• 20 мая 2016

Весной 2016 года на одном из домов в микрорайоне Парковый появилось огромное граффити, посвящённое пропаганде семейных ценностей. Граффити, явно копирующее советский стиль, вышло довольно беспомощным, но, судя по реакции в соцсетях, пермякам понравилось. А значит, похоже, мы стали забывать, что такое настоящее монументальное уличное искусство. В том числе и поэтому сейчас кажется особенно важным запечатлеть все самые популярные и заметные его образцы, которые в разное время были созданы советскими художниками-монументалистами.

Панно «Комсомол в решающие моменты истории»

Панно на Пермском финансово-экономическом колледже

Панно «Балет»

Панно «Мир»

Панно «Наука»

Панно на учебном центре «Нефтепереработчик»

«Дама» на ресторане «Горный хрусталь»

Панно на Пермском нефтяном колледже

Панно на ДК имени Кирова

• 29 мая 2016

Надо признать, что конструктивистской архитектуры в Перми не так уж много. Но и не так мало, чтобы уместить рассказ обо всех объектах в один материал. Поэтому мы публикуем давно обещанное продолжение нашего путеводителя по пермскому конструктивизму.

«Горный хрусталь»

Судьба фабрики-кухни — пожалуй, самого известного наряду с «Домом чекиста» конструктивистского объекта Перми — с самого начала складывалась непросто. В конце двадцатых она была включена в список важнейших объектов нового строительства, но её возведение проходило медленно и сопровождалось скандалами и увольнениями — достроить её удалось только в 1932 году. После того как запуск наконец-то состоялся, фабрика-кухня оказалась способна выдавать до 25 тысяч блюд в сутки. В здании, помимо, собственно, производственной части, располагались четыре столовых для разных слоёв населения, а также ресторан (но не «Горный хрусталь» — ресторан с таким названием появился в стенах здания только в 1971 году). Уже с середины тридцатых фабрика-кухня столкнулась с проблемами иного рода: из-за нехватки оборудования и столовых приборов обслуживание изначально находилось на низком уровне, нарушение санитарных норм приводило к одному увольнению за другим, а канализационная и вентиляционная системы всё время подводили. Однако полная модернизация предприятия была произведена только в 1968 году.

К сожалению, последняя реконструкция, проведённая уже в XX веке, сильно изменила внешний облик здания, в котором сегодня располагаются супермаркеты и модные клубы. О том, что представляла собой фабрика-кухня в более ранний период, можно судить разве что по её контурам — благо, никаких дополнительных пристроек к ней сделано не было. Справедливости ради отметим, что при реконструкции также сохранилась уникальная роспись.

«Дом Горсовета»

В тридцатые годы 40-квартирный «Дом Горсовета» был самым передовым домом в Перми — собственно, в первую очередь этим он и знаменит. Первый пятиэтажный дом, один из первых газифицированных домов. Сегодня он, как и многие другие конструктивистские объекты, пребывает в печальном состоянии, а из-за отвалившейся с фасада буквы, которую уже много лет не могут вернуть на место, пермяки дали ему саркастичное прозвище «Дом Орсовета»

Гостиница «Металлург»

Позволим себе снова процитировать выдающуюся работу Льва Перескокова «Соцгородок Рабочий посёлок»:

«Здание гостиницы „Металлург“ четырехэтажное, но выделяющееся по высоте среди соседних жилых домов, организует перекресток улиц Индустриализации и Лебедева. Объект словно состоит из двух соприкасающихся объемов, в результате чего на углу возник уступ главного входа. Балконы как связки соединяют взаимно перпендикулярные блоки. На первом этаже крыла по улице Лебедева работал ресторан гостиницы».

В позднее советское время гостиница была реконструирована, что сказалось на её внешнем облике, однако в целом её изначальный вид был оставлен без изменения.

Соцгородок при заводе имени Сталина

Рабочий посёлок в Мотовилихе — самый известный и хорошо сохранившийся, но не единственный соцгородок на территории Перми. Собственный «рабочий посёлок» также возник в середине тридцатых годов при заводе имени Сталина (сегодня он носит название «Пермского моторного завода»). Посёлок развивался вплоть до пятидесятых годов, но первоначально, в тридцатые, был ограничен четырьмя улицами — Чкалова, Героев Хасана, Клары Цеткин, Куйбышева (что следует считать условностью, потому что как таковые улицы появились в посёлке только в пятидесятые). Лучше всего сохранились четыре дома, которые были возведены в числе первых — эти дома выходят торцом на улицу Чкалова. Они же стали первыми благоустроенными домами для рабочих, которым до их возведения приходилось ютиться в бараках.

Администрация горбольницы № 6

Больничная администрация по адресу Грачёва, 12в не так известна, как находящаяся неподалёку бывшая поликлиника на Лебедева, 11. Возможно, виной тому её местоположение — она буквально спрятана в глубине территории ГКБ № 6, да ещё и настолько плотно засажена деревьями, что различить её архитектурные особенности летом почти нереально. К тому же большее внимание привлекает другой архитектурный памятник, находящийся здесь же — детская клиническая поликлиника № 1 (изначально — госпиталь Пермских пушечных заводов). Она действительно крайне интересна, но не имеет отношения к этому обзору, поскольку была выстроена в период с 1910 по 1914 год, в отличие от нашего объекта, который появился более чем двадцатью годами позже.

P. S.: Конструктивизм будущего

В процессе подготовки материала мы выяснили, что в Перми есть место, где любовь к конструктивистской архитектуре прививают детям, причём с самого раннего возраста. Этим местом оказался музей PERMM, сотрудники которого включили в детские игровые экскурсии творческий конкурс, связанный с фантазиями на тему конструктивизма. С удовольствием публикуем примеры детских работ и надеемся, что придёт тот день, когда эти проекты, воплощённые в камне, украсят улицы нашего города.

***

• 22 апреля 2016

В течение всей прошедшей недели московские градозащитники протестовали против сноса здания Таганской АТС, на месте которой планируется возведение элитного жилья. Дело в том, что историческое здание Таганской АТС является прекрасно сохранившимся образцом конструктивизма в архитектуре. Что касается Перми, то у нас конструктивистские здания можно перечесть по пальцам, однако каждое из них, безусловно, представляет отдельный интерес для истории. «Звезда» решила провести ревизию главных конструктивистских объектов Перми и заодно посмотреть, как в нашем городе обстоят дела с охраной архитектурного наследия той эпохи (спойлер: не очень хорошо).

Дом чекистов

«Дом чекистов» стал первым многоэтажным конструктивистским зданием города. Изначально в нём должны были находиться прачечная и библиотека, однако впоследствии от этой идеи отказались в пользу жилой площади. Кроме того, в доме был предусмотрен один из первых в Перми лифтов.

Существует легенда, согласно которой буква «С», в форме которой построен дом, должна была стать первой буквой фамилии «Сталин», но эта легенда плохо соотносится с тогдашней планировкой окружавшего «Дом чекистов» пространства.

Дом состоит из четырёх жилых блоков и полукруглой двухэтажной пристройки, которая легендарна сама по себе. В разные годы в ней находились швейная мастерская и ателье, Пермское книжное издательство, литературный клуб «Лукоморье» и пермская организация Союза писателей России, которая обосновалась тут в 1973 году. На пристройке установлена мемориальная доска, повествующая, что здесь бывали Виктор Астафьев, Лев Давыдычев, Алексей Решетов и другие замечательные люди.

Гостиница «Центральная»

Одним из самых значительных событий в истории гостиницы «Центральная» стал приезд актёров театра оперы и балета имени Кирова, эвакуированных из Ленинграда в первый год войны. Здесь же на протяжении военных лет проживали композиторы Арам Хачатурян и Сергей Прокофьев, писатели Вениамин Каверин (говорят, именно в номерах «Центральной» он работал над второй книгой «Двух капитанов») и Юрий Тынянов. В разное время постояльцами гостиницы становились Лиля Брик, Виталий Бианки, Галина Уланова и даже Вольф Мессинг.

В наши дни гостиница «Центральная» — это скорее исторический бренд, поскольку от самой гостиницы осталось не так уж много — значительная часть помещений в здании отдана под офисы разных фирм.

