Как мы и решили на встрече, летопись писала ИИ-шка, и притом за бесплатно, потому что другими вариантами я не располагаю. Алгоритмы несовершенны, и вы можете обнаружить, что ваши слова приписали кому-то другому, а вам приписали чьи-то чужие слова. Также вы столкнетесь с чудовищным искажением смыслов, смещением акцентов и несмешными шутками. Мы с вами сделали свой выбор.]

Мы собрались, чтобы обсудить две совершенно разные книги: мрачную антиутопию «Песнь пророка» Пола Линча и чилийскую поэму в прозе «Фата-моргана любви с оркестром» Эрнана Риверы Летельера. Началось всё с короткой переклички, где выяснилось, что Лиля против чего-то, Франя считает свой отчёт неплохим, а кто-то из присутствующих пришёл в основном ради пиццы с пепперони.

Часть 1: «Песнь пророка»: Ирландский кошмар или слишком реальная антиутопия?

Обсуждение «Песни пророка» началось с полемики о литературном приёме. Ксеня и Валера жёстко раскритиковали манеру письма Линча: отсутствие кавычек и деление диалогов одной строкой создаёт дискомфорт и путаницу, кто именно говорит. Ксеня отметила, что встречала этот приём уже неоднократно, и он ей категорически не нравится, так как создает иллюзию несобственно-прямой речи . Лиля парировала, что ей такой стиль абсолютно не мешает: «За сюжетом следить легко», и она не испытывает проблем с пониманием текста. Интересно, что Вера, слушавшая аудиокнигу, отметила кардинальную разницу в восприятии: при чтении уровень тревожности возрастает в разы, и именно этот приём работает на создание нужной атмосферы давящего ужаса, полностью оправдывая Букеровскую премию.

Параллельно развернулась дискуссия о том, насколько убедительно мужчина-автор пишет от лица женщины. Лиля привела свой неудачный опыт чтения книг, написанных мужчинами, где женские персонажи выглядели нелепо. Но Пол Линч, по её мнению, справился блестяще, и она даже назвала книгу одной из лучших в году. Однако Люба высказала противоположную точку зрения, считая, что Линч пишет отца, а не мать, и её персонаж выглядит слишком отстранённым, словно она не мать четверых детей, а просто наблюдатель . Но, как заметила Франя, «судя по нашим обсуждениям, мы боимся не тоталитарной диктатуры и гражданских войн, а боимся четырёх детей». Этот тезис стал лейтмотивом всей встречи.

Главный конфликт мнений разгорелся вокруг реалистичности происходящего. Люба и Ксеня раскритиковали книгу за картонные декорации и «веру в институты», которая абсолютно чужда постсоветскому человеку. Люба заявила, что в книге нет «солидарности» с героиней, которая до последнего верит, что полиция и больницы помогут. «Я себя чувствую чуваком из мема про "Пиратов Карибского моря", который стоит и типа: чё в первый раз?» — иронизировала она.

Ксеня не согласилась, назвав эту наивность главным плюсом книги. По её мнению, Айлиш — женщина вне повестки, у которой нет другого опыта, кроме благополучной европейской жизни, и это делает её уязвимость особенно трагичной. Лиля поддержала этот взгляд, добавив, что из-за своей невосприимчивости к угрозе и бытовой замученности она пропускает все шансы на спасение. Смерть второго сына стала кульминацией, после которой у героини что-то щёлкает, но спасать уже некого . «Ужас какой, что обычно чем больше детей, тем больше шансов на продолжение рода, а тут она теряет одного за другим», — резюмировала Лиля.

Всех участников впечатлила сцена на таможне, где героиня готова пожертвовать собой ради дочери, и образ деда, страдающего деменцией, который прописан очень живо и достоверно. В итоге книга вызвала сложные чувства: от согласия с тем, что её стоит давать читать подросткам, до полного неприятия как «наживы на повесточке». Люба сравнила её с более страшной, по её мнению, «Неделей как неделя» Барановской, где показан реальный, а не вымышленный ужас жизни советской женщины . Самая страшная мысль, которая прозвучала: «Почему книга раскатывает? Я не могу представить, что я женщина без навыков, с кучей ответственности, которая не знает, куда идти, и не способна защитить себя» (Ксеня).

Часть 2: «Фата-моргана любви с оркестром»: Латиноамериканское безумие и труба как фаллический символ

Вторая часть встречи была посвящена чилийскому роману, который, по общему мнению, обсуждать практически нечего, потому что он либо нравится целиком, либо нет. Лиля, прочитавшая всего 20 страниц, сразу заявила, что ей понравилось, и она верит в эту книгу. Юля кратко, но ярко пересказала сюжет: целомудренная пианистка Голондрина влюбляется в распутного трубача Бельо Сандалио, от которого пахнет перегаром, что вызывает у неё романтические чувства. В финале все персонажи, кроме диктатора, умирают, потому что отец героини-анархист устраивает теракт . Этот пересказ вызвал смех, и Валера отметил, что никогда не встречал более мерзких описаний любовных утех. «Если бы я был человеком, который хочет узнать, что такое секс, прочитав эту книгу, я бы пошёл в монастырь», — пошутил он.

Вера, предложившая эту книгу, охарактеризовала её как «роман с одной строчки» и похвалила за атмосферу грусти и абсурда, которая типична для латиноамериканской литературы. Она призналась, что книга написана хорошо, но через две недели она забыла практически всё, кроме финальной сцены. Франя, наоборот, раскритиковала романтизацию богемного образа жизни, алкоголиков и проституток, заявив, что книга совсем не её. Она сочла героев нереалистичными и экзальтированными, но отметила, что узнала что-то новое о войне в пустыне Атакама.

Всех развеселил отрывок, где одна из героинь просит незнакомца достать у неё трусы из-под юбки на глазах у капитана, а затем пристаёт к трубачу. Это было признано кульминацией абсурда и подтверждением того, что книга — это «сказка», «поэма» с удивительным, сочным языком . Спор перешёл в обсуждение того, почему женщинам нравятся гей-романы и истории с токсичными мужчинами в литературе, но не в жизни. Ксеня недоумевал: «Когда мы читаем про космическую польскую ЧВК, мы хотим космическую польскую ЧВК. А вы хотите, чтобы к вам приставал бухой музыкант с щетиной?» Лиля пояснила, что художественное изображение и реальная жизнь — это разные вещи.

