1. имя/сценический псевдоним: Летисия, но чаще отзывается на «Лита». «Тэтчер-Деми́» лишь формально, она предпочитает, чтобы фамилия позабылась в умах знающих и никогда не возникала у незнающих.

2. возраст: 32 года

3. национальность: британка, родом из Манчестера

4. роль в проекте: художник по костюмам

5. профессия/статус в индустрии: звёздная фамилия обеспечила Тэтчер-Деми́ статусность как в индустрии, так и вне её. Сама Летисия предпочитает называть себя «средним звеном»: её имя ровно ничего по сравнению с теми образами и проектами, какие на премиях называли достойными «Оскара» в номинации «лучший дизайн костюмов». Два таких в её карьере уже есть. Останавливаться на двойке пока не планирует.

6. внешность:

Родившись когда-то полированной куклой, выше всего в своей внешности невольно ценишь натуральность. Так и с Литой. Как там молвят? Красота — залог больших кошельков. А ещё взглядов глупых мужчин, готовых отдать эти самые кошельки за твою... бога ради, назовём это натурой.

Овально-сердцевинная форма лица с мягкими линиями. Благородную утончённость придают выразительные скулы с точёным подбородком. Слегка раскосые глаза блещут орехово-карим, с выраженным спокойствием, какое в её чертах проскальзывает сразу. Возможно, Летисия должна была родиться в эпоху Викторианской Англии. Прийтись родственницей местному лорду М. «Миледи, в ваших чертах проскальзывает нечто диковатое», — твердили вокруг господа и оклеветали бы её распутницей: тяжёлый взгляд из-под опущенных век вносит особый шарм. Прямой носик со вздёрнутым кончиком, естественно-пухлые губы и брови, которые нет необходимости укладывать. Волосы русые, Лита больше предпочитает небрежные причёски.

При росте 177 см телосложение худощавое: тонкие плечи, тонкая шея, выраженная линия ключиц. Редко у кого возникают вопросы, почему среди прочих других упоминаний о Летисии проскальзывает это «куколка Тэтчер-Деми́».

7. характер:

Полированная кукла с отполированным спокойствием. Она в меру терпелива к близким людям и коллегам младше её, всегда поделится знаниями, будь на то необходимость, и готова протянуть руку помощи, если понадобится. С большим интересом Летисия тянется к младшеньким и амбициозным ребятам, находя в них что-то от себя. Превозносит рабочие отношения и привыкла сохранять их именно такими, без перехода на личное. Как говорится, личное остаётся внутри, работа — на работе.

Эти отношения, кстати, разделять Лита не умеет от слова совсем. Она живёт работой, живёт своим делом и трезвой конкуренцией в конкурентоспособной среде. Уровень ниже просто не по её части: без развития, без возможностей, без продвижения, даже если придётся голову сломать, лишь бы пробиться. Нередко Лита слышит в свою сторону неироничное: «так и подохнешь тут, на работе, и н-и-к-т-о тебе не поможет, куколка».

Ну и пусть! По крайней мере, доверительные отношения с деньгами у неё выходит выстраивать лучше, чем с мужским полом. А ещё: деньги не кинут тебя в самый уязвимый момент твоей будничной рутины под названием «жизнь». Да и её смысл, признаться честно, она потеряла ещё очень и очень давно. Может, уже выменяла дьяволу вместе с душенькой: темнушной, усеянной пляшущими тенями без намёка на свет. Такой в глазах окружающих она нередко и представляется: тёмная лошадка с красивым личиком, красивой фигуркой. «Должно быть, глупенькая», — могло бы показаться, если бы не практические навыки. Всем своим нутром Летисия презирает первое впечатление о себе, но и тянуться к людям, чтобы доказать обратное, не спешит. Как там? Чужая душа — потёмки?

Несмотря на обманчивый внешний вид и слухи, которые окружают её фамилию с самых пелёнок, Летисия не является дурочкой, эгоисткой или циничной сукой. Нет, определённо, в какие-то моменты она позволяет себе работать на образ, но это крайне редко. На самом же деле Лита терпеть не может шум: споры, агрессивную критику или характер плаксивых и крикливых девочек на каблучках, с кем работать у неё нет ни желания, ни сил. Лишний раз напоминает себе, скрепя сердце, что профессионал, а, стало быть, приходится. Сама она не конфликтна, может, потому что возраст притупил характер, а может, потому что привыкла полагаться на мозги.

В отношении личных связей она крайне избирательна. Мало кого Лита может назвать друзьями, мало кому может довериться, ведь привыкла полагаться на себя. Но если близкому человеку понадобится помощь, если ему понадобится поддержка, пренебрегая своим временем и силами эта девушка сорвётся и сделает всё, лишь бы исправить чужие проблемы. В меру, конечно. Интуитивно Тэтчер-Дэмú привыкла отстраняться от тех, кто периодически жалуется на жизнь, не прилагая усилий на исправление своей ситуации, и сближаться с теми, кто кажется ей близок. Объяснений этому не находит, впрочем, привыкла, что и саму себя она понимает не до конца. Жить не мешает, и на том спасибо.

Летисия — это про доверие, милостивое отношение к окружению и расчётливость там, где необходимо выступить против конкурентов старше её с длинными язычками.

К чёрту этичность, к чёрту уважение к идиотам, к чёрту ваши правила, если они ни к чему не пригодны!

Её жизнь — это креатив, не загнанный в рамки и призванный отдавать частицу себя вместе с кучей времени. Жизнь по сути своей бессмысленна, а раз так, Лита предпочтёт отдать её чему-то материальному, имеющему смысл хотя бы несколько минут. Хотя бы самому ощущению, что ты живёшь, а не существуешь.

8. биография:

Запомните и вкусите: родиться в семье Тэтчер-Деми́ — это с пелёнок обернуться в статус инвестиции; родиться в Тэтчер-Деми́ — это с младенчества впитывать уроки этики и ненавидеть это «Лита, держи спину прямо, а подбородок ровно!»; быть Тэтчер-Деми́ — это ненавидеть Тэтчер-Деми́.

Сколько себя помнит, Летисия росла в обстановке элитарного богатства: дорогие рестораны, постоянные разговоры о бизнесе и светские приёмы в Манчестере. Статус и репутация заменили этой девочке семейное тепло, впрочем, не то чтобы её это устраивало. Не устраивал Литу и запах дорогого алкоголя, которым сплошь до потолка пропитался их (не)скромный домишко. Отец — коренной итальянец, поднявший крупную империю по импорту премиальных вин. Мать — британка из Манчестера с консервативными взглядами. Как всё и бывает в подобных семьях, сошлись на почве выгоды — Лита и по сей день помнит, как, держа меж пальцев письмо, глазками пробегалась по строгим закорючкам: «Союз Тэтчер-Деми́ имеет будущее, мы надеемся, что он будет благоприятным...» — короче говоря, дочь просто стала закономерным продолжением сделки. Красивая, привлекательная, что ещё нужно для счастья? Отец видел в Летисии идеальное лицо для своей марки: дочурка идеально соответствовала потребностям, какие требовал от молодой девчушки бизнес. Когда толк бы пропал, ничего не стоило продать или передать её в руки такому же холёному преемнику. Делов-то!

— Летисия, примерь это платье, оно так подчёркивает твои глаза! Летисия, стой ровно перед гостями, видишь того мужчину? Летисия, держи этот бокал под углом в десять градусов. Летисия, улыбайся гостям, мило кивай на шутки — дурацкие, сексистские — взрослых мужчин. Летисия это! Летисия то!

Ей рано пришлось понять, что собственное «я» никого не волнует. Интересовала разве что обёртка, у которой всегда есть, была и будет цена.

