https://litsovet.ru/books/991110-vorozheya-iz-provincii

У неё есть родители, есть старший брат, есть друзья и есть парень, с которым у неё никак не могут наладиться отношения. И этот парень игрок в карты, однажды поставив на кон её жизнь, проиграл. Запанова узнала об этом. На этом спокойная жизнь Ольги закончилась...

Читайте Новинку от меня на: https://litsovet.ru/books/987342-dzhana-zheltaya-roza-lyubvi

Пятеро братьев! В одном из Библейских сюжетов сказано: Пять хлебов насытили пять тысяч человек; получивший пять талантов умножил их на другие пять; пять мудрых и пять неразумных дев стали символом готовности встречи с Божественным.

И пятеро есть сыновей у князя Рюдичева. Они потомственные Волхвы. Все умны и статны. Все с задатками волшебства. И все они стали служить «Одному Ценному; Одному Значимому!» как завещал их отец.

Но пока, что они под отеческим надзором. Им полагалось обучение воинскому искусству, грамоте, счёту, и, конечно же, магии, которую братья Рюдичевы унаследовали от отца и матерей. Старший сын Станислав, одарён был управлять самой сильной стихией Огня; два его брата (от брака с молодой женой Ксенией) Родион и Правдомир разделили управление стихией Воздуха; Владлен заслужил управление Водой; наконец, младший сын и самый любимый сын Фрол унаследовал от отца управление Землёй.

Все пятеро жили в том Сказочном граде, посреди того Волшебного и Заповедного леса, который находился в Новгородской земле, близ селения Медвежьегорск, у озера Ильмень. Много им предстояло битв; много побед в этих битвах; много разных соблазнов, да всяких раздоров; испытаний судьбы.

Устоявши пред всеми соблазнами, разгромивши своих врагов, преодолевши раздоры и справившись с испытаниями Братство Серых Волхвов стали верными Хранителями Райских Врат и Ключей От Них!

Читайте на: https://litsovet.ru/books/985677-bratstvo-seryh-volhvov

Через несколько лет девочка выросла, став прекрасной и умной девицей. И ей исполнилось пятнадцать лет, она встречает загадочного, умного, мудрого и красивого юношу. Девушка не знает, что этот самый юноша, дракон Всевидящееоконадорожке, ставший тотемом её отцу.

Дракон тоже влюблен в княжну Рюдичеву, с самого начала. Как только он увидел её с первого дня. Когда она приехала в Волшебный град. Он скрывается за прекрасными чертами лица и сильным телом человеческим, но на самом деле дракон был ужасен, как он считал.

И вот настаёт день, когда дракон обернулся перед молодой, прекрасной и умной Адой, став сильным юношей. Таким образом девушка узнала о том за кого отец хочет отдать её замуж. Счастливые молодые люди идут к князю-отцу, и князь даёт согласие на их брак....

Далее по ссылке:

https://litsovet.ru/books/985124-nebesnaya-carica

Где, по словам летописцев и путешественников, обитает множество странных созданий. Где люди называли свои поселения не иначе как гордарики или города. Где говорили на непонятном языке. Где развивалась письменность. Где были самые красивые женщины. Где мужчины не уступали по силе своей. Где женщины мылись вместе с мужчинами, а изба, в которой они мылись, называлась баня.

Где есть такие места куда незнающему и неведающему человеку лучше не заходить.

Где на престоле сидел Великий князь Владимир Красно Солнышко.

Славится Русь на весь мир не только своими природными красотами, да богатствами, но и своими преданными воинами, богатырями, которые ценой жизни, не жалея себя бились в битвах с врагами пытающимися захватить куски обширных, плодородных и богатых земель…

Воевода, а потом и князь Глеб Рюдичев один из приёмных сыновей Владимира Красно Солнышко, является волхвом. Молодой и сильный человек приехал к приёмному отцу, за советом и помощью. Его первая жена и пока единственная жена, родив ему двух детей, мальчика и девочку. Не может иметь больше детей, а Глебу нужны здоровые и крепкие сыновья, для защиты своих земель.

Ему своему приёмному сыну Владимир вручает грамоту на владение обширными землями, что находятся в северных землях Новгородчины, у озера Ильмень, а также руку девушки, купеческой дочери….

Далее по ссылке:

https://litsovet.ru/books/984593-holmy-srednerusskoy-ravniny

Я попыталась встать, но Феликс быстро подошёл ко мне, положив меня обратно, поцеловав, заглянул в мои глаза и сказал:

- Я люблю тебя, Паби! И хочу с тобой сегодня понежиться в этой постели. Доставить тебе и себе удовольствие.

Феликс был сегодня очень нежный. Взглянув на него, я улыбнулась, однако не поддалась. Наверно он решил меня испытать, подстроив все это. Но у него в глазах не было ничего такого, ни искры обмана и лжи. Значит, он действительно хотел доставить мне удовольствие. Его темно-карие глаза, были близко. Я задышала ровнее. Он целовал меня, гладил меня по телу, затем расстегнул мне две верхние пуговицы на блузке и провел тыльной стороной руки по груди. Мне было немного стыдно, за то, что я подумала, что он причинит мне боль.

Нагнувшись надо мной, Феликс шепнул мне в ухо:

- Разве я смогу причинить тебе боль! Сегодня ты получишь только удовольствие!

Я окончательно расслабилась. Феликс сел на кровать, облокотившись спиной, на спинку, посадил меня спиной к себе. Взял меня за руки, завёл их себе за шею, проведя рукой по животу, остановил руку внизу, дальше он убрал её. Затем сменив позу, он стал поцеловать, везде где проводил рукой. Я прислушивалась к себе, мне было приятно, Феликс Зарянин обращался со мной так нежно, так ласково, он знал всё и в тоже время не мог знать всего….

Я ему обязательно скажу, но сегодня вечером, после выпускного бала. Я пойду на то место на пляже и всё ему расскажу.

Я попросила:

- Феликс целуй меня!!

Он словно бы ждал этой просьбы. Я тонула в его поцелуях. Да Феликс Зарянин любил меня всегда, любил меня, не смотря на моё заболевание, любил, даже тогда когда он узнал, что болезнь отступила. Любил, не смотря на то, что я иногда выдумываю и говорю невпопад. Любил, поэтому и ждал, когда я сама открою ему свои тайны, какими бы тёмными и страшными они ни были.

Мы опять поменяли позу, в этот раз я оказалась под ним. Ласки и нежности продолжались до тех пор пока я не уснула.

И только я закрыла глаза, Феликс прошептал:

- Я от тебя никуда не денусь, Паби!

Сегодня выпускной бал и я сегодня должна рассказать Феликсу всё. Всё что со мной случилось.

Я, прижимаясь к его горячему телу, тихо сказала:

- Я сегодня скажу тебе всё!

Да я в том не сомневался, и улыбнулся. Я вновь целовал Победу. Её тело было расслабленно. Она наконец-то решила довериться мне. Решила убрать свою стеснительность. Она обнимала меня. Девушка больше не стеснялась. Огромные светло-карие глаза смотрели на меня, она больше не закрывала их при моём прикосновении. Но руки всё ещё она прятала под одеялом. Я не стал на неё давить. Она обещала рассказать после праздника, после выступления на выпускном. Значит, сдержит обещание. Я почему-то верил ей!

Нас позвали. Постучали в дверь комнаты. Звонкий голос Фелицы, сказал:

- Эй, голубки! Пора готовится к выступлению!

Я пошёл открывать дверь сестре, краем глаза наблюдая за девушкой. Она, похоже, чувствовала мой взгляд, Победа немного сжалась в постели, но поняв, что деваться ей некуда, всё же, встала, её обнажённые спина, бёдра и ноги были очень красивы. Девушка была подстать мне, у неё была красивая спина, тонкая почти «осиная» талия, шикарная полная грудь. Чувствовалось, что она занималась своим телом.

Фелица прошла в комнату, она прокашлялась, так выразительно посмотрела на меня, что я понял, о чём она подумала.

Я посмотрел на сестру, сказал:

- Это не то о чём Вы все думаете!

Сестра весело рассмеялась:

- Он ещё и прикалывается! Не удивительно!

Победа повернулась, она уже надела байковый халат, который ей подарила Фелица.

Девушка сказала:

- Фел, это действительно не то о чём Вы там все себе надумали!

Фелица махнула рукой, ответила:

- Ай, это не важно, всё. Не важно, что думают остальные Паби, запомни девочка! Я так хочу, чтобы Феликс был счастлив, остальное не важно!

Тут же сделавшись серьёзной, сестра несла в руках свёрток, там очевидно было бальное платье для Победы.

Фелица вытолкала меня за дверь, со словами:

- За дверь, за дверь! Иди, там папа вместе со мной пришёл, он в гостиной поможет переодеться, к выступлению!

Затем выразительно посмотрев на Победу, сестра сказала:

- Да и девочкам тоже надо готовиться!

Я вышел. Пришёл в гостиную.

Тут я увидел, что Фелица мне уже приготовила костюм. Он лежал на спинке дивана состоял из бархатных голубых брюк, сатиновой белой рубашки, под цвет брюк, только чуть темнее ткани брюк была ткань у бархатного пиджака и галстука-бабочки такого цвета как комплект пиджак/брюки.

Я покачал головой, сестра с её изысканным вкусом всегда знала, что сей час, сего дня в моде и выбирала всегда самые красиво-изысканные ткани, из которых потом шились самые модные наряды.

Я одел, свой наряд, взглянув в зеркало. Я был готов ко всему, что готовил этот вечер и эта ночь.

Отец, входя в комнату, не без гордости сказал:

- Сынок посмотри на себя, красавец, каких мало и ещё кое-что….

Папа вытащил из кармана батистовую коробочку для украшений, и сказал:

- Твой дед передал мне, это запонки, а я передаю их тебе! Они из топаза! Я думал подарить их тебе на свадьбу…. ну на ту с Нави,… но Вы поженились тогда так неожиданно и поспешно, а потом этот развод через 10лет…. кто ж знал…. Так что держи, сын, я дарю их тебе сегодня. Блистай, люби, летай!

У Заряниных это был такой своеобразный девиз, когда мы выходили на паркет или на сцену, сами или кто-то из родственников, или мы сами его иногда произносили: «Блистай, люби, летай!»

Папа обнял меня, а я принял подарок с благодарностью, и сразу же застегнул запонки на рукавах своей рубашки, украшение подошло к этому костюму. Фелица, сестричка, ведь всё знала, но промолчала, чтобы сделать сюрприз.

Я, взглянув на себя в зеркало на мне было настоящее бальное платье. Во время одевания Фелица не позволила взглянуть в зеркало. Она сказала, что это сюрприз и довольно приятный.

Оно было, длинное в пол, оно сияло, стоило мне двинуться. Оно было из бархата, ослепительного синего цвета. Это было здорово. Боже! Я была счастлива. А прическа, которую Фел мне сделала тоже, великолепна. Она закрепила мне волосы, оставив их свисать, и закрутила кончики так чтобы они ложились кольцами.

Я закружилась, смеясь, сказала:

- Фел ты волшебница!

Фелица тоже счастливо улыбнулась:

- И ещё кое-что….

Она, вытащила из своей сумочки какую-то небольшую коробочку из бархата или сатина, когда женщина его открыла, и я увидела чудесное ожерелье, оно было из голубых топазов, говорила:

- Это не просто ожерелье. Это семейная реликвия Заряниных, оно передавалось исключительно по женской линии. И ни кому больше. Наша прабабка передала его бабке, та передала его моей маме, а мама мне, и вот теперь я передаю его тебе! Потому что я полюбила тебя как свою сестру. Люби моего брата, не предавай, не обманывай. А сейчас иди. Иди же, я сейчас выйду. Блистай, люби, летай!

Победа кивнула и ушла, а я присела на кушетку.

Затем вышла на веранду. Действительно мне всё лучше. Я перестала постоянно использовать ингалятор. Близость моря, морской солоноватый воздух, любовь близких людей, а также танцы, делали своё благотворное дело.

Все Зарянины, и братья, и мама с папой сегодня на общем выпускном балу. Это же был первый выход на паркет, на публику Феликса за всё время, что он был в тени. Надо было поддержать брата и Победу. Мы сегодня должны были быть все там. Вся семья Заряниных. Я тоже буду там скоро. Вот только успокоюсь.

Тут ко мне подошла мой шофёр. Она была очень красивой. На ней был синий блестящий комбинезон из шёлка на голове в тон комбинезону кепочка.

- Фел, заводить машину?

Я вздохнула, и кивнула:

- Мила сейчас я приду! Мы все должны быть там, чтобы не было никаких огрехов!

Милана посмотрев на меня, и спросила:

- Ты сказала брату-близнецу об этом?

Я кивнула:

- Накануне мы поговорили! Я отдала ему участок в Крыму в Сакском районе. Помоги встать!

Я, опираясь на сильную мускулистую руку Миланы, прошла на веранду.

Она посмотрела на меня, когда мы вышли на веранду и сказала:

- Тебе надо бы сказать остальным!

Я кивнула:

- Надо! И я скажу, но завтра! Сегодня нельзя им ничего говорить это первый выход брата-близнеца на паркет, публичный, не камерный.

Я была очень больна. У меня была астма помимо ДЦП. С этим живут люди, и я буду жить. Я держалась, как и все Зарянины за родных и близких.

У меня было очень, много дел. Надо было обустроить крымскую виллу Заряниных под мои нужды. Достроить дом Феликсу и его будущей огромной семье, куда они переедут, а я уже не сомневалась, что брат выберет именно Крымский полуостров местом постоянного своего проживания после всех тех событий, которые происходят на материковой России.

Надо было переодеться и идти на Выпускной вечер, смотреть выступление Феликса и Победы.

Это был замечательный вечер. Все танцевали.

Но тут всё умолкло, вышел ведущий вечера объявил их выступление:

- Победа Радина и Феликс Зарянин!

Они танцевали на Балу у выпускников, Венский Вальс. Выпускной получился на удивление красивым и хорошим.

Танец получился замечательный, и девушка, моя напарница, моя Победа, моя одна из самых любимых учениц, была раскованной и расслабленной со мной. Я держал Победу как картину в рамке, у нас был заказан Венский Вальс. Девушка, я знал, любила этот танец. Она хотела станцевать именно его на этом выпускном балу.

Но я не забывал её обещания. Победа хотела рассказать, что с ней происходит, почему она так боится прикосновений мужчин и меня как мужчину.

Потом был фейерверк.

Я огляделся, а Победы уже не было. Я обнаружил у себя в кармане камзола записку, своим небрежным, но аккуратным почерком девушка написала:

Я на пляже. Приходи на наше место. Я буду там. Пока. Победа!

