28 ноября 2025 года Хаски выпустил свой долгожданный альбом “Партизан”; время ожидания альбома было предельное (около 5 лет). И за столь долгое время, аудитория Хаски смогла в полной мере “просмаковать” последний альбом артиста - “Хошхоног”. Прошлый альбом был наполнен философских рассуждений, скрытых под многозначительные метафоры. И этим Хаски ещё в 2020 году повысил планку смысловой нагрузки и концепта своих альбомов “до небес”. И конечно, настолько высокие ожидания и, по совместительству, невероятное качество прошлого концептуального альбома положили основу тому самому “невероятному ожидания альбома”, который будет не только качественным, но и перепрыгнет прошлую планку образности и смысловой нагрузки.

За 5, прошедших с выхода “Хошхонога”, лет, в России изменилось многое. Известные многим события сильнейшим образом изменили мировоззрение российского общества. А для Хаски, как человека, который с самого 2014 года посещал Донбасс и с 2016-2017 года слыл образом того самого русского рэпера-философа из улиц, выбор темы нового альбома стал очевиден. Заявленной темой и целью стало описать Россию и российское общество таким, каким оно есть именно сейчас, в наше время.

Но точно ли Дмитрий сделал именно то, что от него так ждали? Ответ далеко не так очевиден, и ответ не может состоять всего из одного слова. Ведь если рассмотреть альбом в плане замысла, то ответ противоречив, но если рассматривать сам контекст, то ответ совершенное противоречие первому, но давайте все же попробуем ответить на этот сложный вопрос, рассмотрев альбом со всех сторон.

Начнём мы с 11 июля 2025 года, ведь именно в этот день Хаски выпускает первый сингл, который впоследствии станет одним из тех треков, что войдут в состав альбома “Партизан”. Но что же мы слышим от этого сингла? Метафорично описанную философию, наподобие “Хошхонога”? - Нет. Искреннюю любовную историю, пересекающуюся с личными переживаниями о семье и близких? - В большинстве своём нет. А может тот самый разбор российского общества и нового русского мировоззрения, и самоидентичность с потрясениями людей? - Абсолютно нет, исключено. Слышим же мы на этом релизе личную автобиографию, метафорическую и красивую.

Ну ладно, бывает и такое, можно подумать, что Хаски, считая себя частью этого общества, решил рассказать суровую историю жизни в периферии, со своими переживаниями и мыслями. И ведь да, следующим релизом, что вышел в виде сингла, стал “kanye west diss”. Он покрывал идеи самоидентичности и идеи, что “за бугром лучше”; и снова же сделал все это сложно, со своей “коронной” метафоричностью. Но вот облом, именно этот сольный сингл на альбом и не попал, хоть он был тем, что и ждали от альбома.

Последующие два сингла в альбом вошли. Но их посыл был странен, особенно рассматривая то, что от приближающегося альбома, ждали совершенно другого, и именно того, что представил Дмитрий на “kanye west diss” (и тут важно понимать, что этот сингл самый популярный среди всех четырёх синглов с июля 2025 года; впрочем, продолжим эту тему в дальнейшем). “Я объявляю вам войну” больше про дисс музыкальной индустрии и того, что в ней было построено за последние годы. А “Танцы на снегу” все же более философское рассуждение об одиночестве, истязании себя и некоей борьбе, но все равно оно не несло того посыла, что так ждали от Хаски годами.

И вот, 28 ноября 2025 года, Хаски выпускает тот самый релиз, что вся его аудитория (и многие вне неё) ждали годами. В пластинку были добавлены 14 треков и одна интерлюдия, что была представлена нам в виде интро альбома. И да, треков что несли тот посыл, что так ждала вся его аудитория, было чрезвычайно мало, а самыми “русскими треками” лично я посчитал: ”Быть Орком” и “Ветром Снегом Зноем” (последний впрочем полностью раскрылся лишь с клипом, выпущенным под этот трек).

Но при всей противоречивости посыла стало неясно даже то, что Хаски хотел этим альбомов сказать. Тут не все усыпано философскими рассуждениями и не все усыпано психоделическими метафорами. Но при этом одновременно есть и то, и то. Не странно ли это? Если уж Дмитрий хотел намеренно обмануть ожидания слушателя, дав нам искренность, то зачем здесь те самые “русские треки”, сэмплы, отсылающие нас к русской культуре и религиозной традиции? Зачем же все это, если альбом намеренно не хотел стать “русским”?; а если он таким быть хотел, то зачем же здесь автобиографии, личные рассуждения, метафорические, психоделические и по совместительству философские образы? На этот вопрос мы вряд ли получим ответ, но уже можем подвести итог: альбом не концентрируется на одной идее и концепте, желая соединить внутри одной пластинки сразу несколько смысловых линий; он не может претендовать на тот альбом, что описал бы все потрясения российского общества; но и не может на это не претендовать. Впрочем, ситуация двойственная.

Но разберём же теперь другую сторону “русскости” альбома; а именно основной контекст, в котором вышел альбом. Все-таки смысл можно интерпретировать по-разному, а контекст неоспорим и един.

Начнём с главного, что альбом представляет собой размышления над философией, в условиях того самого нового русского общества спустя все его потрясения. Да и то, что нам в лицо не кидают прямыми рефлексиями о России - не что-то плохое; просто сам альбом в своей сложности и её понимании заключает и вхождение в контекст. Тут можно услышать идеи ухода от реальности путем нахождения своей новой и искренней, хоть и уродливый сущности в условиях двуличности, как в треке “Я хочу быть псом”:

Как оборванец в царскую шубу
Я облачаюсь в ссаную шкуру (Шкуру)
Я опускаюсь на четвереньки
В это сложно поверить, но
Я хочу быть псом (Псом)
Ночь черна, как черёмуха с чёрного рынка
На четырёх ногах я — невидимка
Одинокая тень, оборотень

Можно услышать идеи личного смысла от жизни, по типу трека “Музыка рай”. И напротив, идеи такого смысла жизни, который ложен и неизведан, этот смысл - необходимость, а не выбор, а сам человек глубоко экзистенциально запутан, даже в самом простом деле своей профессии, это одноименный трек “Партизан”:

Товарищ комбат, на развалинах один
Я брожу невозмутим гендиректором руин
Столько дней под огнём, я ослеп и оглох
Прятавшись домовёнком в скелетах домов
В день по нескольку раз город флаги менял
Я прилип к нему мясом, я им провонял
Бог за мной следит, я танцую один
На кишках квартир, посреди войны под биты арты

И все эти треки размышляют не о самой новой русской реальности, а размышляют внутри нее самой. И теперь мы можем подвести итог, ведь ситуация в данном случае двойственная; одновременно альбом о новой русской культуре практически и не размышляет - он о философии внутри самой новой русской реальности. И именно в этом можно увидеть ту самую сущность альбома такой, какой ее ждали 5 лет.

Хаски не сделал того, что от него так ждали. Но тему он выбрал смежную тему - тему, раскрывающую сущность новой России, ее философию и мировоззрение. Хаски в полной мере продолжил свой образ грязного философа с улиц. Но его основной посыл изменился с теми самыми потрясениями, которые он полностью пережил, и свидетелем начала которых стал сам.

Еще 10 лет назад путь к успеху в музыке был достаточно предсказуемым: через лейблы, радио, клипы и концертные туры. Сегодня же все это зачастую сокращается буквально до одного 15-секундного видео в TikTok. Эта платформа не просто изменила способы продвижения музыки, она полностью перевернула те правила, по которым музыка создается, распространяется и потребляется.

Главная сила TikTok заключается не в размере аудитории, а в алгоритмах платформы. Благодаря ним любая песня может стать вирусной вне зависимости от количества подписчиков у автора. TikTok в реальном времени проверяет, «работает» ли тот или иной трек, цепляет ли он аудиторию. Из-за этого образовались фундаментальные изменения, ведь теперь успех артиста зависит не от крупных игроков, таких как лейблы или радиостанции, а от самих слушателей и их реакции. Теперь не аудитория слушает индустрию, а индустрия слушает аудиторию.

Благодаря TikTok наступил пик UGC (user-generated content, пользовательский контент). Теперь музыка практически является социальным объектом, который нужен не только для потребления, но и для создания чего-то нового. Пользователи не просто слушают треки, они танцуют под них на видео, снимают скетчи и делают мемы, таким образом продвигая песни. Примером могут послужить такие треки, как "Old Town Road" Lil Nas X, "Stuck in the middle" Тая Вердеса или нашумевшая в СНГ песня "NOBODY" с альбома SLAANG.

Помимо этого, TikTok изменил экономику индустрии. Вирусный звук на платформе ведет к росту прослушиваний на других сервисах, ведь пользователи идут слушать полный трек на музыкальных площадках. Исследование аналитика музыкальной индустрии Татьяны Чирисано также показало, что слушатели, пришедшие из TikTok почти в два раза охотнее тратят деньги на музыку. 40% активных пользователей платформы покупают ежемесячную подписку на музыку по сравнению с 25% от общей численности населения. А 17% покупают товары артистов ежемесячно по сравнению с 9% населения в целом. Таким образом, TikTok стал не просто витриной музыки, платформа стала показателем спроса и его триггером.

С одной стороны, TikTok сделал индустрию более открытой для новых авторов, ведь они могут получить большую аудиторию без посредников. Многие исполнители как раз начали свою карьеру с вирусных роликов. Но с другой стороны, это вовсе не гарантирует устойчивого успеха. Вирусность той или инойпесни зачастую краткосрочна, трек может вызвать огромный ажиотаж, но при этом оказаться забытым уже через неделю. Новые правила индустрии, созданные из-за этой платформы, требуют от исполнителей не только сочинять музыку, но и создавать контент. Постоянное присутствие в TikTok становится практически обязательным для артистов, и иногда это даже приводит к выгоранию. Например, американская артистка DAMOYEE призналась, что некоторое время ощущала сильное давление из-за необходимости публиковать контент безостановочно, ведь иначе аудитория начала бы неумолимо уменьшаться. По этой причине треки становятся частью контент-цикла, а не полноценными автономными произведениями.

Но как TikTok меняет саму музыку? Наиболее противоречивое влияние можно увидеть в форме и структуре песен. Сегодня многие треки становятся короче, как можно быстрее переходят к припеву и строятся вокруг одного вирусного момента длиной 15-20 секунд. Такой небольшой хук по сути становится важнее самой структуры композиции. Все чаще индустрия мыслит не категориями больших альбомов или концептов, а категориями короткого клипа, что вызывает критику со стороны слушателей.

Подведем итоги. Влияние платформы TikTok на индустрию имеет как плюсы, так и минусы.

Плюсы:

1. Помогает неизвестным артистам стать звездами

2. Возвращает в чарты старые песни

3. Ускоряет глобальное распространение музыки

Минусы:

1. Сокращает внимание слушателей

2. Поощряет шаблонность

3. Делает успех зависимым от алгоритма

TikTok действительно полностью изменил старую систему индустрии. Из-за него музыка становится более фрагментированной, визуальной и зависимой от UGC. Главный вопрос остается открытым: останется ли музыка искусством, или полностью превратится в контент?

Вместе с sutra мы поговорили и с Борисом УОНИТ, который рассказал про их работу с Викой и собственное творчество.

В нашем интервью мы поговорили про учебу в музыкальной академии, становление артиста и новый альбом.

– Расскажи про себя, буквально в нескольких предложениях. Чем ты занимаешься?
– Меня зовут Вика, мне 23 года,  я музыкант. Родом из Киева, но территориально уже больше пяти лет нахожусь в Австрии. В целом планирую оставаться в Европе.

– Как давно ты вообще начала писать музыку? Когда это началось?
– В принципе, достаточно давно. Я училась в музыкальной академии, поэтому еще в детстве была классическим композитором.  Но потом я ушла оттуда ушла, причем буквально в тот год, когда должны были выдавать первый диплом после девяти классов. У меня тогда, видимо, просто не выдержали нервы. Я была ребенком и в какой-то момент сказала: «Все, мам, я не хочу этим заниматься. Хочу пойти учиться как нормальный человек в обычную гимназию». Только жизнь меня не подготовила к тому, что гимназия – это сложно. В академии не давали достаточного количества общеобразовательной программы, поэтому я очень сильно отставала от других детей по учебе, но как-то доучилась до 11 класса.

Потом уехала в Вену, изначально просто попробовать. Я до этого учила немецкий и думала, что хочу там пожить. И вот уже в первый год жизни здесь я собрала студию. Но самое забавное, что собирала я ее не для себя, а чтобы записывать других людей. Это была скорее необходимость для окружающих, а уже потом я начала писать музыку сама.

– Насколько сложно учиться в музыкальной академии, будучи ребенком?
– Очень трудно. Ты постоянно испытываешь давление, потому что конкуренция в этой среде просто бешеная. И ты даже не до конца понимаешь, что вокруг тебя такие же дети. Все постоянно кичатся своей успешностью: кто больше концертов сыграл за год – тот и самый крутой музыкант. А я хваталась вообще за все, потому что мне очень хотелось, чтобы меня видели и слышали. Поэтому у меня было много инструментов: ударные, духовые, клавишные. Все струнные обходила стороной, потому что там я была бы просто неконкурентоспособна. Ребят брали туда с самого детства, и догнать их потом было невозможно. А как ударник я была в более выигрышной ситуации – нас всего три человека было на всю академию. Поэтому большую часть концертов играла именно я, просто потому что ударников не хватало.

Из-за этого давление было страшное. Ты постоянно учишь какие-то огромные партитуры по 30 страниц, репетируешь, играешь концерты, не спишь, нормально не учишься. И все это будучи ребенком.

– Пойти в музыкальную академию – это было твое решение или родителей?
– Думаю, скорее родителей. Маме нравилось, как я пела еще в садике. Мы ехали в машине, она включала музыку и пела со мной. Так я учила свои первые песни. Мама у меня сама хорошо поет, плюс у меня вроде с детства был музыкальный слух. Наверное, поэтому и появилась мысль, что мне нужно заниматься музыкой дальше.

Родители выбрали Оболонскую академию искусств. Она находится на Оболони в Киеве. У людей из Киева, мне кажется, очень специфическое отношение к этому району, потому что он довольно контрастный. И сама академия находилась как раз в очень дорогой и элитной части этого района. Красивые дома, и посреди всего этого огромная академия. На тот момент это была частная школа. И, безусловно, это было очень хорошее учебное заведение, оно выглядело масштабно и вдохновляюще.

Там все было устроено не как в обычной школе. Было четыре факультета – почти как Хогвартс. Хореографы, художники, музыканты и театралы. И эти факультеты между собой, прямо как в фильме,  конфликтовали. Ты реально жил как в «Гарри Поттере»: театралы – это был настоящий Слизерин, а музыканты были как Гриффиндор. У нас даже на форме были флажки по факультетам: красный – у музыкантов, желтый – у художников, синий – у театралов и белый – у хореографов.

– Учитывая, что учеба давалась тяжело и вокруг была дикая конкуренция, как ты сейчас воспринимаешь твой опыт в музыкальной академии? Это больше плюс для тебя или все-таки травматичный опыт?
– Наверное, и то, и другое. Я очень не люблю конкуренцию. И мне очень нравится, что музыка, которую я сейчас делаю вместе с Борей, вообще не про это. Я не воспринимаю людей из музыкальной сферы как конкурентов или угрозу. Наоборот – это скорее друзья или люди, у которых можно чему-то научиться. Потому что академическая музыка в том виде, как ее преподавали нам, была очень агрессивной средой. Ты должен был быть лучшим в технике, иначе тебя просто не воспринимали всерьез. А здесь все происходит полюбовно. Во-первых, это другая музыка. Во-вторых, она зависит не столько от техники, сколько от того, как ты ее передаешь через себя, как транслируешь эмоцию.

Поэтому да – это был травмирующий опыт. И он до сих пор играет огромную роль даже в том, как строятся вокалы. Вот Боря сейчас с этим мучается: со всеми этими хорами по двенадцать дорожек.

– Если не брать отставание по знаниям, после перехода в гимназию - тебе стало проще?
– В академии было нормально быть активной, громкой, постоянно что-то доказывать. Там тебя буквально учили быть выскочкой: выступать, показывать себя, говорить о своих достижениях. А в гимназии это оказалось чем-то неправильным. Только никто тебе этого заранее не объясняет. И для учителей было шоком, если ты слишком активно отвечаешь, слишком эмоционально улыбаешься или просто как-то не так себя ведешь. При этом им нравилось, когда я выступала на школьных мероприятиях. Я постоянно играла на пианино, что-то пела – они были довольны. Но как только начинались уроки, все сразу менялось. Постоянное обращение по фамилии, какое-то давление. Иногда доходило даже до публичных оскорблений.

– Что ты слушала в те времена?
– Наверное, в основном то, что тогда было актуально, но сейчас это назвали бы нишевой музыкой. Хотя это забавно, потому что ее вроде слушают «не все», но по факту – почти все модные ребята. В тот период я начала кататься на скейте, и это очень сильно повлияло на мой музыкальный селекшн. Я слушала то же, что и ребята вокруг меня, и мне это реально нравилось. Конечно, были артисты, к которым у меня особенно лежала душа. Я тогда очень прониклась появлением YungRussia и всеми артистами оттуда. Потом уже отдельно проявлялись Pharaoh, Boulevard Depo, i61 – как самостоятельные единицы. Мне очень нравилась вся эта сцена..

