Вот пишу книгу. Выдался относительно свободный день; я стараюсь не брать на себя лишнего, ведь когда заглядываешь в прошлое, дабы выстроить какую-то систему, не следует увлекаться цифрами и узкими подробностями. Стратегическая наука учит нас сосредотачивать все усилия на ключевых пунктах. В моём деле ключевым пунктом являются люди. Люди и их поступки в особых условиях. Да, убеждён: в первую очередь, историю творят люди, а они как тогда, так и сейчас со своими достоинствами и, конечно, недостатками.

Я работаю методом обобщения, дабы выявить из частностей определённые закономерности в военном искусстве. Но, повторюсь, более всего я люблю людей и «человеческое». Любую систему взглядов украшают или портят именно люди её исповедующие.

Европейское военное сословие очень разношёрстное: в каждой стране оно складывалось очень по-разному и потому имеет множество черт, которые неповторимы. Но есть одна общая - это умение очень красиво рассказать, почему что-нибудь не получилось.

В цикле статей об истории нашей армии, дабы сложилась целостная картина, мне приходится изучать точку зрения обоих окопов на одно и то же событие. И вот у советских военачальников самое типичное объяснение поражений — недооценка… обстановки/себя/противника/погодных условий…

У немцев же объяснений три — плохая погода, ведь на стороне противника всегда была плюсовая температура и какие-то другие дороги. «Бесчисленные резервы красных». Начиная с 43 года во всём становится виноват Гитлер.

Знаете, где встречается первое такое объяснение неудач? Прямо в июле 1941-го года.

А знаете, кто его даёт?

Гудериан. Гудериан, автор блицкрига и мастер танковых прорывов, разработал свою доктрину глубоких охватов, используя теоретические наработки Г.С. Иссерсона, начальника кафедры оперативного искусства нашей академии генерального штаба.

А чё это вообще Гудериан решил читать советских авторов?

Ну, во-первых, Иссерсон в своих трудах изучал немецкую, вернее, прусскую, школу военной мысли. Во-вторых, между нами, кхе-кхе, историческое военное родство: мы с немцами и крепко воевали, и в 19-ом веке почти взасос дружили - ну пока немцы не объединились, конечно.

Кроме того, именно прусская военная мысль со времён Мольтке и с развитием его идей считалась передовой.

Прусской школе противостояла французская, но в наших широтах поклонников французов не было. Честно говоря, поклонники французов были только среди французов. Гудериан лично распорядился перевести несколько трудов Иссерсона.

И вот как Гудериан объясняет свою первую относительную неудачу под Могилёвым.

Выясняется, кроме того, что сам Могилёв оказался неожиданно быстро укреплён, ему ещё и подло во фланг, а не в лоб, ударили 20 дивизий Тимошенко, которые связали его боем. Кстати, дождь тоже был очень... некстати.

Изюм в том, что никаких 20 дивизий не было. Было 6 укомплектованных на треть и половину. Оборону организовал и умело руководил своими войсками полковник Сандалов, начальник штаба 4-й армии, исполняющий обязанности командующего, так как командующий армией Коробков был арестован за то, что был не в состоянии управлять войсками. Он вообще не знал, где они, и не имел с ними связи - как и его начальник, командующий округом Павлов.

И вот, в обстановке общей истерики, Сандалов быстро организует ошмётки разбитых частей других армий и корпусов, тотчас формирует из них управляемые подразделения и распределяет как бы за собой. Он заставляет всех копать, организует связь, грубо говоря, сохраняя хладнокровие, просто действует по инструкции, выполняет свой долг. Он не сидит в обороне, а контратакует, не давая немцам выстроить боевые порядки.

И тут же, в общем, выясняется, что немцев можно бить. Ну ладно, пока не бить, но вполне чувствительно огрызаться. У Сандалова в биографии будет ещё один схожий момент: во время битвы под Москвой командующий 20-й армией тяжело заболел (Власов, кстати).

И здесь изюм в том, что никакой 20-й армии ещё не было - её разгромили под Вязьмой. Она находилась только в стадии (второго) формирования. И вот Сандалов, ставший начальником штаба, мало того, что смог удерживать линию фронта от наступающих немцев, так к тому же смог вести активную оборону, опять помогая окружённым частям пробиваться сквозь линию фронта и тут же ставя их в строй.

Сандалов разработает контрудар 20-й армии, Жуков поддержит идею и бросит в бой резерв. И последнее, что у немцев было — 3-я и 4-я танковая группа Гёпнера и Гота — побежит. Вслед за ними побегут и остальные. Немцы впервые потеряют управление войсками. Москва спасена.