Узел связи Камского речного пароходства

Типично конструктивистское здание, расположенное в непосредственной близости от Камы, построено из монолитного железобетона. С момента его основания в нём находился, собственно, узел связи Камского речного пароходства и некоторые административные службы.

Однако в середине девяностых для Камского речного пароходства, как и для большинства других структур, настало тяжёлое время, которое оно преодолело не без потерь — в частности, со зданием на 25 октября ему пришлось распрощаться. С тех пор там находились коммерческие банки — сперва «Агропромбанк», затем «СБС-Агро» и, наконец, уже в наши дни, «Золото-Платина-Банк».

Бывшая поликлиника № 1 ГКБ № 6

Из статьи Л. В. Перескокова «Соцгородок Рабочий посёлок»:

К сожалению, практически обо всём, о чём повествует Лев Перескоков в этом отрывке, стоит говорить в прошедшем времени. В настоящий момент здание обнесено строительным забором и находится в критическом состоянии — точнее, от него уже почти ничего не осталось, крыша и большинство перекрытий полностью разрушены, а его дальнейшая судьба не ясна.

Администрация Мотовилихинского района

С 1939 по 1974 годы (с перерывом на военное время, когда здесь организовали эвакогоспиталь) в этом здании располагалось управление связи. В 1974-м связисты переехали, а здание было отдано Мотовилихинскому исполнительному комитету народных депутатов. В конце тридцатых здание, построенное посреди одноэтажных деревянных домов, словно манифестировало наступление новых времён. С тех пор времена, и правда, сменились, а в остальном изменилось мало что — трёхэтажная администрация до сих пор возвышается над кварталом ветхих деревянных построек.

Из статьи Л. В. Перескокова «Соцгородок Рабочий поселок»:

Пермский политехнический колледж имени Н. Г. Славянова

«Военно-механический техникум» был основан 1919 году, однако в здании, в котором он (правда, уже под другим названием) располагается сегодня, поселился не сразу. Изначально тут размещались штаб и квартиры командного состава войск НКВД — из-за непосредственной близости Мотовилихинского завода, который им необходимо было охранять. «Механический техникум» (а позднее «Дом техники») разместился здесь почти через двадцать лет после своего основания, в 1938 году. Как и многие другие городские здания, на время войны он сменил свою специализацию — здесь располагалось место постоянного присутствия членов правительства, которые занимались поставками вооружения с Мотовилихи на поля сражений.

Из статьи Л. В. Перескокова «Соцгородок Рабочий поселок»:

Проектно-технологический институт экологии ТЭК

Коммунально-строительный техникум построили в середине тридцатых и совсем скоро, с началом войны, передали военному ведомству, а ещё чуть позже здесь организовали военный госпиталь. В 1947 году здание вернулось техникуму, но на тот момент оно уже пребывало в аварийном состоянии — восстановительные работы заняли несколько лет. Когда работы были закончены, его передали Всесоюзному научно-исследовательскому и проектно-конструкторскому институту охраны окружающей природной среды в угольной промышленности. Сейчас здание проходит этап масштабной реконструкции, в ходе которой его оригинальные черты, как можно предположить по его сегодняшнему состоянию, могут быть сохранены.

По материалам портала «Объекты культурного наследия Пермского края»:

«Дома Горсовета» в Рабочем посёлке

Три так называемых «Дома горсовета» (82-й, 84-й и 86-й дом по улице Уральской) упомянуты здесь скорее для того, чтобы отдать должное микрорайону Рабочий посёлок как таковому. Строительство комплекса домов для мотовилихинских рабочих, которому суждено было стать первой регулярной застройкой Перми, началось в 1926 году — эта территория буквально стала полигоном для прогрессивных конструктивистских проектов в сфере архитектуры. Самую заметную часть ансамбля Рабочего посёлка создавали уникальные здания, многие из которых представлены в этом обзоре, однако конструктивистские черты присутствовали и в рядовых каменных домах, выстроенных здесь для комфортной жизни заводских рабочих.

• 3 июня 2016

«Водонапорная башня вполне может оказаться тем первым, с чего начнётся всё остальное, потому что предметы появляются тогда, когда становятся известны их названия, и происходящее за окном сразу приобретает смысл», — так начинается рассказ Виктора Пелевина, который так и называется — «Водонапорная башня». Жаль, но в современном городе эти башни чаще всего лишены не только метафизического, но и вообще какого-либо значения.

Отчасти на то есть объективные причины. С развитием технического прогресса в целом и водопроводных сетей в частности башни, служившие для регулирования напора воды и создания её запаса, постепенно утратили свои функции. Большая часть водонапорных башен была построена ещё до Первой мировой войны. Изначально они появлялись при железнодорожных станциях, но позднее башни стали возводить и при других крупных городских объектах, не связанных с железной дорогой, — в первую очередь, при заводах и фабриках.

Сегодня действующие водонапорные башни можно встретить при фермах, больших частных хозяйствах и мелких предприятиях, и, конечно, они совсем не похожи на гигантов начала прошлого века. Чаще всего это унылые металлические бокалы системы Рожновского. Вы наверняка видели их за пределами города — по недосмотру владельцев зимой такие башни часто превращаются в огромные сосульки.

Даже утратив функции, башни вековой давности не перестают представлять интерес — в первую очередь, из-за своих архитектурных особенностей. Чаще всего такие башни неповторимы, а в элементах их конструкции можно разглядеть отсылки к архитектуре самых разных эпох и континентов. Магистрант Уральского Архитектурно-художественного университета Юлия Наливайко в своей работе «Архитектура исторически ценных вокзалов уральского региона» и вовсе называет прототипами водонапорных башен конструкции церковных башен и колоколен, а прототипами некоторых конструктивных элементов — погребальные камеры скифов. В этой же работе подробно исследуются основные типы вокзальных башен, которые разделяются по материалам, из которых они изготовлены, количеству углов в основании и по числу ярусов. Позволим себе привести здесь ссылку на соответствующую таблицу — просто чтобы у вас было представление о количестве возможных вариаций этих построек.

Сегодня некоторые башни, утратившие своё первоначальное утилитарное значение, постепенно обретают вторую жизнь. Одна из башен Санкт-Петербурга переоборудована под Музей воды (практика устроительства музеев внутри подобных объектов вообще довольно популярна в мире), некоторые из них приобретаются гражданами для коммерческих проектов, а один житель Томска и вовсе превратил башню в свой частный дом.

Но всё это скорее исключения из правила. Чаще всего водонапорные башни в провинциальном российском городе — это как дворецкие или служанки в английском детективе. Наблюдатель привык воспринимать их утилитарно, как некие функции, вынося их за скобки и отказывая им в праве полноценного участия в сюжете или включённости в городской пейзаж. Для детектива это хорошо (читатель до последнего не догадывается, что убийца — дворецкий), а вот с архитектурой ситуация иная. Эти удивительные объекты, рассеянные по Перми, как будто бы не замечают ни власти, ни активисты-градозащитники. Как иначе объяснить тот факт, что большинство из них (независимо от того, принадлежат они городу или российским железным дорогам) находится в жалком состоянии?

Как объяснить, что реконструкция башни на Анри Барбюса окончилась установкой стерильно-белых пластиковых стеклопакетов; что верхний ярус прекрасной башни, входящей в архитектурный ансамбль станции Бахаревка, просто закрыли уродливым сайдингом; что вековая башня при вокзале Пермь II заложена кирпичом и медленно разрушается?

Мы прогулялись по Перми и запечатлели наиболее интересные в историческом и архитектурном отношении водонапорные башни. И лишний раз убедились — некоторые из них выглядят так, будто существовать им осталось не слишком долго.

Башня на улице Анри Барбюса

Памятник градостроительства и архитектуры регионального значения. Время постройки — начало XX века. Первоначально башня обслуживала приют и городскую больницу. После проведённой в наши дни реконструкции внутри башни и в примыкающем к ней здании разместились различные мелкие офисы.

Башня на станции Бахаревка

Железнодорожная станция Бахаревка и эта башня в частности — памятник градостроительства и архитектуры регионального значения. Старейшая башня на территории Перми, построенная в последнем десятилетии XIX века. В данный момент опечатана, верхний деревянный ярус наглухо закрыт панелями.