И еще я очень любила ЛСП. Наверное, это единственный артист, на чьих концертах я была три раза в жизни.

– Эти артисты стали для тебя фундаментальными в плане музыкального становления?
– Нет, мне кажется, они вообще на меня в этом плане не повлияли. Был артист, который скорее повлиял именно на желание начать писать музыку, потому что мне очень нравились его мысли и изречения. Но те артисты, которых я тогда слушала, – это была история скорее про «мне просто нравится их музыка».

Я вообще не воспринимала это как что-то, чем могу заниматься сама. Наверное, еще и потому, что на тот момент вообще не имела никакого представления о программах, в которых все это создается. Я даже не могла представить, что могу делать что-то похожее. Хотя у нас в школе уже были ребята, которые начинали писать рэп. Меня могли позвать на бэки, попросить что-то подпеть, вот на таком уровне. Но желание самой стать музыкантом пришло намного позже. И, скорее всего, уже под влиянием встречи с другим артистом.

– Что за артист? Можем его назвать?
– Андрей Pyrokinesis. Очень  крутой музыкант, которого я уважаю до сих пор. Мне кажется, он очень сильный именно в плане того, как выражает свои мысли.

– У тебя уникальный звук и довольно необычная постановка вокала, особенно если говорить про женскую сцену. Кем ты вообще вдохновляешься сейчас? Есть ли артисты, у которых ты что-то перенимаешь?
– Если говорить именно про артисток, я их никогда особо много не слушала. И это не из серии: «Вот, девочки тоже делают музыку, а я хочу по-другому». Просто так сложилось, что с какого-то возраста я привыкла слушать рэп. Мне вообще очень хочется читать рэп в классическом понимании этого слова. Иногда даже получается, но Боря, скорее всего, не даст мне это выпустить. Поэтому какие-то такие штуки, наверное, останутся либо личными, либо максимум для телеграм-канала.

А если говорить про вдохновение – я не слушаю кого-то специально, чтобы перенять технику или звучание. Мы можем иногда ориентироваться на кого-то именно в музыкальном плане – например, в плане аранжировок, гармоний, настроения. Но это никогда не доходит до того, что я сижу и подмечаю какие-то технические фишки других артистов. Все происходит скорее интуитивно.

– Боря, вопрос к тебе. Если немного заходить в сторону альбома – были ли у вас какие-то референсы?
УОНИТ: Вика упоминала ЛСП .Ближе к концу мы поняли, что многие треки действительно на него похожи: например трек «Рамки» очень сильно отдает им. Вот этим ощущением, когда трек вроде бы мажорный, но при этом очень давящий и грустный. Плюс какие-то нотки Pyrokinesis, для меня это тоже не последние артисты, я очень много слушал их в подростковом возрасте. Может быть, в жанровом плане это не прямое пересечение, но в эмоциональном точно.

– А что ты слушаешь сейчас?
УОНИТ: Сейчас я стараюсь слушать как можно больше совершенно разной музыки. В последнее время пытаюсь понять как устроен хип-хоп и слушаю в основном его, хотя по альбому этого вообще не скажешь. Альбом скорее закрывает какой-то мой электронный гештальт.

Я вообще всю жизнь не слушал электронщину, меня даже Skrillex в его прайме обошел стороной. С самого детства я слушал в основном поп-рок: Blink 182, Green Day, Linkin Park и все такое, в общем все то, что слышал у старшего брата.

Начал писать музыку не так давно, и почему-то меня резко потянуло именно в электронщину, вообще в противоположную сторону от того, что я слушал всю жизнь.

– Ты сказал, что начал писать музыку не так давно.
УОНИТ: Да, два с половиной года назад. Максимум три.

– Что тебя вообще к этому привело?
УОНИТ: Если честно, я всю жизнь хотел этим заниматься, помню, когда мне было лет 12, я скачал FL Studio, открыл ее, понял, что это какой-то космический корабль и просто удалил. Не хватило мозгов разобраться. А потом, спустя много лет, скачал снова. И с того момента не было ни дня, чтобы я что-то не писал.

– Вика, а как это произошло у тебя? В какой момент ты поняла, что хочешь сама писать музыку и выпускать ее?
– Это не было каким-то сильным желанием. Я просто угорала с того, что писала демки в GarageBand и выкладывала их на SoundCloud. И в какой-то момент одна из них набрала 30 тысяч прослушиваний. Мне в школе тогда сказали: «Йоу, это круто». И я такая: «Блин, наверное, реально круто». Потом мы эту демку переписали и залили уже на площадки, и она многим зашла.

Но вообще я начала все это делать случайно. Мне пришлось очень быстро научиться работать в FL Studio, потому что нужно было записывать другого человека. И я буквально за две недели освоила FL ровно настолько, чтобы записывать людей. Сидела ночами, разбиралась, устанавливала какие-то плагины, паки. Мне тогда очень помог GLB Максим – это мой первый продюсер и саунд-дизайнер. Очень крутой человек, достаточно известный в индустрии. Мы тогда особо даже не общались. Он просто скинул мне пачку видео и сказал: «Все, что тебе нужно – вот здесь».

И я ночами сидела, смотрела эти видео, училась, как все записывать и собирать. Днем писала другого артиста, а ночью уже сама начинала что-то делать для себя. Причем это были супер странные демки. Я вообще еще не понимала, как работает микрофон. Мне сказали, что пространство должно быть изолировано, и я буквально накрывалась одеялом. Это, кстати, был тот же самый микрофон, который у меня до сих пор – Rode NT1-A. Легендарная штука.  Уже тогда у меня было огромное количество вокальных партий в проектах. Других артистов я записывала по одному принципу, а себя – вообще по другому.

И все это происходило в чужой квартире: тогда на время переехала к подруге – ее две недели не было в городе, и мы заняли квартиру под запись песен. Там и произошло мое супер быстрое обучение. Потом я вернулась в свою общагу, организовала там студию и начала записываться уже постоянно.

Вторым треком я написала «УЮТ», который потом стал миллионником. И все произошло очень резко. Я тогда вообще не понимала, что значат эти цифры. Мне пишет дистрибьютор: «У тебя трек набрал 50 тысяч на Spotify за два дня». А я такая: «Ну, наверное, это нормально. У меня же было 30 тысяч на SoundCloud». Просто ответила ему: «Ок». Просто продолжала дальше писать музыку.

– Очень важный вопрос для всех, кто только знакомится с тобой через это интервью. Как правильно: sUtra или sutrA?
– Правильно sutrA, но после прошлого никнейма мне уже вообще все равно, как это читают. Прошлый ник люди читали как угодно, только не так, как нужно. Я уже привыкла, что меня называют по-разному. И с этим никнеймом случилась та же история. Но это ни плохо, ни хорошо – он хотя бы читаемый.

– Раньше у тебя был другой никнейм - TXPA. Почему ты решила его сменить?
– Из-за смены подхода к музыке и смены менеджмента, который впоследствии стал уже лейблом. Мне очень хотелось уйти от старого образа и от старого ощущения себя. В этом мне очень сильно помог Боря – и в поиске нового жанра, и в поиске каких-то новых возможностей.

Плюс мне тогда озвучили мысль, что было бы хорошо начать все с нуля, и я с этим согласилась. Потому что это действительно интересно начинать сначала. Мне хотелось сделать лучше. Понятно, что это не абсолютный ноль, потому что люди, которые были привязаны к старым релизам, все равно остались. И это очень ценно для меня. Но новый ник помог еще и найти новую аудиторию, и это тоже важно. Я очень люблю старых слушателей за то, что они приняли этот переход и поняли его.

– Ты сказала про менеджмент и впоследствии лейбл. Мы сейчас говорим про лейбл Глеба Липатова - rabstvo?
– Да.

– Как вы вообще начали работать?
– Какое-то время мои релизы выходили через других ребят – с этим мне очень помог GATASKI. Некоторое время мой каталог был у них.

Тогда меня очень резко и тепло приняли, дали возможность снова выпускаться. Это был лейбл, с которым мы работали до Rite. Очень крутые люди. У них вообще супер система выпуска, все очень грамотно организовано. Их менеджер, – замечательный человек, как и вся команда. Мы очень спокойно разошлись, когда я сказала, что хочу пойти дальше.

А с Глебом мы были знакомы уже давно. По-моему, еще на втором году того, как я начала выпускать музыку, он уже был подписан, оставлял комментарии, как-то поддерживал. Он все время был где-то рядом. И я очень рада, что в итоге все пришло именно к совместной работе. Потому что и Глеб, и вся его команда – очень отзывчивые и крутые люди.

– По сути, Глеб Липатов – это человек, который сделал несколько очень успешных кейсов. Понятно, что огромную роль играют и сами артисты, но его вклад тоже, я уверен, колоссальный. Каково вообще работать с таким человеком? Есть ли какое-то давление от того, что за его плечами уже настолько большие проекты? Или наоборот – это скорее помогает?
– Я думаю, в любом случае присутствует уважение. Подход к работе у всех разный, но когда ты видишь успешные кейсы, тебе проще воспринимать мнение человека. Ты понимаешь: возможно, он действительно может оказаться прав. Артистам вообще очень тяжело принимать чужое мнение. И индустрия не просто так говорит, что все артисты специфические – так и есть.

Но Глеб для меня – это скорее человек, который направляет и помогает идейно. В этом нет никакой агрессии или давления. Наоборот, атмосфера очень дружеская.. Я понимаю и принимаю многие вещи. Хотя, возможно, не всегда поступаю так, как хотел бы Глеб. Но я учусь, ошибаются все. И я надеюсь, что стану лучше, потому что рядом со мной хорошие люди, которые выступают мне учителями.

– Понемногу подходим к альбому “Это больше чем формальность”. И хочется, наверное, услышать вас: как вы сами воспринимаете этот альбом? О чем он?
– Вопрос тяжелый и немного неловкий, потому что сам альбом очень тяжелый эмоционально. И то, как я его воспринимала во время написания, и то, как воспринимаю сейчас – это где-то совпадает, а где-то настолько далеко друг от друга, что даже страшно. Потому что это не до конца история про любовь. Там очень много самокопания. Я даже как артист не могу до конца ответить на этот вопрос. Пусть люди сами думают и воображают. Может быть, кто-то найдет там что-то свое.

Но в целом в альбоме очень много депрессивных нот. Для меня это такой reborn-альбом. Мы начали писать его вместе с Борей буквально с самого начала. Записали первый трек и дальше все понеслось. Работа была очень тяжелой эмоционально. Но когда альбом вышел, было ощущение, будто кто-то принял роды. Причем не только у меня, как у женщины, а вообще у нас двоих.

УОНИТ: У меня ощущения были примерно такие же.

– Хотя сама работа над альбомом длилась не так долго, по ощущениям она была бесконечной. Постоянно что-то менялось, где-то мы спорили, где-то мирились, где-то приходили к общему мнению. Но это абсолютно нормальный рабочий процесс. Это не про конфликты, а скорее про поиск правильного решения. И в итоге оно нашлось.

Для меня этот альбом точно про любовь. Но не в привычном понимании этого слова.

– Боря, как вы с Викой познакомились и начали работать вместе?
УОНИТ: Вообще, наше знакомство – это уникальная ситуация. Потому что это один из немногих случаев, когда я написал человеку первым. У нас были общие знакомые, мы были подписаны друг на друга, но не общались. В какой-то момент я увидел у Вики в сторис кусочек демки на мой бит и написал ей: «О, прикольно. Это же мой бит». Потом мы около месяца не общались, я снова написал с предложением оставить бит за ней, в тот момент его хотели выкупить другие люди, но я подумал, что ей он подойдет гораздо больше .Так родился «1030».

– Ну, вообще это было очень кстати, потому что я часто сталкивалась с тем, что продюсеры переспрашивают по поводу битов, которые где-то уже светились или использовались: «Ты точно будешь это выпускать? Потому что иначе мы продадим другому человеку».

И я тогда уже была в моменте, когда у меня развалилась коммуникация с прошлым лейблом, вообще не было понимания, через кого дальше выпускаться. И тут мне пишет Боря. И я тогда подумала: «Ну все, сейчас еще и бит уйдет другому человеку». Но мы как-то очень быстро разговорились. Я даже не помню, с чего именно все началось, но в какой-то момент мы просто сидели и общались чуть ли не сутки: слушали музыку, разговаривали, и очень быстро случился какой-то коннект.

– Боря, насколько сложно тебе было писать этот альбом?
УОНИТ: Поскольку помимо продакшена я делал весь микс и мастер, под конец было очень тяжело. Для меня это вообще был большой вызов, потому что я в музыке провел не так много времени, а тут нужно было довести восемь треков от идеи до финальной реализации, причем так, чтобы они все были примерно на одном уровне, чтобы ничего не проседало и ощущалось цельной работой. Это оказалось очень тяжело, особенно потому, что ты просто заслушиваешь треки до невозможности.

Плюс сведение – это вообще отдельный навык, помимо написания музыки, и когда мы только начали работать с Викой, у меня не было четкого понимания, что я умею сводить. Я просто был уверен, что смогу это сделать, и приходилось учиться всему прямо в процессе. Но результатом я доволен, технически я сделал это на свой максимум, лучше на данный момент я бы просто не смог.

С эмоциональной точки зрения тоже бывало тяжело, какие-то личные вещи вылезали в процессе. Но я всегда ставлю работу выше каких-то личных моментов, поэтому даже после них сидел и все равно доделывал очередной трек. Для меня это был интересный вызов, как мне кажется, я с ним справился.

– Помню, перед тем как я услышала микс песни «грязь», у нас с ним был какой-то конфликт. Я уже даже не помню из-за чего, но мы вообще почти не коммуницировали. И я тогда сижу и думаю: «Блин, сроки летят, а у нас еще и по-человечески все не ладится». И в какой-то момент мне просто прилетает микс. Я еще подумала: «Ну ладно, тут точно какая-то подстава». Включаю – и просто расплакалась, потому что это было настолько хорошо сделано, что меня просто накрыло. Это были одновременно слезы радости и какого-то горя, очень странная эмоция. Просто сам факт того, что человек сел и сделал такой микс в тот момент, очень сильно меня тогда тронул.

– Как выглядела ваша работа над альбомом?
УОНИТ: Обычно работа строилась так: сначала был какой-то минимальный набросок – сэмпл, гармония, кусок мелодии, а потом Вика записывала часть вокала, отправляла мне, и я уже на это наращивал аранжировку. Потом она дописывала еще куски, снова отправляла, и мы буквально перекидывались проектом туда-сюда, постепенно собирая все в одну цельную картину. Не было такого, что я полностью написал музыку, а Вика потом просто записалась сверху. По-моему, только «рамки» были сделаны именно так.

– Для тебя, как для продюсера, насколько Вика сложный артист в работе?
УОНИТ: Если честно, очень простой. Конкретно между нами случился какой-то очень сильный музыкальный коннект. Я очень редко слышу от Вики какую-то критику или правки, а мне нравится все, что делает она.

– Какой у вас самый любимый трек с альбома?
– У меня это, наверное, все-таки «рамки». Я очень хорошо помню день, когда мы его записывали. Мы тогда сидели вместе с Борей и еще с нашим товарищем, продюсером Антоном ossia. И я в очень подвешенном эмоциональном состоянии пошла записываться. Потом возвращаюсь, показываю им результат. И сейчас может показаться, что я супер эмоциональный человек, это вообще не так, но тогда я опять расплакалась. Еще на этапе записи этот трек меня очень сильно задел, прям до мурашек. Я до сих пор его очень люблю.

УОНИТ: Ну да, «рамки» – наверное, самый эмоционально сильный на альбоме, но с точки зрения технической реализации это был самый тяжелый трек. Он очень долго не складывался. Причем бит был написан сразу, вокал Вика тоже записала практически одним тейком, то есть фундамент у трека был готов очень быстро, но вот свести и отмастерить его у меня почему-то вообще не получалось.

Обычно ты просто постепенно делаешь трек,он становится все лучше и лучше и в какой-то момент понимаешь: все, готово. А с «Рамками» был какой-то ад. Я, наверное, раз пять его пере-сводил, прежде чем пришел хоть к какому-то результату. Забавно, что трек идет вторым по популярности на всем альбоме.

А если говорить про мой любимый, то, наверное, это трек «тебя». Меня тяготит, что альбом получился таким, слегка overproduced – много электронных дропов, сложных решений, «тебя» – самый простой и самый понятный, и при этом, как мне кажется, самый хитовый. Много моих друзей тоже говорили, что именно этот трек нужно пушить, потому что он самый доступный для слушателя, и мне сейчас это очень откликается.

– Прошло пока не так много времени с выхода альбома, но все же, как вы сейчас его воспринимаете? Как оцениваете эту работу?
УОНИТ: Лично для меня после релиза альбом стал намного лучше, чем в момент отгрузки. Когда мы его сдавали, мне казалось, что это какой-то кошмар: везде каша, ничего не складывается, все звучит странно и ничего не получилось. Потом прошло немного времени, я переслушал его уже спокойно и понял, что нет - это хорошая работа. Мне нравится этот альбом.