Итоги

Встреча прошла в духе «Дабл трабла»: остро, с юмором и полным отсутствием единого мнения. «Песнь пророка» стала триггером для разговора о том, как разный жизненный опыт формирует восприятие страха: для одних пугающе выглядит тоталитарное государство, для других — материнство с кучей детей в этом государстве . «Фата-моргана любви с оркестром», напротив, объединила всех в том, что это красивая, но абсолютно нереалистичная история, которую либо любишь, либо нет. Мы снова убедились, что книги, которые всем нравятся, обсуждать неинтересно, а самые лучшие споры рождаются из глубоких противоречий.

[Постскриптум от Франциски:

В конце встречи мы выбрали книги на октябрь:

1. "Нейромант" Уильяма Гибсона (выбор руки судьбы)

2. "Генерал мертвой армии" Исмаиля Кадарэ (выбор большинства)

Приходите в октябре отмечать годовщину клуба!]

Шестнадцатая встреча началась с инструктажа для новой участницы Татьяны, после чего мы взялись за «Сочувствующего» Вьет Тхань Нгуена, поскольку его осилило больше даблтраблцев.

Сначала высказалась Ксеня: «Сочувствующий» — отличный антивоенный и антиколониальный роман, который заслужил от нее то ли 4, то ли 4,5 балла. Баллы были сняты за грех ориентализма. Особенно ее расстроило, что травматичная сцена, которую главный герой усердно вытеснял из памяти, — всего лишь групповое изнасилование.

Я немного поспорила и про ориентализм, и про суть финального воспоминания героя. По-прежнему думаю, что этот эпизод был вытеснен не потому, что он такой уж страшный, а потому, что обнажил несостоятельность героя как революционера и его тотальное бессилие помочь соратникам, которое он боялся признать.

Тане роман скорее понравился, она высоко оценила ненадежность рассказчика, а сцену изнасилования оценила не высоко.

— Балабанов уже снял и уже даже умер!

С этим я тоже поспорила в том ключе, что изнасилование бутылкой — не рокет саенс и наверняка такое кто-то написал/снял еще до Балабанова. И вообще дело тут не в изобретательности.

Также Таня поведала нам об авторе. Он уехал из Вьетнама в 15 лет и ни фига не застал того, о чем пишет. Зато теперь оседлал антиколониального конька и погнал на нем, уже даже издал продолжение «Сочувствующего» (как Гузель Яхина со своим Татарстаном).

Валера возмутился, что мы считаем книгу смешной, но оказалось, что никто так не считает. Также он обвинил меня в том, что я забайтила его на чтение сравнением с «Уловкой-22». По его мнению, книга скорее циничная и реалистическая, но ему понравилось. Нгуен умеет хорошо выебываться и владеет словом. На этом месте все похвалили переводчика.

Я публично раскаялась за сравнение с «Уловкой-22» (это было впечатление от первых двух глав), но поделилась догадкой, что Нгуен учился и у Хеллера, и у Воннегута в том, что касается абсурда как инструмента антивоенной сатиры. Как и Хеллер к финалу он доводит безумие происходящего до предела. Валера не согласился и стал объяснять, что это был не предел абсурда, а самая реалистическая реальность. Тут мы отвлеклись на то, какие песни надо ставить для пыток, но к консенсусу не пришли.

Затем участники еще немного обсосали параллели и влияния: Хеллер, Воннегут, Ремарк, буддийские коаны.

Лиля читала книгу в далеком 2019 — все благодаря Поляринову. По своим воспоминаниям похвалила эпизоды с работой в Голливуде и финальный слет с катушек, а также концовку, в которой все оказывается не таким, как выглядело в начале. Роман хорош, но она не хочет перечитывать его и не хочет браться за продолжение. Однако если вы будете читать вторую книгу, вы должны рассказать Лиле о своих впечатлениях.

Под конец мы припомнили легендарную сцену с кальмаром. Я призналась в любви к ней, а Валера не упустил шанс поругать Пиньоля:

— Мы с Гжендовичем выписали его из патриархата!

«Гелий-3»: Поланд кэн инто спэйс

Во втором акте мы обсудили «Гелий-3» Ярослава Гжендовича, и это было жарко. Часть прочитавших вознесла хвалу этому исчадью истинно мужицкой литературы, а другая часть вознесла хулу.

Сначала обсудили обложку (не нейрослоп, кто-то реально заморочился и нарисовал космополяка). Лиля принялась хвалить повесть, начав с финала. Появление НЁХ* в конце привело ее в восторг и определило итоговую оценку книги: 4,5/5.

Юля прочитала 30% книги. Сцены в Дубае были увлекательными, однако потом главный герой ее утомил. Она сказала, что Лиля вдохновила ее читать дальше (пересказ Лили напомнил ей « Бугонию» Латимоса с той разницей, что автор — постсоветский дед), но это было еще до того, как она узнала, что Гжендович оправдывает курение в общественных местах.

Я рассказала, что люто кайфовала от книги, потому как она пробудила моего внутреннего поляка, который ненавидит государство и боится, что зеленые запретят ему краковскую и сливовицу. Я прочувствовала страхи Гжендовича со всей серьезностью, но это не помешало мне местами читать книгу как пародию на жанр «фантастика для бумеров»:

— Как если бы экоактивисты рисовали карикатуру на то, как правые видят будущее, которого хотят экоактивисты.

Потом я высказала респект финалу в целом и филипдиковским вайбам в частности.

Ксене «Гелий-3» не понравился именно по тем причинам, которые я описала. Автор воспринимался как зудящий бумер, от которого хочется поскорее сбежать. Ксеня посмотрела интервью с Гжендовичем, и — что бы вы думали? — он именно такой мерзкий, как ей представлялось по книге!

— Алкоголь, сигареты и мясо — три столпа, на которых держится критика либерализма.

А главное: книга плохо сделана, с проседающим темпом и роялями в кустах. Ксене не понравилась «клиповая» структура сюжета, в котором ни одна тема не доведена до конца. Итог: книга скорее для фанатов автора, нормальным людям браться за нее не стоит.

Валере же понравился «Гелий-3». Не каждая книга должна быть the book, иногда писатель может просто позудеть, что все сидят в телефонах и мигранты разрушают великую Польшу, и пофантазировать о вступлении в космическую ЧВК.

Далее мы отдельно обсудили поедание мозгов живых обезьян. Валера рассказал про фильм «Лица смерти», Лиля вспомнила Индиану Джонса, а я — городскую легенду времен Вьетнамской войны, попытавшись вернуть нас к началу встречи.

