Есть ли здесь читатели нашего журнала, которые хотели бы выхода новых материалов на Телетайпе? Если таковые найдутся, мы продолжим их сюда выкладывать. Отметьтесь в комментариях под этим постом или поставьте лайк.

Новые материалы за последнее время смотрите на сайте demagog.me.

вы также можете прочитать этот текст на нашем сайте (in construction)

текст: Максим Слав

иллюстрация: Аня Воеводская

В следующий раз после тостов за любовь и за павших, выпейте за незлонамеренную, но и недоброжелательную хаотичность жизни. Чокаясь, или не чокаясь. Говорят, что мечты сбываются, но было бы вернее сказать, что случаются вещи. Things are constantly happening — так гласит мем, присланный сестрой, и он прав.

Лучше всего об этом говорил Толстой. “Наполеон начал войну с Россией потому, что он не мог не приехать в Дрезден, не мог не отуманиться почестями, не мог не надеть польского мундира, не поддаться предприимчивому впечатлению июньского утра, не мог воздержаться от вспышки гнева в присутствии Куракина и потом Балашева. Александр отказывался от всех переговоров потому, что он лично чувствовал себя оскорбленным. Барклай де Толли старался наилучшим образом управлять армией для того, чтобы исполнить свой долг и заслужить славу великого полководца. Ростов поскакал в атаку на французов потому, что он не мог удержаться от желания проскакаться по ровному полю. И так точно, вследствие своих личных свойств, привычек, условий и целей, действовали все те неперечислимые лица, участники этой войны.” Государи решают, арбузы растут, часики тикают, барабан крутится, растительное масло разливают на трамвайных путях — и всё одновременно, всё закономерно, и всё со своими причинами и своими последствиями, и всё происходит хаотично, и не сообразуясь друг с другом.

К своей гордости скажу, что образ мира как гигантских часов (буквально размером со Вселенную) у меня появился до чтения «Войны и мира». И, в отличие Толстого, ни в коем случае не скажу, что есть какой-то смысл у того, что происходит. Это просто происходит, и наше осмысление, в т. ч. наши мечты, – лишь одна из шестерёнок, работающей по своим законам и сообразно своим индивидуальным обстоятельствам. Одна из шестерёнок, размноженных в промышленном масштабе и работающих параллельно с другими, зачастую с этими другими никак не связанная.

Подростком, я был одержим умными, харизматичными, много всего добившимися людьми. Дизраэли, мне кажется, был последним из таких. Это единственный британский премьер-еврей, первый выходец из среднего класса, единственный – интеллигентского толка. Он очень хотел внимания, власти и денег, и – о боги! – чего он только не делал, чтобы их получить. И каждый раз всё решалось само собой, почти вопреки его действиям.

Он вкладывался, например, в латиноамериканские пирамиды, принёсшие ему долги до конца жизни. В политику он, кстати, пошёл, потому что в Англии депутата нельзя посадить в тюрьму за неуплату процентов. Его продинамили избиратели четыре раза подряд в разных округах, и каждый раз он зарабатывал новые долги, нервные срывы, очень ядовитых врагов или репутацию неудачника и непостоянного человека. А избрался он лишь по случайному блату в тридцать три года (очень поздно для британской политики, где становятся министрами и в двадцать).

То время было эпохой вражеской ему либеральной партии (от которой он как-то безуспешно пытался избраться), десятилетиями правившей без серьёзной конкуренции. Он стал с помощью интриг вторым человеком в консервативной партии, лидером фракции в парламенте, и двадцать лет находил новые и новые поводы расколоть правительство. Граф Дерби, лидер его партии, был нерешителен и двадцать лет не делал ничего. А потом он умер, и Дизраэли занял освободившееся место. Граф оставил ему ещё наследство, покрывшее небольшую часть долгов и позволившее купить имение.

В семьдесят лет, при своих триумфальных выборах, он уже был уставший и одряхлевший мужчина, пусть и статусный писатель. По сравнению с двадцатисемилетним юношей, дерзившим писателям и ирландским националистам, спорившим с героем Ватерлоо Веллингтоном о возможности своего премьерства, – по сравнению с тем юношей, он был буквально бессилен. «Были времена, когда я, просыпаясь, чувствовал, что могу манипулировать династиями и правительствами, но все это осталось в прошлом».

Things are constantly happening, они зачастую не в нашей власти, и их, подчеркну, бессмысленный поток несёт нас куда-то вперёд, никогда не сообразуясь с нашими чаяниями и страхами.

Не видьте в авторе пресловутого детерминиста. Да, на нас страшно много влияют обстоятельства и общество (миф об успехе Наполеона, мозолящий глаза, — прекрасный тому пример). Всё же некоторые вещи априори случайны, а сознание с мистической мощью способно рандомизировать мысли и контролировать когнитивные установки. В конце концов, никто не может знать, что в точности будет завтра, потому что всех этих мелких историй, проявлений механизмов — от “почему у автобуса сломался двигатель” до “почему в Афганистане бунтуют таджики” — так много, что мы не знаем, что произойдёт дальше. А не знаешь, выстрелит ли, — возьмись и попробуй! Дизраэли, в конце концов, в спарринге с либералом Гладстоном определил британскую политику на долгие сорок лет, на время британского зенита.

Но иногда я представляю. Дизраэли в юности. Всё ещё впереди. И тут ему кто-то сообщает, как и когда он станет премьером. О этот ужас на его оливковом лице!

Если вам понравился этот материал, вы можете отблагодарить, поставив лайк здесь или в наших соцсетях:

ВК: https://vk.com/demagog.magazine
ФБ: https://www.facebook.com/demagog.magazine
ТГ: https://t.me/demagogmagazine
Инст: https://instagram.com/demagog_mag
Твиттер: https://twitter.com/demagog_mag

Для обсуждения материалов рекомендуем заглянуть к нам в телеграм-чат: https://t.me/demagogue_chat

Демагог — независимое интеллектуальное издание. Мы рассказываем о главном в культуре, науке и обществе. Вы можете помочь развитию журнала, подключив ежемесячное пожертвование или отправив нам донат. Даже 50 рублей принесут журналу огромную пользу. Помните, что Демагог — свободный журнал для свободных людей. Мы зависим только от вас!

вы также можете прочитать этот текст на нашем сайте (in construction)

текст: Дюша Лунце

иллюстрации: Анастасия Яровова

Предыдущую главу вы можете прочитать здесь.

От машин отлетала мокрая грязь. За фиолетовыми и оранжевыми облаками прятались кусочки тёмно-синего, как морское дно, неба. Ева стояла на остановке и ждала автобус, пытаясь разглядеть в одном из таких кусочков хоть одну звезду. Поднялась метель, холодный ветер небрежно касался щёк.
- Девушка, - хриплый, немного дрожащий голос раздался за спиной у девушки, - Бога ради извините… у вас, случайно, на проезд налички не будет?
Ева повернулась. Рядом с ней стоял худой мужчина с седеющими волосами. На его старом пиджаке топорщились нитки, брюки были изрядно потерты, из-под пиджака торчала не до конца заправленная рубашка. По его лицу нельзя было понять, сколько ему лет, живёт ли он на улице или просто решил февральским вечером выйти без куртки из дома.
- Да, думаю, будет. - Ева порылась в карманах пуховика, вытащила мелкую купюру и протянула её мужчине.
- Так неловко, простите пожалуйста. Спасибо. Красивый у вас шарф, - мужчина говорил достаточно чётко.
- Спасибо, - Ева смущённо улыбнулась и поправила тёмно-синий вязаный шарф на своей шее. “Не пьяный, - подумала девушка, - по крайней мере пока.”
Мужчина отошёл от Евы. Девушка отвернулась. Мимо двоих пролетело такси. Через несколько секунд девушка услышала, как что-то тяжёлое упало на землю.
- Да что за день!- услышала Ева. Девушка снова повернулась. Мужчина сидел в снегу перед скамейкой на остановке и держался за колено. Ева подбежала к мужчине. От боли мужчина зажмурил глаза, неразборчиво ругаясь.
- С вами всё в порядке?
- Да-да, всё хорошо, поскользнулся только. За что… - мужчина закрыл глаза от боли, всё ещё держась за коленку.
- Почему вы без куртки?
- У меня её украли.
- Куртку? Кто? - удивилась Ева.
- Какие-то люди у банкомата. И зачем я решил снять деньги с карты? Ладно, это уже не так важно.
- Как это произошло?
- Я только и слышал,как они подошли сзади, удар по голове - и всё. Очнулся там же у банкомата, на асфальте. Без карточки, налички и куртки. А там и телефон были, и паспорт, боже…
- Что ж за звери…
- Вот и я думаю. Ладно деньги, но куртку-то… Там на эти деньги таких курток можно купить столько, что на весь город хватит.
- Так много украли? - одновременно озабочено и с недоверием спросила Ева.
- Да нет. Просто куртка дешёвая… - мужчина улыбнулся уголками губ и посмотрел Еве в глаза. На пару секунд его взгляд показался ей знакомым. Что-то защемило в груди, как если бы кто-то закинул с неба невидимый крючок. Секунда, две - и отпустило.
- Как вы сейчас себя чувствуете?
- Справлюсь, справлюсь.
- Вам бы к врачу…
- Какие сейчас врачи, поздно уже. Завтра дойду. Автобуса что-то давно нет. Вы не знаете, сегодня ещё будут? - мужчина посмотрел на дорогу.
- Ещё несколько должно быть, да. Вон тот как раз… Или нет… Почти! Вам куда нужно? Давайте помогу.
- Здесь прямо по улице, возле метро.
К остановке медленно подъехал автобус. Ева и мужчина зашли внутрь и сели рядом. Автобус плыл по мокрому снегу. Люди входили и выходили на остановках, молча глядя в окно или просто - в никуда.
Снег оставался на стекле и таял так, как будто мимо медленно проплывают рыбы странной формы и цвета. Ева не могла понять, насколько играет с красками и формой её воображение. Иногда, проезжая мимо больших рекламных баннеров, узоры на стекле меняли цвет. Синий, зелёный, бледно-рыжий, фиолетовый. Всё смешивалось и выстраивалось в узор из незнакомых образов.
И даже люди, оказавшиеся в этом как будто подводном пространстве устало улыбались. Хотя, возможно, Еве так только казалось. Лишь мужчина рядом оставался таким же расстроенным и безучастным.
- Кем вы работаете?
- Перевозчиком.
- Перевозчиком? Может, таксистом?
- Можно сказать, и таксистом.
Мужчина замолчал. Ева подумала, что лучше пока его не трогать и оставить наедине со своими мыслями.
- Что я жене скажу? - мужчина упёрся лбом в холодное стекло и растерянно смотрел на летящие мимо столбы фонарей и рекламные баннеры.
- Скажите, как есть, - спокойно сказала Ева, - это будет лучшим выходом.
- Она бы тоже так сказала, - улыбнулся мужчина, как будто забывший на мгновение, что рядом с ним Ева. И снова погрустнел:
- Просто мне так не хочется, чтобы она видела меня таким. Слабым, побитым, без денег, без куртки. Без документов! - мужчина закрыл лицо руками. - А если ещё и заболею?
Ева немного помолчала, после чего аккуратно спросила:
- Как вы думаете, она вас любит?
- Думаю, да. По крайней мере, мне так кажется.
- И когда вам не везло, она давала повод усомниться в том, что будет рядом?
- Нет, но…
- Тогда, я думаю, бояться нечего.
- Разве что простуды, - уже чуть спокойнее ответил мужчина и снова улыбнулся.
Улыбка мужчины напомнила Еве улыбку Бори.