Башня на улице Свиязева

Наиболее типичная по конструкции городская водонапорная башня. Аналогичные (с круглым кирпичным первым ярусом) можно обнаружить в Заостровке и на станции Пермь-Сортировочная. Сегодня башня служит в основном для размещения полулегальных рекламных баннеров.

Башня на улице Барамзиной

Памятник градостроительства и архитектуры регионального значения. Построена в начале века. Планировка — типичная для башен, прикреплённых к уральским вокзалам. В данный момент разрушается, все окна заложены кирпичом (хотя в одном из окон на первом ярусе есть пролом, позволяющий попасть внутрь).

Башня на территории завода имени Дзержинского

Самая молодая башня в списке. Первоначально была прикреплена к порту «Пермь». Сегодня не функционирует, однако и не заброшена — персонал Машиностроительного завода имени Дзержинского использует её для своих нужд.

• 19 сентября 2017

Наряду с конструктивизмом и сталинским классицизмом, советский модернизм — один из трёх оригинальных архитектурных стилей, возникших в СССР. Конечно, у него были свои истоки и вдохновители — модернизм всегда был интернациональным явлением и пришёл с Запада во время хрущёвской оттепели. Однако советские архитекторы переосмыслили его, превратив в самодостаточный и многогранный стиль, пригодный как для массовой застройки, так и для создания головокружительных футуристических объектов. Сегодня архитектура большинства советских городов остаётся преимущественно модернистской — парадоксально, что при этом стиль как таковой практически не изучен и не описан. В нашем материале мы предприняли попытку заполнить этот пробел и определить, какие из пермских зданий можно отнести к советскому архитектурному модернизму.

Чтобы оценить, насколько печально обстоят дела с изучением этого стиля, будет достаточно сказать, что сам термин «советский архитектурный модернизм» появился только в начале 2010-х. Более того, до сих пор не существует чётких критериев, которые позволяли бы отнести то или иное здание к модернистскому наследию. Руководствуясь разрозненными публикациями и собственной интуицией, мы можем только наметить приблизительный список этих критериев — например, активное использование облицовочных материалов и декоративных элементов, характерная для брутализма функциональность и массивность форм и т. д. Также можно говорить о временных рамках — с одной стороны это 1955 год (год опубликования постановления «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве»), с другой стороны — 1991 год. Однако это не сильно приблизит нас к пониманию и описанию явления как такового. Большинство существующих сегодня альбомов и справочников (вспомнить хотя бы знаменитый альбом фотографа Фредерика Шобэна, который одним из первых провозгласил советский модернизм самостоятельным стилем) рассматривают вопрос довольно поверхностно, концентрируясь на самых смелых, радикальных и фантастических проектах (взгляните, к примеру, на здание драмтеатра в Великом Новогороде). Несомненный изъян такого подхода заключается в том, что советский модернизм — стиль массовый и глобальный, и было бы несправедливо говорить только о самых выдающихся зданиях, исключая целые спальные районы и заурядные хрущёвки. В Перми, например, характерные модернистские черты можно обнаружить где угодно — начиная от входной группы Центрального рынка и заканчивая многочисленными студенческими общагами.

Тем не менее, последние пять лет ознаменовались всплеском интереса к советскому модернизму. Материалы о нём выходят в известных федеральных СМИ, а общественники всё активнее выступают за сохранение модернистского наследия. Последние события, связанные с судьбой библиотеки ИНИОН РАН, вдохновили ряд изданий на тематические тексты, причём в некоторых интерес к советскому модернизму его авторы называли «москвоцентричным», отмечая, что за пределами столицы модернистские здания чаще всего не изучены и не признаны (в этом смысле характерно, что одно из наиболее значительных русскоязычных изданий последнего времени — «Москва: архитектура советского модернизма 1955-1991» — посвящено именно столичной архитектуре). В случае с Пермью мы попытались исправить эту ситуацию, однако обнаружили, что пермский архитектурный модернизм сложно назвать ярким явлением, а судьба отдельных объектов чаще всего незавидна. Скажем, такие характерные объекты, как Пермская ярмарка или Универсам в результате сомнительных реконструкций изменились до неузнаваемости, а объекты, которые действительно могли бы стать значимыми образцами стиля, так и не были реализованы — чего стоит, например, недостроенный киноконцертный зал «Родина», на месте которого сегодня расположен «Колизей». Те здания, которые всё же удавалось построить, неизменно отличались низким качеством исполнения и дешевизной использованных материалов — именно поэтому ДС «Орлёнок» сегодня изуродован современной отделкой, а с фасада УДС «Молот», который ещё не постигла эта печальная судьба, постепенно отваливается плитка.

К тому же, пермский модернизм слишком молод. По мнению того же Юрия Болотова, советский модернизм «в чистом виде» просуществовал лишь до конца шестидесятых, а большинство зданий, упомянутых в нашем материале, было построено в начале и середине восьмидесятых — понятно, что к этому времени черты стиля, возникшего в середине века, существенно изменились и размылись. Тем не менее, руководствуясь советами пермских архитекторов и собственным чувством прекрасного, мы всё же рискнули составить перечень пермских зданий, которые, на наш взгляд, было бы в той или иной степени справедливо отнести к советскому архитектурному модернизму. Вот этот перечень:

Универсальный дворец спорта «Молот»

Дворец детского (юношеского) творчества

ДК ВОС

Администрация губернатора Пермского края

Дворец спорта «Орлёнок»

«Дома-Трилистники»

Пушкинские бани

Департамент агропромышленного комплекса и продовольствия

Пермский академический Театр-Театр

Гостиница «Урал»

Органный концертный зал

• 28 декабря 2017

Панно «Наука», в 2017-м году демонтированное со стены здания НИИУМС, оказалось не единственным объектом советского монументального наследия, утраченным в этот период. В ходе реконструкции Речного вокзала исчез рельеф пермского монументалиста Рудольфа Пономарёва под названием «История русского флота». В отличие от произошедшего с «Наукой», этого практически никто не заметил, поскольку работа Пономарёва находилась внутри здания, в бывшем помещении ресторана на втором этаже. Ни тот, ни другой объект не стоял на учёте как охраняемый, но если в случае с монументальными фасадными работами, вписанными в городскую среду, можно рассчитывать на общественный резонанс, то интерьерные работы подвержены двойной опасности: горожане не подозревают о существовании большинства из них, и, скорее всего, не заметят, если с ними что-нибудь случится. Как показал пример Речного, охраняемый статус самого здания тоже не даёт никаких гарантий. Такие размышления и подтолкнули нас к созданию этого материала. Фрески, росписи и рельефы, которые мы в него включили, очень разнородны: одни находятся в архитектурных памятниках, другие — в обычных панельках, одни созданы в СССР, другие — уже в девяностые. Их объединяет одно: все они представляют несомненную эстетическую ценность, а значит, заслуживают вашего внимания.

Дворец культуры имени А. Г. Солдатова (Компрос, 79)

Дом быта «Изумруд» (Максима Горького, 83)

Центр профессиональной патологии (Луначарского, 95/1)

Дворец культуры имени М. И. Калинина (Куйбышева, 140)

Департамент земельных отношений (Сибирская, 15)

Пермский дом народного творчества. Советской армии, 4

Городская клиническая больница № 4. КИМ, 2

• 26 апреля 2018

Маленькие и зачастую безымянные пермские рюмочные, в отличие от кафе, пирожковых и сетевых «разливаек» типа «Вин Кубани», всегда теснились по отдалённым переулкам в спальных районах. Но их достали даже там: сегодня они исчезают с удивительной быстротой, уступая место пекарням или букмекерским конторам. А между тем, в каждой из них неизменно складывалась своя особая атмосфера и тусовка. Крохотная грязная рюмочная без всякого намёка на интерьер и сервис — это и дискуссионный клуб, и пространство для встречи, и часть определённого жизненного уклада. И, если уж и говорить о городских исследованиях, то именно такие заведения должны представлять для них самый большой интерес. Иван Козлов прошёл город насквозь — от Ипподрома до площади Восстания, — заглядывая в некоторые известные ему рюмочные. В итоге получилось нечто среднее между тематическим путеводителем и странным интуитивным трипом, который так ничем и не закончился.