В этот раз виноват у Гудериана был чуть-чуть мороз и чуть-чуть Гитлер, требовавший во что бы то ни стало взять Москву имеющимися силами, что, наверное, было действительно невозможно. Вот цитата из его мемуаров.

«Перед лицом угрозы моим флангам и тылу и, учитывая наступление неимоверно холодной погоды, в результате которой войска потеряли подвижность, я в ночь с 5 на 6 декабря впервые со времени начала этой войны решил прекратить это изолированное наступление и отвести далеко выдвинутые вперёд части на линию: верхнее течение р. Дон, р. Шат, р. Упа, где и занять оборону. Наступление на Москву провалилось. Все жертвы и усилия наших доблестных войск оказались напрасными».

Если что, среднедневная температура была -5. Конечно, это холодно, когда в поле. Но не -50, как Гудериан указывает в первом варианте своих мемуаров. И, повторюсь, холодно обычно на войне всем.

У Иссерсона было два прочтения. Теория глубокой операции подразумевает развитие идеи стратегических Канн (немецкой идеи), то есть полного разгрома противника охватами с фланга или флангов. Но Гудериановское прочтение и его дальнейшая мысль были исключительно наступательными. Его замыслы использовали все сильные стороны прусской школы, но не предполагали, что же делать, если наступление выдохлось.

Гудериан был истым генералом и полководцем, маэстро наступления. Ему принадлежат слова: «Не знаешь, что делать? Атакуй!»

А было прочтение Сандалова и Василевского, которое мне значительно ближе. Постараюсь сформулировать его как можно короче. В столкновении с сильным противником, прежде чем перейти к операциям на разгром, необходимо истощить наступательный потенциал неприятеля. Однако это требует большого таланта, организаторских способностей, напряжения всех сил государства и представляет серьёзную опасность на этапе обороны. Во-первых, нашего организационного и боевого потенциала должно хватить для действия меньшими силами против больших, дабы ударный резерв держать в неприкосновенности до кульминационной точки сражения. Делается это для того, чтобы с его вводом противник был уже не в состоянии ему ничего противопоставить. Первая ласточка правильности этого прочтения Иссерсона была под Москвой, а настоящий триумф под Курском. Лучше прочитали. А может, дождь помог?

Из поздравлений Г. Иссерсону в день семидесятипятилетия: «Если бы Вас послушались в 1940–1941 годах! Как бывший Ваш воспитанник‚ смело говорю: ужаса войны не было бы. Я старался выполнить Ваши заветы – и сумел вывести свою 4-ю армию из окружения... я смог удержать Гудериана под Москвой» (генерал-полковник Л. Сандалов)

И

«Вы сыграли огромную роль в подготовке нас к войне‚ один из первых увидели опасность‚ нависшую над страной. Вы – крупнейший военный теоретик России. Мне стыдно за тех‚ кто так жестоко и несправедливо поступил с Вами...» (маршал А. Василевский).

Гудериан не смог поздравить. Умер в 1954.

Иссерсон вышел из другой тюрьмы лишь за два года до этого. Его встретят те, кто побил Гудериана. О чём он думал, когда слушал рассказы своих бывших учеников и слушателей, которые были теперь генералами и маршалами? Мы, конечно, не знаем. Но, повторюсь, я очень люблю «человеческое». И не думать о том, а что было бы, если бы его послушали в 41-ом, он просто не мог.

Может быть, Гудериан рассказывал бы про морозы летом под Минском?

Ежели ты, дорогой читатель, знаком с первой частью — это просто замечательно. Ежели нет— это совершенно не страшно. Ниже краткая суть.

В период 37-40-го года 3/4 высшего командного состава рабоче-крестьянской армии расстреляно, военная оппозиция разгромлена, а армия, как институт, поставлена в безропотное, подчинённое положение. При всей важности этого государственного института теперь армия, по сути, не имеет политического влияния и является царством в себе, в отличие от всепроникающей тайной полиции (НКГБ/НКВД).

Именно это теперь её ключевая, новая поведенческая норма и модель. И как бы кто ни относился к сталинским репрессиям, считал ли их хорошими и правильными, или считал преступлением и чудовищной ошибкой — неписаный закон действует до сих пор. Звучит он так:

Армия беспрекословно подчинена государству, не имеет права на мнение и только выполняет задачи. Ее удельный политический вес ничтожен.

Такова родовая травма наших вооружённых сил, своими корнями уходящая в историю Гражданской войны. И мы с вами увидим, как этот "закон нерассуждающего молчания" много раз повлияет на ход истории, а отступления от него буквально будут переворачивать жизнь. В самом конце мы повстречаемся с ним уже в наше время.