В таком режиме Лита протянула до совершеннолетия. В обыкновенный день среди числа таких же обыкновенных она собрала вещи и уехала в Лондон, чтобы поступить на театрального костюмера. С заплатками и тканями работала мало, но было в этом что-то, что так тянуло её. Красивые одёжки — действительно красивые, но носить их — одно дело, другое — разбираться, как такую банальность свет всё ещё принимал как атрибут образа, если можно придумать чего оригинальнее. Отец тогда молча заблокировал счета. Всё пытался убедить себя, что избалованная дочурка наиграется и вернётся: «мол, приползёт через месяц просить прощения, когда карманные закончатся».

Не приползла.

Четыре года Летисия мирилась с миром, далёким от её понимания: снимала дешёвое жильё, пропахшее клеем и дешёвыми обоями, студии знала назубок и некоторое время даже работала за копейки помощником костюмера.

Когда-то Тэтчер-Деми́ — навсегда Тэтчер-Деми́.

Самое паршивое, что именно такой её, Тэтчер-Деми́, и запомнили. Слишком долго на Летисию смотрели как на идиотку, которая просто пришла поразвлечься. Слишком часто слухи опережали репутацию. Как следствие — Лита вбухивала вдвое больше сил просто ради того, чтобы её работы заметили: пять лет она угробила на выставки, бесконечные улыбки и кастинги, в которых один за другим ей отказывали. Бывали единичные проекты, но половина из них пошла в убыток.

Двадцать семь лет. Цифру двадцать семь она запомнит кровавым пятном в памяти, неотъемлемым по сути своей, но столь несправедливым по части жизни, к которой она хотела бы больше не возвращаться н и к о г д а.

В двадцать семь лет Летисию находят благодаря поданным по кастингам эскизам, попавшим в нужные руки где-то ближе к октябрю. Исторический фильм. Италия с её увесистыми садами и прекрасными людьми — недолго думая, Лита собрала вещи и уехала в Италию. И ведь казалось бы, наступила белая полоса жизни: всё начинает налаживаться слишком стремительно. И вот, она решает остаться там насовсем. Милан не мог не радовать своим тёплым климатом, большими бюджетами и надеждами и... неожиданным служебным романом.

А звали его Алессандро. Алессандро был режиссёром того самого фильма: обаятельный, привлекательный, уверенный в себе итальянец. Такие, как Алессандро, любят искрить улыбкой. А улыбка у Алессандро всегда была мягкой — лисьей, сказала бы Летисия сейчас, с этими его уголками на кончиках губ. С Алессандро у неё завязалась история, красивая на первых порах. Впрочем, продержалась она недолго, как и мягкая улыбка возлюбленного. Снисходительный сексизм, грязные слухи за спиной и эти удушающие и властные манеры мужчины-итальянца с каждым днём всё больше и больше напоминали ей отца.

Очередная золотая клетка. Снова.

К двадцати девяти годам слухи вокруг их пары достигли своего апогея и дошли до самой верхушки индустрии. Имена не сходят с полос, громогласное «Тэтчер-Деми́ встречается с режиссёром Дамье» сводит с ума настолько, что Летисии приходится некоторое время закрыться в себе. На волне хайпа фильм Алессандро выстреливает: вместе с ним Лита берёт свой первый «Оскар» за дизайн костюмов. А спустя пару месяцев после церемонии журнальные заголовки тонут в новой новости: Тэтчер-Деми́ рожает от Алессандро сына. Так в жизни Летисии появляется очаровательный мальчик с голубыми глазками. Зовут его Никлас Дамье.

Ничем хорошим этот брак, разумеется, не оканчивается. Лита не из тех, кто будет терпеть копию своего отца в лице мужа в собственном доме, и по её инициативе супруги со скандалом расходятся. За сына никто не спорит — Никлас остаётся с матерью.

Как жаль, что именно дело об их разводе получает столь колоссальную огласку, что некоторое время за судебным делом следили всевозможные жёлтые журналы. Лишь спустя пару месяцев суд выносит решение в пользу Литы, а спустя ещё пару месяцев индустрия наконец начинает её замечать. Не как жену режиссёра и не как подстилку бывшего, а просто женщину, у которой, как оказалось, в портфолио лежали примечательные работы, годами не находившие своего места. Большое количество проектов преследует её сразу после развода, в свои тридцать Летисия берёт свой второй «Оскар» за костюмы, и на этот раз без всяких итальянских мужчин. Жажда сражаться с ними отсеивается у неё на подкорке мозга, и с тех пор для Летисии нормально признавать, что шоубиз и собственного сына она потянет самостоятельно, без Алессандро, и без напыщенной итальянской элиты.

9. репутация в индустрии:

В больших кругах Лита считается большой звёздочкой в основном или из-за своей фамилии, или из-за фамилии бывшего мужа. Мало кто воспринимает её иначе, чем просто «ветвь» Тэтчеров, а то и Дамье, решившую прижиться в дизайне и моде. О Летисии говорят: «она, должно быть, слабоумна, раз полезла в мир, где правят мужчины». В лицо, выдыхая едкий дым, её прессингуют: красивая, милая, гордая, «чё ж тебе всё не хватает, куколка?». Летисия лишь улыбается — тихо так, сдержанно. Только кончики губ чуть тянутся в стороны ласковыми перегородками.

Пусть думают. Пусть считают её «недостаточной». Да, она красивая. Она милая. И, безусловно, она гордая. Вскользь, меж губ, Лита бросит: «выкусите».

10. навыки:

1. Несмотря на ярлык статусной куколки, Лита — искусный мастер, постигший профессию с самых низов (что сама она считает навыком, достойным уважения). Она блестяще справляется с эскизами, разбирается в крое и понимает фактуру тканей. Если понадобится, эта девушка и сама только «за» сесть за машинку или поработать с иглой и нитками. Отменно подбирает материалы и крайне придирчива к их качеству.
2. Уроки консервативной матери не прошли даром хотя бы в том, что Летисия виртуозно владеет языком тела. Ей ничего не стоит надеть маску милой и покладистой дурочки, если возникнет такая необходимость: усыплять бдительность конкурентов и самодовольных мужчин, чтобы затем ударить по их слабостям как раз в её стиле.
3. Будучи дочерью британки и коренного итальянца, а также женщиной, построившей значимую часть карьеры (и пережившей брак) в Милане, Лита в совершенстве говорит на английском и итальянском языках.
4. У неё отличная насмотренность: Летисия досконально изучила моду прошлых эпох, прекрасно разбирается в живописи и силуэтах. И хотя классическим художником её назвать сложно, в каждом её образе заложен определённый смысл, который она стремится сделать понятным если не для всех, то хотя бы для многих.
5. Опыт выживания среди напыщенной элиты и патриархального кинобизнеса сделал её зубастой. Лита отлично умеет подстраиваться под манеру общения людей вдвое старше неё и тянуть за ниточки, видные лишь ей. С целью, известной только ей одной.
6. Летисия очень внимательна к деталям и вопросам контроля. Она умеет вовремя абстрагироваться от лишнего шума и брать себя в руки. Пахать сутки напролёт лишь ради желаемого результата для неё — абсолютно приемлемо.

11. слабости/страхи:

1. Страдает подсознательным страхом потери контроля: любое отступление от заданного плана, любая непозволительная эмоциональная реакция вне её контроля, брошенное по слабости лихое словцо выбивают Литу из равновесия. В себя приходит с усилием.
2. Ей тяжело даётся общение с инвесторами и прочими людьми из этой сферы. Наученная опытом, Летисия предпочитает не доверять им.
3. Испытывает ненависть к сексизму и терпеть не может мужчин-сексистов наравне с мизогиничками.
4. Страдает лёгкой формой ОКР (обсессивно-компульсивного расстройства): при первых признаках тревожности для Летисии нормально ходить кругами или постоянно перебирать пальцами.

