Нельзя однозначно сказать что капитан «Принцессы Алисы» был неправ. Судите сами, на протяжении столетий войны велись одними и теми же средствами. Винтовки простого действия, кавалерия и пушки на конной тяге. Но это время подошло к концу, наступили новые времена. Правда капитан этого всего конечно не знал, как не знали и все остальные на Земле. Для него войны — занятие королей. задача же простого человека, что при римлянах, что при Каролингах и Наполеоне — сохранить своё имущество пока война не закончится. И это не лишено смысла. Даже газеты и, да что уж там, даже кайзер, обещали войну до рождества и не более и ужин в Петербурге. Торговые конторы и владельцы судов не без оснований избегали любых боёв, героизма и потери прибыли. Войны начинаются и заканчиваются, а торговля не прекращается никогда. Славные ганзейские дома всегда считали соглашения, контракты и обмен относящимися к священному царству, стоящему выше политики. И это всегда было так у «флота, который делает деньги», как торговый флот любил себя называть. Он полностью отличался от «проедающего налоги» Императорского Военно-морского флота. Увы жестокости ХХ века неотвратимо приучили людей к новым веяниям ведения войн — размах, мобилизация, тотальная война и абсолютный приоритет военных нужд над всем остальным.

Но вернемся к «Эмдену», который перехватил радиосигнал другого немецкого легкого крейсера — «Гейера» (SMS Geier) что по-немецки «Гриф». Согласитесь, куда звучней чем «Корморан» (Баклан). Из радиообмена вытекало, что «Гейер» шёл из Германской Восточной Африки в состав эскадры Шпее на замену «Корморану» в Циндао, и новость о начале войны застигла его в Сингапуре. Не став ждать интернирования, он реквизировал угольщик «Бохум» (Bochum) и пошёл искать эскадру уже в море.

21 августа 1914 года в 16:00 на горизонте «Эмден» заметил два столба дыма, это были «Гейер» и «Бохум». Последний, кстати, был куда крупнее чем лёгкий крейсер, из-за чего «Гейер» выглядел в глазах экипажа «Эмдена» смешным подкаблучником. Сам Мюллер считал, что служба на таком милом уютном и небольшом корабле куда приятней и желанней, чем командование «Эмденом». Особенно в тихих и далеких от высоких адмиралов и начальников колониях в Африке и Азии. Правда речь шла о службе в мирное время, а теперь «Гейер» является весьма незавидным местом. Скорость не позволяет ему эффективно ловить гражданские суда. И что куда страшнее, она не позволяет ему убегать от врагов. Мюллер сообщил капитану «Гейера» Грассхоффу последние новости и приказы. И конечно он сообщил, что если Грассхофф хочет соединиться со Шпее, то придётся чесать на своих 15 узлах аж до Чили. Больше капитаны ничем не могли помочь друг другу и, пожелав всяческих успехов, разошлись.

22 августа «Эмден» пересек экватор возле Молуккских островов, для половины экипажа это был первый раз. Однако никаких церемоний, купаний в бочке и прочих морских традиций не предприняли. Увы война таких забав не терпит. А вот на следующий день произошло нечто интересное. На горизонте показался дым, и вскоре выяснилось что это пароход, японский. И вот такая задачка, ультиматум Японцев истекает 23 августа, то есть как раз сейчас. Конечно очевидно что никакое Циндао немца по ультиматуму не отдадут. Но что если Германия как раз сейчас ведёт переговоры, или что-то вот такое. Как бы некрасиво и провокационно вышло бы потопление японского судна. Мюллер решил что топить — не строить, и отпустил пароход по своим делам, печально бросая взгляд ему вслед.

24 августа «Эмден» намеревался встретиться с немецким угольщиком «Танненфельс» с пятью тысячами тонн хорошего угля на борту, поджидающий его в проливе Нуса-Беси. Однако голландцы решительно прогоняли тряпками любое судно воюющих держав с сомнительными целями. Как известно Голландская Ост-Индия да и Вест-Индия находятся в плотном соприкосновении с Великобританией. Таким образом лучше как можно меньше сотрудничать с немцами дабы не создавать напряженности. Но сами-то Нидерланды, после немецких летних путешествий по Бельгии, граничат только с Германией. Так что и немцев злить не хочется. В итоге голландцам приходилось прогонять всех. Это коснулось и угольщик «Танненфельс», которому таким образом не удалось встретиться с «Эмденом».

Не найдя в условленном месте угольщик, «Эмдену» нехотя пришлось прибегнуть к пополнению угля из резервов своего спутника «Маркомании». Экипажу вновь пришлось ворочать уголь в количестве 42 тонн. Этот интересный досуг разбавлен маленькой экспедицией на тропический остров. На райском берегу раскинулись густые джунгли, где дюжине матросов предстояло провести дикую охоту на птицу, а на худой конец набрать фуража для скота на борту «Эмдена». Уж не знаю как в немецком флоте с товариществом, но видимо всё хорошо. Так как дюжина халявщиков ласкающихся на пляжу не привела к их линчеванию, почерневшим от угля экипажем. К вечеру погрузка была закончена и крейсер отправился сквозь бесчисленные вулканические островки на встречу с другим немецким угольщиком «Оффенбах». Вы все видели разные открытки и фотографии прекрасных тропических островов с белыми пляжами, жарким солнцем и высокими тенистыми пальмами. Так что можете представить чувства экипажа, проплывающего мимо всех этих красот. С другой стороны, экипаж понимал что им жутко везёт. Ведь именно в это время «Эмден» перехватил радиосигналы англичан, в которых говорилось что пали бельгийские крепости Льеж и Намюр. Идут бои в Танненбеге, а французское правительство перебазировалось в Бордо. Где-то там, на другом конце Земли, в Европе, бушевали нешуточные бои, а совсем скоро единственное что будут видеть солдаты всех армий — пятьдесят оттенков серого. Ближе к вечеру было перехвачено сообщение о начале войны с Японией, Экипаж принял эту новость с ликованием, и с удвоенным рвением нести службу, не отставая от своих отважных сослуживцев в Европе.

«Эмден» приближался к небольшому острову Тана-Джампейя в ожидании увидеть там угольщик «Оффенбах», однако из-за холмика острова показалась мачта боевого корабля неизвестной принадлежности. Прозвучал приказ:

— Боевая тревога!

Орудия крейсера были готовы к бою, сближение с неизвестным кораблем неминуемо, и необходимо быть готовыми ко всему. Сблизившись ещё, стало понятно что это корабль Нидерландов «Тромп» (HNLMS Marten Harpertszoon Tromp). Это был довольно интересный корабль - более ста метров длинной и водоизмещением более 5 тысяч тонн, значительно сильнее бронированный несущий более грозное вооружение.

Сойдясь, оба корабля бросили якоря в бухте, и обменялись приветственными сигналами. В итоге капитаны решили встретиться лично. В то время как матросы готовили катер, Мюллер готовил свой щеголеватый парадный китель. Капитаны встретились на борту «Тромпа» и в ходе их беседы выяснилось следующее. «Оффенбах» действительно следовал в назначенное место, но голландцы поняли что он намерен соединится с немецкими силами, и выпроводили его куда-подальше в нейтральные воды. Капитан «Тромпа» сообщил, что хотя многие и сочувствуют немцам, но инструкции нарушать не хотят. Но сказал, что есть такая у Голландии акция: раз в три месяца воюющая страна может погрузиться углем в голландских водах. Однако Мюллер не стал реализовывать эту возможность. Он рассчитывал что просто уйдет куда-подальше с глаз, и по-тихому загрузится, не потратив при этом попытку от Голландии. Так он и поступил. Взяв ложный курс на восток, «Эмден» помчался на высокой скорости. Едва «Тромп» скрылся из виду, «Эмден» сделал резкий поворот в другую сторону и принялся рыскать удобное место для бункеровки угля под ясной луной.

Продолжение следует...

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰

Как только два корабля сблизились друг с другом, сигнальщик с «Эмдена» перебрался на «Маркоманию». Дело в том, что мобилизованный экипаж парохода не в полной мере владел всеми премудростями связи военных кораблей. Едва процедура была закончена и корабли были готовы к движению, от Мюллера поступил приказ: «Курс: зюйд, далее — зюйд-вест, скорость: двенадцать узлов» что означало путь прямо в Индийский океан.

Мюллер собирался использовать свое неоспоримое преимущество в скорости, и использовать его в полной мере. Любое торговое судно которое будет замечено «Эмденом» обречено быть перехваченным. В то время как большинство боевых кораблей противника в регионе просто не догонят легкий крейсер. Кстати позже, уже во вторую мировую, похожая трактовка легла в основу «Карманных линкоров» уже новой Германии. Решив не ходить вокруг да около, а сразу начать действовать, Мюллер повел свой корабль в сытный Бенгальский залив.

Но несмотря на ряд преимуществ, были и отягчающие факторы. Прежде всего, конечно, это острая ситуация с углем. Все, что есть в распоряжении — загружено в «Маркоманию», а остальное надо будет поймать самостоятельно. И загрузить, кстати в открытом море, тоже самостоятельно .Затем, следовало избегать контактов со всем, что не является добычей. И это касается не только вражеских эскадр, но и бесчисленных судов нейтральных стран. Любой радиосигнал с корабля, зафрахтованного например в Греции, мог легко сорвать все планы или даже навести вражеские корабли.

Путь лежал через остров Ангаур, на котором был определенный шанс пересечься с гражданским угольщиком. Многие ушлые торговцы были готовы сотрудничать с немцами и снабжать их углем. Через резидентуру в нейтральных портах, а также немецких торговых представителей, порой удавалось договорится о сделке. После чего по радио это сообщалось эскадре. Конечно это делалось не быстро, и многие встречи были обговорены более чем за неделю, с подробными инструкциями на случай непредвиденных обстоятельств.

По пути «Эмден» отрабатывал маневрирование вокруг захватываемого судна, в роли которого выступала «Маркомания». Были предприняты меры по повышению защищенности боевых постов на корабле. Например были хитро сплетены тросы и веревки, образуя вполне сносную защиту от пуль и осколков. Возле боевых постов и на палубе были организованы гамаки и лежаки. Таким образом сон в тропических широтах был куда более комфортным и приятным, ну и конечно идти до боевого поста было куда ближе.

«Эмден», кстати, вел активное радиопрослушивание. Во-первых очень мало кто тогда шифровался, Телеграма еще не было. А во-вторых порой приходили интересные новости. Например было получено радиосообщение из Циндао. Оно гласило, что дескать, немецкие подводные лодки совершили ночную атаку на залив Хамбер, помолились Гюнтеру Прину. И потопили аж четыре (!) дредноута и теперь, по японским словам, немцы доминируют на море. Разумеется бравые Дёницы с «Эмдена» немного поликовали, но не поверили в такие слова. И правильно, оказалось что это слухи порожденные американской прессой. Были, правда, и плохие новости. Так как Япония вступила в войну, то ожидается скорый десант и осада родного Циндао.

На рассвете 19 августа 1914 года на горизонте показался остров, и к 11 часам они увидели немецкие флаги. Что говорило о том, что никто еще не захватил этот остров. Однако и желанного угольщика также не оказалось. Встав рядом с «Маркоманией» в северной гавани острова, «Эмден» приступил к загрузке угля. До заката матросы отлично проводили время, перегружая в тропическую жару 250 тонн угля. Также в течении дня к легкому крейсеру на борт поднялся директор местной фосфатной компании. Попутно он же являлся ответственным за остов представителем немецкого правительства. Цель его визита была весьма меркантильна, он надеялся что «Эмден» имеет что-нибудь полезное на борту. Особенно интересовали его разнообразные припасы, так как с началом войны, и без того не самое лучшее снабжение, совсем зачахло. Увы «Эмден» ничем помочь не мог, так как своим положением ничем не отличался.

Но были и другие новости. Несколько десятков немцев призывного возраста просились на «Эмден» что бы служить на нем в ходе войны. Увы, им пришлось отказать, так как крейсер уже принял кучу народу еще в Циндао, и парней просто некуда посадить. Также управляющий сообщил что несколько дней назад отплыл английский пароход с семью тысячами тонн фосфатов. Увы он был уже далеко и непонятно где, так что ничего с ним поделать было нельзя. К 15:00 прибыл нежданный почтовый пароход «Принцесса Алиса». Оказалось, что судно везет, что бы вы думали, золото. 17 миллионов шиллингов (почти миллион фунтов стерлингов) принадлежали британо-индийскому правительству и должны были быть доставлены в Гонконг. Уж не знаю кто был автор такой везучей затеи, но миллион фунтов на немецком корабле перед мировой войной успел пройти половину пути. Затем пришло сообщение о начале войны и указание сворачивать в Манилу. Там следовало набрать припасов под завязку и выдвигаться к острову Япен, где следовало соединиться с эскадрой Шпее. Прибыв туда, «Принцесса Алиса» не обнаружила никакой эскадры, а лишь одинокую мачту радиостанции дальней связи.7 августа прибыли английские «Гемпшир» и «Минотавр», любезно сообщили немцам что никого убивать не хотят, а потому дали время на сбор манаток. А затем, в оговоренное время расстреляли мачту и ушли, даже не проверив гавани острова. После этих событий «Принцесса Алиса» бесцельно шаталась по океану пока не получила радиосообщение от «Эмдена». Помимо всего прочего, «Принцесса Алиса» раздала немцам пачку свежих американских газет (а Филиппины до 1946 были подконтрольной США территорией). В них снова сообщались удивительные вещи, что дескать в северном море сошлись немецкие и английские флоты, итог — более сорока кораблей и целый адмирал Джеллико представляются газетой погибшими.

В то время как матросы носили уголь, ушлые интенданты «Эмдена» старательно осматривали «Принцессу Алису». Особенно отличился энсин — принц Франц фон Гогенцоллерн. Будучи ответственным за кают-компанию, он не поленился выудить все доступное пиво, сигареты и табак. Военным удалось бы успеть реквизировать еще больше добра, но бюрократы на «Принцессе Алисе» требовали тщательного учета и пересчета всего, что изымается. С наступлением темноты загрузка угля была закончена и «Эмден» был готов отправится в путь вместе с «Принцессой Алисой» и «Маркоманией». Однако вскоре настал час разлуки. С «Принцессы Алисы» посыпались стоны о том что машинное отделение барахлит, что угля не хватает, что экипаж заболел и вообще не для «Эмдена» роза цвела. Мюллеру не оставалось ничего другого, как отпустить «Принцессу Алису» в нейтральную Манилу и продолжить путь дальше.

Продолжение следует...

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰

Вторая часть

Мани, которого мы потеряли

После смерти Шапура I шаханшахом Эрана и Анэрана (и первым, кто стал писать этот титул на своих монетах) стал его сын Ормизд I Ардашир (ака Гормизд, ака Хормузд) по прозвищу Смелый. Народная легенда о нем гласила, что он был сыном (внезапно!) Ардашира Папакана от царевны из рода Михрака, который шахиншах весь перебил, ибо предсказатель нагадал, что Михраканид возьмет власть после него. Когда же Ардашир узнал, что его любимая наложница, а от нее сын - потомки Михрака, то "узбагоился", ибо передать власть любимому сыну совсем не "западло".

На самом же деле принц Ормизд был сыном Шапура I, при жизни отца бывший в 260-272 годах царем Армении. Он отличился во время войн с римлянами, когда и заработал себе прозвище Смелый. Однако во время самостоятельного правления отличиться он ничем не успел, ибо царствовал всего год, до 273 года. Разве что давал официальные аудиенции пророку Мани, продолжавшему жить при дворе в Ктесифоне, следовательно, сохранял курс Шапура на религиозный мир и терпимость.

У Ормизда были дети, известные по именам - сыновья [Х]Ормиздак (бывший в 274 году царем Армении) и Варахран, но подробности их жизней канули в Лету. Трон занял брат умершего шаханшаха Бахрам (Варахран) I, который до того в 260-262 году был шахом Гиляна, а в 262-274 году шахом Кермана. Источники описывают его как доброго и веселого человека, который любил охоту, пиры и войну (естественно). При нем в 275 году император Аврелиан решил, что настала пора покарать персов за помощь свергнутой им Зенобии Пальмирской, и направился в большой поход на Месопотамию. Но еще до переправы через Босфор его убили заговорщики, а его преемник Марк Клавдйи Тацит от намерения воевать с Сасанидами отказался.

Бахрам I решил прекратить всю эту ерунду с веротерпимостью, перешел на сторону мобедана мобеда Картира и приказал в январе 276 года арестовать попытавшегося убежать в Кушанскую империю Мани. Пророка обвинили в "шатании скреп" (оно же "подрыв устоев"), после чего Бахрам потребовал от него пройти ордалию раскаленным свинцом, дабы подтвердить истинность своей веры. После отказа Мани был закован в железА, кинут в узилище и умер там от истощения (по другой версии, был жестоко казнен после неудачной попытки вылечить сына Бахрама). Незадолго после сего подвига зороастрийской веры Бахрам I скончался.

Следующим шахиншахом стал Бахрам II, сын Бахрама, который взошел на трон только через 40 дней после смерти отца. Фирдоуси, автор "Шах-намэ", был уверен, что это траур из-за Бахрама I, и прославлял "сыновье благочестие". Историки же считают, что при дворе боролись две партии - сына Бахрама и его брата, и только через 40 дней первая взяла верх. При Бахраме II всю власть в империи взял первосвященник Картир, и в стране воцарился религиозный "прижим" - Сисинний, преемник Мани в роли лидера общины манихеев, был тоже казнен. Также на шаханшаха большое влияние имела его жена (она же двоюродная сестра) Шапурдухтак.

