— Подержите его у себя, пожалуйста, несколько дней. Пока я ему дом найду. У нас две собаки.

Жена тяжело вздохнула. Рыже-серое существо с клочьями шерсти выглядело так жалко, что отказать было невозможно. В его глазах читался страх.

Вообще-то у нас уже жили три кошки — избалованные, капризные дамы.

Драки для них были делом обычным и происходили без всякого повода.

— Да, вот так. Никак нельзя, — пробормотала жена, но всё же согласилась.

Соседка рассказала, что нашла кота возле мусорки, куда вышла выбросить пакеты после выходных. Там она отбила его от нескольких нападавших котов.

— Не выживет он на улице, — сказала она напоследок и ушла.

Больше она не появлялась. На звонки отвечала коротко:

— Ещё не нашла ему дом. Ждите.

Рыжулю поселили в свободной комнате. Его помыли, обработали, вытерли, обсушили и поставили всё необходимое. Там же стоял диван — на нём он и должен был спать.

Кошки моментально набычились, стали ходить к двери и подглядывать в щёлку между дверью и полом. Даже дрались за очередь посмотреть. Иногда им удавалось просочиться вслед за кем-то из нас — и тогда разыгрывалась целая драма: завывания, надутые хвосты, бой.

Рыжуля не отвечал и не сопротивлялся. Забивался в угол и сворачивался в клубочек. Жена с криками выгоняла кошек, а потом долго держала дрожащего кота на руках.

Следом были нотации нашим капризным дамам. Они делали вид, что это их совершенно не касается. Дежурство под дверью продолжилось.

Через три-четыре дня Рыжуля пришёл в себя и стал радоваться нашему появлению. Лишь вздрагивал, услышав голоса кошек.

Жена пыталась провести воспитательную работу, но у кошек было своё мнение — и ничего поделать было нельзя. Поэтому, когда через неделю жена нашла по интернету новый дом для Рыжули, казалось, что все должны быть довольны. Но…

Кошки продолжали ходить в пустую комнату, обнюхивали её и заглядывали жене в глаза. Будто спрашивали:

— А ну?!

— Прекратите мне рвать сердце! — кричала она. — Вы же сами били беднягу! Что мне оставалось делать?

Через четыре дня Рыжулю вернули.

— Не вылезает из-под дивана. Не ест и не пьёт, — сказала женщина, протягивая переноску.

Рыжуля вернулся на свой диван, сладко захрапел, потом поел, попил и устроился на кресле. Кошки возобновили атаки и дежурства.

— Стервы! — кричала жена, отгоняя их. Кошки огрызались, поднимали хвосты трубой и выли дикими голосами.

Через неделю его снова забрали. И через пять дней снова вернули:

— Невозможно выманить из-под шкафа. Не ест и не пьёт.

Кошки сидели рядком и наблюдали, как жена несёт в комнату знакомого им Рыжулю. Тот оживился и мурлыкал на руках.

— Не знаю, что делать, — говорила жена мужу вечером. — Держать его у себя мы не можем. Наши стервы будут его бить.

Муж вздыхал. Он тоже привык к тихому и спокойному коту. Но ведь нельзя держать его всю жизнь в отдельной комнате.

Третий раз Рыжулю забрала семья с десятилетним мальчиком. Кошки стояли в дверях спальни и смотрели, а потом хором пошли к жене, заглядывали в глаза — за что были разогнаны полотенцем.

Через четыре дня жена сама позвонила новым владельцам. Сердце почему-то было не на месте.

— Как там наш Рыжуля? Пришлите фото.

— Нет возможности. Мальчик спит с котом в другой комнате.

Вечером опять отделались отговоркой. Жена не могла лечь спать. Ходила по кухне, всё роняла. За ней ходили три кошки и муж.

— Ну что? — спрашивал он. Кошки мяукали в унисон.

— Заткнитесь! — вдруг закричала жена. — Это вы виноваты! Вы били его!

— Что будем делать? — спросил муж.

— Поехали, — ответила она и стала одеваться.

Дверь им не открыли. После множества звонков пригрозили полицией и сообщили через щёлку:

— Этот кот поцарапал ребёнка. Мы выгнали его на улицу.

— Сволочи! — закричала жена. — Куда вы его выбросили?!

Ответа не последовало.

— Пойдём вниз, поищем, — сказал муж. — А то действительно вызовут полицию.

Ночью они ходили между домами, светили телефонами и кричали:

— Рыжуля! Рыжуля!

Через два часа сосед сообщил, что видел рыжего кота возле входа в подвал. Там было разбитое окно.

Муж разделся до трусов — иначе не пролезть — и влез внутрь. Привыкнув к темноте, тихо позвал. Рыжуля сидел в дальнем углу, забившись от страха.

— Нашёл! — крикнул муж.

Он передал кота жене и выбрался наружу, морщась от царапин. Возле жены уже стояла полиция.

— Негусто наворовали, — усмехнулся один из полицейских.

— Мы его…

— Знаю. Ваша жена всё рассказала, — сказал офицер.

Домой приехали посреди ночи. Три кошки встретили их. Не орали, не пытались ударить Рыжулю.

Жена положила кота между собой и мужем. Тот долго вздрагивал, тяжело дышал, но потом успокоился и задремал. Кошки приходили ночью, обнюхивали, но скандалов не устраивали.

Так он и остался жить у нас. Кошки до сих пор дерутся по пустякам, но странное дело — Рыжулю не трогают. Ему разрешено абсолютно всё.

— Ты знаешь, — говорит жена мужу, — я сразу поняла. Это наш кот. Вот как хочешь, но было у меня такое чувство.

Рыжуля вырос, стал красивым. Перенюхивается с кошками — будто разговаривают. Наверное, рассказывает им свою историю.

А недавно ещё одна соседка принесла беленькую крошку — на передержку.

И у меня есть предчувствие. Хотя… какое тут, к чёрту, предчувствие?

Я просто совершенно уверен: жена решит, что это — её кошка.

И объяснить я это не могу.

Просто знаю — и всё тут.

Шарик знал, что он трус. Еще он знал, что трусливые на улице долго не живут. Умирать было страшно, но быть смелым он не умел.

Но однажды…

*****

Она шла мимо скамейки, под которой грустил Шарик. Сентябрь ронял на парковую дорожку пока еще редкие желтые листья. Это навевало тоскливые мысли.

«Никчемная у меня жизнь, — думал Шарик. — Я просто какое-то собачье недоразумение. Всех боюсь... Даже котов!

Бывший хозяин мечтал, что я охранником буду, пытался из меня трусость ремнем прогнать. Но не вышло. Одного только добился: людей я теперь тоже сильно опасаюсь».

— Маленький, — женский голос прервал его раздумья.

Шарик сжался в рыжий комок, мечтая слиться с землей:

«Это она мне?»