12. цитата персонажа: «Потому что я отбираю вещи у глупых и злобных стариков. Это то, что я делаю. Я всегда так делала. Они заслуживают того, чтобы потерять всё, а я заслуживаю все их вещи»

· Имя | Фамилия: Джейсон Бейли Беннет (Джей, Джи, Джей-Джей)

· Прозвища: «69-й» — игровой номер и прозвище, закрепившееся за личностью Джейсона ещё со времён средней школы.

· Возраст | Дата рождения: 21 год | 19 апреля 2005 г.

· Национальность | Место рождения: австралиец | г. Канберра

· Ориентация: бисексуал

Ему нет дела до пола партнёра; будь то нежные женские изгибы или грубая мужская мускулатура от этой связи он возьмёт столько, сколько потребуется. Что до личной жизни: куда важнее Джейсону знать, что в отношениях он остаётся приоритетом.

· Факультет | Направление | Курс: CMPS | Прикладная математика | 3 курс

· Статус: инвестник

Потеряв австралийские субсидии после перевода на второй курс в ВНУ, Джейсон получил предложение о целевом контракте от местного гоночного департамента. О себе он заявил там ещё на втором курсе — уж очень перспективным показался Беннет с его-то планами на будущее. Джейсон думал недолго, согласился. С недавних пор фирма полностью покрывает его расходы на обучение, а он отрабатывает своё место как инвестицию в местном R&D-отделе в качестве младшего инженера, совмещая практику и работу с учёбой.

· Спортивная Команда | Клуб: Соколы (бейсбол)

Практически шесть лет Джейсон отдал крикету: 69-й, блестящий *боулер, ему пророчили будущее в спорте, хотя сам он относился к этому скептично. Спорт для него как передышка от учёбы, которой в жизни и без того много; ожидаемо, что и будущего в крикете Джейсон никогда не видел (пусть лучше этим занимаются озабоченные), уже по переезде в Вашингтон забросил с ним без сожалений. И всё же интерес к спорту не угас. Оказавшись в ВНУ, Джейсон записался в бейсбольную команду «Соколы»и скоро нашёл своё место на позиции *питчера.

*Боулер — игрок в крикете, подающий мяч.

*Питчер — игрок в бейсболе, стоящий по центру ромба и бросающий мяч к «дому»

О Джейсоне можно говорить всякое, но среди множества описаний одна черта его характера бросается в глаза всем тем, кому довелось поболтать с ним хотя бы раз: в первую очередь он — человечный; взращенный в любви к насущному, Джейсон выбрал основополагающим принципом своей жизни гармонию во всём: в характере, во внешности, в выборе целей и своего окружения. К чему конфликты, когда любое недопонимание решаемо трезвым разговором, а проблема — действием, предпринятым вовремя?

Он надёжен, ему важно знать, что близкие люди искренне к нему расположены и всегда готовы попросить помощи или безраздельно принять её: приехать ночью — без проблем; помочь с решением алгоритмов многомерных данных — да запросто; просто посидеть рядом? — он посидит, попутно захватив чего съестного.

Умение держать себя в руках в восьмидесяти процентах случаев воспитало в Джее завидную эмоциональную устойчивость: он невосприимчив к мелким раздражителям, привык сохранять спокойствие в щекотливых ситуациях и держать лицо, когда назревает конфликт. Что до оставшихся двадцати, если для этого самого самообладания внутри уже не остаётся места — это отличный повод физически напомнить собеседнику, что с ним стоит считаться, и, как полагается, изысканно, кулаками. Если же слова оппонента заденут то, чем Джейсон руководствуется по жизни, а то и польются оскорблениями в сторону его близких, он это так не оставит.

«Предупреди раз, предупреди второй, на третий — бей», — себе не изменяет.

Как следствие, слишком часто Джейсон склонен переживать негативные эмоции внутри, предпочитая подавлять их, а то и вовсе пропускать через себя. Стресса и потрёпанных нервов в его жизни в разы больше, чем он привык транслировать миру, а тем более показывать кому-то конкретному. Зачем? Стремление выглядеть в глазах окружающих эмоционально подкованным для него, кажется, куда важнее. Неискренностью, как ни смешно, он это не считает. Он ведь честен, не правда ли?

Маленьким мальчиком Джейсон любил сбегать из дома и изучать окрестности. Сейчас это в нём осталось неизменным — он открыт миру и привык считать, что мир открыт ему, а вместе с ним и люди. Идеи в духе заняться новым хобби, слетать в другую страну или просто попробовать что-то новое воспринимаются им с большим интересом и охотой. Вот только если местность или хобби можно изучить по картам и инструкциям, то для людей таковых попросту не существует. Наверное, поэтому они и привлекают его.

Сам он амбивертен — из тех людей, кто чувствует себя одинаково комфортно как в больших компаниях, так и наедине с собой; другое — по-настоящему комфортно Джейсон ощущает себя за делом и рядом с теми, кто ему дорог, будь то компания друзей, поездки на заезды или, как ни странно, работа.

Система его ценностей построена прежде всего вокруг главного — необходимости найти некое предназначение. И Джейсон очень кичится тем, как давно нашёл себя в инженерии. Он трудолюбив, дисциплинирован и загорается проектами, которые связаны с интересующим его делом, чего не скажешь обо всём том остальном, ни капли не завязанном на сфере его интересов. Учить заумные понятия из социологии, во всеуслышание вопить о ведущей роли литературы ему попросту нет необходимости. Нет — значит нет, он не станет ломать себе голову. Гораздо интереснее приложиться к проекту в знакомой сфере, а если дойдёт до конкуренции, что-ж, он охотно ответит.

Вот только неизменно в Джейсоне сталкивается желание стать лучшим. Конкурентность взращена в этом человеке с самого рождения: если некое это ему нужно, если это будет стоить ему всего, если это изменит его жизнь — он пойдёт по головам ценой бессонных ночей, потерянных случайных связей или, банально, даже отдыха. Кнопки «стоп» попросту нет. Показательное олицетворение фразы: «твой минимум — чей-то максимум» — и снова львиная доля стресса.

Упрямства в нём не занимать, причём главным образом в отношении собственного мироощущения. Безусловно, Джейсону нравятся новшества в жизни, вот только если те не пытаются подменить его базовые принципы другими. Может, он и попробует — подёргивая глазом и крепко сжав зубы, но, впрочем, лучше не пытаться вовсе.

За броней гиперответственности и показательной взрослости всё ещё скрывается очевидное: Джейсон — всё ещё юноша, и ему позволено ошибаться, выходить из себя и спускать пар так, как вздумается. Так что не стоит удивляться, если свой хваленый пацифизм он оставит на танцполе душного клуба, а сам окажется под столом у какой-нибудь симпатичной девчушки или парня; разумеется, при условии, что испытывает к ним искренние чувства.

– Он забавный парень, очень забавный. Я теперь поняла, что самое главное в мужчинах. Они должны быть забавны. Это, конечно, после денег и покладистости!
– Ага. И манеры еще. Не забывай о манерах.
– Точно. Манеры – первое дело! Самое главное – чтоб этот сукин сын умел себя вести!

Девятнадцатого апреля в живописной столице славной Австралии, городе Канберре, на свет появился мальчишка, прозванный на тот момент младшим Джеем Беннетом. Джей — потому что к отцовской фамилии всё не хотели приписывать это объёмное «Джейсон», Беннет — по отцу, тогда как материнское «Бейли», славная нежная Бейли, предпочли упустить в пользу властной семейки со стороны отца, мол, позорно. Лишь к двум годам у него наконец появились официальные документы о рождении и роспись, свидетельствующая о появлении Джейсона Бейли (скрепя сердце) Беннета.