В начале 280-х годов против власти Бахрама II восстало царство Мешана (она же Месана, она же древняя Харакена) - пришлось воевать с ее шахом (царем) и подавлять его, сделав новым тамошним шахом некоего Атурфарнбага. Затем восстал Хорасан, где брат шаханшаха Ормизд попытался с помощью кушан создать независимое царство - "попытки сопротивления были подавлены". Взбунтовавшийся вслед за тем Систан (Сакастан) также был усмирен, и его правителем стал сын Бахрама, принц Бахрам.

В 283 году мятежами внутри державы Сасанидов решил воспользоваться очередной римский император Марк Аврелий Кар, который собрал армию и набежал в Месопотамию, дойдя до Ктесифона (то ли захватив его, то ли просто осадив). Однако же в итоге цезарь-август-антонин погиб в своей палатке - то ли от внезапного приступа болезни, то ли от удара молнии, а то ли от рук убийц. Римская армия поспешила уйти в Сирию, удовольствовавшись "отвоеваниями" в северной Месопотамии и Армении. После этого Бахрам II и новые императоры-соправители Марк Аврелий Карин и Марк Аврелий Нумерий Нумериан заключили мир и даже стали именовать себя в переписке "братьями".

После смерти Бахрама II в 293 году шаханшахом Эрана и Анэрана стал его сын Бахрам III, бывший правитель Сакастана. Был он еще довольно юн, потому против нарушения древнего обычая отдавать власть в стране старшему в роду Сасанидов восстал его двоюродный дед, брат Шапура, царь Армении Нарсе — один раз, при назначении Бахрама II, он уже уступил "свою очередь", но теперь не склонен был повторяться. Часть знати во главе с визирем Вахунамом попыталась призвать на помощь из Мешана шаха Атурфарнбага, предлагая ему стать регентом при Бахраме III.

Но сторонники Нерсе во главе с Картиром одержали в Ктесифоне верх, впустили в столицу войско Нерсе, которое затем разбило мешанскую рать. Новый правитель казнил Атурфарнбага, Вахунама и Бахрама III, после чего твердо уселся задницей на престол. Вся сия история была изложена в "очень официальной версии" на наскальном барельефе в Накш-и-Рустаме - на нем корону Нарсе вручает сама богиня Анахита. А на барельефе в Бишапуре венец шаханшаху отдает уже сам Ахурамазда. Чтобы Картир сразу понял, чьи в доме тапки, Нарсе дал официальную аудиенцию новому главе всех манихеев Иннаю.

Тем временем снова обострилась ситуация в Армении. По приказу императора Гая Аврелия Валерия Диоклетиана в 287 году проживавший в столице беглый сын Хосрова II был направлен на родину и сделан там царем Трдатом III. В 296 году Нарсе решил "жестоко отмстить" и вторгся к армянам с полчищами, выгнав царя из страны. Началась очередная война Сасанидов с Римской империей. Младший соправитель Диоклетиана цезарь Гай Галерий Валерий Максимиан вторгся с небольшим войском в Месопотамию, но был позорно разбит полчищами Нарсе и бежал - именно после этого Диоклетиан подверг его публичному унижению, заставив бежать за своей колесницей.

Получив суровый урок, Галерий исправился и в 298 году собрал уже 25 000 солдат, набежал на Месопотамию, побил Нарсе, схватил его жену, сестру и детей. Пришлось заключать с ним мир в Нисибисе, по условиям которого Трдат III возвращался в Армению, Иберия тоже переходила под сюзеренитет Рима, жена и дети возвращались шаханшаху. После такого позорища Нарсе потерпел на престоле до 302/303 года, а потом отрекся, передав трон сыну Ормизду II.

Самый долгий шах в истории

Ормизд II правил недолго, с 302/303 по 309 год, так что сведений о нем сохранилось мало. В историографической традиции "считается, что" он был "мудрый, добрый и мягкий правитель", однако царствование свое начал с новых преследований манихеев, которые вообще предпочли сбежать из Ирана в Среднюю Азию. Затем персы начали войну против династии Хассанидов - арабских правителей, обосновавшихся в Сирии и восточной Палестине, и убили тамошнего царя. Арабские историки (писавшие уже после завоевания Ирана) настаивали, что обозленные Хассаниды подослали убийц, которые и умертвили шаханшаха во время охоты близ Ктесифона. По другой версии, Ормизд II стал жертвой заговора среди придворных.

В пользу заговора говорит и то, как странно складывалась судьба детей убитого правителя. Правда, точных сведений об этом нет, есть только версии разных источников. Согласно одной, наследовал власть принц Атурнарсе, который за короткое время проявил себя настолько свирепым и злым (убил беременную мачеху), что к нему тоже в итоге применили "таинственную смерть". Согласно другой версии, Ормизд II вообще не оставил детей, и пришлось ждать, когда его беременная вдова родила Шапура II. Однако же и эта версия вступает в противоречие со сведениями о многочисленном потомстве Ормизда II - принц Ардашир "как-то умудрился" быть младшим братом Шапура II (якобы рожденного после смерти отца!), принцы Адурфразгирд и Замасп при жизни отца управляли Арбайстаном (северным и южным соответственно), областью на границе с римской империей, а принц Ормизд вообще был брошен знатью в тюрьму, из которой сбежал и укрылся у римлян.

В общем, скорее всего в Ктесифоне разразились некие драматические события, жертвой которых и стали дети Ормизда II. Так, или иначе, но на троне остался младенец Шапур II, которому предстояло поставить абсолютный рекорд среди Сасанидов (и вообще стать одним из немногих в этом роде в мировой истории) - он правил 70 лет! Правда, первые 16 из них он был дитем, и вместо него страной управлял регент - его мать Ифра. Это время с пользой и плодотворно использовали враги внешние и внутренние - пользуясь мятежами и раздорами аристократов, арабы выплыли из Аравии и грабили берега Персидского залива, римляне зашевелились на границах, из Средней Азии наскакивали "тюрки" (так написано у арабских летописцев).

Только когда Шапуру II исполнилось 16 лет, и он стал совершеннолетним и получил всю полноту власти, шаханшах приступил к широкомасштабной программе угнетения всех соседей (мальчик без отца вырос злым и жестоким садистом). Первыми под раздачу попали арабы - в 325 году он сперва выгнал наглых бедуинов из южной Месопотамии, а затем пересек Персидский залив и предал огню, мечу и веревке (ее продевали сквозь пробитые лопатки жертвы, которую подвешивали на дереве - за это арабы прозвали шаханшаха Зу-ль актаф, то бишь Заплечник) всё побережье от Бахрейна до Омана. Часть арабских племен бежала в пустыни, часть была поймана и переселена внутрь державы Сасанидов, превратившись в зависимое население.

С римлянами начали воевать еще при регентше Ифре - в 324 году соправитель своего отца Флавий Клавдий Константин [II] бился с каким-то Нарсе из Сасанидов (греческие хронисты называют его сыном Шапура II, хотя этого быть "тупо не могло"). Но это были пограничные конфликты" - основные соглашения Нисибийского мира 298 года соблюдались. В 338 году истекали 40 лет, на которые сей договор подписывался, и обе стороны готовились возобновить войну. Однако в 337 году император Флавий Валерий Аврелий Константин [I] Великий умер, и отражать нашествие Шапура II пришлось его сыну и наследнику Флавию Юлию Констанцию [II].

Однако не в меру молодой и горячий Шапур II быстро убедился, что главное в войнах - не героические подвиги и победы. Многажды побияя римские войска в чистом поле, он так и не смог ничего сделать с мощными вражескими пограничными крепостями - трижды осаждая Нисибис, персы так и не смогли его взять. К 350 году война зашла в тупик - римляне, не имея сил для масштабного наступления, сидели за стенами крепостей и плевались на персов сверху вниз...

В 350-х годах на империю набежали какие-то неведомые враги с востока (римские писатели назвали их гуннами, но вряд ли это были "те самые" - историки иногда туманно уточняют "черные гунны"). Пришлось Шапуру II оборотиться на них и провести несколько кампаний на восточных границах. Персидские хвестливые надписи повествовали о завоевании "Синда, Систана и Турана" (то есть, долины Инда, земель на юго-востоке [от] Афганистана и Мерв с Мавераннахром), а царь хионитов Грумбат даже стал союзником Сасанидов и предоставил им вспомогательные войска для продолжения войн.

Неудачи в войне с римлянами привели к поиску виноватых, которые быстро нашлись - "пятой колонной" были объявлены проживавшие в государстве Сасанидов христиане. Дурную услугу им оказал император Константин I, объявивший христианство официальной религией - теперь в каждом фанате Христа видели "руку Константинополя". В 338-339 году состоялись первые гонения - Шапур II велел брать со всех христиан двойной налог (под предлогом роста расходов на войну с римлянами), а когда многие отказались из-за бедности, начал репрессии. Естественно, религиозные фанатики не упустили подходящего случая стать мучениками - были казнены подряд три епископа Ктесифона (главы христианской общины в стране), а также многие сановники и чиновники "неправильной" веры... Гонения и притеснения продолжались вплоть до 360-х годов, когда религиозная политика немного смягчилась.

В 359 году Шапур II почувствовал себя достаточно сильным, чтобы возобновить активные действия против римлян - персы вторглись в северную Месопотамию, осадили и взяли после 73-дневной осады Амиду. Констанций II, чье внимание отвлекала германская армия, провозгласившая императором (августом-соправителем) его двоюродного брата Флавия Клавдия Юлиана [II], собрался с войсками лишь в 360 году, дошел до разрушенной Амиды (тех, кого не убили, персы увезли аж на кушанскую границу), безуспешно осаждал Безабду, а потом ушел обратно в Антиохию. Там Констанций II и умер 3 ноября 361 года.

У императора Юлиана желание отомстить появилось в 363 году - он решил заделаться новым Траяном и собрал большую армию. Для обеспечения "поддержки населения "он даже взял с собой царевича Ормизда (того, что сбежал в Рим после смерти Ормизда II), и теперь в войске было целых два ренегата (по христианской традиции, за возвращение к язычеству Юлиана принято обзывать Отступником). Вторгшись в Месопотамию и похватав несколько крепостей, император подошел к Ктесифону и настолько закосплеился, что приказал сжечь флот, подвозивший припасы по Тигру и позволявший быстро эвакуировать матчасть "в случае чего" - типа, "назад дороги нетЪ!". Так что когда из-за проблем с едой пришлось начать отступление, оно было весьма тяжелым.

"До кучи всего" в какой-то довольно глупой стычке был убит Юлиан, довольно глупо выбежавший "на улицу" без доспехов. Императором пришлось срочно делать начальника его личной стражи Флавия Клавдия Иовиана. Этот человек, опасаясь конкурентов, во что бы то ни стало решил довести до Константинополя бОльшую часть армии, для чего, не моргнув глазом, подписал с Шапуром II позорный мир, по которому сдавал кучу пограничных крепостей, в том числе Нисибис (под фиговое обязательство персов возвратить его через 120 лет), а также передавал сюзеренитет над Арменией и Иберией (Картли).

Одновременно шла перманентная война с армянами, которые делились на две партии, проримскую и проперсидскую, каждая из которых, терпя поражение во внутренней политике, призывала иностранных интервентов. В 350 году царь Ти[г]ран VII был схвачен персами и увезен из Армении (а впоследствие кинут в узилище и ослеплен), царем стал его сын Аршак II, продолживший сотрудничать с Римом. Его в 367 году Шапур II заманил на "переговоры", захватил и кинул в узилище же. Маленький наследник престола Пап был увезен в Рим, а в 369 году объявлен новым царем боровшимися против персов магнатами. Он вернулся с римским войском, которое дал император Флавий Юлий Валент [II], побил персов и короновался в 371 году. В 374 году царь Пап решает поменять "большого брата" с римского на персидского, но ромеи его "превентивно выпиливают". Из Картли в 363 году персы изгнали царя Саурмага II, возведя на престол Бакура [II] (Вараз-Бакура, Асфагура, Аспаруга), но после вмешательства римлян страну попросту разделили между двумя претендентами.

Умер престарелый Шапур II в 379 году. Престол унаследовал его то ли брат (но тогда легенды о посмертном рождении - сказки), то ли кузен, то ли вообще сын Ардашир II. О нем известно лишь, что он был первым персидским коммунистом - отменил для простолюдинов налог на 10 лет и враждовал со знатью, которая его в итоге и свергла. И да, христиан при нем по прежнему гоняли.

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰

Предыдущие части:

• Предпосылки войны
• Операция «Мокед»

• Синайский фронт

• Иорданский фронт
• Сирийский фронт

Вечером 10-го июня 1967-го года израильские войска заняли Кунейтру. Сирийцы спешно отступали к Дамаску. Боевые действия в Шестидневной войне затихли — теперь дело за дипломатами.

Евреи потеряли за всю войну 803 человека (с учетом умерших от ран). Также они недосчитались 47 самолетов, из них 21 сбили египтяне, 14 сирийцы (в основном зенитным огнем, только один подбит истребителем), 8 иорданцы (единственный успешный удар по израильскому аэродрому! 3 самолета сгорели на земле), 4 иракцы и 1 потерян в результате дружественного огня. В танках потери составили порядка 100 безвозвратно уничтоженных машин, просто подбитых — порядка 400, точной цифры до их пор нет. В плен попало 15 израильских солдат.

Ну а что же наши арабские братушки? Египтяне потеряли то ли 10, то ли 15 тысяч погибшими, еще 5к попало в плен, из них 21 генерал (интересно, было ли во всем Израиле столько генералов). Оценить точное количество потерь в технике невозможно, но большинство авторов сходится на 85% уничтоженной и оставленной бронетехники. 320 танков, 480 орудий, 2 батареи ЗРК С-75 и ~10к автомобилей досталось евреям в качестве трофеев. Египетская авиация просто перестала существовать. Иорданцы потеряли 500-700 человек убитыми, 179 танков, 53 бронеавтомобиля, 1062 орудия и 3166 автомобилей. Сирийцы отделались относительно малой кровью: 118 танков, 400+ орудий и ~1200 автомобилей. Суммарно арабы потеряли 469 самолетов.

Как ни странно, несмотря на достаточно интенсивные боевые действия и ощутимые потери в личном составе, война почти не коснулась мирного населения. Точные потери среди гражданских в ходе войны не установлены, но речь идет, если не о единичных случаях, то максимум о десятках невинных жертв. Также, несмотря на то, что обе стороны обвиняли противника в жестоком обращении с военнопленными, послевоенное разбирательство не выявило случаев убийств или пыток пленных ни со стороны арабов, ни со стороны евреев. Сами боевые действия в этом плане прошли абсолютно образцово. Чего не скажешь о послевоенных событиях...

В результате победы в Шестидневной войне евреи заняли территорию, в несколько раз превышающую довоенные границы Израиля. Были оккупированы Синай, сектор Газа, Голанские высоты и Западный берег реки Иордан. На этих землях проживали в основном арабы (еще какое-то количество друзов и бедуинов, но это меньшинство), которым факт перехода под израильское подданство был совершенно не по душе.

Арабы массово покидали свои дома. Западный берег покинуло до 250к человек, Голаны — 70к, сектор Газа — 90к. Тут мы вступаем на очень скользкую тропу взаимных обвинений и претензий. Арабы говорят, что поганые евреи выгоняли их из своих домов чуть ли не под дулами автоматов, евреи же отбрехиваются, мол, мы тут ни при чем, они сами. Истина, как всегда, где-то посредине. Большая часть беженцев покидали свои дома сами, опасаясь репрессий и надеясь в скором времени вернуться обратно. Арабская пропаганда грозила небесными карами всем, кто останется на оккупированных территориях да и само местное население было уверено, что скоро братушки вернутся и по старой арабской традиции вырежут всех мунафиков. Так что уже в первые дни войны из Палестины потянулись колонны беженцев.

При этом у евреев тоже рыльце в пушку. Были и случаи изгнания целых деревень, и уничтожение домов в арабских кварталах. Так, перед войной перед Стеной Плача был большой арабский квартал, а сейчас его нет, зато есть большая площадь. Евреи предоставили местным жителям компенсацию, но она была весьма скромной да и большинство арабов тогда покинуло город и не смогло получить даже этих денег.

Некоторое время спустя многие арабы попытались вернуться в свои дома, но встретили определенные трудности: дома разрушены или заняты, на землях кибуццы и еврейские поселения, да и через границу еще фиг проскочишь. Свои обзовут зрадником и ограбят, евреи обзовут шпионом и отправят в фильтрационный лагерь… Короче, судьба беженцев была крайне печальной. Домой смогли вернуться лишь около 10% от общего числа.

Для палестинцев событиях тех дней стали национальной трагедией. Самое смешное, что арабские братушки были не очень рады палестинским беженцам. Под предлогом того, чтобы не лишать палестинцев их национальной идентичности, арабы отказывали беженцам в предоставлении гражданства (расскажите об этой практике правительству Германии и Швеции). Тут, правда, речь скорее о Египте, Сирии и Ливане. Иорданцы, как обычно, повели себя по-человечески и предоставили всем беженцам гражданство. На сегодняшний день там проживает более 2.5 млн палестинских беженцев (статус передается от родителей детям) и большинство из них имеет иорданское гражданство, хоть и до сих пор живет в лагерях беженцев.

Еще одной проблемой для Израиля стало то, что под его контроль попал сектор Газа и Западный берег Иордана, где еще с 1948 года находились лагеря палестинских беженцев. Что делать с кучей нелояльного и нищего населения евреи так и не придумали и не нашли ничего лучше, чем согнать всех арабов в своеобразные резервации, мгновенно ставшие рассадниками терроризма. Более глупого решения и придумать было нельзя. Евреи получили себе головную боль на 50 лет вперед. Уж лучше бы включили гитлерюшку и выгнали всех арабов к соседям. Потом выплатили бы компенсацию, покаялись бы, всяко было бы лучше, чем сейчас, ну да ладно…

В это же время происходили еврейские погромы в мусульманских странах. Всего за 1967 год в Израиль бежало 204354 еврея. В ходе погромов погибло около 200 человек. Израилю пришлось судорожно создавать лагеря для перемещенных лиц, учитывая, что все население Израиля было меньше 3 млн. — число беженцев и их воздействие на экономику было весьма велико.