Потом даблтраболовцы по традиции помянули Уоттса, поговорили про то, как изображено глобальное изменение климата в «Гелии-3», и обсудили возможность драки между Уоттсом и Гжендовичем. После этого поток беседы уже было не остановить: поиски внутреннего поляка, брянский волк, легендарный польский ресентимент, публичное курение, центрифуги, вторая космическая гонка…

В общем, мы славно почесали языками и в конце встречи выбрали книги на август. Приходите обсуждать:

1. Пол Линч, «Песнь пророка» (выбор по голосованию)

2. Эрнан Ривера Летельер, «Фата-моргана любви с оркестром» (выбор руки судьбы)

Наши рекомендации:

1. Майкл Крайтон, «Парк Юрского периода», «Государство страха»

2. «Кловерфилд, 10» (реж. Дэн Трахтенберг)

3. «Бугония» (реж. Йоргос Лантимос)

*Неведомая ебаная хуйня

Было нас семеро: один в кибер-виде, остальные нормальные. (минута создания атмосферы) На руках у меня заметочки о встрече, за окном — типичная питерская погода, а вокруг все говорят не по-русски. Заметки ничем не помогают: есть фраза про нефть с картинками, но к чему она — мы уже никогда не узнаем.

Саспыгу мы обсуждали бурно и долго, Славные подвиги шлифанули за полчаса. Если ты уже понял(а), какая книга понравилась клубу — не читай дальше, зачем оно тебе. А если ты хочешь почитать фантазии о встрече — поехали.

Часть первая. Саспыга

Небольшая ремарка: вы не представляете, как сложно не писать сапсыга.

Не все прочитали «Саспыгу», а кто смог — тот не испытал яркого восторга. Ну ладно, я преувеличиваю. Вот Вере понравилось: зашло легко, читалось как сказка. Лиля вообще не дочитала. С конями было всё понятно, а потом стало непонятно, зачем читать дальше, если там столько нытья. Валера напомнил, что мужчины не читают и такое бы не предложили.

Франя говорила что-то про ботанику Алтая, которую приходилось гуглить, но самая главная цитата в заметках звучит так: «книга плоха». Возможно, книга не так уж и плоха, раз я нашла её на полках одного из самых больших книжных Лондона.

Зацепились за лошадей.
Упомянули, что не хватает книг про коней. Немного посравнивали описания движения коней в «Славных подвигах» и в «Саспыге», пришли к выводу, что в Подвигах кони описаны ярче.

В целом книгу много журили, долго обсуждали, пересказывали, разбирали по косточкам. Вспомнили Уоттса (зачем-то), обсудили дайвёрсити в мире каннибалов и порадовались, что и женщина может быть таковой. Поговорили о том, почему в походе у людей столько еды.

Где-то мелькнул пезденящий душу леденец в контексте хоррора. Решили, что это всё-таки не то чтобы сильно хоррор. Немного обсудили людоедство, рухнувшие самолёты и суп из общаги на мясном бульоне.

Завершили просто: женщина может быть сопливой, но это не повод её поедать!

Часть вторая. Славные подвиги

Вторая книга шла после перерывчика. Как вошла, так и вышла: все согласились, что было хорошо. Поблагодарили Лилю за подгон. Отметили отсутствие полностью отрицательных персонажей. Обсудили запертого бога — кто он такой и зачем вообще нужен. Люба подчеркнула, что бог добавляет мрачности образу мецената, чтобы нам нервишки пощекотать.

Жене книжка очень понравилась, прям с первого абзаца. Позачитывали цитаты, обсудили, как читается гопнический вайб на английском и русском. Заодно поговорили о различиях между английской и русской версиями. Было решено, что я, Катя, перечитаю на русском.

Была попытка продлить обсуждение с помощью вопросов из интернета. Коллективно решили, что вопросы говно не для нас.
Где-то мелькали цитаты от Ольги Бузовой, но я не помню зачем, простите меня грешную.

Голосование прошло спокойно и без драмы (а то я помню).

Читаем следующее и уже совсем скоро обсуждаем:
1. Вьет Тхань Нгуен «Сочувствующий»
2. Ярослав Гжендович «Гелий-3»

Спасибо за прочтение и хорошего дня!

Мои заметки о встрече начинаются с фразы «Мы с Франей радуемся, какие у нас самоотверженные даблтрабловцы». И воистину, 9 человек пришли на встречу, вопреки февральским морозам и выбранным книгам. Я, Лиля, горжусь каждым.

Часть первая: «Псоглавцы» Алексея Иванова

«Псоглавцев» предложил Валера, поэтому ему и пришлось объясняться, за что он так с нами.

Валера сам не ожидал, что книга будет такова, какова она оказалась. После предположения, что часть книг Иванов пишет сам (и это хорошие книги), а часть ему пишут литературные призраки, Валера резюмировал впечатления от романа:

— Бездарно, пусто. Лучше бы это сгенерировали.

Звучали слова «вертухайская проза», «пустая молодцеватость», «википедия», «Far Cry». Кто-то заявил, что сюжетосложение и внятные сюжеты переоценены, в связи с чем клуб обсудил расхожий приём «сон собаки» и поностальгировал по сериалу Lost.

Слово взяла Ксеня (мы объявили её специалисткой по Иванову, потому что она прочила три его книги). Ксеня, во-первых, посоветовала читать исторические книги Иванова, потому что они норм, а во-вторых, заявила, что Псоглавцы не так уж и плохи. Даже длиннющие поясняющие вставки могли быть хуже!

— Кто-то для знакомства с миром приглашает Хагрида, кто-то использует Википедию, — пожала она плечами, — Как триллер мне зашло.

Оказалось, что Франя как раз-таки и хотела почитать лёгкий триллер, но было блёкло. К тому же для триллера книга слишком многое проговаривала и разжёвывала.

Катя примкнула в ряды тех, кому зашла триллерная часть. Похвалила атмосферу, поругала википедию, поинтересовалась старообрядцами. На помощь со старообрядцами пришла Франя: пояснила за них, заодно прокомментировав взгляд автора на социальное расслоение России (конфликт между Москвой и провинцией).

Тут-то для всех, кто не прочитал и не дочитал, Валера решил кратко пересказать роман. Кратко не вышло из-за ответвлений в сторону Аненербе, SCP и истории святого Христофора. Вера активно включилась в пересказ. Звучали слова «грудастая психотравмированная женщина с речевыми проблемами», «написано как будто студентом-сперматоксикозником», «спецназовец из Эрмитажа».

Когда мы наконец вырвались из пут пересказа, Вера начала возмущаться ещё активнее, и мы узнали, как её до мозга костей выморозило авторское (?) отношение к женщинам:

— Женщина, забор, корова — объекты равнозначные.

Начался спор, кто же женщин объективизирует: автор или герой? Люба походя вбросила Бедную Лизу, и тут в клуб ворвалась Алиса:

— Мысль, с которой я сюда шла: Иванов сексист!

Бурно обсудили сексизм в произведениях Иванова. Даблтрабловки припоминали недобрым словом и самого писателя, и его Вегетацию.