– Я поддерживаю. Мне кажется, я до сих пор нахожусь в какой-то эйфории от того, что этот альбом вообще вышел, потому что работа шла очень тяжело. В какие-то моменты я вообще разуверилась и думала: «Блин, ну и ладно. Не выйдет альбом – значит не выйдет». Но в итоге он получился очень сильным, от начала до конца.

И я считаю, что в этом огромная заслуга Бори. Потому что неважно, насколько ты хороший артист, насколько круто пишешь тексты или работаешь вокально – очень многое зависит от того, как другой человек сможет все это оформить и преподнести. И у нас в этом плане случилась хорошая синергия. Я очень рада, что мой первый альбом с новым никнеймом вышел именно так – вместе с Борей, еще и в формате настолько плотной совместной работы. И при этом никто не собирается останавливаться. Мы все так же продолжаем писать музыку и работать дальше. И мне правда кажется, что мне очень повезло. Потому что далеко не каждому артисту попадается человек, который настолько хорошо чувствует музыкальную и звуковую часть. И я очень счастлива, что сейчас могу реализовывать свою музыку на совершенно другом уровне, намного выше и круче, чем раньше.

– Какие у вас планы на 2026 год? Поделитесь чем-нибудь интересным.
– Я думаю, мы будем очень плотно бить синглами. Потому что во время работы над альбомом мы постоянно говорили друг другу: «Вот сейчас закончим – и начнем делать синглы». И, мне кажется, это у нас будет хорошо получаться, потому что синглы и делаются, и сводятся намного быстрее.

Плюс у нас уже есть большая пачка материала, который писался параллельно с альбомом. Я вообще очень много пишу.  Я не из тех людей, кто делает один трек раз в год, я могу за день накидать сразу несколько демок. Поэтому материала у нас много, есть из чего выбирать. И очень круто, что мы можем все это вместе дорабатывать и красиво оформлять.

Но если говорить про главную сложность – это визуалы. Это просто ужас. Не потому что я их ненавижу как явление, а потому что сейчас визуалы – это уже не просто поддержка релиза. Они буквально двигают музыку вперед. Новых слушателей ты сейчас находишь через TikTok, Reels и вообще через визуальную часть. Раньше я тоже что-то снимала, но спустя рукава, по принципу «ну сделала и сделала». А сейчас пришлось учиться этому нормально. И я, безусловно, благодарна тому, что начала осваивать что-то новое, но внутри это все сопровождалось истериками. Потому что тебе нужно учиться монтажу, учиться понимать визуальный контекст.

И Боря тут тоже очень помогает. Я постоянно советуюсь с ним по монтажу, по цвету, по кадрам. Я очень люблю писать музыку, очень люблю делать треки, но визуалы – это прям отдельная сложность. Хотя сейчас, уже спустя время, я благодарна, что пришлось через это пройти.

– Как будто сейчас каждый артист проходит через эту боль с контентом и визуалами.
– Если смотреть шире, это просто новый этап всей индустрии. Раньше твою музыку двигали паблики, какие-то сообщества, медиа. Сейчас просто поменялись правила игры. И если ты адаптируешься – значит адаптируешься. А если нет, то тут уже вопрос: насколько сильно ты любишь свою музыку и насколько сильно хочешь, чтобы тебя услышали.

– Ты можешь назвать каких-то перспективных артистов, за которыми стоит следить в 2026 году?
– Я, наверное, в этом вопросе буду очень скромна. За последние полгода мне удалось познакомиться с большим количеством начинающих артистов. Многие из них пока вообще нигде глобально не стреляли: ни в TikTok, ни где-то еще. Но мне очень импонирует их музыка. И вот именно из-за количества этих людей и из-за честности по отношению к ним я, наверное, не хочу сейчас называть конкретные имена. Мне хочется, чтобы их заметили и услышали позже уже самостоятельно. А я потом где-нибудь скажу: «Я так и знала». Это будет честнее всего.

– Что самое главное ты поняла в свои годы?
– Любовь, люди, музыка. Наверное, вот такая последовательность. И она для меня очень рабочая.

Любовь к людям в итоге и порождает музыку. Мне кажется, я как артист вообще родилась именно из-за большой любви к людям, к миру. Хотя скорее все-таки именно к людям. Потому что основная составляющая мира для меня – это человеческие эмоции. И мои эмоции по отношению к другим людям тоже.

Любовь порождает связи. И я сейчас даже не про романтическую любовь говорю,а про любовь к существованию людей рядом с тобой. Друзей, близких, людей, которые разделяют твое мнение, или даже не разделяют. Вообще круто любить тех, кто с тобой не согласен, потому что через это ты тоже учишься.

А потом уже из всего этого рождается музыка. Она становится результатом всей этой цепочки. И мне нравится жить внутри этого. Да, возможно, это местами ошибочно и очень часто приносит дискомфорт. Но кто мы вообще без ошибок? Круто, что все это есть.

– Бывал ли в вашей жизни момент, который со стороны выглядел как чистое везение, но за ним стояла большая и упорная работа?
– Наверное, если говорить про момент, который выглядел как чистое везение, то это наша встреча с Борей. Потому что изначально все произошло абсолютно случайно. Я просто написала ему с теми же условиями, на которых обычно работала с продюсерами: берешь бит, покупаешь, выпускаешь трек. Но в какой-то момент просто сошлись звезды. И то, что начиналось как случайность, потом превратилось в огромную совместную работу. Но сам момент встречи, для меня это действительно было чистое везение.

И вообще, если честно, я в удачу верю, наверное, даже больше, чем в работу. Потому что она реально мне сопутствует. И я не могу сказать, что как-то сильно выделяюсь или отличаюсь от других людей. Мне кажется, у меня просто очень прокачан навык везения. И он почему-то работает – и в людях, и в обстоятельствах, и вообще по жизни.

УОНИТ: Мне кажется, у меня такой момент еще впереди. При этом я абсолютно уверен, что он произойдет. Потому что я вижу, какие скиллы сейчас нарабатываю и с какой скоростью расту в музыке. Я думаю, что в какой-то момент со стороны это будет выглядеть как «Да ему просто повезло». Хотя на самом деле за этим будет стоять огромное количество работы, которую я делаю прямо сейчас.

– Что можете сказать людям, которые уже знакомы с вашим творчеством, и тем, кто, возможно, сейчас впервые о вас слышит?
– Вдохновляйтесь, любите, кайфуйте. За музыкой всегда стоит какая-то настоящая человеческая эмоция. И очень круто, если вы находите в этом что-то свое. Круто, если можете разделить эмоцию с человеком, который ее пишет, поет и проживает. Потому что в этом, мне кажется, вообще и есть смысл музыки – разделять. Мы для этого здесь и находимся: чтобы делиться чем-то друг с другом, чтобы рядом был кто-то, кто чувствует похожее.

УОНИТ: Это для меня сложный вопрос. Потому что Вика все-таки артист, а я продюсер. И у артиста обычно есть какой-то глобальный месседж, идея, которую он транслирует через музыку. У меня этого пока нет. Поэтому просто – слушайте много разной музыки.

Хочу начать с того, какой огромный пласт контекста я успел познать перед прослушиванием данного альбома. Это не просто ознакомление с "Радио огнём" 2016 года, в честь десятилетия которого и выпущена пластинка, а детальное погружение в каждую песню, в понимание контекста, различных фактов и историй того релиза. Не зря я буду неоднократно отсылаться на этот альбом, ведь Дмитрий Мозжухин неразрывно подкрепил новый релиз по смыслу к очень старой, экспериментальной пародии на поп-музыку.

Глава 1: Глубокое наполнение в повседневных сюжетах.

Одно из наиболее удивительных открытий альбома — это чувство ностальгии, которое ты ощущаешь на протяжении всех песен, даже если по возрасту тебе ностальгировать противопоказано, ты только вчера это слово выучил, но все равно способен понять эмоции, которые передаёт Мозжухин о золотых, но прошедших временах. Если сравнивать, в "Радио огне" даже голос Димы очень молод, он поёт от лица молодёжи, чья жизнь еще впереди, но, парадоксально, кажется короткой, из-за чего любой юноша или девушка пытаются сделать все, чтобы их молодость прошла незабываемо. Ночные прогулки, всевозможные поездки и гостеприимство, гонки по городу, распутная жизнь в дискотеках, походы в круглосуточные магазины (далеко не в час пик) и, конечно, возвращение под утро спустя много дней, - всё перекликается с юностью, со свободой над своим временем. Весь альбом "Радио огонь" был посвящён именно этому, и в нашем разборе "Радио Пепла" это станет отправной точкой в том, как раскрыл эти былые забавы Дима.

Заметна меланхоличность исполнения Мозжухина, спустя такое количество времени он обрел больше характерных для взрослого человек черт. Он воспевает не молодость, а воспоминания о ней, что является далеко другим взглядом на происходящее. Мы слышим отголоски юности в тех или иных ситуациях, однако жизнь заставляет видеть иные смыслы, причем даже со стороны других людей. Так, в треке "Неон" мужчине сразу заявляют, что "справок никому не дают", намекая на не самый молодой вид снаружи, хоть и внутри он не такой. Спустя 10 лет ты меняешь права, но это не останавливает тебя от былой погони за мечтой, хотя теперь она и выглядит, как погоня пса за собственным хвостом: бессмысленно, ведь тот топчется на месте. Гараж давно не является условностью неприличных дел молодых, как это было в треке "Неудержимые", а семейной реликвией, что проходит через время вместе с людьми, стоит неизменно, чтобы не случилось, даже исполняя роль музыкальной базы. Ну и конечно, хочу обратить внимание на сюжетно сильные треки, которые еще лучше вам раскроют эту мысль. "Абонент" стал показателем взрослой по годам, но такой же молодой и наивной любви, стал историей знакомства уже полноценных, но нуждающихся в заботе и внимании людях. И только не говорите, что вы не умилились концовке альбома в треке "Завтрак", где канонично всё закончилось возращением домой под утро, но это история охватила молодую девушку, а нам повествуют от лица повзрослевших родителей. Неплохое "Утро", но наоборот, не правда ли? Мне искренне понравились сюжеты, заложенные в каждую песню, они очень своеобразны, при этом всё про одно.

Ну и куда же без эмоций? Разве вы не почувствовали характерные именно для взрослых людей ощущения от окружающей действительности? Как, проходя через арку, герой не испытывает подросткового, хоть и от глупости, но бесстрашия. Герои переживают о своем будущем, боятся любой тени, бросают кошельки: ни один самоуверенный юноша так бы не сделал. А как великолепно показано последнее лето перед уездом близкого человека? Ведь мы не испытываем радости от темы дворового футбола, мы грустим от понимания неизбежности расставания людей, от судьбы, что их разделяет и ведет на разные жизненные пути. Философия, безусловно, преследует нас во всем альбоме, но трек, состоящий из одной фразы, явно намекает на такого рода содержание: "Как ты поймешь, что ты достаточно хорош?". Она и про постоянный самоанализ, и про умение ставить цели в жизни, и про всё-всё-всё на свете, если только пожелать развить свои мысли в голове на её счёт.

Тремя столпами размышлений автора на счет заданной им темы и раскрытия для нас, как для слушателей, стали "Песня", "Окна" и "Абориген", и каждая из этих песен мне безумно понравилась. Никакие слова не опишут "Песню" точнее, как слова самого исполнителя про нее: "Это мечтательная композиция об отношениях между музыкой и временем. В тексте пристально рассматривается механизм пробуждения воспоминаний посредством прослушивания песни." Немаловажным аспектом всей этой истории со взрослением является музыка, которая идёт вместе с нами всё это время. Вкусы меняются, но любимые раньше песни всегда будут напоминать вам о времени их прослушивания, и воспоминания эти будут приятными, с любимыми, даже отрицательными, но очень родными и близкими нотками. Самой экспериментальной по звучанию, но не лишённой идеи песней на альбоме является "Окна". Под гитару, словно находясь в общежитии, Мозжухин повествует о любви наблюдения за чужими сюжетами жизни, где каждый стал давно любимым актером для него, а также задается вопросом о заинтересованности хоть кого-нибудь в его собственной жизни. Порой такие мысли о смысле бытия и важности внимания в обществе преподносят куда мрачнее и драматичнее, чем мы можем услышать в данной работе: радостный бой гитары контрастирует с текстом, и это обращает внимание слушателя на далеко не самый хитовый текст, но очень глубокий. "Абориген" произвёл на меня наибольшее впечатление среди всех песен. Лирический герой, в попытках уснуть душной летней ночью, в своей голове, как и мы все, сначала начинает размышлять о очень старых и бытовых темах, но затем плавно переходит к самой, без преувеличения, глубокой и правдивой строчке всего альбома, когда рефлексирует о собственном существовании: "Время идёт не по кругу, а по спирали". Строка отсылает и на цикличность мировой истории, которая повторяется вновь и вновь лишь потому, что ее урок не был выучен до сих пор, и на более простую, но душевно обширную жизнь человека в маленьком городке на огромном материке, в чьей жизни один период сменяется таким же, продвигаясь вперёд, но, по сути, находясь на месте. Именно эта мысль является главной в понимании концепции альбома: понять, что ничего не поменялось с "Радио огня", что молодёжь неизменна, что молодость неизменна, меняется лишь ее форма, но суть остаётся та же. Жизнь продолжается, никогда не стоит забывать это в понимании ушедшей молодости.

Глава 2: Музыка как неясное виденье своего прошлого.

Невозможно поспорить с тем, что "Радио огонь" в музыкальном плане очень концептуален, ведь обильное использование синтезаторов является главной фишкой альбома. Однако "Радио Пепел" гораздо необычнее не то, что других альбомов, но даже нетипичного для группы "Радио огня", в нем сочетается огромное количество понятных песен, различных жанров, экспериментов и скитов. Что же таится в таком разнообразном по звучанию альбому, и какие смыслы можно найти даже в таком аспекте, как музыка?

В первую очередь, скажу про качество звукозаписи. Конечно, для меня эталоном имеющего стиль и при этом сделанного качественно звука является "Хрупко", который некорректно сравнивать с "Радио Пеплом" в плане смыслов, но в музыке я могу соотнести их в раскрытии инструментального звучания. Честно, до сих пор во время прослушивания альбома остается привкус мыслей о том, что группа решила, по крайней мере, в отношении синтезаторов, не сильно менять подход в качестве. Конечно, это тот самый яркий и очень приятный аккомпанемент от Дайте танка(!), но с ощущениями ничего не поделать.

Экспериментов в альбоме много, и это ещё мягко сказано. Первым встретившим нас стал "Телец", где умело сочетаются достаточно разные мелодии припева и куплета, которые, на бумаге, звучат необычно, особенно с таким драйвовым стилем. "Арка" стала менее удачным примером "экспериментальной работы" (это понятие сразу, не знаю почему, приравнивают к плюсам в любых сценариях), её уникальность, по моему мнению, сыграла в обратную сторону: песня развивается нудно, реализация идеи в музыкальном плане вышла хуже, чем заложенный сюжет. "Достаточно" может понравиться не только своеобразным текстом, но и нагнетающим, давящим на голову звучанием. Из всех прочих выходящих вон песен для меня, как для слушателя, было приятнее всего слушать "Окна": что может стать большим показателем творческого гения музыканта, как внедрение единственного на альбоме трека с одной лишь гитарой, только гитара и Дима. И ведь в смысловом плане можно подвязать не только такие необычные решения, но и настроения всех песен, их двойного восприятие. Весёлый на первый взгляд альбом ощущается нагнетающим, даже апатичным, особенно если вам знакомы мысли, передаваемые автором.

Легко противопоставить в данном случае "Радио огонь", в котором все песни хорошо выдержаны по жанровой целостности и удержанию качества продюсирования, в нём ярко и понятно показана не только текстовая суть, но и звуковая. "Радио Пепел" куда обширнее, каждый последующий трек не похож на предыдущий, но как же грамотно использует Дима жанры для своих повествований. Не сказать, что раньше Дима ограничивал себя каким то одним звучанием, но именно на этом альбоме чувствуется его неприкосновенность к определённому жанру. Не был бы "Гараж" таким добрым и семейным, если бы не знакомое пост-панковое звучание группы, не был бы так передан смысл песни "Окна", если бы он имел более сложную структуру, и не погрузила бы нас "Песня" в транс во время спуска в недра ностальгии без проработки этого аспекта, везде звук разный, но подходящий общей картине. Я думаю, что текстоориентированность группы безусловно имеется, но нельзя забывать, что слушаем мы музыку, а не прозу, и нужно уважать автора того или иного музыкального произведения именно за умение грамотно подать свою мысль сквозь призму музыки, видоизменяя и выдумывая что угодно, лишь бы остаться довольным результатом. Раскрытие темы сквозь музыку вновь дает понять, что перед нами крупицы историй целого мира, и поэтому каждый из них звучит по-своему, я даже не удивлюсь, если выяснится, что Дима годами собирал идеи и сюжеты для новой части альбома, уж настолько они хорошо выбраны и, что тоже нельзя забывать, грамотно поданы на музыке.

Глава 3: Какими средствами Дима добился непередаваемой атмосферы?