Мира, 113а. Закусочная-шашлычная

До наступления Кали-Юги люди на земле жили в среднем тысячу лет, милосердие и правдивость были проявлены на Земле в полной мере, а на Ипподроме было как минимум три рюмочных, в самой демократичной из которых 50 грамм водки стоили одиннадцать рублей. Одиннадцать! Говорят даже, что от этой водки никто не умирал — мгновенно, во всяком случае, — но это не точно. Так или иначе, те времена давно (два года назад) прошли, и упоминания о них сохранились только в самых архаичных источниках типа форума Teron.ru.

Сегодня на остановке «Ипподром» осталась только одна рюмочная — в неказистом двухэтажном здании, в котором до нулевых располагался типично советский магаз, оформленный металлическими щитами с изображением разной продукции. Большую часть этого здания в наши дни занимает танцевальное кафе «Пятница» — но мне туда не надо, во всяком случае, в рамках этого обзора. Мне нужно обойти здание с тыльной стороны, чтобы за ларьками обнаружить две двери. Одна ведёт в «Ставки на спорт», но сейчас каждая вторая дверь в городе ведёт в «Ставки на спорт». Я захожу в соседнюю. Это дверь закусочной, в которой, несмотря на ранний час, уже сидят две компании. Я заказываю тестовый набор — 50 грамм и бутерброд с селёдкой, — сажусь за единственный свободный столик и наблюдаю, как с одной из компаний пытается завести разговор высокий мужчина в старом свитере.

— А первый-то президент, как он...

— Ельцин! — вспоминает кто-то из сидящих.

— Ага, а до него ещё этот был, Горбатый, — подхватывает его сосед.

— Уууууууу, — упоминание Горбатого явно раздражает мужчину в свитере, и он, видимо, собирается перевести политическую дискуссию в активную фазу, но тут продавщица строго говорит:

— Сёма, отстань от людей, иди домой.

Сёма, конечно, никуда не уходит, но замолкает, предоставляя людям возможность пообщаться друг с другом. Ко мне тем временем подсаживается вновь зашедшая компания — я замечаю, что бутылку водки, которую они заказали, им перелили в эффектный прямоугольный графин. Слишком элитно для закусочных той категории, которые меня интересуют. Да и интерьер, изобилующий украшениями из искусственных цветов, чересчур помпезный. Если бы не вызывающе низкая цена на алкоголь, я бы совсем расстроился.

— А мы уж думали, вы с нами выпьете, — говорят мне на прощание только что подсевшие мужики.

Нет, не выпью. График у меня слишком плотный.

Советской армии, 19. Закусочная «Истинный гурман»

От Ипподрома до Советской Армии довольно далеко идти, но на этом участке, кажется, практически нет нужных мне заведений. На Одоевского, например, когда-то была нужной степени гнусности закусочная «У Петровича», и, если бы она была там до сих пор, я бы непременно зашёл туда и спросил, правда ли хозяина заведения зовут Петровичем. Но закусочной не обнаруживается на прежнем месте — там теперь пекарня. Это меня деморализует. Не то чтобы я так уж хочу водки с селёдкой — водку я вообще стараюсь не пить, разве что для экспериментальных целей и во имя городской журналистики, — но хлеба я хочу ещё меньше. Зачем пермякам столько хлеба, я, кстати, тоже не понимаю, но бог с ним, Паша Селуков эту тему уже закрыл до меня.

Короче, к гастроному «Гурман» на Советской армии я подбираюсь с нехорошими предчувствиями, и сперва, когда я вижу по нужному адресу новый богомерзкий магазин экологичных продуктов, сердце моё замирает. Но нет — закусочная на месте. Просто её неприметную вывеску трудно различить издалека. Закусочная называется «Истинный гурман», и от этого мне хочется демонически хохотать.

«Истинный гурман» — пожалуй, едва ли не самое каноничное заведение в этом обзоре. Во-первых, ему уже много лет. Во-вторых — и это важно — в нём есть только стоячие места. Обычные пластиковые столики с логотипом кока-колы. Никакого излишнего растлевающего комфорта. На Тероне, который я изучил специально перед выходом, я даже натыкался на серьёзные дискуссии солидных господ: они обсуждали, можно ли заходить в подобные заведения в шапке-пидорке, и приходили к выводу, что пить за «стоячкой» в такой шапке можно, но если ты занимаешь сидячее место за столом, то пидорку из уважения к присутствующим следует снимать. Не знаю, для чего вам эта информация, но пусть будет.

Из короткого разговора с буфетчицей я узнаю, что «Истинный гурман», этот аскетический заповедник, закроют буквально через месяц. На его месте будет цивильное кафе, и сделать уже ничего нельзя.

— Посетите рюмочные «Бегемот» и «Ветерок», — говорит она, — это на Крохалях, я сама оттуда. Мне кажется, вам будет интересно.

— Спасибо, — говорю я и уничтожаю тестовый набор.

— А вы в каждом пункте будете выпивать? — настороженно спрашивает буфетчица.

Добрых десять лет зрела во мне эта фраза, и я знал, что когда-нибудь я произнесу её — просто не думал, что в таком контексте и в таких обстоятельствах.

— Я просто делаю свою работу, — говорю я.

Гусарова, 5. Кафе «Кабачок»

К этому времени я уже вверяю себя интуиции и спонтанным городским перемещениям, поэтому автобус неожиданно увозит меня не к «Бегемоту» и «Ветерку», расположенным на Куйбышева, а на конечную Гусарова, в самое сердце Чёрных Крохалей. Я выхожу из автобуса и сперва намереваюсь направиться на Куйбышева пешком, но тут натыкаюсь взглядом на вывеску «Кабачок. ООО „Фетр“». Это название мне знакомо. Накануне я где-то прочёл, что заведение под названием «Кабачок» на остановке Гусарова закрыто — а значит, возможно, передо мной и не заведение вовсе, а какой-то морок, иллюзия, ловушка. После минутного колебания я всё-таки захожу внутрь. Нет, всё вполне осязаемо. Узкий зал с тремя столами, вокруг одного из которых сидит компания почтенных мужиков в кожанках. Один из них поёт под гитару «Думайте сами, решайте сами». Другой пытается затянуть «Оренбургский пуховый платок», но поёт нарочито тонким голосом, и мужики смотрят на него неодобрительно.

Моё внимание приковывает сперва раритетный таймер для игры в шахматы, а затем и напольный музыкальный автомат. Раньше я видел такие только в кино. На него приклеен тетрадный листок, и я сперва решаю, что аппарат сломан, но он работает, просто не принимает мелкие деньги.

— Это новый, хороший, — вдруг оживляется сидящий у аппарата мужчина, который до этого слушал гитару, — раньше с круглыми кнопками был, а теперь треугольные, удобно!

Я спрашиваю у него ещё что-то, и в конце концов наша возня около аппарата отвлекает серьёзных людей, сидящих вокруг гитариста. Им не нравится, что кто-то помешал им наслаждаться песней, и вся компания приходит в движение. Мужик, который выглядит старше и тщедушнее остальных, покачиваясь, встаёт и обращается ко мне:

— Эээээээ.

При этом он подаётся вперёд и обходит стол с явным намерением нанести мне какое-нибудь увечье или даже причинить смерть — как повезёт. Но боится ли смерти человек, зашедший в иллюзорный кабак в самом сердце Чёрных Крохалей в пятницу? Возможно, подсознательно он даже жаждет её.

Я готовлюсь что-либо предпринять, но более миролюбивые друзья мужика оттесняют его, все выходят покурить, и напряжение спадает. Под это дело мне удаётся спокойно свалить в направлении Куйбышева, куда меня направила буфетчица из «Истинного гурмана». Но на Куйбышева меня не ждёт ничего, кроме разочарования: «Ветерок» закрыт. И «Бегемот» закрыт. И «Мужики» тоже закрыты. В смысле, совсем и навсегда.

Я в который раз убеждаюсь, что нужно доверять себя городу и не бояться случайных маршрутов: если бы автобус не завёз меня бог знает куда, я бы вернулся из этого района ни с чем.