Дальше стало так интересно, что я перестала записывать хоть сколько-нибудь осмысленно. Звучали фразы «я противопоставляла себя другим, как это делает Иванов!», «этические критерии важнее культурных», «да это же как в Трудно быть богом», «травмат и ноутбук как символ власти».

Закончили традиционным советом всем читать «снарк снарк» и рекомендацией вместо «Псоглавцев» посмотреть видео «Кем на самом деле были киноцефалы».

Часть 2: «По ту стороны Тулы» Андрея Николева

Эта часть была истинным удовольствием для Лили: редко удается увидеть такой довольной вторую кураторку, Франю.

Франя расцвела ещё на моменте объяснения, почему она предложила эту книгу. Коротко: её достала современная литература и заинтересовало, почему некий ноунейм роман переводчица Догры Магры и другие уважаемые люди называют «лучшим русским романом 20 века».

И «Тула» превзошла ожидания! Богатая филологическая часть с одной стороны, восхитительный лёгкий стиль с другой. Третьей стороне досталось франино удивление, что книга оказалась смешной: стиль с шутовством, дурацкая игра словами (по-хорошему дурацкая), ни к чему не обязывающие разговоры, герои, вечно пародирующие какую-то пьесу, и пародия на производственный роман. А ещё — «антигонисты»! (это изобретённый Франей неологизм для антисоветских антагонистов)

Катя восторги не разделила: во-первых, не понравилось, во-вторых, сложно читать. Герой приехал, потусил несколько дней в деревне, и уехал.

Здесь чуть ли не впервые в клуб начались ЗАЧИТЫВАНИЯ. И зачитывали МНОГО. Потому что наш неофит Алиса тоже устала от современной прозы и тоже получила удовольствие от сложного текста. Спелись они с Франей, скажу я вам так.

— Этот тип книг, где важно не что происходит, а как происходит.

Текст, на взгляд Алисы, красивый. С ним хорошо проводить время и безо всякой аналитики. А эти отсылочки, начиная от античной литературы и заканчивая анекдотами, ух!

Далее я в заметках отметила момент, который мне показался ужасно важным, поэтому привожу капсом. «МОТИВ ЖАРКОГО ТОВАРИЩЕСТВА. Герои не дураки поваляться на сеновале».

Звучали слова «абсурд», «пастиш», «коллаж», «модерн». Добрым словом припомнили Вагинова, обэриутов и тарантиновские диалоги. Кто-то вспомнил, что роман написан накануне Большого террора, и потому обсуждение свернуло к образам насилия в романе, обращениям к смерти, постапоколической среде и концу культуры.

Вера изящно запараллелила Тулу с Псоглавцами. И там, и там у нас разложение культуры и крах этики. Ксеня подхватила эту идею, добавив, что, на её вкус, абсурдности и повторяющихся приёмов на единицу текста было многовато. И (подозреваю, что для радости исключительно лилиной) отметила, что язык романа напоминал Стругацких: чувствовалась советскость в изречениях, а ведь персонажам тех времён да той формации говорить бы по-другому.

Юля отметила, что книга явно написана для своего круга и потому заходит не всем. На этой ноте мы с чистой совестью начали обсуждать клички собак. А там и выбор книг случился.

К апрельской встрече мы попытаемся прочитать:

1. «Саспыга» Карина Шаинян
2. «Славные подвиги» Фердиа Леннон

Приходите! У нас есть чай, пицца и веселье.

Встреча прошла 7 февраля 2026 года.

Часть 1. Обычный фашизм

Мы собрались вдевятером, ввели новую участницу клуба Женю в курс наших традиций, после чего Люба подняла тему «Благоволительниц»: для нее «Фатерланд» оказался таким же тяжелым, как они (и речь не про физический вес), и обе книги она не дочитала. Многие не согласились. Некоторые также стали вспоминать опыт чтения «Благоволительниц». Мы обсудили, кому следует прочесть эту книгу, и пришли к выводу, что этого точно не стоит делать в ноябре.

Лиля поделилась своим впечатлением от «Фатерланда»: в отличие от «Благоволительниц», это уютнейшая книга, образцовый политический детектив в нуарном сеттинге. Лиля дала ему оценку 4/5. Тут мы всем скопом принялись нахваливать роман за антураж немецкости и кучу деталек, которые добавляют достоверности псевдоисторическому сеттингу.

Ксене понравилось все, кроме того, как персонажей шокирует тайна концентрационных лагерей. Лиля, Ксюша и Валера по очереди стали доказывать, что эта деталь как раз очень достоверна, как в историческом, так и в психологическом аспекте. Ксюша рассказала историю из опыта репатриации в Израиль, Валера вспомнил книгу Форсайта «Досье “Одесса”», а Лиля — традиционно — эссе Поляринова про отработку коллективных травм в поп-культуре.

Юля покритиковала «Фатерланд» за недостаточно тоталитарный тоталитаризм: разве можно говорить о тотальном контроле, когда главный герой спокойно везде разъезжает, вламывается в чужие дома и занимается несанкционированным расследованием под носом у СС. Слишком слабо для третьего рейха в шестидесятые! На это Валера стал рассказывать про penetration test: иногда, если корпорация хочет проверить свои информационные системы на наличие уязвимостей, она нанимает белого хакера…

Почему именно белого? — возмутилась Лиля.

В общем, нацизм мы не одобряем, а оппоненты Ксавье хотели, чтобы он нашел документы для них, поэтому и позволяли всему этому происходить. Но в какой-то момент недоглядели.

Кристина возмутилась тем, что в конце главный герой все-таки поехал к своему сыну.

— Поворот с сыном меня убил.

— Главного героя тоже!

Валера рассказал, что тот же сюжетный поворот есть во втором сезоне «Настоящего детектива», а также о том, что Ксавье вообще весь роман держится исключительно на расследовательском инстинкте, а так он давно дэд инсайд и стремится к смерти.

— Вы ничего не понимаете в мужчинах!

Спорить никто не стал.

Часть 2. Технофашизм

После небольшой паузы мы приступили к «Революции в стоп-кадрах» Питера Уоттса. Для нашего клуба это фундаментальный автор: его мы читаем уже второй раз!

Ксюша сходу заявила, что в повести «Революция в стоп-кадрах» ей больше всего понравился рассказ «Остров» и ввела в курс сюжета всех нечитавших. Попутно мы обсудили странности российского издания и состав книги.

Лиля призналась:

— Уоттс не мой краш!

Затем она рассказала про «Ложную слепоту» и вывела правила чтения Уоттса, главное из которых: его нужно читать дважды.

Валера тоже спел традиционные дифирамбы Уоттсу и отметил его талант в конструировании миров.