“Еду в автобусе с мужчиной, которому сегодня прям не повезло. Такой же рассеянный и немного зашуганный, как ты сейчас. Только без обид! Всё будет хорошо. Напиши, когда прочитаешь, как себя чувствуешь”.

- Давайте я вас, может, провожу?
- Что вы, что вы, не стоит. Мне и так неловко.
- Я буду волноваться. Хотя бы доеду с вами до метро.
Двое замолчали. Остановка сменялась другой остановкой, людей становилось всё меньше. У метро Ева и мужчина вышли из автобуса. Снова пошёл снег. Вокруг было безлюдно, даже машины уже не ездили. Ветер свистел между домами. Мужчина устало смотрел на падающие снежинки.
- Вы красиво улыбаетесь, - подбодрила мужчину Ева, - И в простуде нет ничего страшного. Вам далеко идти от остановки?
- Вглубь дворов, минут 7.
- И вас точно не нужно проводить? - поинтересовалась Ева.
- Точно, - уверенно сказал мужчина.
- Тогда, - Ева начала снимать шарф и так ловко и быстро надела его на мужчину, что тот не сразу понял, что произошло, и растерянно смотрел то на шарф, то на Еву. Подъезжал следующий автобус.
- Как я его возьму? А вы как доедете? Я так не могу! - воскликнул мужчина. Двери автобуса открылись перед остановкой.
- Можете. Мне здесь совсем близко.
- Но…
- Никаких но. Не волнуйтесь. И не болейте!
Ева быстро запрыгнула в автобус, и двери сразу закрылись перед ней. Мужчина какое-то время смотрел уезжающему автобусу вслед, после чего как будто опомнился, посмотрел на шарф, снова улыбнулся уголками губ и пошёл от остановки. Никого не было на улице, поэтому никто этого не заметил, но через несколько шагов мужчина, или так могло лишь показаться, исчез в метели, растворившись в тысячи снежинок.

***

- Хорошо, что ты пришла! - женщина лет пятидесяти открыла Еве дверь, быстро поцеловала в щёку и сразу побежала к зеркалу красить ресницы.
- Куда мы поедем? - спросила Ева.
- В смысле мы? - мама Евы отвлеклась от своего отражения.
- Я думала, тебе страшно ехать одной по городу…
- А, да? - женщина подняла глаза к потолку. - В итоге всё поменялось, но мне нужно, чтобы ты посидела дома. Должен приехать курьер с едой, а мне срочно нужно уехать.
- И куда это ты так поздно? - настороженно спросила Ева.
Женщина снова повернулась к дочери, похлопала глазами и улыбнулась.
- На встречу с бывшим одноклассником.
- С одним?
- Ну да, а что? Пропусти меня, пожалуйста, - мама подошла к обувным полкам у входной двери.
- У вас свидание? - улыбнулась Ева.
- Да нет, просто решили встретиться, давно не общались, - сказала мама Евы, пряча взгляд и часто моргая.
Как только Ева сняла пуховик, ей на руки прыгнул большой чёрный кот.
- Ты его уже кормила?
- Нет, не успеваю, покормишь? Вообще посиди с ним, чтобы не грустил. И не ревновал! - женщина улыбнулась коту. - Ты же не будешь ревновать?
- А чего ему ревновать? Вы же просто решили встретиться… - Ева погладила кота по голове и посмотрела с улыбкой на маму.
Женщина ответила ей почти той же улыбкой, надела пальто и вышла за дверь.
- Так, покормить, погладить, встретить курьера. Всё сможешь?
- Всё смогу.
- Целую. Пока! Закрой за мной на замок.
Кот спрыгнул с рук Евы и побежал на кухню. Стало тихо. Только телевизор шумел из тёмной гостинной. Что-то о подводных животных.
На кухне кипел чайник. Ева сидела перед телевизором и вязала новый шарф из красной пряжи. Кот сидел на шкафу. Синий свет телевизора освещал комнату.
- Необычная форма осьминога всегда пугала моряков прошлых лет. Отсюда и берутся все легенды об огромных спрутах, которые утаскивают корабли на морское дно. Стоит ли говорить об облаке чернил, которое выходит из осьминога, когда тот пытается защищаться? Иногда эта картина может пробирать до мурашек. На самом же деле осьминоги, в большинстве своём, достаточно безобидные существа для человека. В то же время стоит признать - океан до сих пор изучен нами достаточно мало. На сегодняшний день мы до конца не можем описать всю морскую фауну и не знаем, какие опасности ждут нас под водой.
Завибрировал телефон. Ева с надеждой посмотрела на экран.

“Курьер приедет завтра! Покорми кота, посиди с ним немного и можешь ехать! Только дверь закрыть не забудь”.

Ева тяжело вздохнула, посмотрела на кота.
- Одни мы сегодня с тобой, получается?
Кот повернул голову в сторону Евы и моргнул.
- С осьминогами, на дне морском. До чего мы докатились?
Кот спрыгнул с шкафа и выбежал из комнаты.
- Лучший мой собеседник.
Крючок вёл петлю за петлей. Передача про морских животных сменилась передачей про птиц. Ева вышла из комнаты, чтобы покормить кота. Стоило ей открыть упаковку с кошачьей едой, как из коридора послышалось, как кот быстро бежит к миске и мяукает.
- Теперь-то ты хочешь со мной общаться? Меркантильный какой, муркантильный - Ева насыпала корм в миску и кот быстро начал есть. - И как тебя такого не любить?
Что-то отвлекло внимание девушки от кота. Ева услышала странное шуршание, посмотрела по сторонам. “Неужели крысы?”. Нет, звук был с улицы. Ева посмотрела в окно. По карнизу окна ходила то вправо, то влево маленькая серо-зелёная птичка с рыжим лбом, грудью, боками головы и белым брюшком.
- Как же ты там оказалась, малышка! - воскликнула Ева и подбежала к окну. Но, судя по всему, птичка испугалась резких движений девушки и улетела сквозь тёмные заснеженные ветки.
Ева ещё какое-то время вглядывалась в ветки. Иногда ветер шевелил их и месяц подмигивал девушке, как будто зазывая на улицу.
Снова завибрировал телефон в кармане. Ева уже с меньшим энтузиазмом разблокировала экран, но всё ещё с лёгкой надеждой. Сообщение от “Женя Денисов друг Боря”.

“Наш малец не с тобой? Не отвечает что-то”.

А после - сразу звонок.
- Ев, привет. Ты не знаешь, чё с Борей?
- Привет. Так он же болеет. Мне тоже не отвечает. Спит, наверное.
- А, точно, он рассказывал, как вы с ним “плавали” на днях, - было слышно, как Женя улыбается с другой стороны линии. - У нас тут просто оплачен квиз на 5-ых в баре и не хватает одного. Не хочешь с нами?
- А там много людей будет?
- Ну, да… Ты у нас такое не особо? Там скидка на выпивку, конкурсы. Должно быть интересно. Если что - сразу поедешь домой, мы тебе на такси скинемся.
- Давай я сейчас подумаю и скажу через пару минут, хорошо?
- Хорошо, только прям вот через пару минут, а то мы не хотим без участника оставаться.
Закончился разговор. Ева посмотрела на телефон. В окно, на кота. Он только что попил воды и поднял голову на неё. Двое смотрели друг другу в глаза какое-то время, после чего кот снова ушёл. Девушка безучастно посмотрела ему вслед. Глубокий вдох.
- В общем, я с вами. Куда ехать?
- Пришлю адрес смской. Ты на метро или на такси?
- На метро, наверное.
- Слушай, нет. Давай лучше на такси, мы в случае чего докинем. Сейчас поздно и не очень безопасно.
- Ладно, хорошо... - неуверенно сказала Ева.
- Будет весело! - приободрил её Женя.
Хлопнула дверь, ключ заскрипел в замке.
Ева села в салон автомобиля. Машина тронулась, девушка посмотрела в окно. Такси рассекало растаявший снег, брызги летели в разные стороны. Ева проехала мимо остановки, на которой девушка встретилась с ограбленным мужчиной. Девушка заметила на остановке двух человек, очень похожих на Еву и мужчину.
- Как странно, - вслух подумала Ева.
- Что странно? - спросил таксист. - Сделать музыку потише?
- Нет-нет, это я о своём. Всё хорошо.
Ева посмотрела на своё отражение в зеркале заднего вида и улыбнулась. Что-то снова ёкнуло в груди и отпустило.
Двое на остановке посмотрели уезжающей машине вслед.