Закусочная, Которую Нельзя Называть

По пути с Крохалевки можно заглянуть ещё в одно заведение. Правда, даже непонятно, закусочная ли это. То есть, интуиция и опыт говорят о том, что да, закусочная. Минималистичный интерьер, столики, стандартный выбор напитков и бутербродов, тусовка пожилых бородатых мужчин за угловым столиком. Но нет ни вывески, ни расписания — вообще никаких опознавательных знаков. Причины конспирации можно себе вообразить, и я не буду вдаваться в подробности — тем более, персонал деликатно попросил этого не делать. Но если говорить прямым текстом нельзя, то намекнуть, думаю, не возбраняется. Тем более, раз уж это скромное заведение пережило полное обрушение той части дома, в которой находится, то оно вообще всё на свете переживёт.

Если вас когда-нибудь занесёт туда, заказывайте бутерброд со шпротами — он эстетически безупречен.

Пожарского, 11е. Пельменная ИП Вачевский

С Крохалей я еду напрямую на Парковый и скоро оказываюсь на улице Пожарского, в аду районного мини-рынка, в котором мне нужно отыскать следующее заведение — «Пельменную». Я в ней уже был когда-то, но только вчера узнал фамилию ИП. Совпадений не существует — существуют только намёки, которые город делает тебе, и если фамилия создателя пельменной похожа на фамилию создателей «Матрицы» — стоит насторожиться. Впрочем, выясняется, что нужная мне пельменная скорее наследует другому культовому фильму — «От заката до рассвета». Поскольку, судя по виду, она являет собой только верхний ярус какого-то древнего сооружения, уходящего вглубь на десятки метров. Но я могу только строить об этом догадки, поскольку не прошёл даже первого уровня посвящения: крепкий алкоголь мне не продали. Его у них в принципе нет. Но, если бы был — чисто теоретически, — то стоил бы от тридцати рублей за пятьдесят грамм. Бутерброд с селёдкой тоже стоит свои стандартные 25 рублей, но здесь он подаётся на белом хлебе с маслом, что менее канонично, но, по-моему, куда более вкусно.

Ах да, ещё кое-что. Полка, на которой стоит телевизор, забита игрушками и сломанными куклами. Думаю, мне повезло, что я оказался здесь до наступления сумерек.

Строителей, 18б. Закусочная «Вдали от жён»

Эта закусочная расположена в квартале от «Пельменной», и, окей, водки здесь тоже нет. В отзывах на 2ГИС написано, что есть, но это, наверное, пишут злопыхатели с целью опорочить и подставить заведение. Но, несмотря на отсутствие в меню тестового набора, у меня рука не поднялась вычеркнуть эту закусочную из списка. В ней прекрасно абсолютно всё. Название. Оформление вывески. Архитектурные решения павильона. Портрет Пушкина над входом. Портрет Путина напротив портрета Пушкина. Портативный музыкальный автомат. Чайник с бесплатным кипятком. Чай. Карты. Нарды, в конце концов.

Короче, всё, что могло бы потребоваться непутёвому русскому мужчине, который поссорился с женщиной или вознамерился укрыться в бункере перед ядерной войной. Кроме, опять же, водки. Ну да бог с ней. Я даже ничего не покупал в этом удивительном заведении. Просто попросил пофотографировать, чтобы поделиться с вами. И сразу поехал дальше, на Белинского.

Белинского, 7/1. Закусочная «Мираж»

— Какой рост?

Когда незнакомые люди встречают меня таким вопросом, я понимаю, что сейчас всё пойдёт или очень плохо, или очень хорошо. Я поворачиваюсь от стойки, к которой только что прислонился, и вижу в углу зала добродушного человека лет пятидесяти. Если этот вопрос задан так, что предполагает хамский ответ, я, по совету директора «Пиотровского» Михаила Мальцева, отвечаю, что никакой. Но это явно не тот случай.

— Два метра, — говорю я.

— Баскетбол?

— Волейбол.

(Диалог выходит просто эталонный)

— Машину не водите?

— Не вожу.

— У меня друг тоже высокий, как-то запорожец купил, так на переднем сидении ноги нормально влезали, а вот в «Жигулях» уже вообще не помещался. Я-то раньше водил, да сейчас уже отъездил своё. На дачу вот разве что.

Во-первых, меня искренне удивляет новое знание о том, что «Запорожец» был сравнительно просторной машиной, а во-вторых, я проникаюсь к собеседнику большой симпатией.

— У нас тут что-то вроде клуба, — говорит он и показывает на вымпелы, развешанные на стенах. Я фотографирую их и весь остальной интерьер — мне никто не препятствует и не задаёт лишних вопросов, отчего моя симпатия к этому месту (которое, как я выяснил, существует уже 16 лет) только крепнет. Впрочем, как бы там ни было, в мои исследовательские планы не входило эмоционально привязываться к какой угодно рюмочной, так что дальше я не задерживаюсь — тем более, впереди ещё вся Мотовилиха.

КИМ, 94. Рюмочная «Тихий причал»

Как вы уже могли понять, 70 рублей — это в контексте нашего маршрута просто непомерная дороговизна. Впрочем, для молодого заведения это простительно. «Рюмочная» на перекрёстке КИМ и Крупской работает всего месяц и скорее удачно прикидывается рюмочной, чем является ею. Будет интересно посмотреть на неё через пару-тройку месяцев — нужно обладать определённой смелостью для того, чтобы в 2018 году открыть заведение такого архаичного формата, да ещё и выдержать его в определённом стиле. А то я, боюсь, не могу припомнить удачных примеров современного переосмысления рюмочных.

Нет, в Москве, конечно, есть, непревзойдённая и великолепная «Рюмочная» в Зюзино, но рискну предположить, что она живёт не столько продажей водки с чебуреками, сколько концертами и околокультурной движухой, которую для неё мутит в том числе Виктор Пузо, величайший деятель современности. А в Перми... Ну вот, говорят, «Мужики» на Куйбышева очень старались быть современным заведением, но где теперь те «Мужики»? Будущее беспощадно, и в конечном итоге я надеюсь, что людей, ностальгирующих по советской эстетике, в него не возьмут. Это, конечно, не отменяет того, что я желаю «Рюмочной» на КИМ всяческого добра и процветания.

Уральская, 75. Рюмочная «Второе дыхание»

В эту рюмочную ходили все — от простых пьяниц и заводских рабочих до художников и поэтов. Там можно было увидеть самых разных персонажей, включая легендарных городских сумасшедших. Её любили и в неё водили иностранных туристов. Когда она закрылась, про неё написали на «Вилладже», а завсегдатаи устроили весёлые и страшные поминки с возложением цветов. В общем, «Второе дыхание» было культовым местом, и про неё много что можно было бы написать — жаль только, что всё это не про пермскую рюмочную, а про московскую. «Второе дыхание» в Рабочем Посёлке всего лишь частично копирует её эстетику. В подобном копировании заведомо нет ничего хорошего, поэтому в этот мрачный мотовилихинский подвал с тошнотворно-зелёными стенами я спускался с некоторым предубеждением.

Я, кстати, не помню, удалось ли мне побывать в аутентичном московском «Втором дыхании». У меня на жёстком диске есть фотка с заваленным горизонтом, на которой несколько моих друзей запечатлены у входа во «ВторДых», но фотка не проливает свет на события того дня, поэтому сравнивать мне не с чем. Ну и к лучшему. Было бы с чем — сравнение, может, было бы не в пользу пермской рюмочной. А так, по итогу — я не могу сказать о мотовилихинском «ВторДыхе» ничего плохого. Во всяком случае, ребята стараются: рюмочная, которую я изначально подозревал во вторичности, на деле оказалась едва ли не самой правильной и атмосферной в городе. Раньше, во всяком случае, я не встречал в ассортименте закусок ни пятирублёвых ломтиков солёного огурца, плавающих в рассоле, ни аскетичных канапе с салом или икрой мойвы. Тут, не поверите, можно на закуску приобрести даже крабовую палочку в индивидуальной упаковке — гениальное, по сути, решение. Спустя пять минут меня перестали раздражать даже гнусные серо-зелёные стены — точнее, стало казаться, что никакой другой цвет был бы тут в принципе не возможен.