— Ну, чего ты испугался? Иди сюда, малыш. Я не обижу. Голодный, наверное. Давай-ка я с тобой поделюсь по-братски! — женщина наклонилась и заглянула под скамейку.

«Надо же, действительно мне, — изумился Шарик. — А бывший хозяин меня иначе, чем «кобыла здоровая» и «трус позорный», не называл…»

Вылезать было страшно. Но женщина достала из шуршащего пакета волшебно пахнущий пирожок, разломила пополам, и одну половину протягивала ему, Шарику!

Голодный желудок взвыл, запульсировал в предвкушении еды. Страх попытался противостоять голоду, но не справился: на полусогнутых, дрожа и пряча хвост между лап, Шарик выбрался из своего убежища.

— Вот и молодец! — похвалила женщина, когда пес смел угощение. — Давай вместе перекусим. Меня Лена зовут. И день у меня сегодня выдался довольно дрянной

Она присела на скамейку, вытащила на свет еще один пирожок. Шарик не смог уйти от соблазна и пристроился у ног Лены. Он сам не ожидал от себя такой храбрости. Но голод, как говорится, не тетка, не дядька и не двоюродная бабушка.

— Ты, вот, тоже один, как я погляжу. Может, это и правильно, — говорила Лена, не забывая потчевать Шарика. — Люди, они такие... Не понимаю я их, короче.

«И я не понимаю, — думал Шарик. — Вот мой бывший хозяин, например. Меня порол, как сидорову козу. А кота своего, Тигра, хвалил. Только вот за что?

За то, что тот злой, как черт. Всех птиц в округе передушил, всех мышей сожрал, меня лупцевал, так, что как вспомню – так вздрогну!

Но для него он был хорошим. А я, который ни одной живой души не обидел – «трус, дармоед, размазня». Кто их поймет, этих людей!»

Пирожки закончились, и Лена поднялась со скамейки, собираясь уходить. Этого Шарик допустить не мог. Она была первым человеком, который отнесся к нему, Шарику, по-человечески.

Не обругала «блохастой дворнягой», не запустила камнем, а вовсе наоборот: угостила, поговорила, даже прошлась ладонью по голове. По не очень чистой голове, если уж быть честным.

Второй месяц Шарик беспризорничал, поэтому был тощ и грязен. Рыжая шерсть свалялась и побурела. Но Лену это не оттолкнуло! Как можно потерять такую женщину?! Немыслимо!

Поэтому Шарик, не дав страху поднять голову, рванул следом за ней...

Конечно, она его не прогнала. Привела домой, долго мыла в ванной, а потом постелила ватное одеяльце на пол и сказала удивительное:

— Теперь это твое место!

Шарик чуть в обморок не упал от счастья. Его! Место! Да у него отродясь не было своего личного места.

Холодную будку с худой крышей он считал своим наказанием. Он был связан с этой дурацкой будкой цепью. И по задумке хозяина обязан был охранять.

А охранять – это значит рычать и страшно лаять, когда мимо проходят чужие. Но Шарик боялся чужих не меньше, чем кота Тигра. Потому что чужие были непредсказуемы.

Некоторые просто проходили мимо. А некоторые не ленились поднять с земли булыжник и запустить в Шарика. Наверное, их раздражал его лай.

Пару раз камни попадали в цель. Тогда Шарик перестал лаять на чужих. Когда они проходили мимо, он прятался в свою дырявую будку.

Хозяин этого ему не простил:

«Бесполезный, здоровенный трус! Я что, просто так должен тебя кормить?»

Теперь еда в миске Шарика стала появляться реже. Зато наказывать его стали чаще. Но когда ни голод, ни порка не помогли, хозяин просто выставил его за ворота:

— Это в больших городах собак кормят за красивые глаза! — сказал он. — А в нашей провинции работать надо! Проваливай, заведу себе нормального пса! А ты выживай, как знаешь! Но учти: трусы долго не живут! Пошел отсюда!

И Шарик пошел. Прочь от дырявой будки и железной миски, в которой пусть и редко, но появлялась еда. Прочь от злобного кота Тигра. Прочь от сердитого хозяина с его страшным ремнем.

Скитался, голодал, боялся. И вот когда он уже был почти готов отдать собачьему боженьке душу, тот послал к нему Лену...

*****

Лену Шарик любил самозабвенно. От пушистых помпонов ее домашних тапочек и до последнего русого волоска ее короткой стрижки. Только одна мысль иногда омрачала его собачье счастье:

«Я же трус! А вдруг Лене потребуется моя помощь? Сумею ли я ее защитить? Смогу ли?»

Долгое время эта мысль была всего лишь неприятной царапиной где-то на краешке Шарикова сознания. Так как защита Лене не требовалась.

Гуляли они с Шариком рано утром, тщательно обходя всех собачников стороной. Потом Лена отправлялась на работу в большой супермаркет, единственный в их городишке. Шарик ждал. И вечером они выходили снова, все так же избегая людных маршрутов.

— Не люблю я новых людей и новых знакомств, — объясняла Лена. — Особенно мужчин не люблю. Ничего хорошего я от них за всю свою жизнь не видела. Либо смотрят сквозь меня, словно я прозрачная. Но это еще хорошо...

Либо откровенно издеваются. Знаешь, примитивно так: «Девушка, где вы взяли такие уродливые кривые колготки? А, простите, это ваши ноги». Шутники...

Шарик ее понимал. Его тоже по-разному обзывали. Не смертельно, конечно, но обидно. И лишний раз нарываться не хочется. Он был не против гулять вдвоем с хозяйкой.

Пусть с сородичами не пообщаешься, но ему, Шарику, это вроде и не шибко нужно. Да и на неприятности нарваться меньше шансов.

Насчет второго он ошибся...

Неприятность поджидала их однажды вечером именно на тихой дорожке, которая вилась через травяные джунгли за самыми последними домами городка.

Сильно поддатый и жаждущий приключений мужичок заступил им дорогу:

— Чего, красавица, одна в такое время скучаешь? — поинтересовался он.

Лена попыталась обойти забулдыгу по дуге. Не вышло. Мужичонка оказался на удивление шустрым.

— Ну, куда бежим? От Володьки не убежишь, красавица! — осклабился он и ухватил Лену за рукав куртки.

И тут же пожалел об этом. Шарик зарычал, рванул к нему. Намерения пса были понятны даже пьяному. Мужичок выпустил Ленин рукав, попятился:

— Глупая баба! — обиженно сообщил он. — Я ведь с тобой культурно вечер провести хотел! А ты меня собаками травишь! Эх!

Он махнул рукой, едва не упав в высокую траву, и поковылял прочь, бормоча под нос ругательства.

— Да ты у меня герой! — выдохнула Лена и погладила Шарика.

Рука ее мелко подрагивала от пережитого. Да и сам Шарик дрожал. От возбуждения, запоздалого страха и… гордости!