Снова поднялся снег. Пьяный мужчина, шатаясь, проходил мимо остановки, пытаясь осторожно шагать по асфальту, чтобы не поскользнуться. Одной ногой он постоянно наступал на болтающуюся штанину. Порывшись в карманах, мужчина вытащил мятую пачку, последнюю сигарету и подошёл к двоим.
- У вас огонька не будет?
Двое мгновенно повернулись. От удивления мужчина широко открыл глаза, попятился назад и поскользнулся на собственной штанине. Из ближних дворов послышался собачий лай. Ветер между домами завыл с большей силой. Две пары тёмных пятен вместо глаз смотрели на упавшего сквозь метель.

Если вам понравился этот материал, вы можете отблагодарить, поставив лайк здесь или в наших соцсетях:

ВК: https://vk.com/demagog.magazine
ФБ: https://www.facebook.com/demagog.magazine
ТГ: https://t.me/demagogmagazine
Инст: https://instagram.com/demagog_mag
Твиттер: https://twitter.com/demagog_mag

Для обсуждения материалов рекомендуем заглянуть к нам в телеграм-чат: https://t.me/demagogue_chat

Демагог — независимое интеллектуальное издание. Мы рассказываем о главном в культуре, науке и обществе. Вы можете помочь развитию журнала, подключив ежемесячное пожертвование или отправив нам донат. Даже 50 рублей принесут журналу огромную пользу. Помните, что Демагог — свободный журнал для свободных людей. Мы зависим только от вас!

вы также можете прочитать этот текст на нашем сайте

текст: Федя Отрощенкоиллюстрации: Вася Лисицина

21 июня 2021 года умер Александр Ерёменко. Ему было 70 лет. 25 октября 1950 года родился Александр Ерёменко. Ему был бы 71 год. 72. 73…

Простите меня за столь сентиментальное письмо; простите меня, если не найдёте в нём ничего содержательного; простите меня, если рассчитываете на что-то большее. Меня до сих пор не отпускает эта смерть. И до сих пор что-то сжимается внутри, когда я сажусь писать об этом. Что-то необъяснимое и непонятное. Непонятное и тяжёлое. Но я почему-то чувствую в себе необходимость об этом написать.

— А как вы думаете, “метареализм” (назовём это “метареализмом”, чтобы хоть как-то это назвать) появился тогда, и это символ эпохи, или сейчас он тоже может появиться?

— Не символ, а признак скорее. Символ — это слишком патетично. Не знаю, всё появляется, повторяется — это всё ясно — в каком-то новом одеянии. Это уже банальность. Всё время у всех нытье примерно одинаковое. Вот Соснора ещё поэт уникальный, он сам себя называл “пришельцем”. Это другое поколение, да. В грош никого не ставил, но ценил Высоцкого как ни странно. Смерть Бродского — большая утрата. Ой, не Бродского, а Высоцкого, конечно. Это я спутал сейчас. Вот Соснора, кажется, и сказал: “Читаю стихи и не пойму, что они все ноют? Всё время ноют. Ну что: деньги есть, бабы есть, бедно-худо печатают — чего они ноют-то?” Так и сказал: бабы… худо-бедно печатают. А ты его время представь! Когда его перестали печатать… Знаете почему? Помните? Он письмо написал по поводу Шолохова. После вручения премии, наверное, Шолохову. Не помню. Тогда была разослана анкета, собирали материал среди известных литераторов. Письмо начиналось так: “Литературные недоноски, типа Шолохова…” — было достаточно. И десять лет его вообще не печатали. Соснору пытались замолчать литературные чиновники, естественно. Одна единственная заметка появилась. По-моему, при “Новой газете” Владимир Новиков написал рецензию на его книгу, а он (В. И. Новиков (здесь и далее курсив мой — Ф. О.)) работал тогда в журнале то ли “Литературное обозрение”, то ли что-то там где-то там. Общежитие Литинститута. Володя рассказывает так: “Стук в дверь. Я говорю: ‘Да’. Входит — тут надо привстать, подержи, пожалуйста (протягивает пачку сигарет с зажигалкой и привстаёт в коляске), — входит человек… открывается дверь, входит человек, седые волосы до плечей, костыль за ним волочился по паркету, как шпагат: ‘Вы Владимир Новиков? Я Виктор Соснора, здравствуйте! Я хотел сказать спасибо,’ — а за ним два человека, адъютанта, и две бутылки пива в каждой руке”. Вот так... (садится) Красивая картина?

Александр Ерёменко — поэт, которого вместе с А. Парщиковым и И. Ждановым называли метареалистом (М. Эпштейн), метаметафористом (К. Кедров)... как только их ни называли, как только их ни определяли! А сами они себя никак не называли, не считали себя ни группой, ни направлением, не писали манифестов и т.д.
Ерёма, как обращаются к нему его многие друзья, написал не так много, но успел стать королём поэтов в 1982 году. Ерёма успел найти свой поэтический язык, который заставляет смеяться и плакать одновременно.

— Бродский, вроде, под конец жизни очень выделил “метареалистов” и ваш “круг поэтов”, скажем так. Он говорил, что плохо знает московскую поэзию и ему совершенно не близок концептуализм, но Парщиков, Жданов и Ерёменко — их он может выделить.

— С этим высказыванием я даже нигде и не встречался.

— Это Парщиков в какой-то момент сказал уже после смерти Бродского. Он сказал, что Бродский в какой-то момент это…

— Заметил.

— Да, заметил.

— И не благословил (смеётся). Бродский в этом смысле (в нехорошем смысле) большой пижон, конечно. Он был таким всегда и по жизни и в поэзии то же. В нехорошем смысле слова “пижон”, то есть становился в позу как бы специально. <...> А по поводу контекста, если с кем-то полемизировать… да я не уверен, что он стихи-то наши читал. Ну, возможно, подсовывали; возможно, читал, конечно.
В Европе была немного смешная ситуация с этой троицей. Был такой момент, когда мы только начинали выступать, о нас стала появляться пресса, то есть публикаций не было (у меня точно не было, у Жданова, может быть, вышла книга первая “Портрет” — ни у меня, ни у Парщикова ничего не было), а в газетах уже стали говорить, вот этот придуманный Кедровым термин “метаметафора”. Он как-то назвать назвал, ну и поехали.

Видели памятник Бродскому? Вы москвич?

— Москвич.

— Ну, тогда вспомните: если от центра по Малой Бронной идти к Садовой, а потом по Садовой повернуть налево, по внутренней стороне кольца идти, и там, не знаю, может, километр – два памятник стоит, фигура Бродского узнаваемая, реалистичная такая. Постамент такой с головой поднятой.

А мы с кем-то гуляли, и я говорю: “В первый раз вижу вообще! Кто может быть скульптор?” — обошли всё вокруг, а фамилии нигде нет. Забавно так.

В декабре 2019 года я приехал в хоспис на улице Доватора, где уже несколько дней лежал Ерёменко. На вопрос, надо ли ему что-то привезти, его жена Галина Рыбакова написала: “Да нет, у него всё есть. Разве что овсяного печенья, которое он любит…”. С овсяным печеньем подмышкой я вошёл в хоспис: “Извините, а вы не подскажете, в какой палате лежит Александр Викторович Ерёменко?” Медсестра провожает меня до палаты.
На кровати лежит король поэтов, человек, который написал “В густых металлургических лесах”, “Я женщину в небо подкинул”, “Я мастер по ремонту крокодилов” и множество других стихотворений. Под их действием изменились я и моё представление о том, что такое поэзия. Вокруг него лежат пустые или полупустые пачки сигарет… нет, как ни старайся, всё равно не могу вспомнить марку. Он сел на коляску, и я повёз его к дверям курить. Не знаю сколько мы сидели у этих дверей хосписа, но на диктофон я записал только 36 минут, где минут 15 вообще ничего не слышно, а всё остальное слишком обрывочное и смятое.

Я очень волнуюсь.

Я читаю самому Александру Ерёменко Александра Ерёменко.

Осыпается сложного леса пустая прозрачная схема,
шелестит по краям и приходит в негодность листва.
Вдоль дороги пустой провисает неслышная лемма
телеграфных прямых, от которых болит голова.

Разрушается воздух, нарушаются длинные связи
между контуром и неудавшимся смыслом цветка,
и сама под себя наугад заползает река,
а потом шелестит, и они совпадают по фазе.

Электрический ветер завязан пустыми узлами,
и на красной земле, если срезать поверхностный слой,
корабельные сосны привинчены снизу болтами
с покосившейся шляпкой и забившейся глиной резьбой.

И как только в окне два ряда отштампованных ёлок
пролетят, я увижу: у речки на правом боку
в непролазной грязи шевелится рабочий поселок
и кирпичный заводик с малюсенькой дыркой в боку...

Что с того, что я не был здесь целых одиннадцать лет?
За дорогой осенний лесок так же чист и подробен.
В нём осталась дыра на том месте, где Колька Жадобин
у ночного костра мне отлил из свинца пистолет.

Там жена моя вяжет на длинном и скучном диване,
там невеста моя на пустом табурете сидит.
Там бредет моя мать то по грудь, то по пояс в тумане,
и в окошко мой внук сквозь разрушенный воздух глядит.

Я там умер вчера, и до ужаса слышно мне было,
как по твердой дороге рабочая лошадь прошла,
и я слышал, как в ней, когда в гору она заходила,
лошадиная сила вращалась, как бензопила.

Даже по записи слышно, что я начинаю читать, а потом останавливаюсь перевести дух. Потому что до того момента я общался с обаятельным дедушкой, который много знает и много может рассказать. И только в момент чтения вдруг начинает стучаться мысль о мою черепную коробку, что я сижу перед автором.
Мы говорим с ним обо всём. Нет заготовленных вопросов и ответов. За один мой вопрос он успевает ответить на пять других.

