Владельцы конок продавили закон, по которому трамвай не имел права конкурировать с ними на улицах города. Трамвайщики нашли выход: три линии «Сенатская площадь—Васильевский остров», «Дворцовая набережная—Мытнинская набережная» и «Суворовская площадь—Выборгская сторона» были врезаны прямо в лед. Позже появилась ещё одна— «Суворовская площадь—Петроградская сторона».

Все они были узкоколейными однопутными с разъездами. Движение начиналось 20 января и заканчивалось 21 марта. Трамвай пользовался большой популярностью как у пассажиров (за столь короткий сезон перевозилось до 900 тыс. пассажиров), так и у зевак. За всё время эксплуатации ни один трамвай не провалился под лёд. Самыми серьёзными авариями являлись обрывы проводов и «самоход» вагона без водителя.

Ежегодная зимняя промоакция дала эффект далеко не сразу: еще целых двенадцать лет, до 1907, трамваи так и не могли попасть на улицы. Но когда это наконец произошло, возиться с ледяным трамваем стало неинтересно: в 1910 году трамвайные линии на Неве были проложены в последний раз.

Скоро напишем, что происходило с трамваем после этого.

Интервал 10—15 минут, цену может позволить себе любой: конка была ультра-популярным и коммерчески успешным предприятием. Плату брали по участкам: например, от Крестовского острова до Главного штаба был один участок. На каждом участке - билеты своего цвета. Можно было брать билеты полуторные и двойные, а также пересадочные.

Линии были однопутными с разъездами каждые 1—1,5 км, лишь на оживлённых магистралях прокладывались два пути. Никаких оборотных колец в конце не было, линия просто «обрывалась». Доехав до «обрыва», конюхи просто перепрягали лошадей на противоположную сторону и ехали назад, так как вагон конки был симметричен.

В качестве подвижного состава использовались два типа вагонов — одноэтажный и двухэтажный (с «империалом»). Империал – это просто крыша, приспособленная для перевозки пассажиров, проезд там стоил в полтора раза дешевле. Перед каждым мостом (слава богу, других подъемов в Петербурге практически нет) конка останавливалась, и к ней припрягали третью лошадь. Перевалив через мост, местный «Харон» отпрягал своего коня и ждал встречного вагона, с которым ехал в обратную сторону.

Вагончики были небольшие, с продольными скамьями лакированного дерева. Освещался вагон свечами. Винтовые лестницы, ведущие на крышу - железные.

Кондукторы и кучера носили форму. Кондуктор сам обходил всех пассажиров и объявлял названия остановок, например, так: «Главный Штаб, зеленым билетам станция!». В общем, почти как сейчас.

По материалу: М.А.Григорьев. Петербург 1910-х годов. Прогулки в прошлое.

«Незаконнорожденными» назывались в старой России дети матерей-одиночек. В Петербурге их доля была значительно выше, чем по стране в целом. В столице России вне брака рождалось в разные годы от 34% (в 1894–1898 годах в среднем) до 22,1% (в 1904 году), в то время как в Российской империи процент незаконнорожденных составлял 2,7%.

Процент внебрачных детей в Петербурге был, впрочем, ниже, чем в Москве, Париже и Вене, но выше, чем в Берлине. Наибольшая доля внебрачных рождений приходилась на женщин 26–30 лет (34,5%). Чаще незаконные дети рождались при первых родах (43,8% всех детей – внебрачные).

Подавляющее большинство матерей-одиночек в Петербурге составляла домовая прислуга – кухарки, горничные, няньки. Семейных в дом не брали, меж тем природа и искусы большого города брали своё. Контрацептивы были не в ходу, аборты – дороги и разрешались только по медицинским показаниям. Город и ведомство императрицы Марии Федоровны старались как могли помочь несчастным девицам.

При полицейских участках существовали родильные приюты. Главным убежищем «секретных рожениц» было Петербургское родовспомогательное заведение, нынешний родильный дом им. проф. В.Ф. Снегирёва. Основано оно было еще в 1771 году при Воспитательном доме (главном петербургском, говоря современным языком, Доме ребёнка). 20 тысяч рублей на создание родильного дома на 20 коек пожертвовал Павел Демидов. В 1784 году при родовспомогательном заведении основали Школу повивальных бабок. До 1797 года заведение размещалось на Марсовом поле, затем – на месте нынешнего Педагогического университета им. А.И. Герцена, а в 1864 году переехало в нынешнее здание, построенное на Надеждинской (Маяковского) улице архитектором Г. Штегеманом.

Вот как описывал его петербургский журналист Александр Бахтиаров: «Сюда приезжают налегке, не имея средств заплатить даже за извозчика. Прибывшие роженицы принимаются дежурным врачом во всякое время дня и ночи. Если места бывают все заняты, на воротах вывешивается объявление. Роженицы, приютившиеся в родовспомогательном заведении, могут оставаться, кто из них пожелает, секретными, причём они во всё время своего пребывания в заведении никем из посторонних лиц не могут быть посещаемы. Им предоставляется, не объявляя своего места жительства, оставить в запечатанном конверте записку, в которой лишь на случай смерти должны быть обозначены: имя, фамилия и местоположение родильницы. Этот конверт хранится у директора и при выходе родильницы из заведения возвращается по принадлежности, а в случае ее смерти вскрывается директором».

В начале ХХ века Императорское Санкт-Петербургское родовспомогательное заведение на Надеждинской, 5, представляло собой родильный дом на 113 коек с платным и бесплатным отделениями. В платном отделении различался статус замужних женщин (за 9 дней пребывания в больнице они платили от 6 до 15 рублей) и «секретных рожениц» (30 рублей). Все пациентки, кроме «секретных», предоставляли в «заведение» вид на жительство. Кроме того, для женщин, которым требовалась специальная гинекологическая помощь, действовало расположенное в том же здании Мариинское гинекологическое отделение с 245 платными и 16 бесплатными палатами.