Безусловно, для разбора любого альбома важно выделить как лирическую составляющую, так и музыкальную. Но Дайте танк(!) максимально уникальная группа в плане реализации своих релизов, Дима ничего не делает просто так, каждую деталь, которую мы привыкли не учитывать в альбомах других артистов, он может проработать очень интересно. И именно поэтому я захотел осветить эти моменты, повторюсь, что именно в рамках данной группы это имеет значение.

Обложка "Радио Пепел" очень яркая, кислотно-лаймового цвета с лаконичной пепельницей. Выглядит очень минималистично, я бы сказал, по-взрослому, это не модель коробка с разбросанными спичками вокруг, как на обложке "Радио огня", здесь осталась лишь пустая, стеклянная пепельница. Светлана Шестакова создала отличную обложку, а ещё с крутящейся версией, и сама идея обложек двух альбомов даёт интересный контраст: спички и сигаретная пепельница, так похожи, но между ними огромный разрыв в плане того возраста, когда ты ими пользуешься, когда они с тобой рядом. Мне также понравился комментарий Димы насчёт того, что с 2016 года даже качество 3D-модели выросло, вроде мелочь, но это вновь подчёркивает, насколько много времени на самом деле утекло с тех пор.

Также логическое развитие получила и концепция радиоэфира. Вместо отдельного трека с перебивками были вписаны скиты с речью радиоведущего – некого Коли Колина. Музыка в каждом из четырёх джинглов уникальна, и после каждого идёт небольшая речь ведущего, которым, к слову, является фронтмен группы "Кирпичи" Вася Васин (каламбур понят). В "Узнать за 10 секунд.doc" от канала Афиша в выпуске, посвящённом группе, Дима рассказал про свою любовь к "Кирпичам", а потому можно понять, что для Димы было очень важно видеть именно далеко не молодого Васю Васина в такой роли. Ведущий ведёт свой эфир ночью, за окном лето, и он размышляет обо всём, что я успел обозначить ранее, и у каждой есть тема:

(Про ночь) – встречает нас Коля Колин небольшим вступлением, где говорит про проведение ночи "с пользой и качественно". Конечно, чем старше мы становимся, тем больше в нас в той или иной степени растёт потребность именно в таком проведении своего времени, когда как любой подросток предпочёл бы ни заботиться о пользе своей деятельности, ни пытаться добиться её полезной отдачи.

(Про воздух) – теперь Коля Колин обращает наше внимание на летний, "бархатный" воздух. Согласитесь, что летом даже дышится приятнее, особенно после жаркого дня тёплой ночью, таким воздухом хочется напиться сполна. И именно повзрослевший человек будет считать это бесценным подарком, а не неотъемлемой чертой ночной жизни.

(Про время) – услышали шелест бумаги на фоне? А я да, ну ладно, не суть. Коля Колин не мог не затронуть самую важную тему альбома, и на своём примере показал значение летней ночи в жизни молодёжи. Время летит быстро, оно короткое, как обрывки воспоминаний о всевозможных вещах, окружавших вас раньше, и никто не может точно знать, куда нас приведёт жизнь. Даже сам Колин с удивлением говорит о своей работе на ночной студии, намекая, что точно не так видел своё будущее, а может и, что вероятнее для молодого разума, вообще не представлял свою жизнь в далёком для понимания "потом".

(Про знак) – радиоэфир подходит к концу под утро, и именно восход является знаком окончания, всё также, как в "Радио огне". Коля Колин своим "и да пребудет с вами сила!" даже прощается по-взрослому, желая так старомодно, но очень мудро сил на будущий день.

Вместе с этим, "Радио Пепел" стал вторым альбомом группы с фитами, ведь уникальный их наличием раньше "Радио огонь" ими обладал, чтобы больше погрузить слушателя в концепт радио. Помните, что я говорил насчёт подхода Димы к каждой детали? К фитам он относится также необычно: у трека должно быть обоснованное использование второго голоса, то есть он должен иметь роль в том или ином лирическом герое. Какие же исполнители показали себя на альбоме?

Мария Курочкина – вокалист группы "Хватит паясничать" и именно она, по совместительству, брала интервью у Дайте танка(!) от сообщества Дайте мем(!). Это очень символичный фит, ведь именно про фиты спрашивала Мария Курочкина Диму. В песне Мария выступает в роли продавщицы магазина "Уют", с которой разговаривал наш главный герой.

Иван Курочкин – фронтмен достаточно популярной группы "Электрофорез". Фит данных групп фанаты ждали давно, и вот он предстал перед нами. И Курочкин в своей роли мне очень понравился, вышла очень интересная экспозиция в сюжете песни, которая стала чуть красивее с участием исполнителя.

Анастасия Лясникова – или же женщина, поющая в песне "Абонент" в роли абонентки, которая находит потенциального возлюбленного по объявлению в газете. Она прошла огромный музыкальный путь, причём с участием Димы, и пришла к "Настежь", а её исполнение потрясающе подошло атмосфере песни и общему сюжету.

ПАВЛОВА – та самая из "Обе две", как по мне, сумевшая больше всего своим голосом подойти под харизму Димы. Она в песне "Завтрак" предстаёт в роли мамы, ожидающей с мужем под утро дочь, и хорошо передаёт сопутствующие эмоции.

Можно заметить, что все гости на альбоме являются участниками различных коллективов, но в большинстве поют совместно с Дайте танк(!) именно от своего лица. Это ещё раз подтверждает, что для Димы важен фит в плане концепта песни, а не громкого события или "фита ради фита".

Итог:

Вроде я и передал словами это, но всё равно хочу сказать, что не передать словами моих эмоций от прослушивания данной работы. Это очень светлый, с небольшой грустинкой, но теплящийся на душе релиз, и лето 2026 года в сопровождении такой пластинки обещает быть максимально весёлым. Дима очень сильно смог меня впечатлить этой работой, и его творчество продолжает меня вдохновлять, неважно переслушиваю ли я его старые альбомы или слушаю новые.

Спасибо Дайте танк (!) за ваш "Радио Пепел"!

Комментарии дизайнера Вани Кома о визуализации альбома:

Визуалы к статье создают ощущение тёплой ностальгии в ночном дворе. Словно стоишь у старого гаража и вдруг понимаешь: всё уже прошло, но свет всё ещё горит. Жёлтые фонари пробиваются сквозь зелень, освещают пятиэтажки, гаражи, асфальт - всё простое, знакомое, почти родное.

Такие темы легко увести либо в лишнюю сентиментальность, либо в холодный минимализм. Здесь всё держится иначе: на тёплой меланхолии, лёгкой иронии и очень узнаваемом чувстве русского двора. Это похоже на разговор с самим собой, который почему-то возможен только ночью - под этими фонарями, рядом с гаражами и старыми домами.

В этом смысле «Радио Пепел» хорошо ложится и на общий путь Дайте танк(!). После яркого неонового «Радио огня» 2016 года он ощущается как более взрослая точка. Вернуться в 2016-й уже не получится. Зато свет во дворе всё ещё горит. И иногда очень хочется просто постоять под ним.

GONE.Fludd всегда был склонен давать для своей обширной фан-базы огромные эксперименты, которые всегда воспринимались слушателями абсолютно по-разному. Кому-то нравились его вечные эксперименты, а кому-то, напротив, хотелось слышать от Сани лишь один из жанров, которые он способен дать. Но именно в желании однообразия звука заключается главная проблема — GONE.Fludd уже не GONE.Fludd, если он не будет настолько многогранным, каким он является по сей день. Его вечные эксперименты и есть его единый стиль, который он развивал уже больше 10 лет вместе со своим собственным взрослением, и именно его многогранность и разноплановость и остаются его единым стилем по сей день.

Но теперь поговорим об одном из основных и одном из самых глубоких альбомов GONE.Fludd'а — «Прилунение», написанном под продюсерством m00nchild'а. Альбом сам является квинтэссенцией того самого разнопланового звука, который способен дать Саня в рамках одного лишь альбома. На альбоме мы слышим агрессивный трэп с невероятным речитативом, как на треках: «Кровь и Пот», «Выбор» и «МК-Ультра». При этом же на альбоме есть лиричная и мелодичная музыка, как на треках: «Мой Дилер — Инопланетянин», «Рядом с Тобой» и «Одна Луна».

Написан релиз ещё в то время, когда GONE.Fludd был участником объединения Sabbat Cult, которое, в свою очередь, уже полгода как отделилось от огромного и массивного объединения Young Russia. Именно из-за участия в объединении Sabbat, чьим концептом был оккультный «мрачняк», альбом наполнен экзистенциальной психоделикой, социальной философией, поиском себя, а затем и выставлением философских концепций мирового абсурда за основу суждений и общей идеи альбома. Многие треки, скрывая за собой весь объём глубины релиза, всё же пытаются казаться некими «романтичными», но во многом и за завесой подобных треков кроется бесконечный объём смыслов, рефлексий и раздумий Gone.Fludd'а.

Переходя на тему общей концепции альбома и раскрывая завуалированную под общим термином «Прилунение» идею альбома, можно с уверенностью сказать, что под этим самым «Прилунением» скрывается остро психологический альбом, чья рефлексия направлена на критику общественной и социальной «скотности», при этом GONE.Fludd выделяет себя как способного понять это, но находящегося в неком вакууме, и именно поэтому артист обречён на то, чтобы вечно забивать своё отчаяние и отстранённость «запрещёнными веществами». И вместе с этим Саня, продолжая идею абсурда мира и умственной ограниченности общества, говорит и о вечном вопросе философии человеческой сущности — поиске смысла жизни и о естественной человеку смерти, время и причина которой никем не предопределены. И эти философские идеи и концепции находятся в одном тексте вместе с ярким и образным репрезентом, часто поддерживающим и саму задумку отстранённости от «стадного общества».

Много ли смысла в этом, если космос говорит с тобой?
Много ли смысла в мыслях, когда хаос поглощает боль?
Ты понимаешь суть? Добро пожаловать на борт, герой!
Никон или Коника? Никто или уникум?
Х**** или по****? Тихоня или хулиган?
Rage или bullet-time? Shawty или тафгай?
Свобода или давка? Молчать или гавкать? (Эй)
Сделай выбор сам, но сперва протри глаза
Смой с мозга лубрикант, его е**т, а ты не замечаешь, как

Эти строчки во многом отлично отражают ту самую философскую позицию Sabbat Cult'а и, собственно, самого Саши на тот момент. За кулисами столь хорошо завуалированных образов кроется огромный пласт смыслов. В этом куплете из трека «Выбор» GONE.Fludd хочет сказать нам о том, что многие смыслы и нормы общества были ему навязаны, и поэтому, понимая, что это происходит, он предлагает человеку тот самый «выбор» своего мнения, а не слепого следования уже ранее навязанным вкусам и нормам. И именно поэтому Саша уходит в такие, с первого взгляда, забавные и абсурдные в рамках общего смысла альбома вещи, как фотоаппараты NIKON и KONICA, — этим он на простом примере пытается показать нам те самые навязанные нормы и необходимость выбора здесь и сейчас. Но в альбоме есть место и личным переживаниям артиста — это отражается в строчках:

Вижу высоко свой свет (Свой свет)
Ниже мы бежим сквозь смерть, как кровь из вен (Из вен)
Время утечёт вовне (Эй)
Драму утопил в вине, всё без измен (А, а-а)
Знай зверя в лицо, надень комбинезон
Её тень мне привидится сном
Это золото жизни, весомый и самый осознанный выбор
Без права на выдумку, выдох (Ах)
Звёзды поют госпел
Не жди меня дома, я буду поздно (Поздно)
Меж тучами дыма глотаю воздух, мёрзну И моё сердце, будто лёд сам, бьётся

Этим артист показывает свои личные переживания и, в общем-то, свою личность в традиционной для GONE.Fludd'а теме — любви. При этом не забывая и завуалировать это в ещё одну плёнку, которую нужно развернуть. Текст альбома «Прилунение», как уже можно было понять, написан в лучших традициях 2017-го года. Огромное количество полнострочных, двойных и тройных рифмовок не оставят ни одного любителя качественной рифмовки равнодушным к данному релизу, даже если основные идеи пластинки со слушателем не резонируют.

На фиты в «Прилунение» были приглашены такие артисты, как: LALE, IROH, Killah TVEVH, Superior, Cat Proteus, и, что интересно, все приглашённые артисты так или иначе имеют прямое отношение к самому Sabbat Cult'у. Смею предположить, что сам альбом «Прилунение» изначально являлся продолжением задумки всего Sabbat Cult'а в рамках их идеи, и никаких громких фитов здесь не требовалось. Можно сказать, что GONE.Fludd написал именно что нишевый альбом, прямо связанный с дискографией объединения, в надежде продвинуть тот самый оккультный «мрачняк» на более обширную и массовую аудиторию, чего, в общем-то, не произошло, а объединение при этом всё так же осталось глубоко андерграундным. Хоть альбом через года и отыскал своё активное комьюнити фанатов, но уже среди своей новой аудитории, сформированной уже после релиза невероятно громкого «Boys Don't Cry», вышедшего более чем через полгода после «Прилунения».

Комментарии дизайнера Вани Кома о визуализации альбома:

Визуалы для «Прилунения» создают характерное ощущение холода под лунным светом — будто ты стоишь в психологическом вакууме, где всё освещено только одним холодным, серебристым сиянием Луны. Отстранённость абсолютная: космос говорит с тобой, но отвечает эхом абсурда и одиночества.
На фоне этого ледяного лунного света проступают абстрактные силуэты «стада» — размытые фигуры, цепи социальных норм, глаза, которые смотрят и не видят, руки, тянущиеся сквозь дым и кровь. Контраст получается пронзительный: холодный, почти оккультный мрак и вспышки внутреннего огня (кровь из вен, звёзды, поющие госпел, «свой свет» высоко). Такой же сильный, как сердце, которое «будто лёд сам, бьётся» под слоем тёплой плоти и запрещённых веществ.
Факт того, что «Прилунение» не идёт по проторенным тропам русского трэпа и не скатывается в привычный dark ambient или coldwave, уже ставит его визуальный ряд в собственную нишу. Когда казалось, что тема «стадного общества» и экзистенциального выбора уже исчерпана, эти образы приносят взгляд, который не строится на чёрно-белых канонах — здесь мрак живой, луна холодная, а космос становится интимным собеседником.
Если же смотреть на весь путь GONE.Fludd, то «Прилунение» выступает некоторым итогом всех предыдущих изменений и десятилетия экспериментов. Здесь проект превращается в странника, который пытается нащупать путь к принятию себя внутри «скотности» и давки. В результате получается альбом-визуал, в котором есть элементы всего маршрута: и ранний оккультный мрачняк Sabbat Cult, и социологическая жёсткость, и та самая «Одна Луна», под холодным светом которой ты наконец протираешь глаза и делаешь выбор. Возврата на Землю уже не будет.

Вместе с АСТМО мы поговорили и с Андреем UP4BE, который рассказал про их работу с Ильей и собственное творчество.

В нашем интервью мы поговорили про его музыкальный путь, выгорание и работу в индустрии.

— Расскажи про себя, буквально в нескольких предложениях. Чем ты занимаешься?
—Меня зовут Илья, мне 29 лет. Сейчас мы делаем музыку вместе с этим замечательным ребятами, как например Андрей UP4BE и Ваня Outname.

Параллельно я работаю музыкальным редактором в одном стриминге — название пока не буду озвучивать.

— Когда ты вообще впервые начал писать музыку?
— Всё началось очень давно. У меня появился первый плеер, я очень много слушал музыку. Потом пришёл русский рэп старых времён — CENTR, Смоки Мо и прочие.

Мне тогда было лет 13, и я подумал: а почему бы не попробовать писать самому? Это были огромные полотна странных слов, попытки что-то рифмовать. Очень много заимствований, конечно. Три года я просто что-то писал «в стол» — в школе, дома, где угодно.

— А когда появились первые более осознанные попытки?
— Была такая ВК-группа «Другой хип-хоп». Там по вечерам проходили текстовые баттлы: кто-то задавал тему, и нужно было за время написать текст. Я там даже что-то выигрывал — что, конечно, смешно сейчас вспоминать.

А потом в 2011 году случилась первая запись. Мы с одноклассником познакомились со старшим парнем с района, у которого была “студия” — по сути, шкаф с микрофоном и полотенцем на стене. Классическая схема дешёвого рэпа.

Одноклассник записывался часа четыре, а я зашёл — сделал куплет за полчаса. Однокласснику это понравилось, и мы какое-то время двигались вместе. Это был мой первый реальный студийный опыт.

— Что было дальше?
— Потом пришли 2012–2014 годы — эпоха грустного абстрактного рэпа. Низкокачественный звук, диктофонные записи. Я просто приходил со школы, ставил диктофон и записывал всё подряд.

До сих пор где-то во ВКонтакте висит группа человек на 80 с моими песнями того времени. На тот момент это был результат. И знаешь, к некоторым трекам я могу вернуться — и это даже любопытно звучит.

— Почему ты в какой-то момент остановился?
— Я понял, что мне больше нечего сказать. Я просто устал от абстрактного рэпа и поставил паузу на пару лет.