Однажды на первом курсе филфака нам дали задание сделать имманентный (то есть внеконтекстуальный) анализ любого стихотворения. Я писал про “Осыпается сложного леса пустая прозрачная схема”. Увлёкшись анализом, я решил написать про семантический ореол метра (почти каждый стихотворный размер обладает и смысловой нагрузкой), так что определив по первой строчке шестистопный анапест, я кинулся искать про этот размер, но ничего не нашёл. Так мучился я несколько недель, пока случайно не обнаружил, что это только в первой строчке он шестистопный, во всём стихотворении пятистопный. Тогда у меня всё сошлось. Причём если убрать слово “пустая”, то и в первой строчке он ровно пять стоп, как отметил мой преподаватель А. В. Филатов. Если убрать пустоту, то всё сходится.

В процессе обсуждения стихотворения я даю свою филологическую интерпретацию. Это ему очень не нравится. Журналисты, филологи — это всё одно, сидят, что-то строчат себе, а смысла в них никакого.

— Часто противопоставляют “метареализм” и концептуализм. Вот у вас было какое-то противопоставление для самих поэтов?

— Мы сразу не позиционировали себя как группу. И манифеста не было. Мы просто читали стихи, понимали друг друга. Мне просто это малоинтересно.

— Илья Кукулин ещё в 2002, кажется, году написал, что метареализм и концептуализм — это две стороны одной медали по сути. И он говорит, что не было никакого противопоставления.

— Они, действительно, сидят, пишут что-то для газет о каком-то противопоставлении, а мы сидим за одним столом и выпиваем.

— А что тогда вас объединяет с Парщиковым и Ждановым? Почему вас считают одной группой, как вы думаете?

— Это вопрос мне задавали, естественно, сто раз. Никаких у нас не было позывов, чтобы зафиксировать себя, типа манифестов, условно говоря, какая-то программа… или даже в интервью просто. Мы просто приятельствовали. А это к литературоведению не имеет никакого отношения. Нас связывало вот это.

Даже за 36 минут, что я успел записать, мы успеваем обсудить (не всё слышно, конечно), многих его друзей и современников, поэтов до и после него: Бродский, Парщиков, Жданов, Соснора, Дашевский, Воденников, Ахматова, Цветаева и многих других.

— Серебряный век — это понятнее. С Золотым посложнее.

(упала сигарета)

Не дай Бог больницу спалить.

Поэтика Ерёменко находит себя на границе смерти и жизни. Причём здесь важна эта последовательность. Как будто именно через что-то не-реальное, ирреальное, метареальное, если угодно, он и познаёт реальное. Возможно, именно поэтому в нём нет никакого надрыва; чувства и эмоции, конечно, есть, но нет надрыва: “Я там умер вчера, и до ужаса слышно мне было, / как по твердой дороге рабочая лошадь прошла, / и я слышал, как в ней, когда в гору она заходила, / лошадиная сила вращалась, как бензопила”. Про надрывность он говорит: “Вот так надо бы рубаху разорвать… А чего рвать-то, если там нет ни хрена толкового?”

Он не тоскует о прожитом, не идеализирует. Его стихи, как и сам он, спокойные и вкрадчивые. Сам Ерёменко полон дружелюбия и отзывчивости: “Запишите мой телефон, — говорит он мне, когда мы прощаемся, — и звоните в любой момент”.

В густых металлургических лесах,
где шёл процесс созданья хлорофилла,
сорвался лист. Уж осень наступила
в густых металлургических лесах.

Там до весны завязли в небесах
и бензовоз и мушка дрозофила.
Их жмёт по равнодействующей сила,
они застряли в сплющенных часах.

Последний филин сломан и распилен
и, кнопкой канцелярскою пришпилен
к осенней ветке книзу головой,

висит и размышляет головой,
зачем в него с такой ужасной силой
вмонтирован бинокль полевой?

Я так и не позвонил ни разу и телефон даже не записал. О чём спросить? Всё время кажется, что у тебя миллион вопросов, а когда оказываешься лицом к лицу, то понимаешь, что все они куда-то исчезли. Остаётся только пустота, без которой всё сходится.

Осень в поэзии обычно связана со старением, умиранием. Для Ерёменко это возможность взглянуть на винтики, которые привинчены к соснам, на то, как устроен этот мир. Когда нарушаются длинные связи, когда бензовоз и мушка дрозофила застревают в сплющенных часах на зиму, появляется возможность взглянуть за них.

В прошлом году на Демагоге вышло интервью с критиком Борисом Кузьминским, который говорит о “метаметафористах” так: “Но в чём был пафос того, что они делали? В том, что они понимали то, о чём я сейчас сказал — поэзия имеет дело только с языком, но они осознавали это не как какое-то благо, а как проклятье. Они осознавали язык как нечто сковывающее и в общем-то лживое. «Как, выдохнув, язык выносит рябь пословиц на отмель словарей, откованных, как Рим. В полуживой крови гуляет электролиз — невыносимый хлам, которым говорим» — это Александр Ерёменко, его стихи не были похожи на стихи метафористов, но тем не менее он к ним примыкал”. Язык нужно рвать, тогда сквозь щели начнёт сквозить то, что лежит за языком. Только через смерть и разрушение проступает первооснова. Это не значит, что надо нарушать закон и вести само-/все-разрушительную жизнь. Ерёменко разрушает язык и смыслы, через которые проступает то, что филологи и критики пытаются определить и назвать, но это не помогает, ведь язык разрушен, значит, и имени тому быть не может.

— Как вы думаете, уже к 80-ым годам было какое-то разделение на ленинградскую поэтическую школу и московскую, или это как-то больше смешалось?

— Это представление было, как говорится, надуманное, начиная, наверное с 20-х годов и потом дальше. Ленинградцы, естественно, больше пытаются дистанцироваться от московских, я думаю; другие вообще не считают московскую школу чем-то серьёзным.

<...>

Да, Соснора вообще. Действительно выбивается из московской, из питерской школы.

Московская поэзия — от архитектуры. Питер-то строгий весь. Они стараются держать эту классическую манеру и псевдоклассическую. Но она слишком цветастая. Оттуда всё: и Бродский, и даже обэриуты все цветастые.

<...>

Я ближе к Москве.

<...>

Да, сейчас все полюбили нового поэта Воденникова. Чего они все в него вцепились? Прочитал я двести раз, но ничего там не нашёл.

Конечно, спокойствие не противоречит его перформативности и театральности. Посмотреть хоть его выступления, где он надевает маску из чего-то, вроде папье-маше, с выпученными глазами, странным носом, а всё для того, чтобы прочитать стихотворение “Я мастер по ремонту крокодилов”. Даже уже в хосписе он артистичен и театрален, чтобы рассказать историю, он встаёт с коляски, он двигает бровями и всячески старается передать атмосферу того момента.

— В 70–80-е очень много происходило перемен. И очень много было процессов. Пусть говорят, что переоценено, — фигня все эти слова. И поэты появлялись, и пропадали в этом застое. Перебери сейчас всех… даже не поэтов, а просто… Если наберётся половина! Просто физическая смерть.

Последние минуты заглушены. Вокруг нас всё время что-то говорили, ремонтировали, ходили, а телефон с включённым диктофоном я положил слишком неудачно. Но самые последние слова слышны, хоть и обрывочно, но контекст восстановить можно.

— Про вас часто говорят, что вы находитесь между метареалистами и концептуалистами.

— Ну, если им нравится, пусть так и думают.

— Мне кажется, это связано с тем, что в ваших стихах есть эта ироническая улыбка.

— Я понял эту мысль. <...> Мысль понятная, да. И это даже нормально…

НОЧНАЯ ПРОГУЛКА

Мы поедем с тобою на А и на Б
мимо цирка и речки, завернутой в медь,
где на Трубной, вернее сказать, на Трубе,
кто упал, кто пропал, кто остался сидеть.

Мимо темной «России», дизайна, такси,
мимо мрачных «Известий», где воздух речист,
мимо вялотекущей бегущей строки,
как предсказанный некогда ленточный глист.

Разворочена осень торпедами фар,
пограничный музей до рассвета не спит.
Лепестковыми минами взорван асфальт,
и земля до утра под ногами горит.

Мимо Герцена — кругом идёт голова.
Мимо Гоголя — встанешь и — некуда сесть.
Мимо чаек лихих на Грановского, 2,
Огарева, не видно, по-моему, — 6.

Мимо всех декабристов, их не сосчитать,
мимо народовольцев — и вовсе не счесть.
Часто пишется "мост", а читается "месть",
и летит филология к черту с моста.

Мимо Пушкина, мимо… куда нас несёт?
мимо "тайных доктрин", мимо крымских татар,
Белорусский, Казанский, «Славянский базар»…
Вон уже еле слышно сказал комиссар:
"Мы ещё поглядим, кто скорее умрёт…"

На вершинах поэзии, словно сугроб,
наметает метафора пристальный склон.
Интервентская пуля, летящая в лоб,
из затылка выходит, как спутник-шпион!

Мимо Белых Столбов, мимо Красных ворот.
Мимо дымных столбов, мимо траурных труб.
"Мы ещё поглядим, кто скорее умрёт". —
"А чего там глядеть, если ты уже труп?"

Часто пишется "труп", а читается "труд",
где один человек разгребает завал,
и вчерашнее солнце в носилках несут
из подвала в подвал…

И вчерашнее солнце в носилках несут.
И сегодняшний бред обнажает клыки.
Только ты в этом тёмном раскладе — не туз.
Рифмы сбились с пути или вспять потекли.

Мимо Трубной и речки, завернутой в медь.
Кто упал, кто пропал, кто остался сидеть.
Вдоль железной резьбы по железной резьбе
мы поедем на А и на Б.

Если вам понравился этот материал, вы можете отблагодарить, поставив лайк здесь или в наших соцсетях:

ВК: https://vk.com/demagog.magazine
ФБ: https://www.facebook.com/demagog.magazine
ТГ: https://t.me/demagogmagazine
Инст: https://instagram.com/demagog_mag
Твиттер: https://twitter.com/demagog_mag

Для обсуждения материалов рекомендуем заглянуть к нам в телеграм-чат: https://t.me/demagogue_chat

Демагог — независимое интеллектуальное издание. Мы рассказываем о главном в культуре, науке и обществе. Вы можете помочь развитию журнала, подключив ежемесячное пожертвование или отправив нам донат. Даже 50 рублей принесут журналу огромную пользу. Помните, что Демагог — свободный журнал для свободных людей. Мы зависим только от вас!