— Фоткайте, конечно, — сказала мне продавщица, — Таких, как мы, совсем мало осталось.

Эпилог

Я и так прекрасно понимал, что таких, как они, осталось мало. Но всё же, выходя из «Второго дыхания» на Уральскую, на которой к тому времени подтаял слякотный апрельский снег, не предполагал, что эта очаровательно мерзкая забегаловка станет конечной точкой моего маршрута. То и дело поскальзываясь, я добрёл по улице Свердлова до 1905 года, а затем и до площади Восстания — здешние кварталы, которые обычно выглядят так, словно сюда со всего остального города сметают титанической метлой всю пыль и дрянь, на этот раз оказались мне какими-то стерильными. Может быть, из-за свежего снега, а может, из-за того, что в округе впервые на моей памяти почти никого не было. Я прошёл по пустому переулку и ткнулся в магазин «Ангор», где должна была быть рюмочная, но не обнаружил там её. Точнее, обнаружил пару столиков, и буфетчица предложила мне купить для немедленного распития чекушку водки. Отвратительно. Всё же, когда тебе предлагают сосать из магазинной чекушки — это не рюмочная, а сплошное огорчение и издевательство. Я покинул «Ангор» и стал бродить по 1905 года, но вокруг было тихо, холодно и пустынно, и я испытал какой-то ужас, подобный, наверное, тому, что испытывал агент Купер, к финалу последнего сезона оказавшись в беспредельно чуждом мире Джуди. С той разницей, что агент Купер не пил ни «Калашников», ни «Пермскую», ни «Ржаной колос» — а значит, ему было значительно, неизмеримо лучше, чем мне.

В конце улицы показался одинокий рыбак с ледовым буром наперевес, и я подошёл к нему с единственно возможным вопросом.

— Как не наливают, ты чё, — просипел он, — в «Трактир» зайди.

Я тут же устремился в крохотное заведение под названием «Трактир», которое почему-то не заметил до этого. Внутри было совершенно пусто, и я уже совсем отчаялся и хотел было уйти, когда за стойкой появилась армянка преклонных лет.

— Надо же, — сказала она.

— Ага, — сказал я.

Это был самый идиотский диалог за весь день. Мы простояли так ещё пару секунд, а потом я вспомнил, что хотел попросить меню. Алкоголя в меню не оказалось.

— Нету ничего! — почему-то весело сказала армянка, — Мы уж скоро съедем отсюда. С девяносто седьмого года мы здесь! Двадцать один год я здесь! А теперь съедем. Кафе тут хотят сделать. Недавно приходил один, приценивался. Вот ты сколько бы за это помещение дал?

Я наугад ляпнул какую-то сумму.

— Тупой! — искренне обрадовалась армянка и произнесла ещё что-то непонятное. Я поспешил сменить тему.

— Почему съезжаете-то?

— Ну вот смотри. Вот холодильник один раз перегорел, а теперь что? — она подошла к большому холодильнику для напитков и открыла дверцу. Я разглядел внутри старые чашки с тарелками и всякий хлам,

— Как шкаф использую, — улыбнулась она, — Запустение! Раньше по двадцать тысяч в день могло быть, по тридцать выручки. А сейчас хорошо, если полторы. Да и люди такие ходят... Только из уважения ко мне хорошо себя ведут. А кто другой будет на моём месте — разве справится?

Она ещё долго говорила разные отвлечённые вещи, а под конец порадовалась, что зашёл кто-то, кто её послушал, и я тоже порадовался, потому что мне это было приятно, и мы распрощались. Я пообещал зайти летом, но она сказала, что летом ни её, ни «Трактира» тут уже точно не будет. А что будет? Наверное, кафе. Или булочная. Или «Ставки на спорт». Вариантов вообще не очень много. Я, когда задумывал этот маршрут, даже не предполагал, что рюмочные исчезают с такой скоростью. Начитался на «Фейсбуке» поэта Евгения Лесина и думал, это только столичная тенденция. Лесин, который славится своими обзорами на рюмочные (дам ссылку на один из таких с нескрываемой завистью — я так не умею) как раз неделю назад написал по этому поводу стихотворение. Пусть и здесь будет в конце — наплевать, что про Москву.

• 13 июня 2018

Я надеюсь, все уже успели смириться с тем, что никакого лета в Перми в 2018 году не будет. Причём не будет даже в большей степени, чем его не было в предыдущие годы. Это значит, те, кто пытался «похудеть к лету», могут перестать беспокоиться и снова начать толстеть как минимум до новогодних праздников, а те, кто не пытался, могут спокойно продолжать есть мучное и жирное в прежнем режиме. И тем, и другим будет полезен этот обзор. Он — про пермские пончиковые.

То, что почти все мы привыкли называть пончиком, на самом деле не пончик. Это пышка. У этой пары слов сложные и запутанные взаимоотношения, но пончик пришёл в русский язык гораздо позже, а означать жаренную в масле булку с дыркой он начал и вовсе в сталинские времена, из-за ошибки, допущенной в «Книге о вкусной и здоровой пище». Во всяком случае, именно к таким выводам приходит Святослав Логинов в подробной и, кажется, довольно убедительной статье в журнале «Наука и жизнь». Но ничего не поделаешь: за прошедшие десятилетия в нас укоренилось понимание того, что пончик должен быть дырявым.

Кому от этого легче — так это рекламщикам. Пышку с дыркой обыгрывать в рекламе гораздо проще, чем пышку без дырки. А ещё её можно, например, подвесить к чему-нибудь.

Самое страшное, что пышку с дыркой очень легко воспроизвести в большом масштабе. Для этого достаточно взять шину и просто уделать её толстым слоем монтажной пены. Получится тороидальная конструкция крайне омерзительного вида, но издалека её вполне можно будет соотнести с пончиком. Подобным образом поступили, например, владельцы киоска «Ваня-Пончик» на улице Советской Армии (сам киоск, правда, уже полгода как закрылся). А ещё раньше такая конструкция появилась на одной из самых популярных городских пончиковых на углу Куйбышева и Екатерининской.

Пончиковая на Куйбышева, 36/1

Этот киоск с навесом стоит здесь с незапамятных времён. Продавщица не помнит, когда именно он появился, но говорит, что пончиками здесь торговали ещё в те годы, когда на месте «Колизея» был рынок.

Когда я учился в Политехе вместе с друзьями — Тимуром и Петровым — рынка, вроде бы, уже не было, но и «Колизея» ещё не было. Мы учились там с 2005 по 2008 год. Всё это время, начиная с первой же сессии, нас усиленно отчисляли — друзья в итоге как-то вывезли, а меня в конце третьего курса отчислили-таки. Короче, в подавляющем большинстве случаев мы выходили из дверей Политеха, отягощённые очередной порцией проблем. И иногда шли бессмысленно тусовать около спортивных брусьев во дворе за Политехом (спорт мы на дух не переносили, но стоять около металлических конструкций почему-то было приятнее, чем где попало), а иногда — в эту самую пончиковую. Так сложилось, что почти всегда при этом была мерзкая погода и как будто поздняя осень. Мы с Тимуром жрали пончики раздражённо и молча, а Петров, воспринимавший большую часть событий с идиотическим оптимизмом, беспричинно трясся и орал, что имбирь — это такая птичка типа снегиря, поэтому пончики нам подадут с мясным топпингом.

Имбирная посыпка действительно была отличительной опцией этого ларька. Оказывается, за десять лет ничего не изменилось. Килограмм пончиков с сахарной пудрой, корицей или имбирём здесь стоит беспримерно дёшево — 135 рублей (с шоколадом и сгущёнкой обойдутся чуть дороже — 160 и 170 рублей соответственно). Тут же можно купить за 50 рублей молочный коктейль, ну и всякие там соки и другие мелочи. Чтобы покупатели меньше беспокоились о причинах дешевизны этих пончиков, у окошка ларька вывешена специальная бумага с информацией о составе продукта и телефонами, по которым в случае чего можно пожаловаться.