Он смог, он защитил, он забыл про свою трусость, когда этот тип покусился на самое дорогое для Шарика – Лену.

*****

По той дорожке они больше не гуляли. Стали выбирать места, где кучковались другие собачники. Шарик даже подружился с парой-тройкой собратьев. А вот Лена – ни с кем...

— Понимаешь, Шарик, не умею я знакомиться. Так и проживем мы с тобой, похоже, вдвоем всю жизнь! — однажды сказала она. — Может, это вовсе и неплохо...

Она, наверное, даже себе бы не призналась, что не хватает ей человеческого общения. Не с покупателями же в магазине дружбу водить. Да и с коллегами не складывается.

Ведь сколько раз пыталась. Была и доброй, и отзывчивой, и милой... А результат? Ей непременно садились на шею:

— Леночка, будь добра, подмени меня... Леночка, пожалуйста, можно я сегодня уйду пораньше? Прикроешь?... Лена, мне в выходные нужен отгул, выйдешь, поработаешь?...

Да ну их! Если у Лены спрашивали, что она делает вечером, то вовсе не для того, чтобы позвать на свидание или дружеский ужин, а только для того, чтобы она согласилась подменить кого-нибудь на работе.

Характер у Лены потихоньку портился. Она стала хмурой, мрачной, молчаливой...

*****

Но однажды у них на складе магазина появился новый кладовщик Алексей. Внешне он был очень похож на Лену. Полненький, скромного росточка, ничем, вроде, непримечательный.

Но у него было то, чего у Лены не водилось – уверенность в себе. И, несмотря на заурядную внешность, Алексей быстро стал своим парнем, душой компании и местным балагуром.

Он легко находил язык с коллегами. Со всеми, кроме Лены...

«Ничего удивительного, — думала она. — Кому нужна такая ворона, как я!»

Она бы очень удивилась, узнав, что Алексей обходит ее стороной совсем по другой причине. Лена ему нравилась! Кто его знает, почему?

Может, химия какая-то, а может, магия... Но Алексей, который никогда не лез за словом в карман, при виде Лены робел, немел и терялся...

Коллектив в магазине был на девяносто процентов женским. А женщины все видят, все знают, все замечают. И вот одна из них приметила, как меняется Лешка, едва на горизонте появляется Лена.

— Да тебе, никак, наша Ленка приглянулась? — удивилась она.

Алексей промолчал: отрицать очевидное глупо, а обсуждать свою личную жизнь не хотелось.

— Ой, дурной! Вокруг столько симпатичных женщин, а ему это не пойми что подавай! — не унималась тетка. — Ну да ладно, любовь, зла...

Только вот не знаю, чего ты теряешься? У нее кавалеров лет двести не было. Подойди да пригласи куда-нибудь. Ленка же от счастья умрет!

Смерти Лене Алексей не желал, но пригласить ее очень хотелось. В конце концов, он решился. Фразу для начала разговора выбрал самую банальную:

— Лена, а что вы делаете сегодня вечером?

«Ну вот, еще один! — подумала Лена. — Его я еще не подменяла! Обратил, наконец, внимание! Лучше бы уж не обращал!»

— С собакой гуляю! — мрачно сообщила она.

— Правда? А я с котом. Давайте встретимся!

«Еще один шутник на мою голову! Дурацкая шутка, между прочим! От Алексея я ждала большего», — окончательно разозлилась Лена. Да так разозлилась, что ответила:

— Прекрасно! Давайте встретимся! Приходите ко входу в парк вечером вместе со своим котом!

Но только если вы не придете, то я торжественно клянусь, что я с вами больше не то что разговаривать не буду, но и никогда не подменю вас на работе! Даже если вам очень будет надо!

Алексей удивленно кивнул: «Чего это она? Но ведь согласилась... Значит, придем вдвоем со Шпротом».

Дело в том, что Алексей не шутил. У него действительно был кот. Пожилой, упитанный и дружелюбный Шпрот.

С некоторых пор Шпротовская упитанность грозила перейти в ожирение. Вот тогда Алексей и купил ему шлейку и стал водить на прогулки: растрясти жирок, подышать свежим воздухом, укрепить физическую форму...

*****

— Сегодня у нас, возможно, будет свидание, — сообщила Лена Шарику, когда они собирались на вечернюю прогулку. — Хотя, скорее всего, надо мной в очередной раз подшутили. Ну да ладно, придем в парк и посмотрим...

Шарик не был против свидания. Он немного переживал за свою обожаемую Лену. Все люди парами, а она все одна. Словно прокаженная. А ведь это не так.

Она хорошая, добрая, лучшая! Ей тоже полагается пара. Поэтому он торопился в парк, надеялся, что хозяйке обязательно повезет. Но к тому, что он увидел, жизнь его не готовила.

— Лена, — полный улыбчивый мужчина махал рукой. — А мы со Шпротиком вас ждем.

«Кот?! — ужаснулся Шарик. — Здоровый, мордатый! Песья мамка меня возьми! Он больше Тигра! Сожрет меня и не подавится!»

Он замедлил шаг, отстал от Лены, насколько позволял поводок. Она обернулась:

— Чего ты? Неужто боишься? Ты же у меня герой. Неужели кота испугался?

Шарик вспомнил, как он прогнал поддатого мужика. Ведь ни секундочки не трусил! Он, и правда, герой. Нужно идти и не дрожать.

Может, этот кот добрый? А если нет, то Шарик сумеет за себя постоять! Он ведь теперь совсем другой пес! Храбрый!

*****

Они подошли к мужчине и его толстяку-коту. Шарик напрягся. Кот это заметил:

— Понимаю, понимаю. Кот на поводке... Смешно! Ха-ха! Смейся, катайся по земле, повизгивай. Чего же ты?

— Да я и не собирался, — смутился Шарик.

— Ну, слава богу, — одобрил кот. — Тогда давай знакомиться. Я Шпрот. Этот ненормальный человек, нарядивший меня в сбрую – мой Леха.

Хочет, чтобы я похудел, видите ли. О здоровье моем печется. А я от стыда на этом поводке сгораю. Но терплю. Потому что я кот пожилой и мудрый.

— Это хорошо... — махнул хвостом Шарик. — А то мне с котами как-то в жизни не везло. Был один знакомый, так он вообще безбашенный. Только драться умел.

— Ну и глупо, — фыркнул Шпрот. — Драка – показатель недалекого ума. Все вопросы можно решить цивилизованно.

— Вот и я так думаю, — облегченно вздохнул Шарик...

*****

— Господи, Алексей, вы и правда с котом? — вместо приветствия изумилась Лена. — А я-то думала, это вы так неудачно шутите. Вы уж меня простите за резкость.

— А я думал, что просто вам так сильно не нравлюсь...

— Разобрались, наконец, — констатировал Шпрот. — Странные они, эти люди.

— Моя хорошая, — встал на защиту Лены Шарик.