Затем мы пустились в обсуждение конкретных деталей: мотивы бунта против ИИ, Шимп и его имя, эталонная травмированность героев и их недостаточная сверхчеловечность.

Женя рассказала, что не спала две ночи, читая «Революцию», и для нее это было как просмотр артхауса: не все понятно, но очень круто. Ей понравился сюжет, понравилась тема бунта против ИИ и описание транс-эпохальной герильи. Мы хором рекомендовали Жене «Ложную слепоту».

Ближе к концу прошлись по вопросу ложноножек-псевдоподий: все не зря, перегруженный реальными и выдуманными терминами язык создает образ гиперусложненного мира будущего, который не доступен для полного понимания. Да и сам Уоттс говорит, что его стиль — это «напыщенная эрудированность».

— Он сам признает, что просто выебывается, — заключил Валера.

Юля открыла нам тайны оригинала: на месте небинарного местоимения «ону» там se! Мы восхитились.

— Батя могёт!

Также Юля рассказала про послание, зашифрованное в оригинале выделенными буквами. Напоследок мы решили вопрос с инцестом (инцест был) и выбрали книги на следующий раз. Похоже, нас ждет вечер русской летературы. Готовьтесь угнетаться с особенной силой!

Итак, в январе мы будем обсуждать:

1. Андрей Николаев «По ту сторону Тулы»

2. Алексей Иванов «Псоглавцы»

Наши рекомендации по ходу встречи:

1. Джонатан Литтелл, «Благоволительницы» (если вам нужно жести)

2. Фредерик Форсайт, «Досье “Одесса”» (если вам нужны еще ультрамаскулинные детективы)

3. Детективы Роберта Гэлбрейта (если вам нужны не ультрамаскулинные детективы)

4. «Зона интересов», фильм Джонатана Глейзера

5. Второй сезон «Настоящего детектива»

Ждем всех на следующей встрече!

12-я встреча книжного клуба «Дабл трабл», псевдохроникёром которой я выступаю, прошла 20 сентября 2025 года. Фоном для неё стала мрачная и дождливая атмосфера, рожденная в страданиях замедляющимся и ослабевающим Гольфстримом.

Участвовали восемь живых людей (7 XX, 1 XY) и один Призрак в алюминиевых доспехах (XX). Обсуждали две книги:

1. «Карты наших восхитительных тел» Мэдди Мортимер (далее - Карты).

2. «Звери малой земли» Чухе Ким (далее - Звери; картинки нет, там плохо нарисованный тигр на обложке).

Я, разумеется, книги не читал, поэтому слушал реальных и виртуальных людей, чтобы теперь исказить их впечатления и замечания.

1. Карты

«Мы идём, стало быть, к абсолютной власти формы — только она оказывается нужной, только она осознаётся, и на глубинном уровне "стиль" вещей определяется функциональностью форм». (Ж. Бодрийяр)

Карты - книга о женщине (XX) и её раке от лица самой женщины и от безличия её рака ("Я раковая опухоль Джека").

Книгу предложила Ксюша, потому что в зарубежном инфополе и психосфере она гремит, а у нас - тишина.

«Почему никто из феминисток не кричит о ней?!» - возмутилась Ксюша. Она добавила, что больше не верит в российскую книжную критику, которая проигнорировала книгу.

Хотя сюжет Ксюше «не зашёл», ей понравилась форма: «Это то, как авторы должны писать современные книги».

Почти все читавшие отметили специфические приёмы верстки в главах от безличия рака: предложения закольцованы, слова выцветают, строки ломаются. Удивительно, как мало нужно людям, чтобы восхититься устаревающим носителем информации: стоит текст в книге пустить нелинейно, и об этом говорят битый час.

Слушавшие аудиоверсию были лишены поводов для восторга.

Франциска также отметила "игру словами", значимую на уровне сюжета: главная героиня пишет детскую книгу, ей нравятся слова как таковые (Франциске тоже).

Лиля посчитала интересным сам факт повествования от безличного, неантропоморфного существа и похвалила авторку за убийство героини: "Ты молодец, ты сильная, ты убила героиню!" По мнению Лили, это очень хорошая репрезентация реальности.

Вопрос репрезентации онкологии в литературе, на мой взгляд, стал самым интересным и содержательным за всю встречу. Ради таких тем (и пиццы) стоит приходить.

Стигматизирована ли тема онкологии? Стоит ли писать о раке больше? Хотят ли люди, которые борются или победили болезнь, читать об этом? Может ли книга их ретравматизировать? Может ли текст помочь близким понять что-то новое?

Огненную черту в обсуждении подвела КиберКатя, рассказав об опыте онкологии у родственников, и завершила: «Книжки - это книжки, рак - херак».

Еще Призрак-Катя разделила с Лилей радость от смерти героини, но посчитала, что умереть та могла бы страниц на сто раньше. Похвалила форму, но раскритиковала любовную линию.

Марине книга не понравилась: непонятно, для кого она написана. Была бы книга про школу и буллинг - целевая аудитория очевидна, и Марина прочитала бы с удовольствием.

Но если книга про рак — непонятно. Для больного нужны положительные эмоции, а не то, что здесь; для близких — погружения в реальную жизнь и так достаточно, зачем ещё книга?

После её речи Люба отказалась от чтения (мои горячие одобрения).

Лиля и Ксюша парировали: книга нужна и больным, и людям в ремиссии, и их близким, потому что радость узнавания терапевтична, и разговаривать об этом лучше, чем молчать.

Единственной из читавших, кому книга явно не зашла, стала Кристина. Два месяца назад вдохновилась синопсисом, но, начав читать, разочаровалась.

После обсуждения Карт двое живых (XX) и один Призрак (XX) ушли. Оставшиеся обсудили вторую, простите, книгу.

2. Звери

Вот тут я офигел.

Франциска, дочь Севера, истинная арийка со стальным характером, всегда кроткая и спокойная - взорвалась сверхновой, стала Мадонной Книжного Апокалипсиса.

У неё с книгой, мягко говоря, не случилось подавления недоверия.

Список претензий востоковедессы — небольшой, но ёмкий:

- блербы смехотворны и неуместны;

- на месте истории гражданской войны огромная лакуна;

- избитый троп «переплетения судеб» вновь избит с особой жестокостью;

- романтические линии чрезмерно драматичны («Боже, какая пошлятина»);

- всё повествование абсурдно серьёзно, не хватило юмора.

«Какого чёрта роман получил премию "Ясная поляна"?!»

Кристина ответила просто: "Минусов нет, всё очень понравилось. Переплетения судеб - топ, история любви - топ!"