Что же творилось на дипломатическом фронте? Эту войну Израиль с треском проиграл. Все союзники благополучно послали евреев лесом. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 242, которая гласила следующее:

…утверждает, что выполнение принципов Устава требует установления справедливого и прочного мира на Ближнем Востоке, который должен включать применение обоих нижеследующих принципов:
i) вывод израильских вооруженных сил с территорий, оккупированных во время недавнего конфликта
ii) прекращение всех претензий или состояний войны и уважение и признание суверенитета, территориальной целостности и политической независимости каждого государства в данном районе и их права жить в мире в безопасных и признанных границах, не подвергаясь угрозам силой или её применению
2. утверждает далее необходимость:
a) обеспечения свободы судоходства по международным водным путям в данном районе;
b) достижения справедливого урегулирования проблемы беженцев;
c) обеспечения территориальной неприкосновенности и политической независимости каждого государства в данном районе с помощью мер, включающих установление демилитаризованных зон,

Собственно, мировое сообщество до сих пор не признает территориальные изменения, произошедшие в ходе этой войны. Французы объявили евреям эмбарго на поставки вооружения (на минуточку — главный поставщик!). Американцы и англичане также заморозили контакты в военной сфере. Советский союз и большинство стран соцлагеря (кроме Румынии), разорвали дипотношения с Израилем и начали накачивать арабских братушек оружием.

Не прошло и месяца с окончания военных действий, как бои на Ближнем Востоке возобновились. Началась война на истощение — один из самых занимательных ближневосточных конфликтов. Если вкратце, то египтяне решили задавить евреев экономически, вынудив их держать отмобилизованной значительную часть резервистов. Война свелась к регулярным рейдам коммандос, морским и воздушным сражениям, а также к артиллерийским дуэлям. Но подробнее об этом конфликте мы поговорим в следующем цикле образовачей.

Как ни странно, Шестидневная война Израилю принесла негатива чуть ли не больше, чем профита. Про проблему беженцев, дипломатическую изоляцию и экономические трудности я уже сказал, но была и еще одна проблема, куда более важная. В Израиле произошло самое настоящее «головокружение от успехов». Евреи после образцово проведенной войны посчитали себя всемогущими + уверовали в то, что войну можно выиграть одними действиями ВВС. Так, после 1967 года, 70% военных расходов Израиля уходили на летунов.
В 1973 это евреям ой как аукнется. Про фейлы ЦАХАЛа в промежуток с 1967 по 1970 я расскажу в другой раз, но просто поверьте, там были такие эпические провалы, что слов нет, а все из-за самоуверенности и шапкозакидательских настроений. Ну а всего через 6 лет, во время Войны Судного Дня, евреев чуть не смыли в Средиземное море…

На этом я предлагаю закончить обзор Шестидневной войны и перейти к ответам на вопросы читателей.

В этой части текста я отвечу на основные вопросы, возникшие у читателей по ходу публикации цикла. Текст некоторых вопросов слегка изменен, чтобы не попасть под 282 или ограничение на показ текста несовершеннолетним.

1) «Мне интересно про религию. У евреев в последние десятилетия нормальные такие проблемы с ортодосами всякими отмороженными, а во времена Шестидневки они себя проявили?»

Вот как-то так они себя проявили:

Если серьезно, то просто верующих среди солдат было очень много, но вот ультраортадоксы, в большинстве своем, во время войны слюнявили пейсы, а после победы водили хороводы и радовались, что их молитвы помогли победить. Нет, это не кропотливый труд тысяч людей на протяжении 8 лет помог уничтожить египетские ВВС почти без потерь. Это вшивый хасид помолился и боженька дал победу. Так что за 50 лет тут ничего не поменялось. При этом был тот же Шломо Горен — главный армейский раввин, который не зассал ворваться в старый город вместе с десантниками, когда там еще бои шли, но это скорее исключение из правил.

2) «Монархии Залива, в первую очередь саудиты, как себя проявили? Сейчас они с евреями в десны долбятся против Ирана, а тогда чего?»

Саудиты до 73-го года ничего собой не представляли, это потом был страшный топливный кризис, цена на нефть скакнула и им пошла масть. Так-то они были членами Лиги Арабских Государств и, формально, воевали с Израилем, но их контингент в этих боях не участвовал. После войны они давали деньги палестинцам, но переход саудитов к спонсорству мирового терроризма — это уже начало 80ых

3)«За какую израильскую партию ты бы проголосовал, если бы мог участвовать в его ближайших парламентских выборах, и почему?»

Ликуда — ванлав. Биби — мой президент премьер. Просто не люблю леваков, да)

4)«Почему США утерлись в случае с Либерти?»

Тут несколько факторов. И мощная диаспора (каждый 2 лоббист - еврей), и ОЧЕНЬ тесные связи с ЦРУ.
ЦРУ, тащемто и продавило отмену оружейного эмбарго, которое ввел против Израиля госдеп непосредственно перед войной (поэтому и большая часть оружия ЦАХАЛА в войне англо-французского производства).
А еще сдерживание экспансии СССР в регионе (если падет Израиль, то соседушки сожрут Иран и регион окажется целиком в советской сфере).

Т.е. да, другую страну, наверное, ушатали бы за такое, но у Израиля была крыша + он был очень нужен штатам, так что они утерлись. Также Израиль изо всех сил старался всех убедить, что это случайность, friendly fire, т.е. формально США сохранили лицо.

5)«Как сирийцы вообще обслуживали PzKpfw? Где они запчасти и снаряды брали?»

Ну вообще — есть чехословаки и югославы, которые поставляли сами машины и запчасти. Плюс, справедливости ради, большая часть четверок стояла на Голанах в качестве передвижных (если под горку) огневых точек. Совершать длинные марши им и не надо было.

Гораздо интереснее, как евреи обслуживали и снабжали весь тот зоопарк, что был у них на вооружении. Тут без СМЕКАЛОЧКИ и контрабанды не обошлось.

6)«Иордания. чем она отлична от других государств ближнего востока? Что заставляло их солдат таки стоять? В отличии от египтян?»

Если вкртаце, то в Иордании не было революции, сохранилась старая армия английского образца + более монолитное общество, чем в Сирии или Египте, что в социальном, что в религиозном, что в национальном плане.

Иорданские военные хотя бы говорили на одном языке, исповедовали одну веру и не ненавидели своих офицеров + их муштровали, так что от первого обстрела они не разбегались. Плюс в офицерском корпусе было много черкесов, которые на протяжении поколений несли службу и обладали чем-то вроде воинской гордости и чести.

В 1968 евреи вторгнутся на иорданскую территорию в целях борьбы с палестинскими террористами, за сутки огребут от иорданской армии неслабых люлей и будут вынуждены отступить, оставив на поле боя технику и тела своих погибших солдат (до 73-го года — уникальный случай!). Так что это был не разовый успех иорданской армии, они действительно сражались лучше и успешнее своих египетских и сирийских братушек.

7) «В тексте часто упоминалась помощь арабам от ссср. А евреи тащили в соло? Хотелось бы про это чуть больше узнать»

Шестидневку почти в соло, по крайней мере, технику покупали за деньги, а не в формате братской социалистической помощи. Но евреям помогала диаспора: тут банкир даст беспроцентный кредит, там американский мафиози пожертвует пару миллионов... тема очень интересная, но источники так себе, так что пруфов не будет.
Ну и да, вопреки широкому заблуждению, большая часть израильской техники того времени - английского и французского производства. Усилено дружить со штатами начали после 67го

8)«Если арабам для заправки и пополнения боекомплекта требовалось около двух часов, то евреи, работая в стиле питстопов из формулы 1, умудрялись управиться за 7.5 минут» — Это у евреев были какие то средства специальные или это арабы "как всегда" ?»

Не было никаких особенных средств, просто они натаскивали свой обслуживающий персонал: постоянные тренировки, разработка регламента предполетной подготовки с возможностью одновременного выполнения нескольких операций + очень высокая мотивация у персонала.
У арабов не было ни того, ни другого.

9) «Как работали арабские разведки, ведь по сути они про евреев должны были знать все, как бабки у подъезда.»

В Израиле есть большая арабская община и, потенциально, могла случиться утечка информации. Опять же, в море стояла советская эскадра, в которой были корабли радиоразведки, которые могли что-то прочухать. Ну и вообще, это же евреи, что знает 2 еврея - знает вся страна, так что лучше перебздеть.

Учитывая, что арабы были застигнуты врасплох, видимо, их разведка работала не очень эффективно. Плюс евреи пытались проводить всякие отвлекающие операции. Так, например, непосредственно перед войной, часть резервистов распустили по домам в отпуск и этот факт активно освещала израильская пресса.

10)«В тексте ты написал что, мол арабы не были такими плохими вояками, а как же быть со статьей Норвелла Аткина ? Разве боевые действия не подтверждают тезисы его?»

Это очень сложный и дискуссионный вопрос. Не претендую на истину в последней инстанции, но, вот так вижу.
Хороший прусский сержант за год сделает из толпы обезьян вполне слаженный и дееспособный взвод. Вряд ли они будут способны проводить какие-то хитрые маневры, но базовые вещи, типа, не разбегаться при первых выстрелах, окапываться, не спать на посту, стрелять по цели с открытыми глазами, не суетиться под обстрелом - это все вполне решается обычной муштрой. Есть какие-то расовые, религиозные и культурные различия, но прусский сержант с тяжелой палкой их нивелирует.
Хороший лейтенант (у которого под началом несколько приличных сержантов) уже может подготовить роту, которая способна на какие-то тактические хитрости.
Хороший капитан может (если его лейтенанты на уровне), в принципе, командовать батальоном (основная тактическая единица в регионе) и т.д.
Только вот в Израиле качество офицерского и унтерофицерского состава было на порядок выше, чем в арабских странах, особенно в Египте. Тут влияет и средний уровень образования, и социальный разрыв в Египте, религиозные и этнические различия в Сирии и т.д.
Т.е. в египетской армии хороших офицеров и сержантов к 1967 тупо не хватало. Но, когда евреи натыкались на более-менее приличные подразделения, им приходилось платить настоящую цену за победу. Так, во время прорыва египетской обороны в Газе, некоторые узлы обороны евреи выбивали вообще без потерь (бетонные доты, куча танков, артиллерии), а на некоторых умывались кровью. Это не значит, что на каких-то участках сидели советские ихтамнеты или какие-то особенные арабы. Просто нашелся приличный лейтенант, который провел какие-то подготовительные мероприятия заранее.
Почему в Иордании дела шли лучше? Во-первых, в Египте произошел переворот всего за 12 лет до войны. Власть захватили вчерашние полковники, высший генералитет, помнящий еще английскую муштру, был вычищен. Так что многие египетские офицеры тупо вышли из своей зоны компетентности. Ну и, во-вторых, на египетский фронт ушли лучшие силы и лишь 6-7 июня резервы начали перебрасывать на иорданский фронт, так что иорданцам тупо было проще, плюс их не утюжили с неба круглые сутки

11) Есть ли сейчас боеспособные арабские армии?

Хороший вопрос, я аж задумался. Ну давайте загибать пальцы:

• Египет уже 3 года пытается выдавить ИГИЛ из Синая, без особых успехов
• Сирия — без комментариев
• Саудовская Аравия (4 военный бюджет в мире, на 10% меньше, чем у РФ) не может победить кучку голожопых хуситов, у которых из оружия калаши, рпг, комплекс точка-у да священный кат (такой легкий наркотик, статья не пропагандирует его употребление, пнятненько?)
• Ливия — не смогла победить даже Чад, группа спонсируемых Францией и США боевиков разогнала всю ливийскую армию.
• Страны Магриба (Алжир, Марокко, Тунис) — уже 20 лет воюют с местными салафитами, не очень успешно, несмотря на помощь ЕС и существенные поставки оружия из Европы и РФ.
• Ирак — не смогли затащить против Ирана, проиграли 2 войны американцам всухую, в наши дни армия разбегается при виде ИГИЛоидов и оставляет им абрамсы в качестве трофеев
• Судан — не смешно даже, вечная гражданская война и взаимный геноцид.
• Ливан — неплохо проявили себя в боях с сирийцами и израильтянами, но страна крошечная и о какой-то существенной армии речи не идет.
• Иордания — выдавили из страны палестинских боевиков, в 1970 отбились от нападения сирийцев, а еще их король клево смотрится за штурвалом истребителя и летает бомбить ИГИЛ.

Итого, что-то удобоворимое есть у иорданцев, да и то, страна маленькая и большую армию содержать не может.

12) Какое стрелковое оружие было на вооружении противоборствующих сторон? Сыграло ли это какую-то роль в ходе войны? Правда ли, что израильские пехотинцы бегали с УЗИ?

На вооружении обеих сторон были десятки различных моделей стрелковки. Да, UZI был основным ПП в израильской армии, на него ставился деревянный приклад и он превращался в какой-никакой ПП, пусть и значительно уступал тому же АК-47 по всем параметрам, кроме веса.

Основной винтовкой у евреев была бельгийская FAL. Ну тут тоже все понятно, оружие легендарное, но весьма дорогое и в условиях пустыни недостаточно надежное.

С арабами сложнее. У них на вооружении стояла вся номенклатура советской стрелковки, от ППС и ППШ до АК-47. Но еще было и оружие собственного производства, например ПП Port-Said и Akaba — переделки шведского ПП Carl Gustaf Kpist M/45. Весьма посредственная машинка.

Были и свои самозарядные винтовки и карабины, тоже реплики соответственно шведской винтовки Ljungman AG-42 и советского карабина СКС.

Вообще, качество стрелкового оружия у обеих сторон было не на самом высоком уровне, но влияния на ход боевых действий это почти не оказало, потому что основную тяжесть боев на себе вынесли панцеры и ВВС. Ну а бои пехоты обычно шли на короткой дестанции, где большая часть предоставленной стрелковки чувствовала себя вполне комфортно.

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰

Так вот, что мы, русские, делали под Фрауштадтом?

Складывалась ситуация, когда наш дорогой союзник, курфюрст Санксонский и король Польский Август II, который ещё «в каком-то месте» Сильный, казалось, жил по принципу «без дрындюлей — как без пряников», и шведы умело этим пользовались, практически бесплатно сим одаривая. Ему нужна была помощь. Это раз.

Наш царь-батюшка Пётр Великий все ещё мучился комплексом неполноценности, считая, что русские войска остаются ни на что не способны и им нужен опыт нахождения в действующей европейской армии. Это два.

К слову, быть может царь и не напрасно опасался, поскольку в крупных сражениях «стенка на стенку» его солдаты ещё не участвовали, ограничиваясь осадой и взятием крепостей на территории Ореховского уезда – Нотебурского лёна (Ингерманландии).

В общем, из вчерашних селян был сформирован русский корпус в составе саксонской армии, командовал которым Иоганн фон Паткуль.

Поскольку «в грязь лицом» ударять не хотелось, то русские сразу же приступили к обучению новобранцев воинским премудростям. Хотелось нам равняться на нашего союзника, да бессмысленно оно было, ибо саксонская армия, пожалуй, выглядела в разы несчастней чем русская по своему боевому духу.

Когда же мы покинули пределы своей любимой Родины, то оказалось, что кормить нас никто не собирается, и нашим союзникам глубоко безразлично, что сегодня на завтрак/обед/ужин будет есть русский солдат. Как в анекдоте: «положено – ешь, а не положено – не ешь!». Представьте себе, насколько быстро изнашивается ваша одежда, которую вы постоянно носите и не снимаете год-полтора, или что творится с обувью (а в те годы не существовало понятий «зимняя обувь» или «летняя», выдали тебе ботинки – и будь тому рад)! Наши солдаты, находясь в таких условиях, что самое интересное, массово не дезертировали, хотя чем черт-то не шутит? Найди себе какую-нить Каролину с хутора или Гретхен из деревни и живи ты долго и счастливо, но нет. В отличие от саксонцев, русские разбегаться по окрестностям не спешили быть может, конечно, из-за языкового барьера (впрочем, что там: то же сено, те же куры да коровы — крестьянская жизнь в общем мало чем отличается). С другой стороны, а какая ж «добрая Эльза» посмотрит в сторону бравых парней в рваных мундирах? Ндам…

Короче говоря, наш командующий Паткуль, видя, что делать тут нечего от слова совсем, решает возвращаться с корпусом в Россию через Священную Римскую Империю (между прочим, поступив вместе с вверенными ему частями на службу римскому кесарю). Однако внезапно арестовывается саксонцами, и во главу наших войск ставят генерал-лейтенанта Ганса Германа Восторомирского. Связано это было с тем, что шведы стали предпринимать активные действия, и наши союзники, осознавая, как им несладко придется один на один с ними, решили не упускать из рук этот резерв. Про Паткуля следует сказать, что его в итоге выдадут шведам, ну а те колесуют его за «несогласованное увольнение», ибо ранее он служил им.

Командовал саксонской армией, в числе которой были части русского корпуса (6000 человек), генерал Маттиас Иоганн фон дер Шуленбург.

Шли весело, ибо было их вместе с нашими аж 18 000 человек, в то время как шведская армия под командованием Карла Густава Реншильда не слишком превышала 9 000. Как говорится, «пусть только сунутся —треуголками закидаем!».