Но подвох не в составе продукта. Когда вы купите здесь пончиков, картонные подносы из раскуроченных коробок сока покажутся вам вершиной сервиса, потому что здесь пончики выдают тупо в целлофановом пакете. Если вы выбрали пончики с шоколадом или сгущёнкой, их всё равно запихнут в этот же самый пакет, из-за чего не обляпаться едой станет просто невозможно. А влажную салфетку придётся приобретать дополнительно — за два рубля.

«Пирожки-Пончики», КИМ, 115а

Это заведение подкупает как минимум двумя вещами, и обе видны издалека. Во-первых, оно расположено около дома, на торце которого красуется советское панно «Мир», совершенно замечательное. Во-вторых, гигантский пончик, установленный на крыше кафе, выполнен без использования монтажной пены — это тоже не то чтобы сильно разжигает аппетит, но хотя бы не портит его.

А ещё — это, кажется, единственное место, где специальный агрегат для жарки пончиков не скрыт от ваших глаз, и вы сможете понаблюдать, как белёсое жидкое тесто, окунаясь в бадью с кипящим маслом, превращается в золотистый пончик. Шоу, конечно, не феерическое. Видно, что причиной всего это стало не желание владельцев продемонстрировать клиентам «открытую кухню», а банальная теснота помещения. Но зато вы сможете быть уверены, что в масле, в котором жарят ваши пончики, не плавает ничего лишнего. Ну, то есть, не факт, что не плавает. Но если плавает — можно это своевременно заметить, хотя бы.

Помимо пончиков, здесь готовят пирожки с самыми разными начинками и недорогую шаурму (в комплекте с чаем она обойдётся 115 рублей, но я не пробовал). А ещё на витрине написано, что здесь варят едва ли не самый дешёвый «кофе с собой», и это недалеко от правды. Стаканчик вполне сносного капуччино обойдётся в 45 рублей. Что до пончиков, то они, независимо от выбранной добавки, стоят по 200 рублей за кило.

В общем, похоже, что это именно то заведение стрит-фуда, которое мы заслужили: всё средней съедобности, но зато недорого и в ассортименте. И, в отличие от пончиковой на Куйбышева, нет никакого трэш-колорита. Даже наоборот: в углу на столе здесь стоит большая охапка вербы, а большая охапка вербы, как известно, может любое помещение сделать благообразным.

Magic Donuts, Революции, 13/1

Всякие артефакты прошлого интересуют меня куда больше, чем современные, прости господи, тенденции. Поэтому, собирая материал для текста, я с одной стороны обрадовался, а с другой удивился: модных пончиковых, которые торговали бы не вот этим вот тестом во фритюре на картонных подложках, а каноническими пончиками с глазурью и начинкой «как в Симпсонах», в Перми оказалось совсем мало. Но хорошо, что в Перми есть ИА «Текст» и Алина Комалутдинова, которая ещё полтора года назад объяснила, почему так вышло. Оказывается, пончики в Перми были, да вышли все — не прижились на рынке. Тем не менее, пара-тройка мест, где их можно приобрести, ещё осталась. Например, «Magic donuts». Одна точка этой сети расположена на фудкорте гипера «Семья», а другая, в виде отдельного киоска — на выезде с парковки. Видимо, это сделано для тех людей, которые купили в гипере всё на свете и уже на парковке обнаружили, что забыли пончики.

Я купил пончик с кокосовой начинкой и съел его, стоя около проезжей части. Одна из рекламных надписей на киоске предложила мне сперва сфоткать этот пончик, или сфоткаться вместе с пончиком, или на фоне самого киоска — короче, проявить какой-нибудь креатив, прямо или косвенно связанный с актом покупки и поедания пончика от «Magic donuts», и выложить фото в инстаграм, снабдив хэштегом. Этого я делать не стал.

Если бы стал — может, история вышла бы несколько длиннее. А так — она уже закончилась. Ну, пончик и пончик. Вкусный, но ничего такого особенного. Бродя по городу следующие три часа, я заходил ещё в пару заведений («Monkey grinder» и ещё какую-то кофейню, не помню), которые сулили мне пончики подобной конфигурации. Так вот, каждый раз это оказывались практически те же самые пончики, сделанные словно под копирку, одни и те же их разновидности и абсолютно идентичное меню (только цена колебалась от 50 до 60 рублей за штуку).

«Пончики» на Тургенева, 12а

На самом деле, в Перми есть ещё как минимум одно заведение, в котором можно купить красивые штучные пончики с глазурью — причём не того стандартного типа, что описан выше. Кафе «Пончики» появилось в конце мая по адресу Тургенева, 12а (почему-то на этом далеко не самом оживлённом перекрёстке не так давно открылось сразу несколько небольших кафе). Особенность его в том, что в нём (кажется, единственном в городе) есть пончики обоих типов: и развесные, жаренные во фритюре, и штучные, с красивой глазурью. Правда, стоят они при этом относительно дорого (29 рублей за штуку или 330 рублей за кило — более чем в два раза дороже, чем на той же Куйбышева), но кафе и ассоциирует себя с современными модными заведениями в большей степени, чем с олдовыми забегаловками, так что всё закономерно. Зато здесь постоянно действуют разные акции. И это пока, в принципе, всё, что можно о нём рассказать, поскольку за три недели существования кафе ещё не обросло какими-нибудь историями.

Пончиковая на Данщина, 28/1

Пончиковая на улице Данщина, расположенная неподалёку от проходных ПГНИУ, напротив Ботанического сада, тоже, казалось, существовала всегда. Но я в неё не ходил ни разу за те годы, что учился в Универе. Забегать туда до занятий у меня не было времени, потому что я всегда опаздывал, а после занятий у меня зачастую не было аппетита и настроения, потому что из ПГНИУ, как и из Политеха, меня тоже постоянно пытались отчислить.

Уже получив диплом, я несколько раз забредал в эту пончиковую, будучи в разных непонятных состояниях. Насколько я могу судить, за эти годы она почти не изменилась. Разве что она, осознав свою недосягаемость для конкурентов и постигнув маркетинговый дзен, избавилась от рекламных вывесок. Теперь это просто серый фургон без опознавательных знаков. Только на двери висит скромная бумажка в файлике с расписанием (в будни, кстати, эта пончиковая работает аж с 7.30 — это не удивительно, учитывая, что её основной контингент состоит из студентов и железнодорожников).

По сути, это целая столовая. Здесь обширное и супер-бюджетное меню. Суп-пюре из шампиньонов, например, стоит 35 рублей, а сосиска с пюре — 55. Насчёт супа не знаю, а сосиску с пюре вам разогреют в микроволновке и подадут прямо в пластиковом контейнере.

Ценообразование на пончики тут своеобразное. «Пончиков со сгущёнкой» или «пончиков с повидлом» в меню нет. Есть просто «Пончики» (200 рублей за кило). Все добавки придётся покупать отдельно за 7-12 рублей. А можно вообще никаких добавок не покупать и жевать пончик в чистом виде, если кому нравится.

— А вы давно тут работаете? — спрашиваю я у продавщицы, — Такое чувство, что это заведение всегда тут было.

— Нет, не всегда — говорит она, — восемнадцать лет, если конкретно здесь.

— В смысле «конкретно здесь»? А до этого?

— А до этого мы работали у самого тоннеля. В общей сложности тридцать лет уж почти. Ну, то есть, для вас — действительно всегда. Вас, наверное, и на свете ещё не было.

Тридцать лет! Была в её реплике какая-то недосказанность: мол, мы были, когда вас ещё не было, и мы будем, когда вас уже не станет. Угрюмое помещение этой пончиковой сразу представилось мне в новом свете — этаким серым бронированным бункером, готовым пережить любой мировой катаклизм.

Почему-то не сомневаюсь, что ему бы это действительно удалось.

Дружбы, 34

Композиция на фасаде издательско-полиграфического комплекса «Звезда» была разработана художником-монументалистом Рифкатом Багаутдиновым в 1982 году.

Ленина, 51

Стальной герб РСФСР на здании Дома Советов в г. Перми был создан в 1971 году. Его автором стал Константин Собакин — легендарный художник, прославившийся, помимо всего прочего, разработкой дизайна самовара «Спутник».