Когда она успела её туда положить? Вероятно, когда мы шли к площадке. Как же я не заметил? Был взволнован, ведь я впервые вышел на паркет за много месяцев и отвык.

Я быстрым шагом пошёл на то место у больших валунов. Позади в этот момент взорвался не первый фейерверк. Я шёл в ночь. Но вот опять взрыв и пляж окрасился в красивое зарево.

Молодая женщина бежала. Вдруг взрыв, то взорвался первый фейерверк. Она споткнулась, но не упала. Её грудь сжимали слезы. Они катились по щекам как роса после ночного дождя. Вдали увидела валуны в темноте, но вот опять взрыв и пляж окрасился, в красивый оранжево-зелёный цвет. Но ей было не до этого, позади она услышала шаги.

Я бежала. Бежала и бежала. На глазах были слёзы, мою грудь сжимали рыдания. Но я вздохнула. Позади меня взорвался первый фейерверк. Он болью отозвался в груди, и я вздрогнула. Но надо было отойти подальше, чтобы никто не мешал.

Услышав шуршание кальки под ногами. Я совсем забыла про него. Про Зарянина. Про Феликса. Я боялась этого события. Но не из-за того, что там были танцы. А из-за того что они сделали со мной…. Эти изверги. Эти нелюди.

Зарянин обо всём уже сам догадался. Феликс догадывался. Конечно, такой опытный мужчина как он и не догадался…. Я должна ему рассказать и после этого предоставить ему решать, что делать. Вот уже оно, то место. У больших валунов, где в тот поздний вечер Феликс танцевал танец с огнём.

Я встала спиной к красочному городу и сжав руками свои плечи. Опять взорвался фейерверк, он огненным заревом отразился в море. С моря подул свежий бриз. Море было спокойным, кое-где летали, садясь на водную гладь крачки и чайки. Птицы крича, дрались за рыбу.

Я посмотрел на девушку. Она была напряжена. Спина вытянута как струна, прикоснись и лопнет. Словно молодая лань или молодая олениха, которую спугнули. Она обхватила себя руками, так будто хотела закрыться от чего-то….

От меня? Нет не от меня! От мужчин! От всех мужчин! Моя догадка подтверждалась. Её изнасиловали, здесь на этом самом месте. В этой части пустынного пляжа. И это было не просто изнасилование, а издевательство. Вероятно, она подверглась групповому изнасилованию. Я был в не себя от гнева. Поэтому молчал и шёл за ней.

Победа упала на колени, и зарыдала, а когда рыдания иссякли, она голосом, который я не узнал начала говорить:

- Мне было 18лет тогда. Я была весёлой и беззаботной, у меня было много планов. Я не знала, что такое боль, отчаяние и страх. Я хотела танцевать…. И вот наивно доверившись одному парню из нашей школы и пошла с ним на… Выпускной бал…. А дальше он привёл меня на этот пляж и начал меня ласкать как мужчина, и тогда я сказала ему, что не готова к такому. А он рассмеялся и сказал, что поспорил, на то, что сможет затащить меня в постель, и сделать со мной…. Ну всё по-взрослому! Я ещё раз сказала, что этого не будет, да он мне тогда нравился, но…. И тогда он накинулся на меня, я упала…. И ударилась головой о камень, поэтому дальше всё как в тумане, я слышала, как кто-то смеялся. И я понимала, что он делает это на глазах у своих друзей. Но совладать с толстым пятидесятикилограммовым парнем не могла…. Поиздевавшись, очевидно вдоволь, п-п-парни ушли пьяные и, очевидно, довольные! С тех пор у меня дрожат руки, когда я прикасаюсь к мужчине. Я не могу даже взглянуть на мужчину спокойно. Но на Олимпия, вот смотрю, нормально, это потому что он мне, пусть и не родной, но отец. Но с другими мужчинами…. Я их боюсь до дрожи. Кто-то говорит, что время лечит…. Но я видимо неизлечима....

Девушка сжалась и как-то неестественно встала, она согнулась, в темноте казалось, что она дрожит от слез. Победа такой обидой и негодованием продолжала:

- То, что произошло это полбеды, потом было ещё ужаснее… После этого, я пришла домой…. Измазанная в чем-то липком я не знала в чём…. Потом уже когда, принимая душ, я поняла, что измазана своей кровью они меня ещё и избили. Я была вся в синяках…. Мама мне не поверила, услышав о том, что произошло. Она накинулась на меня с упрёками и сказала, что я всё это выдумала…. Она даже с тех пор так и не поговорила со мной нормально…. Мне из нашей маленькой семьи поверил папа, я ведь тогда не знала, что Олимпий Радин мне не родной отец. Два года…. Хотя нет, уже три…. Феликс я думала, что у меня это прошло, оказывается, нет…

Победа выдохнула. И взглянула на меня. Я должен был что-то сказать, и сказать так чтобы она поняла, что это всё, всё, что сказала для меня не имеет значения, что всё это в прошлом, так пусть там в прошлом и останется.

Я сел на песок. Он был тёплый. Я оглянулся, мы шли во время разговора, и шаг за шагом приближались к нашему дому. К тому дому, ключи от которого дала мне несколькими днями ранее Фелица. Я хотел сделать Победе этот подарок на её день рождение, а вышло, что подарю на Выпускной…. Надо подыскать какой-то другой подарок на День её Рождения. У меня было время навести в доме порядок.

Победа заметила, что песок под её ногами уже другой, и что это вовсе не тот песок, которым обычно крыли сочинские пляжи.

Я заметила, что калька под ногами исчезла. И под ногами у меня был чистый, белый, мягкий, словно манная крупа и необычайно тёплый песок. Это был частный пляж. Может нам с Феликсом следует уйти с этого пляжа?

Я подняла голову, вдали рассмотрела одноэтажный дом, там горел свет, он был с желтоватым оттенком, дом был окружен маленькими светильниками, они имели встроенные солнечные батареи, и когда солнце садилось, они могли гореть несколько часов самостоятельно. Со стороны пляжа дом был с витринным окном, от пола до потолка. Я даже рассмотрела посадку возле дома.

Феликс шёл рядом и молчал, видимо давая мне, насладится видом, вспомнив, что мы очевидно на чужой земле, я переполошилась.

Я спросила:

- Феликс, а чей это дом и пляж? Это наверно принадлежит какому-то крутому парню. Давай-ка уйдём с его земли и пляжа…

Феликс, рассмеявшись, вытащил ключи из кармана брюк, и ответил:

- А, что если этот крутой парень я, милая?

Я с интересом наблюдал за её реакцией. Она не ожидала, что я владею этим домом и то это был не дом, а вилла, как и всем остальным, ведь и клуб-дом Заряниных тоже, по сути, был моим. Победа не скрывала свой интерес, но всё же ждала, что я могу сказать по этому поводу, ведь она, как и все остальные в городе, считала, что я работаю за деньги в Д\К. На самом же деле я работал там потому что мне нужно было вернуть свою утраченную репутацию, я не нуждался в деньгах как таковых, у меня был подписан контракт с городской администрацией и министерством культуры города, а не с директором дома культуры.

Я сказал:

- И этому дому нужна хозяйка! Это мой тебе подарок, на выпускной!

Я хотел сделать ей подарок и сделал.

Я, смотря на дом, сказал:

- Он твой, живи в нём, если хочешь, Победа! А хочешь, сдавай!

Помолчав, твёрдым голосом добавил:

- А ещё для меня не важно, что с тобой было в прошлом, так там пускай и останется! Мне важно, что ты сейчас здесь, и со мной.

Она посмотрела на меня, спросила:

- А ты где будешь жить?

Я ответил:

- Я уезжаю в Крым, сразу после Дня города. У меня там будут дела, если ты к тому времени, как я вернусь не найдёшь кого-то, то тогда я заберу тебя с собой…

Я смотрел на её реакцию, она посмотрела на меня, и, смотря мне в глаза, сказала:

- Моя любовь умрёт, только если я умру!

Я рассмеялся. Потом отдал ей ключи, и мы пошли к дому.

Мы подошли к дому. Вблизи это был низкий одноэтажный дом, он был панельный с двумя выходами, один к морю, другой к дороге в город, стоял он на высоких сваях. Дом был с пляжем, с песком, песок этот был мягкий как манная крупа и тёплый. Это не сочинский песок я поняла.

Я спросила:

- Феликс, а откуда такой песок? Такого песка в Сочи сроду не сыщешь.

Феликс, опустив голову улыбнувшись, и пиная, песок как футбольный мячик, сказал:

- Я жил какое-то время в Америке, в США, штат Флорида. Этот песочек от туда. Своего рода благодарность за службу в одном из театров на Бродвее. Он там везде на пляжах, у отелей и у вилл, и у обычных домов. У него есть термосвойство. Впрочем, ты сама это ощущаешь!

Я шла по этому теплому песку. Очевидно, песок нагревался днём, а после захода солнца очень долго остывал. Феликс сказал, что он имеет термосвойство.

Я была благодарна Феликсу за этот подарок.

Открыв своим ключом входную дверь, Фелица Зарянина вошла на виллу. Ей нужно было положить костюмы, которые они с братьями надевали на свои выступления, положив вещи, она вышла из комнаты. Заметив на пляже возле дома пару, она сразу узнала их.

Фигуру Феликса я бы узнала, завяжи мне глаза. А вот женскую… это наверно очередная девица, что поджидали Феликса после выступлений…, я прошла дальше хотела выгнать девку, не хватало, чтобы брат подхватил какую-нибудь заразу….

В мире Рампы были такие девочки, которые ни перед чем не останавливались, лишь бы переспать с объектом своего желания…, иногда они же приносили артистам отраву, от конкурентов или же сами становились этакими «сладкими ловушками».

У Феликса было полно конкурентов, что тогда когда он был в свете Рампы и пользовался всеми возможностями, удовольствиями и привилегиями, что сейчас в наш дом-клуб «Ночной Вестник» постоянно приходили эти угрозы…. Но нам было не привыкать к подобного, рода вещам. Кто-то сказал: «Понт дороже денег!», однако, этого нельзя было сказать о нашей семье!

Я присмотрелась к девушке, что была с Феликсом сейчас. Да это была она. Победа Радина, она танцевала с Феликсом на общем Выпускном вечере для выпускников города. Потом Феликс и Победа быстро ушли с выпускного. Она была чем-то расстроена, и причина тому во все не мой брат-близнец. Она была напугана, растеряна и расстроена ещё до мероприятия.

Я должна была идти. И я дождусь объяснения брата. Я догадывалась, что с девушкой брата твориться, что-то не то. И брат догадался, о чём Победа молчит. Возможно, она ему сегодня и открылась. И возможно она с ним проведёт эту ночь.

Я хотела им счастья. И даст Бог у Феликса и Победы, у их пары будет совместная жизнь.

Я послала им воздушный поцелуй, пусть они этого не видели из-за того, что было темно, и они были заняты друг другом.

Я сказала:

- Будьте счастливы!

Я вышла с виллы. И ещё раз счастливо улыбнулась. Я улыбалась тому, что Феликс нашёл свои: любовь и счастье.

Мы вошли в дом. Феликс был таким загадочным. Куда это он привел меня? У меня снова затряслись руки, он это заметил, взяв мои дрожащие руки в свои руки. Его руки были тёплыми. Он взглянул в мои глаза, у него были теплые темно-карие глаза, таким глазам не возможно было отказать.

Феликс сказал:

- Танцуй!

Я улыбнулась, не ожидала от него такого. Он вновь и на этот раз требовательно, повторил:

- Танцуй Победа! Музыка в тебе, в твоём теле, в твоей голове, в мышцах, в твоем сердце. Танцуй же!

Я затанцевала, я не знала, чего танцевала, но я выражала в этом танце свои чувства. Да я, танцуя, вошла в его этот дом, который заметила вдалеке во время прогулки.

Да это было так чудесно. Он смотрел на этот танец. Он был рад. Он улыбался, какой-то не понятной мне улыбкой, какой-то особенной улыбкой.

И я поняла, он хочет! Феликс хочет меня как женщину. Феликс не просто хотел меня как женщину. Он любил меня. Он был на пределе. И он давно заметил, что со мной что-то не так. Он догадывался. Давно догадывался. Я, закончив, упала, но не на пол, я упала в его объятия.

Я смотрел, как она танцует. Боже она женщина. О, как эта женщина хотела, чтобы я её взял, сделал своей, любил. Она заслуживает всех богатств мира. И я готов ей это дать.

Она была такая естественная в этом струящимся синем бархатном платье, словно это была её вторая кожа. Я готов её любить и у меня хватит на это сил и энергии. Победа была бы бриллиантом в мире танца. И это будет.

Но сейчас я должен был положить этот бриллиант рядом с собой, помочь преодолеть ей эту боязнь прикосновений к мужскому телу, и сделать так чтобы этот бриллиант засверкал всеми своими гранями. И она сегодня будет кричать, и стонать, но не от боли, а от страсти произнося моё имя.

Я тихо произнёс:

- Ты мой дом!

Она не услышала. Она танцевала. Она кружилась. Она была такой милой и женственной. Я встал к ней в пару, и мы начали движение в танце. Я встал сзади так чтобы не стеснять её движений. Затем поцеловал её в губы, потом спустился ниже, прошёлся с поцелуями по шее. Она была в одном платье. Я улыбнулся.

Фелица, конечно, позаботилась о том, чтобы она одела под платье только лифчик и трусики, сестра догадывалась о том, что сегодня произойдёт.

О Боже! Сейчас Победа такая хорошенькая.

Она упала, но не на пол, я подхватил её, и прошептал:

- Расслабься! Я ничего из того, что ты не захочешь, не буду делать!

Я расстегнул на платье молнию, легкое движение рук и платье упало с приятным шелестом на пол.

Я почувствовал, как она дрогнула. Ничего, она привыкнет.

Затем я сказал:

- Обнимай меня руками!

Девушка дрожащими руками обняла меня. Она не могла расслабиться. Тогда я решил, что надо бы помочь Победе это сделать. Иначе никак не получится…

Всякие расслабляющие лекарственные средства я на дух не переносил, поэтому решил применить «старую добрую ванну» с расслабляющими маслами.

Я прошёл в ванну, включил тёплую воду и позвал:

- Паби иди-ка сюда!

Она прошла в ванну. Я попросил:

- Потрогай-ка водичку, как тебе?

Девушка была смущена и удивленна, но засунув руку в воду, сказала:

- Чуть погорячей бы, конечно, но тёплая!

Я прибавил немного горячей воды. Потом снял с себя свой наряд, в который было облачено моё тело, и залез в воду.