И самое интересное, что у Реншильда под началом были только мобильные силы – пехота и кавалерия (примерно в равных частях), и ничего «тяжелее» он с собою не тащил.

«Ну наконец-то, мои дорогие! Как же я вас заждался!» — быть может, сказал он, увидев саксонскую армию на заснеженной Фрауштадской равнине 13 февраля 1706 года.

«Аппараты для метания треуголок – ПРИГОТОВИТЬ! Русскому корпусу также быть в готовности закидать врага картузами!» — наверное, ответил с другого края поля фон дер Шулленбург.

Если бы у шведского главкома было чувство юмора, то он хотя бы притворился, что боится, но Карл Густав, видимо, был человеком действия и жил по принципу «тут не думать, тут делать надо!» — врубил конницей по противнику, да так, что наёмные полки саксонской армии, стоявшие в центре, быстренько тут же, на поле боя, принесли Швеции присягу, сдав всю артиллерию и повернув штыки против прежнего работодателя. Как только каролинская конница ударила саксонцам в тыл, то дело стало швах. Драпанули все, кроме русских частей. Даже генерал-лейтенант Востромирский поспешил сдаться в плен.

Таким образом, русские оказались в окружении, НО не побежали.

Вдумайтесь, нашим предкам день и ночь талдычили в голову, что они ни на что не способны, что им выпала великая честь воевать в армии Августа II, так сказать, наглядно постигая европейское военное искусство (мол, радуйтесь, дикари!). И тут они увидели измену одних европейцев (французов и шотландцев) и бегство других (саксонцев), НО НЕ ПОБЕЖАЛИ, а продолжили сражаться!

Я не ошибусь и сейчас назову этого человека без издевок, как я писал ранее про «русского офицера де Круа» (подробней — тут: https://vk.com/@3901879-narvskaya-katastrofa-1700-goda ), но русский офицер Самуил де Ренцель (фон Ренцель), приняв на себя командование не дрогнувшими силами русских, отбил все атаки армии Реншильда. К этому следует прибавить, что шведы нас обстреливали из пушек, захваченных у наших союзников. Однако мы мало того, что выстояли, так ещё и контратаковали! Более того, те солдаты саксонской армии, у которых совесть и долг пересилили страх, присоединились к нам, и мы вместе под покровом ночи проложили себе дорогу «на выход». С верой в своего храброго командира, чуть менее 2 000 человек «взломали» плотную каролинскую стену.

Общие потери в сражении составили у нас и саксонцев 8 000 человек (считай, как численность шведской армии), а у свеев не более 500.

К сожалению, полковник де Ренцель не смог организовать эвакуацию 500 раненных, которые были не в состоянии передвигаться, оставив их на милость победителя.

И тут начинается трагедия, ибо все русские, попавшие в плен, по личному приказу генерала Карла Густава Реншильда были убиты. До единого! И солдаты, и офицеры. В одном из источников я нашёл такой момент, что иностранцам, бывшим на русской службе, предложили отойти в сторону от русских, но они категорически отказались, назвав себя русскими офицерами. Такой звериной избирательности обычно дают два объяснения:

1. В 1704 году русская армия знатно погуляла в Нарве, и это был возврат кровавого долга (подробнее — тут).

2. Реншильд был весьма ограничен в средствах и потому считал, что на русских тратить что-либо бессмысленно, ибо обмену/возврату они, скорее всего, не подлежат.

Как бы то ни было, но Пётр Алексеевич, узнав об этом чудовищном поступке со стороны противника, был весьма опечален, и это говорит о том, что своих юнитов он всё же считал!

Пробившимся из окружения русским было предложено поступать на службу курфюрсту, но Ренцель, видимо, понимая, что добра тут не дождёшься, двинулся к нашим основным частям на Люблин. Сложность состояла в том, что в города его солдат не пускали, и на продажу продовольствия был наложен запрет. Тяжелый переход длился полтора года. На соединение со своими вышло в итоге около полутора тысяч человек, из которых был сформирован полк, получивший название «Саксонский» впоследствии переименованный в Суздальский, которым, кстати, одно время командовал «наше всё» от сухопутных войск — Александр Васильевич Суворов.

С уважением ко всем прочитавшим,
Хандога Дмитрий

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰

Мы уже писали серию статей об армии Сербской Краины. Теперь пора взглянуть на войну глазами краинских милиционеров — почему вообще сербы в Хорватии создали собственную милицию, как она формировалась и как закончила свой путь.

На протяжении 1980-х гг. Югославия все глубже погружалась в экономический кризис, к которому вскоре добавился и кризис политический. Рост национализма в республиках, нарастание различных противоречий между ними и все большая слабость местной Компартии открыли путь к началу развала страны. Весной–осенью 1990 г. по всей Югославии прошли первые многопартийные выборы. В Хорватии на них победило Хорватское демократическое содружество (ХДС) во главе с Франьо Туджманом, занявшим президентский пост. Прежде он был югославским генералом и историком, но затем ударился в радикальный национализм и был исключен из Компартии, лишившись всех должностей.

После прихода к власти Туджман начал два тесно связанных между собой процесса: подготовку к отделению от Югославии и дискриминацию хорватских сербов. Мы не будем здесь подробно перечислять все меры, которые были направлены против сербов в Хорватии, в российской историографии об этом написано достаточно. Отметим только, что Туджман последовательно превращал Хорватию в место, где им была отведена роль людей второго сорта. Всего за несколько месяцев он переписал республиканскую Конституцию, которая ранее объявляла Хорватию «государством хорватского и сербского народов». Теперь Хорватия провозглашалась «государством хорватского народа». Туджман существенно ограничил права сербов в политике, культуре и образовании, а затем начал масштабную кампанию по их увольнению с государственной службы. Чтобы сохранить работу, сербы должны были подписывать «листы лояльности», а отказавшихся немедленно увольняли. На их место принимались лица, готовые доказать лояльность ХДС, вне зависимости от профессиональных качеств и опыта.

В некоторых случаях людей увольняли даже без учета лояльны они или нет. Например, 17 октября 1990 г. хорватский премьер-министр Йосип Манолич уволил всех сербов, работавших в аппарате хорватского Правительства.

Разумеется, «чистка госслужбы» не могла обойти республиканское МВД, которое Туджман стремился превратить в опору своей власти. А сербов там всегда было довольно много, их доля среди сотрудников Министерства существенно превышала их долю в населении Республики. Связано это было с тем, что идеи югославизма после Второй мировой среди сербов нашли больший отклик, нежели среди хорватов. Кроме того, служба в армии и правоохранительных структурах в сербском обществе традиционно считалась вполне престижной.

В итоге, когда приказ подписать «листы лояльности» был спущен из республиканского МВД в региональные отделы внутренних дел, последовали массовые отказы. Причем не только от сербов, но и от некоторых хорватов. Но первые попытки урегулировать этот вопрос были мирными. В Министерство в Загребе посыпались многочисленные обращения от милиционеров, которые просили отменить этот приказ и указывали на его негативные последствия для милиции. Но Туджман был непреклонен. Ему нужны были послушные силовики, а не те, кто будет ставить условия. Начались увольнения, но пока еще не массовые. Также было заявлено о значительном увеличении штата сотрудников. Новых милиционеров набирали иной раз прямо с улицы, от них требовалось одно — членство в ХДС или подписанный «лист лояльности».

Сложившаяся ситуация оказалась настолько абсурдной, что вызывала протест и среди милиционеров-хорватов. Большую известность получило письмо служащих Секретариата внутренних дел Задара в республиканское МВД, где милиционеры перечисляли примеры сомнительного поведения недавно принятых на службу сотрудников, сообщали о раздаче оружия со складов Министерства в населенных хорватами селах, указывали на дискриминацию милиционеров-сербов, что вызывало серьезное недовольство и раскалывало правоохранительные органы по национальному признаку. Письмо подписали 142 милиционера, но в Загребе на него не обратили внимание.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения милиционеров-сербов, стало введение новой униформы, знаков различия и названия органов внутренних дел, которые копировали те, что использовались в нацистском Независимом государстве Хорватия в годы Второй мировой войны. 3 июля 1990 г. 50 милиционеров из милиции Книна заявили о неподчинении республиканскому МВД. Затем они написали письмо Петру Грачанину, главе Союзного секретариата внутренних дел (общеюгославское МВД), в котором подвергли острой критике массовые увольнения сербов из хорватской милиции и сообщили об отказе принять новые униформу и название. Загреб был вынужден отреагировать и 5 июля в Книн приехал Йосип Больковац, глава хорватской милиции. Ему удалось провести встречу с милиционерами, на которой присутствовали и представители местной Сербской демократической партии (СДП), главного политического движения хорватских сербов. Но Больковацу не удалось переубедить взбунтовавшихся милиционеров. Более того, на переговорах книнские стражи правопорядка сумели добиться гарантий, что никто из них не будет уволен, и что местная Станция общественной безопасности (отдел внутренних дел) будет «повышена» путем преобразования в Секретариат внутренних дел. Больковац согласился и на некоторое время инцидент был исчерпан. Разумеется, обе стороны сделали свои выводы из произошедшего.

Все это происходило на фоне эскалации сербско-хорватского конфликта и постепенной подготовки Хорватии к сецессии от Югославии. Напряженность росла и уже в конце июля Туджман дал понять сербам, что никакого диалога он вести не намерен, и что они должны безоговорочно подчиняться решениям Загреба. Просьба Сербской демократической партии о предоставлении сербам в Краине культурной автономии осталась без ответа, а предложения о политическом договоре были отвергнуты. Поэтому сербы 16 августа 1990 г. приняли решение провести референдум о сербской автономии на территории Хорватии. Тогда еще не было речи о суверенитете, народ пока требовал реальной автономии.

Как только об этом узнали в Загребе, реакция последовала незамедлительно. Республиканское правительство пришло к выводу, что в населенных сербами районах началось восстание, а потому МВД было приказано немедленно изъять из расположенных там отделов все оружие, предназначенное для резервного состава милиции. Рано утром 17 августа отряды сотрудников хорватского МВД начали выполнять приказ, но удалось им это только отчасти. В некоторых муниципалитетах Северной Далмации и Лике забрать оружие помешали стихийные протесты сербов, которые бревнами и грудами камней блокировали дороги, благодаря чему в историографии эти события известны как «Революция бревен». В Оброваце и Книне местные милиционеры даже начали раздавать оружие желающим, формируя отряды самообороны. Из Загреба были отправлены новые подразделения, задачей которых было уже не только забрать все вооружение, но и «восстановить порядок на восставшей территории». Часть сотрудников МВД двигалась на бронетранспортерах и обычном автотранспорте, остальные летели в нескольких вертолетах. Но добраться до Книна им было не суждено. Двигавшуюся по шоссе колонну местные сербы остановили в Титова-Коренице, перекрыв дорогу и отказавшись разойтись. Милиционеры не рискнули применить силу и поехали обратно. А летевшие в сторону Книна три вертолета хорватского МДВ развернулись после того, как встретили в небе югославские истребители.

17 августа 1990 г. для обеих сторон стало символичной датой. Для Хорватии это день, когда «сербы начали восстание с целью отделения от Хорватии и присоединения к Великой Сербии». Для сербов это момент начала отпора, когда народ благодаря самоорганизации и решимости сумел остановить карательный марш загребских силовиков. Что любопытно, позднее в Сербской Краине 17 августа было включено в перечень государственных праздников.

В этих событиях важную роль сыграл Милан Мартич, один из книнских милиционеров. Именно он выступал перед журналистами, прибывшими тогда в Книн. И он же вместе с несколькими коллегами начал раздавать оружие собравшимся перед зданием милиции гражданским. Ухватившись за его фамилию, хорватские СМИ, сами того не желая, его активно пропиарили как «главного предателя в книнской милиции». Мартич ничуть не огорчился и принял навязываемую ему роль, уже через полгода сумев стать фактическим лидером в милиции Книна.

Осенью 1990 г. обе стороны взяли передышку. Хорватия продолжала готовиться к отделению от Югославии, а Краина — к отделению от Хорватии. Но пока до этого было еще далеко. Хорватское руководство продолжало активно чистить республиканское МВД от нелояльных. Причем жесткость, с какой оно вело это процесс, отталкивала от него даже тех милиционеров, кто еще надеялся на компромисс.

Очень показателен случай в Задаре, произошедший 30 октября 1990 г. Сотрудники местного секретариата МВД попросили встречи с представителями Министерства из Загреба, на которой бы им объяснили решения руководства, массовые увольнения и т. д. Из хорватской столицы прибыл заместитель Министра Перица Юрич, который диалог с собравшимися коллегами начал с хамства и запугиваний, сразу заявив, что ничего он им объяснять не будет и что все свои права недовольные милиционеры пусть защищают во внеслужебное время. Попытки возразить он пресек очень просто — запретил выступать всем, кто чем-либо недоволен, после чего 16 милиционеров просто покинули зал, где проходила встреча. Как только они вышли, Юрич приказал их уволить. А чтобы другие сделали нужные выводы, главу задарского секретариата милиции сняли с должности, прислав на его место чиновника из Загреба.

Инцидент в Задаре прогремел на всю Хорватию, но куда большие эмоции вызвала гибель милиционера Горана Алавани, серба по-национальности. В ночь с 22 на 23 ноября 1990 г. неизвестные близ Оброваца (был в составе тогда еще автономной Краины) расстреляли милицейский патруль. Несколько нападавших примерно в 01:45 подошли к машине, где дремали трое милиционеров. Горан Алаваня и Стеван Букарица были на передних сиденьях, а Йово Граовац — на заднем. Как только неизвестные подошли к двери автомобиля, Алаваня проснулся и успел схватить за ствол направленный на него автомат, после чего последовала длинная очередь, изрешетившая и его, и сидящего рядом Букарицу. Граовац не успел оказать сопротивления и был обезоружен. Затем нападавшие угнали автомобиль. По пути в госпиталь Алаваня умер от ран, Букарицу врачам удалось спасти.

Хорватское руководство обвинило в произошедшем «восставших сербов» и активно использовало инцидент в своей пропаганде. Видные сербские политики возложили вину на «хорватских провокаторов». Но пока стороны сыпали взаимными упреками, рядовые стражи правопорядка серьезно задумались. Случай был из ряда вон выходящий, произошло открытое нападение на патруль, и что в итоге? Загреб только использовал трагедию для набора политических очков, даже не озаботившись действительно серьезным расследованием. В итоге, нападавших так и не нашли. Алаваню в Загребе даже называли «первым павшим хорватским защитником», поскольку он на момент гибели оставался сотрудником республиканского МВД. Но как только 31 марта 1991 г. в бою с краинской милицией погиб хорват Йосип Йович, это «звание» быстро перешло к нему. А потом про Алаваню вспомнили, что он был из числа тех сербов-милиционеров, кто отказался принять новые униформу и знаки различия. И после войны хорватские ветераны не раз заявляли, что не считают Алаваню «защитником Хорватии», что он «отказался носить на своей форме хорватский герб». Кстати, в Сербской Краине он числился среди погибших сотрудников краинской милиции, о нем не раз говорили, как о первой жертве войны.

Этот инцидент подтолкнул многих милиционеров-сербов покинуть республиканское МВД и уйти на службу в органы внутренних дел в Краине. Среди прочих так поступили и Стеван Букарица и Йово Граовац, бывшие в одном патруле с Гораном Алаваней. А в краинских муниципалитетах еще активнее начали работать над созданием собственной милиции, которая даже формально не будет связана с Загребом.

4 января 1991 г. книнские милиционеры объявили о создании Секретариата внутренних дел , который возглавил уже известный нам Милан Мартич. О намерении присоединиться к нему заявили милиционеры Оброваца, Бенковаца, Грачаца, Титова-Кореницы, Доньи-Лапаца, Двор-на-Уни, Глины, Костайницы и Войнича.

Однако стражи правопорядка из последних четырех городов фактически присоединились к краинской милиции гораздо позже. В январе 1991 г. они только заявили о таком намерении, но чтобы перейти от слов к делу им потребовалось несколько месяцев. Не все милиционеры морально были готовы пойти на открытое неповиновение, многие также верили, что политический кризис будет преодолен и Югославия останется на карте мира. Многих также смущало не очень ясное будущее Сербской Краины. Но эскалация конфликта в итоге все расставила по своим местам.

В феврале 1991 г. о намерении войти в состав краинской милиции заявил секретариат внутренних дел Пакраца — города в Западной Славонии, региона, где сербы также составляли значительный процент населения. По не до конца понятным причинам, в этом случае хорватское руководство пошло на принцип и заявило об увольнении всех сотрудников секретариата из числа сербов. Видимо, Туджман решил, что пришло время для силового решения «сербского вопроса». Сербы в Пакраце такого шага не оценили и, в свою очередь, 1 марта 1991 г. разоружили милиционеров-хорватов и начали раздачу оружия резервному составу милиции. На следующий день в город вошел хорватский спецназ и после короткой перестрелки взял штурмом здание милиции. Несколько сербов попали в плен, остальные отошли на окружающие Пакрац холмы. Вскоре в город прибыла бронетехника Югославской народной армии. Ей хотя и не удалось предотвратить еще несколько перестрелок между сербами и хорватами, но более ничего серьезного в Пакраце не произошло. А после вмешательства федерального руководства, спецназ покинул город. Правда, контроль за городской милицией остался за хорватами и это стало одной из причин того, что Пакрац, где сербов до войны было больше, чем хорватов, последние в ходе дальнейших боев все же успели удержать за собой.

Именно в этих событиях Югославская народная армия впервые применила свою политику «разделения сторон», отправляя свои части туда, где сербы и хорваты решали свои споры силой оружия. Но, как мы уже писали в статье про нее, такая стратегия в конечном итоге дала только временный эффект и армии все равно пришлось вступить в бой с хорватскими формированиями.