вы также можете прочитать этот текст на нашем сайте (in construction)

текст: Олег Мельников

иллюстрация: Вася Лисицина

Добивай меня, лето,
выжги на мне клеймо
волдырями на красных плечах
и ночами без снов.
Помилуй раба твоего
или испепели -
уснуть перегноем
в прохладе сырой земли.

Воду со льдом - и я чувствую пищевод.
Столько во мне ненужного,
Лишне-го.
Мысли сочатся
через пространство пор,
липнешь к кровати -
вяленый помидор.

Липнешь к стулу,
липнет нога к ноге.
Липучка для мух
в деревне на чердаке.
В городе под ногами
плавленый сыр.
Каникул не будет -
работай, смотри на часы.
Отпуск возьмёшь
где-нибудь в сентябре.
Лето - не жизнь,
лето - короткая смерть.
Свет которой
разлит по бутылкам с вином -
окунайся в него,
чтобы не так темно,
чтобы не пустовало окно в груди.
Солнце садится,
шмель у куста гудит.

Солнышко лечит уныние и рахит,
панихида по юности фоном в ушах звенит.
И не забыть:
в рубец переходит ожог.
Лето - звёздная пыль,
кристаллический порошок.

текст: Дюша Лунце

иллюстрация: Аня Воеводская

И нам, конечно, врут.

“Но!” и “почему?”

Недавно увидел новость в одном телеграм-канале, что новый зарубежный сериал про Анну Болейн получил низкие оценки зрителей.

*Для тех, кто не в курсе - роль Анны Болейн в сериале сыграла темнокожая актриса Джоди Тернер-Смит.

Автор поста предположил, что, возможно, низкий рейтинг сериала связан с несоответствием цвета кожи актрисы, играющей главную роль, с оригиналом

В моём кругу общения есть мнение: расизм - это плохо, но, как обычно есть это одно "но" - но всё, происходящее сейчас в Голливуде вокруг этой социальной проблемы - фарс, сюр, бред, абсурд и ерунда.

“Как это - темнокожая актриса играет персонажа с другим цветом кожи?”

При этом очевидно есть художественные картины, поднимающие тему расизма с меньшим скандалом и большим профитом, в которых темнокожие актёры смотрятся уместно.

Есть такое мнение. И, в целом, в нём есть вполне понятная претензия, чётко обозначенный вопрос. Почему?

У меня этот вопрос не вызывает столько претензий. И если позицию выше я понимаю, слышал, разбирал, то вот с другой стороны проблемы как-то ещё не подходил. И у меня возникли свои “почему”.

Почему мир победившей толерантности вызывает у людей вопросы?

Почему какие-то люди могут думать иначе? Почему Анна Болейн может быть сыграна темнокожей актрисой и почему это нормально?

В конце концов, на каждое безумие находится своя логика. Попробую объяснить свою.

Несколько важных моментов перед основной частью текста:

1) к выбору актрисы у меня лично претензии нет, размышления эти все носят характер рассуждения на тему и не более;

2) я не смотрел сериал и, если честно, не собираюсь. Все выводы основаны на прочитанном в интернетах. Понимаю, подход может вызвать ряд претензий... Но!

Коротко о ситуации

У нас есть кейс: художественный сериал, основанный на реальных событиях, в котором цвет кожи главной героини не совпадает с исторически достоверным цветом кожи.

Для начала разберёмся, почему это может быть проблемой, к чему апеллируют противники такого подхода:

"...отсутствие понимания контекста исторических событий может искажать восприятие действительности у тех, кто с этим сериалом ознакомится. Люди, которые будут его смотреть, без подкрепления просмотра историческими фактами, могут не знать о проблеме расизма, о том, почему..."

Стоп. Подождите.

Историческая справка в пересказе:

Если немного углубиться и почитать статей на тему, оказывается, что, по словам современников, Анна Болейн была женщиной высокого роста, с тёмными волосами и смуглой кожей. Я могу ошибаться, но мне кажется, что это уже чуть подальше от того несоответствия, к которому у зрителей возникают вопросы. Тем более, если мы говорим об описании, которому без малого 400 лет, на мой взгляд слово "смуглая" можно очень по-разному интерпретировать. Возможно.

Ко всему прочему, Анна Болейн жила в 16 веке, когда европейцы только начинали осваивать Америку. Это было буквально на заре эпохи рабства темнокожих людей. А в Англии, если верить Википедии, рабство было и вовсе запрещено.

Другое дело, что присутствовало очевидное социальное неравенство между людьми разной расы. Описывается, что темнокожие люди часто работали (но именно работали) прислугой, музыкантами. Были среди них проститутки, театральные актёры. Но социальное неравенство есть даже сейчас, поэтому, возможно, тут от случая к случаю. А факт самого расизма, по некоторым источникам, начинается со времён правления Елизаветы 1, а это уже и вовсе 17 век.

Однако на тему историчности я, как говорится, не буду душнить. Но деталь интересная.

Разные цели

В сериале режиссёры и сценаристы описывают последние дни Анны Болейн перед казнью, между тем поднимая тему гендерного неравенства, ко всему прочему репрезентируя темнокожих людей в кинематографе, в сериальной индустрии.

Страдает ли историчность повествования из-за цвета кожи главной героини?

Возможно - да. И это я опускаю духоту выше про смуглую кожу королевы.

Но важно ли это в данном случае?

Является ли историческая достоверность основной целью повествования в сериале?

Мне кажется - нет. Исторические события и контекст здесь - скорее фон для сюжета о гендерном неравенстве.

Обязан ли сериал, использующий историческую личность в художественном произведении, соответствовать историческому контексту, когда сам контекст не является первичным?

Нет? Я думаю - нет.

Вернёмся к началу.

Почему Анна Болейн может быть сыграна темнокожей актрисой и почему это нормально?

Если коротко - потому что к художественному размышлению на тему гендерного неравенства цвет кожи не имеет никакого отношения, пускай сериал и основан на исторических событиях.

Разные средства

После недавнего разговора на эту тему с одним своим другом я пришёл к выводу, что сейчас на западе есть, условно, 2 способа воспитания в людях толерантного отношения к меньшинствам. Назовём их реалистичный и идеализированный. Их можно ещё представить, как кнут и пряник. Рассмотрим оба на примере расизма.

Реалистичный способ чаще всего реализуется в историях, к которым у зрителя не возникает вопросов "почему". Например, фильм "Джанго освобождённый", реж. Квентин Тарантино.

У зрителей не возникает вопросов к контексту, при этом поднимается и достаточно остро тема расизма по отношению к темнокожим людям с посылом, что расизм - это бесчеловечно и жутко. С присущими Тарантино стилистическими приёмами. Это и есть условный кнут - нам показывают проблему обнажённой, без купюр, мы осознаём весь её ужас.

Ну и радуемся, когда Джанго мстит, конечно, но это уже совсем другая история.

А есть идеализированный способ. Пряничный. И отчасти - отрицающий. Скорее всего, придуманный мной, но это всё лишь размышление, напомню. К такому способу можно отнести случай, когда картина "Унесённые ветром" была удалена со стримингового сервиса HBO Max за романтизацию расизма.

Суть этого способа, как мне кажется, в том, чтобы у будущих поколений не было представления о том, что такое расизм. И благодаря этому отрицанию, вкраплению темнокожих персонажей в исторические картины, возможно, в будущих поколениях представители западной культуры надеются воспитать отсутствие даже мысли о том, что человек с другой внешностью должен считаться хуже или лучше.

Но и тот, и другой способ направлены на то, что все мы люди и относиться друг к другу нужно уважительно.

Вывод

Какой способ лучше? Честный и реалистичный? Или отрицающий прошлое во благо настоящего? Лучше знать о расизме? Или искоренить его, как идею и переписать понимание человеческой жизни для будущих поколений?

Мой внутренний гуманист верит, что лучшим миром был бы тот, в котором, например, на 9 мая люди бы чаще дарили цветы друг другу, а не вспоминали об ужасах войны. Больше говорили о любви, а не демонстрировали коварным соседям свою военную мощь.

Где бы не было потребности говорить о правах меньшинств, потому что не было бы даже мысли о том, что люди обладают разными правами из-за своей принадлежности к той или иной социальной группе.

И в то же время я понимаю, что так мы устроены, нужны антитезы и противопоставления, чтобы отличать хорошее от плохого, счастье от горя, мир от войны.

Поэтому я не знаю, какой способ подошёл бы мне больше. Пряник или кнут.

Но, если бы мы однажды проснулись в лучшем мире, было бы, наверное, неплохо.

А как за него бороться - пускай остаётся нашим свободным выбором, как и возможность критиковать его со стороны других.

Автор открыт к дискуссии на тему!

вы также можете прочитать этот текст на нашем сайте (in construction)

текст: Леонард Лир

иллюстрация: Соня Левина

Австралийский вид орхидей Chiloglottis обеспечивает своё опыление весьма хитрым способом, мимикрируя под самку местного вида ос, выделяя феромоны этого вида и привлекая таким образом самцов. Поскольку у самок этого вида нет крыльев, орхидея специально стелется по земле, а самцы, перелетая от цветка к цветку, обеспечивают её размножение. Это развитие двух разных видов живых организмов за пределами простого симбиоза. Оно обусловлено влиянием видов друг на друга на эволюционном уровне и называется коэволюцией.

Машины не просто движутся, они развиваются под влиянием человеческого сознания, стелются по земле и привлекают человека, подобно осе-орхидее. Безжизненный материал “машин” оживает в руках человека, сознание оживляет машины, задавая им форму и предназначение: так происходит коэволюция сознания и машин.

Машины, как элемент окружающей среды, развиваются и преобразуются в соответствии с технической документацией. То есть патенты, чертежи, схемы, продвигающие развитие сознания путём изменения средств производства его материальных и виртуальных продуктов, преобразовывая мир. Так машины инкорпорированы и в сознание, и в среду обитания человека. Коэволюция сознания и машин носит фундаментальный характер, выраженный в процессе связанного развития среды обитания человека.

