Начало творческого пути
Произведения, которые вдохновляют
Авторское прочтение: хорошо или плохо?
Написание стихотворений как медитация

Всё никак не могу привыкнуть, что уже можно отвечать: «давно». Хотя говорить так можно уже лет десять.

Наверное, мне было около шестнадцати, когда школьная учительница литературы предложила всему классу написать экспромтом стихотворение про розу. Мне тогда от неумения совершенно ничего не пришло в голову, а Татьяна Станиславовна с лёгкой руки набросала 12–16 строк. Поразило, как здесь и сейчас можно создать что-то поистине прекрасное. Без особых атрибутов, буквально из пустоты. Оттого и решил попробовать сам, движимый надеждой когда-нибудь также воодушевить кого-то.

Позже я уже начал понимать, что этот ритуальный поиск красоты нужен в первую очередь мне самому, хотя, конечно, всегда приятно, когда результат отзывается у кого-нибудь ещё.

Сейчас, к сожалению, из-за бытовухи и рабочей рутины, не связанной с литературой, читаю сильно меньше. Чаще перечитываю какие-то отдельные, общеизвестные вещи. Если нужно что-то посоветовать, то лучше всего освоить русскую и мировую классику поэзии. Из мировой — «Илиаду» и «Одиссею» Гомера, «Божественную комедию» Данте, «Потерянный рай» Мильтона, «Фауста» Гёте, «Дона Жуана» Байрона. Если по сборникам, то «Песни невинности и опыта» Блейка, «Цветы зла» Бодлера, «Романсы без слов» Верлена, «Озарения» Рембо, «Листья травы» Уитмена. Ну и всего Шекспира, конечно. Хотя я точно что-то забыл. Про русскую классику и добавить нечего — учитывая многообразие авторов и форм, лучше читать всех подряд, а в конкретных именах, как я уже говорил, новые авторы и поклонники поэзии ориентируются гораздо лучше меня.

Очень люблю Верлена за его импрессионистичность, ту самую сиюминутность стиха. Анализируя собственное творчество, я вижу, как эти черты в нём невольно и неосознанно отражаются: та же сиюминутность и верленовский принцип главенства музыки. Просодия вообще имеет для меня особое значение. К этому добавляется бодлеровская эстетизация, а далее — влияние французского и английского декаданса и эстетизма, «l'art pour l'art» и всё такое.

Помимо классических представителей, вроде Уайльда, Бердслея, Суинбёрна, интересно наблюдать, как эстетическая идея переосмысляется в японской литературе и у Мисимы в частности. Вся эта параллель между эросом и танатосом кажется очень красивой во всём многообразии интерпретаций. У тех же французов была «la petite mort», но у Мисимы, кажется, это возведено в абсолют. Но мы так сейчас далеко уйдём.

Да, но мне нравится думать, что авторское прочтение — это отдельный художественный приём, причём такой же, как и весь авторский замысел. Конечно, это добавляет новые слои текстам, но, кажется, для моих работ они совершенно необязательны. По крайней мере, я их такими не считаю.

Думаю, что в моей поэтике есть определённая особенность формы, которая может считаться только через текст. Все эти выравнивания строк по длине относительно друг друга для создания композиции, ритмическая целостность или закономерность, единый рифморисунок и, скорее всего, что-то ещё, о чём я давно не задумываюсь, но бессознательно использую. Хотя вполне допускаю, что это не более чем обычная обсессия.

Для меня творчество — это в первую очередь медитативная история. Я вообще очень люблю делать что-то размеренно, монотонно и в полной тишине. Как раз потому что моя основная деятельность никак не связана с творчеством и пишу я довольно редко, мне некуда торопиться и я могу долго сидеть над одной строкой, скрупулёзно подбирая или переставляя слова. Всегда пытаюсь найти в этом какую-то церемониальность.

Знаю, что многие пишут в творческом порыве — на фоне чувственного или жизненного потрясения, надрывно пьянясь идеей.

Это, скорее всего, имеет место, но я скорее стремлюсь не получить эмоциональный отклик, а удовлетворить эстетический запрос. Вообще мне всегда было проще назвать себя эстетом, нежели поэтом.

Это же касается и выбираемых тем. Я никогда намеренно не думал в сторону чего-то глобального или социально значимого. Понятное дело, что любое искусство — это сублимация, поэтому и существенно лишь то, что отзывается у самого себя. Для меня сейчас важнее всего красота, но допускаю, что впереди своего часа ждёт какой-то новый творческий этап.

• Взгляд на поэтическое сообщество
• Как ты сюда попал?
• Камерность или замкнутость?
• Тусовка только для поэтов?
• Откуда берутся крутые авторы
• Стоит ли читать вслух?
• Поэзия для всех, даром

Я всегда был ближе к онлайн-комьюнити. Такие авторы публикуют стихи в Интернете, набирают аудиторию через рекламу в тематических сообществах, а совсем редко, если всё получается, выпускают сборники, которые просто выкладывают в сеть или своими силами печатают маленькими тиражами.