— Да мой тоже ничего, — муркнул Шпрот. — Просто топтаться на одном месте надоело. Ну вот, пошли наконец...

Они и правда двинулись по аллейке между уже совсем пожелтевших деревьев, обходя лужи, украшенные корабликами осенних листьев.

Странная четверка: разговорчивый кругленький мужчина, ведущий на поводке серого большого кота, и молчаливая, немного смущенная полненькая женщина, рядом с которой трусил рыжий пес, ростом ей по колено.

Осень сыпала им вслед золото, будто благословляла... И почему-то верилось, что все у них теперь будет хорошо.

Они жили на одной улице. В одном дворе. Человек с дырой в сердце и маленькая полосатая кошечка с рыжим пятном-кляксой вокруг розового носа.

Иногда они встречались взглядами. Бегло. Неуверенно. Словно без спроса нарушая тщательно оберегаемое личное пространство. Человек с дырой в сердце быстро отворачивался и спешил скрыться в глубине темной комнаты, а меленькая полосатая кошечка еще долго смотрела ему вслед, не находя в себе сил уйти.

Она знала его давно. Человека, что раньше был совсем другим. Увидела случайно, однажды забравшись на толстую ветку старого дерева, спасаясь от своры голодных собак. Ветка почти упиралась тонкими отростками в окно второго этажа, где на большом белом подоконнике неспешно умывался старый пушистый кот.

Человек гладил кота. И, кажется, что-то ласково ему говорил. Вот только разобрать слова сквозь толщу прозрачного стекла совсем не получалось. А потом подхватил несопротивляющегося зверя на руки и унес в глубину комнаты, полностью прячась от жадно наблюдающих за ним желтых глаз.

С того самого дня, каждый вечер, стоило только солнцу закатиться за горизонт, а в окне второго этажа загореться свету, маленькая кошечка ловко взбиралась на ветку и смотрела. Поджимала натруженные за день лапки под впалый живот и, представляя, как большие сильные руки, бережно обнимающие пушистого кота, точно так же подхватывают ее, счастливо жмурилась.

А потом, словно опомнившись, встряхивалась. Бросала последний, наполненный тоской взгляд на чужое счастье и уходила к старым гаражам. Именно там, между двумя железными ангарами, прозванными в народе «ракушками», в заваленном ветками и разным мусором узком пространстве было ее укрытие.

Так продолжалось все лето. Днями кошечка выживала. Ловко лавировала между спешащих прохожих, отпрыгивала от автомобильных колес, исследовала мусорные баки в поисках выкинутой людьми еды, а вечерами…Вечерами вновь и вновь заворожено бежала в сторону растущего у дома дерева. Взбиралась на излюбленную, исполосованную острыми коготками ветку и, не мигая, смотрела в горящее светом окно. Прятала нос под полосатым хвостом и, тихонько мурча, черпала в чужом счастье силы для нового дня.

С приходом осени все изменилось. Пушистый старый кот исчез. Не пришел он на подоконник и на второй день, и на третий. И только спустя неделю, когда рядом с мусорными баками появилась большая картонная коробка, из которой торчал пожёванный веревочный хвостик игрушечной мыши, которую кот иногда лениво гонял по подоконнику, маленькая кошечка поняла, что случилось несчастье. И чужой теплый мир, об который она украдкой грелась на протяжении нескольких месяцев, разбился на осколки. А от расположенного напротив ветки окна впервые повеяло холодом…

Теперь человек стоял за стеклом один. Его плечи были опущены, а скользящие по гладкой белой поверхности руки все время сжимались в кулаки. Кошечка видела, как в его груди, там, где раньше сильно и уверенно билось окутанное пушистым хвостом сердце, разрастается дыра. Как горькие складки некрасивым узором перечеркивают улыбку, а в глубине глаз плещется боль.

И ей отчаянно хотелось сделать хоть что-то. Стянуть дрожащими лапами края разрастающейся в человеке бездны. Свернуться маленьким полосатым клубком в самом центре черной пропасти. Утешить. Вот только…

- Больше никогда, - так сказал человек с дырой в сердце, распахнув однажды створки окна и в упор посмотрев на затаившуюся на ветке полосатую кошку, - Больше никогда! Потому что я не хочу. Не смогу. Не впущу. И лучше буду жить с дырой в сердце, чем пройду через это еще раз. Слишком больно терять друга. Слишком неправильно. Слишком…

И кошечка ушла. Спустилась неуклюже с ветки, сверкнула наполненной болью теплотой глаз и тенью растворилась в подворотне. Чтобы больше никогда не побеспокоить того, кто отчаянно тонул в своем горе. Того, кому совершенно не было дела до ее глупой надежды и желания спасти.

Зима пришла рано. Ворвалась пушистым снегопадом в усыпанный желтыми листьями двор. Заколола холодными иглами нежные подушечки лап и добавила в прелый, пахнущий осенью воздух, ледяные морозные нотки. Зиме не было дела до маленькой полосатой кошечки.

Зима не знала пощады.С первыми заморозками засопливил розовый, похожий на сморщенный треугольник, нос, заныли худые лапы и даже полосатый гибкий хвост повис безжизненной плетью. Полоски-шерстинки на некогда блестящей шубке поблекли и совсем не грели скованное холодом тело.

Кошечка поняла, что сил совсем не осталось. Конец близок. И больше ни будет ничего. Она тяжело поднялась на лапы и, пошатываясь, побрела к растущему во дворе дереву.Кое-как забралась на ветку, распласталась по ней полосатой кляксой и устало прикрыла подернутые поволокой глаза. Маленькое сердечко билось все медленнее, не слушающиеся лапы норовили соскользнуть с покрытой наледью гладкой коры, но кошечка упорно ползла вперед в сторону некогда ярко горящего окна.

Почему-то в ту минуту это казалось ей безумно важным. Необходимым. Правильным. В последний раз взглянуть в глаза стоящего у окна сгорбившегося человека. Потратить крохи еще теплящихся сил на молчаливую поддержку тому, кто тонул в собственном горе, не замечая ничего вокруг. Подарить последние мгновения своей жизни ему – человеку с дырой в сердце. Человеку, что больше никогда…

Когда до желанной цели осталось не больше метра, порыв ледяного ветра покачнул натужно скрипнувшую ветку, и не сумевшая удержаться полосатая кошечка камнем полетела вниз…

Человек с дырой в сердце успел в самый последний миг. Подхватил скованное холодом, легкое, словно пух, тельце в метре от промерзшей земли и вместе с прижатой к груди ношей скрылся за металлической дверью подъезда. Добравшись до квартиры, он укутал дрожащую кошку в теплое махровое полотенце и суматошно заметался по кухне, подогревая холодное молоко.

Человек с дырой в сердце совсем не смог заснуть этой ночью. Он взволнованно прислушивался к слабому дыханию маленькой полосатой кошечки, неуклюже, словно не веря самому себе, проводил руками по виднеющемуся из полотенца худому боку и почему-то плакал.