В нашей культуре мы встречаем три различные причины преобразования среды обитания: сакральную, эстетическую и утилитарную. Эти предпосылки умозрительны в том смысле, что они не существуют в окружающих нас предметах. Это продукты деятельности сознания, тени в пещере Платона, требующие рационального познания и воспринимаемые через интерпретации.

Французы говорят: “понять, значит привыкнуть”. Так, человек сперва долго привыкал к миру и лишь недавно действительно приблизился к его пониманию. Первобытное сознание обладало нерефлексивно-целостным восприятием мира — мифом и носило чувственно-образный характер переживаний. Это первое соприкосновение сознания и машин — гибрид природы и культуры. Коллективные переживания сформировали прообразы, ставшие понятиями, конституирующими реальность. Интерсубъективность мифа лежит в основе общего коммуникативного поля, в котором явления имеют общезначимые интерпретации. Это единообразие нашло своё отражение в развитии языка.

Трансформация языка включает в себя развитие типов коммуникации в ряде “когнитивных революций”. Так, в живой речи сформировались общезначимые понятия, что способствовало передаче вербальной информации в пространстве. А изобретение письменности даровало способность преодолевать время с помощью передачи информации.

Первая “когнитивная революция” ограничена рамками от первичных сигнальных систем до появления естественного языка. Вторая заключается в “умерщвлении” языка письменностью. Третья началась с изобретения письменности и закончилась изобретением книгопечатания. Четвертая началась с появлением ЭВМ и сети Интернет. Первая “когнитивная революция” была обусловлена появлением мифологического архетипа мировозрения, вторая — философского и религиозного, третья — научного, а четвёртая — неомифического архетипа.

Мы являемся свидетелями конца третьей когнитивной революции. В её начале отпечатанные символы стали собирать разобщённые осколки мифа, распространяя их в зарождающемся массовом обществе. Интернет вновь связал эти осколки воедино. Новообретённое единство выражено в неомифе, которые тотален как миф (здесь миф понимается, как принципиально-конструирующее образование, создающее целостность восприятия бытия, соединяя в себе реальное и идеальное, сознательное и бессознательное, рациональное и иррациональное, удерживая это единство в живом воображении). Так открылся путь к трансвиртуальному.

Трансвиртуальность знакома каждому пользователю графического интерфейса, в её основе лежат фундаментальные принципы работы мышления с визуальной информацией.

В 1862 г. писатель Виктор Гюго написал своему издателю, спрашивая, успешны ли дела с его новой книгой “Отверженные (Les Misérables)”. В письме он написал лишь один знак вопроса “?”, на что издатель ответил ему письмом, в котором был только один восклицательный знак “!”, указывающий что книга прекрасно расходится. Этот обмен сообщениями не имел бы никакого смысла для третьего лица. Удалённый контекст уникален только для тех, кто принимает участие в переписке.

Трансвиртуализация открывает возможность переноса внутреннего чувства в виртуальную среду. Это единство опыта мышления и чувствования, знания и веры. Легче всего описать это через концепцию дополненного знания. Дополненное знание, являясь трансвиртуальным, объединяет знание с верой. На практике это ярко демонстрируется возможностью “загуглить” любой интересующий вопрос, получив мгновенный доступ к имеющимся данным. Так мы имеем дело с информацией.

В случае с Гюго информация совпадает с материальным предметом, манипулируя которым писатель передаёт внутреннее чувство во внешней среде. Гюго и его издатель преобразовывали внешний мир, используя листок, перо, чернила применяя способность письма (особого умения). Так возникло некоторое пространство между реальным и виртуальным — поле манипуляции внешним миром.

В эпоху распространенности периферийных цифровых устройств мы сталкиваемся с подобным явлением. Но перенос внутреннего чувства уже в виртуальную среду совершается посредством манипуляции цифровыми объектами (участками кода), а не материей.

Виртуальные вещи выражаются как в цифровых объектах, так и в материальных воплощениях. Например, 1 $ США лежащий на счёте в банке и принадлежащий конкретному человеку, есть виртуальная вещь. Но если мы хотим обменять его на товар или услугу, то мы будем взаимодействовать либо с цифровым объектом (машинный код) при безналичном расчёте, либо в его материальном воплощении, в виде выписанного чека или денежной купюры. При этом мы воспользуемся всё тем же 1 $ США (здесь, разумеется, уместно вспомнить “таллер” Имманиула Канта).

Сегодня это можно назвать неоритуальной практикой с участием виртуальных артефактов (кодов, паролей, электронных ключей шифрования). Так же, например, раньше люди измеряли расстояние во времени, а теперь в гугл-картах.

Трансвиртуальность — это пустыня знания, где информация — её песок. И самые большие пустыни лежат в глубинах экзистенциального опыта. Трансвиртуальность — это единство информации и эксформации, где информация — это опыт мышления, а эксформация — опыт чувствования.

Трансвиртуализация “неомифа” ведёт к потерянному нашими предками единству я-мы-оно, выраженному в мифологическом архетипе мышления. При этом нет потери индивидуальности, свойственной первобытному сознанию. Таким образом, киберпространство становится продолжением сознания, а графический интерфейс позволяет нам сделать компиляцию наших индивидуальных сознаний, конфигурировав их в сети интернет.

Интернет — гипертекст. Подобно психоанализу, где мы вскрываем бессознательное, практикуя речь, выстраивая ассоциации и перемещаясь по ним в пространстве языка, в интернете мы перемещаемся по ссылкам, символизируя практики коммуникации, коммуникативным полем которых является коллективное бессознательное. Когда мы подключаемся к интернету, мы получаем доступ к чему-то большему, чем отдельное сознание.

Неомиф лёг в основу новой социальной революции. На данном этапе человек становится дикарём трансвиртуальной эры, что вынуждает нас отказаться от старых инструментов описания внешнего мира, сознания и культуры, а также от ранее принятой периодизации истории, актуальной только для прошлой эры.

вы также можете прочитать этот текст на нашем сайте (in construction)

текст: Дюша Лунце

иллюстрации: Анастасия Яровова

Предыдущую главу вы можете прочитать здесь.

Лёд ломался под локтями.

- Уже прошло 10 минут?
- Нет, всего 5.
- Можно было бы электронным…
- Они постоянно не то показывают!
- Да нет же, просто пользоваться уметь надо.
- С ртутным надёжнее.
- Особенно, если он разобьётся…
- А ты его не бей и всё будет хорошо. Может, поешь?
- Совсем настроения нет. Но спасибо.

Прошло несколько дней. Боря лежал на диване в своей комнате, пока Ева смотрела в окно. На улице таял снег. Февраль.
- Правда, иди домой… - осипшим голосом сказал Боря.
- Никуда я не пойду. - повторила уже в который раз Ева. - Это я виновата. Как ты тут без меня справишься?
- Ну, как-то справлялся, болею не в первый раз.
- Конечно, но воспаление лёгких! - расстроилась Ева.
- Не так уж и страшно, - пожал плечами Боря. - Чего тебе со мной тут сидеть? Таблетки все рядом, за чаем я до кухни дойду. Мне прям неловко. Ты тратишь время на меня, а у самой как будто дел других нет.
- Я просто волнуюсь, - тихо сказала Ева.

Двое замолчали. Секундная стрелка часов глухо резала время и тишину.
- Ладно, доставай, посмотрим, как оно там.
Боря, опираясь на локти, приподнялся с кровати и вынул из-под майки градусник.
- Я не думаю, что большая.. 37,9. Видишь, совсем не страшно.
Ева взяла градусник, проверила его на свету и посмотрела на ртутный столб под разным углом.
- И правда. Тебе нужно выпить чаю. И никакого бальзама! - строго сказала Ева.
- Честно говоря, с бальзамом и не хочется. Можно просто чаю.
- Нужно.
Девушка вышла из комнаты. Боря плюхнулся обратно головой на подушку, закрыл глаза и едва слышно просипел:
- Ничего уже не хочется.

Ледяная вода обездвижила тело. 

Боря лежал с закрытыми глазами и слышал, как на кухне возится Ева - как сначала включился кран и потекла вода в чайник, потом щёлкнула кнопка, начался процесс кипения. Открылась дверца шкафа, послышался звук шуршания картонной коробки из под пакетиков с чаем. Птица залетела в окно.

“Птица в феврале, - подумал Боря, - так странно, ещё совсем рано для них, утро. Заря, лето, мы за городом. Дождь и солнце. Помнишь, как редко это было? Чтобы радуга, ещё и двойная. Та, что поярче, и та, что отражает первую.

- Пойдём, - кто-то нежно прошептал Боре на ухо.
- Куда? С кем я говорю?
- Пойдём, ты всё сам увидишь.
И Боря почувствовал, что идёт. Воспоминания обрели черты, слова стали пространством. Исчезли заборы и дома. Остались только дождь, солнце, радуга. И небо в облаках. Под ногами и над головой.
С каждым шагом ближе к радуге Боря чувствовал, что вокруг становится теплее.

- Первый весенний ветер, нежное прикосновение руки к щеке, жасмин и сирень в середине мая, - раздался эхом голос, но уже не тот шёпот, что говорил с Борей ранее. На этот раз голос был мужским и уставшим, томным, как если бы кто-то вдали читал давно известную молитву.

Боря подошёл вплотную к радуге и услышал, как за ней звучит странная музыка.
- Это…
- Птицы.
- Где я? - Боря оглянулся и только в этот момент заметил,что над ним и под ним - бесконечные радуги, смыкающиеся в круги, образующие цепочку без начала и конца, а рядом с каждой из них - Боря, смотрящий на себя в отражении.

“Интересно, - подумал Боря, - дождь падает вверх или вниз?”
- Дождь падает, - услышал Боря знакомый женский шёпот”.
- Я сплю? - спросил Боря.
- Нет. Ты - дождь.
- То есть?
- Ты падаешь.

И Боря почувствовал, как под ним исчезает поверхность.

Глубокий вдох. 