Следующий шаг вновь сделали хорваты. 31 марта колонна хорватского спецназа двинулась в Плитвицкий национальный парк, где были посты краинской милиции и ополчения из местных сербов. Сербам удалось поймать ее в засаду, но хорваты сумели отбить атаку и занять здания администрации парка. Несколько сербов были взяты в плен. В скоротечном бою погибли серб Райко Вукадинович и хорват Йосип Йович. Причем, по версии главы хорватского МВД Больковаца, Йовича в суматохе боя убил кто-то из своих. В парк были введены части ЮНА, которые не дали хорватам атаковать стягивавшиеся к месту боя отряды сербского ополчения. При виде югославской бронетехники пыл спецназа угас и ситуация нормализовалась.

Для краинских политиков события в Пакраце и Плитвицком национальном парке стали очень тревожным сигналом. В Книне поняли, что мотивации и решимости милиционеров и ополченцев, вооруженных стрелковым или охотничьим оружием, недостаточно против обученных и слаженных подразделений хорватских силовиков, которые массово использовали не только средства индивидуальной защиты, но и бронетехнику. Поэтому краинское руководство обратилось за помощью к президенту Сербии Слободану Милошевичу, которому предстояло выполнить свои многочисленные обещания защитить сербов в других югославских республиках.

1 апреля 1991 г. Исполнительное вече Краины опубликовало обращение к сербскому республиканскому МВД, в котором просило материальной и кадровой помощи для краинской милиции. Воззвание было серьезно воспринято Службой государственной безопасности (СГБ) Сербии, глава которой Йовица Станишич к тому моменту уже несколько месяцев следил за ситуацией в Краине. Его интересес к происходящему был отнюдь не праздным — задолго до первых боев Милошевич поставил ему задачу создать вооруженный отряд, который смог бы защищать краинские населенные пункты от рейдов хорватского спецназа. В условиях распада Югославии Милошевич поначалу считал, что все сербы должны жить в одном государстве. Поскольку население Сербской Краины четко выразило свое нежелание жить в независимой Хорватии, сербское республиканское руководство оказывало ему посильную политическую и финансовую помощь, рассчитывая на присоединение Краины к обновленной Югославии в будущем. Как известно, этим планам не суждено было сбыться и впоследствии Милошевич Краину банально сдал.

Пока не было столкновений между краинской милицией и хорватскими формированиями, вопрос силовой поддержки сербов в Краине не стоял на повестке дня. Но в марте 1991 г. ситуация изменилась и Милошевичу нужно было предпринять конкретные шаги. После боя в Пакраце Станишич поручил Франко Симатовичу (хорвату по-национальности), одному из своих наиболее доверенных офицеров, набрать людей в подразделение, которое займется военной поддержкой краинских сербов. Одним из главных «приобретений» Симатовича стал гражданин Австралии и отставной офицер ее армии Драган Василькович, который позднее стал известен как Капитан Драган. В марте 1991 Симатович лично встретился с Васильковичем, который представил свой план организации подразделения, способного противостоять хорватским формированиям. Бой в Плитвицах вынудил ускорить этот процесс и 4 апреля 1991 г. Симатович, Василькович и еще несколько офицеров в Книне встретились с Миланом Мартичем. День спустя они прибыли в село Голубич близ Книна, где краинские милиционеры с февраля пытались создать учебный центр.

В очень короткий срок приехавшие в Голубич офицеры создали лагерь подготовки, где обучение проходили как действующие милиционеры, так и не имеющие отношения к органам правопорядка добровольцы. В учебную программу входили строевая подготовка, засадные и противозасадные действия, огневая подготовка и т. д. Курсанты в Центре носили единообразную униформу с нашивкой с надписью «Милиция Краина».

После завершения подготовки милиционеры возвращались в свои муниципалитеты, где уже самостоятельно занимались передачей полученного опыта бойцам местных формирований. А несколько десятков бойцов, прошедшие особый отбор, были объединены в отряд «Книнджи». Вскоре по примеру Центра в Голубиче в Краине были созданы еще несколько аналогичных баз подготовки.

25 июня 1991 Словения и Хорватия провозгласили независимость. Югославская народная армия предприняла силовую операцию против Словении, которая окончилась унизительным поражением. Но в Хорватии ЮНА еще не участвовала в боях, придерживаясь своей политики «буфера между сербскими и хорватскими формированиями». Однако Загреб сразу после объявления о суверенитете дал отмашку силовикам по атакам на подконтрольные краинским сербам территории. Хорватия к тому времени уже успела создать корпус гвардии, который постоянно пополнялся новыми бригадами и отдельными батальонами. Сербы же успели нарастить численность милиции и начали мобилизацию Территориальной обороны. Но последняя летом 1991 г. была еще мало боеспособна и слабо вооружена, ее бойцы занимались в основном охраной населенных пунктов, различных объектов и тогда если и участвовали в боевых действиях, то в основном в пределах своих муниципалитетов. Но даже с учетом мобилизации краинские сербы и близко не могли выставить столько же бойцов, сколько могла позволить себе Хорватия. Исход конфликта во многом зависел от того, что предпримет Югославская народная армия.

Однако в июне 1991 г. армия еще оставалась нейтральной и основную тяжесть боев против хорватских формирований несли краинские милиционеры. Подготовленные Васильковичем и другими инструкторами милиционеры и добровольцы прошли боевое крещение в июле 1991 г., когда в ходе ожесточенного боя взяли штурмом здание отдела внутренних дел в Глине, где размещалось несколько сотен хорватских полицейских. Затем они участвовали в боях в других регионах, в том числе и в операции в Плитвицком национальном парке, которая, в отличие от событий в марте того же года, в этот раз окончилась убедительной победой сербов.

Уже в августе 1991 г. краинская милиция воевала практически по всей линии складывающегося фронта. Но, что примечательно, чем дальше раскручивался маховик войны, тем быстрее уменьшалось ее значение. Летом сербы начали мобилизацию Территориальной обороны (ополчения), которая превосходила милицию по численности в несколько раз. Кроме того, шефство над ней взяла Югославская народная армия, назначавшая командиров в ее подразделения, передававшая ей тяжелое вооружение и т. д. Поэтому, в ожесточенных боях августа—декабря 1991 г. милиция сыграла уже второстепенную роль.

Говоря о милиции Краины нельзя не отметить, что в ее составе во время войны оказалось множество различных подразделений специального назначения, в том числе укомплектованных добровольцами. Тут и «Книнджи», и «Волки с Вучияка», и др. Именно в рамках милиции изначально появился знаменитый бронепоезд «Краина экспресс». А, кроме того, по образцу отряда «Книнджи» была сформирована прославившаяся позже «Сербская добровольческая гвардия», во главе которой был назначен Желько Ражнатович «Аркан». СДГ также курировалась Франко Симатовичем из Госбезопасности.

19 декабря 1991 г. Сербская Краина провозгласила суверенитет и стала уже Республикой Сербская Краина (РСК). Были приняты Конституция и множество различных законов, в том числе и новый закон о МВД.

2 января 1992 г. было подписано перемирие. Дальнейшее урегулирование конфликта должно было проходить на основе «плана Вэнса». Он предполагал вывод из Краины частей Югославской народной армии, демобилизацию краинской Территориальной обороны, размещение на линии фронта миротворцев ООН и политические переговоры между Загребом и Книном. С одной стороны, план вроде был неплохим, но с другой, в нем таился один подвох — после роспуска ТО и вывода ЮНА сербы оставались без какой-либо защиты. ООН их заверяла, что от хорватских атак Краину защитят миротворцы, а потому армия им не нужна. Разрешалась только деятельность правоохранительных структур без тяжелого вооружения. В итоге, в краинской политике произошел раскол. Первый президент РСК Милан Бабич открыто призвал не выполнять «план Вэнса» и отказался распускать ополчение.

Эта ситуация стала источником конфликта между Книном и Белградом. Милошевич к тому времени понял, что международное сообщество в лице США и ЕС не даст перекраивать границы югославских республик и что его идеи о государстве, которое бы объединило сербов в бывшей Югославии, реализовать не получится. Но и просто так сдать Краину, не получив ничего взамен, он не мог. «План Вэнса» предлагал своего рода замораживание конфликта и его это пока вполне устраивало. Тем более, что к войне активно шла Босния и Герцеговина, ситуация в которой Милошевича волновала куда больше. Поэтому он задействовал все имеющиеся ресурсы и сумел добиться избрания президентом Краины Горана Хаджича. Как следствие, Краина приняла «план Вэнса». Кроме защиты миротворцев Милошевич пообещал краинским сербам, что если хорваты атакуют, то в дело вмешается югославская армия.

В этих событиях вновь засветился Милан Мартич. Глава милиции публично заявил о доверии Милошевичу и призвал поддержать его усилия по урегулированию конфликта. Тем самым он заработал еще несколько политических очков и вновь подтвердил свою лояльность. Для президента Сербии это значило немало и, как покажет время, этот шаг Мартича он не забыл.

У югославских армейцев был свой взгляд на вопрос зашиты Сербской Краины. После перемирия исполняющим обязанности министра обороны стал генерал Благое Аджич, вполне лояльный Милошевичу. Последний, таким образом, добился столь желаемого контроля на армией. Но и Аджич, и прочие генералы Генштаба понимали, что просто пустить ситуацию на самотек нельзя. «План Вэнса» в его буквальном исполнении давал хорватам замечательные возможности для атаки.

После некоторых раздумий, Генштаб принял следующее решение. При выводе ЮНА с территории РСК часть тяжелого вооружения, в основном устаревших образцов, оставлялась сербам. Да, его пришлось складировать под контролем миротворцев, но это было лучше, чем лишить сербов оружия вообще. Кроме того, для прикрытия линии фронта были созданы восемь бригад Отдельных подразделений милиции общей численностью в 24 000 бойцов с легким стрелковым оружием и небольшим количеством бронетранспортеров. Формально, «план Вэнса» нарушен не был, все бригады были подчинены МВД. И хотя миротворцы ООН не раз пытались обвинить сербов в манипуляции договором, ни к чему существенному это не привело. Создание этих бригад сделало Мартича действительно главным силовиком в РСК. Территориальная оборона была распущена, ЮНА Краину покинула и на какое-то время он стал вторым человеком в Республике.

Вывод ЮНА из Краины проходил на фоне начавшейся в марте 1992 г. войны в Боснии и Герцеговине. Операции боснийских мусульман и хорватов при поддержке регулярной хорватской армии на севере Боснии в регионе Посавина фактически перерезали узкий сухопутный коридор, соединявший основную часть Сербской Краины и западные районы Республики Сербской (РС, государственного образования боснийских сербов) с её восточной частью и Союзной Республикой Югославией. В Краине и западной части РС началась нехватка лекарств и перебои с продовольствием. После того как в Баня-Луке в родильном доме из-за нехватки кислорода умерли несколько новорождённых детей, Главный штаб Войска Республики Сербской (ВРС) во взаимодействии с ТО Краины разработал план операции по прорыву блокады. Ее назвали «Коридор 92». Для ее проведения были привлечены огромные силы боснийских сербов и сводная бригада милиции из РСК.

Операция, ставшая одной из самых масштабных в югославских войнах, была очень успешной для сербов. Хорваты потерпели полный разгром, блокада была прорвана. Краинские милиционеры показали себя отличными бойцами, в своей зоне ответственности они выполнили все поставленные задачи. Этот факт весьма добавил популярности Мартичу, который в этой операции был медийным лицом краинского участия, раздавая интервью репортерам.

Однако его триумф длился недолго. Пока сербы сражались в Боснии, хорваты атаковали Мильевацкое плато, где оборону держали как раз демобилизуемые части ТО. Сербы потерпели поражение. И шоком для них стала даже не столько атака, сколько абсолютная пассивность миротворцев ООН, которые наступления словно не заметили. Формально, милиция была не причем, бригады ОПМ еще не были размещены на фронте. Но поражение вынудило политическое руководство начать военную реформу. И она не предусматривала наличия у милиции собственных боевых соединений.

Конечно, к этому времени ситуация сложилась непростая. Реальной силой обладала милиция, у нее были восемь полностью укомплектованных бригад и несколько специальных подразделений. Но не было тяжелого вооружения. В то же время у Территориальной обороны были минометы, артиллерия, танки и т. д., но практически не было личного состава — в бригадах и отрядах оставались только офицеры штаба и бойцы, обслуживающие технику. На это и упирало политическое руководство РСК, убеждая Мартича и его коллег в необходимости реформы. В итоге, Мартич был вынужден уступить. Его даже включили в состав специальной комиссии, которая и должна была разработать облик вооруженных сил.

В октябре—ноябре 1992 г. в РСК была создана регулярная армия — Сербское войско Краины. Бригады ОПМ распустили, их личный состав перевели в бригады ТО, которые, в свою очередь, также прошли реорганизацию, пополнились бойцами и были превращены в постоянные армейские соединения. Во главе армии встал полковник Миле Новакович, талантливый и популярный офицер.

С этого момента и вплоть до начала 1994 г. началось длительное соперничество между армией и МВД за финансирование, ресурсы и т. д. Предметами спора становились даже топливо или партии камуфляжа. Что любопытно, милиция и Мартич лично официально поддерживали различные инициативы армейцев, но на самом деле зачастую воспринимали их как вызов. Например, когда весной 1993 г. Новакович заявил о создании в армии ударной бригады «Воевода Вук», Мартич выступил в поддержку этой идеи и всячески ее одобрил. А затем сообщил, что и в МВД будет создана специальная ударная бригада. Казалось бы, зачем? Он же не мог не понимать, что в условиях войны единоначалие является важнейшим принципом. Но политические амбиции оказались важнее.

Все эти дрязги и интриги отвлекали ресурсы от куда как более важной задачи — поддержания правопорядка в Республике. В условиях войны и доступа к оружию у очень значительной части населения (почти каждый шестой житель РСК служил в армии или подразделениях МВД) произошел всплеск криминала: мародерства, убийства, контрабанда. Кроме того, милиционеров постоянно привлекали к участию в боевых действиях, многие сотрудники ушли в различные подразделения, задействованные в боях, и не привлекались к повседневной службе. А некоторое просто уехали из Краины, стремясь оказаться подальше от войны. Определенную поддержку краинским коллегам оказывало сербское МВД, но и ее не хватало.

Милиция вновь оказалась в фаворе, когда Мартич в феврале 1994 г. при поддержке Милошевича выиграл очередные президентские выборы. Спустя считанные дни после вступления в должность он также отправил в отставку начальника Главного штаба армии, нескольких командующих корпусами и ряд других офицеров. Да, в армии оставались сотни других командиров, которые могли критиковать его решения, но почти не осталось тех, кто мог на них непосредственно повлиять. МВД вновь получило приоритет в снабжении и финансировании.

Организация милиции выглядела следующим образом. В Книне располагалось республиканское МВД, в подчинении которого было несколько региональных секретариатов внутренних дел. Они находились в Книне, Коренице, Войниче, Глине, Окучанах, Бели-Манастире и Вуковаре. Им, в свою очередь, подчинялись муниципальные отделы внутренних дел. Муниципальная милиция состояла, как правило, из руководства, дежурной службы, связистов, патрульных и т. д.

Важно отметить, что если в 1991—1992 гг. краинская милиция хорошо показала себя в боях, то в последующие годы все было уже не так однозначно. Подразделения милиции, особенно ее спецназ, демонстрировали серьезную боевую подготовку, но нередко отказывались выполнять приказы армейского командования и были куда как менее устойчивы к атакам противника, чем армейские части. Не раз боевые планы были сорваны именно из-за нежелания милиционеров подчиняться офицерам СВК. Известны и случаи, когда они самостоятельно оставляли позиции, даже не уведомив об этом соседние подразделения. Так произошло и в августе 1995 г., когда Хорватия начала операцию «Буря».

Еще в конце июля 1995 г. хорваты провели наступление под кодовым названием «Лето 95», в ходе которого захватили у боснийских сербов города Грахово и Гламоч и заняли выгодные позиции в Динарских горах. Краинское руководство было вынуждено спешно прикрыть это направление, вот только людей для этого катастрофически не хватало. Из всего 7-го армейского корпуса удалось собрать только пехотную роту и разведывательный взвод. Поэтому к обороне этого направления привлекли милиционеров — четыре роты, набранные как из числа служащих аппарата Министерства, так из милиционеров секретариата Книна. Несколько дней эта сводная группа держала позиции на горе Динара, а 4-го августа хорваты начали «Бурю». Нескольким сотням краинских солдат и милиционеров противостояли около 5000 хорватских гвардейцев.

О том, что произошло дальше, известно из рапортов армейского командования. Если верить этим документам (а причин не верить особо и нет), то получается, что милиционеры постоянно отказывались выполнять приказы офицеров армии, а когда хорваты после длительной артподготовки начали наступление, они не выдержали боя и начали отход с позиций, оголив фланги соседей. Итог известен — именно крах обороны на Динаре стал главной причиной захвата хорватами Книна и последующего слома краинской армии. Позднее некоторые из милиционеров заявляли, что на самом деле произошло предательство «присланных Белградом офицеров», они-то и виноваты во всем.

Разбираться во взаимных упреках, которые оказались в официальных документах, прессе, мемуарах и т. д. в данном случае вряд ли стоит. Очевидно, что в спешке собранное подразделение, тем более из неподготовленных к общевойсковому бою милиционеров, не могло выполнять сложные задачи и противостоять многократно превосходящему в численности противнику. А поскольку других резервов у краинских сербов не было, то и результат такой попытки оказался закономерен.