В родной Канберре он провёл двадцать лет, и всё это время Джейсону неумолимо напоминали о том, насколько не вписываются в идеалы клана Беннетов ни он, ни его мать; так уж вышло: родившись в семье с огромным капиталом, ты уже обречён до конца своих дней носить ярлык «мажора», Джейсон же, кажется, совсем сорвал куш. Семья с отцовской стороны так и не смогла принять его вторую фамилию, а когда всё же признала на бумаге, продолжила брезгливо морщить носиками. Все эти снисходительные «маленький сэр», «маленький мистер» и, ради бога, «солнышко», слетавшие с их губ, никогда ему не нравились. Более того, Джейсон презирал их, и как же хорошо, что молчать научился ещё тогда.

Как там говорится? Молчание — золото.

Плохая семья? Не-е-ет, при всём уважении: никогда в своей жизни Джейсон не смог бы пожаловаться на свою маленькую, уютную семью, состоящую, казалось бы, из мамы, папы и пятнистой кошки Миели, купленной за несколько тысяч долларов специально к рождению первенца.

Отец владел крупной корпорацией по поддержке и развитию масштабных строительных проектов. Мать — светская львица с Ибицы, посетившая Австралию в молодости. Первая любовь (точно нет), шекспировский расклад конфликтующих семей, и единственное различие — родители Джейсона всё ещё живы, а на их руках маленький мальчик, которому в свои четыре уже обещали не дожить даже до пяти.

Он помнит крики матери. Звонкий, мелодичный голосок разрезал тишину, будя мальчика после обеденного сна. Этот голос обычно убаюкивал его, но неприкрытая тревога, взгляд в этих карих глазах толкали на недоумение. Почему мама кричала?

На ответ натолкнул звук искорёженного металла и запах бензина, который фантомом снится ему до сих пор; детская память слишком милосердна в своей способности стирать худшее, поэтому от самого дня катастрофы у Джейсона осталось пугающе мало — ничего, лишь бледный росчерк шрама на бедре — единственная осязаемая деталь, события которой как-то, но он ещё может реконструировать.

Стерильная больничная палата пахла медикаментами, вокруг суетно, как рой пчёл, шатались врачи в накрахмаленных белых халатах (их лица он помнит до сих пор). К счастью или сожалению для части семейного клана, но в злополучной аварии выжили оба родителя — причину её Джейсон не знает, с малых лет привык избегать сие правды — чего не скажешь о четырёхлетнем ребёнке, которому вот уже несколько дней отмеряли считаные месяцы.

Да не тут-то было: к глубокому разочарованию консервативных Беннетов Джейсон оказался поразительно живуч. Оттуда, по выздоровлении внука, и началась программа воспитания, какую сейчас он бы назвал «попыткой слепить из недоразумения Бейли хоть что-то нормальное».

Сколько себя помнит, детство в особняке Беннетов напоминало жизнь в музее: руками хрупкие экспонаты не трогать, дышать желательно через раз и обязательно с правильной тональностью, ведь ты, солнышко Джей-Джей, будущее этой семьи. Жизнь бок о бок с двадцатью родственниками душила его: благотворительные вечера, бизнес-встречи и кривое подобие улыбки, сияющей на его лице, должно быть, двадцать четыре на семь. «Милый, эти люди — наши коллеги, семейная династия тянется от...» — бла-бла-бла, редко Джейсон их слушал, гораздо реже прислушивался к советам, но к образу пай-мальчика подстроился быстро. Он хотя бы гарантировал ему безопасность, уважение, которое в этой семье было необходимо заслужить. Тем временем отец пропадал на объектах, приумножая и без того неприличный капитал, а мать отчаянно пыталась отвоевать своё место в высшем обществе, которое, кажись, даже начало относиться к ней снисходительно (если бы).

Что до Джейсона… он начал сбегать. Как и полагается мальчику, выросшему в кругу слишком похожих друг на друга людей, интуитивно он искал в остальных что-то новое, неизведанное, и таким для него стал Эшли Делаве. Когромному удивлению типичных семейных обществ, не богач. Эшли горел машинами и с детства считал своей единственно верной целью связать с ними жизнь, работал в скромном гараже, выкупленном у какого-то инвестора, и видел в этом своё будущее. А ещё в Эшли была одна любопытная деталь: Делаве был тем ещё грубияном, скалившимся на элиту, а раз уж Джейсон часть этой самой элиты (выглаженный воротничок не обманывал), то и на него тоже.

Мажорик, царское дитятко, принцесска… Джейсон терпеть не мог, когда в Делаве включался старший брат, но с его показательной грубостью мирился. Более того, позволял скалиться на себя, если Эшли позволял ему оставаться рядом.

Сейчас, выуживая из памяти события своего подросткового возраста, Джейсон только догадывается, что именно привлекло его в Эшли. Тот просто горел своим делом. У него было единственно верное направление, жизнь, воссозданная для того, чтобы привнести в мир что-то новое, если бы не мешали деньги, статус и элитарность, о которых так любят писать в учебниках по экономике; ничего из этого у Эшли не было. И когда перед его глазами появился мальчик, лишённый смысла собственной реальности — кривые улыбки, завязанный бантиком галстук, костюмы, стягивающие плечи, разве что ничто из этого никогда не было для Джейсона настоящим — что-то в Эшли надломилось.

Джейсон Бейли Беннет имел всё, но не имел ничего, чего ему действительно хотелось бы добиться или однажды получить. Эшли Делаве не имел почти ничего, но смотрел на жизнь так, словно перед ним лежала расписанная инструкция; гонки, спорткары, моторы — словом, всё то, что принадлежало миру таких, как Джейсон, но о чём сам Джейсон до встречи с Эшли никогда по-настоящему не задумывался.

Всё началось отсюда.

Джейсону тринадцать, Эшли вот уже исполнилось восемнадцать лет: разница в возрасте не стала преградой, наоборот, Эшли, кажется, даже был рад, что своей работой заинтересовал кого-то вроде Джейсона, кто смог бы расширить его — их — мечту в абсолют. Вне приёмных вечеров, какие в их доме были каждый день, Джей сбегал из дома и отправлялся в гараж к Эшли, где среди баллончиков с краской на протёртом до пружин диване они обсуждали тонкие нюансы механики и частенько смотрели заезды на тв-коробке.

Даже жизнь как будто стала терпимее; Джейсон отключился от внимания родственников и начал играть увереннее, не сопротивляясь их попыткам слепить из него кого-то. Параллельно в юноше взращивалась маленькая такая мечта: в будущем окончить (обязательно) хороший университет, попрактиковаться в разных фирмах и, вернувшись домой, открыть с Эшли своё предприятие да и начать разработку собственного спорткара. Детская желание, надежды и планы, исполнение которых стоило бы ему сотни надежд и умолений звёздам. В машинах Джейсон видел своё будущее. Точнее, в машинах, на которых он хотел бы ездить с невероятной скоростью, минуя противников.

В свои девятнадцать лет Джейсон без труда поступает в крупный Австралийский университет по направлению «машиностроение». Параллельно всё не угасает его интерес к гонкам, работа с машинами в сотрудничестве с Эшли и то дальнейшее будущее, какое тогда он не мог предсказать.

Уже по наступлению девятнадцати Делаве втягивает Джи в уличные гонки, представляя их как возможность попробовать себя на практике, а так как возраст Джи уже позволял ему садиться за руль, объективно выкупить хорошую машинку и поучаствовать ему не стоило никаких усилий. Так и вышло. Красавица Porsche 911 GT3 RS была подарена Джейсону за успехи в учёбе и грант, который покрыл половину обучения в тогда ещё австралийском университете; скоро она же разъезжала по ночным трассам, сливаясь с общим потоком других дорогущих и классных машин и рассекая тусклый свет ночных фонарей.