На этот раз не было ни холодной воды, ни шока, ни потрескавшегося льда. Боря открыл глаза и увидел, как падает в неизвестном направлении, а вокруг - переплетённые между собой радужные лучи, искрящиеся, тянущиеся вверх и вниз.

“Это я падаю или лучи летят мимо?”

Послышалось пение птиц.
- Если ты сейчас не проснёшься, чай остынет.
Боря лежал, упёршись носом в стенку.
- Долго я спал?
- Минут 15, от силы. Чай как раз успел остыть, чтобы не быть прям совсем горячим, - сказала Ева, присевшая на край дивана.

На улице было совсем темно.
- Как ты себя чувствуешь? - девушка передала чашку чая Боре.
- Странно, но уже не так болит горло. Спасибо, - сказал Боря и сделал маленький глоток. - Ой. Без сахара?
- Чёрт! Забыла, что ты любишь с сахаром! - Ева встала. - Дай мне чашку, я сейчас добавлю.
- Нет-нет, не нужно. Так даже лучше.
- Мне, к сожалению, всё-таки придётся уехать. Пока ты спал, позвонила мама. Просит съездить с ней по делам, одной в темноте по нашим дорогам страшно.
- Хорошо, конечно. Давай я тебя тогда провожу? Хотя бы до двери, - Боря начал вставать.
- Лежи!
- А как я дверь закрою, если лежать буду? -
- Тогда аккуратнее, пожалуйста, - Ева озабочено смотрела на Борю.
- Под лёд я здесь не упаду, - усмехнулся Боря и раскашлялся от смеха.

Двое вышли в коридор. Боря опёрся на стенку, пока Ева обувалась.
- Кстати, - девушка потянулась к пуховику, - что тебе снилось?
- Я почти не запомнил. Какая-то ерунда, на самом деле… - озадаченно сказал Боря. - А что?
- Просто ты бормотал во сне.
- Хорошо, что не храпел. Со мной такое бывает.
- Я знаю, - многозначительно улыбнулась Ева. Но в этот раз было довольно разборчиво.
- И что я сказал?
- Что-то о весеннем ветре, сирени и… женьшене? Жасмине! - воскликнула девушка. - А ещё про руки и щёки. Я слово-в-слово не помню, но ты это как-то хорошо завернул. А потом уснул снова. И тихонько захрапел.
- Разбудила бы меня. А то вдруг ночью уснуть не смогу из-за этой лёгкой сиесты?
- Уснёшь, как миленький. Мне как раз в этот момент мама позвонила. Ну, всё, - Ева проверила карманы, выдохнула, открыла дверь и посмотрела на Борю, - я пошла.

Девушка поцеловала Борю в щёку, вышла и захлопнула за собой дверь.

Боря лениво развернулся и пошёл в сторону своей комнаты по коридору.
- Первый весенний ветер, нежное прикосновение руки к щеке, жасмин и сирень в середине мая, так там было или как, - задумчиво произнёс Боря, проходя мимо зеркала, как вдруг в уголке глаза что-то зацепило его внимание.

Боря вернулся по коридору и посмотрел на своё отражение. В зеркале на него смотрел слегка небритый парень в серых домашних штанах, белой дырявой майке, с синяками на лице. Он сам. Боря убедился, что всё хорошо и пошёл обратно в свою комнату.

На долю секунды молодому человеку показалось, что, в прошлый раз, когда он проходил мимо зеркала, в нём не было его отражения.

Следующую главу вы можете прочитать здесь.

Если вам понравился этот материал, вы можете отблагодарить, поставив лайк здесь или в наших соцсетях:

ВК: https://vk.com/demagog.magazine
ФБ: https://www.facebook.com/demagog.magazine
ТГ: https://t.me/demagogmagazine
Инст: https://instagram.com/demagog_mag
Твиттер: https://twitter.com/demagog_mag

Для обсуждения материалов рекомендуем заглянуть к нам в телеграм-чат: https://t.me/demagogue_chat

Демагог — независимое интеллектуальное издание. Мы рассказываем о главном в культуре, науке и обществе. Вы можете помочь развитию журнала, подключив ежемесячное пожертвование или отправив нам донат. Даже 50 рублей принесут журналу огромную пользу. Помните, что Демагог — свободный журнал для свободных людей. Мы зависим только от вас!

вы также можете прочитать этот текст на нашем сайте (in construction)

текст: Лина Усских

иллюстрация: Вера Макарова

Раздел со словарем

• Харассмент. Существует множество различных определений харассмента. В настоящем материале под харассментом понимаются приставания, сексуальные или романтические намёки, жесты и другие действия, которые оскорбляют, унижают или ставят в некомфортную позицию другого человека, находящегося в иерархически более низкой позиции относительно обидчика.
• Жертва харассмента. Человек, который пострадал от харассмента. Чаще всего, жертвами харассмента становятся женщины. Например, в 2020 году среди всех официально поданных заявлений о харассменте, только 16,8% были поданы мужчинами.
• Свидетель харассмента. Человек, который видел, слышал или знает о случаях, в которых другой человек подвергся харассменту.
• Эффект свидетеля. Психологический эффект, проявляющийся в том, что люди, оказавшиеся свидетелями чрезвычайной ситуации, не пытаются помочь пострадавшим.

Раздел, в котором появляются статистические данные

К сожалению, на работе или учёбе нередко происходят ситуации, в которых люди, находящиеся в более привилегированной и властной позиции, делают сексуальные или романтические намёки или совершают другие дискриминирующие действия по отношению к тем, кто находится иерархически в зависимой от них позиции.

Согласно англоязычному исследованию, примерно 69% женщин хотя бы раз сталкивались с сексуальным харассментом на рабочем месте.

Между тем, в некоторых странах, в том числе и в России, до сих пор нет закона, регулирующего харассмент на рабочем месте.

Одним из аргументов против появления закона о харассменте в российском контексте нередко становится его недоказуемость. Заявления людей, пострадавших от харассмента, в особенности, анонимные, воспринимаются многими как ненадежные и не имеющие за собой должных свидетельств. Однако в действительности это не так, и у харассмента часто есть свидетели.

Одно из последних исследований, посвященных харассменту и другим видам дискриминации, показало, что 79% респондентов среди 9000 опрошенных из США и Австралии становились свидетелями харассмента или дискриминации на рабочем месте в течение последних пяти лет. Множество других исследований на эту тему публикуют сопоставимые результаты – в целом, процент свидетелей харассмента среди опрошенных колеблется между 75% и 80%.

Свидетели харассмента и дискриминации часто оказываются подвержены т. н. эффекту свидетеля и не вмешиваются в ситуацию.

Так, из 79% процентов опрошенных, ставших свидетелями харассмента или дискриминации, 77% никогда не сообщали об инциденте в отдел кадров или в этическую комиссию.

Любопытно, что при этом большинство свидетелей – 67% – рассказали об инциденте кому-либо вне работы, особенно семье и друзьям, а примерно половина свидетелей (46%) рассказала об инциденте своим коллегам на работе.

Таким образом, многие опрошенные часто рассказывали о том, что они стали свидетелями харассмента или дискриминации, но не тем, кто действительно мог бы повлиять на эту ситуацию. Отдельная проблема заключалась в том, что большинство респондентов (78%), рассказавших о случившемся коллегам или в отдел кадров, не спрашивали разрешение у человека, который подвергся харассменту или дискриминации.

Раздел, в котором свидетели молчат

Наиболее распространенными причинами, по которым участники не сообщали о том, что они стали свидетелями харассмента или дискриминации в отдел кадров или этической комиссии, были: (1) беспокойство о последствиях, (2) нежелание вмешиваться, (3) незнание, что свидетели могут сообщить о харассменте, (4) нежелание быть доносчиком и (5) отсутствие знаний о том, как сообщить о произошедшем.

Подобные исследования харассмента в России отсутствуют. На данный момент результаты приведенного выше британского исследования тяжело применить к российскому контексту: например, в российских организациях за самыми редкими исключениями отсутствуют комиссии и отделы по борьбе с харассментом, также как отсутствует и закон о харассменте. В целом, однако, можно допустить, что в самом общем виде в России существует та же тенденция, а именно – свидетели харассмента редко вмешиваются в ситуацию и предпринимают какие-либо действия для предотвращения харассмента в будущем.

Раздел, в котором дается ответ на вопрос зачем

В ситуациях с харассментом вмешательство оказывается важным сразу по двум причинам: оно не только оказывает поддержку человеку, пострадавшему от харассмента, но и помогает сформировать новые представления о (не)допустимости домогательств.

Преодолеть эффект свидетеля – т. е. с бездействие в ситуациях, где кто-либо другой оказывается пострадавшим, – можно попробовать с помощью составления четкого плана действий в экстренной ситуации.

Несмотря на то, что в России инструменты защиты от харассмента практически отсутствуют и составить универсальный поэтапный план действий в таких ситуациях невозможно, ниже приведены возможные способы вмешательства в ситуацию харассмента для свидетелей, которые в целом могут быть поделены на немедленные или последующие.

Раздел со способами вмешательства

Прямой подход: если вы чувствуете, что прямое вмешательство в ситуацию харассмента безопасно и может быть эффективным, вы можете начать противостоять харрасеру, указав на его поведение. Сообщите ему, что вы считаете его поведение неприемлемым / пугающим / враждебным и попросите остановиться. Такой подход может обострить ситуацию, поэтому подумайте, в безопасности ли вы, и считаете ли вы, что подвергающийся харассменту человек хочет, чтобы кто-то высказался.

Отвлекающий подход: вы можете остановить инцидент, просто прервав его. Вместо того чтобы акцентировать внимание на происходящей ситуации, можно физически вмешаться в неё: вы можете начать разговор на отвлечённую тему, задать вопрос на другую тему человеку, который подвергается харассменту, или придумать причину, которая позволит ему покинуть это пространство.

Документирующий подход: в зависимости от обстоятельств и возможностей, одной из наиболее полезных мер является документирование происходящего. Если вы записали происшествие на диктофон или детально его законспектировали, обязательно сообщите об этом человеку, который пострадал от харассмента, и спросите его, что бы он хотел сделать с зафиксированной вами информацией. Не делитесь ей и не распространяйте её без его согласия.

