Звёздам, понятное дело, имена были не нужны, но идеи в космосе разносятся гораздо быстрее скорости света. Вскоре некоторые из них уже знали свои названия, а другие получили лишь странные наборы цифр или вовсе остались незамеченными. Младшему Антаресу тоже было обидно, что его нежного свечения не видят из-за яркого пламени Антареса-старшего, но совсем немного. Гораздо больше его волновало другое.

Старший Антарес передал ему слишком много своей материи и теперь умирал, даже слишком быстро в масштабах Вселенной. Его танец, и прежде не особенно быстрый, совсем замедлился, и младший голубой Антарес крутился вокруг него, осторожно прикасался к короне и не знал, чем помочь. Вокруг тоже никого не было, чтобы спросить совета, только вдали сиял кто-то из сородичей, но здесь они были совсем одни, и Антарес-младший не мог просто сдаться.

— Я счастлив, что моя материя будет жить в тебе, когда я взорвусь, — старший ласково огладил его короной.

Младший нахмурился и так глубоко задумался, что его плазма пошла морщинами. А потом просиял так, что если бы блохи на Земле всё ещё существовали, они бы увидели его свет так же ясно, как свет других звёзд. Но блох и самой Земли уже миллионы лет как не существовало, поэтому его раздумья заметил только Антарес-старший.

— Всё в порядке?

— Теперь да, — кивнул молодой голубой шарик.

И с того дня он начал стареть так быстро, как никто никогда ещё во всей Вселенной не старел (исключая, конечно, органические формы жизни). Материя в нём, и плазма, и молекулы водорода, гелия, неона и прочих химических элементов – всё пришло в движение. Но из-за того, что младший Антарес был относительно маленьким и сиял изначально не так ярко, красный просто не смог вовремя понять, что с его спутником что-то не так.

И однажды голубой Антарес приблизился к нему и вложил все свои силы в то, чтобы взорваться не сверхновой, а узконаправленным солнечным ветром. Блохи на Земле, несомненно, оценили бы такое игнорирование небесным телом законов астрофизики, но, как Антарес уже знал, блох больше не существовало.

И не существовало маленького голубого звёздного спутника. Красный Антарес был в чёрном космосе совсем один, только его атмосфера поглотила материю, излучённую при взрыве, и теперь это было единственное, что осталось у него от давнего партнёра по танцу.

Звёздам требуется больше времени, чем людям, чтобы понять, что они что-то потеряли.

Антарес пребывал в странном полусне, его ядро сдавливала невыносимая боль. Он кружился по знакомой траектории, и звал, и протягивал лучи короны, но не было ему ответа ни в ближнем, ни в дальнем космосе.

И с течением времени единственный оставшийся Антарес начал сгорать и темнеть. Сначала это было совсем незаметно – просто пламя, которое обычно источало его тело, притухло, точно убавили газ на плите. Но вскоре (по звёздным меркам, конечно) на его внешнем слое появились чёрные пятна, и постепенно тьма укрыла всего Антареса целиком.

Через сотни тысяч лет после того, как его спутник погиб, он тоже перестал стремиться жить, хотя большое количество возвращённой материи всё ещё поддерживало его существование и могло бы ещё долгое время питать его термоядерные реакции.

И когда Антарес пожелал умереть, он умер, и слабый взрыв сверхновой разметал его погасшее тело по окраинам звёздной системы.