Запах изношенной резины преследовал Джейсона каждый день, до сих пор с некоторой из его одежды не отстиралось машинное масло, впрочем, если те лежат в сторонке не тронутые чужой рукой, он предпочитает так и оставить их такими. Ночные гонки подарили Джейсону долгожданное освобождение, и хотя больших результатов в гонках он не добился — в отличие от Эшли, ведь тот горазд был проверять автомобили на практике — вся эта ночная австралийская тусовка помешанных на машинках приелась ему. Было в этом: в адреналине, в громкой музыке с эстетизацией дрифта и сотнями девчонок и мальчишек, которые или разбирались в автомобилях или фанатели по ним, — что-то особенное. Возможно, сама судьба торкнула Джейсона из ночных гонок, но появлялся он там частенько, если не как участник, то хотя бы как неизменная поддержка для Эшли, который гонял на его автомобиле.

По исполнению второго десятка лет, на втором курсе, Джейсон в статусе студента по обмену ввиду академических успехов сменяет солнечные лучи родной Австралии на дождливые тучи США — языковая практика давалась тяжело, люди тем более. И хотя полгода Джейсон считал себя сепарированным от остальных, что должно быть нормально в практике юноши, который не ввязался с идеалами типичного американского мальчика, он продолжал искать себя в той части направления, которое ему было интересно — инженерия. Примерно тогда и натолкнулся на местный гоночный департамент, который отбирал себе студентов на практику; в их числе оказался и австралийский юноша, впервые поддавшийся во что-то крупное и непонятное без помощи родителей и связей; головой и телом Джейсон потянулся к автомобилям и практической части их создания. Невольная мысль, и вот уже спустя пару месяцев ему предлагают контракт на долгосрочной основе и гарантируют работу в неплохой фирме. Стало быть как он вообще мог отказаться?

В конце своего года по обмену до Джейсона доходят слухи о смерти Эшли Делаве, забавно, насколько несправедлива жизнь по отношению к тем людям, кто видит в ней своё продолжение. Эшли разбивается на машине на одной из тех местных тусовок, какие с недавних пор проводили под прикрытием ночных гонок. От машины не остаётся ничего, а от Делаве — тем более. В свои двадцать Джейсон вынужден покинуть ВУЗ досрочно и вернуться в Австралию, чтобы попрощаться с другом.

Теперь, лишённый этого самого друга, коллеги по цели и мечте, Джейсон к превеликому разочарованию родителей лишается смысла оставаться в Австралии. Документы подписываются экстерном, переезд как бельмо в памяти, но уже к концу лета Джей сдаёт экзамены и переходит на третий курс в ВНУ по направлению «прикладная математика». Само собою, о гранте не могло быть и речи, а вот что до коммерции — на радость, от договора с местным департаментом Джейсон выпутывается из этой ситуации самостоятельно, и сейчас, не прибегая к помощи финансов родителей, может учиться в университете спокойно.

И учится, лишь изредка напоминая себе, для чего всё это.

· Рост | Вес: 182 см. | 72 кг.

· Прототип: Мэттью Брум (Ник Лейстер — «Виновные: Лондон»)

· Описание:

Наученный уроками воспитания, одну правду Джей-Джей впитал наравне с аскезой: ты — есть твой образ, твоя причёска и выражение твоего лица вне зависимости от ситуации.

Природа или, скорее, очень щедрый генофонд наградили юношу смуглой кожей оливкового оттенка; без труда в нём угадывается коренной австралиец. Телосложение спортивное, с выраженной мускулатурой в области плечевого сустава — годы занятий спортом пошли на пользу и лишь увековечили то, что друзья семьи называли в Джейсоне переданным от отца. От матери — мордашка: выраженные скулы, густые брови, миндалевидные карие глаза и полные губы. В выражении эмоций Джейсон зачастую нейтрален, но сами черты лица обычно смягчают его. Тёмно-русые волосы давно поддались австралийскому солнцу и выгорели на концах; он любит свои кудряшки, никогда и не думал избавиться от них, но в выборе причёски неумолим: короткая, чтобы не мешались и не путались. Зализанным укладкам предпочитает небрежные локоны.

У Джейсона несколько татуировок, но лишь об одной он готов говорить часами, и только с близким человеком. Под рёбрами парят ласточки — дизайн выбран случайно, набит Эшли за несколько дней до восемнадцатилетия, и хотя тату до этого не значила для него ровным счётом ничего, с недавних пор Беннет придерживается мнения, как будто в них его история. Помимо тату, один конкретный эпизод оставил память на другой стороне ребра — маленький шрам после аварии, о котором Джей никогда не начинает трепаться первым. Не заметили, и отлично.

1. Набравшись опыта в дочерних фирмах, в будущем Джейсон планирует заявить о себе на международном уровне; его цель — пробиться в инженерную команду Hendrick Motorsports, другие же варианты он не рассматривал и в целом не собирается.
2. Его интерес лежит конкретно к практической части создания автомобилей. В первую очередь он инженер, и только потом... кто-то ещё — планам Б предпочитает следование плану А.
3. «Сначала — мозги, после — внешность». Он скорее предпочтёт небрежность, чем когда-нибудь услышать в свой адрес нечто вроде «теперь ты красивый, а не умный». Нет! Он мастерски совмещает два в одном.
4. Среди всех гоночных серий выбирает NASCAR.
5. Главным своим достоинством, воспитанным крикетом, он считает безупречные кручёные подачи.
6. Воспринимает себя трезвенником, на деле это далеко не так.
7. После разбитой Эшли машины на свои собственные деньги Джейсон купил алую Mazda MX-5, гордится этой покупкой каждый божий день.

@burererere

· ничто так не выдает принадлежность человека к низшим классам общества, как способность разбираться в дорогих часах и автомобилях

1. имя/сценический псевдоним: его полное имя — Дамьяно Росси, но редко он слышит, когда к нему так обращаются. Гораздо чаще итальянца кличут по сокращениям от имени, вроде Дэми или Дёма — для своих. В сценической среде Дамьяно получил псевдоним «Хаски» за сходство характера с повадками собачьей породы, и быстро к нему привык. Нынче псевдоним опережает репутацию

2. возраст: 24 года

3. национальность: коренной итальянец, родом из Милана

4. роль в проекте: музыкант, барабанщик группы «HellBlazer»

5. профессия/статус в индустрии: перспективный новичок. Дамьяно не привыкать сидеть за ударными, что до продвижения в индустрии — он подавал надежды с того момента, когда на него обратили внимание: достаточно покладистый, недостаточно спокойный, достаточно наглый, но недостаточно беспринципный — Дамьяно идеальный продукт системы, в которой он чувствует себя как рыба в воде

6. внешность:

Дамьяно научен опытом, он знает, что в большой индустрии человека как единицу товара оценивают прежде всего по внешнему виду, а после, в лучшем случае, по характеру. Сам — чёрт в человеческом обличье, прекрасно осознаёт свою привлекательность и пользуется ею сполна.

При параметрах 182/74 природа щедро одарила Дэми спортивным телосложением без выраженной гипертрофированной мускулатуры, с утончёнными и выраженными линиями, вплоть до челюсти. Лицо — визитная карточка и главное его достояние. Внимание цепляли глубоко посаженные глаза голубого с серыми крапинами, внёсшие в его облик особый шарм — взгляд, иногда надменный, иногда глубокий, с этой его бархатной тяжестью, что собеседники часто ошибочно принимают за цинизм. Коренного итальянца выдавал нос с горбинкой и натуральная форма бровей. Ещё далеко в детстве много мороки было с каштановыми волосами, ведь густота всё не позволяла привести их в порядок. Сейчас Дэми нашёл к ним подход, хотя, скорее, просто смирился — вьющееся нечто он оставил в покое, позволяя жить своей жизнью.