Человек с дырой в сердце вдруг почувствовал, что там, за грудной клеткой стало нестерпимо горячо. Он бросил взгляд на подрагивающий кокон из полотенца, откуда слышалось тихое, успокаивающее мурчание, и улыбнулся.

Человек с дырой в сердце стал собой прежним. Ощутил, как расправляются сгорбленные плечи, разглаживаются горькие морщинки у рта, а скованное дыхание выравнивается. Завтра вечером в его окне вновь загорится свет.

А на белом подоконнике, благодарно сверкая глазами, свернется клубком полосатая кошка. Его новая, любимая кошка. Взмахнет хвостом, бросит быстрый взгляд на небо и зажмурится. Так же, как на другом краю вселенной зажмурится старый пушистый кот. Кот, которому совсем не страшно будет возвращаться. Ведь его человек не пройдет мимо. Больше никогда...

Большой серый кот тревожно внюхивался во всё окружающее, и подслеповато тыкался носом в шею женщине державшей его на руках.

-Людей своих ищет, вздохнула вторая работница приюта для животных.

-Эх, бедняга. Не понимает, почему и за что тут опять оказался. Третий уже возврат. Что делать то с ним будем? Всё время возвращают его. Со зрением у него плохо, видит немного, только на правый глаз.

И женщины ещё поговорив про людскую черствость и отсутствие добрых сердец понесли кота внутрь помещения, где посадили в клетку находившуюся почти в конце самого коридора.

Это очень важное уточнение. Запомните его, дамы и господа.

Ворона сидевшая на высоком дереве и внимательно прислушивавшаяся к разговору женщин, долго думала свои вороньи мысли и что-то каркала сама себе. Переводить я не буду, потому что мысли и слова по большей части были нецензурные.

Большого белого попугая какаду звали по-разному. Два кота и две собаки жившие с ним в одной квартире называли его –Зверь. Он тиранил их всяко. Мог, между прочим, и укусить, а вороны…

Вороны называли его Охотник. И дело было вот в чем. Он охотился на ворон. И вот каким способом. Вытащив из своей клетки вкусные попугайские банановые палочки, он укладывал их на подоконник и отходил в сторону. Когда ворона соблазнившись такими прелестями и убедившись в том, что большая белая птица со страшным загнутым клювом отошла в сторону и дремлет, подлетала в надежде стащить корм…

Попугай внезапно приходил в себя и как змея бросался на воровку. В какую-то долю секунды он оказывался возле птицы и его железный клюв неотвратимо бил. Птица отчаянно вскрикнув падала вниз с высоты пятого этажа. Придя в себя вороны страшно кричали. Они ругались на всех известных им языках и потирали ушибленные места. Иногда упавшие разбивались насмерть. Короче говоря, Охотник был Зверь и рассчитывать на снисхождение или милость не приходилось.

Поэтому ворона сама себе не могла объяснить почему ей в голову пришла такая странная идея. Вороны, они вообще очень странные птицы.

Сев на самый краешек подоконника, ворона старалась не смотреть на лежавшую почти рядом приманку – вкусную банановую попугайскую палочку.

-Доброе утро, поздоровалась она, и будучи воспитанной птицей шаркнула правой лапкой.

Охотник открыл правый глаз и посмотрел на неё.

- Допустим, ответил он и надулся, подняв хохолок. Ворона отодвинулась на всякий случай.

-Я к вам, уважаемый, по одному очень важному и неотложному делу.

Какаду опустил хохолок, и закрыл клюв. Он удивлённо и заинтересованно посмотрел на наглую черную птицу.

- Можно мне подойти поближе, спросила ворона.

- Валяй, согласился попугай.

Ворона приблизилась и стала что-то быстро и горячо шептать в попугайское ухо.

Охотник то расправлял крылья, то поднимал хохолок и возбуждённо перешагивал большими крючковатыми лапами.

- Ты совсем с ума съехала, возмущённо заметил он. Наша девочка уже притащила в дом двух котов и двух собак. И зачем нам ещё третий? Хватит с нас этой гадости. Глаз да глаз за ними. Никакого порядка.

-Вы понимаете, уважительно ответила ворона. Не к кому мне больше обратиться. Во-первых, где я ещё такого умного и понимающего попугая найду? Нет таких больше.

Охотник надулся как шар и гордо поднял большой хохолок

А во-вторых, девочка ваша уж очень хорошая. Добрая и умная. А его беднягу уже третий раз возвращают и слепой он, почти. Не возьмёт никто – усыпят.

-Как так, усыпят, удивился какаду. Спать, что ли он по ночам не может?

-Нет, объяснила ворона. Спать то он может. Только усыпят совсем. Насмерть.

-За что, выдохнул попугай и сжавшись в комочек, вдруг превратился в птичку точно такого же размера, как и ворона.

-Да за это самое и усыпят. За то, что слепой и никому ненужный.

Попугай расправил крылья и долго ходил по подоконнику. Он ворчал про себя и шкрёб бетон страшной когтистой лапой. Он должен был принять решение. И он его принял.

Подойдя к вороне, он спросил.

-Ну и как привести нашу девочку к этому питомнику?

-А это моя забота, сказала ворона. Он то ведь почти рядом. Пол километра и готово.

-Ну, тогда с Богом. Напутствовал её Охотник. Даю своё согласие.

Ворона радостно каркнула и схватив попугайскую банановую палочку взмыла в небо.

Какаду сперва задохнулся от такой наглости, а потом. Потом успокоился. Он был полон мыслей и их надо было обдумать.

На следующее утро, девушка, выйдя из подъезда направилась в сторону автобусной остановки. Когда…

Когда вдруг с дерева возле дома с криком и шумом упала большая черная ворона.

Она отчаянно кричала и бегала кругами припадая на правую лапку и таща за собой правое крыло.

-Ах ты бедная, бедная, всплеснула руками добрая девушка. Сейчас я тебе помогу.

Она бросилась к отчаянно кричащей птице в надежде поймать её и оказать первую помощь. Но ворона…

Ворона, как ни странно, вместо того чтобы пойти на руки к человеку, явно собирающемуся помочь в последнюю секунду, отскакивала в сторону и отбегала на несколько метров.

Так они и играли в догонялки. Пока не оказались перед входом в приют. Пол километра дались вороне с огромным трудом. Лапы жутко болели, а крыло, казалось, переехала машина.

Поэтому в длинный коридор приюта ворона ввалилась, вереща уже от настоящей боли. Она так устала, что почти ничего не видела. Так что, металась она в коридоре очень натурально. Все работники сбежались на её крик, и девушка теперь ловила птицу вместе с несколькими женщинами.

Но хитрая ворона всё время вырывалась из рук и продвигалась вглубь, высматривая слепого кота, а когда заметила.