Она зажмурилась от брызг, а я рассмеялся, протянув руку, и сказал:

- Залезай!

Победа, сняв с себя лифчик и трусики, залезла, с облегчением вздохнув, она села мне на коленки, потом соскользнула ниже...

Далее можно прочитать, а так же прослушать на этом Сайте: https://litsovet.ru/books/984071-zhizn-chernogo-feniksa-ili-saga-o-tance

Они закружились! Это был не просто танец…. И кружились они так словно, не было людей в зале, словно не было этого зала, свечей, что трещали от зажженного на них огня, словно они были одни в этой вселенной!

Я поняла, что Феликс объяснялся в любви девушке. Да это очень тонкое и чудесное признание в любви. Я была поражена тем, каким брат стал с девушкой, сдержанный и в тоже время расслабленный….

Меня спугнул голос, отца:

- Ты прямо, как мать!

Я ответила:

- Папа, ты меня напугал!!!

Отец, смотря на Феликса, не скрывая гордости, сказал:

- Мальчик вырос!!!

Я, согласно кивнув, вторила его тону:

- И влюбился!

Отец удивленно спросил:

- В кого?

Я закатила глаза:

- Всё происходит на Ваших с мамой глазах, папа, к счастью, или ты ничего не видишь, слепой?!?

У отца от удивления вспотел лоб. Он ещё раз взглянул на Феликса и Победу, он был в таком замешательстве, что я засмеялась сказав:

- Ничего папа, ничего! Ей 21 скоро будет 22 года, вполне сознательная девушка, она мне нравится, к тому же у неё доброе сердце, и мудрая голова!

Папа ещё раз взглянул на Феликса и Победу, затем спросил:

- Ты одобряешь эти его отношения?

Я твёрдо сказала:

- Больше того я не позволю их никому, даже Вам с мамой, разрушить! Вам придётся смириться с этим!

Папа хорошо меня знавший, сказал:

- Мы не будем вмешиваться!

Пришла мама, увидав, что Феликс танцует с Победой, она буркнула:

- Опять эта девчонка…

Она решила было пройти на паркетную площадку, но я ей не дала этого сделать:

- Я не позволю, мама!

А папа со вздохом, сказал:

- Лучше сядь и присмотрись, дорогая!?!

Мама села, и долго-долго смотрела на танец, всматриваясь, в ритм их движений, Феликс и Победа ведь танцевали без музыки, и наконец, произнесла:

- Я не понимаю…. Мои глаза слепнут… Наш сын и эта девочка, любят друг друга!

Мы с отцом кивнули, а я сказала:

- Не надо чинить им препятствий, им и так нелегко! Дело в том, что девушка больна у неё диабет. Мать девушки, по-видимому, нервозно восприняла их отношения, и поэтому девушка переехала ко мне в пансион. Эта женщина не приняла Феликса, устраивает каждый раз скандалы, из-за этого Победа и Феликс хотят уехать в Крым после конкурса! Я не спущу, Феликсу не волнуйтесь, мой пансион - приличное заведение, и я не собираюсь превратить его в публичный дом!

Краем глаза я наблюдала за дверью, в дверь ворвалась дама чуть моложе моих родителей.

Она закричала:

- Паби немедленно отойди от этого развратника!?!

Танец был остановлен. Но девушка была спокойна, она явно знала женщину, и поэтому сказала:

- Мама, я не вернусь домой. Ты должна это знать, а лучше смирится с этим!

Тут вбежал мужчина и за этим мужчиной ещё пара мужчин. Очевидно первый это отчим Победы, он сказал:

- Сильва хватит! Дочь выбрала жизнь и должна прожить её, так как сочтёт нужным. Пойдём домой! Хватит изводить меня и Победу! Я разведусь с тобой, если ты сейчас не образумишься и не пойдёшь домой! Пошли домой! Я прошу тебя!

Мужчина едва ли не плакал, когда просил жену поступить разумно. Сильва опустила руки, и сказала:

- Неужели ты не видишь, что он использует нашу дочь! Олимпий поговори с ней ещё раз, прошу тебя!

Олимпий взглянул на дочь, та сжалась как пружина, ни слова не говоря, он вышел из салона. А после того как её родители ушли, девушка, повернувшись к Феликсу, с улыбкой сказала:

- Это недоразумение! Я сейчас всё исправлю. Маэстро музыку. Шоу должно продолжатся!

Я даже вздрогнула от её холодной безразличности, интересно, что произошло между ней и её родителями, что она их игнорирует. Мама с папой стояли, нахмурившись, но как только зазвучала музыка, улыбнулись и опять стали смотреть как Феликс и Победа кружат в танце! Они окунались в прошлое, это было видно!

Девушка брала задором и молодостью, но было в ней что-то ещё, я поняла, что, она любила танец, но не больше чем Феликса. Они оба стоили друг друга, надо будет, они будут драться за своё счастье, за свою любовь. Они достойны друг друга.

Я опять увидела отчима Победы за витринным окном, решила с ним поговорить. Я вышла на улицу присев за один из столиков возле нашего клуба.

- Олимпий, не знаю Вашего отчества, простите? Прошу присаживайтесь! Вам бы следовало находиться возле жены!

Мужчина присев за столик и откинулся в кресле, сказав:

- Я приходил сюда в тайне от жены, я скучаю, по…. падчерице, но Паби пригрозила, если мать осмелится на какую-то выходку, она вовсе не вернётся домой и даже уедет из города! Но я-то знаю, что она любит меня и мать, не смотря, ни на что!

Я села напротив, потрепав его руку, спросила:

- Вы желаете падчерице счастья?

Олимпий кивнул, а я сказала:

- Тогда идите домой. И мой Вам совет, держите свою жену в узде!

Мужчина встал и сказал:

- Будет счастлива Паби, буду счастлив и я! И ещё Сильва больше мне не жена, я развожусь с ней!

Он ушёл, а я вошла в зал, в зале было людно, как обычно звучал танго, на площадке танцевали Феликс и Победа. Наших с Феликсом родителей я нашла в зале, за баром.

Я спросила:

- Ну?

Мама ответила:

- Мы чудом избежали скандала!

Отец усмехнулся:

- Теперь понятно почему, девочка не хочет возвращаться домой!

Я вздохнула:

- Но я согласна с братом, они должны уехать из города!

Выдался дивный вечер, не смотря на концовку этого вечера, он был замечательный. Лениво всходило ночное светило, звезды начинали блистать на небе.

Денег в кассе «Ночного Вестника» было много, и на налоги хватит, и на семью. Феликс был доволен. Он отпустил персонал, проводил Победу в пансионат к его сестре и вернулся домой, и сразу лёг спать.

Супруги Зарянины, Михаил и Амалия сидели на веранде, веранда выходила на Черное море, потягивая, чай из тех кружек, что Феликс привез им из Аргентины, это было ещё в те благие времена, русские спортсмены и туристы могли посещать заграницу. Сейчас это увы сделать из-за политически-напряженной обстановки в Европе и Америке, было нельзя! Политика, вмешалась и в то, что должно было оставаться в не её поля деятельности Искусство и Спорт. К сожалению, так оно бывает, но Феликса это не расстроило, он с головой посвятил себя наставничеству.

Амалия, мать Феликса, озабоченно посмотрела на своего любящего супруга, спросила:

- Миша, я знаю Феликс что-то от нас, скрывает?

Михаил, закатил глаза, он не хотел вмешиваться в жизнь сына, приходилось как-то останавливать и супругу:

- Он, в конце концов, взрослый и сам решит, когда и что нам рассказать. И Ами, пожалуйста! Давай дождёмся, пока он всё сам расскажет!

Женщина сверкнула пилочкой для маникюра, как шпагой и та упёрлась супругу в живот, она сказала:

- Старый, неповоротливый медведь! Я не хочу, чтобы мальчик опять пережил расставание с женщиной!

Муж, уводя с веранды жену, улыбнулся:

- Наш сын, как впрочем, и остальные наши дети, сам разберётся, какую женщину ему надо иметь. Всё хватит, дорогая, пора в постель! Идём!

И чета Заряниных ушла спать.

Луна светила. Сквозь неплотные шторы пробивались её лучи. Феликс Зарянин метался по постели, ему вновь снился тот же кошмар.

Я проснулся от чего-то прохладного. Я был в своём доме на побережье, в своей постели. Но я был не один. Со мной рядом на кровати сидела девушка.

Её светло-каштановые до попы волосы, огромные удивительные светло-карие, словно камень тигровый глаз, они меняли свой цвет в зависимости от освещения и её настроения и кожа мягкая, бархатистая цвета слоновой кости с розоватым оттенком кожа. Победа Радина моя партнёрша по танцам и моя любимая девушка, которой я отдал своё сердце и свою жизнь.

Я включил ночник, это было не видение, это была Победа Радина, воплоти. Я, конечно, не смутился, но хотел узнать, что она тут делает.

Она тихо сказала:

- Я-я брела по пляжу и увидела свет в этом доме. Я не знала, что ты здесь живёшь и уже спишь! Прости! И двери надо запирать!

Я улыбнулся, но потом пожурил:

- Ты знаешь, что опасно гулять по пляжу сейчас после захода солнца, одной! Полиция ищет серийного убийцу!

Она сделала спокойное лицо, и сказала:

- Да, я это знаю! И, что теперь нельзя гулять по пляжу?

Я сказал:

- И следователь, который прибыл из Москвы, подозревал сначала меня!

Победа искренне удивилась, но потом сев на кровать сказала:

- Нет, не знала я этого! Но у закона есть ещё кого-то подозревать?

Я кивнул, сказав:

- Есть! Это родной брат моей партнёрши Розы Помпеевой! И, раз уж ты пришла, садись!

Девушка села на кровать, расправив своё платье. Вздохнув, приготовилась слушать. С Победой было так легко! И я рассказал девушке всё. Всё от того как Роза опозорила меня на состязаниях по программе, до того как она покончила с жизнью на вечеринке в честь моего дня рождения.

Я, закончив, сказал:

- И во всём этом виноват я!

Победа покачала головой и сказала:

- Невероятно! Я о таком и подумать не могла! Феликс это просто невероятно, но ты-то сам здесь не при чём! Роза сделала свой выбор! Да она была немного нездорова, но винить себя в том, что она покончила с жизнью, это уже слишком Феликс. У тебя есть, право злится, но винить себя нет никаких причин!

Я, не услышал осуждения, вздохнув, посмотрел в окно, за ним белая Луна светила, её свет переливался в Чёрном море, и сказал:

- Теперь, думаю, я освободился от своих кошмаров! Давай будем спать!

Она посмотрела на меня, легла рядом на одеяло и пожелала:

- Спокойной тебе ночи, Феликс!

На вилле погас свет!

Я была в таком шоке, после того как Феликс мне всё рассказал. Теперь была моя очередь рассказать всё ему. Я долго думала и решила открыться ему. Он ждал. Он терпел мои отказы сближаться с ним физически.

Духовно мы уже были близки, но, то чего он хотел, я не могла ему просто так дать. Он был заботлив, нежен, ласков, терпелив.

Его теплота и доброе отношение к сестре-близнецу, не смотря на то, что она была не совсем здоровой. Его щедрость с работниками и отзывчивость к чужим проблемам. Феликс даже меня и Лиану сблизил и сдружил. От него исходила, какая-то чудесная энергия, которая помогала решить любые напряжённые моменты. Возможно, это была магия любви, одной большой, уважаемой семьи Заряниных.

Я вздохнула и опять посмотрела на Феликса. Он спал. А я смотрела на него. Скоро выпускной бал у школьников, как вспоминала про это, у меня начинали трястись руки, но я была с Феликсом. Я была с любимым человеком, не знаю когда, я успела его полюбить, это было так. Я расскажу ему всё и обо всем, как только закончится наше выступление на завтрашнем балу.

Я, положив голову ему на плечо, проведя рукой по его лицу, и тихо сказала:

- Я люблю тебя, Феликс! Я обещаю, что расскажу тебе всё то, что со мной происходит. Завтра!

День перед выпускным балом, был жаркий, как никакой другой. Наступал тёплый вечер.

Радовать. Радовать людей. Дарить радость им. Это смысл жизни любого творческого человека. Даровать эмоции и принимать их вот высшая цель творчества. Заставить рыдать от горя или радости, это высшая ценность для естества творческого человека…

Заставить испытать высшее наслаждение. Сделать так чтобы человек испытал те или иные чувства и при этом не расчувствоваться самому, это высокая цель для человека который занимается любой творческой профессией. Но сделать так чтобы эта высокая цель не мешала жизни, удавалось немногим.

Когда я пришла в танцкласс, там не было никого. Откуда тогда музыка? Был уже вечер и поэтому, было темно.

Я услышала шаги и хотела включить свет, но мужской голос сказал:

- Нет. Паби не включай!

Я задрожала и сказала:

- Феликс? Ты же знаешь, что я боюсь темноты!

Он подошёл сзади ко мне вплотную так, что я ощутила его тело, запах, да это был Феликс.

Он сказал:

- Я здесь, я рядом с тобой….

Я вновь задрожала, но поняла, что дрожу вовсе не от страха, а от страсти. Он подошёл ещё ближе, вплотную, его голова наклонилась над моей шеей.

Его свежее дыхание обожгло кожу, когда он тихо почти шёпотом заговорил:

- Не надо! Не надо думать… говорить… не двигайся, пока не захочется!

Я стояла не шевелясь. Он обошёл меня, дотрагиваясь до моего тела. Встал впереди. Мои глаза постепенно привыкли к полутьме, я видела его силуэт, его обтекал свет уличных фонарей, льющийся из панорамных окон. Он был одет в тёмно-синие ситцевые шаровары и темно-красную парчовую рубашку, из-за того что в помещении было темно, цвета сгущались. Рубашка была расстёгнута, но завязана на концах, его мускулистая волосатая грудь, виднелась из-под рубашки. Его лысая голова блестела в свете, который бил в окна. Потом отошёл. Затем вновь подошёл ко мне, на этот раз это было неожиданно, и поцеловал в шею.

Музыки не было. Вернее её не было в этом зале, но она была…. Я слышала её в наших телах, в наших движениях.

Я была как завороженная птичка, смотревшая танец питона.

Он был высок, его тело двигалось, он вновь и вновь брал меня в разные позиции. Вставал то в позицию вальса, то танго, то ча-ча-ча, то квикстепа. Я, не помнила, как задвигалась, в его быстром ритме.

Моё тело помнило все движения танцев, которые мы заучивали. Я поняла, что была готова к завтрашнему выступлению, к концу этого безумного танца, в который мы включили все элементы завтрашней программы.