Юля рассказала, что была на презентации книги. Ей очень понравилась писательница: «За ней всегда следуют люди, жизнь которых изменила книга». (Интересно, какая у этих людей была жизнь до чтения? Наверняка травмированы по самые зубы мудрости)

Ксюша (тоже востоковедесса, но по другому региону) осталась недовольна поверхностным отражением сложных исторических событий. И в подтверждение слов Франциски об абсурдности сюжетных переплетений пересказала сюжетную арку с портсигаром (звучало глупо).

По отзывам я не смог понять, что это за книга. Любовный роман? Если так, то с изюминкой: в середине повествования изнасилования японцами (женщины, берегите себя). Книга о войне? Эпистолярные симуляции войн бывают разные: трагичные, трагикомичные, абсурдные. Но читавшие сказали, что войны там как-то маловато.

Корейцы загадочны, боги им судьи. Желания читать не появилось.

3. Будущее и фашизм

После обсуждения выбрали новые книги (читать которые, напомню, совсем не обязательно).

Рука судьбы извлекла коротенькую повесть «Революция в стоп-кадрах» великого Питера Уоттса.

Голосованием выбрали «Фатерланд» Роберта Харриса.

В 13 встречу XX-книжного клуба вернутся обсуждения фашизма (в итерациях технофашизма будущего и традиционного прошлого).

Спасибо, что дочитали, но зря.

Одиннадцатая встреча клуба получилась исторической: мы были как никогда близки к тому, чтобы воплотить давнюю мечту и обсудить книги на свежем воздухе! Несмотря на халатность модераторок, внезапный перенос места сбора и отсутствие мяча власти, мы целых десять минут провели в Измайловском саду, пока на нас не обрушилась гроза и не пришлось укрываться в «Додо-пицце». Что ж, Петр Алексеевич, посмотрим, кто кого следующим летом.

Часть первая. Ирландские педофилы

На улице мы поприветствовали новых участников (Лиля попыталась наскоро ввести их в лор клуба) и начали обсуждать «Время старого бога». Это обсуждение было кратким, потому что только двое смогли дочитать книгу до конца.

Я поделилась секретом своего успеха (поездка в поезде без интернета) и попыталась пересказать сюжет книги, но заблудилась во флешбеках.

«Я осуждаю педофилов, но…»

Мое заключение было таким: лучшее в книге — виды на Ирландское море, а все прочее пропало из виду по причине тоскливости. Также я вывела практическую мораль из этой истории: во-первых, социальная активность в старости служит профилактикой деменции; во-вторых, если у вас есть оружие, не храните его в открытом доступе, вокруг бродят люди в деменции и разные другие ненадежные личности (если вам нужно откуда-то вывести мораль, пишите, сделаю бесплатно (без регистрации и смс)).

У Ксени сложилось намного более позитивное мнение о книге. Сначала чтение тоже было мучительно, но постепенно она втянулась и прониклась. Возможно, тут есть связь с тем, что Ксеня слушает аудиокниги на скорости ×2,5. Итоговая оценка — 3/4.

«Эта история рассказана именно так, как она должна быть рассказана».

В ответ на мое заявление о том, что все события «Времени…» можно оценивать исключительно как плод травмированного сознания главного героя, Ксеня вывела градацию их ирреальности: смерть всей его семьи явно более реальна, чем финальный эпизод с винтовкой.

Затем она традиционно пожаловалась на недостаток жести. По ее впечатлению, сцены насилия, будучи пропущенными через призму воспоминаний главного героя («как сквозь марлечку»), воспринимаются с некоторой дистанции, и поэтому не шокируют. Сможем ли мы когда-нибудь выбрать книгу, которая покажется Ксене достаточно ЖЕСТКОЙ? Я жду этого.

Потом о своем опыте чтения поведала Лиля: сперва она купилась на ирландский сеттинг («столь милый сердцу каждого русского») и пробиралась сквозь слои печали, надеясь, что в конце за этой печалью скрывается лютая хтонь. Но на 40% книги хтонь не объявилась (как не объявилась и далее — мы с Ксеней свидетели).

«Тягомотно», — вердикт Лили.

Напоследок мы поговорили про заглавие (красивое!). Ксеня слазила в словарь и объяснила нам значение идиомы Old God's Time, а Ксюша предложила свою интерпретацию (старая церковь изжила себя, нужна новая).

Часть вторая. Русские шахматисты

После небольшого перерыва настал черед «Табии тридцать два» Алексея Конакова. Сначала высказался Валера: этот роман для него несколько обелил Поляринов, который в подкасте предлагал воспринимать его «просто как модель». По подозрениям Валеры, это одна из первых успешных российских книг, при написании которой использовалась LLM — для объяснений шахматных штук и переименования улиц.

«Когда ты понимаешь, что главный герой умственно отсталый, книжка становится сносной».

Лиля рассказала немного про конаковский бэкграунд и поспорила с Валериной мыслью об использовании языковых моделей (книга была задумана в 2022 и написана за год (тогда языковые модели были значительно хуже)). Лиля оценила роман как удачное упражнение в жанре «а что, если» (тут мы, как всегда, вспомнили «Бойню»). Дала нам потрогать «Защиту Лужина».

Тут я вступила и спросила у всех, может ли «Табия» быть интерпретирована как шахматная партия по аналогии с «Защитой Лужина». Мне стали возражать, что в книге «нет движения». Мы немного перетерли на эту тему. Также я рассказала параллели с «Маятником Фуко», «Именем розы» и «Омоном Ра». Все стали вспоминать свое знакомство с Эко.

Ксюша сказала, что ей сравнение с Эко никогда бы не пришло в голову, потому что последний очень требовательно относится к читателю, а Конаков держит его за дурака. По ее мнению, книга получилась достаточно поверхностная, все в ней слишком разжевано. Параллель между шахматами-960 и ЛГБТ достаточно хорошо иллюстрирует общий уровень «Табии».

Тут я вклинилась снова и сказала, что у меня сложилось другое мнение на этот счет: мне казалось, что я недостаточно понимаю в шахматном мире, и поэтому наверняка пропускаю какие-то тематические шутки автора. Эта мысль вызвала дружные возражения: юмор в книге очень простой и ничего сложнее анекдотов с заменой имен там не скрывается. Ладно.

Ксеня снова оценила книгу на 3/4 (но это более высокая 3/4, чем у «Времени старого бога»). Конаков заставил ее вспомнить НЕНАВИСТЬ к стариканам из СПБГУ. Я поддержала ее в том смысле, что сатира на академическую науку — лучшее, что есть в книжке.

Кристина добавила, что главный герой не тупой, а просто инфантильный. Ее «Табия» заставила задуматься о культурном строительстве и о том, что же нас ждет.