9 августа 1995 г. в основной части Краины утихли последние бои, после чего она оказалась полностью под контролем Хорватии. От Сербской Краины остался всего один регион — Восточная Славония, Баранья и Западный Срем, который граничил с Югославией. Там размещались 11-й корпус краинской армии, «Тигры» Желько Ражнатовича и милицейский спецназ, приготовившиеся отражать возможную хорватскую атаку. Но до нее не дошло — согласно подписанному в конце 1995 г. соглашению этот регион должен был мирно реинтегрироваться в состав Хорватии.

Летом 1996 г. остававшиеся в Восточной Славонии части краинской армии были распущены, их вооружение передали Югославии. Тогда же прекратила свое существование и краинская милиция. Фактически, она продолжала действовать, но была переименована в «Переходную полицию» с многонациональным составом. Состояла она из сербов, хорватов и нескольких сотен полицейских из миссии ООН. Порядка 150 милиционеров-сербов были отправлены на учебу в Вену и Будапешт, а еще около 600 прошли подготовку— в специальном учебном центре ООН, открытом в Эрдуте. 15 декабря 1997 г. «Переходная полиция» официально стала частью хорватской полиции. К этому моменту в ней служило 1715 человек (в том числе 834 серба). Около 750 сербов подписали согласие продолжить службу в хорватской полиции.

Конечно, далеко не все задержались в ней надолго. Десятки тысяч сербов покинули Восточную Славонию после мирной реинтеграции. Способствовали этому как и послевоенная напряженность в отношениях двух народов, так и вызванная войной разруха. К тому же, хорватские власти составили списки тех сербов, кто активно участвовал в создании Краины, а также выдвинули многочисленные обвинения против ее руководства, в том числе и чинов МВД. В итоге, многие милиционеры уехали, опасаясь репрессий.

Интересно, что в хорватской «правой» прессе и различных блогах в первой половине 2010-х гг. была серия статей, посвященная тем краинским милиционерам, которые продолжили службу в хорватской полиции. В текстах выдвигались различные обвинения, публиковались данные об участиях конкретного сотрудника в разных боевых операциях и т. д., заявлялись требования чистки полиции и т. д. Но фактически, эта шумиха ни к чему не привела. Еще в 2019 г. многие из тех, кто был упомянут в таких публикациях, продолжали служить в полиции. Вполне вероятно, они и на момент написания нашей статьи остаются в числе ее сотрудников.

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰

Поражение иудейского восстания против римского владычества стало одним из основополагающих событий в истории еврейского народа. Последствия поражения во многом сформировали религиозные и культурные особенности еврейского народа, собрав его заново из руин, оставленных великой трагедией. Римляне вырвали из груди народа Иудеи его сердце – Иерусалимский Храм, стёрли с лица земли сам храмовый город и ввели множество репрессивных мер. Но главная трагедия была ещё впереди.

Потеря Иерусалима и Храма стали тяжелейшим ударом по иудеям, ввергнув народ израилев в неопределённость. Уничтожив Храм, римляне разом уничтожили и структуру общества, существовавшую более полутысячи лет. Казавшееся вечным противостояние фарисеев и саддукеев разом потеряло смысл. Священническая аристократия, или саддукеи, потеряли то единственное, что давало им власть – службу в Храме. Их радикальная приверженность нерушимости заповедей Торы больше не имела смысла, так как Храма больше не было… Негде было проводить священнодействия, негде было приносить в жертву животных. Не имея власти, они вынуждены были либо раствориться среди еврейского народа, пользуясь лишь властью, что даровали деньги, которые они успели скопить, либо "выкреститься" и стать римскими нобилями, как, например, наместник Египта Тиберий Юлий Александр. Оба пути практически исключили их влияние на еврейскую общину.

Но потеря старых лидеров не привела к разрушению единства евреев, т.к. внутри еврейского народа уже давно вызревали представления о необходимости изменений. Речь конечно же о фарисеях. Они ведь не просто были противниками всевластия саддукев, а религиозной партией изменений. В их видении многие положения Торы устарели и не отвечали дню сегодняшнему. Но вместо отрицания их они предлагали более широкие толкования норм писания – Тора не устарела, но устарели прямые толкования её текста. При таком подходе важным становились личности самих толкователей, так как мудрое толкование норм Торы могло решить множество проблем ещё до их наступления. Таким образом среди фарисеев формировался раввинистический иудаизм, где роль раввинов была даже выше, нежели в Храмовой общине первосвященников. Они были и священниками, и судьями, и советчиками в трудных жизненных ситуациях. И именно им пришлось собирать заново осколки народа Иудеи после трагедии уничтожения Храма.

Учение фарисеев было широко распространено как в Иудее, так и особенно за её пределами, так как предполагало возможность осуществления части обрядов не в Храме, а в молельном доме – синагоге. Такой подход стал спасением для многих удалённых иудейских общин, распространившихся по Ближнему Востоку вместе с персидскими и греческими армиями. Поэтому именно среди общин диаспоры и нашлись те равнины, что по кусочкам собирали вновь иудейский народ в единое целое. Евреи уже однажды теряли Храм, и в тот раз они выжили и сохранили веру, а значит и в этот раз следует сделать так же.

Римские власти после подавления восстания приняли вполне логичное решение, что народ Иудеи должен понести образцово-показательное наказание. Уничтожение Иерусалима и Храма было лишь частью его. Римляне запретили восстановление города и Храма, запретили селиться в его округе евреям, а на руинах был выстроен лагерь X легиона. Все заподозренные в сочувствии восставшим арестовывались, а их имущество конфисковывалось в пользу государства. Кроме этого, за восстание должен был заплатить весь еврейский народ – теперь прежний налог в 2 драхмы, отсылаемый евреями в Храм, должен был передаваться в пользу храма Юпитера Капитолийского в Риме. Это было чрезвычайно унизительно для монотеистической религии – спонсировать храм ложного божества.

Изменилось и отношение к евреям. Всегда настороженное, на Ближнем Востоке оно сменилось недоверием, а кое-где и открытой ненавистью, что ещё сыграет свою роль в будущем. Пока же, несмотря на все меры наказания, римляне не стали полностью уничтожать общину Иудеи. Вместо почившего вместе с Иерусалимом Синедриона, евреям было позволено создать новый орган самоуправления общины – Совет старейшин, заседавший в городе Ямнии. В этот орган входило 72 наиболее авторитетных представителя общины, выбранных ею самой. Совет имел право административного управления и суда над иудеями, но ровно до момента, если его решения не расходились с решениями наместника. Совет, как и все иудеи, пользовались полной защитой римских законов в части вероисповедания.

И именно вероисповедание и стало основной сферой деятельности Совета Ямнии. Именно благодаря деятельности этого Совета сформировался в окончательном виде синагогальный канон, для чего раввины утвердили самые с их точки зрения правильные формулировки законов, исключив разночтения текстов. Тот иудаизм, что мы знаем, формировался именно в этот момент. И хотя Совет и располагался в Иудее, рост роли диаспоры в жизни общины становился всё более явственным - именно из неё происходили многие раввины в Совете, она была богаче разорённой войной Иудеи, а потому вскоре именно диаспора стала задавать тренды. И именно в диаспоре, практически не пострадавшей в ходе войны, как бы это ни было парадоксальным, зародились семена нового восстания. Причем началось оно за пределами Римской Империи.

Война диаспоры или Иудейская война №2

Император Траян в основном известен тем, что он присоединил к Риму последнюю провинцию – Дакию. Куда менее известен он тем, что вёл относительно успешную войну с Парфией. Почему относительно? Потому, что хотя римские войска и захватили в 115 году Месопотамию, это сразу же вызвало крупное восстание в их тылу, где не последнюю скрипку играли иудеи. Несложно догадаться, что вел их в бой не парфянский патриотизм, а желание отомстить за Иерусалим и страх, что их самих ждёт то же, что евреев Иудеи. Восставшие сумели даже разгромить одну из римских армий, прежде чем восстание было подавлено, а крупнейшие города Месопотамии, поддержавшие восставших, сожжены.

Стоит отметить, что общины, проживавшие за пределами Иудеи, были чрезвычайно велики: если оценка в 6 миллионов евреев, проживавших в Империи, верна, то по всему востоку за пределами Иудеи проживало ещё примерно 3 миллиона. Известия о восстании и его победах быстро достигли этих евреев диаспоры, а дальше все пошло как в том анекдоте "я думал, что по всей стране началось, вот и ударил". Среди общин Киренаики распространились слухи, что римлян бьют и пора восставать. Тем более, что отношения с местным эллинизированным населением за прошедшие годы так и не улучшились, и теперь можно было свести давние счёты за всё.

Восстание на Киренаике стало полной неожиданностью для римлян – у них даже не было в регионе войск, так как те были оттянуты из-за парфянской кампании. Поэтому остановить резню, устроенную евреями, было некому. Озлобленность восставших иудеев была такова, что они, согласно римским источникам, уничтожили не менее 200 тысяч римских колонистов и местных эллинов – практически всё нееврейское население провинции. Восставшие разрушали языческие храмы, библиотеки, гимнасеумы и всё, что напоминало о римском и эллинском владычестве. Ужасы же, описанные Дионом Кассием, и вовсе леденят кровь, не иначе самому Кхорну молились восставшие, а не Яхве:

“при этом они поедали их плоть, делали из их кишок пояса, натирали себя их кровью и, содрав с них кожу, надевали ее на себя как одежду; многих они распиливали надвое, начиная с головы; одних они отдавали на растерзание диким зверям, других заставляли биться в качестве гладиаторов”.

Конечно, верить на все 100 % Диону не стоит, всё же он писал с явно проримских позиций, но масштаб резни был впечатляющ. Когда восстание будет подавлено, Кирненаика окажется настолько опустошена, что римляне вынуждены будут проводить кампанию реколонизации.

Закончив с резнёй, восставшие провозгласили своего лидера – то ли Андрея, то ли Луку – царём, и отправились освобождать свою родину от ига оккупантов. То, что между Киренаикой и Иудеей лежал Египет, ничуть восставших не волновало – там тоже жило немало угнетаемых иудеев. Египетский наместник Марк Рутилий Луп имел на руках два легиона, XXII Дейотаров и III Киренаикский, и мог сам выбрать место и время, где разгромить восставших. Вместо этого он решил вырезать евреев в Александрии. Евреи вырезаться не пожелали, заперлись в своих кварталах и держали оборону, причём им на помощь выступили евреи из сельской местности, а с другой стороны войска наместника теснили восставшие с Киренаики. Тактика Лупа потерпела фиаско, и римляне вынуждены были отступить от Александрии, где озверевшие евреи попытались устроить в ответ резню греков, но те тоже заперлись в своих кварталах и сдаваться не желали. Поэтому их подожгли! А ещё сожгли языческие храмы, разграбили гробницу Помпея (ъуъ!), и чудо лишь спасло тогда Библиотеку.

Восставшие пытались просочиться в Иудею, но римские войска таки сумели собраться и удержать большую часть восставших в Египте, прежде чем в 117 году из Рима прибыли войска для подавления мятежа. Почти год длилась очистка Египта от банд иудеев, пока, наконец, последние их отряды не были уничтожены. Та часть мятежников из Египта, что сумели всё же просочиться в Иудею и попытались поднять её на борьбу, были разочарованы эффектом – народ с неохотой поддержал их. Поэтому, закончив в Египте, римляне пришли по их душу и осадили в городе Лидда. После его успешного штурма все зачинщики мятежа были казнены.

Параллельно с этим восстанием запылал и Кипр. Там местные евреи уничтожили всё греко-латинское население острова, что составляло порядка 240 тысяч человек. Точно так же восставшие разоряли языческие храмы и другие признаки Pax Romana. И точно так же в 117 году римляне утопили евреев в крови. Суммарные потери еврейского населения в этом восстании очень приблизительно можно оценить в полмиллиона-миллион человек, напомню, что население Империи было примерно 60 миллионов. Для диаспоры это восстание имело тяжелые последствия. Во всех охваченных мятежом землях вводился запрет на проживание там евреев. Недоверие к евреям выросло многократно: они изгонялись из администраций, их бросали в тюрьмы по подозрению в измене, лишали имущества и, нередко, жизни. Евреи сами уничтожили так долго восстанавливавшееся нормальное отношение к ним после первой Иудейской войны. Но именно это им и не было нужно. Поражения этих восстаний ничуть не охладили религиозный пыл евреев, желавших освобождения земли Обетованной от оккупантов. И это запрограммировало случившуюся в конце концов трагедию.

Война, что закончит все войны, или Иудейская война №3

Пересуды о пророчестве Даниила никогда не прекращались среди иудеев, но после поражения второго восстания, конечно же, появились новые трактовки дат. Второй Храм был восстановлен через 70 лет после первого, а как раз близится эта дата. Эсхатологическое ожидание избавления было всё ещё сильно, и даже некоторые раввины поддерживали его, не в силах прозреть горькую истину, что народу израилеву не победить Империю. Именно религиозному пылу и можно приписать ту настойчивость в попытках достижения цели иудеями. Ведь, если второе восстание началось под влиянием слухов о катастрофическом поражении римлян в Месопотамии, то к концу 120-х годов Рим снова был силён. Никаких признаков ослабления Империи не было – ни крупных поражений, ни серьёзных восстаний. Да, Адриан не вёл столь же агрессивной политики, как его предшественник, но и за слабость это принять трудно. Да и задумывались ли вообще иудеи о таких вещах? Скорее всего, нет. Но кое-какие уроки они всё же вынесли – в отличии от предыдущих восстаний к следующему стали готовиться основательно, ведь с самого начала у него был единый лидер – Бар-Кохба.

Подготовку к новому восстанию начали где-то во второй половине 120-х годов. При этом иудеи проявили достаточную хитрость и изворотливость. Римляне установили плотный контроль за изготовлением военной продукции кузнецами, что препятствовало изготовлению оружия для восстания. Тогда, кузнецам было предложено делать плохие мечи – римские заказчики будут непременно отказываться от таких и требовать сделать нормальный. Тогда плохой меч отправлялся в схрон, а кузнец делал хороший для римлян. Ну, вы поняли. Они собирались воевать оружием плохого качества. То же, вероятно, было и с доспехами. Заготовить стрелы и копья было несколько проще, но тоже требовало высокого уровня конспирации. И о том, что он был достигнут, отлично говорит тот факт, что всё вышеописанное римляне осознали уже после восстания. До этого же никаких признаков готовящегося бунта они не выявили, иначе произошло бы усиление контингента.

Но вместо этого император Адриан готовил масштабную программу реконструкции Иудеи, для чего он прибыл лично в провинцию. Это был обычный римский подход – если кто-то не хочет интегрироваться, то застрой ему всю страну римскими зданиями, и он сам по себе начнёт романизироваться. Заковыка тут была в том, что для евреев романизация означала отказ от самих основ своего бытия, от собственной идентичности. Собственно, в той же чисто римской логике был и закон Адриана о запрете обрезания – ну не видели римляне принципиальной разницы между отрезанием крайней плоти и всего пинуса!

Иудеи римской политики тоже не понимали, а потому верили, что Адриан едет, чтобы сообщить о восстановлении Иерусалима и Храма. А вместо этого римляне строят на месте Иерусалима колонию для отслуживших солдат – Элию Капитолину, а на месте Храма начинают возводить Храм Юпитеру. Это был тяжелейший удар по самосознанию еврейского народа – все его надежды были растоптаны, а умелая пропаганда Бар-Кохбы, которого поддержал и один из наиболее уважаемых раввинов – Рабби Акива, позволила раздуть тлеющие угольки недовольства до степени пожара.

Собственно, повод для восстания был уже и не особо важен, по всей вероятности, сигналом к нему послужил отъезд императора Адриана из Иудеи. Бар-Кохба, поднимая народ на восстание, по максимуму использовал символизм – первые выступления мятежников под его руководством прошли в городе Модиина, где зародилось восстание Маккавеев против селевкидов. Как и во время первой Иудейской войны, римляне в начале фатально недооценили силу восстания. Бар-Кохба вёл преимущественно партизанские действия, не вступая в прямую конфронтацию, но выдавливая римлян из стратегических узлов, где сразу же укреплялись восставшие. В этот момент до наместника что-то, видимо, дошло, и он послал в Рим запрос на подмогу, но восстание уже захлестнуло провинцию. Иудеи оказались настолько успешны, что сумели выбить X Стремительный легион из его лагеря в бывшем Иерусалиме и занять город. Здесь Бар-Кохбу посвятили в царя Иудеи и объявили тем самым мессией, что наконец-то освободит Иудею от римлян. Опять же – этот жест имел глубокий символизм, так как теперь любой иудей самой верой обязан был последовать за Бар-Кохбой.

Но, как выяснилось не любой. Именно к этому моменту можно отнести начало серьёзного размежевания христианства и иудаизма. Гонимые римлянами ещё со времён Нерона христиане имели немалую общину среди жителей Иудеи и считались тру евреями всего-лишь ещё одной сектой. Но если вера иудеев предполагала существование пророка, что освободит Израиль, то вот по христианской доктрине Иисус был последним пророком, и Бар-Кохба никак не мог являться им. Таким образом, шаг, который ещё больше увеличил влияние Бар-Кохбы на евреев, в то же время отвернул от него и от восстания значительную часть христиан. Тем не менее, успехи восстания были очевидны, а кровь неевреев текла рекой, так как на земле Иудеи не должно было остаться ни одного чужака. Тем временем, памятуя о прошлом восстании, римляне начали перебрасывать силы на восток, при этом увеличивая присутствие не только в Сирии, откуда, как и 60 лет назад Веспасиан, предстояло разворачивать наступление, но и в других местах проживания общин евреев, просто на всякий случай.