И Феликс меня поцеловал в губы.

Это было волшебство. Когда я задвигался, Победа стояла не шевелясь. Я, то подходил, то отходил. Её запах будоражил. Сводил с ума. Её кожа покрылась мелкой испариной. Я понял, что она дрожит и не от холода или страха…. А от страсти!

Вдруг она задвигалась и задвигалась вместе со мной. Она хотела. Победа, хотела меня! Но она не была готова. И в этом виноват я сам, я выстроил эту стену, между мной и ей. Может этого не следовало делать? Но я всё, же это сделал! И вот сегодня я понял, что не следовало. Но я не жалел, что проиграл эту схватку, с чувствами…

Победа была женщиной, молодой, красивой, умной, чуткой. В ней было столько огня. Она была подобна сказочной жар-птице, что возрождается из пепла. Победа, победила меня. И сегодня я признавал своё маленькое поражение. Этот танец говорил об этом. Она сегодня посмотрела на меня не как на преподавателя, а как на мужчину. Было жарко, но я не открыл окон.

Я ощутил её губы на моих губах, она прильнула к ним, и я не сдержался. Да и зачем?... Я накрыл их своими губами. Невинная девушка превратилась в миг страстно-желанную женщину. Она будто бы знала, что и как делает. Она не притворялась. Я решил, пусть сама остановится. Но она не остановилась. Её руки обвились вокруг моей головы, были бы у меня волосы её тонкие пальчики, запутались бы в них, а так Паби гладила мою голову, и мне было это приятно.

Я остановил поцелуй. Она заволновалась, но я не собирался останавливаться, прижал её спиной к стене, задрал её ноги себе на талию и прижался теснее. Она тут же затихла. Она смотрела на меня со страхом и какой-то жалостью, она не хотела….

Но нет тут что-то другое, я не знал, что, именно, но я это выясню. Я отступил. Но она не пожелала отпускать меня. Она боялась не меня, а того что я сделаю и не с телом, а с её душой. Я это понял и отступил.

Я сказал:

- Ты готова к завтрашнему дню!

Паби тихо сказала:

- Спасибо!

Я повернулся и спросил:

- Ты хотела бы провести завтрашний день со мной?

Победа кивнула. В её удивительно светло-карих глазах загорелся огонёк, но тут же, потух. Я понял, что поторопился…, но не жалел о том что сделал.

Она посмотрела на меня и сказала:

- Можно я останусь на эту ночь у тебя? Не волнуйся я не лягу к тебе в постель, если ты об этом. Просто не хочу идти к Фелице у неё сейчас так много гостей. Туристы приехали.

Я, кивнув, сказал:

- Надо бы ей позвонить, и сказать!

Победа кивнула:

- Позвони!

Я у неё взял сотовый и позвонил сестре, долго ходить вокруг да около не стал:

- Фел это Феликс. Паби сегодня ночует у меня в доме!

Фелица долго молчала, потом сказала:

- Хорошо! Ладно, Вы там не особо разворачивайтесь, завтра выпускной!

Я сказал:

- Я знаю, о чём ты подумала, но это не то!

Фелица вздохнула, очевидно, её разочаровал мой ответ, но потом сестра весело сказала:

- Не важно, о чём думаю я, сколько можно это повторять, а Феликс? Ладно! Сегодня всё равно я не смогла бы впустить Победу, много туристов понаехало. Все койки заняты, включая мою собственную, придётся приехать на эту ночь к родителям. Позвони маме, что я сегодня приду ночевать к ним! Завтра ты и Паби выступаете перед выпускниками?

Я был немного шокирован, но у сестры действительно сегодня не было отбоя от туристов. Все хотели попасть к ней в пансион.

Я ответил на её вопрос:

- Да у нас с Победой завтра выступление на общем балу!

Внезапно Фелица закричала:

- Летний сезон только начался, а у меня дел уже невпроворот! Нет… Нет, я не тебе Феликс. Извини, братик, до завтра!

Фелица нажала «отбой», а я повернулся к Победе:

- Ну, у неё, и, правда, полный бедлам в пансионе. Хорошо, что ты сегодня решила переночевать у меня!

Девушка улыбнулась, я отдал ей смартфон и тоже улыбнулся, подойдя к ней, я сказал:

- Не бойся, я не буду делать того что ты не захочешь!

Я подошёл к ней, подал ей руку и мы пошли. Я, позвонил маме и сказал, что Фелица приедет к ним сегодня на ночь. Переодевшись, я и Победа вышли из салона «Ночной Вестник» и я направился на пляж, она пошла со мной, по дороге мы зашли в какую-то закусочную и купили там чай и пироги, она зашла за угол сделала себе инъекцию. Мы поужинали на пляже.

Потом пошли ко мне домой! Дом находился на берегу и имел собственный пляж. Этот тот самый дом, о котором шла речь в разговоре с сестрой. Я хотел показать его Победе с тех пор как мы стали партнёрами по танцам, этот дом был важной частью моей жизни с тех пор, как я покинул публичное пространство.

Я шёл, позади молча, Победа остановилась и сказала:

- Какая тут красота!!! Я никогда не бывала тут, в этой части пляжа. Ой, Феликс тут дом…

Я улыбнулся, доставая из кармана ключи, сказал:

- И ему нужна хозяйка!

Победа, озадаченно посмотрев на меня, спросила:

- Это твой дом?

Я посмотрел на неё, ответил:

- Наш!

- Твой и твоей родни?

Я покачал головой:

- Нет. Мой и твой!

- Да, но я не…

Я встал перед девушкой на одно колено, и сказал:

- Я никогда не делал предложений руки и сердца! Но…. Сего дня, сей час, я думаю о том, что зря. Я люблю тебя и хочу прожить и протанцевать с тобой всю жизнь. Я тебя люблю. Если ты согласишься жить и танцевать со мной, то я буду счастливейшим мужчиной на этой земле! Победа Олимпиевна Радина Вы согласны выйти за меня замуж и быть моей партнёршей?

Вот тебе на. Но я так мечтала именно об этом. И вот сейчас, когда это свершалось, я готова была провалиться, сквозь землю, я не могла произнести ни единого слова. Но Феликс ждал, и я должна была сказать… и сказала:

- Да! Я согласна выйти замуж за Вас Феликс Михайлович Зарянин и быть Вашей партнёршей!

Феликс улыбнулся, подал мне в руку ключ и сказал:

- Идём в дом, жена!

Феликс взял меня на руки и нёс до самой двери, только мы вступили за огороженную часть пляжа как зажглись фонарики, на доме и вокруг него, всюду стало светло. Это было так романтично!

Я не могла поверить. Дом был одноэтажный и то это был не дом, а скорее вилла. Феликс вновь заговорил:

- Эта вилла принадлежала такому не опрятному хозяину, что городские власти решили лишить его имущества и продали это всё практически за гроши. Но теперь вилла в надёжных руках!

Феликс улыбнулся. Я сказала:

- Я не могу поверить! Это мой дом!

Я ходила по дому, заглядывала в каждый уголок дома. Пытаясь представить, что и где я поставлю, наконец, добралась до спален. Я почти забыла о Феликсе, а он ходил за мной и молчал, давая мне, насладится увиденным. Спален было шесть. Я открыла ту, где были двойные створки. Сразу в глаза бросилась кровать, огромных размеров и от пола до потолка раздвижное окно, которое выходило на пляж, два шифоньера стояли поодаль от кровати.

Повернувшись к Феликсу, я спросила:

- Зачем такая огромная кровать?

Феликс ответил:

- Вот зачем…

Феликс посмотрел на меня, и сказал:

- Я был сегодня на ярмарке. И сегодня я начинаю делать подарок для женщины, которую люблю!

Я вздохнула и рассказала о поведении его будущей тёщи. Феликс сказал, что нам надо уехать в Крым всем: мне, ему, Победе, Лиане и Генриху, потому что опасно уже было, находится в Сочи, и не только из-за этой сумасбродной дамочки, Сильвы Радиной…

На следующий день Победа и Феликс пошли, зарегистрировались в ЗАГСе и потом пошли к её родителям.

Мы с Феликсом сначала зарегистрировали наши отношения, а после пришли к моим родителям. Мне надо было забрать вещи, которые я уже собрала в чемодан, ещё надо было забрать вещи от Фелицы. На этом всё. И мы сможем переехать к Заряниным.

Папа сидел с озабоченным лицом, а мамы как всегда не было дома. Я сходу сказала:

- У нас нет выбора кроме, как уехать в другое место, из-за осуждения и преследования, папа…

Дальше я не могла говорить, меня трясло после того как мама устроила очередной скандал, но тут подключился Феликс:

- Я хочу жениться на вашей дочери. Я люблю вашу дочь! Мы могли бы сделать это и без Вашего согласия, ведь Победа совершеннолетняя. Однако, это я, повторяю, я настоял на том, чтобы она пошла и всё рассказала Вам. Мы с Победой решили рассказать всё Вам!

Олимпий спокойно сказал:

- Однако Вы господин Зарянин оказались на редкость честным человеком! Я любил, люблю и буду любить свою дочь….

Олимпий замялся и опустил свою седую голову, обнял, потрепав, по плечу Победу, сказал:

- Хоть Паби, как выяснилось мне не дочь, но я благословляю Вас!

Победа была довольна, да что там довольна моя девушка была счастлива. Она готова была прыгнуть мне на руки.

Олимпий спросил у Победы:

- Дочка ты вернёшься домой?

- Нет, папа. Я пока не могу, прости меня, я люблю тебя, но обида на маму слишком сильна! Иногда я думаю, что ты мне роднее, чем мама! Прости! Я пришла забрать остатки одежды, и мы поедем!

Она посмотрела на меня, тут вышла мать Победы, она распахнула свои объятия:

- Паби доченька, ты вернулась домой! Олимпий, дорогой, что ты стоишь, пойди, приготовь кофе!

Победа проигнорировала мать, прошла мимо, обернувшись ко мне, сказала:

- Я сейчас Феликс!

Девушка ушла, а я и её родители остались, молчание длилось не долго, Олимпий предложил:

- Может, присядете, я принесу кофе и пироги!

Он отошёл за кофе и пирогами, а мы с Сильвой сели за столик, Сильва сказала:

- Я хочу вам заплатить, чтобы Вы оставили мою дочь в покое. Сколько?

Я усмехнулся и ответил:

- Простите Сильва Михайловна, но я не думаю, что у Вас есть столько денег….

Сильва облизала губы, она нервничала, и сказала:

- Внешность обманчива! Так сколько?

Я ответил, наклонившись к Сильве, посмотрев ей в глаза:

- Всё, что у Вас есть! Все сокровища мира я положу к ногам Вашей дочери. Смиритесь Сильва Михайловна. Мы любим друг друга! Разве Вы не видите?

Сильва вздохнула:

- Как можно не видеть, что Вы ловелас…

Я ответил ей, её же словами:

- Внешность обманчива, Сильва Михайловна как Вы только, что заметили!

Она отвернулась, тут подошёл Олимпий с кофе и пирогами на подносе.

- О чём Вы тут?

Я, взяв пирог и чашку с горячим кофе поставив их на столик, сделав соответствующий жест, ответил:

- Ваша жена, только что очень мило мне предложила откуп, и весьма внушительный от своих чувств и намерений относительно Паби!

Олимпий посмотрел на женщину, у него в глазах сверкнул гнев, он сказал:

- Женщина, ты в своём уме! Сильва как ты можешь? Феликс Михайлович поступил, как настоящий и благородный мужчина, пришёл просить руки нашей дочери! А ты? Твоё поведение в последнее время…. Я тебя не узнаю? Ты ли это, Сильва? Что с тобой? Ладно, ты оскорбительно ведёшь себя по отношению к клиентам…. но это, Сильва!?!

Сильва отчаянно взглянула на мужа:

- Я точно знаю, что этот Зарянин собрался обрюхатить нашу Паби! А потом убежит…. Я забочусь о будущем нашей дочери. Я подам на Вас заявление в полицию, если Победа сейчас уедет с вами!

Сильва убежала внутрь кафе с криками:

- Дочка-дочка!

Я улыбнулся, так как слишком хорошо знал эту породу женщин.

Олимпий хотел пойти за женой, но я остановил его, сказав:

- Она перебесится и придёт!

Олимпий спросил:

- Откуда Вы знаете?

- Я знаю, поверьте. Был женат на подобной особе, но нам пришлось развестись!

- Расскажете, кто был инициатором развода?

Что-то в этом человеке было такое, что мне захотелось рассказать ему всё о себе, довериться ему, это же чувствовалось и в Победе. Не знай, я, что Олимпий не родной отец Победе, я бы сказал, что это у неё от отца. Возможно, не зря гласит поговорка: «не тот отец кто родил, а тот, кто воспитал!». От, Олимпия, Победа переняла эту чуткость и понимание ко всему окружающему миру.

Я вздохнул:

- К сожалению, инициатором был я. Я видел, как между нами росла пропасть, у нас к тому времени уже был достаточно взрослый сын. Парень умный, понял, что я и мать мучаем друг друга. Вот поэтому-то я предпочитал не торопиться в отношениях с Победой! Я не хочу допустить очередную ошибку. Если мы с Паби поженимся, то это будет мой второй брак!

Олимпий улыбнувшись, сказал:

- Паби любит Вас!

Я улыбнулся:

- Знаю!

Тут я услышал внутри кафе громкие женские голоса, голос Паби был спокоен:

- Я уеду, мама хочешь ты этого или нет! Дай пройти. Я слишком устала, чтобы спорить с тобой! Если не хочешь испортить, то, что ещё осталось от наших с тобой отношений, то пропусти!

Девушка спускалась по ступеням со второго этажа, в её руках был огромный чемодан. Было видно по лицу, что она приняла твёрдое решение уехать и оставить прошлое в прошлом.

Победа повернулась к матери, сказав:

- Если ты не хочешь в конец испортить наши отношения, то не станешь звонить в полицию и наговаривать на моего мужа! Поняла мама? Я ясно выразилась?

Прерывая всякие возражения матери, она сделала жест рукой, посмотрела на меня и сказала:

- Я устала! Феликс давай уедем скорее!

Победа повернулась к отцу, обняв его, девушка сказала:

- Папа, если захочешь увидеться, то приходи сюда!

Отдав визитку.

Я заметил адрес, это был адрес пансиона, который принадлежал, моей сестре. Она была славной женщиной, но слишком строгой, что касалось её пансиона.

Мы сели в такси, я спросил:

- Ты уверена, что ты хочешь поехать именно в пансион моей сестры?

Она повернулась ко мне и твёрдым голосом не допускающих возражений сказала:

- Да Феликс!