Если завтра война

Если враг нападёт.

Если тёмная сила нагрянет!

Как один человек!

Весь советский народ!

За свободную Родину встанет!

Приступим, пожалуй.

Я вот пишу и даже напеваю. Какая всё-таки удачная песня. Пропаганда ведь и должна быть такой — лихой и чеканящей шаг, уверенной в себе, поднимающей наш боевой дух, а их, вражин, всячески деморализующей.

В самый разгар этих самых репрессий был снят и с помпой прокручен в кинотеатрах страны главный предвоенный фильм-агитка.

Первая строчка из легендарной песни конца 30-х и есть название того самого фильма — "Если завтра война". Композиция была, соответственно, саундтреком, как бы сейчас сказали.

Песня стала куда более знаменитой, осталась в народной памяти, является, можно сказать, мемом. Неужели в школе вашему классу никто и никогда не говорил с укоризной: "А если завтра война?". Было ведь? Ну, было.

Режиссёром был выбран очень благонадежный товарищ, во время Гражданской войны служивший в ЧеКа — Дзиган Ефим Львович.

Советская власть вплоть до 60-х на самые ответственные идеологические картины будет ставить бывших чекистов. Например, в "Перед лицом истории", снятый к годовщине революции, где советский историк беседует с Василием Шульгиным, одним из лидеров Белого движения и свидетелем отречения императора Николая II. Тоже снимал бывший чекист — Эрмлер.

Да, пожалуй, самая известная картина Дзигана — "Если завтра война". Все остальные были примерно на ту же тему, но куда более проходные, если не сказать унылые. А эту снять плохо было нельзя, да и опасно. Дзиган хорошо понимал "обострение классовой борьбы", тонко почувствовал линию партии и колебался вместе с ней, подобно Рабиновичу из анекдота.

А давайте заглянем с вами в официальный справочник аннотаций советских кинофильмов, который так пересказывает краткое содержание:

Фашисты объявляют войну. На защиту социалистического Отечества поднимается весь советский народ от мала до велика. Идёт запись добровольцев на предприятиях. Под боевые знамёна становятся миллионы патриотов. Из далёкого Узбекистана, из солнечной Грузии, с Кубани и Дона, с Терека и Урала, с полей Украины и заводов Донбасса направляются к границе эшелоны героических защитников Родины. На передовые позиции прибывает маршал Советского Союза товарищ Ворошилов. Он произносит речь, проникающую в сердце каждого бойца.

Получен приказ: прорвать фронт противника и разгромить врага на его собственной территории. Начинается генеральное сражение.

Танки преодолевают заграждения фашистов и давят их орудия. Советские воздушные силы проникают в тыл противника, сбрасывают парашютный десант. Силы десанта преграждают путь вражеским резервам. С возгласами "За советскую Родину!", с мощным "Ура!" наши бойцы бросаются в атаку.

Строго говоря, всё будет, как в кино. Вернее, почти, как в кино. Исключением будет действующее лицо последнего абзаца. Роль войск, прорывающих фронт противника, историей была уготована Вермахту. Вне всякого сомнения —сильнейшей, на момент 22 июня 1941 года, армии мира.

Автор слов песни "Если завтра война" Лебедев-Кумач, тот самый, который написал также и фактический гимн Великой Отечественной войны, гениальную и разрывающую сердце песню "Вставай, страна огромная!", осенью 41 года будет в Москве. И когда немцы будут рваться к воротам столицы, паника, охватившая тогда наш город, овладеет и им: он со своими вещами будет пытаться эвакуироваться, услышит, уже будучи на вокзале в очереди, зловещий рёв моторов немецких бомберов, раскаты от разрывающихся неподалеку бомб и потеряет рассудок. Навсегда. Содержание жизни оказалось куда трагичнее патриотической песни. Но это будет потом.

А сейчас, вполне согласуясь со строчками Лебедева-Кумача :

"Мы войны не хотим, но себя защитим-
Оборону крепим мы недаром.
И на вражьей земле мы врага разгромим
Малой кровью, могучим ударом!"

принимался новый полевой устав и доктрина рабоче-крестьянской Красной армии.

Суть заключалась в следующем постулате: "воевать малой кровью на чужой земле", а основное содержание в новом Полевом уставе 1939 года определялось так: "Если враг навяжет нам войну, Рабоче-Крестьянская Красная Армия будет самой нападающей из всех нападающих армий".
В сталинском государстве всё имеет своё согласованное идеологическое и политическое значение.