Когда она заметила его, то совершенно спокойно стала на две свои лапы, подтянула крыло и взлетела на его клетку.

Вся компания замерла, как вкопанная, не понимая, что происходит. Ворона смотрела прямо в глаза девушке.

- Ну соображай. Соображай уже. Ох, мне эти люди. Пока до них дойдёт что-то, состариться можно, ворчала она про себя.

Девушка внимательно смотрела на ворону и в её глазах явно появлялось понимание. Она перевела глаза вниз на большого серого кота, который подслеповато тыкался мордой в прутья клетки пытаясь правым глазом рассмотреть происходящее.

-Господи. Господи. Не может быть, всплеснула руками девушка. Ты привела меня к нему?

-Наконец, наконец-то. Каркнула ворона во всё воронье горло. Она спрыгнула с клетки, и расправив крылья исчезла в проходе вылетев на солнечное весеннее утро.

Девушка подошла к слепому коту и сказала:

-Я его беру. Где тут у вас можно оформить документы?

Женщины, окружавшие её и так ничего и не понявшие стали наперебой отговаривать её объясняя, что кота всегда возвращают и у него только двадцать пять процентов зрения.

Но это было всё напрасно.

-Здесь что-то особенное, ответила девушка и повторила.

-Я без него не уйду. Пошли документы подписывать.

Из приюта она вышла, неся на руках большого серого кота, который тыкался подслеповато в её лицо и ощупывал его лапами.

Через пару дней ворона прилетела на знакомый подоконник. Охотник сидел на своём месте, вкусная банановая попугайская палочка лежала рядом.

Проглотив слюну и стараясь не смотреть на вкусности ворона спросила:

- Ну и как дела? Добрый день, кстати, и шаркнула правой лапкой. Она была воспитанной птицей.

-Да вот, важно ответил большой белый попугай. Кота себе завёл. Он отодвинулся в сторону и ворона увидела, что рядом с ним лежит большой серый кот, который подслеповато щурясь пытается разглядеть её правым глазом.

-И не обижают, кивнула ворона на котов бегающих друг за другом в комнате. Собаки важно сидели возле стены и наблюдали.

-Кто? Эти, с удивлением спросил Охотник, и спрыгнув с подоконника в комнату схватил первого попавшегося кота за хвост своей страшной когтистой лапой. Кот испуганно мяукнул и попытался вырваться. Но не тут то было. Из таких лап не вырвешься. Расправив крылья и подняв хохолок, какаду яростно гаркнул в правое кошачье ухо. Кот упал на пол и заскулил.

-Чаю хочешь, насмешливым голосом спросил попугай.

Кот в ужасе закрыл голову лапами.

-А не получишь, резюмировал Охотник. Кто? Кто тут обижает моего котика, грозно спросил он у окружающих и широко открыл клюв.

Кот наконец то вырвался из цепких попугайских лап и спрятавшись под диваном, жалобно мяукнул.

Вернувшись на своё место, какаду объяснил вороне, что весь вчерашний день потратил на обучение кота домашним делам.

-Водил его раз десять к лотку и грёб песок, объяснял попугай, пока он не понял, что это туалет. А кормушку с поилкой я ему самые лучшие отобрал.

Охотник по имени Зверь вдруг поднял правую лапу и стал гладить голову слепого кота. Тот прикрыл глаза от удовольствия и замурлыкал.

Ворона открыла клюв и застыв наблюдала эту картину.

-Ну, надо же такое, изумилась она.

-Очень хороший кот, ответил какаду. Внимательный, умный, обходительный, за мной как хвостик ходит. Не то что эти безобразники. И он кивнул в сторону спрятавшихся котов.

-А что же ты не ешь, спросил Охотник у вороны. Ты кушай, кушай. Я палочку то для тебя принёс. И прилетай каждый день. Всегда для тебя корм найдётся. В крайнем случае, у котов отниму.

-А я тебе разные истории рассказывать буду, ответила ворона. Знаешь, сколько я их знаю?

-Вот это здорово, оживился попугай. Истории я люблю. Всегда приятно поговорить со знающим человеком. А то с этой компанией и перемолвиться словом не о чем. Одно слово-коты и собаки.

-Это да, согласилась ворона. Мы птицы, в сто раз умнее. Куда им до нас?

На следующий день ворона прилетела, как и было договорено.

Какаду дремал, прислонившись к своему коту. Он что-то время от времени скрежетал во сне, а кот тихонько мурлыкал.

Ворона склевала вкусную банановую попугайскую палочку и прижавшись к Охотнику тоже задремала.

Так они втроём и спали на подоконнике.

А почему? А я вам всё объясню, дамы и господа.

А потому, что девушка, хорошая.

Правильная девушка, я вам скажу. А при правильной девушке, попугай и ворона таких дел натворить могут, что ой-ёй-ёй.

Вам и не снилось.

Женщина шла по улице с маленькой собачкой на поводке. Они гуляли. Был солнечный осенний день. Жёлтые и красные листья кружились в воздухе, играя в свой хоровод под прекрасную музыку. Настроение было замечательное. Но тут…

Но тут её взгляд упал на маленькую серенькую кошечку, сидевшую возле дверей ветеринарной клиники. Кошечка плакала, возле её ног лежал маленький котёнок. Кошка-мама время от времени бросалась под ноги проходившим мимо людям. Она кричала. Она просила помочь. Но люди проходили мимо. Они спешили по своим неотложным делам. Им не было дела до малюсенького существа, лежащего на асфальте. Как часто... Как часто мы проходим мимо. Мимо тех, кто нуждается в помощи. Женщина не смогла пройти.

Она подошла и подняла маленькое серое тельце. Котёнок еле дышал. Он был такой худой, что женщина почувствовала все его рёбрышки. В голове пронеслась мысль: "Что делать? Куда бежать?". Кошка подошла к ней и, взглянув вверх, просительно мяукнула: "Помоги. Помоги!"

На дверях клиники был приклеен маленький листочек: "28 не работаем. Выходной".

"Такси. Деньги. Куда везти?", — отчаянно размышляла она, толкнув, на всякий случай, дверь. И она, о, Боже…

О, Боже! Она открылась. Женщина и маленькая кошка-мама вошли. В глубине стоял высокий седой человек в стареньком помятом халате.

— Помогите! Помогите, — попросила женщина. — Помогите, пожалуйста. Я потом занесу деньги. Нет у меня с собой. Он ведь умирает.

И протянула ветеринару худенькое тельце. Он взял из её рук котёнка и пошёл в операционную. Там он стал колдовать над малышом. Женщина и кошка стояли рядом и переживали. Вдруг женщина заметила, что на спине врача, прямо под лопатками, выпирают через белый халат два маленьких горба.

— Боже, — подумала она. — Бедняга. Как жаль его. Калека.

— Вы так думаете? — вдруг повернулся к ней высокий седой ветеринар.