Я улыбнулся:

- Значит, будешь жить у Железной Фел?

Девушка ухмыльнулась:

- Знаешь пансион Железной Фел лучше, чем гостиница. К тому же твоя сестра сама мне предложила пожить у неё, пока ты разбираешься со своими проблемами.

Подставив губки мне для поцелуя, а после поцелуя, девушка очаровательно покраснела, сказав:

- У меня есть новости две: хорошие: я смогу работать на раздаче благотворительного обеда в бесплатной столовой, что в нашей церкви. И ещё твоя мама предложила мне танцевать вместе с тобой в её салоне, тоже хорошая работа. Не волнуйся без денег мы точно не останемся. Господи, у меня столько планов…

Я подсел к девушке, так чтобы нас разделала только одежда, обняв, заглянул в её светло-карие глаза, задал вопрос:

- Я надеюсь, ты оставишь в этих планах место для меня, любовь моя?

Она, погладив меня по рукам, ответила:

- Конечно! Все планы эти, так или иначе, завязаны на тебе….

Я, поцеловав её, и спросил:

- Какие это планы?

Всё! Победа ехала в автомобиле, обнявшись с Феликсом, делясь планами на будущее. Мужчина слушал, улыбаясь счастливой улыбкой. Победа была девушкой отзывчивой, живой и чуткой к чужой боли и проблемам, она хотела помогать людям. И будучи сама не совсем здоровой Победа знала, как нелегко бывает людям в жизни!

Я прикрыл глаза, и сказал:

- У меня будет ребёнок, впрочем, ты уже знаешь!

Победа кивнула:

- Лиана приходила ко мне в столовую при церкви! Мы с ней, похоже, подружимся, хоть она и не одобряет наших отношений, но она всё-таки пришла и поговорила со мной. Если честно она очень даже милая!

Я не ожидал такого добросердечия от Победы, посмотрев на неё, я сказал:

- Она пыталась тебе всячески навредить, пыталась сделать, так чтобы, ты не вышла на конкурс, даже меня пыталась отговорить от идеи выступать на конкурсе.

Хмыкнув, потрепав девушку по плечу, я продолжил:

- И такой поворот, действительно материнство делает чудеса!

Посмотрев на меня Победа, тихо сказала:

- Мы же не чужие друг другу люди, к тому же Лиана сказала, что она вместе с тем юристом как его…. Генрих, кажется…. Тоже собираются переехать в Крым. Я думаю, нам надо купить там дом на две семьи. Я не хочу, чтобы твой ребёнок жил в дали от тебя Феликс!

У девушки и, правда было доброе сердце, я был очень доволен, что в своё время дал себе шанс и полюбил именно Победу. Она была мне хорошей девушкой, потом стала невестой, а после станет женой. К тому же я, кажется, стал рядом с ней мягче….

- У тебя очень доброе сердце, Паби, детка!

Шофёр остановил машину и сказал:

- Оплаты не нужно, вы кормите моих сорванцов. В вашей бесплатной столовой! Их у меня трое, а жена умерла, а я не умею готовить так вкусно и качественно как, то делают повара в церковной столовой, так что если мои сорванцы будут сытыми, то я буду возить вас бесплатно или за меньшие деньги!

Я улыбнулся и спросил:

- Сколько им?

- Младшему 7, среднему 8, а старшему 10!

Я спросил:

- В школу ходят?

Шеф со вздохом сказал:

- Когда появляются деньги, жена отдала их в платную школу для одарённых детей! Мне одному трудно содержать их. Так, что придётся им пойти в школу-интернат!

Меня отвлекла Победа:

- Мне хотелось накормить их, и я попросила нашего священника, отца Сергия посодействовать, и он сказал, что при церкви есть бесплатная столовая. Я могу его спросить, чтобы он взял Ваших детей в воскресную школу?

Я посмотрел на водителя такси, тот просто сиял от счастья:

- Спасибо! Вот младший обрадуется. Он всегда мечтал учиться у отца Сергия в воскресной школе! Спасибо вам милые, молодые люди!

Феликс вышел из такси взял мой чемодан, из рук водителя который поспешил открыть дверцу багажника.

Я вышла из такси и, обнимая Феликса за талию, вошли в калитку: нас встретила Фелица. Женщина была одетая в шелковое кимоно, заколотые на японские палочки, роскошные темно-каштановые, почти чёрные волосы, раскосые, как у японок, темно-карие как у Феликса глаза, изучающе смотрели на меня.

Она взглянула на Феликса, сказала:

- До порога комнаты, и я надеюсь, ты помнишь расположение комнат Феликс…

- Я понял, помню, сестра!

- Надеюсь, молодая особа, Вы проголодались?

Я наблюдала за девушкой. Она без сомнения, была умной и скромной, но за всей этой мишурой скрывалась страстная и гордая птица, которая давно встала на крыло. Она стала стеснительной после того как на неё напали эти ублюдки старшеклассники и получила диабет по той же причине, и потому что её доставала её матушка, конечно я была в курсе всего, что делалось и творилось в жизни брата-близнеца. Однако как только эта птичка вылетела, из-под материнского крыла, а её душу излечил Феликс, сразу стала другой, она перестала нервозно и отрешённо смотреть на мир. Но по-прежнему была доброй и отзывчивой.

Девушка ответила:

- Мне надо измерить сахар!

Я знала, что дочь Радиных диабетик, и проводила её в санитарную комнату:

- Вот здесь ты можешь делать спокойно свои процедуры. Ты извини если я резковато с тобой, красавица!

Девушка смущенно улыбнулась, и сказала:

- Всё хорошо!

Мне захотелось подбодрить девушку:

- Ты хорошо поступила, детка. Надо вовремя уходить!

Феликс, пришёл как раз к пирогам, он наклонился к девушке, и…. она увернулась, сказав:

- До завтра, Феликс!

Победа закрылась в комнате, не дав мне ничего ей сказать. Вздохнув я, спустился в холл и увидел Фелицу, она убирала в шкаф фарфоровый сервиз, который ей подарила мама.

Она обернулась и улыбнулась:

- Ты чего?

Я попросил:

- Присмотри за Паби! Хорошо?

В голосе у сестры прозвучали нотки озабоченности, когда она спросила:

- Феликс, у тебя всё нормально?

Я посмотрел на сестру и сказал:

- Она меня выгнала впервые за много месяцев! Я запутался, Фел!

Сестра улыбнулась и со смешком в голосе сказала:

- Нет, братик! Ты влюбился!

Я пришла к родителям, когда Победа уснула. Я увидела Феликса, он сидел, согнувшись у сцены, на которой когда-то играл крепостной театр, перебирал те самые бриллианты.

Феликс Зарянин, мой брат-близнец как две капли воды похожий на меня, и в тоже время он был не похож на меня, потому что у него не было инвалидности, но теперь и он знал как это не просто как того бы хотелось.

Всю жизнь мой брат, Феликс, воспевал любовь в танце на сцене, на паркете, но не знал, что такое бывает с каждым, даже с ним, с твёрдо убеждённым в том, что любовь это дар который он не заслуживает! Но окружающие его люди знали, что кто-кто, а Феликс заслуживает, любви. И любви честной, чистой и незамутнённой.

- Я не знаю! Впервые в жизни, я испытываю сложное чувство, она моя ученица, моя напарница, а я не могу к ней прикоснутся без поцелуя, без того чтобы прижать её к себе. Фелица я безумен? Я не могу провести ни дня без Победы, без того чтобы не думать о ней. Она меня забрала, заворожила, околдовала…

Я тихо засмеялась, но слегка успокоившись, сказала:

- Братец, ты влюбился! И любишь ты в первые, так, по-настоящему, и ты никого так, не любил прежде: ни твою бывшую жену, ни ту девицу, с которой танцевал последние 10лет. А эту девочку, а она, я уверена в том, тоже любит тебя. Иначе было бы всё по-другому!

Феликс неуверенно взглянул на меня, сказав:

- И как ты посоветуешь мне быть!?!

Я взяла правую его руку, на которой было обручальное кольцо:

- Сперва: перестать себя винить. Второе: она о том знает из газет! Скажи ей правду всё, всю правду, если любит, поймёт!

Я впервые в жизни видела как Феликсу, не хорошо. Он был измотан, глаза метались, если бы у него были волосы, то они непременно были запутанными и не расчёсанными. Он, встав на колени, стал, целовал мои руки, от этих поцелуев у меня кровь стыла в жилах, в его темно-карих глазах был не просто страх, а ужас!

Чего он такого боялся? Что сделала эта дура, по-другому я не могла назвать партнёршу Феликса, с которой он 10 лет танцевал? И почему мой Феликс так боялся вновь полюбить?

Эти вопросы не выходили у меня из головы! Но я не отчаивалась найти ответы. Ведь ответ был….

Да ответ был. Мой взгляд наткнулся на газеты, что лежали у Феликса перед ним на сцене, это были вполне себе уважаемые издания в мире грёз, а не из какой-то там «желтизны». Газеты были не новые, но и не старые. Газеты эти пестрили заголовками с говорящими названиями: «Белый Феникс сгорел!»; «Сегодня сгорели мечты всех любителей страстного танго и фламенко!»; «Он был опозорен на несколько лет вперёд!», «Белый Феникс, превратился в чёрного!»; и добил меня заголовок: «Это конец карьеры самого страстного танцора в программе «Европейских танцев» Феликса Зарянина!».

Мою грудь обожгла жаркая волна возмущения. Так вот оно что, но я была уверена, что Феликс расскажет больше, ибо я верила брату, а не каким-то «жёлтым» газетёнкам, но в руках у меня были вполне себе уважаемые издания в «мире грёз».

У Феликса вырвалось рычание, в его голосе зазвучали гнев и отчаяние, когда он заговорил:

- Зачем она так? За что? Я не был виноват, она меня подставила! Я хотел, хотел ей объяснить, а она сделала подлость. Она легла со мной в постель, подсыпав мне снотворного в напиток, и я проспал соревнования! После этого она сказала, что беременна от меня, потом обнаружилось, что она вовсе не беременна. В этом мире, в мире рампы всё становится известно через сутки. И это тоже стало известно, мне посоветовали уехать, так сказать, уйти со сцены. С тех пор мне снятся эти заголовки. Я плохо спал Фел. Первые дни после того скандала, я едва не покончил с жизнью.

Я всё поняла, и, наклонившись к брату, обняв, погладив его по голове, спросила:

- Ты из-за этого боишься сблизиться, с этой девушкой? С Паби!

Брат кивнул, он проглотил горький комок в горле:

- Я боюсь её потерять, понимаешь? Она лучшее, что случилось в моей жизни!

Ах, Феликс! Он как всегда стремился защищать слабых, думая, что они действительно слабые! Он всегда был героем в глазах женщин и слабых. Он хороший отец! Не знаю, почему у него не складывается личная жизнь?

Мы были как зеркало. У меня сложилось все удачно, возможно, потому, что я ушла от публичной жизни, я только преподавала в школе танца. Я никогда не танцевала на паркете. Это было не для меня!

А вот Феликса всегда влекла рампа, желание доказать всем что-то, показать, что он лучший. И в своём этом желании, он, ломая себя, проживал в танце маленькую жизнь. Он верил в это: в то, что танец это жизнь! Если ему сломать ноги, то он всё равно будет танцевать. Птица не созданная ходить, будет стремиться, летать! Это закон жизни и танца!

Мне надо было ещё кое-что сказать.

Фелица смотрела на меня, кажется, она что-то задумала.

Сестра сказала:

- Я хочу сделать тебе маленький подарок к нашему дню рождения!

Я не успел ничего сказать, как сестра вытащила из сумочки ключ, бросив его мне, сказав:

- Дом твой!

- Какой?

- Не так давно я купила, вернее мне его выделили как инвалиду, участок в Крыму, в Сакском районе не далеко от города, на котором прямо сейчас строиться дом на две семьи, с разными выходами, и по плану архитектора. Участок граничит с морем, у которого будет засыпан пляж! Вторую половину дома можешь сдавать! Считай это моим подарком к будущей свадьбе!

Фелица умела удивлять. Но в этот раз было, что-то другое….

Сестра, посмотрев на меня, тяжело вздохнув, сказала:

- Феликс я больна и давно больна. Это не смертельно, но опасно. Так что ДЦП это так безобидный цветочек. У меня астма. Я могу задохнуться в любой момент. Моё здоровье зависит от того как долго я не буду нервничать. Я хочу, чтобы ты был счастлив, этого будет достаточно. Я поэтому переехала сюда ближе к моей семье и, мой доктор сказал, что морской воздух замедлит воспаление, а может и уберёт совсем. Но… мы не знаем, сколько мне осталось!

Смирение, с которым говорила Фелица о том, что она неизлечимо болеет, поражало и одновременно, успокаивало. Откуда столько несчастий сразу!

Я сказал:

- Ты сможешь поправиться?

Фелица покачала головой:

- Мы оба знаем, что это такое! Наша бабка умерла, и от тоски по сцене, но в первую очередь она умерла от этого заболевания. И ни ты, ни наши родители не виноваты в том, что так происходит, братишка!

Я посмотрел на сестру, она улыбнулась, но тут же, сделав суровое лицо, сказала:

- И не смей меня увещевать или уговаривать, я не для этого приехала сюда. И ни в коем случае не говори братьям! Мама с папой и ты знаете, этого достаточно. Я приехала помочь тебе, Феликс, и я, так или иначе, помогу! И ещё это моя жизнь и хочу прожить её, так как я хочу! Не надо жалости. Не надо слёз! Мне нужно понимание и участие, но не в коем, случае жалость! Жалость убивает меня!

Я понял, что её не отговорить, и сестра приехала помогать, а не жаловаться на свою жизнь.

Я сказал:

- Хочешь, я тебя развеселю!

Сестра сказала:

- Давай попробуй!

Я дал ей бумаги, которые принесла Лиана Долман и сказал:

- У меня будет ещё один сын или дочь! Пока ещё не знаю!

У Фелицы сразу поползли вверх губы, она весело сказала:

- Поздравляю! Ты рад?

Она посмотрела на меня, и спросила:

- Так! В чём дело?

Я с тяжёлым вздохом сказал:

- Он от Лианы Долман, ты понимаешь?

Фелица сразу поняла всё. Она спросила:

- Ты сказал Паби?

Я кивнул:

- Паби сказала, что смириться с таким положением, но….

Всплеснув руками, сестра сказала:

- А я-то думала, что ты хоть капельку по-мудрел, а? Братик, знаешь, что…. Нет, в этот раз я тебе не помощница! Знаешь я, не могу каждый раз к тебе прибегать, как только у тебя проблемы с женским полом. Всё Феликс! У меня здесь тоже работа, с пансионом тоже надо работать. Если хочешь, я буду помогать в салоне, но дальше меня не тяни!