Отсроченный подход: если по каким-либо причинам вы не можете вмешаться в момент харассмента, вы можете всё равно поддержать человека, на которого он был направлен. Вы можете неформально и конфиденциально сообщить ему о том, что вы видели и выразить сочувствие, а также спросить, нужна ли ему дополнительная поддержка или помощь в документации инцидента. Вы также можете поговорить с харассером позже и сообщить, что считаете его поведение неприемлемым.

Делегирующий подход: если вы знаете человека или организацию / отдел, наделенный властью как-либо повлиять на существующую ситуацию, с согласия человека, подвергшегося харассменту, сообщите о харассменте и попросите вмешательства.

Раздел, в котором все берегут друг друга

Участие в любой конфликтной ситуации требует много ресурсов и выдержки — берегите себя. Однако если вы чувствуете, что у вас есть силы каким-либо образом вмешаться, даже небольшое действие может изменить ситуацию и оказать поддержку человеку, ставшему жертвой харассмента.

Если вам понравился этот материал, вы можете отблагодарить нас и авторов, поставив лайк здесь или в наших соцсетях:
ВК: https://vk.com/demagog.magazine
ФБ: https://www.facebook.com/demagog.magazine
ТГ: https://t.me/demagogmagazine
Инст: https://instagram.com/demagog_mag

Для обсуждения материалов рекомендуем заглянуть к нам в телеграм-чат: https://t.me/demagogue_chat

Демагог — независимое интеллектуальное издание. Мы рассказываем о главном в культуре, науке и обществе. Вы можете помочь развитию журнала, подключив ежемесячное пожертвование. Даже 50 рублей в месяц принесут журналу огромную пользу. Помните, что Демагог — свободный журнал для свободных людей. Мы зависим только от вас!

Необходимо ли высшее образование? Что важнее: здоровье или учеба? И вообще – стоит ли оно того?
Мария Коняева, наша новая авторка, предалагает читателям Демагога вместе с ней (снова) погрузиться в чудесные годы юности и поразмышлять о том, как так вышло, что образование неразлучно связано со страданиями.

вы также можете прочитать этот текст на нашем сайте (in construction)

текст: Мария Коняева

иллюстрация: Соня Левина

Не секрет, что в современном мире лучше родиться не красивым, а психически устойчивым — постоянные толчеи в метро, очереди везде, где только возможно и невозможно, стрессы, недосыпы, перекусы на бегу, детские крики на улице, крики соседей из-за стены, а ещё ЕГЭ и поступление в ВУЗ… Стоп, а надо ли вообще в ВУЗ поступать? Такое ли это счастье и эстетика, как пытается доказать нам наша семья или лента во «ВКонтакте»? Давайте разбираться.

Во-первых, сразу обговорим, что данная статья не призывает ни к получению высшего образования, ни к бойкотированию оного; слушайте свою нервную систему и делайте выводы сами. Во-вторых, задачей автора не стояло «очернение» высшего образования — здесь лишь показано, что в каждой бочке мёда есть (и не всегда — одна) ложка густого невкусного дёгтя. Теперь, когда все формальности соблюдены, можно и перейти к самой теме образования.

Начнём с банального и необходимого: школа; именно там нам начинают рассказывать, как хорошо, легко и свободно будет людям, которые смогут получить “вышку”, и как плохо будет тем, кто такого успеха не добьётся. “Вы будете дворниками или кассирами! И то — в лучшем случае!” — стабильно раз в неделю произносит хотя бы один преподаватель, и дети в это верят, ведь старший не может быть неправ. И это — только первый кирпич в огромной стене, ограждающей детей от полного физического и ментального здоровья.

“Бесполезное зубрить и замученными быть учат в школе, учат в школе, учат в школе!”

У вас никогда такого не было — ваши баллы по ЕГЭ вам важнее, чем факт отсутствия сна и обострения гастрита? У вас никогда не было истощения нервной системы из-за оценок? А как же тремор после недели контрольных и зачётов? Если Вы счастливчик, не знавший ничего из этого вообще, то Вы либо врёте, либо не учились в школе, ведь за одиннадцать лет нам слишком усердно и старательно вбивают в головы, что наши баллы определяют наши знания и ценность в жизни. Нам методично доказывают, что нет ничего важнее успешной сдачи экзаменов и поступления на бюджет, нас гоняют по олимпиадам, чтобы мы поднимали рейтинги наших школ, и нам твердят, что это всё для нашего блага; вот только “благо” влетает нам в копеечку: усугубление уже имеющихся болезней и расстройств, а также приобретение новых в качестве бонуса. И если Вы думали, что Ваша самооценка не пошатнулась из-за того, что в школе Вас не били — сюрприз! — Вы неправы. Любимое соревнование всех школьников — шутки, подколы и насмешки — так или иначе влияет на всех, а учителя, пользующиеся своей властью над детьми, только усугубляют и без того не самую простую школьную жизнь, для некоторых больше напоминающую ежедневную игру на выживание.

Но вот Вы пережили одиннадцать лет изучения кучи предметов, половина из которых Вам больше никогда не пригодится, даже победили экзамен и чуть не убили окончательно собственные нервы, в тревожном ожидании результатов — всё позади, у Вас в руках Ваш аттестат, и Вы идёте подавать документы в ВУЗ. Но что Вас ждёт впереди? Опросив нескольких знакомых с разных факультетов, из разных ВУЗов и с абсолютно разными ситуациями в жизни, вот какой можно получить ответ на вопрос “что будет дальше”:

Во-первых, стресс. Много. По всем поводам. Высшее образование — далеко не самое дешёвое “удовольствие”, а потому к страху будет примешиваться ещё и чувство вины из-за собственной “тупости”, “лени” и “не оправдал(-а) надежды родителей, а теперь они за меня платят!”. Также Вы будете всё время переживать из-за оценок, из-за дедлайнов, из-за того, что у Вас что-то не получается, и из-за того, что кто-то в чём-то лучше Вас. А если на Вашу долю выпадет ещё и дистанционное обучение (или — что хуже — сдача сессии дистанционно), как было с автором и респондентами во время карантина, то Вы будете также всё время волноваться из-за того, что в доме кто-то есть и может Вас отвлечь во время важных заданий. Итого, у нас есть перманентный стресс, который, несомненно, потянет за собой другие проблемы –– это только “во-первых”.

Во-вторых, в итоге у Вас сильно повысится шанс заработать близорукость и сколиоз. В ВУЗе Вас на каждом углу поджидают по шесть часов пар в скрюченном состоянии перед презентациями, электронными досками, учебниками на телефонах и “шпорами” (ведь всю махину материала за неделю выучить просто нереально).

В-третьих, Вы научитесь “забивать” на свои желания и потребности в пользу образования, ведь (см. “во-первых”) Вам всё время, в тайне или явно, за что-то стыдно. “У меня нет времени на обед — перекушу по дороге с пар на работу!”, “Что? Спать по восемь часов? Извини, я только в девять вернусь из ВУЗа, а мне ещё нужно сделать гору домашки с сегодня на завтра; я посплю часика три, нормально!” и прочие фразы, которые кажутся смешными, пока ты не ловишь себя на том, что они стали частью твоей жизни. Если такой образ жизни не вызовет у Вас проблемы со сном, кожей, ногтями, волосами или ЖКТ, то, видимо, Вы всё же ведьма(-к).

Но к чему вообще поднимать эту тему? Зачем бегать по друзьям и задавать им странные вопросы? Почему просто не отдохнуть на каникулах? Потому что мы с друзьями сами танцуем на этих граблях проблем, бед и болезней и не хотим, чтобы Вы чувствовали себя одинокими в этом — а ещё, потому что наши ленты во всех социальных сетях переполнены романтизацией страданий из-за учёбы.

Эстетика “тёмной академии”, эстетика бессонницы над конспектами и с двадцатью чашками кофе, эстетика учёбы, эстетика РПП (расстройства пищевого поведения: анорексия, булимия, компульсивное переедания, дранкорексия, орторексия и т.д.) — все эти виды романтизации страданий приводят к тому, что мы считаем нормальными собственную усталость, недосып, голод и проблемы. Мы привыкли думать, что это абсолютно нормально, “это в порядке вещей”, “у всех так”, “детство кончилось”; но почему детство кончилось в нервных срывах и алкоголизме, никто не объяснил нам в школе.

“Тили-тили, трали-вали, это мы не проходили, это нам не объясняли.”

Мы не можем объяснить то, что сами не понимаем до конца в силу возраста и опыта, но одно сказать мы можем точно: культура страданий во имя “корки” диплома должна умереть. Помните, пожалуйста, что Вы не обязаны поступать опрометчиво, следуя желаниям своей семьи или руководствуясь “прагматичными целями” — Вы преуспеете в том, что Вам действительно интересно, а не в том, что Вам навязали другие люди или социальные нормы. Я не призываю ни к каким резким действиям, но убедительно прошу Вас перестать воспринимать учёбу как высшее благо и начать думать о своём здоровье, комфорте и психике, потому что ВУЗ с Вами на несколько лет, а Вы сами с собой остаётесь на всю жизнь.

Если вам понравился этот материал, вы можете отблагодарить, поставив лайк здесь или в наших соцсетях:

ВК: https://vk.com/demagog.magazine
ФБ: https://www.facebook.com/demagog.magazine
ТГ: https://t.me/demagogmagazine
Инст: https://instagram.com/demagog_mag
Твиттер: https://twitter.com/demagog_mag

Для обсуждения материалов рекомендуем заглянуть к нам в телеграм-чат: https://t.me/demagogue_chat

Демагог — независимое интеллектуальное издание. Мы рассказываем о главном в культуре, науке и обществе. Вы можете помочь развитию журнала, подключив ежемесячное пожертвование или отправив нам донат. Даже 50 рублей принесут журналу огромную пользу. Помните, что Демагог — свободный журнал для свободных людей. Мы зависим только от вас!