех пор, пока не разразилась вся эта история с “Ересью Хоруса”).
-Но разве кустодесы не состоят из сынов благородных Домов Терры?
Некоторые из них - да.
Император это олицетворение символизма и власти, поэтому в патриархальных Домах, до Объединения, которые передавали по наследству свои Королевства первенцам, этих сыновей забрали и превратили в хранителей Императора. Это по-прежнему верно.
Но, это был не единственный источник рекрутов. Другие методы могли быть столь же открытыми, а другие - гораздо более скрытными. Принимались также и Благородные дочери, и кроме того, в какой–то момент, у вас попросту закончатся благородные Дома - даже после того, как вы завоюете всю Терру, неумолимой военной машине Империума все равно потребуется постоянный приток новобранцев.
-Насколько отличаются мужчины-кустодии от женщин-кустодиев?
Все кустодии, как мужчины, так и женщины, воплощают собой вершину генной и клеточной инженерии, которую Император использовал при создании своих армий. Все они - безупречные творения, выходящие за пределы человеческих возможностей. Нет разницы в боевой эффективности между хранителем-мужчиной и хранительницей-женщиной.
-Смогу ли я стать кустодием, когда вырасту?
Нет, если ты читаешь это, значит, ты уже слишком взрослый. Извините.

https://www.warhammer-community.com/en-gb/articles/kcuvmezh/new-custodes-your-questions-answered/

Эстред Турга — это Хранитель Реликвий в бою из Орден Пронатус Адепта Сороритас. В этой роли она посвятила свою жизнь защите одной реликвии выше всех остальных — Авто-гобелена Суда Императора.

С того момента как Турга начала охранять реликвию, несгибаемый хранитель появился в хрониках некоторых из самых кровопролитных сражений Адепта Сороритас, где она владела могучим Клинком Бдительности. Её постоянно сопровождает Гагиолатор Агата Долан, который фиксирует подвиги тех Сестёр Битвы, что сражаются рядом с Турга.

Мало известно о деталях жизни Целестины до объявления ее живой святой, кроме того, что принадлежала она к ордену Пресвятой Девы-Мученицы в ранге cестры-репентии. Целестина была лишь одной из многих воительниц, присоединившихся к праведникам, сражавшимся в затянувшейся войне против еретиков Палатинской Схизмы.

«Она была ангелом, чистым, как праведное разрушение. Она усмирила отступников и возвысила сердца праведников. При её кончине миллионы голосов выкрикивали её имя. Увидим ли мы когда-нибудь снова ее такой?» – Сестра Патриция из ордена Фамулос, об исчезновении святой Целестины

Война против схизматиков на планете Эритион переросла в позиционную стадию. Целестина была одной из тех, кто был в первой волне атакующих при штурме стен столицы и ярость её ужасала встававших на пути праведницы, возвещавшей со своими сёстрами об очищении. В тот же день святая пала вместе со всеми до единой сёстрами-репентиями, но даже несмотря на поражение в яростной атаке её могучий Потрошитель разорвал в кровавые клочья более сотни еретиков. Когда же армия отступила и опустилась ночь, её разбитое тело было извлечено из-под обломков в месте прорыва стены и возвращено священной процессией сестёр.

Когда тело Целестины положили вместе с прочими с честью павшими, её сестры заметили, что жизнь все еще теплилась в теле святой. В глазах её они узрели свет, что отмечен был божественной волей Повелителя Человечества, и с благоговением приблизившись, сестры омыли тело воскресшей от крови и грязи битвы.

На следующий день штурм, с Целестиной во главе, был возобновлён. Столица пала за считанные часы и оставшаяся часть Палатинского крестового похода прошла в кровавом урагане возмездия. Целестину объявили символом похода. Не только Эритион, но весь сектор был очищен крестоносцами от схизматиков и прочих, недостойных жить в мирах человечества.