Я кивнул и улыбнулся:

- Ладно. Фел не сердись!

Ну как скажите отказать этому очарованию, но это было уже предельно, я не могла дальше быть «ручным психологом»! Феликс снова запутался, ну, что ж пускай теперь распутывает этот клубок сам без меня. Я сказала и сделала, что могла. Теперь я могу посвятить себя своему пансиону и танцам.

Тут в дом-клуб вошла Победа, и лицо Феликса моментально изменилось, он заулыбался, и махнул ей рукой, в его голосе появились нотки заботы, любви и чего-то ещё, страсти. Он непросто любил её, я это поняла, это была его первая, серьёзная, осознанная любовь.

Девушка поздоровалась:

- Всем здравствуйте!

Я сказала:

- Привет!

Она обратилась к брату:

- Я пришла танцевать, Феликс!

Я, посмотрел на девушку, Победа была озадачена, в её голосе, в её чудесных светло-карих глазах сиял праведный гнев, это подавалось, так искренне, что я решил рассказать о том, почему такое произошло.

Я, вздохнув, сказал:

- Кто ж знал, что так обернётся. Я не подумал, но зато теперь я получил ответ на свой вопрос, можно мне алкоголь или алкогольные напитки. Я думал, что с тех пор как ты со мной и это ушло, но видно это не то. Видимо это не порча, не сглаз, это вообще к колдовству не имеет отношения, как то моя мама говорила. Это просто свойство моего организма, и…. того, кто не знает этого, мне следует предупреждать!

Я посмотрел на девушку, она всё ещё была зла на моих братьев. Но я знал, что Фелица дала взбучку, этим повесам и оболтусам, и теперь они сюда даже носа боятся сунуть. Обходя мой этаж, пробегая мимо двери в мои комнаты.

Я похлопал по постели, и сказал:

- Паби, дорогая, иди-ка сюда!

Она подошла, поднявшись на ханское ложе, сев рядом и спросила:

- А это давно с тобой происходит, ну, что тебе нельзя пить алкоголь?

Я ответил:

- Сколько себя помню. Вернее с 18лет тогда, на вечеринке в честь моего дня рождения, я напился, упав в бессознательное состояние, и меня сразу забрали в больницу, в реанимацию. Тогда-то я, и узнал, что мой организм просто не способен воспринимать никакой алкоголь вообще.

Я ухмыльнулся, вспомнилось, что тогда, мама думала, и сказал:

- Мама думала, что это происходит из-за сглаза или порчи, но когда она сходила в церковь, ей батюшки сказали, что надо мной нет, ни порчи, ни сглаза. И с той поры я ни капли не употреблял напитки содержащие алкоголь. Ни одного бокала.

Я вздохнул, дышалось с трудом пока ещё, но уже стало легче, и продолжил:

- Узнавая это администраторы, продюсеры, режиссёры программ, телепередач, шоу в которых я принимал участие, шли на склады и отказывались от напитков, в которых содержался алкоголь. С тех пор, как на праздниках, как в кругу семьи, так и на публичных мероприятиях в моём бокале вместо вина, пива и прочего алкоголя, сок винограда или какой-то другой напиток, который его не содержит!

Победа смотрела на меня, искренне удивлялась, она сказала:

- Понятно. Значит это просто свойство твоего организма! С другой стороны это хорошо, что ты не употребляешь алкоголь. И Фел показала, что надо делать, если…

Девушка посмотрела на прикроватный столик, там лежали растирка на камфаре, бокал с водой в котором шипел аспирин.

Фелицу тоже стоит отблагодарить. Это она послала Победу ко мне, чтобы отвлечь от братьев и банки с пивом. Меня бы не было и давно, если бы не сестра и Победа.

Это было невероятно. Было такое ощущение, что передо мной супергерой из какого-то фантастического фильма. Впрочем, я где-то это читала или слышала, что такие люди как Феликс есть, и им нельзя вообще пить ни капли алкоголя. И Феликс был одним из них.

И зная, это братья Феликса все-таки, соблазнили младшего брата выпить с ними пива. Но у Феликса оказался стойкий и крепкий организм, он быстро шёл на поправку и через три дня он был на ногах.

И я спокойно пошла домой к родителям. Мне надо было забрать последнее из вещей, которые я хотела видеть в моей комнате у Фелицы.

Я увидела маму она шла тоже туда же очевидно из магазина одежды, ходила за очередной модной шмоткой. Она увидела меня, помахав мне рукой, крикнула:

- Паби девочка моя! Ты вернулась домой?

Тут подъехал мотоцикл, я узнала его, это был Феликс. Я была рада, что он решил помочь мне забрать оставшиеся вещи от родителей.

Он красивым движением снял шлем, поцеловав мне руку и, спросил:

- Ну, что перебираешься к Фел окончательно?

Я была в восторге. Это утро было таким же, как и предыдущий вечер.

Женщина была дома, она решила потанцевать, спустившись в салон, она встала в позицию фламенко. Она застучала каблуками своих туфель, закружилась и задрала длинный подол своего платья, положив его себе в руки. Она двигалась по паркетной площадке плавно, уверенно и женственно, так будто весь этот мир принадлежал ей. Да это так оно и было ведь она Зарянина, а это значит, что ей нужно самое лучшее

Я танцевала все увереннее и увереннее. Я хотела танцевать сама, одна, это был тот час, когда в клуб никто не заходил, кроме персонала и нас хозяев этого дома-клуба.

Тут услышав голоса у входа, это пришла Победа и её мать:

- Мама я не дам тебе поднимать скандал в публичном месте…

Мать Победы сказала:

- Ты хотела сказать: публичном доме!!

Победа сказала:

- Мама как ты можешь....

- Доченька я забочусь о тебе, о твоей репутации... немедленно отойди Победа!

В зеркале, которое висело в зале, я увидела, как Победа побледнела, я видела, как девушка моего брата присела на край стола. Её трясло, а её мать не обратила никакого внимания на состояние дочери, женщина вошла в двери клуба, так словно весь мир, этот клуб и даже я принадлежали ей.

Женщина оглядывала помещение таким презрительным взглядом, что я расхохоталась.

Она услышала это и оглянулась:

- Я ищу господ Заряниных!

Я сказала:

- Я одна из Заряниных!

Рассмотрев меня поближе женщина, презрительно съязвила:

- Не знала, что у Заряниных есть дочь-калека, вероятно, Вам трудно разговаривать, я могу подождать вашего брата…

Я медленно подошла к женщине и сказала чётко:

- Мой брат занят, так что…

- Окучивает очередную невинную девицу?...

Я нисколько не удивилась такому выпаду и спокойно улыбнувшись, сказала:

- Отнюдь уехал в налоговую, потом ему надо оплатить электричество и много куда ещё надо заехать.

Обратив внимание на Победу, я поняла, что девушке моего брата очень-очень-очень не хорошо!

- А, что это с вашей дочерью?

Женщина оглянулась на дочь:

- Ах, эта бесстыдница, опять притворяется! А, ну вставай бесстыжая девка, как ты можешь сейчас так притворятся….

Потом я увидела, как она подошла и с размаху ударила девушку по лицу, девушка, медленно вытащив упаковку таблеток, мать опять влепила, ей пощечину, из дрожащих рук девушки выпала упаковка. Девушка, было, потянулась за ними, но мать опять подняла руку, но на этот раз я подоспела и не дала ударить, сдержав руку матери Победы.

Я спросила:

- Победе действительно плохо, разве Вы не видите?

Женщина рассвирепела, и стала вырываться:

- Я не собираюсь Вас слушать, пойдём Победа!

Победа сидела, вцепившись в стул, так сильно, что побелели костяшки пальцев, девушка медленно попыталась встать, но опять села на стул. Глядя на мать, она медленно, но чётко сказала:

- Я никуда не пойду с тобой, можешь жалобу подать хоть куда, хоть в полицию, мне всё равно, но я больше не вернусь домой. И мне, в конце концов, двадцать второй год. Я не могу больше выносить твои истерики и скандалы. Я устала! Всё! Хватит, мама! Если ты не уйдешь от сюда, то уйду я! После сегодняшнего, мама я не смогу вернутся домой. Никогда и ни за что! Ясно мама! Всё мама ты отныне больше мне не мать. Всё. С меня довольно! Сильва Михайловна вы довели дело до логического завершения. Я сегодня же уйду, и ты больше не увидишь меня никогда! Никогда!

Я посмотрела на девушку, потом на её мать, я увидела, как у матери Победы поднималась буря, женщина посмотрела на меня. Но я не дала сорвать злобу на мне, рванув женщину за руку, подойдя ближе, я завела её руку ей за спину, а сама встала впереди неё, так чтобы наши тела соприкасались и сказала:

- Так! Я никому не позволю поднимать скандал, тут, у нас приличный салон! Если Вам так дорога Ваша репутация, а не жизнь и здоровье Вашей дочери, то я советую Вам Сильва Михайловна, как видите, я не такая уж калека и беззащитна, как Вы думали, обходить наши дом и заведение, за два-три-четыре квартала, иначе я вынуждена буду вызвать полицию. Я ясно выразилась!

После того как я отпустила её руку, Сильва покинула салон. Ушла, гордо подняв голову, расправив плечи.

Победа, всё ещё дрожала, но уже не так сильно, видимо смогла принять свою таблетку, так, что она немного пришла в себя и смогла сказать:

- Я-я не смогу вернуться домой. Я н-не знаю, как и что скажу отцу. Папа…. О Боже…. Он с-сойдёт с ума, если узнает, о том, что сделала мама! Да и не о моей репутации беспокоится она, а о с-своей. Я так устала, Фелица, я устала! А ещё если она начнёт распускать сплетни, это будет кошмар. Это погубит Феликса!

Я была в восхищении девушкой, она заботилась не о своей репутации, а о репутации Феликса!

Я сказала:

- Паби, девочка, ты должна знать невозможно, испортить репутацию тому, у кого чистые помыслы! А у моего брата-близнеца, на счёт тебя только чистые помыслы! Поверь мне! Идём в дом или сядем за столик?

Я подняла девушку за руку и посадила за столик с зонтом в нашем уличном кафе, и сказала:

- Давай-ка сядем вот здесь!

Девушка немного пришла в себя, после принятия таблетки, она сказала:

- Спасибо Вам, Фелица! Я не знаю, как Вас благодарить! Мне очень стыдно за маму, я должна извиниться за её поведение!

Я хмыкнула:

- Мы не выбираем родителей! Порой я тоже злюсь на родителей! Но они у нас одни, и мы должны, их прощать….

Победа взглянула на меня, у неё был измученный взгляд, синяки под глазами, она не пользовалась декоративной косметикой, я это заметила. Это как раз таки то, что нравилось Феликсу в женщинах. А ещё чистота намерений и простота в общении. Я знала вкусы брата, как свои собственные, ведь мы близнецы.

Девушка выглядела виновато, она сказала:

- Простить то, что мама сделала сегодня, я вряд ли когда смогу. Это была последняя капля, она мешала мне с тех пор, как у меня обнаружили диабет. Увы, и да она не даёт мне проходу. Ни продыху, ни прока нет в этом тотальном её контроле! Постоянно контролирует! Я думаю, что скандалы закончатся, как только я уйду из дома, окончательно!

Девушка вздохнула, а я спросила:

- А, какие это таблетки?

Победа показала:

- Обычная глюкоза! Но это на тот случай если станет совсем не хорошо, как сегодня, а так хватает одного-двух кусочков сахара. У меня диабет какой-то необычной формы. И доктор сказал, что я смогу иметь детей. А если буду соблюдать все предписания, то со временем диабет может уйти! Мне нельзя волноваться, нельзя нервничать. Но как, простите, этого не делать с такой матерью! Мне давно надо съехать от родителей и снять квартиру, но для этого нужны деньги и пока я не могу найти работу, везде уже взяли танцоров.

Я обняла девушку, потрепав её по плечу, сказала:

- Ты можешь пожить у меня в пансионе, а с деньгами мы что-нибудь придумаем! И, кстати, ты на удивление, хорошо, танцуешь танго, не хочешь поработать у нас в салоне, тут деньги не плохие, я и Феликс тебя поддержим!

Девушка всполошилась:

- Феликс меня никогда не поддержит в этом деле!

Я, фыркнув, сказала:

- Он всегда такой зануда!

Похлопав девушку по руке, я, подмигнув, сказала:

- Но поверь мне Паби, когда он узнает как не справедливо, не красиво и не правильно поступила твоя мать, он изменит своё мнение! И давай не зови меня Фелица Михайловна, это как-то даже не привычно, зови меня просто по имени Фелица или ещё проще Фел, и давай-ка на «ты»!

Победа встала и сказала:

- Фелица, я обязательно подумаю над…. твоим предложением, а пока я пойду на пляж, мне всегда доставляло удовольствие гулять там! Спасибо ещё раз за всё!

Девушка обняла меня, а я ещё раз взглянула на неё, отстранив, сказала:

- Эй! Не дрейфь! Договорились! Я поговорю с братом!

Победа ушла, а я начала убирать бардак, который устроила Сильва Михайловна, с улыбкой вспоминая как Победа, вела себя.

Девушка сильна характером, хоть ей очень сложно. Она заступалась за отчима, так будто это её родной отец, вполне возможно она не знала, что Олимпий Радин ей не отец. Я не стала ей ничего говорить, она сама должна к этому придти.

Выйдя на улицу, я посмотрела вверх, в это время чета Заряниных, сегодня, как и всегда, вышли на балкон своей спальни и наслаждались покоем. Родители смотрели вдаль на море, потягивая из аргентинских чашек с трубочками чай. Эти чашки привёз Феликс, когда ездил обучаться танцевать аргентинский танго. Кто-кто, а Феликс знал вкус наших родителей.

От мыслей меня оторвали, раздался голос, это был мой племянник Тит:

- Что случилось, папа? Тут такой бедлам?

Я повернулась, Тит сконфуженно произнёс:

- Ой,… Тетушка…. Сзади тебя можно принять за отца, прости!

- Поцапались, с мамашей девушки твоего отца!

Парень посмотрел на меня, прищурив глаз:

- Это с молоденькой-то?

Дав затрещину, парню, я повторила:

- С её мамашей, дурень! Ступай там ужин уже готов!

Парень посмотрел наверх, он заметил, что его дед и бабушка, сидят на балконе, вздохнув, он покачал головой:

- Папа, очевидно, не пошёл в своего отца!