Потом начал писать стихи — под псевдонимом Федя Фиаско. Подростковые, грустные, самодеструктивные. Ники у меня всегда были спорные.

— Что стало переломным моментом?
— Перелом случился в 2017 году, когда вышел альбом «День третий» у Смоки Мо. Для меня это очень важный артист.

Я послушал один трек с альбома — и понял, что нужно заниматься музыкой серьёзно. До этого я относился к этому безответственно: что-то получается — ну и ладно. Ничего системного.

И вот с этого момента начался проект Астмо. Всё, что было до этого — это шесть-семь лет поиска, DIY-записей и попыток. А Астмо стал первым по-настоящему осознанным шагом.

— Андрей, а как ты вообще узнал об Илье?
UP4BE: Нас познакомил наш общий друг Ваня Outname Он как-то просто скинул мне трек Соблазны и сказал: «Мы с Илюхой записываемся». Я послушал — мне понравилось.

У этого трека, кстати, интересная история: продюсер был из другой страны, канадец. Там был такой UK Garage вайб, и для меня это прозвучало свежо.

Я тогда даже предложил попробовать его свести, но по разным причинам со сведением не срослось. А потом в какой-то момент мы просто решили встретиться и поработать вместе. И с тех пор всё так и пошло — встречаемся по выходным, делаем музыку.

— Альбом «Джойс». Как ты его тогда ощущал?
— Если говорить про состояние, в котором он создавался — это был  юношеский период. Мне было около 20 лет, и я просто собрал в один проект всю боль, весь накопившийся негатив, всё, что тогда переживал.

Источники вдохновения были довольно типичными для юношеского возраста: что-то случается — и тебе нужно это куда-то вылить. И чаще всего это выливалось в тексты, в песни.

По сути, «Джойс» — это концентрат того периода. Он получился таким именно потому, что тогда я чувствовал себя именно так.

— Ты тогда ощущал, что альбом приносит тебе какую-то аудиторию? Что песни слушают, что они кому-то нужны?
— У меня тогда был сильный расфокус по жизни. Я сам толком не понимал, что происходит, что я делаю, зачем, с кем и куда это всё движется.

Поэтому я просто не мог адекватно отследить или прочувствовать момент, что это кому-то нужно. Сейчас, оглядываясь назад, сложно дать чёткий ответ — тогда всё было довольно туманно.

— Чем ты занимался после выпуска альбома?
— После "Джойс" был ещё один альбом — "Приключения привидения". Про него мало кто знает, но он вышел в том же 2019 году, почти сразу после первого.

В тот период мы просто постоянно работали над музыкой. Это было довольно весёлое время — мы ездили на одну студию, с которой у меня связано очень многое. Именно там я познакомился с Ваней Outname и ещё с кучей людей. Это был важный этап.

И именно на той студии, благодаря звукорежиссёру, я вообще начал понимать, как работать с вокалом. До этого я, по сути, ничего не умел. У меня были тексты, идеи песен — но как исполнитель я себя толком не осознавал.

Поэтому и "Джойс", и "Приключения привидения" — это не только про меня. В них есть мои идеи, тексты, настроение. Но если говорить про технику, звучание, подачу — это во многом результат работы людей вокруг. Я тогда только начинал понимать, что вообще делаю.

Чуть позже, в 2021 году мы с Тёмой LIFEOFSIXTWONE писали «Бежевый». Писали долго, вдумчиво, с большим количеством вложенных сил. И, если честно, я до сих пор очень люблю этот альбом. В нём много нас — по ощущениям, по времени, по тому, сколько мы туда вложили.

— После альбома "Бежевый" у тебя почти не выходило песен, по музыке было затишье. Почему?
— Потому что после Бежевого нам просто нечего было сказать. Мы сделали альбом и выговорили всё, что хотели выговорить. Всё, что хотели передать, мы передали. И я, и Тёма много раз это обсуждали: у нас не рождалось ничего нового. Мы не могли выдавить из себя ни одной честной мысли, которая бы требовала релиза. Поэтому у нас обоих почти ничего не выходило.

Вышел только "Ледники" — самый прослушиваемый трек. Я его записывал в пять утра, в очень грустном состоянии, буквально в штору. Капа осталась почти в том же виде — записанная в непрофессиональных условиях, мы там практически ничего не меняли, кроме звука. И почему-то людям это понравилось. Почему — я до сих пор не понимаю. Он вайбовый, да, но этим для меня всё и ограничивается.

"Океан" я понимаю, почему он заходит людям. Но сам я от него подустал. Потому что для меня это всё — довольно негативная история. Я помню, зачем это писал, в каком состоянии. Я не могу от этого отделаться. Для других людей это их истории, их проживание, и это очень круто — если музыка кому-то помогает что-то пережить или с чем-то справиться, я за это безумно благодарен.

Но для меня самого — я же помню контекст. И иногда хочется сказать себе: «Я понимаю, что тебе тогда было грустно, но давай уже не будем туда возвращаться».

— Можно ли назвать этот период, когда тебе казалось, что больше нечего сказать, музыкальным кризисом?
— После Бежевого в целом начался довольно мрачный период. Я ушёл в работу, параллельно начал *****, залез в долги — в общем, довольно жёсткая история. Просто промотал кучу времени. И при этом каждый день хотел что-то написать, но ничего не получалось.

В голове при этом было чёткое понимание: я люблю музыку, я хочу ей заниматься, мне это нравится. Но когда ты теряешь возможность это делать — когда ничего не откликается, ни одна строчка не цепляет — это очень тяжело. Ты можешь бесконечно крутить какие-то слова, но внутри пусто.

И самое страшное — когда ты уже выбрал для себя вектор, а он перестаёт работать. Ты смотришь на него и понимаешь, что он не отзывается, что ты не можешь в нём ничего создать. И в этот момент ощущение такое, будто ты не понимаешь, куда двигаться дальше.

— Андрей, у тебя бывали музыкальные кризисы за всё это время?
UP4BE: Если честно, у меня ощущение, что я из них особо и не выхожу. Почти каждая демка — это маленький кризис.

Если бы их не было, я не знаю, двигалась бы вообще работа или нет. Парадокс в том, что именно в этих состояниях что-то и происходит. Когда тебя ничего не тревожит, не озадачивает — работать будто и не хочется. А вот когда есть внутренний вопрос, сомнение, напряжение — тогда начинается движение.

У меня к этому скорее ремесленный подход. Я просто сажусь и делаю. Неважно, в каком состоянии. Не написалось — окей, значит сегодня кризис. Вечером сел — получилось. Значит, прошёл. Если сильно упрощать, это выглядит так.

Когда мы пишем демки с Ильёй, у нас часто бывает: сделали, послушали — вроде нравится, а вроде и непонятно. Было недавно — записали, и первая реакция: «Да это поп-трек какой-то, мы же не про это». Потом скинули своим, они послушали, сказали, что это круто. И мы такие: «Ну ладно, придётся доделывать».

Сейчас к таким вещам отношение уже спокойное. Но кризисы — это, похоже, просто часть процесса.

— Если говорить про выгорание, как вы с ним справляетесь?
UP4BE: Мне кажется, важно просто менять угол подхода. Когда у меня спрашивают, как выйти из творческого кризиса, я обычно отвечаю очень просто: ты в чём пишешь? В Ableton? Попробуй Logic. Не идет в Logic? Попробуй Cubase.

Это звучит банально, но мозг реально начинает работать по-другому. Ты смотришь на привычные процессы под новым углом, и это часто вытаскивает из ямы. Иногда дело вообще не в глобальном кризисе, а в том, что ты застрял в одной и той же среде.

Для меня есть одно важное правило: нужно продолжать делать. Даже если не получается. Даже если сегодня не написалось — сел завтра. Если ты перестаёшь делать и даже думать об этом — вот это уже проблема.

У меня тоже были моменты, когда хотелось всё бросить. Но если тебе что-то по-настоящему нравится, ты к этому всё равно возвращаешься. У кого-то паузы длятся месяцы, у кого-то годы — но возвращение происходит.

И мне никогда не хотелось в старости рассказывать внукам: «Я когда-то занимался музыкой, но бросил». Мне важно продолжать, даже если станет сложнее. Чтобы в итоге можно было сказать: я это делал, потому что это было по-настоящему.

— Илья, а как ты справляешься с выгоранием?
— Если честно, я до конца не понимаю, что именно становится отправной точкой. У меня был период, когда всё просто поехало не в ту сторону вообще во всех смыслах. И я ничего с этим не смог сделать — кроме как прожить.

Иногда, наверное, правда нужно просто сместить фокус. Дать себе пожить. Наладить какие-то бытовые вещи, заняться чем-то другим, набрать впечатлений, разгрузить голову. Мне, если честно, набор впечатлений не всегда помогал, но в теории это рабочая история — просто немного разогнать мозг, отвлечься.

Если музыка действительно твоя, если ты уже вложил в неё много времени, ты всё равно к ней вернёшься. Неважно когда — через месяц или через год. Рано или поздно камбэк происходит.

Раньше я относился ко всему менее осознанно. Писалось — хорошо. Не писалось — ну и ладно. Я не сильно переживал. Сейчас, особенно начиная с 24–25 года, у меня появился более системный подход. Я стараюсь относиться к этому серьёзнее, регулярнее.

Я не могу сказать, что я такой же ремесленник, как Андрей — он в этом плане очень дисциплинированный. Я скорее учусь этому. Стараюсь быть более собранным, более последовательным. Не ждать вдохновения, а всё-таки садиться и делать.

— Во время музыкального затишья ты работал в стриминговом сервисе «ЗВУК». Чем ты там занимался и как туда попал?
— Изначально я пришёл туда как музыкальный журналист. Это был проект "Звук Медиа", не сам стриминговый сервис “Звук”, а попытка сделать бренд-медиа внутри сервиса. Сейчас этого проекта уже нет, сайт не обновляется, но какие-то тексты до сих пор можно найти.

Я был музыкальным редактором, который пишет: собирал новости, делал материалы, анализировал рынок, следил за релизами. По сути, сидел и каждый день работал с информацией о музыке.

Если честно, это решение родилось из того самого мрачного периода, когда у меня ничего не писалось. Когда ты не можешь заниматься музыкой как артист, но при этом понимаешь, что сфера тебе всё равно близка и интересна. Я тогда рассуждал так: если не получается быть тем, кто стоит на сцене и генерирует внимание, стань частью механизма.

Я считал — и до сих пор считаю — что плюс-минус разбираюсь в том, что происходит в музыке. Поэтому логично было пойти туда, где этот навык можно применить. Это был способ остаться внутри индустрии, даже если как артист я тогда ощущал себя в тупике.

— Ты и сейчас работаешь музыкальным редактором, но уже в другом проекте, который пока не называешь. В чём вообще заключается твоя работа?
— Поскольку проект у нас небольшой, я занимаюсь почти всем. Много организационных вопросов, куча офисной рутины — документы, согласования, коммуникации. В большой структуре это неизбежно.

Если говорить про саму музыкальную часть, то это формирование витрины сервиса. Я собираю плейлисты, делал, например, итоги года, ищу артистов, которых можно показать аудитории. Это базовая задача — находить и подсвечивать музыку.

Есть и взаимодействие с партнёрами: лейблы, дистрибьюторы. Они хотят, чтобы их контент был представлен, и ты занимаешься ранжированием, размещением, балансом интересов.

Творчества в этом, если честно, не так много, как может показаться. Ты становишься частью рынка. Да, у тебя есть возможность подсветить что-то, что нравится лично тебе. Но в первую очередь ты ориентируешься на аудиторию — на то, что слушают, что заходит.

Со временем ты начинаешь очень хорошо чувствовать рынок. И чаще всего подсвечиваешь то, что сработает. А уже внутри этого иногда стараешься дать место тем, кто тебе самому по-настоящему интересен.

— Работа по другую сторону индустрии помогает тебе как артисту?
— Слово «рынок» просто поселяется у тебя в голове. Ты начинаешь смотреть на многие процессы через эту призму. Понимать, какие веяния появляются, что срабатывает, что нет. В этом плане — да, это влияет на мышление.

Но помогает ли это прямо в творчестве? Скорее нет. От себя всё равно далеко не уйдёшь. Ты можешь знать, что у одного артиста сработала такая стратегия, у другого — другая. Но это вообще не значит, что у тебя получится так же. И даже если ты наслушался этих кейсов, свою историю всё равно строить так же сложно.

Микро-опыты других артистов с точки зрения индустрии почти не влияют на твое становление. Они дают информацию, но не дают формулу.

Что реально полезно — ты начинаешь понимать правила игры. Уходит иллюзия, что достаточно просто записать музыку и всё случится само. Уже понятно, что так не работает. Есть агрегаторы, есть витрина, есть конкуренция за внимание. Появляется системность, заземление.

Это не делает тебя «более артистом», но делает более адекватным человеком внутри индустрии. Ты понимаешь, что нужно работать, что внимание — ограниченный ресурс, что правила изменились.

Но выбор — как с этим жить и что с этим делать — всё равно остаётся личным. Каждый выстраивает свой путь.

— До конца 2024 года в своем телеграм канале ты много писал про чью-то музыку, но очень редко писал о своих песнях. Как ты пришёл к тому, что телеграм-канал стал полностью про тебя и твою музыку?
— Изначально канал вообще задумывался как журналистский. Я тогда работал музыкальным журналистом, писал тексты, и у меня часто оставались какие-то мысли, заметки, которые либо не шли в публикацию, либо просто не хотелось отдавать в общий поток. Казалось, что у меня достаточно знаний и насмотренности, чтобы вести свою небольшую музыкально-журналистскую историю.

Но по факту ни времени, ни сил системно этим заниматься не было. Работа съедала всё. Я изредка что-то публиковал — какие-то статьи, находки, материалы, которые мне самому нравились. Это был скорее канал про музыку как индустрию, а не про меня как артиста.

Про себя и свой проект я тоже писал, но редко — просто потому что считал, что это нужно где-то обозначить, но не более.

Потом начался другой этап: мы стали больше работать над музыкой, появилось ощущение движения. Плюс долгое время я вообще ничего личного не выкладывал — ни фото, ни каких-то проявлений. И в какой-то момент стало понятно, что если я хочу двигаться как артист, нужно хотя бы попытаться говорить от себя.

Это, честно, был скорее психологический эксперимент. Мне не свойственно постоянно рассказывать о себе, делиться происходящим. Я до сих пор не считаю большинство своих событий чем-то настолько ценным, чтобы обязательно об этом писать. Вести личный канал — это отдельный навык. И я им не особо владею.

Поэтому долгое время в интернете была просто пауза. Моя логика была простой: нет музыки — нечего говорить. Вот и всё.

Сейчас мы пытаемся делать это чуть по-другому. Не идеально, местами шатко, но как умеем.

— В 2025 году у тебя вышло довольно много синглов. Получается, ты наконец нашёл, о чём хочешь говорить?
— Это во многом про системность. Когда начинаешь относиться к музыке более ответственно, в какой-то момент просто понимаешь: надо делать. Не ждать идеального состояния, не искать концепцию на годы вперёд, а просто работать.

Если сравнивать с 2019 годом, тогда было больше концептуализма, ощущения «образа». Это, возможно, но сейчас я себя чувствую иначе.

Во многом это стало выходом из того самого застоя. Принцип был простой: делай хоть что-то. И мы начали делать. И, что важно, стало получаться. Поэтому и материала вышло много.

Плюс за этот год изменилось ещё кое-что. Раньше мы существовали довольно обособленно — ни к нам, ни к тем, с кем я работал, не было особого внимания со стороны других артистов. Мы двигались сами по себе.

Сейчас интерес начинает появляться. И это тоже мотивирует. Когда видишь отклик, понимаешь, что это кому-то нужно.

По сути, всё началось с простого решения — начать что-то делать. А дальше процесс сам начал разворачиваться. И я сейчас просто гораздо более вовлечён в то, что происходит с моей музыкой, чем в начале пути.

— Если попробовать описать — о чём музыка Астмо?
— Я фиксирую эмоции.

У меня редко бывает заранее сформулированный тезис, который нужно донести. У многих в основе песни лежит высказывание — позиция, идея. У меня почти всегда в основе чувство. Состояние, которое хочется отобразить.

Поэтому в моей музыке нет чёткой картины или концепции, которую можно разложить по пунктам. Это скорее моментальная фиксация того, что внутри. И в этом смысле ничего кардинально не изменилось — Астмо всё ещё про это.

Единственное, что, возможно, поменялось — рефлексировать стало проще. Я чуть лучше понимаю, что со мной происходит, и могу это аккуратнее упаковать.

— Андрей, как ты оцениваешь музыку Ильи, которая вышла в 2025 году? И в целом — про что эта музыка, с момента как вы начали работать вместе?
UP4BE: Я соглашусь с тем, что Илья сказал: это музыка про эмоции. Там нет чётко сформулированных тезисов. Это скорее фиксация состояния. Мне в этом нравится то, что он умеет запечатлеть момент и рассказать о нём.

Если говорить про 2025 год, мне кажется, мы только начинаем нащупывать самый сок нашей работы. Вот этот «соус» — который складывается из того, что привносит Илюха, что привносит Ваня Outname , что привношу я. Мы всё ещё его ищем.