Лорд Ансгар, командующий крестовым походом, считал что война окончится с захватом столицы сектора Палатин, но Целестина настояла на первоочередном освобождении небольшого отсталого мира Санктус Лис. Неизвестная никому, кроме святой, планета была домом для древней Усыпальницы Огненного Сердца, святого места, некогда посещенного святой Катериной. Посреди руин Целестина приказала отодвинуть разбитый алтарь и плиты под ним. Исполнив приказ, её последователи обнаружили вход в потайной склеп. Запретив остальным следовать за ней, святая спустилась по покрытым тысячелетней пылью ступеням.

Верные последователи терпеливо ожидали возвращения Целестины, однако начали волноваться, ибо прошло уже довольно много времени. И все же никто не последовал за ней чтобы разузнать, что же случилось, так как приказ выжидать был очень строг. И вот, когда первый луч солнца на следующий день коснулся разрушенной Усыпальницы, из глубин склепа явилась Целестина, парящая в колонне божественного света и окруженная херувимами. Теперь она была закована в сияющие золотые доспехи и сжимала в руке меч, окутанный душистыми лепестками, чьё лезвие светилось столь ярко, что не было того, кто смог бы бросить взгляд на святое оружие, не зажмурившись. Святая огляделась и все, кто посмел встретиться с ней взглядом, были в равной мере поражены божественным благоговением и ужасом.

После этого перерождения, лорд Ансгар и его анклав торианцев объявили Целестину живой святой. Ее нарекли Иеромученицей Палатинского крестового похода и святая впоследствии сражалась в авангарде множества Войн Веры. Одно её присутствие на поле боя воодушевляло людей на невообразимые доселе подвиги, и тысячи еретиков встретили свою смерть в огне армий, возглавляемых Иеромученицей. Многих ужасало её присутствие, ибо находиться подле Целестины было всё равно что предстать перед судом тех, чьи великие деяния вам никогда не довелось бы повторить. Влияние её на Адепта Сороритас, для которых Целестина превратилась в объект почитания, было поразительным; она являлась живой святой, за которой Сёстры Битвы были готовы последовать хоть в самое сердце Ока Ужаса.

Целестина была потеряна для Империума во время сражения с предательским командующим Форракса, когда сумасшедший ренегат перегрузил системы древнего ядерного реактора в сердце своей цитадели — все живое на много километров вокруг было расщеплено на атомы. Многие считают, что святая пала в момент своего триумфа, хотя выживших в огненной буре, готовых поведать правду об истинном исходе битвы, не осталось. Когда могучая Башня Героев на Священной Терре единожды ударила в колокол, возвещая праведникам о великой потере, миллиарды людей прервали тяжкий труд и обратили свой взор к Императорскому Дворцу, объединенные скорбью по павшей героине. Но Сёстры Битвы, молившиеся в Монастыре Приорис, были умиротворены скорбным звоном колоколов, ибо они знали, что даже если Иеромученица и погибла, Целестина уже сейчас восседает по правую руку от Бога-Императора.

Возвращение

«Утрать надежду, и ты покоришься теням. Поверь, истинно поверь в Императора Человечества, и свет Его озарит для тебя самый мрачный путь» – Святая Целестина

Целестина вернулась в мир живых к концу 41-го тысячелетия, находясь в варпе, она смогла найти Сестёр Битвы, что к ней присоединились. Также под её началом Фаланга (которая также оказалась в варпе на тот момент) направились на помощь кадианским силам. В ходе битвы за Кадию планета была уничтожена, и все не успевшие эвакуироваться с планеты отправились, следуя её видениям, в портал, где в ходе побега от хаоситов они натолкнулись на эльдар, которые предложили свою помощь, и лишь воля Целестины не дала другим выжившим напасть на ксеносов. Все вместе они отправились на Макрагг и Целестина стала свидетельницей воскрешения примарха Робаута Жиллимана. Вместе с ним они сперва отбили атаку Чёрного Легиона на Ультрамар, а затем и отправились на Терру к Повелителю Человечества.