Я, вздохнув, и входя в дом, сказала:

- Тит твой папа любил твою маму, и я сомневаюсь в том, что он причина их развода. Так или иначе, в одном я уверена, точно, твой отец лучший отец в мире для тебя!

Тит вздохнул:

- Тогда почему они развелись, тётя? Вряд ли это было решение одной мамы, как она мне говорит, во всяком случае!

Я не знала, как ответить, но и молчать дальше было нельзя, и я поинтересовалась:

- А твой отец, что он тебе говорит?

Тит опять вздохнул:

- Папа пока молчит!

Тут я подняла голову к небу. О Господи, ошибка на ошибке и ошибкой погоняет. Феликс так и не рассказал парню, что ж тогда и я промолчу, но надо было что-то делать, иначе парень так и будет мучиться вопросами. Я взглянула на бедного Тита, он был так молод и так безрассуден. Что если я начну говорить об этом, у парня случится приступ ярости и он уйдёт, куда глаза глядят. Нет, лучше я спрошу сначала Феликса. Да и надо было сказать про Сильву Михайловну.

Я вслух сказала:

- Я поговорю с Феликсом об этом?

Тит оживился, парень посмотрел на еду, которую я приготовила:

- Я помню, тётя Фел, ты хорошо готовишь! Пахнет вкусно!

Я положила на тарелки омлет с томатами и чёрным перцем, и сказала:

- Тит, вот ешь не торопись, мой племянник!

Потрепав парня по чёрным, вьющимся, длинным, густым волосам, он был так похож на меня и Феликса, в молодости. Мы оба, любили вкусно приготовить, а потом и поесть.

Мне надо было поговорить с Феликсом, чем дольше это всё тянется, тем труднее мне скрывать правду от Тита.

Но почему брат не рассказал сыну о том, что случилось на самом деле. Да ему было нелегко. И я его понимала. Разрушила жизнь Феликса не его жена, а его партнёрша. Всякий раз, вспоминая эту сцену, меня, передёргивало.

Это происходило во время очередного конкурса танцев, но я не могла вмешаться в это так, как было ясно, что это погубит и мою жизнь тоже. Но я с содроганием вспоминала обо всём произошедшем. Поэтому я тоже испытывала горечь и стыд, стыд от того что не вмешалась, ведь мой вес в танцевальном мире был высокий и ко мне прислушивались.

Я ела и Тит тоже, в это время пришёл мой брат. Тит сразу же ушёл. А Феликс сел на его место, я доложила омлет в его тарелку, он посмотрел на дверь спальни Тита. Он спросил меня:

- Что это с ним?

Я подняла голову от тарелки, Феликс сидел и с любопытством рассматривал меня. Я разъярилась и сказала:

- Не могу я молчать дольше Феликс! Ты молчишь, а почему? А? Сколько можно, Феликс? Он имеет право знать, почему отец развёлся с матерью, тебе не кажется? А? Я не могу…, нет, я не хочу молчать дальше. Я хочу рассказать. Но чёрт тебя дери, почему? Тит мучается, так же как и ты. А мы не можем ему сказать, никто из нас троих. Твой сын имеет право узнать, правду! Заслуживает, я бы сказала!

Я видела, как в Феликсе боролись два чувства. Брат боролся с тем, что было правильно и с тем, что он считал правильным.

В конце концов, он, кивнув, сказал:

- Хорошо мы не можем дальше это скрывать и надо ему рассказать. Думаю, мы и так затянули этот разговор. И я пойду к нему и всё расскажу!

Я остановила его, сказав:

- Лучше это сделать мне. Он и так на тебя зол!

Феликс кивнув. Он сел, так как будто часть груза снял. Но его что-то беспокоило ещё. Я спросила:

- А ты как сам-то?

Феликс посмотрев на меня, сказал:

- Не знаю. Я толи счастлив, толи нет. С одной стороны нам разрешили танцевать на Выпуске и от одного этого меня переполняют положительные эмоции, а с другой стороны у Паби эти приступы гипогликемии и они случаются всё чаще. Я боюсь за неё. Она такая хрупкая.

Я рассмеялась:

- Девушка испытывает твою верность! Это знаешь ли такое дело….

Брат не успел меня поймать.

Я, вывернулась и улизнула. Поднявшись вверх по ступенькам винтовой лестницы, ведущей на чердак, там я и застала своего племянника. Тит был физиологической копией своего отца, у него была густая, иссиня-чёрная, кудрявая шевелюра, да длинные до плеч волосы были и у Феликса в молодости.

Тит не отличался учтивостью, он заметил меня и сходу сказал:

- Ты была права, тётя Фел! Вид тут замечательный!

Я засмеялась, ещё бы вид на Сочи был с нашей крыши, был прекрасен, но разговор, который нам предстоял от этого, не становился прекрасным. Мой брат не решался рассказать об этом сам, слишком глубока душевная рана, да сильна обида на бывшую жену и бывшую, дуру, партнёршу. Две бывших, сразу, это слишком даже для такого ловеласа, каким был Феликс все эти годы.

Потрепав парня по плечу, обняв его и поцеловав в макушку, я сделала тяжелый вздох и начала рассказ:

- Сначала я должна сказать, что всё то, что ты читал и слышал, всё это лишь от части, чистая и кристальная правда. А от части такая кривая и притворная ложь, да ещё и приправленная незаурядной выдумкой журналистов. Что меня и твоего отца бросает в такую дрожь, что нас обоих тянет тошнить. Десять лет назад мы с твоим отцом выступали на Кубке Кремля это самый престижный конкурс в мире танца, на этот конкурс стремятся попасть все танцоры России. Я была одним из ведущих тренеров по танцам, а твой отец одним из лучших танцоров, этот конкурс был особенным для твоего отца. Он решил опять сойтись с твоей мамой. Он хотел сделать объявление, об этом после конкурса, однако этому не суждено было случиться. Феликса, затащили в так называемую «медовую ловушку», девушка с которой он танцевал Классическую программу, решила, что любит его, и заманила его в свою узкую гримёрную комнату, не зная или наоборот, зная, что у брата клаустрофобия. А потом когда он вновь отказал ей, она начала срывать с себя одежду и кричать, на этот крик естественно примчались, все танцоры, тренера, зрители и, конечно же, я… Девушка заявила, что Феликс её изнасиловал. Однако то, что это чистой воды подстава, увидела только я….

Я ухмыльнулась:

- Я увидела, что брат был в штанах, даже ширинка на них была застёгнута, а так насилие не свершается! Я сделала, что могла, чтобы брата не кинули «в застенки», подключив все свои связи, в результате ему сказали, чтобы он ушёл на время в тень, но репутация была уже испорчена. Его с позором изгнали из спортивных танцев, но потом очнулись, испугавшись, что потеряют талантливого тренера, а к тому времени твой отец, хотел начать тренировать, и ему дали шанс, ему сказали: если он сможет взрастить достойных танцоров, то может вернуться, в мир танца в качестве тренера.

Вздохнув, я закончила:

- В то время я не могла вмешаться, но я сделала всё, подключила всех своих друзей, близких и дальних, чтобы брата не выгнали из Мира Грёз, если бы это удалось, то брат спился или того хуже….

Тит долго молчал, наконец, сказал:

- Но почему он мне ничего не сказал?

Бедный мальчик, у него сейчас был такой несчастный вид, он, было, встал и хотел уйти, но я его остановила:

- Не вини за это ни отца, ни мать! Ты был тогда маленький и поэтому они как могли, оберегали тебя!

Тит повернулся, ко мне, и обнял так крепко, что затрещали рёбра, а потом отпустил, я посмотрела в его большие темно-карие глаза, зрачки метались, он не знал куда смотреть.

Успокоившись, племянник, вновь сел рядом обхватив мои плечи, сказал:

- Слава Богу, я не увижу эту сучку, а то бы пришиб!

Я, потрепав парня по волосам, усмехнулась:

Тит всё правильно понял. Феликс зря сомневался в сыне. Да парень был молод, вспыльчив как все южане, но он был благоразумен и не дал, волю своему гневу.

Я улыбнулась и сказала:

- Вот…. Это в тебе говорит порода и кровь! И ещё, ты не увидишь, её никогда, потому что эта сучка покончила с собой, прыгнула с 24 этажа….

Я испытала облегчение.

А теперь надо было сказать Феликсу про дневной визит его будущей тёщи!

Я сказал:

- Не бойся, Победа, я не причиню тебе боль!

Победа, встав на локте, спросила:

- Что это было?

Я подошёл к ней, взяв на руки, положил обратно на кровать, лег рядом и ответил:

- Страсть! Я хочу тебя. Но я не хочу это делать без тебя, без твоего согласия! Пока ты не захочешь, ничего не будет!

Феликс был честным и открытым, даже откровенным, впрочем, как и всегда. Он сказал, что хочет меня. У меня после этих слов затряслись руки, я спрятала их под одеяло.

Взглянув на меня, Феликс сказал:

- Хочешь спать на кровати, спи. Я буду спать на кушетке!

Я остановила его рукой, взяв его за руку, и сказала:

- Я хочу спать сегодня с тобой!

Он улыбнулся и сказал:

- Хорошо!

Феликс зажег ночник, погасив верхний свет, сказал:

- Я привык спать обнаженным, если тебя это не смутит!

Я тихо ответила:

- Я когда-то тоже спала обнаженной….

Феликс лег, выключив ночник, сказал:

- Ложись!

Я, сняв байковый халат, легла, и сразу попала в его объятья. Его сильные, мускулистые, но нежные руки обняли меня, я почувствовала, что у него на бедрах было что-то одето, но не придала этому значения.

Феликс хмыкнул:

- Это набедренная повязка, такие, носят на островах в Индийском океане! Она легко снимается, если знать как!

Я тихо повернулась на живот, опершись о локти, посмотрела на него, он закрыл глаза. Я решила погладить его руки, его плечи, его грудь они были мускулистые, мои пальцы прошлись по волосатой груди и спустились ниже к животу.

Когда рука дошла до повязки, Феликс перехватил её и, повернул ладонью вверх, поднёс к губам, нежно поцеловав, сказал:

- Я хочу тебя, Паби!

И покачав головой, вздохнув, потер меня своей ладонью по щеке, сказав:

- Но ты не готова!

Я, посмотрела на него, кивнув, сказала:

- Да Феликс, я не готова! Но я хочу, чтобы ты меня поцеловал, обнял и прижал к себе очень-очень крепко.

Он улыбнулся, и сделал, так как я просила.

На улицах Сочи зажгли фонари. А мужчина, целуя свою девушку, учил её опять без боязни прикасаться к мужскому телу. Этот урок не прошёл даром. Они вновь и вновь целовались. Он чувствовал, что в ней загорается тот огонь, который давно погас, и который он знал, в ней в детстве и юности был.

Я вспомнил внезапно, ту маленькую девочку, что пробегала иногда с отцом мимо нашего дома-клуба, когда из нашего «Вестника» доносилась музыка, она пританцовывала. Я и представить себе не мог, что этот маленький «гадкий утёнок», превратится в такую, красивую, нежную, забавную и сильную птицу. Да это именно она. Именно Победа. Я понял, что не могу от неё отказываться и не должен.

Я лежал и дремал. Вдруг Победа проснулась и спросила:

- Который час?

Я посмотрел на свои наручные часы:

- 22:00.

Она опять легла и стала задумчиво водить руками по моей груди и спросила:

- Феликс, а сколько у тебя было женщин?

Я рассмеялся, но ответил:

- Две!

Она поднялась на локте, посмотрела на меня и сказала:

- Ну, первая это бывшая жена, ежу ж понятно. А кто вторая…

Я повернулся, и лёг на неё сверху, прижав её к себе так чтобы, она почувствовала меня, расцеловав, спросил:

- Понятно кто вторая?

На её лице появился очаровательно-нежный румянец, и она кивнула:

- Да!

Феликс шутил, играя со мной. Целуя и называя, такими нежными словами, что у меня вызывало это возбуждение. Он опытный мужчина я это знала. Он любил меня!

Всё же, я не могла поверить, своему счастью. Я была в объятьях того самого мужчины который меня вдохновил на танцы.

Я сказала:

- Знаешь, это ты меня вдохновил на танцы!

Феликс усмехнулся, посмотрев на меня, спросил:

- Это ты в тот вечер стояла у витринного окна?

Я улыбнулась и кивнула:

- Да! Я стояла, и смотрела на Ваш с Лианой, танго!

Я знал, что это была Победа. Я вновь вспомнил, как Лиана пришла ко мне в то утро и сказала, что она беременна от меня. Я был бы счастлив, если бы это одобрила Победа. И решил быть открытым до конца.

Я сказал:

- Лиана приходила ко мне в то утро Паби, когда ты сообщила, что ты свободна от диабета и что Олимпий Радин не твой отец.

Победа спросила:

- Зачем?

Я из тумбочки, достал копию документа, что дала Лиана, и показал ей, сказав:

- У нас с ней общий ребёнок, но, ни я, ни она не любим, друг друга, это была одна единственная ночь тогда…

Я смотрел на девушку, её лицо было спокойное и безмятежное ни намёка на возмущение, гнев или ревность.

Она зажмурилась, потянувшись, посмотрев в бумагу и прочитав, отложила, покачав головой, спокойно сказала:

- Знаешь, напрасно ты старался! Феликс я не ревную тебя к твоим женщинам, это твои вопросы и, я знаю, что ты не без греха, как и любой человек. Главное, какой ты сейчас, здесь, и со мной! Это главное, всё остальное приходит и уходит!

Я обнял Победу и сказал:

- Ты самое прекрасное и светлое, что случалось в моей жизни, помимо детей!

Я сел в кровати, и мы разговаривали почти весь оставшийся вечер, пришла Фелица, она спросила про ужин.

Победа пошла вниз, ужинать, а сестра, посмотрев на меня, сказала:

- Завтра тут будет, не протолкнутся, готовится мамин с папой фестиваль! Может, я позвоню в дом, пусть там приберут и ты с Победой, переберётесь туда?

Я, подумав над этим предложением сестры, похлопав по кровати, сказал:

- Фелица, иди-ка сюда, сестра!

Сестра подошла и села на кровать, а я спросил:

- Что у тебя с этим человеком из полиции, Фел?

Фелица вздохнув, склонив голову на бок и посмотрев на меня, спросила:

- Тебе он не нравится?

Я ухмыльнулся:

- Фел мне всё равно с кем ты спишь и кого ты любишь! Но я, твой брат, к тому, же близнец, и не хочу, чтобы у тебя были проблемы!