Валера вспомнил, что в романе понравилось ему больше всего: действие происходит уже после по-настоящему глобальных изменений в жизни России, все ужасы Переустройства далеко позади и маячат только на периферии повествования. Вот где настоящее «время старого бога»! Под конец мы обсудили фигуру бабки и скорость перехода на рейсы новой культуры, выбрали книги на следующий раз и разошлись на афтер-пати.

Наши рекомендации:

1. Джон Бэнвилл, «Снег». Еще одна книга про ирландских священников-педофилов. На этот раз действительно детектив! По мнению Ксени, снова недостаточно жесткая.

2. Джон Майкл Макдона, «Голгофа». Фильм в тему по рекомендации Лили. Не тягомотный! С черным юмором.

3. Умберто Эко, «Имя розы». Если не читали — срочно читать! Если читали — перечитывать!

К следующей встрече читаем:

1. Чухе Ким "Звери малой земли" (выбор руки судьбы);

2. Мэдди Мортимер "Карты наших восхитительных тел" (выбор большинства).

Приходите угнетаться вместе в сентябре!

Хроники встречи искажены рассказчиком, который пишет их почти неделю спустя. Все допущения и шутки теперь мои, и что вы мне сделаете, я из другого города.

Кажется, что фразу "чтение угнетает" можно смело ставить слоганом клуба. Начали классически: по кругу, кто что прочитал. Валера признался в редкой болезни: все книги мира интересны, кроме двух, что выбрал клуб. Франя прочитала обе (ну а что вы хотели, она кураторка). Катя осилила одну, потому что Лиля разрешила не читать Китайский массаж. Точно так же Франя разрешила Лиле не читать Китайский массаж. Ксюша осилила всё, Вера верит, что дочитает КМ.

Китайский массаж

Лучшие книги клуба — это те, которые никто не читает, но все обсуждают. Спасибо Франциске, что пересказала сюжет. В моей голове он отложился как-то так: «перетрения-перепития-перечто-то судьб людей». А ещё кураторка сказала, что перевела бы лучше. Мы не спорим.

Ксюша сказала, что ничего не помнит, и, возможно, это были подавленные воспоминания. Кажется, её смутило, что все в книге думают о сексе — и вообще сложно было возвращаться в чтение. Франциска согласилась с тем, что категорически не согласна с Ксюшей. Я вышла из кадра, ребята остались на месте.

Похвалили тему описания чувства времени, процесс горевания и пришли к выводу, что слепые те же зрячие, но только не видят. Мне запомнился эпизод с шахтёром, который купил диплом, чтобы безнаказанно ходить к шлюхам. Поговаривали, что у него не разбилось сердце, но разбился хрусталик. Вера похвалила бытовые детали и особенно отметила, что герои боятся потерять лицо, которого никогда и не видели.

Мы немного задержались в теме восприятия красоты. Обсудили, как слепые влюбляются в идею красоты. Мелькали и красота — в глазах смотрящих, и что-то, что вижно невооруженным взглядом, но что - не помню.

Итого: книгу про слепых осмотрели со всех сторон и перешли к перерыву.

Перерыв

Обычно я делаю какие-то домашние делишки, дела в общем делаю и слушаю, что происходит там далеко за тысячи километров. В этот раз подслушала житейскую мудрость, что надо качать спину и откровения Лили, что голова у нее маленькая, это всё волосы добавляют объём.

Матерь тьма

Какую встречу наблюдаю, что динамика обсуждения меняется, когда после страненькой книги мы обсуждаем что-то приемлимое обществом.

Начали бойко и звонко: «Спектакль лучше, чем книга!» — прозвучало без тени сомнения. Лиля уточнила, что «Мать тьма» — не самая популярная у Воннегута, но здесь уже видно, как собирается его фирменный стиль. Вместе с Верой сошлись: читать надо было по молодости. Тогда — откровение. Сейчас — просто жизнь. Ксюша в любви к Воннегуту не попала, но канва ей понравилась. Лиля тут же выдвинула теорию: есть ли корреляция между симпатией к Воннегуту и принятием Стругацких? Ответа не нашли, но задумались.

Финал вызвал общее недоумение.

— «Ну нормально же жил, чего вешаться-то?» — резюмировали мы, истинные любители литературы.

Ксюша выдвинула предположение, что рассказчик мог быть ненадёжным, а всё происходящее — просто рационализация травмы. Франциска угорала с пародий на шпионщину и «письма в карманы», где записки по законам жанра находились ровно в нужный момент. Мельком вспомнили морскую пехоту на фоне машины производящей крем, потом как-то внезапно пришли к спирали насилия. Нормальное завершение, как для Воннегута.

Минутка крема-мороженого-особенности перевода.
Вот оригинал, который найден в интернете :D

CUSTARD MACHINE!

Что дальше

Дальше мы будем читать вот что:

1. Алексей Конаков «Табия тридцать два» (выбор руки судьбы)
2. Себастьян Барри «Время старого Бога»(взяли даже без голосования!)

Всем спасибо и до встречи!

Вы на странице правил питерского книжного клуба «Дабл Трабл». Мы небольшой камерный клуб. Раз в два месяца встречаемся в тайном месте на Нарвской для веселья и обсуждения книг.

Правила клуба написаны в вопросах-ответах. Если после прочтения вам захочется что-то ещё уточнить или к нам вступить, то напишите Лиле или Фране: это они всё придумали, затеяли и за всё отвечают.

1. Как часто вы встречаетесь?

Раз в два месяца.

2. А кто может прийти?

Да кто угодно, алкающий два часа беседовать о книгах. Но чтобы к нам попасть, нужно написать Лиле или Фране.

3. А где вы встречаетесь?

У одной из кураторок дома. Поэтому не выдаём сразу все пароли-явки. И да, мы исключительно офлайн-клуб.

4. Онлайн совсем нельзя?

Вообще-то можно, но при соблюдении двух условий. Первое: на встречу мы берём только одного онлайн-участника. Второе: за этого участника должна поручиться хотя бы одна из кураторок.

5. Что читаете?

Художку и нон-фикшн, в основном до 400 страниц. На каждую встречу выбираем две книги.
Вот тут можно посмотреть, что клуб уже прочитал. А здесь подборка с книгами, которые набирали много баллов на голосовании, но в прочитанные не попали (пока что).

6. Как выбираете книги?

Первую книгу определяет святой рандом: все пришедшие пишут свои предложения и бросают их в волшебную шляпу.

И рука судьбы всё решает.

Вторую книгу выбираем демократически: каждый желающий предлагает, что его душеньке угодно, и агитирует за своё предложение.

И открытое голосование всё решает.

7. А можно приходить, не прочитав книги?