Он посмотрел заинтересованно и внимательно. Потом отвернулся и продолжил спасать жизнь маленького существа.

Через пару часов котёнок задышал ровно.

— Ну, вот, — сказал врач. — Куда мне его теперь? Ведь за ним смотреть надо. Надо давать лекарства и согревать. Не на улицу же?

И посмотрел на женщину. И кошка-мама посмотрела на неё.

— Что вы такое говорите! — возмутилась женщина. — Нет, конечно. Мы с Мосечкой, — и она кивнула на маленькую собачку, которая совершенно спокойно сидела рядом с кошкой, — мы с Мосечкой возьмём маму и ребёнка.

— Тогда я вам, девушка, — сказал, улыбаясь, доктор, — дам всё необходимое. А деньги не надо. Вы уже всё оплатили.

"Девушка" удивилась. Давно миновало то время, когда её так называли, но ей было не до того. Она взяла малыша, пакет с лекарствами и кормом и пошла домой, сопровождаемая кошкой и Мосечкой. А через месяц…

А через месяц в ветеринарной клинике доктора Сигурдсона раздался телефонный звонок. "Девушка" решила наконец поблагодарить спасителя маленького серого котёнка. Из трубки ей ответил молодой и странно незнакомый голос:

— Да, это доктор Сигурдсон.

Она поблагодарила его за спасение малыша и спросила, чем теперь его кормить. Доктор Сигурдсон долго искал записи о происшествии. Но минут через пять сказал женщине, что не может её вспомнить и найти запись в компьютере. Он попросил напомнить, когда это случилось. И тогда, сбиваясь и запинаясь, она стала объяснять ему, что произошло 28 числа. На что доктор Сигурдсон ответил, что 28 у него был выходной, и он отдыхал с семьёй за городом. И что она что-то напутала. Но это совершенно неважно. Потому что самое главное - что котёнок жив и попал вместе с мамой в хорошие руки.

Женщина, не понимая, что происходит, опустилась на диван. А на руки к ней немедленно забрался спасённый котёнок, который успел за это время стать всеобщим любимцем. В углу сидела серенькая кошка-мама. Она смотрела на Ангела, стоявшего напротив. Старенький белый халат больше не мешал крыльям, и он время от времени то расправлял их, то складывал.

— Ну, — спросил он. — Чего ты ещё хочешь? Зачем позвала? Я ведь спас его. — Он посмотрел на женщину и улыбнулся. — Хотя нет. Это она его спасла.

Кошка переминалась передними лапками и требовательно смотрела на Ангела.

— Я ведь не занимаюсь людьми, — оправдывался он. — Не занимаюсь, понимаешь.

Но кошка настойчиво перебирала передними лапками, и назойливый голос звучал в его голове.

— Ох вы, кошки, — сказал Ангел. — Ох, и доставучий народ! Ну, всё. Хорошо, нарушу правило последний раз.

И он, улыбнувшись, исчез, подмигнув кошке напоследок.

В дверь позвонили. На пороге стоял нескладный мужчина в стареньком, помятом, давно не стиранном рабочем комбинезоне. В его руках был ящик с инструментами.

— Вызывали? — спросил он. — Я слесарь. — И как-то смущённо улыбнулся. — У вас кран течёт?

— Вообще-то не вызывала, — ответила, улыбнувшись его нескладному виду, женщина. — Но, раз уж вы пришли, то отремонтируйте и мой кран в ванной, а я вам заплачу.

— Опять я всё перепутал, — огорчился мужчина и вошёл.

Он прошёл в ванную комнату и, став на колени, стал разбирать инструмент. — Ну, не на коленях же, — заметила женщина и принесла ему маленькую плотную подушечку под ноги.

— Спасибо, — ответил слесарь и улыбнулся.

Его небритое лицо вдруг изменилось. На нём промелькнула детская беззащитная улыбка. И у женщины вдруг болезненно ёкнуло сердце. Ей стало жаль этого, видимо, совершенно одинокого человека.

— А хотите… Хотите, я вам, пока вы работаете, борщика и гречки с котлетками разогрею? — спросила она, сама не понимая почему.

— Котлетки, — вдруг вздохнул слесарь. — Боже мой, как же давно я не ел котлеток.

И он, взглянув на неё, улыбнулся, как будто извиняясь и с надеждой.

— Ну, тогда я побежала, — рванулась женщина на кухню, страшно разволновавшись, сама не понимая почему.

А слесарь старался сделать работу, время от времени отвлекаясь и втягивая носом безумно вкусный запах, доносившийся к нему. Он включил свой маленький магнитофон, чтобы лучше работалось, и оттуда раздалась мелодия Вивальди "Времена года".

— Не может быть. Не может быть, — застыла женщина. — Этого ведь просто не может быть!

Но это могло быть. И было. А через месяц…

Женщина и переехавший к ней слесарь, который был одет в новенький костюм с иголочки, прогуливались по центральной площади. Из глаз мужчины светили лучики счастья и того покоя, который нам всем так нужен.

Ангел сидел возле кошки-мамы и ворчал:

— Вы, кошки, совершенно невозможные существа. Вам нельзя ничем угодить. Что ни сделай, вам мало и не так. Ну, что? Ну, что ещё? Что теперь?

Кошка-мама перебирала передними лапками и строго смотрела на Ангела.

— И не проси! Не проси, — отвечал тот. — И даже не смей. Я и так всё нарушил. И так… — Он внезапно замолчал и, посмотрев на кошку, сказал: — Бог с тобой. Бог с тобой. Пусть будет по-твоему.

Возле маленького киоска по продаже лотерейных билетов сидел нищий. Он сидел совершенно спокойно, ни на кого не обращая внимания. Он был занят своими мыслями. Но когда женщина и мужчина в новеньком с иголочки костюме приблизились к нему, он как будто бы проснулся.

Нищий подошёл к ним и, протянув руку, попросил:

— Подайте, Бога ради, есть очень хочется.

Мужчина полез в карман костюма, но женщина остановила его. Она открыла сумочку, и, достав кошелёк, вытащила бумажку и вложила её в руку нищего.

— Ты вот что, девушка, — сказал ей нищий. — Я хочу продать тебе кое-что. Так сказать, обменять товар на деньги. Иначе я взять не могу. Мне тут подарили билетики, и я хочу дать тебе один.

И он протянул женщине лотерейный билет. Женщина удивилась. Откуда она могла слышать этот голос? И вот этот горб на спине чуть пониже лопаток? Нет, конечно, ниоткуда.

— И пятнадцатого, — настойчиво сказал нищий, схватив её за руку. — И пятнадцатого, чтобы ты, девушка, проверила. Иначе я очень обижусь.

— Хорошо, хорошо, — улыбнулась женщина и, положив билетик в кошелёк, взяла своего мужчину под руку и пошла.

Она пошла, размышляя о перипетиях нашего мира. Пытаясь догадаться, кого ей мог напоминать нищий, сидящий под киоском лотерейных билетов.