Чтобы понять, про что эта музыка, важно понимать процесс. Мы чаще всего приходим в студию вообще ни с чем. Без готовых текстов, без демо. Просто собираемся и начинаем с нуля. Иногда это идея «давай напишем текст прямо сейчас», иногда — нашли строчку, продолжили её.

Мне важно, чтобы это рождалось в моменте. Когда ты не приносишь готовое, а создаёшь при всех. Мы можем полдня крутить одну заготовку и ничего не получить. А потом взять другой сэмпл — и за четыре часа написать трек.

У нас работает именно синергия. Когда она совпадает — появляется песня. Иногда не сразу доделанная, но живая.

Поэтому эта музыка — про запечатление текущего состояния. Про ловлю конкретного момента. И в этом смысле у нас нет одного чёткого ответа, «про что это». Это про здесь и сейчас.

— Было ли в 2025 году событие, которое показало тебе: «Окей, я всё делаю правильно»? Может, кто-то значимый заметил?
— На меня подписался Крип-а-Крип. И это было жёстко.

Я, честно, странно на это отреагировал. Помню, увидел — и просто не понял, что происходит. Какое-то шоковое состояние. Не эйфория даже, а ступор.

Мы потом обменялись парой сообщений. А для меня он — очень важная фигура. Питерская сцена, то время — я его реально ценил и до сих пор ценю. Он один из самых талантливых ребят того периода, которого я обожал слушать. И мне всегда было жалко, что он на время пропадал из инфополя.

Поэтому когда мы с ним пообщались, для меня это был сильный момент. Не в плане «всё, я теперь состоялся», а скорее внутреннее: окей, значит, это не в пустоту. Значит, кто-то, кого ты сам уважаешь, услышал и отреагировал. И это было очень весомо.

— Поделитесь планами. Чего ждать от вас в 2026 году?
— Если честно, мы до конца сами ещё не разобрались с форматом. Пока просто пишем треки, и они постепенно начинают складываться в какую-то общую линию. Если всё совпадёт — допилим, доведём до ума и звёзды сойдутся — это будет либо EP, либо полноценный альбом.

Это, по сути, тот самый релиз, который мы анонсировали ещё год назад, но он тогда не случился. Концепция мне до сих пор очень нравится, просто до реализации мы не дошли. Сейчас, кажется, начинаем доходить. В прошлом году я пытался сделать это за три месяца — идея была амбициозная, но с нашим графиком (встречаемся раз в неделю, а то и реже) это было нереалистично.

Сейчас действуем спокойнее. Плюс накопилось много коллабораций — какие-то зависли, какие-то хочется довести. Поэтому в 2026 точно будут фиты.

Материала сейчас действительно больше, чем раньше. Раньше было так: сделали трек — сразу выпустили — и снова с нуля. План «по треку в месяц» был буквально таким: написали — отдали. Сейчас есть задел.

В общем, в 2026 году будет больше системности, больше релизов и, надеюсь, уже оформленный большой проект.

И, наконец, Андрей тоже начнет показывать разные вещи, собственная карточка музыканта у него появится, начнется отдельная история.

UP4BE: Мы как-то с Илюхой работали над одним треком и в какой-то момент поняли, что он реально классный. И у меня тогда возникло ощущение: я хочу его выпустить уже от себя. Не факт, что именно этот трек в итоге выйдет в таком виде — мы ещё думаем. Но в целом я хочу зайти как артист.

Не с рэпом, а именно с музыкой. Сейчас это вполне позволительно — можно заходить как продюсер, как саунд-артист, без обязательной роли фронтмена. И мне это интересно.

Но в первую очередь — закончить начатое с Илюхой. Довести до релиза как минимум один большой проект, а лучше больше. Если мы говорим про EP или альбом — хочется сделать это качественно, помочь друг другу, выдать сильный материал.

Моя личная история идёт параллельно, но сейчас приоритет — завершить общее и сделать это правильно.

— Что самое главное вы поняли в свои годы?
— Я понял, что ничего не понял)

UP4BE: Я человек, который смотрел Наруто. Делаешь, делаешь, делаешь. Чего хочешь, того добьешься. Главное идти, стремиться и нести свой путь ниндзя.

Я правда верю, что если идти своим путём и не сдаваться, ты рано или поздно добьёшься того, к чему стремишься. Это, наверное, главное, что я понял за эти годы.

И ещё — везение существует. Без него никуда. Можно много работать, но иногда что-то складывается просто потому, что так совпало. И это тоже часть пути.

— Бывал ли в вашей жизни момент, который со стороны выглядел как чистое везение, но за ним стояла большая работа?
— У меня, если честно, есть талант всё, в чём повезло, успешно про*бать.

Со стороны, возможно, какие-то моменты и выглядели как фарт. Но у меня это обычно работает по циклу: что-то случилось, вроде повезло, а потом жизнь быстро заземляет. Как будто говорит: «Окей, ты молодец, но не разгоняйся слишком сильно».

Если бы я сейчас находился в точке, где реально чувствовал: вот это — результат большой работы и совпавшего везения, я бы, наверное, так и сказал. Но у меня чаще ощущение, что это постоянные качели. Где-то фартануло — где-то тут же прилетело обратно.

Поэтому это скорее бесконечный процесс: чуть подняло — чуть опустило. И всё время учишься не улетать слишком высоко и не падать слишком глубоко.

UP4BE: Ну, как минимум, это 50% результата. Почему 50? Потому что остальные 50 — это ты сам. Половина — это удачно сложившийся момент, совпадение, обстоятельства. А вторая половина — это уже твоя работа.

Вот смотри: Ньютон придумал закон притяжения из-за того, что яблоко упало. Само по себе падение яблока — это везение, случай. Но то, что он из этого вывел теорию, всё разработал и оформил — это уже его суть, его 50%.

— Что можете сказать людям которые уже знакомы с вашим творчеством и людям, которые, возможно, сейчас впервые о вас слышат?
— Короче, братишка, если ты это читаешь и у тебя сейчас всё не очень, помни: у каждого свой темп. Не нужно сравнивать себя с другими.

Если ты уже здесь, значит, как минимум всё не так плохо. А как максимум — с этим можно что-то сделать. Если найдёшь в себе силы проложить свою тропу, дальше будет лучше. Возможно, не так, как ты это представляешь. Но определённо лучше. Надеюсь, у тебя хватит на это сил.

UP4BE: Важно понимать, что надо действительно понять, что тебе нравится. Понять это сквозь опыт, сквозь время. Не сразу это понятно. Ну, как минимум, нужно посмотреть наруто)

В нашем интервью мы поговорили про электронную сцену в России, переезд в Москву и альбом Solace in Reverie.

— Расскажи про себя, буквально в нескольких предложениях, чем ты занимаешься?
— Меня зовут Даня, псевдоним DEATHORIA. Я пишу музыку и занимаюсь всем, что так или иначе к ней относится.

— В какой момент в твоей жизни появилась музыка? Когда пришло понимание, что ты хочешь этим заниматься?
— Родители рассказывали, что тяга к музыке была у меня с самого детства. Дома стояла старая аудиосистема, отец любил электронную музыку: старый хаус, дип-хаус, техно — в основном без слов. И они заметили, что у меня к этому какое-то особое внимание.

Со временем я просто понял, что очень люблю музыку. С самого детства, как только появился первый телефон, я сразу захотел наушники. Помню, у одноклассника была Nokia с встроенным mp3-плеером — с кнопками сбоку, как у настоящего плеера. Я увидел и очень захотел такой же.

Тогда я слушал олдскульный рэп — «Первый класс» и что-то в этом духе. Но мне не нравился текст, я его даже не слушал — мне всегда нравился именно минус. Помню, друг однажды спросил: «Как ты это слушаешь, там же такие слова?» А я ответил: «Я даже не знал, что там слова есть. Мне просто музыка нравится».

— Когда пришло понимание, что ты хочешь этим заниматься?
—  Самое сильное событие произошло где-то в 2009–2010 году. Я поехал к другу, и он сказал, что отец принёс флешку с новой музыкой. Мы открыли её — интернета тогда ещё особо не было — и там были разные треки: что-то вроде Rammstein, что-то ещё. И вдруг — Skrillex, причём самые ранние его треки, до больших релизов. Какие-то ремиксы, возможно даже на Леди Гагу. Сейчас о них почти никто не вспоминает.

Мы включили — и это было что-то совершенно непонятное и очень энергичное. Я попросил друга перекинуть мне треки по Bluetooth на кнопочный телефон. Ходил, слушал, кайфовал. Запомнил название. Дома на стационарном компьютере начал искать в «Одноклассниках», узнал, что это дабстеп. Начал вбивать в поиске: «дабстеп», «жёстко», «зло». Потом появился телефон с доступом к YouTube — и я увидел, что Skrillex уже стал популярным, вышли его большие релизы. Я слушал их бесконечно.

Где-то к 2013 году на YouTube начали выходить видео, как он ездит в туры — Мексика, Южная Америка, разные страны. Я пересматривал их каждый день и думал: «Я хочу так же». Причём не просто выступать, а именно писать музыку.

Я подошёл к родителям, всё показал, спросил, что нужно, чтобы делать такую музыку. Но тогда я жил в Биробиджане, и максимум, кем можно было стать, — это клубным диджеем с доходом тысяч десять в месяц. Родители, скорее всего, хотели меня обезопасить и сказали, что для такой музыки нужно дорогое оборудование — что-то вроде трёх миллионов долларов. Вырастешь, накопишь — купишь.

Я поверил, расстроился и просто отложил эту мечту куда-то в будущее.

— В какой момент “мечта” начала воплощаться в реальность?
— В 2015 году я познакомился с парнем  в Биробиджане, который тоже слушал такую музыку. Он сказал: «Я тоже пишу». Я удивился: «Как? У тебя что, есть три миллиона долларов?» А он ответил: «Нет, у меня ноутбук за 14 тысяч рублей и программа FL Studio».

У меня тогда даже компьютера не было. Я скачал FL Studio Mobile на телефон — ничего не понял. Только в 2016 году, когда поступил в академию и поехал учиться в Израиль, я попросил у отца ноутбук для учёбы. После получения ноутбука я сразу установил FL Studio, опять ничего не понял, но начал разбираться. Я был очень увлечён, можно сказать, заморочен этим. И дальше всё постепенно пошло-поехало.

— Какие артисты повлияли на твоё становление? Была ли какая-то музыка из детства, которая отложилась и, возможно, влияет на тебя до сих пор?
— Я бы упомянул Linkin Park — их я очень много слушал. Из-за отца в доме часто звучала Enigma. Конечно, The Prodigy — это тоже постоянно играло дома.

Но я бы выделил не только конкретных артистов, а сам момент. Всё детство я ездил с отцом куда-то по делам, в машине играло радио — вперемешку попса и электронная музыка. Это как раз конец нулевых, когда электронная сцена начала активно набирать обороты. И ты просто всё это впитываешь: разные хиты, та же поп-музыка, клубные треки — и от всего этого кайфуешь. Это очень сильно формирует вкус.

Если говорить именно о становлении, то, помимо Skrillex, я бы выделил таких артистов, как Martin Garrix и David Guetta — их я слушал очень много. И ещё Avicii — мне всегда нравилась мелодичность в электронной музыке. Я тогда ничего не понимал в теории, но чувствовал: да, это электронная музыка, но в ней есть сильная мелодическая составляющая. И именно это меня особенно цепляло.

— Кем ты работал после учебы в Израиле?
— Если говорить про обычную работу, я много где подрабатывал. Долгое время работал в отелях — не классическим официантом, а в залах со шведским столом.

Из более необычного — я работал сомелье по виски в гипермаркете. Это была довольно забавная работа: нужно было разбираться в продукте, что-то советовать людям, иногда даже можно было попробовать в конце смены, чтобы понимать, что рекомендуешь.

Перед самым переездом в Москву я устроился администратором в отель — тем самым человеком на ресепшене. Работал исключительно в ночные смены. Ночью почти ничего не происходит, поэтому меня быстро взяли. Самое смешное — резюме было процентов на 80 составлено с помощью ChatGPT, и многое там было, мягко говоря, приукрашено.

Ночью в отеле почти нет заселений, поэтому я сидел «на всякий случай». За стойкой был маленький офис, я закрывался там и писал музыку прямо на работе. Например, один из моих треков был полностью написан именно в этих ночных сменах.

Был и жёсткий момент: мы с Никитой it alone впервые делали совместный трек, общались в Discord, писали музыку — и вдруг ко мне в офис стучатся. Приехала скорая: оказалось, одному из гостей стало плохо после операции, и он умер. Полная жесть. Я возвращаюсь в Discord и говорю: «Брат, прости, у меня тут человек умер, надо отвлечься». В итоге мы всё равно добили трек через какое-то время, но ситуация запомнилась очень сильно.

И уже после всех этих работ я переехал в Москву — и постепенно начал заниматься только музыкой.

— Когда музыка начала приносить тебе первые деньги?
—  Я до сих пор помню, как заработал свои первые деньги на музыке. Я прожил девять лет в Израиле: приехал учиться, а после учёбы там обязательная служба в армии. На подготовке к армии мы жили чем-то похожем на общежитие, скорее даже на барак.

В один из выходных я сидел в комнате, понял, что дико голодный — то ли ужин пропустил, то ли ещё что-то. И осознал, что нужно срочно где-то достать деньги хотя бы на пиццу. Я просто написал всем знакомым ребятам, которые читали рэп — одноклассникам, друзьям. Один согласился: «Закидывай бит, заплачу». Я за полчаса накидал инструментал, отправил ему — он перевёл деньги.

И вот это ощущение — что ты не ждёшь месяц зарплаты, а в моменте что-то сделал и заработал — было невероятным. Это прям щёлкнуло внутри.

— Как совмещать творческую часть себя и обычную работу? Как не выгореть, пока нет ощутимых результатов?
— Мне кажется, через это проходит почти каждый музыкант. Практически все, кого я знаю, сначала где-то работали и параллельно занимались музыкой. У меня были 12–14-часовые смены официантом в отеле. Я приезжал домой полностью выжатый, и до сна оставался час-полтора. Но внутри жило чувство, что я не на своём месте и могу больше.

У меня никогда не было сомнений, что в музыке у меня что-то получится. Я не знаю, откуда это ощущение, но когда я садился писать, я чувствовал, что это моё: я вкладывал туда эмоции и проживал это по-настоящему. Поэтому я использовал любое свободное время.

Тут важно честно ответить себе, кем ты хочешь быть. Для кого-то музыка — хобби, и если вдруг оно «выстреливает», человек просто продолжает. А кто-то изначально хочет стать артистом, хочет известности, хочет сцены. Если ты из второй категории, то нужно максимально посвящать себя этому.

Я помню, как жил в общаге в академии. Каждый год приезжали новенькие, все ребята бежали знакомиться, тусоваться. А мне это было неинтересно. Я выбирал остаться в комнате и крутить сэмплы, писать что-то новое. Потому что я верил.

— Как ты сам справляешься с выгоранием?
— Если начинается выгорание, помогает оглянуться назад. Посмотреть, каким ты был год назад, какую музыку писал тогда и что делаешь сейчас. Прогресс часто незаметен в моменте, но на дистанции он виден.

После выпуска альбома у меня было затишье. Я не мог ничего написать, мне не нравилось всё, что выходило. Я даже испугался, что теряю любовь к музыке, и пошёл к психологу. В итоге мы поняли, что дело не в любви. Просто когда ты долго чем-то занимаешься, ты как сосуд — сначала наполняешься, потом опустошаешься. И если не наполняться заново — новыми впечатлениями, жанрами, знаниями — внутри становится пусто.

Я, например, понял, что пишу драм-н-бейс, но в моём плейлисте почти нет драм-н-бейса. Это был сигнал: нужно снова слушать, изучать, вдохновляться. Я начал копать новое — и постепенно азарт вернулся.

Сейчас у меня написано много треков, в разных стилях. И недавно я поймал себя на мысли: стою с кофе и понимаю, что снова по-настоящему люблю музыку. И этот внутренний огонь — самое главное, что помогает не сдаться на длинной дистанции.

— Когда ты переехал в Россию, и почему ты выбрал именно Москву?
— Всё началось с того, что я стал плотно общаться с ребятами из России. Мы постоянно созванивались в Discord, писали музыку вместе, что-то обсуждали. И почти каждый из них говорил мне: «Даня, тебе нужно в Москву». Сначала я воспринимал это как что-то далёкое и малореальное.

Переломным моментом стал ремикс «Мы не увидимся никогда» — после него я укрепил связи с ребятами, с которыми работал, в том числе с Борисом Рэдволом. Они начали настаивать ещё сильнее, но я всё равно думал, что если переезд и случится, то очень нескоро.

В октябре 2024 года мне написал Вова КУОК. Он сказал, что 1 ноября у него будет закрытая презентация релиза, и он хочет, чтобы я там выступил. Я почему-то сначала подумал, что это будет в Праге, потому что мы познакомились в Чехии. А он говорит: «Бро, это в Москве».

На тот момент я не был в России четыре года. Первая реакция — отказаться: нет денег, ничего не понятно. Но друг, который сидел рядом, сказал: «Такие возможности редко появляются». Я буквально наскрёб деньги на билет, у кого-то занял, подработал. Огромное спасибо Никите it alone — он меня приютил.