Да, без проблем. Но учтите: мы обсуждаем всё со спойлерами.

8. Что по еде-напиткам?

По умолчанию мы заказываем пиццу и потом на неё скидываемся. Ещё вас бесплатно чаем угостят. И водой. Если повезёт, Валера вам сварит кофе. А всю остальную снедь и напитки приносите с собой.

9. А алкоголь можно приносить?

Да, но с ограничением: без крепких напитков.

10. А матом ругаться?

Тоже можно.

11. А что нельзя-то?

Переходить на личности, скандалить, сраться за политику. Не переживайте, кураторки будут следить за вашими речами постоянно и очень внимательно. Так что вы сразу поймёте, если сделаете что-то не то.

And let the reading begin!

Канал клуба, кстати-некстати, тут: https://t.me/double_trouble_spb

«На маяк»: наша борьба с модернизмом

Начали с Вирждинии Вулф — обозрели сюжет «На маяк», повспоминали детали. Катя рассказала, как боролась с романом. В начале спасало только христианское смирение, но потом интермедия со смертью (наконец-то!) нескольких главных персонажей ее раззадорила. На протяжении всей книги было интересно наблюдать, как по-разному воспринимают реальность персонажи и как перекликаются их мысли, а вторая часть, переносящая читателя во времени на десять лет, написана просто отлично. Вердикт — прочитано не зря, но к литературе XIX-XX веков Катя в ближайшее время не вернется.

Лиля пожаловалась, как сложно воспринимать прозу с потоком сознания («хочется выстрелить в голову»). По ее мнению, лучше читать такие книги быстро, без длительных пауз между подходами, чтобы не выпадать из этого самого потока. Ей это не удалось, так что Лиля не доперечитала роман, но освежила воспоминания. Она восхищалась тем, насколько наблюдательно Вулф воссоздает в прозе нестабильность и амбивалентность человеческих чувств. К сожалению, в современном мире такая проза не выдерживает конкуренции с мобильными играми (Лиля, надеюсь, ты не восстановила свои шарики снова).

Ксюша продолжила Лилину тему о стратегии чтения. Она трижды пыталась подступиться к В.В., прежде чем достигла успеха. По-видимому, некоторую роль в этом сыграл новейший перевод, который она в итоге читала. Ксюша пришла к чтению короткими подходами по 20 страниц в день и справилась с «Маяком» за две недели. Весеннее солнце помогало ей разомлеть до подходящей кондиции и погрузиться в мутное болото чужих сознаний.

Ксюша порассуждала о том, как персонажи Вулф склонны понимать друг друга без слов, и мы с ней поспорили о том, изображает ли Вулф это иронически или вполне серьезно.

Тут я тоже решила высказаться и вспомнила про биографию Лавкрафта авторства С.Т. Джоши и его мнение о модернизме (ибо все на свете есть только повод для упоминания биографии Лавкрафта). Мне понравились отдельные наблюдения, образы и темы в «Маяке», но я не уловила, какая идея в нем центральная. Я спросила, что же символизирует путешествие к маяку, и получила от Лили ответ, что маяк — очевидно, фаллический символ. Это напомнило о том, что мне понравилось в романе — о топорном эдиповом комплексе.

После этого мы пустились в свободное плавание: от популярности Фрейда в 20е, «Мисс Дэллоуэй» и «Йеллоуфэйс» до любви к мистеру Кармайклу и второй части (возможность дышать!). Немного остановились на прототипе дома Рамзи, мисс Бриско и важных для романа темах искусства и красоты. Красота миссис Рамзи нужна, чтобы подчеркнуть ее внутренней конфликт? Ее талант создавать общество — просто эффект ореола? Как выглядят британцы?

После насыщенного обсуждения мы немного выдохлись и взяли перерыв, прежде чем обратиться к «Толпе».

«Толпа»: жесть опять недоложена

Для начала я рассказала, что у меня с книгой не случилось мэтча: в ней слишком многое было построено на теме родительства и осмыслении родительского опыта, и постоянное погружение в контекст родительских страхов казалось мне тягомотной игрой на эмоциях.

После этого «Толпу» стали хвалить. Вера заявила, что «Толпа» — бульварное чтиво, и это хорошо, что книга интересно высказывается на острую тему и использует удачный сеттинг для погружения в проблематику вины и ответственности. По ее мнению, «Толпа» могла бы быть неплохим сериалом или серией сатирической антологии наподобие «Черного зеркала».

Лиля плюсанула к бульварному чтиву и сказала, что в сравнении с «Бойней» (другим бульварным чтивом) книга выигрывает, потому что не сливается в хэппи-энд. Сделала экскурс в собственный материнский опыт и похвалила то, как эта сторона жизни отображена в романе. Призналась в любви к основному нарративному приему книги и заключила, что «Толпа» — хороший дебют, и только чрезмерное разжевывание (сцена с транспарантом) местами ее портит.

После этого мы прошлись по деталям: восхитились контрол-фриком Элизабет и крестной феей Розалин, повспоминали ключевые эпизоды. Катя сказала, что персонажи бесили, и это было хорошо. Однако многие затронутые сюжетные линии не получили достаточного развития (Лиля поспорила: «нераскрытые линии» — маленькие штрихи, которые помогают понять мотивы персонажей!) «Толпа» Кате зашла, но ей не доложили кринжатины и жести.

Ксюше понравился образ аутиста, хотя в эти эпизоды тоже не доложили жести. Насчет недостаточно раскрытых сюжетных линий она заметила, что таким образом авторка демонстрирует: наши убеждения и выборы основываются на многих факторах, зачастую совершенно случайных.

Напоследок мы поговорили про изображение конфликтов в парах, обязательные прививки, системы здравоохранения в разных странах и адвоката (мнения разошлись: он мудак или просто делал свою работу). По моей просьбе Катя в очередной раз выступила экспертом по английскости и сказала, что в муже Брай представлен британский жизненный идеал.

Наши рекомендации, как я их помню:

1. Сериал «Ферма Кларксона» (если не хватило английскости)
2. Эцу Инагаки Сугимото «Дочь самурая» (если не хватило описательности)
3. Аствацатуров (если не хватило филологии)
4. С.Т. Джоши «Жизнь Лавкрафта» (вам это необходимо)

Так что же дальше?

Дальше мы будем читать вот что:

1. Курт Воннегут «Мать тьма» (выбор руки судьбы)
2. Би Фэйюй «Китайский массаж» (выбор большинства)

Я предлагаю китайскую книгу и за нее голосуют, вы только посмотрите, что творится-то! Будем ругать ее и «Мать тьму» на следующей встрече в мае (или, возможно, начале июня). Следите за обновлениями!