Для войны против евреев на восток перекидывались VI Железный и XXII Дейотара легионы и вексилляции еще не менее чем девяти легионов. Общая численность римских войск составила 60 тысяч. Командовать этой группировкой поставили лучшего военачальника Империи - Секста Юлия Севера, до этого воевавшего в Британии. Вся эта мощь должна была обрушиться на численное превосходящих мятежников. К сожалению нам неизвестна ни их точная численность, ни точный ход войны. Можно только предполагать, что наступление развивалось по схожему с Веспасианом плану. Но вот что нам точно известно – это чрезвычайно ожесточённый характер войны. Для иудеев с самого начала это была война на уничтожение – либо мы, либо они, другого исхода не предполагалось. И сложно было ожидать от римлян другого ответа, кроме зеркальной жестокости.

Бар-Кохба, по-видимому, был вовсе не дураком и в открытое сражение с римлянами не лез. Ставка была сделана на удержание крепостей и постоянные партизанские действия в тылу у римлян. Иудеи били по самому важному – снабжению. Когда каждая вылазка фуражиров превращается в сражение, когда каждый конвой с припасами может стать жертвой нападения, то приходится выделять силы на их охрану, распылять ресурсы. Видимо, в этот момент Север и принял концепцию выжженной земли. Если легион мог опереться на отлаженную логистическую систему, то восставшие – нет. Уничтожь их посевы, сгони с земли крестьян (в рабство) – и в следующем году они будут голодать. Засыпь колодцы – и им придётся страдать от жажды, уничтожь леса – и им негде будет устраивать засады. Герр Модель нашёл бы в Севере родственную душу.

Римляне максимально жёстко начали зачищать тыл – любое сопротивление каралось смертью. Те же евреи, кто выжил, обращались в рабство. Города, проявившие сопротивление, уничтожались, деревни сжигались, источники отравлялись трупами животных или засыпались, оставляли лишь самый минимум, необходимый для удержания территории. Да, римские легионеры оказывались посреди пустоши, но у них то были корованы, а вот у евреев их не было. Избавившись таким образом от партизанщины в тылу, потом эти действия воспроизводились везде, где ступала нога легионера. Римляне не впервые занимались тотальным экономическим уничтожением территории врага, но впервые они делали это с уже давно римской территорией.

Постепенно методичное наступление приносило такие же разрушения и запустения всюду в Иудее. Даже если римлян потом выбивали с захваченных земель, то удержаться на них не представлялось возможным. Экономическое удушение восстания оказалось чрезвычайно эффективным, и евреям нечего было этому противопоставить. Нет, это не значит, что они не сражались. Отнюдь. На их глазах сбывались худшие пророчества Бар-Кохбы, и они отвечали упорным и фанатичным сопротивлением, заставляя римлян кровью платить за продвижение вперёд. Им даже удалось уничтожить весь XXII легион, а это было не столь частое событие. Подробности нам неизвестны, но можно обоснованно предположить, что легион подловили на марше и вырезали. Тем не менее, никакое сопротивление не могло переломить неумолимой логики войны: за римлянами была практически бесконечная ресурсная база, а у восставших она всё уменьшалась с течением войны.

К 135 году практически вся Иудея была уже в руках римлян. Восставших удалось оттеснить на юго-запад страны, где Бар-Кохба с его приверженцами был осаждён в крепости Бейтар. Это был последний очаг сопротивления, и потому евреи сражались с мрачным фатализмом обречённых. Почти год тянулась эта осада, пока город, наконец, не был взят римлянами. Легионеры не щадили никого. С падением Бейтара восстание было подавлено. Вместо обретения независимости Иудея превратилась в безжизненную пустошь. Большая часть страны была разорена. 500 тысяч евреев были убиты в ходе восстания и еще столько же продано в рабство. Сотни деревень и десятки городов перестали существовать – римляне вполне удовлетворились контролем над мёртвыми землями, так как один слух о случившемся держал в узде десятки других возможных мятежников. Посреди же пустоши, как звезда, сиял отстроенный ещё более величественным город Элия Капитолина.

Именно его мы знаем как Иерусалим сегодня. Евреям было под страхом смертной казни запрещено селиться в его округе. По сути, с учётом того, что еврейское население Иудеи в ходе войны было почти полностью уничтожено, то именно 11 июля 136 года, когда пал Бейтар, можно считать началом катастрофы – евреи лишились своей исторической родины. В последующие годы запрет на поселение евреев будет расширен уже на всю провинцию и продержится почти до самого арабского завоевания. А чтобы окончательно изгнать всякую память о прежних владельцах этих земель, провинция была переименована римлянами в Палестину, по названию древнего народа филистимлян, некогда населявшего её.

Век Иудеи подошёл к концу – мечта об обретении свободы привела евреев к полной потере своей родины и заложила саму основу того вопроса, который спустя почти два тысячелетия спустя один австрийский художник будет решать. Сегодня Бар-Кохба и многие другие лидеры восстаний против Рима – герои иудейской веры. Но если посмотреть на них беспристрастно, то весь их героизм привёл к величайшей трагедии евреев.

Спустя 1812 лет после последней войны с римлянами государство Израиль снова возродится, а в 1967 году евреи вернут город, который был всё это время центром их мироздания — Иерусалим.

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰

На следующий день, 8 августа, был обнаружен дым парохода вдалеке. «Эмден» прибавил скорость оставив «Маркоманию» позади, но увы добыча накрылась. Ею мог оказаться японский пароход, но так как Япония не вступила в войну, то ничего кроме «простить и отпустить» не оставалось. «Маркомании» было передано распоряжение отделится и встретится в точке рандеву за островами Рюкю, в то время как «Эмден» продолжит охоту. Уже ночью были получены новости из Европы. Экипаж очень порадовался успехам сухопутных коллег в Бельгии и северной Франции, а также дерзкому минированию устья Темзы где подорвался английский крейсер «Амфион». Из деловых новостей была получена информация о том, что сытный канадский почтовый пароход «Императрица Японии» идёт из Нагасаки в Гонконг.

К 9:00 недалеко от Корейского пролива «Эмден» обнаружил пароход, столь ярко сияющий огоньками, что не оставлял никаких сомнений в своей гражданской натуре. Приблизившись практически вплотную к нему, «Эмден» угрожающе включил все свои прожекторы, спустил призовую команду и принялся осматривать судно. Увы оно оказалось куда меньше чем хотелось, и принадлежащее Японии со всеми вытекающими. Ничего поделать было нельзя, Лаутербах лишь развёл руками, попрощался и вернулся на «Эмден». Но на этом чёрная полоса не кончалась. 10 августа пришли новости о недоброжелательной позиции Японии, а «Маркомания» не появилась в точке рандеву. Во время ожидания парохода с углём экипаж продолжал заниматься милитаризацией своего корабля. Все деревянные элементы, остатки мебели и фурнитура, были демонтированы в целях безопасности. Так как никто не испытывает иллюзий о смертоносности щепок в которые разлетится мебель в случае боя.

Вечером опять попытались связаться с «Маркоманией». И даже связались. Ответ угольщика был таков : «Я на месте встречи, укажите ваши координаты сложите руки за голову и ждите англичан». От таких сообщений капитан Мюллер заметно пробрался дрожью. А вдруг «Маркомания» уже схвачена и радист с Webley VI у затылка вызывает «Эмден» чтобы привести его в западню? На всякий случай было решено отправится ещё раз на место встречи, а попутно соединится с основной эскадрой графа Шпее у Марианских островов. 12 августа на виду появились макушки вулканов острова Паган, где их должны были ожидать другие немецкие крейсера. Продолжая сближаться с островом «Эмдену» на встречу вышел небольшой патрульный корабль «Титания». Обменявшись сигналами, они последовали в гавань острова с противоположенной стороны, и обогнув скалу, морякам открылся вид на эскадру окруженную золотистым пляжем с пальмами и кокосами. Дюжина боевых кораблей во главе с броненосными крейсерами, и окружавшая их свора вспомогательных судов в этом райском уголке, выглядела просто изумительно.

«Эмдену» показали его место, возле кораллового рифа, куда он и проследовал под уважительные приветствия экипажей других кораблей. А приветствовать и уважать было за что. В отличие от бездельников на пляже, «Эмден» уже успел захватить целый пароход и доставить его в Циндао. К тому же по эскадре пошёл слушок что «Эмден» встретился с «Аскольдом» и теперь они вдвоем славят Нептуна в его обители. Но теперь, когда эти слухи развеяны, эскадра ожидает два судна, это «Маркомания» и «Элсбет». И если судьба «Маркомании» колышала только «Эмден», то вот что случилось с «Элсбетом» волновало всех. Дело в том что это был почтовый пароход, и на нем везли письма, вкуснятину и прочие необходимые экипажам эскадры радости. Волновались они настолько что с «Гнейзенау» прибыла лодка с парнями, которые надеялись что может хоть «Эмден» что-нибудь привёз. А позже выяснилось что «Элсбет» встретил английские корабли, и экипажу пришлось топить свой корабль.

На следующий день, 13 августа, топить свой корабль захотели уже матросы «Эмдена». Так как непонятно что с «Маркоманией» то загружаться углём придется здесь и сейчас. Тропическое солнце стояло высоко, 450 тонн угля ждали своих носильщиков в трюмах вспомогательный кораблей-угольщиков. Тут, кстати, всплыло полное отсутствие опыта у военных к самостоятельной загрузке своего корабля углём. Обычно, в мирное время, приплывал угольщик гражданской фирмы, из него выходил специалист который ставил два корабля удобно. А затем выходило сто китайцев и таскали уголь. В то время как матросы отрабатывали десант с пикником на берегу. В этот раз шла война, и оказалось что нюансы таскания сотен тонн угля с корабля на корабль, не особо четко известны экипажам военных судов. Постоянно мешал ветер, качающий корабли, лебёдки выходили из строя, матросы реально уставали. И что самое досадное, кто-то с «Эмдена» сказал китайским остарбайтерам что Германия-то в состоянии войны. После этой вирусной новости начался исход китайцев с кораблей, и требование отправить их назад в Циндао. Однако дипломатичные немцы сообщили, что ни один из кораблей, которые могут наблюдать китайцы, в Циндао не идёт. Немцы, конечно, никого не держат. И в лучших традициях Дэйви Джонса обещали высадить китайцев при первом же заходе эскадры в порт. Либо, как вариант, китайцы могут стать губернаторами земель на необитаемом острове в 2600 км от большой земли. Это была настоящая удача матросов, которые даже представлять не желали каково им будет в тропиках без чистого белья.

Разумеется такие выборы сразу оказали отрезвляющее действие на китайцев, и они вернулись по местам. Единственные кто не участвовал в погрузке угля, были несколько высших офицеров корабля, в их числе старпом Мюке, капитан Мюллер и лейтенант Лаутербах. Они перебрались на пароход «Статс секретарь Кретке» которым совсем недавно командовал Лаутербах. Там, вдали от угольной пыли, они квасили циндаоское пиво и вино из погреба Лаутербаха. Помимо пива ушлые офицеры прихватили ещё и шезлонги, которые в своё время попали под горячую руку и были выброшены с корабля. Всё-таки война войной, а без шезлонга совсем мрачно.

К 9:00 таки прибыла «Маркомания», выяснилось что её радиооборудование вышло из строя само по себе. А тот радиосигнал, после разбирательства, оказался ошибкой радиста на «Шарнхорсте».

Днём было совещание на флагманском «Шарнхорсте», граф Шпее сообщил о намерениях двигаться к побережью южной Америки. Нейтральное Чили имеет хорошие отношения с Германией, и вполне сможет снабжать эскадру углём. На это предложение Мюллер заметил что, дескать, это здорово. Но как у берегов Чили бить Антанту? Справедливо рассудив что Мюллер прав, Шпее предложил ему самому отправить «Эмден» в Индийский океан, где количество английских, индийских, австралийских, новозеландских и французских кораблей превышает все допустимые нормы. Ближе к вечеру пришла новость о вступлении в войну Японии. Это подстегнуло эскадру покинуть Паган, а Шпее к отправке «Эмдена» в индийский океан.

Корабли построились в две колонны и боевым порядком под покровом ночи отправились на восток. «Эмден» следовал сразу после «Шарнхорста» и «Гнейзенау», а вот завербованные гражданские пароходы шли куда менее умело и даже порой терялись. Вскоре «Эмден» отделился и повернул на запад. В Индийский океан.

Продолжение следует...

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰

Первая часть

Царь-царевич

Власть от отца наследовал старший - Шапур I (дословно его имя на пехлеви означало "царский сын, царевич"), который еще при жизни Папакана стал его соправителем (самый обычный в новых монархиях способ обеспечить передачу престола). Шапур, кстати, стал первым из династии Сасанидов, кто принял титул шаханшах Эрана и Анэрана (Ирана и Не-Ирана), что отразило присоединение к империи "культурно чуждых" областей (а также религиозную неоднородность - сторонники зороастризма и прочих культов). Личность его с течением времени обросла легендами и мифами. Например, персы были уверены, что родила его дочь последнего парфянского царя Артабана V, которую Ардашир приказал убить (ибо поклялся уничтожить всех Аршакидов), но ее спас некий "благородный придворный", а через несколько лет Папакан сменил гнев на милость... Песни народностей (c)

Новый шаханшах принадлежал к распространенному среди императоров типу "вечного завоевателя" - воевал он охотно, начинал войны легко и склонен был разбивать лоб, пока не победит. В первый же год правления Шапур I силой подчинил своей власти обитателей Хорезма, Мидии, Гиляна и Гиркании. Но "самое главное" началось позже - очередная активная фаза 1-й римско-персидской войны, которая стартовала в 230 году нападением Ардашира I на Месопотамию, продолжилась походом Александра Севера и к концу правления первого шаханшаха временно закончилась завоеванием Нисибиса, Карр и Хатры.

Чтобы дать достойный отпор нашествию варваров, император Марк Антоний Гордиан [III] собрал большое войско и вторгся в 243 году в Месопотамию. Поскольку было повелителю половины культурного мира всего 17 лет, на самом деле всем руководил его тесть и главный советник, имевший высокий полицейско-военно-государственный чин префекта претория - Гай Фурий Сабин Аквила Тимесифей (ака Тимеситей - из эллинизированных анатолийцев). Как и практически все походы римской армии на Восток, эта экспедиция началась триумфально - Карры и Нисибис были возвращены, а персидская армия была разбита в сражении при Ресаене. Победоносные войска вернулись на зимовку в Антиохию, чтобы в следующем году дойти уже до Ктесифона и "сокрушить гидру в логове".

Однако в конце 243 года случилась большая неприятность - от болезни умер Тимесифей. на его место был назначен Марк Юлий Филипп Араб (ибо родился в провинции Аравия - но совсем не факт, что был семитом). Армия в 244 году таки двинулась на Ктесифон и столкнулась с главными силами Шапура у Масиссы (ныне Эль-Фалуджа). Персы настаивали, что они сражение с треском выиграли, а Гордиан III был убит в бою. Римские же источники повествуют о том, что битву выиграл император, но затем пал жертвой интриг со стороны наглого Араба, убившего августа и провозгласившего императором самого себя. Кто врет, а кто пишет правду - тайна сия велика есть.

В любом случае, Араб поторопился заключить с Шапуром I мир - хоть и позорный, но развязывавший ему руки для дальнейшей борьбы за власть в империи. Персам пришлось отдать в "сферу подчинения" Малую и Великую Армении, а также заплатить 500 000 золотых денариев. Этот мир сохранялся до 252 года, когда Шапур решил, что бесконечная чехарда императоров в Риме дает ему шанс безнаказанно откусить на западной границе столько, сколько влезет в рот. Шаханшах набежал на Армению, где правил ненавистный ему Аршакид Хосров I, сын Трдата II. Вся армянская царская семья была убита (кроме еще младенцем увезенного в Рим царевича Трдата), на престол был возведен брат правителя персов Ормизд Ардашир (ака Гормузд).

Римляне отреагировали на "такое безобразие" и послали в 253 году в Месопотамию армию, развязав 2-ю римско-персидскую войну - однако это войско было наголову разгромлено Шапуром при Барбалисс[ос]е. После чего одна часть армии под командой шаханшаха вторглась в Сирию и захватила 36 городов и крепостей (в том числе и Антиохию), а другая под руководством нового царя Армении разорила Малую Армению, Каппадокию и Киликию. Впрочем, персы не надеялись удержать эти завоевания - они дочиста грабили территорию и угоняли пленных за кордон (жителей Антиохии, например, поселили в специально выстроенном новом городе Гунде-Шапуре (Гондешапуре).

В 256 году персы захватили Дура-Европос, а в 259 году осадили Эдессу. Всё это стимулировало нового императора Публия Аврелия Лициния Валерия Валериана [I] собрать новое войско, как только ему удалось подавить смуты внутри государства - примерно 60 000 человек (как всегда - цифры древних авторов спотолочные и ничем не пруфированные) вторглись в Месопотамию. Между армиями двух императоров под Эдессой состоялось сражение, которое выиграл Шапур - Валериан сбежал в город, но затем то ли был выдан эдесситами, то ли захвачен персами при попытке вести переговоры, то ли предпочел сдаться сам, опасаясь разозленных поражением солдат.

По случаю такого триумфа (никто ни до него, ни после не брал в плен римских императоров "вообще нигде") Шапур приказал вырезать на огромной скале близ Накш-и-Рустама барельеф, изображающий, как Валериан прислуживает ему. Император жил в плену по одним сведениям весьма неплохо и умер естественной смертью, по другим - подвергался унижениям и был в итоге казнен. После такого успеха шаханшах решил снова опустошить Малую Азию, двинулся туда и захватил Кесарию Каппадокийскую.