Об оффлайн-поэзии я узнал совсем недавно. Оказывается, есть и артисты андерграундной сцены, выступающие по барам, причём как сольно, так и в командах, например, на московских и питерских КБС. И молодые члены «Союзов писателей», которые сами организуют слэмы в своих регионах и выступают на городских мероприятиях. И богемные поэтические вечера в дорогих заведениях, куда можно попасть либо по спискам, либо по очень недешёвым билетам. И литературные журналы, и поэтические чаты на сотни человек, и всероссийские конкурсы, вроде РЛС или «Филатов Фест», которые каким-то сакральным образом объединяют эти миры на одной сцене. В общем, для меня это всё ново и очень интересно.

Они будто публикуют работы только для своих, а многие вообще не имеют каналов со стихами. Да и организаторы мероприятий, кажется, больше заинтересованы в вовлечении поэтов, нежели слушателей.

Помимо практики, это принесло много хороших знакомств. Уже там был свой пантеон авторов, имена которых вспоминать сейчас, к сожалению, бессмысленно, а найти их стихи и для меня стало бы непростой задачей. Навскидку: Vizavi, 13, ЧКМ, Бубль Гусман, Ем Собак. Кто-то, вроде Птицами, смог пойти дальше, но таких, увы, единицы.

Чуть позже я познакомился с «чаем со вкусом коммунальной квартиры» — пабликом в VK, возложившем на себя бремя открывать новые имена сетевой поэзии. Тогда его создатель Ксения Исакова стала настоящим поэтическим трендсеттером и приложила руку к известности Серафимы Ананасовой, Дениса Туманова, Евгения Сои, Листомирова, Джио Россо и многих других. Став редактором паблика, я познакомился с большинством, а с кем-то до сих пор сохраняю дружеское общение. К слову, Ксюша и сейчас прекрасно справляется со своей миссией.

Мир сценической поэзии я открыл для себя только в этом году. Сначала это были уральские авторы в лице, как минимум, Максима Грузнова, Миши Куклинова и Вячеслава Да. Они нашлись как-то сами собой. Чуть позже я познакомился с Дарьей Мальо-Субботиной — яркой представительницей белгородской поэзии, которая, откровенно говоря, и стала для меня главным проводником. Из белгородцев, помимо самой Даши, я выделил бы Андрея Субботина, Стеллу Нерсесян и Лизу Музу. Из петербуржцев — Витю Горелого, Поляка Сергеева и Лизу Фиртич. Неожиданное открытие и новая большая любовь — это кавказская поэзия, где больше всех отозвались Мумминат Абдулаева и Морфей Мусаев.

К удивлению, с московской сценой я практически не знаком. Надеюсь, ещё представится возможность открыть для себя большие имена.

Наверное, так. По крайней мере на тех вечерах, где мне доводилось бывать, было непозволительно мало простых зрителей. Это или сами авторы, или их знакомые, или вольные слушатели, которые нечаянно заглянули в заведение. Но видя, с каким интересом случайные прохожие заслушиваются стихами, мне кажется, что у мероприятий есть большой зрительский потенциал.

По крайней мере про «Маяковские чтения» в своё время слышали абсолютно все, даже за пределами поэтических кругов, а сейчас и я не знаю, собираются ли они вообще.

Здесь, конечно, можно уйти в дискуссию о пороге вхождения. Да, поэт, читая другого поэта, лучше снимет какие-то смысловые слои, аллюзии, риторические приёмы или стилистические находки. Да, рядовому обывателю окажется ближе более простой слог массовой поэзии. Но я убеждён, что аудитория не ограничена безвкусицей и каждый автор, если приложит усилия, найдёт своего читателя. Просто можно искать, а можно снобски задирать нос, говоря, что твоё искусство не для всех — здесь уже каждому своё.

Возвращаясь к вопросу, приятно наблюдать, как много сейчас для объединения сообщества делают те же Егор Сергеев или Андрей Войнов, освещая в поэтических кругах и поддерживая малоизвестных авторов. Пускай, хотя бы для начала, поэты будут узнавать о других поэтах, а дальше — больше.

Да тут далеко ходить не придётся, за всё спасибо Интернету. Это и почва для самообучения, и обмен опытом с возможностью получить обратную связь как от читателей, так и для поэтов.

К слову, немаловажную роль играет чувство вкуса, которое прививается насмотренностью. Мне кажется, очень важно знать классику, в том числе мировую, но при этом не забывать и про своих современников, в чём лично у меня есть большие упущения.

Классный вопрос. Зависит от поэзии. Насколько я знаю, сценические авторы часто пишут свои стихи под выступления. Для них голос — это инструмент, а интонация —  художественный приём, работающий на слушателя. Такой поэзии — концертной, барной, слэмовской — авторское прочтение необходимо.

Здесь, напротив, текст выступает как художественный приём и при озвучивании со сцены он просто не будет работать. Пару раз видел, как поэты читали со сцены акростихи, акцентируя внимание на первых буквах строк. Выглядело очень странно.

В общем, каждый развивается, согласно своим творческим задачам.

Важно понимать, что мы подразумеваем под поэзией. Определиться в дефинициях. Условно я причисляю к поэзии любые стихи, которые имеют какой-то отклик у читателя или слушателя. Отношение самого автора к ним для меня всегда вторично.

Или сколько любви и боли люди вкладывают в надписи на надгробных камнях своих близких. Если и для Вас это всё поэзия, то да, она абсолютно точно предназначена для всех.