Цадреха

Через некоторое время после Терранского крестового похода святая Целестина появилась на океаническом мире-улье Цадреха, поглощённом тьмой Ноктис Этерна. Однако на этом мире появился псайкер, который оказался достаточно сильным, чтобы служить в качестве астропатического маяка, позволявшего населению Цадреха продолжать поддерживать контакт с другими мирами, несмотря на отсутствие света Астрономикона.

Но подобно мотылькам, летящим на пламя, этот маяк привлёк к планете банду Альфа-Легиона, известную как Невоспетые, которую возглавлял капитан Кассар. Космодесантники Хаоса стремились проникнуть на Цадрех, победить его защитников и осквернить маяк во славу Тёмных богов. Однако вскоре Невоспетые столкнулись с конкурентом в лице знаменитого Кхарна Предателя из Пожирателей Миров, который жаждал забрать жизнь псайкера-маяка во славу Кхорна.

Когда контингент космодесантников из ордена Имперских Кулаков прибывает на Цадреху в помощь к осаждённым защитникам, святая Целестина явилась из варпа, дабы помочь в этой решающей битве с последователями Губительных Сил. В итоге Целестина позволила капитану Кассару увести с собой псайкера, выполняющего роль маяка, чтобы тот не достался Кхарну. Сама святая вступила в бой со злобным берсерком Кхорна, но была им убита. Но для живой святой смерть, как всегда, не являлась концом, а лишь временным поражением, пока её вера в Бога-Императора оставалась крепка.

Целестина очнулась в измерении Варпа, на вершине огромной горы из черепов, костей и сломанных, заржавевших доспехов. Вокруг её шеи был глубокий шрам, который вскоре исчез. Целестина потеряла память, но вскоре поняла, кто она, и что переживает одну из своих многочисленных смертей. Она шла по ночному, кошмарному ландшафту, полном демонов, сталкиваясь с различными испытаниями, восстанавливая память, доспехи и меч. Она встретила двух других женщин, которые оказались частями её собственной души: Вера и Долг, а также молодую девочку, которая была её Надеждой. Пройдя все испытания, она смогла вернуться к жизни.

Она появилась на планете Кофир, где возглавила немногочисленные силы Астра Милитарум против Военного Механизма, лидера культа Крови Хорна, захватившего контроль над планетой. Кампания была успешной, но её предал Инквизитор, поддавшийся влиянию Хорна. Инквизитор использовал свои психические способности, чтобы обратить половину Имперских Стражей против Целестины. Хотя мятеж был подавлен, Целестина была убита выстрелом из мелта-оружия с близкого расстояния. После смерти она вновь очутилась на вершине горы костей, уже без памяти о себе.

Во время событий на Виджилус во Войне Кошмаров, Целестина появилась со своими Сёстрами Битвы, чтобы воодушевить защитников и изменить ход битвы. На Хайв Мортвальд Целестина и её Сёстры сплотили защитников и помогли Инквизитору Картавольнусу. Им противостоял Черный Легион в лице колдуна Заграмотиса, который призвал тройку гигантских Демонхостов. В битве Целестина возглавляла Сестёр Битвы и Космических Десантников, сражаясь с этими существами и полчищами низших демонов, которые их сопровождали. Когда Картавольнус покидал поле битвы на дропшипе, он стал свидетелем того, как Целестина уничтожила всех трёх Демонхостов, однако поле боя было охвачено эмпирическим огнём, и Живая Святая пропала без вести.

Во время Войны Разлома Нахмунд, Святая Целестина вновь появилась на Сангуар Тера, чтобы сплотить защитников и попытаться удержать полчища Хаоса под командованием Харкена Ворлдклеймера. В итоге ситуация стала безнадёжной, и тяжело раненая Целестина помогла организовать эвакуацию из Урбаноспроул Альфа.

Передвижные соборы — это величайшие наземные машины, используемые силами Экклезиархии. Тяжело бронированные, эти боевые машины приводятся в движение гусеницами, шарнирными конечностями или аркеотехническими гравитационными репульсорами.

Эти соборы оснащены гигантскими гимнальными и проповедными механизмами, издающими гимны и проповеди, а также обычным вооружением, и способны перевозить тысячи войск.