В подходе к стилю Дэми крайне прост — носит всё, что предложат стилисты. Повседневные образы проще и носибельнее, сценические привлекательны как раз своей неординарностью. Не приходится выбирать, и это большой плюс для него. Образ лишь инструмент для демонстрации привлекательности, позволяющий Дамьяно упиваться вниманием к себе. Иногда вплоть до невозможного самолюбия (а этого в нём и без того сполна). В юности, не опасаясь осуждения со стороны сверстников, Дамьяно также сделал несколько проколов ушей.

Увлечение тату быстро привело Дэми к первой татуировке, за ней второй и даже девятой. Сейчас на теле Дамьяно насчитывается около двенадцати тату, у каждой из которых есть своё значение и история — для него это отдельная категория искусства, стоящая наравне с живописью или, например, абстракцией, что равно запрету ими пренебрегать. Ветви на предплечье? Графические силуэты? Не сомневайтесь, он посвятит вас в жизнь каждой!

7. характер:

Дамьяно — это воплощение перманентной наглости, возведённой в абсолют. Крайне редко он видит границы в своих поступках и действиях, но только если те ограничиваются как минимум допустимой нравственностью. Скандалы и интриги подпитывают его, ведь однажды пробравшись в мир больших денег, ты невольно усваиваешь: именно тактика чёрного пиара обеспечивает безызвестному имя и статус в индустрии, пока кого-то другого этот же пиар заставляет по уши копаться в чужом дерьме. Твой выбор — выбор стороны и её — тебя. В случае же с Дамьяно, с недавних пор ему не привыкать, что всё это делают за него, а если очередная попытка привлечь к себе внимание обязательно будет гарантировать ему успех, вне сомнений, он сделает всё необходимое: переспит с коллегой, закатит скандал с кем-то из звёзд, прямо выскажется в сторону более влиятельной фигуры — да запросто! В этом плане он нередко становится объектом интереса для своей аудитории.

Частенько его клеймят моральным уродом, хотя и это мнение очень обманчиво. Может, доля правды и есть (или он сам пытается внушить её себе), но на самом же деле всё далеко не так просто. По крайней мере для его знакомых и тех ночных бабочек без привязки к полу, с которыми он кувыркается на досуге.

Одни считали Дэми гадёнышем и сукиным сыном, в то время как другие, наоборот, лестно отзывались о нём как о «парнишке приятном, c живой и невероятно притягательной натурой, к которой так и тянет собеседников». Что до Дэми... ему абсолютно наплевать что на одно, что на другое: всё едино, ведь у Дамьяно просто атрофированы чувства вроде страха и стыда. И если второе он давно похоронил где-то глубоко под рёбрами, то первое, если и возникнет, он никогда не позволит себе вытащить на свет, чего не скажешь о развязности и бесцеремонности, которых в нём и его кобелиных повадках сполна.

На самом деле у Дамьяно нет необходимости заигрывать перед людьми или пытаться казаться в их глазах хорошим. Он и без того цепляет «своих» людей собой настоящим, без примерки третьих, а то и четвертых масок (что в остальных, признаться честно, он ненавидит, но никогда не скажет вслух): прямолинеен, где нужно, настойчив, где потребует ситуация, чертовски обаятелен в большинстве случаев и безумно азартен в отношении своего дела или интересов. Прошлое научило его не разменивать жизнь на условности, поэтому от неё он стремится взять всё возможное, со всеми минусами и плюсами.

Дамьяно — это о вылазках в клубы после семичасовых репетиций; это о флирте с кем и когда угодно, если проснулся мимолётный интерес; это о сексе в кабинке ближайшей уборной, даже если та — женская; и это история о силе духа и отсутствии необходимости жалеть о чём-либо, с чем он сталкивался за свой богатый жизненный опыт. Дэми предпочитает просто не вспоминать: из своей памяти отдельные эпизоды он выкинул относительно недавно. Теперь же — в меру спокоен, если не возвращается к своим мыслям. Ни рефлексировать, ни анализировать будничность Дамьяно не станет из принципа. Всё это выше его сил.

При всём этом он не лишён эмпатичности, быстро схватывает настроение других людей, хотя и клянётся себе, что не станет вмешиваться. Не станет, пока того не потребует ситуация. Что до остальных качеств Дамьяно — нередко его ловят на пунктуальности, а это для него основа, незыблемая в своём исполнении.

Дэми очень пунктуален в отношении всего вокруг себя: вовремя приходит на репетиции, вовремя сдаёт планы, не любит жить по расписанию, но неплохо под него подстраивается, хотя и без удовольствия. Уважение к чужому времени — один из принципов его реальности, не поддающихся сомнению. Как факт, это нередко раздражает его в тех людях, что заменили эти самые принципы на противоположные. Публично осуждать их он не станет: выедание мозгов нелюбимой рефлексией заменит практикой за барабанной установкой. Ему не нужно оскорблять, унижать или самоутверждаться на фоне других, чтобы казаться лучше. А зачем? Он и так на голову выше их всех! Цинизм и самолюбие у этого юноши в крови — впитаны, должно быть, вместе с молоком матери.

8. биография:

Милан — столица моды, архитектуры и всего прочего по списку, отпечатанному внутри красивых рекламных флаеров. Возможно, Дамьяно просто повезло родиться тут, возможно, само колесо сансары смиловалось над ним и после всех тяжб прошлой жизни великодушно оформило пропуск к живописной локации на берегу канала Навильи. Как бы то ни было, в этом славном городе и появился на свет маленький Дамьяно, а вот что до его будущего... скажем так: лучше бы к отдельным его частям он не возвращался даже в воспоминаниях.

Но о чём мы... На свет Дамьяно появился в июне, в светской на словах, но обычной по сути семье. Отец — промышленный предприниматель, всё возился с мебелью и реставрировал её. Мать — классическая домашняя жена: воспитанная в патриархальной системе, она заботилась о детях, которых к рождению младшего, Дэми, было уже трое — и как ни иронично, все сёстры. Занималась уборкой дома, проводила свои будни за готовкой и прогулками по живописному парку Семпионе. Тяжелее всего ей дались именно роды единственного мальчика: врачи диагностировали у старшей Росси тяжёлую преэклампсию, обернувшуюся послеродовым инсультом, как итог — ранняя деменция, частичный паралич и абсолютно неутешительные прогнозы. За состояние матери врачи боролись долго, но никаких результатов это не принесло.

Сколько себя помнит, Дамьяно воспитывали сёстры: Миранда учила его азбуке, Алисия готовила еду и частенько звала на подхват, а Кристи, хоть и была старше всего на год, уже тогда вовсю примеряла на себя искромётные повадки старшей. У отца же времени не хватало, да и что-то подсказывало Дэми, что тот и не искал его. Параллельно состояние прикованной к инвалидному креслу матери ухудшалось, но лет до четырнадцати Дамьяно не осознавал всей серьёзности её болезни.

Он ходил в школу, как самый обычный ребёнок, тянулся к медицине, а учителя его нахваливали — в круглые отличники не пробивался, конечно, но искренне любил биологию и музыку, которые стоили остальных мучений вроде философии Аристотеля или решения алгоритмов. Дамьяно просто жил подростковой жизнью: с утра оладьи (приготовленные, кстати, им самим на всех сестёр в том числе), школа до трёх часов дня, первая сигарета в двенадцать... Отец, как-то унюхав от него запах табака, ругался долго, даже грозился выпороть, но не тронул. Дэми тогда чётко усвоил отцовскую привычку замалчивать проблемы — и в первый и во второй раз отец говорил одно и то же: «не смей показываться матери, ещё распереживается». Да вот момент: временами мать даже не могла вспомнить лицо собственного сына. А он... ему было от этого лучше, по крайней мере, доля вины падала с его плеч.