Сестра улыбнувшись, сказала:

- Ну, кажется, у нас что-то есть…

Я обнял сестру, сказал:

- Фел, ты всегда была мудрой, давай дерзай!

Сестра, покачав головой, сказала:

- Они сначала подозревали тебя в этих убийствах....

И сестра мне всё рассказала. Она рассказала, при каких обстоятельствах познакомилась с этим служивым закону. Сказала, что он ей поначалу не пригляделся, но потом когда он сказал, что я вне подозрений, она успокоилась. А я успокоился за сестру.

Я поужинала и поднялась на ярус Феликса. Феликс обнимал Фелицу, и я невольно улыбнулась, они так любили друг друга, что я не могла нарадоваться, что Фелица здесь.

Сестра Феликса была тоже не обычной, как и вся семья Заряниных. У сестры-близнеца Феликса был ДЦП легкой формы. И при этом Фелица была неотразимой красавицей, как и все её братья, носила красивые формы тела, владея им, так, что даже родные братья иногда не узнавали её в танце. С мужчинами, которые приходили в дом-клуб Заряниных, Фелица была строга и даже слегка жестока. Но я понимала, почему она себя так вела, не хотела, чтобы её считали инвалидом. А когда она была с семьей, могла позволить себе немного расслабиться и немного побыть слабой и ранимой.

Фелица обернулась, заметив меня, она сказала:

- А вот и Паби, иди-иди сюда, не стесняйся!

Я подошла:

- Вы так мило сидели, что я не решалась Вас беспокоить!

Феликс сказал:

- Мы вспоминали детство. С этим домом у нас связано очень, много хороших и красивых воспоминаний!

Я села на кровать рядом с Феликсом и спросила:

- А почему Ваш клуб называется «Ночной Вестник»?

Фелица, взглянув на Феликса, вздохнула и сказала:

- В детстве я заболела. У меня был грипп или простуда, не знаю, уже не помню, что именно. В тот день Феликс отказался идти в школу из-за меня. И мы сидели в кровати и играли в слова. Кажется, папа, да-да это был он, проходил мимо моей комнаты, мы тогда произнесли друг другу слова: «ночной» и «вестник». И папа крикнул маму! Потом мы узнали, что из этих двух произнесённых в игре слова, мама с папой составили название нашего клуба! Я не ожидала, что родители так и оставят это название, и оно приживётся и понравится жителям города и его гостям!

После этого Фелица поцеловала меня в щёку и, похлопав брата по плечу, ушла. А мы, с Феликсом обнявшись, сели на кровать, он посмотрел на меня и кивнул сторону занавесок, они были закрыты.

Он предложил:

- Пойдём-ка на… балкон?

У него есть балкон? Я с интересом кивнула. С входа в этот дом, с внешней стороны, выглядел неприглядным, старинное здание, наверняка, сохранившее свой первоначальный вид, но внутри это был вполне себе комфортный, красивый, без лишней бытовой атрибутики четырёх этажный дом, с салоном танго на первом этаже. А вот выше, начиная, со второго по четвертый занимали жилые помещения, надо сказать это очень удобно!

Я обнимая Феликса и поддерживая его под спину, он ещё не оправился, прошло каких-то несколько часов, после того как его споили братья. Я про себя ругала их за это, но их уже наказала Фелица! Она любила своего близнеца.

Я вывела Феликса на балкон, сев с ним на какой-то узкий диванчик, не обратив на его убранство внимание. Но я обратила внимание на то, как тяжело мужчина дышал, затем немного дыхание успокоилось.

Он взглянул куда-то вдаль. А вдали были холмы Сочи и Чёрное море. Оно играло серебром в лунном свете.

Я, обомлев от такой красоты, воскликнула:

- Феликс это чудесно!

Он, дрогнувшим голосом, сказал:

-Тогда…. Это всё твоё!

Я повернулась и только тут увидела, на чём сидит Феликс.

Он сидел на низком красивом диване, и то был не просто диван, это был трон. Трон с высокой резной спинкой, такими же резными, но низкими подлокотниками, сидение было из бордового или красного бархата или сатина, я толком не поняла, ведь были сумерки. Как у восточных шейхов или ханов. Откуда такие богатства у обычного танцора?

И тут я вспомнила, что он вовсе не обычный танцор, а один из потомственных артистов.

Вздохнув я села рядом, но не на трон, а возле него, у ног Феликса, он взглянул на меня, встал и, взяв за руку, под локоть, подняв меня, отряхнув мои брюки.

Усмехнувшись, Феликс сказал:

- Твоё место рядом со мной, а не у моих ног, милая! Ты достойна лучшего!

Он пересадил меня на трон. Этот трон был мягким. Феликс растянулся на нём. А я спросила:

- Это трон, да Феликс?

Он кивнул:

- Да. Я его выкупил у турецких киношников. Помнишь, был такой исторический сериал про одного турецкого хана и его любимую наложницу, ставшую одной из величайших женщин Османской империи.

Я вспомнила историю, которую учила в школе. Хюррем (Роксолана), русская рабыня, потом любимая наложница, ставшая свободной и любимой женой, Османского хана Сулеймана Великолепного. Про неё и снимали этот сериал.

Я улыбнулась:

- Да. Такая великолепная и невероятная история этой русской рабыни, впоследствии ставшей одной из величайших женщин в Османской империи. И этот трон с той студии, где снимали этот сериал?

Феликс кивнул:

- Моя мама очень полюбила эту историю, поэтому я и выкупил этот трон после съёмок!

Вот это да! Вот это связи у Феликса Зарянина. Я знала, что у них много связей, но я и представить себе не могла, что он настолько именитый и обеспеченный. Это в моей голове пока не укладывалось.

Я наблюдал за девушкой, она уютно устроилась на этом троне, сложив под себя ноги, положив мне голову на плечо, обняв обеими руками за талию. И смотрела на море. Кто бы мог подумать, что я влюблюсь в эту красивую непосредственность. В эти тонкие руки, длинные мускулистые ноги, улыбающиеся светло-карие глаза и вьющуюся по плечам, роскошь светло-каштановых волос, среднего размера грудь, пусть и неидеально-плоский живот. Во всю эту широко-распахнутую, добрую душу и такое же сердце.

Это казалось невероятно. Но я был безумно влюблён в Победу. И во мне вновь проснулся отец. Словно я хотел заботиться о ней как отец. Отец, который у девушки без сомнения был. Главное его найти.

Я стал серьёзным и спросил:

- Паби, ты не хочешь найти своего кровного отца?

Она встрепенулась, но спокойно ответила:

- Хочу. Но я не хочу спрашивать маму.

Она повернулась ко мне, она лежала на мне, а когда повернулась, её губы оказались над моими, сказав:

- Она всё равно не скажет!

Я ухмыльнулся, закатив глаза, представив себе эту картину.

Победа сказала:

- Вот и я про то же! Я уже спрашивала её, когда первый раз услышала, что Олимпий мне не отец!

Губы девушки опустились, она, чуть ли не плача сказала:

- А она сказала, чтобы я забила на все слухи и сплетни!

А потом с живым восторгом произнесла:

- Но как говориться: «Слухом земля помнится!» в интернете я нашла базу данных биологических родителей. Но всё никак не соберусь осмотреть сайт. Я бы сделала это сама, но я хочу, чтобы ты и Олимпий были в этот момент рядом!

Я кивнул:

- Я буду рядом!

Она опять откинула голову и подставила губы для поцелуя, затем сказала:

- Я это знаю. Осталось сказать об этом Олимпию. Он, я знаю, конечно, не обрадуется, но я так хочу найти того мужчину, который меня зачал. Я мечтаю о том, чтобы у нас была большая семья. Чтобы папа, Олимпий, нашёл себе женщину, которая бы и его любила, а не только себя. Ещё надо окончательно перебраться в пансион тёти Фел….

Победа стала такой живой, планов у неё было очень-очень много, и в них обязательно присутствовал я. Это меня очень веселило, и я смеялся. Я начинал всерьёз задумываться о том, чтобы сделать её окончательно и бесповоротно своей женщиной. Я сделаю это на день её рождение.

Я попросил:

- Паби верни мне кулон, я хочу отреставрировать его!

Она сняла его и сказала:

- По-моему он красивый!

Я ответил:

- Он слишком не современный, я хочу кое-что подправить. Это, в конце концов, семейная реликвия. Моя мама получила его в дар от бабки матери отца. И так далее. Он передавался исключительно по женской линии. И ты подари его невестке своего сына.

Победа, отдавая мне кулон, сказала:

- Если наша любовь доживёт до того дня!

Я почему-то был уверен, что наша любовь доживет, она должна дожить, иначе не получится. Мне этого очень хотелось. И я молился за это.

Феликс забрал кулон.

И на шее стало как-то не привычно. Я думала, что он не захочет опять целоваться, но его сильные руки и нежные пальцы легли мне шею как раз туда, где висел кулон. А за тем проведя руками по шее, он стал целовать её. И вновь я попала под его удивительный мужской шарм. Но я всё же, была настороже, потому что было что-то в этом темно-карем взгляде, что заставляло меня пугаться. Я усилием воли заставила не дрожать руки и обвить его красивую, лысую голову.

Я не знала, что он хочет, но чувствовала, что он ничего не сделает мне больного или чего-то постыдного. Мы упали на его кровать, она была тоже не обычной, это было скорее ложе востока, чем обычная европейская кровать.

Победа опять стала отстранённой и страстной одновременно. Как долго я смогу это терпеть, я не знал! Но я и ломать её не хотел. Она слишком дорога мне.

Я ласкал её тело. Молодая женщина отзывалась неохотно, но постепенно она стала мягкой и нежной. Она обвила мою голову, её руки дрожали. Когда я стал целовать её живот, девушка замерла, даже руки опустила мне на плечи, будто хотела отстранить. Я тут же остановился.

Я тихо сказал:

- Я пообещал, что не буду делать того, что ты не захочешь!

Я посмотрел на девушку.

Она, задрожав, но, не отвернувшись, сказала:

- Феликс я не могу, не могу…. О Боже! Прости! Но это сильнее меня, я не могу. Я боюсь, Феликс. О Боже, я боюсь, Феликс. После этого праздника для выпускников я всё тебе расскажу. Дай мне время. Я-я! Я сейчас не готова.… Прости! Дай мне самой всё тебе рассказать! Прошу тебя!

Вздохнув, глядя ей в глаза, покачав головой, я сказал:

- Я давно догадываюсь, я бы настоял. Но ты права. Лучше рассказать самой. Поэтому я и терплю. Паби, я в первый раз в жизни так сильно люблю женщину, как тебя. Я хочу, чтобы ты это знала: всё будет, так как ты хочешь!

Он такой был всепонимающий, терпеливый, нежный и… страстный. Как я могла ему отказывать? Но и он все, же останавливался. Он всякий раз останавливал себя, когда…. Страсть захлёстывала. И в этот раз было так же. Боже он был на пределе.

Я перевела дух, но мне надо было о чём-то поговорить, и я спросила:

- Что у тебя с Лианой Долман с директрисой д\к?

Феликс усмехнулся, он даже поднял голову с подушки, и, водя пальцами по моему плечу, ответил:

- Я провёл с Лиа всего одну-единственную, но очень, страстную ночь…

Посмотрев на меня, он договорил:

- Паби, мы с Лианой, не любовники, и до той единственной ночи мы даже не знали друг друга, но моя работа в салоне мамы позволяла мне несколько, скажем так отпускать себя. У Лианы есть сейчас мужчина, но тогда его не было, и он ещё не замаячил на горизонте. Так, что я тоже, будучи относительно свободным, не отказывал себе в, скажем так, развлечениях. И я был бы полный идиот, если бы сказал, что мне не понравилась та ночь. Так что да, у нас Лианой будет общий ребёнок!

И улыбнувшись той самой заразительно-нежной улыбкой, которая сводила меня с ума, Феликс спросил:

- Но это, как я надеюсь, не повлияет на мои отношения с тобой?

Я, покачав головой, ответила:

- Нет, Феликс не повлияет!

Он, поцеловав меня, спросил:

- А у тебя до меня кто-то был?

Этот вопрос застал меня врасплох, но я честно и немного резковато ответила:

- Был, но я не хочу о нём говорить. Не сего дня. Не сей час!

Судя по резкому тону Победы, это этот кто-то и сделал, так что она стала такой зажатой и стеснительной. Девушка ведь была не такой, становясь раскрепощенной только в танце, и Феликс Зарянин об этом знал.

Я дрогнула, когда Феликс подошёл ко мне. Он без сомнения всё заметил и понял ещё тогда когда, я пришла к нему в танцкласс. В первый день.

Феликс ведь был более опытный и зрелый, чем все те мальчишки, которые за мной бегали, до и после этого случая…. Я это знала. И именно ему я расскажу всё то, что со мной происходит, а потом если он того захочет, отдамся на волю страсти.

Я, повернувшись и посмотрев ему в глаза, пообещала:

- Я обещаю, что смогу тебе всё рассказать, но после выпускного бала!

Феликс подошёл, ко мне молча, и заключил в объятия, это было так неожиданно и приятно.

Он сказал:

- Хорошо, Паби!

Затем поцеловав в макушку, вздохнув, он тихо сказал:

- Я подожду!

Затем Феликс сказал:

- Тогда давай поговорим про меня? Чего тебе ещё рассказать? Спрашивай?

Я разоткровенничался. С этой девушкой, которую звали Победой, было легко это сделать. Я не упускал ни одной детали, того где я был и что видел! А был я, пожалуй, везде кроме Антарктики и Антарктиды. Вся моя жизнь это яркий калейдоскоп, который бил красками всех цветов. А иначе и быть не могло ведь я Зарянин. И мне нужно всё самое лучшее. От отелей, обстановки в моей комнате, до женщин, и кажется я, получил в этот раз именно такую женщину.

Оказывается до того как карьера Феликса оборвалась из-за случая с Помпеевой он успел побывать везде, объездил с гастролями и на отдых весь мир.

Феликс казалось никогда, не был таким откровенным как со мной, он говорил-говорил и говорил, а я слушала его рассказы о дальних странах, удивлялась, спрашивая, если, что-то было непонятно.

Дивясь этому, я сказала:

- А вот я нигде не была, за исключением Москвы и Крыма!

Феликс, улыбнувшись, сказал:

- Какие твои годы ещё успеешь побывать везде!

Я обняла его, поцеловав, сказала:

- Я очень на это надеюсь!

Феликс спросил:

- Перекусим и спать? Выступлений сегодня не будет, я ещё не могу выступать!

Меня переполнили чувства и я сказала:

- Этакие балбесы, твои братья. Они ведь знали это свойство твоего организма, и так поступить! Не понимаю, Феликс!