И вот я приезжаю — и впервые за восемь лет занятий музыкой оказываюсь в среде, где вокруг все занимаются тем же самым. Эта энергия была сумасшедшая. На мероприятии я играл сет, общался с людьми и вдруг увидел перед собой артистов, за которыми раньше просто наблюдал. И в какой-то момент я понял: я стою рядом с ними и общаюсь, а когда-то я даже представить этого не мог.

Ко мне начали подходить, предлагать совместные работы. И я понял, что десяти дней мне мало. Я не хочу возвращаться и снова выходить в ночную смену. В итоге эти десять дней превратились в три месяца. Я отменил обратный билет, всё это время писал музыку, знакомился, работал. Тогда и пришло окончательное понимание: нужно переезжать.

Потом я на два месяца вернулся, чтобы заработать денег, и уже окончательно переехал — во многом благодаря тому же Вове КУОК-у, который предложил мне работу концертного диджея. Начались туры, фестивали, клаб-шоу.

Поначалу было тяжело. Иногда почти не было денег. Я помню, как собирался выпускать альбом — нужно было оплачивать обложку, монтаж видео, плюс появилась идея сделать офлайн-презентацию. Мне выставили счёт, а я сидел и думал, где бы просто пару тысяч найти, чтобы дотянуть до конца месяца. Это был серьёзный стресс.

— Как тебе сейчас в Москве, спустя время?
— Я часто об этом думаю. Москва — это, безусловно, очень крутой город с точки зрения возможностей. Здесь можно быстро вырасти, заработать, развиться. Когда я анализировал прошедший год, понял, что сильно изменился. Это был одновременно самый тяжёлый и самый мощный год в моей жизни. Иногда даже ловлю себя на мысли, что будто бы повзрослел за это время — не только внутренне, но и внешне.

В Москве много крутых, талантливых людей, постоянное движение, энергия. С точки зрения карьеры — это очень правильное место.

Но есть и сложная сторона. Самое трудное для меня — найти ощущение «своего» круга. Да, у меня есть коллеги и друзья, с которыми мы регулярно видимся, общаемся, работаем. Но иногда возникает чувство, что это не совсем то. Я часто вспоминаю, как раньше мы с друзьями просто шли в бар, сидели, болтали без повода, проводили выходные вместе. В Москве этого пока не хватает — во многом потому, что я здесь всего год, и у многих уже давно сформированы свои компании.

Недавно ко мне прилетал GATASKI, и мы просто пошли в бар. Обычная дружеская посиделка — ничего особенного. Но когда мы вышли, я поймал себя на мысли: мне этого очень не хватало. Простого человеческого общения вне работы и индустрии.

И в какой-то момент я понял, что, возможно, мне важно чаще путешествовать, видеться со старыми друзьями. А для этого нужно больше работать. Это, кстати, стало дополнительной мотивацией — таким пинком, который заставляет двигаться дальше, даже когда устаёшь.

— Хочется поговорить о Solace in Reverie. Что для тебя этот альбом? Как он повлиял на тебя и твои дальнейшие мысли о музыке?
— Этот альбом во многом был вдохновлён драм-н-бейсом. Идея появилась в ноябре 2024 года, когда меня взял под крыло лейбл FORWARD. Я сидел и думал: что я вообще хочу сказать этим релизом? Понятно было, что это будет Drum’n’Bass, но внутри всё равно было желание добавить разные жанры, показать широту.

Иногда мне кажется, что я выпустил этот альбом слишком рано. Но в то же время именно благодаря ему я очень сильно вырос. Я многое понял про себя — и про музыку, и про то, куда я смотрю. В этом альбоме я, по сути, показал свой скилл, показал, что умею. Но при этом внутри всегда хотелось чего-то чуть другого.

Ещё за пару лет до первых релизов я мечтал о дебютном альбоме как о сборнике разных жанров — чтобы там было всё: и ambient, и step house, и какие-то ещё направления. Хотелось показать весь спектр. Но в итоге альбом получился почти полностью драм-н-бейсовым, за исключением пары треков, которые были написаны на внутреннем протесте — когда я уже думал: «Хватит драм-н-бейса, надо делать что-то новое».

Работа над альбомом затянулась. И я в какой-то момент понял, что сам немного устал от этого звучания. Мне казалось, что и тренд начинает уходить, и внутри интерес постепенно гаснет. Но я считаю, что начатое нужно доводить до конца. Поэтому я выпустил его и честно говорил, что это своего рода прощание с моим старым звучанием и с драм-н-бейс-этапом.

И, возможно, именно поэтому после релиза у меня случилась пауза. Нужно было понять: если не драм-н-бейс, то что дальше? Этот альбом стал не финальной точкой, а скорее переходом — моментом, после которого пришлось пересобрать себя заново.

— Какой у тебя самый любимый трек с альбома?
— Наверное, у меня два любимых трека с альбома. Первый — Sever с Jovie. Он до сих пор звучит очень свежо, в нём есть какая-то энергия и лёгкость, к которым приятно возвращаться. Это один из тех треков, которые не надоедают даже спустя время.

Второй — Cloud Castle. И вот он для меня, возможно, даже более личный. В нём зашита история, о которой почти никто не знает. Это фит с электронным музыкантом, который для большинства людей вообще остаётся «ноунеймом» — у него почти нет релизов, нет медийности. Но это тот самый человек, который когда-то первым показал мне, что музыку можно писать просто на ноутбуке, скачав FL Studio. В момент, когда я думал, что для этого нужны миллионы и какое-то недостижимое оборудование.

И сам трек собран из моих старых звуков. Я специально отобрал синты, которые чаще всего использовал в самом начале пути — когда только начал находить своё звучание, когда появилось первое внимание к моей музыке. Эти характерные тембры я осознанно вернул в «Cloud Castle».

Поэтому он стоит первым в альбоме — как дань уважения моему началу и человеку, который однажды просто перевернул моё представление о том, как всё устроено.

— Ранее ты упоминал что после выпуска альбома обратился к психологу. Насколько психолог важен для творческого человека по твоему мнению?
— Честно — порой это очень важно. Почти все музыканты, которых я знаю, довольно тревожные, рефлексирующие, местами депрессивные люди. У многих внутри много «тараканов». Есть, конечно, редкие исключения — например, Борис Рэдвол. Он как будто железный: кайфует от жизни, делает музыку, выступает, без видимых внутренних драм. Но это скорее редкость.

Я вообще считаю ошибочным романтизировать свои проблемы. Есть мнение: «Вот у меня проблемы, и они помогают творчеству». Мне кажется, это иллюзия. В начале, возможно, сильные эмоции — боль, тревога, депрессия — действительно могут дать искренность. Ты выплёскиваешь это в музыку, и она звучит честно.

Но если ты застреваешь в этом состоянии, оно начинает тебя ограничивать. Ты сам себя загоняешь в рамки определённого настроения, определённого звучания. И в какой-то момент это уже не глубина, а клетка. Ты не можешь выйти за пределы этого состояния — и парадоксально, именно тогда музыка начинает терять ту самую душу.

Поэтому я считаю, что если есть внутренние проблемы — лучше с ними работать. Обращаться к специалисту, разбираться, не бояться этого. Музыка может быть сильной не только из боли, но и из счастья, из интереса, из свободы. И когда внутри порядок, у тебя гораздо больше диапазона — и как у человека, и как у артиста.

— Как ты считаешь, какое будущее у электронной сцены в России?
— Если честно, многое сейчас зависит от внешнего контекста. Многие ждут, когда ограничения ослабнут и станет проще полноценно взаимодействовать с западными артистами и индустрией. Но даже без этого процессы уже идут: ребята общаются, делают коллаборации, обмениваются опытом. Это не так масштабно, как могло бы быть, но движение есть.

За последние 2–3 года электронная сцена в России реально выросла. Появилось больше продакшена, больше осознанности, больше качества. У многих артистов уже есть что показать — не просто «локальный уровень», а материал, который можно выносить на международную арену.

Ещё важный момент — меняется отношение аудитории. Если раньше в клуб приходили просто «потусоваться», а музыка играла фоном, то сейчас всё чаще люди идут именно на диджея. Стоят лицом к пульту, слушают, наблюдают, что он делает. Это сильно меняет культуру восприятия. Значит, электронная музыка перестаёт быть просто саундтреком к вечеринке и становится самостоятельным высказыванием.

Параллельно растут объединения, комьюнити, локальные движи. Это важнее любых трендов, потому что сцена держится на людях и их связях.

Электронный звук снова начинает пробиваться в мейнстрим, и, скорее всего, его будет становиться только больше. И, конечно, приятно чувствовать себя частью этого процесса — не просто наблюдателем, а человеком, который тоже вносит свой вклад.

— За какими артистами электронной сцены в России ты бы посоветовал следить в 2026 году?
— Если говорить о более свежих именах, я бы выделил arkale и PHLORENCE. Ребята только начинают активно выпускать музыку, но уже показывают классные результаты. Мы недавно делали вечеринку в честь моего дня рождения — и их сеты были просто безумные. Я стоял и реально удивлялся. И вот это как раз тот случай, когда даже если ты не особо слушаешь такую музыку дома, стоит прийти на мероприятие — вживую это совсем другое ощущение.

Ещё один человек — Joviee. Я видел, как он вырос буквально на глазах. Когда мы познакомились, у него было около 70 подписчиков. Сейчас я им реально горжусь — это очень заметный рост.

Если говорить про более закрепившихся артистов, меня сильно вдохновляет Илья Гадаев. Он настоящий гик в музыке. И при этом умудряется держать в активности несколько крупных проектов, выпускаться за рубежом, работать с западными артистами, управлять лейблом. Когда я смотрю на масштаб его работы, понимаю, что у электронной сцены действительно большое будущее.

Отдельно хочу сказать про Вова КУОК. Это очень скилловый человек. Он умеет практически всё, и я ему лично безумно благодарен — он во многом помог мне оказаться там, где я сейчас. Но помимо личной истории, его музыка действительно сильная. Каждый релиз я слушаю внимательно — иногда потому что мы работаем вместе, но чаще потому что мне реально интересно.

И ещё отмечу Никиту it alone — благодаря ему я начал больше ценить более лёгкую, атмосферную электронику, где важен вайб, ощущение, пространство, а не просто жёсткий дроп.

Но если обобщить — я бы советовал не только следить за конкретными именами, а в целом глубже погружаться в электронную сцену. Сейчас очень много сильных продюсеров, объединений, лейблов. И среди них постоянно появляются новые самородки.

— Что самое главное ты понял в свои годы?
— Сложный вопрос. Понял я многое — и в том числе то, что очень многого ещё не знаю.

Когда мне исполнилось 24, я почему-то поймал мысль, что это будто бы последний возраст, когда ты ещё немного подросток. Дальше 25 — уже какой-то символический рубеж, ощущение более «взрослой» жизни. И это заставило по-другому посмотреть на время.

Наверное, главное — нужно делать то, что ты любишь. Если ты в чём-то по-настоящему уверен, стоит продолжать и доверять своему внутреннему ощущению. Не слепо игнорировать всех вокруг, а именно фильтровать: слушать тех, кто мыслит шире, кто создаёт новое, а не только тех, кто идёт по уже протоптанной дорожке.

Я понял, как важно ценить себя и тех людей, которые рядом. Тех, кто верит в тебя, поддерживает, проходит с тобой сложные этапы. Очень часто именно эти люди — самые близкие и самые настоящие.

И ещё я понял простую вещь: пока молодой, нужно много работать. Лучше в старости спокойно пить коктейли и вспоминать, как ты пахал, чем наоборот — прожигать время сейчас, а потом догонять.

— Бывал ли в твоей жизни момент, который со стороны выглядит как чистое везение, но на самом деле за ним стояла большая работа?
— Да, и я об этом много думал. В моей истории действительно много везения — я это признаю.

Например, то, что Вова КУОК позвал меня работать концертным диджеем. Мог ведь найтись кто-то другой — и тогда я бы не переехал в Москву так быстро и уверенно. Или трек thru the moon: он мог набрать 10 прослушиваний, и я бы просто подумал, что всё это не работает, и пошёл дальше работать по найму. Таких развилок было много.

Иногда это выглядит как какие-то «знаки». Будто тебе в нужный момент открывается дверь. Бывает даже почти мистически: сидишь, думаешь, что не хватает денег на что-то важное, и буквально через короткое время приходит сообщение — например, новый ивент, предложение сыграть за гонорар ровно в ту сумму, которая тебе была нужна.

И да, порой даже страшно, что вдруг это закончится. Но при этом я всегда говорю: везение — это, может быть, 50% успеха. Остальные 50% — это твои навыки и труд. Если ты ничего не умеешь, никакое везение тебе не поможет.

Когда меня где-то замечают, когда какой-то трек выстреливает, можно сказать: «Повезло». Но если бы я не умел писать музыку, если бы до этого не было сотен часов за компьютером, этого «везения» просто не случилось бы.

Поэтому для меня вывод простой: нужно много работать. И тогда везение будет за что зацепиться.

— Что можешь сказать людям которые уже знакомы с твоим творчеством и людям, которые, возможно, сейчас впервые о тебе слышат?
— Я бы, наверное, просто советовал бы слушать хорошую музыку и понимать, что плохой музыки нет. И каждый какой-то трек — это чья-то мысль, это чья-то душа.

А если кто-то впервые наткнулся на это интервью и не понимает, зачем он это читает: то не знаю, бро, сходи делом займись)

В 30-х годах прошлого века в музыкальном сообществе появился запрос на устройство, которое способно объединить в себе целый оркестр. Это было бы актуально для всех видов живых выступлений. Безусловно, за пару лет создать механизм, заменяющий собой 20 рабочих рук, скорее невозможно, однако на протяжении долгого времени технология менялась и расширялась, предлагая музыкантам все больший арсенал приемов для упрощения их деятельности.

Началось все с драм-машины Rhythmicon, разработанной Львом Терменом (тем самым, спроектировавшим первый в мире электронный музыкальный инструмент – Терменвокс). Механизм был сложный – а функционал ограниченный. По сути, это была большая коробка с вращающимся диском, которая крайне неловко воспроизводила разные звуки. С точки зрения прототипа – неплохо, но запрос музыкантов это конечно не удовлетворило.

С развитием технологий появились новые возможности записи и трансляции звуков – магнитные ленты как в Chamberlin Rhythmate (конец 40-х), позволяющие поместить в маленький ящик личного барабанщика, или полноценная электро-механика в Wurlitzer Sideman, с помощью которой можно было не просто проигрывать один и тот же ритм, но и совмещать разные перкуссии.

Революцией в мире драм-машин стала Ace Tone Rhythm Ace FR-1(1967). В ней произошел отказ от ламп и механики в пользу компактных электронных схем (транзисторов), что позволило сделать устройство не только функциональнее, но и компактнее. Она по-прежнему позволяла проигрывать только предустановленные ритмы, но была уже намного удобнее предыдущих. Именно здесь начинается широкая коммерциализация драм-машин и процесс их становления как инструмента, обязательного для любого серьезного музыканта.

Алгоритмы создания музыки менялись. Постепенно технологии пришли к тому, что можно было не только записывать и воспроизводить звуки, но и синтезировать их вполне удобно и слушабельно. Развитие схемотехники привело к появлению программируемых ритмов и возможности самостоятельно записывать звуки на драм-машины.

С первой половины 70-х годов компания Roland начинает активное развитие линеек TR и CR (1972 – 1980). Они становятся продолжением уже упомянутой Ace Tone.

В модели CR-78 CompuRhythm, благодаря использованию микропроцессора, появляется возможность записи и редактирования собственных ритмов (а не пресетов). С этого момента драм-машины можно считать полноценными музыкальными студиями, заменяющими многие часы работы и сотни обученных рук.

Однако инструментал CR-78 оставался ограничен, и, недовольный таким раскладом, Роджер Линн в 1979 году представил миру драм-машину Linn LM-1, способную хранить звуки в цифровом виде. Несмотря на абсолютное техническое новшество, модель не снискала большой популярности (во многом из-за цены в 5000$ за экземпляр). Она осталась музыкальным изыском, доступным немногим. С Линном писались Принс, Абба, Виктор Цой, Майкл Джексон и другие.

В контексте компании Roland нельзя не упомянуть конкретную драм-машину, ставшую не просто инструментом, но и абсолютным феноменом. Roland-808 – японец, покоривший музыкантов своей доступностью и простотой использования. Выгодно выделяющаяся на уже заполненном рынке, эта драм-машина и ее аналог, Roland-909, стали основой не только для многих треков и альбомов, но и целых жанров: электро, хип-хопа и других. Очевидно, такой успех был подвержен и критике: за плоское звучание и синтетичность. Однако, именно эта особенность со временем вышла далеко за рамки электроники, повлияв на звучание музыкальной индустрии в целом.