В четырнадцать лет вся эта иллюзия нормальности по обыкновению своему рухнула — у матери случился повторный инсульт. Врачи прибегли к стационарному лечению, но сумма, которую потребовали в больнице, уже тогда для семьи Росси была неподъёмной. Так уж вышло, что отец теперь вообще не появлялся дома, сёстры разбежались по подработкам, а Дамьяно оставался один практически на весь день. Тишина, оглушающая и томная, сводила его с ума. Сидеть в четырёх стенах оказалось невыносимо тяжело, и он начал сбегать. Неподалёку от дома, у заправки, компания местных парней постарше как раз подобрала Дамьяно. Словно потерявшегося кота, они приютили мальчишку у себя, а он, в свою очередь, неожиданно открыл для себя, насколько хорош собою хаос, поданный под видом «творческого беспорядка».

На полу валялся кассетный магнитофон, его зажёванная плёнка растекалась рядом, продавленный диван намертво впитал в себя запах сигарет. Под хриплый аккомпанемент заезженных кассет Дамьяно впервые взял в руки палочки — вернее, их подобие в виде двух обструганных веток. Барабаны в «бункере» стояли старые, и, как и прочие инструменты, на которых играл он и так называемые отбросы, вечно пахли краской из баллончиков. Пропахший машинным маслом подвал стал для Дамьяно новым домом, разом вытеснив и холодную семью, и гнетущее одиночество. Дэми даже присягнул банде в верности: набил свою первую тату — контур остроконечного треугольника, выведен обычной швейной иглой — и наконец-то начал жить. Теперь — по-настоящему.

С тех самых пор жизнь Дамьяно разделилась на «до» и «после». Утром он ходил в школу и даже успешно заканчивал её, вечерами под шумок сбегал из дома и, открыв окно, убегал в бункер. Всё было бы хорошо, если бы не отец, ведь невесть откуда родственничку пришла в голову идея удариться в религию ради спасения матери, как будто та могла заменить ей медицинское лечение. Мормонизм в том числе диктовал веру в бога, да только столь извращённую и светлую в своей манере, что Дамьяно терпеть её не мог, ведь теперь всё, что он делал, прямо противоречило требованиям, заложенным на основе учения.

Дамьяно Росси возненавидел мормонизм в четырнадцать.

В пятнадцать он возненавидел религию в целом.

Кристально понятно, почему вместе с насаждаемой дисциплиной крепло и желание Дамьяно сбегать из дома. И он сбегал: днём, пользуясь редкими прогулками, ночами — через окно, которое никогда не закрывал. Спустя время об этом узнал и отец — вместо громких криков тишина, вместо физической порки он прибегнул к моральной: отправил сына на работу. Да только не в самом труде было дело. Формально Дамьяно работал на одном из дочерних предприятий отца, фактически — чёрт встретился с дьяволом, который научил его ценить жизнь.

Артур Скарпо был из тех людей, о которых религиозные матери предупреждают своих сыновей заранее. Циничный, чертовски харизматичный и абсолютно беспринципный, он руководил филиалом отцовской фирмы, но жил по законам улиц и ночных клубов. Доверенное лицо отца. В воспоминаниях о нём Дамьяно всё ещё вспоминает острую боль, запах дорогого парфюма, смешанного с коньячным перегаром, и тяжёлую ладонь, намертво зажимающую рот. В тот первый раз в запертом кабинете филиала мир неожиданно сузился до парализующего страха и звука собственного глухого хрипа, тонущего в кожаной обивке дивана. Всё то, чему его учили дома — гордость, неприкосновенность, тело как храм — было раздавлено чужой, непреклонной силой всего лишь за какие-то полчаса.

Или больше?

Как бы Дамьяно ни пытался, но попытки поговорить с отцом ничем хорошим не кончались. Ему просто не верили. Хотя жизнь — жизнь продолжала течь своим чередом. На этот раз он начал жить в статусе игрушки, игрушки очень послушной, которую Скарпо всюду водил с собой: от закрытых вечеринок до полумрачных номеров — красивый, безликий аксессуар, что возвращали на место, стоило только с ним наиграться. Невольно, но Дамьяно научился жить отдельно от своего тела: пока с ним делали всё мыслимое и немыслимое, Росси уходил в себя, как метроном, отсчитывая удары сердца, и считал день ото дня, когда ему стукнет восемнадцать. В такой среде быстро начинаешь искать своё значение. Искал его и Дамьяно, но потерялся, в нём окончательно вымерли стыд и страх.

Начиная с пятнадцати и так три года подряд Дамьяно Росси вынашивал злое желание отгородиться от мира и сбежать.

В восемнадцать у него это наконец получилось. Дамьяно окончил школу, уволился из фирмы отца, нашкрёб полученные за работу деньги и со спокойной душой покинул родительский дом (больше никогда в него не возвращался). Отшиб Милана привлёк своей фактурой: минималистичные домики, красивые парки, люди с породистыми собаками на дорожках. Дамьяно выбрал бункер. Снял минималистичную квартирку — её стены пропахли табачным дымом, а от крыс в доме не было отбоя. Появлялся в ней редко: теперь ежедневную деятельность заменили вылазки на выступления в числе отбросов, в чьём составе Дамьяно был объявлен барабанщиком. Деньги, конечно, не гребли, но играли для удовольствия — так точно. В двадцать три Дамьяно Росси впервые меняет свою некомфортную квартирку на виллу, подстраиваясь под интересы и желания тех ночных подружек и случайных парней из клубов, с которыми он спал одну ночь от силы, и больше — в крайне редком случае. Параллельно частенько Дамьяно наведывался в клинику к матери и встречался со своими сёстрами, передавал им деньги на лечение мамы, но с отцом — ни разу. Со стариком они потеряли связь окончательно. Казалось бы, теперь его жизнь идеальна! Он работает в удовольствие на ночных вечерах, днями подрабатывает в тату-салоне, и каждая ночь обещает ему встречу с новым, горячо любимым на несколько часов партнёром.

Но не тут-то было.

В руках Трэвора, басиста «Отбросов», мелькает флаер, очевидно сорванный с ближайшего столба. Должно быть, очередная бессмыслица, какую Трэв собирал хер пойми для чего. Дамьяно даже не оглянулся. Гораздо больше его интересовали палочки, которые он лениво протирал влажной тряпкой, кривя губы в наигранно-сальной манере. Как так вообще вышло? Концерт завтра, но он совсем забыл разобраться с ними — вчера где и в чём только они ни побывали. Вторую часть ночи Дэми предпочёл бы вообще стереть из памяти. Голова трещала и без всех этих мыслей о насущном.

— Дём, нужно потрещать!

Трэвор сократил расстояние. По его шальной походке Дамьяно понял, что перед приездом сюда он наверняка успел покувыркаться со своей подружкой. Кажись, Молли? Забавная девчонка, брюнеточка, как раз в его вкусе. Молли или Милли, чёрт её знает — они как-то делили её с Трэвором напополам. Воспоминания о той ночи всё ещё возвращались к нему в виде тупой, фантомной боли где-то под рёбрами.

— Не до тебя сейчас, — протянул Дамьяно, откинувшись назад. Голова прислонилась к грязной настенной панели, а рука, испачканная в машинном масле, тяжело опустилась на колено.