Площадь Гайдара

Стела в честь 250-летия Перми установлена, как легко подсчитать, в 1973 году. Она представляет собой трёхгранную конструкцию с тремя щитами, на двух из которых размещено изображение ордена Ленина, а на третьей — надпись «250 лет Перми. 1723-1973».

Советской Армии, 4

Рельеф «История СССР», созданный в 1974-75 годах и разместившийся на фасаде ДК Гознака, — ещё одна работа Рифката Багаутдинова.

Братьев Игнатовых, 3

Металлического медработника, украшающего фасад городской поликлиники № 2, обрамляет фраза знаменитого врача Матвея Мудрова «Легче предупредить болезни, нежели лечить их». Правда, фраза читается не очень хорошо, поэтому администрация больницы продублировала её на баннере.

Мира, 39

Последняя в нашем списке и самая знаменитая работа Рифката Багаутдинова — рельеф «Космос» и скульптура «Парящий Икар» на фасаде ДК имени Гагарина.

Энергетиков, 39

Около административного здания при Механическом заводе на улице Энергетиков находится целая композиция, состоящая из панно на фасаде и стоящей напротив стелы «Слава Труду».

• 9 января 2020

Улицу Революции в Перми реконструировали. В процессе, как водится, вырубили деревья перед пятиэтажкой по адресу Революции, 38, а когда за кронами деревьев обнаружилась газосветная вывеска «Дары природы», мирно висевшая на торце дома с советских времён, уничтожили и её. Конечно, выглядела проржавевшая вывеска не лучшим образом, да и никаких «Даров природы» в этом доме уже сто лет как не было, но всё же исчезновение вывески можно считать потерей для города. Иван Козлов разыскал в Перми другие вывески советских времён, а заодно попытался объяснить, в чём заключается их ценность — даже если на первый взгляд они совершенно не выглядят ценными.

В последние годы старые городские вывески всё чаще привлекают внимание художников, активистов и общественников. Например, в 2017 году видеохудожники из команды Massfilm Production виртуально «оживили» новосибирские неоновые вывески. Посмотрите этот ролик: даже если знать заранее, что перед нами всего лишь наложенные спецэффекты, это видео оказывает сильное эмоциональное воздействие — буквально, чуть ли не слёзы наворачиваются.

А спустя два года энтузиасты из фонда сохранения исторического наследия «Внимание» пошли ещё дальше и шагнули из виртуального мира в реальный. Им удалось отреставрировать две неоновые вывески на одном из зданий Сыктывкара — «Бакалею» и «Гастрономию», которые до этого не работали более четверти века. Получилось красиво и трогательно:

Правда, есть и подводные камни — эта работа обошлась фонду более чем в 400 тысяч рублей. Довольно дикие деньги — во всяком случае, вам, вероятно, кажется, что восстановление нескольких светящихся букв на металлических плашках не может столько стоить. Ну так вы и живёте, скорее всего, не в Сыктывкаре — в посте Ильи Варламова на эту тему авторы инициативы отдельно отметили, что они отчитались за все деньги до копейки, а дороговизна вызвана тем, что серьёзные сыктывкарские фирмы не стали делать такую специфическую работу за меньшую сумму. Как бы там ни было, уже сам тот факт, что энтузиасты по всей стране готовы скидываться деньгами на подобные дела, говорит о важности этой темы для активной части городского сообщества.

Но вопросы, конечно, понятны — они были бы понятны даже в случае, если бы речь не шла о финансовых затратах. Для большинства из нас старые вывески — это просто фон, примелькавшиеся детали пейзажа, визуальный мусор. Не так-то легко объяснить, в чём ценность ржавой конструкции с названием учреждения, которое, возможно, давно закрылось. Но я попробую.

Первое объяснение — лирическое. Конечно же, старые вывески — это важная часть городской памяти, которая, во-первых, рассказывает нам о повседневности и укладе определённого времени (нет уже ни «Бакалей», ни «Соковых баров», ни «Телеателье», а вывески остались и напоминают нам о них). А во-вторых, создаёт неповторимую городскую атмосферу. Не буду особо развивать эту — кажется, самоочевидную — мысль, тем более, что в посте по ссылке выше она и так исчерпывающе высказана, просто процитирую:

Как-то так.

Есть и второй аспект, привязанный к актуальному моменту. Дело в том, что интерес к советским вывескам — это лишь одно из конкретных проявлений моды на советские шрифты как таковые. «ВКонтакте», например, существует популярный тематический паблик «Советский леттеринг». Его создатель, дизайнер Михаил Левченко, несколько лет назад объяснил в интервью «Афише» природу интереса к советским надписям, книжным обложкам, титрам и вывескам. Если коротко, то «железный занавес» вкупе с принятием общесоюзного стандарта шрифтов создал ситуацию, когда советские дизайнеры и художники-оформители были буквально вынуждены разрабатывать новые приёмы и формы, не имея при этом возможности оглядываться на зарубежный опыт. Именно поэтому в СССР появилось довольно много выразительных и самобытных шрифтов и шрифтовых композиций, причём значительная их часть осталась плохо исследованной, потому что первые шрифтовые каталоги появились только в шестидесятые. Проще говоря, многие вывески советских времён — это неповторимые и уникальные произведения, отвечающие духу и специфическим условиям эпохи, в которой они были созданы.

Не случайно сегодня энтузиасты открывают целые музеи советских вывесок — как виртуальные, так и оффлайновые. Правда, Перми в этом смысле похвастаться особо нечем. Занимаясь подготовкой этого текста, я наткнулся на прекрасный (хоть и далеко не исчерпывающий) материал, в котором автор собрал несколько архивных фотографий пермских кафе. «Юность», «Лукоморье», «Дружба», «Космос», «Спутник» и прочие — каждое из них когда-то украшала оригинальная вывеска. Конечно, особое место среди них занимали газосветные трубки (из материала по ссылке, например, можно узнать, что именно такая вывеска была на «Горном хрустале»), но, похоже, даже в лучшие времена Пермь не была богата на такие артефакты. А сегодня подобных вывесок и вовсе почти не осталось.

Одной из главных потерь в этом смысле можно считать недавний демонтаж элегантной размашистой вывески «Универмаг Пермь», венчавшей здание ЦУМа, и её замену на аббревиатуру ЦУМ — тошнотворно-современную и абсолютно безликую. Исчезла надпись «Универсам» над Универсамом, «Центральный гастроном» над Центральным гастрономом, в котором теперь «Пятёрочка» — да можно ещё долго перечислять, торговые сети особенно безжалостны к советскому наследию подобного рода. Так что сегодня у нас было бы трудно развернуться инициативе вроде той, которую «Внимание» реализовало в Сыктывкаре. И ролик наподобие того, что создали новосибирские художники, тоже вряд ли получилось бы снять — не набралось бы материала. Но всё же на пермских зданиях пока ещё можно отыскать несколько интересных вывесок — в редких случаях газосветных, чаще просто металлических. Надеюсь, этот перечень фотографий, сделанный мной за три года городских экскурсий, будет пополняться благодаря читателям — ведь все вывески знать невозможно, даже если их относительно немного.

Кафе «Встреча» (Трясолобова, 73а)

Сад-Огород (Кировоградская, 55)

«Игрушки» (Куйбышева, 38. Утрачена)

Булочная (Социалистическая, 4)

Парикмахерская (Лодыгина, 7)

«Дары природы» (Революции, 38. Утрачена)

Продовольственный (Фадеева, 11)

Овощи-Фрукты (Баумана, 10)

«Ровесник» (Адмирала Ушакова, 20)

Ателье проката (Геологов, 1)

Продукты (Шоссе Космонавтов, 330б)

Молоко (Льва Шатрова, 11)

Дом быта «Топаз» (Веденеева, 29)

Дом быта «Изумруд» (Горького, 83)

Дом быта «Малахит» (Мира, 23)

Универмаг (Парковый проспект, 8. Утрачена)

Магазин (Бульвар Гагарина, 107/2)

Гастроном (Братьев Игнатовых, 13)

Книги (Советской армии, 31)

Продукты (Парковый проспект, 39. Почти утрачена)

Ателье мод (Каменского, 18)

Стеклорез (Луначарского, 23)

Сельхозпродукты (Камышинская, 11а)