А пятнадцатого числа… Пятнадцатого числа женщина металась по площади. Она останавливала людей и, заглядывая им в глаза, спрашивала, не видели ли они нищего. Нищего, сидевшего под киоском по продаже лотерейных билетов. Она плакала, а мужчина в костюме успокаивал её. Он говорил, что они перевернут весь город, обязательно найдут этого человека и заставят его взять деньги. Он обнял женщину за вздрагивающие плечи и, целуя в щеку, повёл по направлению к дому.

А Ангел сидел рядом. На нём был старенький жакет. Он опять натирал крылья, которые топорщились через плотную ткань двумя горбами. Напротив него на стуле сидел большой чёрный кот. Он внимательно слушал Ангела. Ангел пил кофе. Он часто приходил в это кафе на центральной площади. Там делают замечательный кофе и подают свежайшие булочки.

— Ну, так вот, — сказал Ангел, проводив парочку глазами, и улыбнулся. — Я уже говорил тебе, почему я люблю сонату номер четыре Баха в исполнении Викингура Олафссона? Нет? — удивился Ангел. — Да разве это надо объяснять? — спросил он кота. — Он так играет эту сонату! Как будто маленькие капельки падают на землю и звенят…

Он взмахнул рукой, и перед их столом возникло дерево. На него падал луч света, и прямо с небесно-голубого неба шёл летний дождь. Капли падали на листья и раздавался мелодичный звон. Листочки шевелились как живые, а хрустальные капли дождя скатывались по ним и, блеснув разноцветными искрами, и падали на землю.

Ангел потягивал ароматный горячий напиток и слушал музыку. Большой чёрный кот заворожённо смотрел на эту неземную красоту и не мог оторвать взгляд. Кошка-мама облизывала своего котёнка, а Мосечка лежала рядом. Она закрыла глаза от удовольствия. Кошка-мама мурлыкала, и эта музыка… Эта музыка отдавалась в голове Мосечки хрустальным звоном. Как будто капельки летнего тёплого дождя, скатываясь, ударялись о землю и играли прекрасную мелодию.

— Ни стыда у тебя, ни совести! — возмущённо выдохнула Люся.

Вадик, медленно прожёвывая последний кусочек, только пожал плечами:

— А зачем мне такие тяжести?

Люся открыла рот, чтобы продолжить нотацию, но в этот момент дверь влетела с грохотом, и в квартиру ворвалась их подруга Оля.

— Ребята, срочно помогайте! — завопила она. — Я забыла оплатить интернет, мне отключили вайфай, и теперь я не могу заказать себе еду!

Вадик, совершенно не переживая за подругу, откинулся на спинку стула.

— Грустно, конечно, но что я могу сделать?

— Дать денег, например! — вскинулась Оля.

— Хм, а разве твои проблемы автоматически становятся моими? — рассудительно спросил Вадик, потягиваясь.

Люся в этот момент все еще кипела от несправедливости с тортом, но решила не упускать шанс уколоть друга:

— Вот видишь, Оля, у Вадика ни стыда, ни совести.

— И знаешь что? — ухмыльнулся Вадик. — Как же мне без них легко!

Он пододвинул стул, закинул ноги на стол и достал телефон.

— Вадик, ты бесчувственный сухарь! — воскликнула Оля.

— Неправда. Я сочувствую вам обеим. Просто сочувствие — это бесплатная услуга.

Люся закатила глаза.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Решать проблемы стратегически! Например, Оля могла бы запомнить, что интернет нужно оплачивать вовремя, а ты могла бы съесть свой кусок торта сразу.

— Ага, значит, ещё и я виновата?! — возмутилась Люся.

— Не виновата, а неопытна, — философски заключил Вадик.

Люся вздохнула, посмотрела на Олю и покачала головой:

— Вот ведь человек! Ни стыда у него, ни совести!

— Ага, и так жить гораздо легче! — ухмыльнулся Вадик, доставая из кармана пачку печенья.

Люся и Оля переглянулись.

— Это было все это время у тебя?

— Ну да. Я просто хотел посмотреть, насколько вы привязаны к своим моральным принципам.

Люся схватила подушку и швырнула её в Вадика. Тот ловко увернулся и с довольной улыбкой отправил себе в рот ещё одно печенье.

Жизнь без стыда и совести действительно была легче 😎

Автор Кетрин

Кирилл откинулся на спинку стула, поигрывая ручкой от кружки:
— Да, Катя. Я ухожу. Всё. Конец эпохи “Понедельник — день тяжёлый”.

— А ипотека? А квартальный отчёт?! А Лариса Петровна из бухгалтерии?! — Катя смотрела так, будто он сообщил, что уходит в монастырь тибетских монахов с полным отказом от интернета.

— Ипотека останется. Но я найду себе дело, где не будет Ларисы Петровны, которая пахнет тоской и шанелью одновременно, — он усмехнулся. — Я хочу попробовать фриланс. Или запустить своё. Писать, может. Книги. Курсы. Да хоть блокноты с мотивацией.

Катя вздохнула и прошептала почти с жалостью:
— Ты сгоришь, Кирюша. Стабильность — это когда ты знаешь, сколько получишь 10-го. А не когда ждёшь, пока кто-то вдруг решит оплатить твой творческий порыв.

Кирилл посмотрел на неё внимательно. Она сидела ровно, как и положено экономисту 4-го разряда, с идеальной осанкой, в сером костюме, сером маникюре и такой же серой вере в будущее.
Он знал: Катя была умной. Но из тех, кто всегда выбирал "гарантированное плохо" вместо "возможного хорошо".

На прощальной вечеринке в офисе всем выдали по бисквиту в форме графика роста и пластиковому бокалу с соком. Лариса Петровна подарила Кириллу книгу "Сам себе финансист", подписав: "На случай, если твои фантазии не прокормят тебя".

Он улыбнулся. Как на похоронах старой жизни.

Прошёл год.
Кирилл сидел на веранде в доме за городом, пил кофе и редактировал рукопись второй книги. У него были заказчики, подписчики, голос в подкасте и свет в глазах.
Да, не было соцпакета. Но был кайф. И азарт.
Каждая победа — его. Каждая ошибка — тоже.

Однажды ему пришло сообщение от Кати:
"Привет. Видела твой пост про книгу. Молодец. Я… тоже ушла. Сидим с подругой, делаем керамику. Пока никто не уволил за то, что я опоздала на 10 минут :) "

Он усмехнулся и ответил:
— Добро пожаловать в мир, где кандалы больше не жмут. Даже если они были из золота.

Мораль:
Некоторые считают кандалы гарантией стабильности. Но свобода — это не хаос. Это шанс построить свою реальность, а не вечно жить в чужой.
И если вдруг страшно — просто вспомни, как пахнут корпоративные носки.

Автор Кетрин