— Дело пары минут, серьёзно, парень. Ты ведь так ждал это предложение!

Дамьяно ждал много чего. Миллион евро, богатый дом, белого полоза и хорошенькую новую тату-студию... Ах да, и ещё бесконечный запас сигарет! Но что-то зацепило его в словах друга: то ли нахальная улыбка Трэва, то ли тон его голоса, но предложение и правда обещало быть интересным. Дамьяно чуть приподнял голову и размял затёкшую шею. Мать его, курить хотелось неимоверно, но сигарет поблизости не оказалось. Их он вчера опрометчиво отдал Мэгги. Чё-ё-ё-ёрт.

— Ладно. Что у тебя там?

Трэвор иногда напоминал ему ребёнка: плаксивого, мелкого, но с добрым характером. Таких людей на жизненном опыте Дамьяно было крайне мало. Басист подсел рядышком, растягивая широченную улыбку. Прямо-таки чеширский кот.

— HellBlazer помнишь? Те ребята, ну, которые в жанре гранж играют? Акулки, проспонсированные гады, — Трэвор сплюнул в сторону.

Дамьяно знал, какое отношение у Трэва ко всем тем, кто пробился в большой мир с помощью чужих денег. Составить им конкуренцию было бы можно, если бы не пара «но». Например, за такими, как HellBlazer — по-другому, чертями, — стоял огромный опыт. В этой группе отбор всегда проходил строго, отлетали сотни, а то и тысячи желающих. Во-вторых, с ними в принципе всё было сложно. Хотя бы потому, что их музыка была хороша, чертовски хороша, а что ещё хуже — у HellBlazer была идеальная организация. За группой стояли люди, много влиятельных людей, которые собирали их по кусочкам и устраивали из их имён и лиц дорогой бренд.

Одно вот Дамьяно помнил отчётливо. Как-то он даже пересекался с их... лидером лицом к лицу, но до общения, конечно, не дошло. Просто тот тип был больно надменен для разговоров с уличной низостью вроде него. Рос в деньгах, воспитывался частными репетиторами и наверняка ел чёрную икру по утрам.

— Ну так вот, они объявили отбор! Что-то там случилось с их барабанщицей. Хер знает, может, залетела, девчонка ведь. Короче, ты должен взять и попробоваться! Хоть кто-то из нас ведь должен блеснуть звёздочкой, понимаешь?

Дамьяно пригляделся к помятому флаеру. И правда, группа объявила набор: время, место — всё на месте. Чёрный лощёный шрифт, вызывающее лого и адрес студии в самом центре Милана не мог не заинтересовать.

Внутри у Дэми что-то шевельнулось. Уж сильно хотелось стереть надменную ухмылку с лица того богатенького солнышка. Сесть за нормальную, сияющую хромом установку, а не колотить обструганными ветками по ржавым, пахнущим краской бочкам. Избавиться от сожалений, в конце концов. Это был шанс, с когтями и зубами, и плевать, сколько сотен конкурентов отсеются в первом туре. Не Дамьяно. Точно не он. Он пойдёт напролом.

Дамьяно перевёл взгляд с флаера на Трэвора. Тряпка с тихим шлепком упала на пол подвала.

— Завтра, говоришь? — Росси криво усмехнулся, крутанув в пальцах очищенную палочку. — Ладненько, Трэв. Твоя взяла, об этом мы ещё перетрём. А пока, будь так добр, найди-ка мне сигаретку, оки?

В свои двадцать четыре Дамьяно Росси переходит в основной состав группы HellBlazer и становится их барабанщиком. В свои двадцать четыре Дамьяно Росси по предложению остальных берёт псевдоним Хаски и отбрасывает целые восемнадцать лет своей жизни на подкорки сознания. Впереди — будущее, в которое он пообещал себе ступить без сожалений.

9. репутация в индустрии:

О Дамьяно говорят всякое, но если прислушаться к словам, становится понятно, насколько для большого мира он непредсказуем. Появился из ниоткуда, заменил бывшего барабанщика, а после, не дёрнув и глазом, идеально вписался в новую для себя реальность. Может, от него ожидали покладистого характера и манеры типичного питомца на цепи, послушно выполняющего чужие указания — как хорошо, что Дамьяно не нравится соответствовать шаблонам! — но даже из условий договора он нашёл способ перетасовать свою работу в увлекательную игру, где её целью всё ещё является поддержка образа шоу, где он — главный для себя шоумен.

Аудитории он интересен как раз этим: будучи новичком, Дамьяно отлично играет на образ звезды, которой ещё не является, но стремится зацепиться за большее. А ещё ему нравится его работа, и, как ни иронично, аудитория тоже это видит: добротную половину своей жизни Дамьяно провёл за овладением игрой на ударных, тогда как теперь этот интерес спонсирует что-то огромное и мощное, не поддающееся его пониманию. Его отношение к индустрии простое: если он выкладывается на полную, он заслужил всё то внимание к себе, если нет — ему не стоит надеяться на большее. Это мнение очень закалило характер.

10. навыки:

1. Профессионально играет на ударной установке и периодически осваивает новые техники. Основная специализация — барабаны, но есть крепкая база игры на бас-гитаре.
2. Большой фанат современного искусства, а в особенности всего, что связано с тату. Неплохо управляется с тату-машинкой, работает в студии, а потому всегда открыт для смелых предложений вроде помочь набить эскиз — сам он живой холст для подобного.
3. Ему нравится запечатлевать происходящее на камеру телефона. И хотя фотографом его назвать сложно, Дамьяно предпочитает всегда сохранять частички каждого дня в своей галерее. Возможно, когда-нибудь он купит профессиональную камеру и запишется на курсы. Сейчас его вполне устраивает статус любителя.
4. Навыки флирта в нём доведены до профессионализма.
5. Легко находит знакомства, хотя в общении они могут ограничиваться всего-навсего неделей.
6. Неумелый актёр, но на виду отлично владеет своим языком и телом.
7. Имеет базовые знания в оказании первой помощи. Редко использует их на практике, хотя периодически от нечего делать зачитывается медицинскими книжками.
8. Имеет водительские права категории А и В, часто водит автомобиль, гораздо реже — старьё-мотоцикл.
9. Свободно говорит на родном итальянском и английском языках.
10. Умеет готовить. И хотя в сети можно найти миллион рецептов, у него есть свой коронный список блюд, которые готовит постоянно.
11. Обладает высокой толерантностью к алкоголю: если сильно захочет, может поглощать приличные дозы, поэтому поймать его на видимом опьянении — большая редкость.

11. слабости/страхи:

1. Опасается отношений в традиционном смысле слова и привык ограничиваться интрижками. Дамьяно страдает подсознательным страхом привязаться к человеку и этого самого человека когда-то лишиться вне зависимости от причины. Его пугает не столько смерть, сколько предательство или осознание, что он не является для партнёра приоритетом.
2. Не тактилен, или же проявляет это крайне редко, ввиду чего терпеть не может «приветствий из-за спины». Лишь близким людям он позволяет дотрагиваться до себя, что интересно, ведь остальных Дамьяно трогает без всяких проблем.
3. Интуитивно ненавидит всё, что связано с религиями.
4. Не умеет рефлексировать, совсем. Даже в самых стрессовых ситуациях Дамьяно будет улыбаться в лицо и юлить, а после всеми силами пытаться избавиться от навалившегося. Как следствие, ему не привыкать забывать какие-то эпизоды в своей жизни. То ли нервы не выдерживают, то ли в нём дело, но не будет странным, если он забудет, что ел вчера или как звали его лучшего друга со школы.
5. Аллергия на цитрусовые.

12. цитата персонажа: «улыбнись, бусь, погрустили и хватит»