Однако на сей раз римляне смогли "быстро сгруппироваться" - полководцы Фульвий Макриан и Каллист Баллиста собрали остатки разбитых войск, сбежавших от Эдессы, остановили наступление персов и сильно побили их авангард у Помпейополиса. Шапур скомандовал отход (в этот раз наделано достаточно, отдыхаем), но по пути назад на переправах через Евфрат его снова сильно потрепал правитель города Пальмира Луций Септимий Оденат (сирийский аристократ). А ведь в свое время он предлагал Шапуру союз и присылал дары - но наглый перс потребовал безусловного подчинения с "лизанием пяток", а дары выкинул в реку. За что и "получил Сасанид гранату"...

Пленение Валериана полностью исчерпало удачу шаханшаха Шапура. С тех пор его начали гонять мокрыми тряпками даже не римляне, а пальмирец Оденат, мстя за пренебрежительный отказ признать равным себе. Император Публий Лициний Егнаций Галлиен в 262 году назначил сирийского аристократа правителем Востока и подчинил ему местную армию. Оденат отправился в поход, отвоевал Нисибис, Карры и Эдессу, разбил персидскую армию, подошел к самому Ктесифону и сжег его предместья. В 267 году он (будучи уже августом и правителем де-факто самостоятельного Пальмирского царства) повторил свой победоносный поход, но из-под стен Ктесифона пришлось уйти в Малую Азию - отражать нападение каких-то слабо идентифицируемых "скифов". Там Оденат и его старший сын Септимий Герод были убиты их родичем Меонием при загадочных обстоятельствах.

Регентом Пальмиры при малолетнем Луции Юлии Аврелии Септимии Вабаллате, младшем сыне Одената, стала его мать Зенобия Септимия, которая переориентировалась во внешней политике на союз с Сасанидами. "Бабское царство" продолжалось до 272 года, когда новый император Луций Домиций Аврелиан побил войско Зенобии и вернул всё ею "похапанное" - Сирию, Египет и восточную половину Малой Азии. Царицу с сыном схватили и привезли в Рим. Но Шапуру I это уже было монопенисуально - он сам скончался в том же году.

Остаток царствования шаханшах посвятил внутренним реформам. Ему предстояло решить, что делать с нахапанными его отцом и им по-быстрому разношерстными странами и регионами - требовалось их как-то сплотить, ну или хотя бы чем-то связать, чтобы не распались. Хорошо подходила единая религия - но вот какая? Сам Шапур склонялся к вере отцов - зороастризму, которую в нем поддерживал и поощрял мобедан мобед (первосвященник) Картир. Однако старый и хитрый Шапур понимал, что отдавать много власти в руки священникам - лишать ее (власти) себя и своих детей. Нужен был конкурент - противовес влиянию зороастрийцев, которого можно было привечать и отличать, смиряя гордыню Картира.

И Шапур такого конкурента отыскал, приветив при дворе пророка новой синкретической монотеистической религии - армянина Сураика, сына Фатака (ака Патика), более известного как Мани, основавшего манихейское учение. Эта религия была как бы синтезом христианства и зороастризма, опираясь одновременно на веру в спасение и загробное существование и на дуалистическое учение о борьбе светлого добра с темным злом. В манихейство охотно обращались люди самых разных вер, последователем учения Мани даже стал принц Пероз, брат Шапура. В итоге шаханшах приблизил пророка к себе и сделал одним из своих фаворитов, противопоставляя традиционному зороастрийскому жречеству, хотя и не склоняясь к его идеям сам. А Мани назвал свое основное религиозное сочинение в честь покровителя "Шапуракан".

Представители других религий тоже получили свободу вероисповедания и отправления культа - буддисты, христиане, иудеи, индуисты. Последующие легенды даже приписывают Шапуру I "исправление" текстов "Авесты" в соответсвии со сведениями из греческих, латинских и индийских научных сочинений. В таком статусе "почтенного отца народа" шаханшах Эрана и Анэрана Шапур I скончался либо в конце 272, либо в начале 273 года, будучи уже весьма преклонного возраста.

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰

• Предпосылки войны
• Операция «Мокед»

• Синайский фронт

• Иорданский фронт

Как уже упоминалось в первой части образовача, вся Шестидневная война началась из-за сирийско-израильского конфликта.
Евреи испытывали к сирийцам особенно теплые чувства, даже на фоне других арабов.

“Мы все хотели выступить против сирийцев. Мы мало думали о египтянах, испытывали определенное уважение к иорданцам, но самые большие счеты у нас были с сирийцами, которые в течение 19 лет подвергали обстрелу наши кибуцы”

Это цитата неизвестного израильского парашютиста, но подобное отношение к сирийцам было общепринятым.

После войны 1947-1949 гг. сирийцы контролировали Голанские высоты, господствующие над всей Галилеей, в которой как раз жили евреи. Почти все Галилейское плато простреливалось сирийской артиллерией. Вдобавок, граница между странами проходила вдоль Галилейского моря (озеро Кинерет), основного источника пресной воды в регионе. Евреи строили вокруг кибуцы, тянули оросительные каналы от озера вглубь страны, а арабы планировали отвести воду из озера к себе и регулярно обстреливали еврейские поселения.

С 1955 по 1967 не проходило и недели без взаимных обстрелов, рейдов коммандос и всякого рода провокаций. Короче, напряженность только возрастала год от года. ООН в очередной показала свою ущербность и неспособность хоть что-то сделать. Было организовано 3 поста наблюдения ООН, на каждом из которых сидело по 20 сотрудников, которые тщательно записывали кто кого сегодня обстрелял. На этом попытки урегулировать вопрос силами ООН закончились.

К 1964-ому ситуация накалилась настолько, что война ожидалась буквально каждый день. В ход уже пошли авиация и танки, но на тот момент Египет еще не был готов к войне и за шкирку оттащил Сирию от намечающейся заварухи.
5.06.1967 евреи ударили по Египту, началась Шестидневная война. Сирийцы, конечно же, не остались в стороне.

Начнем с обзора сил сторон. Евреи пошли all-in и выставили против Сирии и Иордании совершенно символические войска. Все основные силы ушли на Синай. Так, границу с Сирией и Ливаном прикрывали 2 территориальные пехотные бригады. Территориальные - это части, формирующиеся из местных жителей в момент всеобщей мобилизации. При этом, непосредственно перед началом боевых действий, границу прикрывали 2 (две) роты на опорных пунктах + еще ~150 пограничников. Конечно, чуть дальше от границы, находились укрепленные кибуцы и их гарнизоны из отрядов самообороны, но, все равно силы израильтян на начальном этапе были более чем скромными. Потом, правда, они подтянули части с иорданского и синайского фронтов, но даже тогда существенного перевеса над сирийцами у ЦАХАЛа не было.

Сирийцы на протяжении предыдущих 15-ти лет закапывались в землю на Голанах. За это время была построена сеть бункеров, фактически неуязвимая для имеющихся в распоряжении Израиля артиллерийских орудий. Авиацию для их уничтожения использовать тоже было весьма проблематично. Короче, позиции сирийцев считались фактически неприступными. На этих позициях находилось 4 КАДРОВЫХ сирийских бригады + каждой был придан танковый батальон, а в тылу находилось 5 отдельных батальонов национальной гвардии. На сирийских позициях находилось более 400 орудий и около 200 танков, в основном устаревшего образца, но были и Т-54. В резерве были 2 танковые бригады на Т-54 (~100 танков).

Учитывая такое соотношение сил, евреи планировали играть от обороны, постараться замедлить продвижение сирийских сил упорной обороной опорных пунктов, а потом уже перекинуть силы с Синая. У сирийцев тоже был коварный план – дождаться, пока египтяне наваляют евреям и прийти на все готовое.

Война началась 5.06 в 7.45 утра с ударов по египетским аэродромам и позициям на Синае. Сначала сирийцы вообще делали вид, что они тут не при делах, но в 12:00 истеричные вопли Насера стали на столько невыносимыми, что сирийцы начали обстрелы израильской территории и совершили налет на приграничный кибуц силами аж целых 5 МиГ-17… В ответ евреи уничтожили на аэродромах 90% сирийской авиации и начали потихонечку готовиться к наступлению. Сирийцы не сделали ничего, чтобы облегчить положение своих египетских и иорданских союзников. Несмотря на чисто символические силы прикрытия ЦАХАЛа, они даже не попытались хотя бы обозначить возможность своего наступления.

Вот как описывает результат сирийских обстрелов в первые 4 дня войны, пока евреи разбирались с Египтом и подтягивали силы на север страны, начальник израильского Генштаба генерал Элазар:

"205 домов, 9 курятников, 2 тракторных парка, 3 клуба, 1 столовая, 6 амбаров, 30 тракторов и 15 автомашин были поражены снарядами; 175 акров садовых насаждений и 75 акров под зерновыми культурами были выжжены; потери в людях - 2 убитых и 16 раненых, преимущественно легко".

У советских инструкторов все происходящее вызывало лютую попоболь. Евреи регулярно перехватывали передачи с требованием перестать обстреливать поселения и заняться хотя бы обстрелом подкатывающих израильских армейских колонн. Но сирийцы оказались необучаемыми даже по арабским меркам, так что их мощнейшая артиллерийская группировка не смогла нанести евреям каких-либо существенных потерь.

Уже 6.06 ВВС Израиля, пользуясь полным господством в воздухе, начали потихонечку выбивать сирийскую артиллерию на Голанах. Сначала евреи долбанули бомбами с бесконтактными взрывателями по позициям сирийской ПВО, а потом уже безнаказанно начали выбивать одну пушку за другой. Вплоть до 8.06 израильтяне занимались добиванием Египта и Иордании и не могли выделить достаточных сил и средств для развития наступления на Голанах. Все это время евреи бомбили сирийские позиции (выбили все орудия на открытых позициях, но ничего не смогли сделать с бункерами), а сирийцы обстреливали израильские кибуцы (сожгли несколько курятников).

Израильское руководство изначально не планировало вторгаться в Сирию и планировало ограничиться оборонительными действиями, никто не ожидал, что с Египтом и Иорданией будет покончено всего за 3 дня. Ястребы в правительстве и армии продавили решение начать наступление на Голанские высоты. Как продавили? Да тупо изобрели Майдан до того, как это стало мейнстримом. Для этого в Тель-Авив завезли “кибуцников”, которые разбили палаточный лагерь и начали плакаться на свою судьбинушку, которую им портили клятiе арабокацапы, а для улучшения ситуации жизненно необходимо выбить сирийцев с Голан. Carthago delenda est, хули. Параллельно ястребы в армии вопили, что по агентурным данным сирийцы уже бегут с позиций и достаточно просто продемонстрировать намерение вдарить и все.

Здесь мы упираемся в один, так сказать, нюанс – мировое сообщество не в восторге от происходящего на Ближнем Востоке и требует заключить немедленное перемирие. И тут происходит эпичнейший эпизод, ярко характеризующий отношение раннего Израиля к этому самому международному сообществу, нормам и обычаям международных отношений и прочей хероте, которую гои придумали, чтобы денег не платить.

Еще весной 1967-го года в Средиземное море вошел американский корабль радиоэлектронной разведки USS Liberty, напичканный новейшей электроникой. Задачей корабля было отслеживать перемещение ВСЕХ войск на Ближнем Востоке, в том числе и израильских.
В ночь 6-7го июня под давлением ООН было заключено временное перемирие на Сирийском фронте, правда, продержалось оно около двух часов. А евреи начали потихонечку подводить силы к сирийской границе. Конечно же, эта информация не должна была стать известной мировому сообществу, а то как-то некрасиво получится, мы тут, типа, за мир во всем мире, но под шумок готовимся захавать Сирию… Что в этой ситуации предпринимают евреи? ОНИ РЕШАЮТ ПОТОПИТЬ АМЕРИКАНСКИЙ ВОЕННЫЙ КОРАБЛЬ, ВЕДУЩИЙ РАЗВЕДКУ В РЕГИОНЕ!

Утром 8-го июня израильская авиация наносит удар по Либерти (В МЕЖДУНАРОДНЫХ ВОДАХ!!!), якобы приняв его за египетский эсминец. Израильских пилотов вообще не смутило, что на корабле крупными буквами написано название, принадлежность, на мачте огромный флаг, а по радио открытым текстом вопят, что это американское судно. При этом уже во время второго захода евреи специально стреляют по радиорубке корабля. Американцы выбежали на палубу и начали размахивать американскими флагами. Что делают евреи? Посылают 3 торпедных катера и пускают по Либерти торпеду, ведут огонь из пушек и пулеметов по спасательным партиям и даже по спущенным лодкам.

В результате этого “дружеского огня” погибает 34 американских моряка и еще 171 ранены. Евреи отмазываются, мол обознатушки, простите, ребятки, а коли не хотите, чтобы мы вас топили, то извольте уведомлять израильское командование о том, куда вы посылаете свои гойские лоханки… Конечно же ничего евреям за это не было. Просто напоминаю, что Вьетнамская война началась с атаки американского судна радиоразведки вьетнамскими торпедными катерами, в ходе которой американцы не понесли потерь в людях...

Итак, 9го июня начинается израильское наступление на Сирийском фронте. Еще раз напомню диспозицию: сирийцы занимают укрепленные позиции на Голанских высотах, евреи в долине. У евреев есть танки, самолеты и яйца, но нет пушек, способных уничтожить сирийские бункеры. У сирийцев есть непробиваемые бункеры, артиллерия и советские советники, но нет яиц, мозгов и критического мышления. Что может пойти не так?

Евреи атаковали на трех направлениях . На юге, вдоль озера Кинерет в направлении на Хааб наносился отвлекающий удар (все равно потом приведший к прорыву), а на севере с двух сторон в направлении на Кунейтру (крупнейший сирийский город в регионе) шли основные силы евреев.

На юге сначала атаки толком и не получилось, видимо, советских ихтамнетов все задолбало, они прогнали с позиций любителей овечек и встали за орудия сами. В результате короткого огневого налета (20-30 минут и <5 орудий) евреи понесли серьезные потери в офицерах (погиб комбат и начсвязи танкового батальона, являвшегося основной ударной силой наступавших) и ЦАХАЛовцы решили приостановить наступление.

Тем временем на центральном направлении израильские танки прошлись “огнем и гусеницами” по сирийским огневым точкам. Почему сирийцы не выбили нахрен все израильские танки? Да просто евреи вдарили по сирийским бункерам напалмом и, хотя бункеры не понесли никакого ущерба, сирийцы вспомнили, что забыли дома включенный утюг и свалили в сторону Кунейтры.

Правда бежали они не везде, так опорный пункт Ревайя евреям пришлось буквально заваливать трупами. Сирийцы упорно оборонялись, использовали складки местности и избегали потерь от авиаударов. Евреи от большого ума пустили по узкой горной тропке колонну из 20 танков AMX-13 (творение сумрачного галльского гения, отвратительно защищенное даже по меркам ВМВ) – результат был вполне закономерен, но в итоге, к 10.06 сирийская линия обороны на Голанских высотах была прорвана, а дорога на Кунейтру открыта. Оставшимся сирийским войскам грозило окружение.

Самое интересное было на крайнем северном участке фронта, где в наступление перешла элитная горнострелковая бригада Голани. Вообще, в этом особой необходимости не было, т.к. сирийская оборона была уже прорвана, но израильский генштаб хотел форсировать наступление, чтобы занять, как можно больше территории до того, как придут американцы с советами и растащат воюющие стороны по разным углам. Ну и дофорсировались, как оно обычно и бывает… Израильская пехота атаковала в лоб укрепленные огневые точки сирийцев в районе Тель Фахра без существенной поддержки танками и артиллерией. Огромные потери понес офицерский корпус, но к концу дня 10.06 Голанские высоты были почти полностью заняты евреями.

Вы спросите, мол, а где остальная сирийская армия, неужели 4 израильские бригады умудрились всех победить? Никак нет! Просто сирийцы разбежались после появления первых же слухов о прорыве. В то же время подготовленные резервы сирийцев остались прикрывать Дамаск от потенциального наступления евреев.

Забавная история: евреи решили перекрыть дорогу отступающим сирийцам при помощи вертолетного десанта в местечке Эль-Аль — бутылочном горлышке, блокирующем дорогу между озером Кинерет и горным хребтом на границе с Иорданией. Высадили 3 роты + пара джипов с безоткатными орудиями. Только никто не ожидал, что сирийцы все скопом ломанутся по этой дороге «до дому — до хаты». Евреи уже приготовились погибать смертью храбрых, но сирийцы (у которых и танки, и превосходство в численности в 20 раз) при виде столь жиденького заслона обнаруживают что-то не менее жиденькое в своих штанишках и разбегаются, бросая технику…

Еще более вопиющий случай произошел 10.06. Пока на Голанах еще шли бои, сирийская радиостанция, находящаяся в Кунейтре в прямом эфире, передала сообщение о том, что … Кунейтра уже взята евреями (на самом деле их там даже рядом не стояло). Самое смешное, что сирийские войска, стоящие в самой Кунейтре, без малейших сомнений поверили в это сообщение (ну радио же врать не будет!) и бежали из города под предлогом того, что евреи уже в нем… Арабы, что с них взять…

11.06, под давлением мирового еврейства мирового сообщества, боевые действия были прекращены. Сирийцы потеряли Голаны, 450+ человек убитыми, 2000 ранеными, почти всю артиллерию (400+ стволов), 118 танков (правда по большей части устаревших моделей: Т-34 и PzKpfw IV). У евреев было ~150 погибших, 450 раненых, потери в технике установить невозможно, потому что 90% подбитых танков позже вернулось в строй + захваченные арабские танки тоже вводились в состав ЦАХАЛа. Существует оценка в 160 потерянных евреями машин, но это не уничтоженные, а выведенные из строя машины, которые после войны были массово возвращены в строй.

На этом, собственно, Шестидневная война и окончилась. В следующей части подобьем итоги, разберемся с последствиями войны и с тем, как она влияет на сегодняшний мир.

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