Многие современные жанры почти невозможно представить без всем знакомого 808 баса. Этот звук – видоизмененная, удлиненная звуковая волна кика, вшитого в драм-машину Roland-808. На нее и другие модели производителя писались все, кому не лень. Настолько сильно эта драм-машина полюбилась музыкантам, что ее использовали не просто как инструмент, но и как объект культурного наследия и метафору. Альбомы 808 & Heartbreak Канье, Revolution 909 Дафт Панк и многие другие; космические и абсолютно сумасшедшие электронщики 808 state (их интервью с Бьорк – есть отдельный культурный артефакт, невероятно сильно пропитанный духом времени и британским акцентом)  – все это адепты именно этой малышки, взорвавшей в свое время музыкальную индустрию.

Для самых погруженных фанатов музыкальной техники, мы решили узнать побольше про техническое устройство Roland-909, и с этим нам помогли ребята из DJstore. Они шарят не только в устройстве оборудования, но и его истории, именно поэтому мы с ними законнектились:

Спасибо ребятам из DJstore за справку!

Сейчас для создания музыки можно не иметь огромной студии и пульта с миллионом кнопок и ползунков. В наше время драм-машины становятся инструментом обращения к эпохе, более глубокого и трушного погружения в процесс. Несмотря на потенциальную возможность найти всевозможные пресеты в интернете, драм-машины используются для создания атмосферы и передачи особенных звуков: синтетических, гипертрофированных и неестественных. И даже если отбросить романтику, драммки до сих пор являются актуальными инструментами во многих отношениях: начиная от тактильности и наглядности процесса, порождающего другое ощущение звука, заканчивая возможностью в реальном времени удобно контролировать музыку, например на лайвах или dj-сетах.

текст: mciris

Интернет сделал с музыкой необратимое - научил её быть «быстрой»: выхватывать фразы, персонажей, скандалы и превращать их в мгновенные маркеры эпохи. Как никогда ранее большую важность заимел момент, в который выплёвывается новый современный альбом, ведь медленно, но верно музыка движется к невозможности существовать отдельно от своего времени. Коллаб-альбом JPEGMAFIA и Danny Brown так ловко попадает в эту тенденцию, что мгновенно становится классикой в моменте. Да, всегда можно сказать: «Чтобы то или иное творение стало так называемой классикой, оно должно пройти проверку временем», - но классике 20-х такая проверка просто не нужна, ведь то, что мы проживаем сейчас, не вписывается в устоявшиеся рамки прежней эпохи.

Есть альбомы, которые ведут слушателя: выстраивают дорожку из интро, припевов, кульминаций, дают привычные опоры, а есть пластинки, которые делают обратное: забирают у тебя почву и заставляют идти на ощупь, не доверяя даже собственным ожиданиям. Scaring the Hoes - именно такой релиз, ведь это не путешествие, а территория, на которой ты находишься здесь и сейчас, наслаждаешься всем, что тут происходит, и уходишь, словив необычайный вайб музыкальной взбучки, будто только что прошёл через минное поле из сэмплов, громыхающих битов и хаотичных продюсерских решений. Однако Пегги не был бы собой, если бы этот альбом стал всего лишь попыткой влететь в некий тренд или поддержать метафизическую «СДВГ-рэп»-идею интернет умов. Пег -слишком талантливый и незаурядный музыкант: каждый его альбом - это калейдоскоп странных в лучшем смысле звуковых решений, и эта пластинка, хоть и может показаться «пляжным эпизодом» между LP! (OFFLINE!) и I Lay Down My Life for You, не ощущается для Пегги-продюссера лёгкой прогулкой.

Ответы на вопросы даёт название альбома, ведь оно не притворяется высоким искусством, а скорее служит мостом в цифровую культуру и эпоху, которую она формирует. Scaring theHoes приходит напрямую из интернета - из мемной формулы «bro, quit X, you’re scaring thehoes», где «X» - любое странное, слишком серьёзное, слишком неудобное поведение, которое якобы отпугивает девчонок с вечеринки. Мем закрепился в твиттерской культуре ещё с 2019-го и быстро стал универсальной кнопкой «стоп, ты сейчас перегибаешь». JPEGMAFIA и Danny Brown делают из этого не просто шутку, а эстетический манифест: мы перегибаем так, как не перегибал никто. А вы готовы к риску?

Что Пегги, что Дэнни - большие фанаты цифровой и интернет культуры в частности. JPEGMAFIA и вовсе является большим гиком, на чём во многом и построил свой образ. Это не может не выражаться в творчестве Пегги и в музыке этого альбома: здесь будто бы в два или три раза больше сэмплов, чем на предыдущих его релизах - от песни Майкла Джексона до фоновой заставки из рекламы японской компании по упаковке мяса, датируемой 1985 годом (где он вообще это откопал?). На протяжении всей пластинки Пегги не скупится на странные, но классические для него решения: заменить классические трэп-хай-хэты в Kingdom Hearts Key на звук кликов компьютерной мыши, неожиданно призвать Ski Mask the Slump God на God Loves You или сайдчейнить всё подряд так, чтобы это звучало «heavy». Треки часто ощущаются не как «бит + куплет», а как поток склеек: кусок госпела/соул-сэмпла, потом срыв в индустриальный шум, потом внезапная пауза, потом новая петля, как будто тебя перекинули на другой канал. Всё годится как сэмпл, если это можно превратить в крадущую твоё внимание деталь.

У альбома есть репутация релиза, который намеренно испытывает терпение: перегруженность, сайдчейн, где кик будто съедает голос, ощущение тесноты в пространстве. На Lean Beef Patty сайдчейн местами почти глушит часть куплета, и Дэнни Браун публично отшучивался на тему претензий к звучанию. Именно такой бескомпромиссный и мемно-цифровой, но при этом музыкально очень грамотный и злой подход позволяет Дэнни Брауну в полной мере раскрыться на продакшне Пега. Хоть альбом и не ощущается как полноценная коллаборация Пегги и Дэнни, а скорее как очередной изнуряющий в хорошем смысле эксперимент JPEGMAFIA над музыкой при участии Дэнни Брауна, всё же эти двое здорово дополняют друг друга. Когда слушаешь эту пластинку, складывается ощущение того, что всё это время Пегги был нужен Дэнни, а Дэнни был нужен Пегги.

Казалось бы, риск очевиден: у Дэнни настолько узнаваемый тембр и манера, что любой слишком активный бит может превратить его в карикатуру или утопить, но оказалось - этоименно то что нужно было этому фирменному продакшену. Временами голос Брауна реально борется с громкостью и плотностью микса. Но магия в том, что Дэнни не проигрывает этому хаосу - он играет в него. Там, где обычный рэпер пытался бы усесться в карман, он работает как стендап-комик внутри индустриальной мясорубки: резкие интонационные пики, нарочитая гримаса в голосе, ускорения - это не попытка быть ровным, это попытка быть живым в условиях цифровой давки звука.

Интернет в контексте этого разговора - никак не про простоту, но про скорость, сменяемость и актуальность. Scaring the Hoes начинается на строчках про Илона Маска и Twitter - выпадом Пегги в его сторону (First off, fuck Elon Musk / Eight dollars too much, bitch, that's expensive). Но это не политический манифест, а типичная реактивная вспышка цифрового времени. Многие названия треков ощущаются как набор открытых вкладок в браузере (Jack Harlow Combo Meal, Kingdom Hearts Key и т. п.), где поп-культура, игры и рэп-мета живут в одном браузере. Интернет мышление работает не классическим: тема -раскрытие, а ассоциация - ассоциация и следом ещё множество других ассоциаций. Таким образом JPEGMAFIA и Дэнни Браун не используют интернет как декор. Они - артисты, которые сформировались в эпоху, где личность строится публичностью, мемами, конфликтами, площадками и алгоритмами. Поэтому «повестка» здесь - не про лозунги, а про психологию: в каком мире ты говоришь, кому ты говоришь и почему тебя всё время пытаются сделать попроще.

текст: naturefeelz

«Imprecise words» стала не только той фразой, с которой альбом Some Rap Songs совершает свой первый вздох, но и своеобразной формой выразительности, с помощью которой Эрл Свитшот пытается рассказать нам о том, что произошло в его жизни с момента сожжения мостов с коллективом Odd Future, жизни в отшельничестве и затяжной депрессии. Альбом никак не ощущается цельным высказыванием, но проносит сквозь свой хронометраж столько смыслов и символизма, что неведомым образом становится им. Хотя Some Rap Songs — это прежде всего звуковой эксперимент, его сердцевина — поэзия. Эрл Свитшот — самый настоящий современный поэт, причём, несомненно, выдающийся. Чтобы понять альбом, не стоит воспринимать поэзию Тэбе как просто абстрактный речитатив поверх ломаных лоу-фай-инструменталов. На Some Rap Songs он бросает вызов ожиданиям: альбом, название которого звучит будто бы обесценивающе, оказался беспримерным сборником звуковых коллажей и признаний. Здесь он занимает позицию архивара и философа, который разбирает себя на запчасти. Лирическую составляющую этого альбома следует ставить в один ряд с творениями других, уже признанных поэтов-классиков.

Может и не классиком, но одним из таких выдающихся поэтов был отец Эрла — Кеорапеце Кгосициле. Он был одним из главных поэтов Южной Африки, участвовал в антиапартеидном движении и эмигрировал в США в 1960-х, где получил степень магистра в Колумбийском университете. В их поэзии столько же сходств, сколько и различий, так же как и в эпохах и поколениях, неразрывно связанных с тем, как творили они оба. Мать Эрла, Черил Харрис, — мощная активистка. В своё время она была профессором школы права UCLA и стала одной из авторов критической теории расы. Её карьера начиналась в Чикаго, где она помогала разрабатывать законодательство о санкциях против режима апартеида и участвовала в реформировании городской администрации после избрания первого чёрного мэра. Эта интеллектуальная строгость и социальная чувствительность формируют вторую половину «ДНК» Тэбе. Пожалуй, такой союз двух амбициозных личностей не мог создать нормиса.

Тема семьи и взаимоотношений с родителями — чуть ли не главная на альбоме, ведь история сына неотделима от истории отца и матери. Переплетение отцовского политического наследия и материнского юридического активизма объясняет, почему в музыке Эрла столь сильны темы справедливости и личной ответственности. Но на этой пластинке Эрл пытается глубоко погрузиться в наследие своих родителей и распутать семейные узы. Тэбе не успел поговорить с отцом о своём детстве, что оставило ему нелёгкую задачу — «разобраться со всем самому». Накануне релиза он признался, что отношения были далеки от идеальных, но альбом стал попыткой прощения и примирения.

В музыке и поэзии Эрла много символизма и абстрактной образности. Так, одним из мощнейших символов на этом альбоме выступает «кровь», которая здесь может символизировать и собственные корни, и поиск себя через родословную, и нечто негативное и мучительное, связанное со страданием. В треке «Red Water», рассуждая об отношениях с отцом, Эрл использует кровь как символ родства, пытаясь переосмыслить роль папы в своей жизни: «Blood in the water, I was walkin' in my sleep / Blood on my father, I forgot another dream», будто бы упрекая во второй строчке отца в том, что он отсутствовал, обусловив очередную причину депрессии Тэбе. На этом треке всего восемь строк, которые Эрл повторяет четыре раза, закольцовывая эту интроспективную мантру прямиком с улиц Нью-Йорка. В композициях «Ontheway!» и «The Mint» Эрл продолжает линию крови, накладывая её метафору на болезненно пережитый опыт с депрессией и самобичеванием: мать предупреждает его «не играть с зажившими ранами», но он не может так просто расквитаться с прошлым, не перелистывая тяжесть этих воспоминаний.

Одной из самых любопытных композиций на альбоме является «Nowhere2go». Здесь Эрл с «прыгающей» и отсылающей к трэп-музыке подачей растворяется в таком же скачущем и неказистом, начинённом вызывающими тревогу вокальными сэмплами инструментале. Под плавающие в круговороте рифм и сэмплов перкуссии Эрл читает: «I need a city to hold down, You niggas gave me a coast, You went and gave me a cape, But that never gave me no hope». Ещё со времён Odd Future Эрл Свитшот заручился огромной поддержкой хип-хоп-комьюнити, впоследствии став культовой фигурой в андеграунде и героем-иконой для детей, выросших в поколении тамблера. Но вся эта поддержка впоследствии стала тесной и душащей: аудитория стала требовать от Эрла всё больше и больше. Противоречивый характер нигилиста Тэбе дал о себе знать — и рэпер намеренно отстранился, не выдержав груз маниакальной любви от фанбазы.

Большинство треков на этом альбоме едва ли заходят за хронометраж двух минут, звучат неказисто и даже неуютно. Будто бы нарочно криво нарезанные сэмплы, рваные структуры в композициях и попросту отсутствие единого нарратива создают ощущение того, что ты действительно слушаешь «некоторые рэп-песни», а вкрапления в виде голосовых вставок и в целом довольно лоу-файный звук альбома вкупе с лирикой образуют атмосферу тревожности и порой даже страха. Здесь форма уступает место настроению, и Эрл со своей интроспекцией растворяется во всём этом внутреннем хаосе пластинки. С помощью всех этих фишек Эрл Свитшот хорошо передаёт вайб того состояния, в котором он находился, а пиковым моментом, на котором можно действительно проникнуться ментальным состоянием Эрла на момент написания альбома, является трек «Peanut», на котором Тэбе оплакивает смерть своего отца и погружается в глубокие рассуждения о своей депрессии. То, что мы слышим, вообще сложно назвать музыкальной композицией в привычном понимании: здесь Эрл не читает рэп, а скорее рифмует параноидальные мысли, которые достаёт из чертогов своего уставшего разума. Инструментал подобающий: расстроенные клавиши и внезапно появляющийся голосовой сэмпл, который перебивает и без того поникшего Тэбе, звучат ужасающе — это и есть депрессия в музыкальном флаконе.

Вообще, звук этого альбома создан под большим влиянием нью-йоркской андеграундной тусовки, ярчайшими представителями которой Эрл окружил себя в период написания Some Rap Songs. «Press, King, Navy, Med, MIKE on the bench», — читает он в треке «Azucar», говоря о них как о подрастающем поколении рэперов, сформировавших новый, диковинный на тот момент для хип-хопа звук. Источники вдохновения для молодой крови очевидны: здесь и Madlib с его фирменными техниками сэмплирования, и MF DOOM со своей нестандартной рифмовкой. Ни для кого не секрет, что этот дуэт сформировал абстрактный рэп как жанр, но музыка на Some Rap Songs родилась благодаря как раз симбиозу Эрла и всей новой вышеперечисленной сцены артистов. На многих треках он действительно звучит как MIKE, будто бы подражая его расслабленной и невнятной подаче, да и сам Эрл, в свою очередь, признавался, что вдохновлялся его проектом May God Bless Your Hustle. Но одновременно с этим Тэбе и сам оказал большое влияние на философию и идеи жанра, став негласным лидером сцены.

Архитектура звука, сконструированная самим Эрлом, Navy Blue, Black Noi$e и другими известными на улицах творцами, — это неровности, шероховатость и несовершенность. На альбоме много элементов джаза: от сэмплов композиций до той самой «свободы плывущих нот», которой Эрл смог достичь как раз с помощью дезориентирующих перкуссий, неритмичных ударных и треска винила. Благодаря всем этим приёмам на альбоме создаётся то самое сложно описываемое, но бесспорно уловимое чувство свободы, присущее джазу.

В заключительной части альбома эти методы достигают кульминации. «Playing Possum» полностью состоит из речи матери Эрла, которая прерывается стихами отца, в конечном итоге обрушиваясь аплодисментами публики. Этот сшитый воедино дуэт является цифровым воссоединением семьи и данью уважения своим родителям. Финальный трек «Riot!», к которому Эрл, упоминая дядю Хью, подводил в конце «Peanut», — единственный оптимистичный момент: Тэбе сэмплирует композицию своего дяди, джаз-исполнителя Хью Маскела, словно поднимая глаза к наследию семьи.

Выходя из этой тёмной комнаты, ты остаёшься с ощущением, что стал свидетелем чьего-то преображения. Эрл не просто поделился болезненными воспоминаниями — он создал звуковую экосистему, где прошлое и настоящее неделимы и существуют одновременно. Через сэмплы, голос матери, стихи отца и интерполяцию композиции своего дяди он собрал воедино разбросанную родословную. Some Rap Songs — не саундтрек к вечеринке, но послание о том, что даже самые мутные воды могут отразить свет. И если внимательно прислушаться к скрежету винила, можно услышать, как поэт, юристка и их сын наконец разговаривают друг с другом.

Любимые треки:

Shattered dreams

The Mint

Azucar

Любимый бар:

«Mama said she used to see my father in me, said I was not offended»

Комментарии дизайнера dofa о визуализации альбома:

В этой серии визуализаций я сознательно отказался от прямых образов. Потому что "Some Rap Songs" - это альбом, который ощущается не как рассказ, а больше как состояние: обрывочное, зацикленное, тревожное. Поэтому визуальный язык здесь строится на фрагментах, следах и повреждённой фактуре.

Грязные текстуры, ксерокс-эффекты, смазы и архивные мотивы отражают то, как темы депрессии, утраты и изоляции проявляются очень нативно, а не напрямую. Город здесь давит и растворяет человека, семейные образы существуют как обрывки и следы, а финальные кадры лишены чёткого центра. Как и сам альбом, который будто избегает привычной структуры.