Пропаганда, партия, отдельные её члены, издающие официальные документы — это хор; в нём не может быть выпадающих голосов. И если сказано "малой кровью, могучим ударом, на чужой земле" — значит, так и есть и так будет. Кто считает иначе — трус и паникёр. Самое распространённое обвинение для военных тех годов. Запомним его — оно нам пригодится при рассмотрении судеб.

А были ли люди, которые считали иначе? Да! И в том числе Сталин.
А как тогда надо было правильно считать?

По существу, в военно-политическом руководстве СССР было стойкое убеждение о неизбежности войны с Германией. Историки и современники гадают, какая дата была для Сталина предпочтительной, и приходят к выводу, что это была весна 1943-го года. Поэтому была война с Финляндией с конкретной целью — «отодвинуть» границу от Ленинграда. С которой весьма тяжело справилась Красная армия; но и в том числе, благодаря пониманию неудовлетворительности многих результатов военного строительства, были пересмотрены планы развёртывания военно-промышленного комплекса, переиначен выпуск вооружений и техники и многое, многое другое. Выводы делать умели.

К войне готовились. Утверждать, что нет — просто глупо. Но Дьявол кроется, собственно, в деталях. С одной стороны, готовились, а с другой — именно из-за того, что готовились и имели план, далекоидущий план этой самой подготовки, попали в ловушку своих ожиданий. А ваши ожидания — ваши проблемы, как говорил классик современности Андрей Сергеевич Аршавин.

Вся внешняя политика Советского Союза в отношении Германии была направлена на "недопущение провокаций". Это прямое и зафиксированное указание Сталина.
Что это значит?

"Провокация" — слово, за последние 100 лет потерявшее всякий смысл. У нас ныне и какие-нибудь акции слабоумных активистов-художников называют "провокацией". А тогда это слово имело прямое значение. Буквально — не хотели спровоцировать Гитлера начать войну раньше нашей к ней готовности. Вот так и было правильно считать. Опасность есть, и война будет, но всё идёт по плану и делается, как надо. Вот правильное мнение.

Зафиксируем два главных момента.

Первый. Военно-политическое руководство Советского Союза считало страну к войне не готовой.

Второе. Понимало её неизбежность.

Собственно говоря, и с пропагандой-то тут нет никакого противоречия. Пройдёт пару лет— мы подготовимся, а там могучим контрударом погоним врага. Вот только времени и, уж тем более, лишних пару лет вождь германской нации нам давать не собирался. Война была действительно "завтра". Стремительно переносимся через границу.

Ефрейтор Гитлер и опыт Первой мировой войны.

Давайте поговорим о противнике, оценим немецкую военную мысль и фигуру Гитлера, как военно-политического вождя. Нам важно изучить противника.

Откуда он вышел? Вот этот бешеный человек, Адольф Гитлер. Он, победивший в политической борьбе голос военного реванша. Голос немецких солдат Первой мировой, он вышел из этой грязной, иссечённой осколками, обмотанной проволокой траншеи, которую от противника отделяли какие-то сотни метров и поля, разорванные снарядами, усеянные трупами — товарищей и врагов. И те, кто были в этих траншеях, а это, на секундочку, почти 80 процентов мужского населения Германии в возрасте 16-45 на момент войны, они, все, как один, знали главную причину поражения Германии в Первой мировой войне — это война на два фронта. Все, от ефрейтора Гитлера, ставшего канцлером, до маршала Гинденбурга, ставшего президентом республики.

Добавим еще ретроспективы.
Что получится у Германии в 1940-м и не получилось в 1914-м? Реализовать план Шлиффена.

План был разработан начальником германского генерального штаба Шлиффеном, учеником великого Мольтке, и имел характерное для немцев не очень поэтическое название «план закрывающейся двери». Разработан еще в 1905 году и был, по собственному признанию Шлиффена, нанесением на стратегическую карту тактической идеи Фридриха Великого — так называемая "косая атака". Вот что значит, дорогой читатель, национальная военная школа, когда одна идея, родом из 18 века, дорабатывается и модернизируется с учетом новых исторических условий.

Что такое "косая атака" Фридриха?
Представим две армии, выстроившихся в линейном порядке друг против друга. Играем за немцев.
На одном из флангов боевых порядков войск создаётся огромный кулак, даже путём ослабления фронтальной линии боевых порядков. При столкновении с противником задача основной линии — сковать его боем, а «кулака» — совершить обходной манёвр и ударами во фланг и в тыл раздробить силы противника, нарушить их управление и довести до полного разгрома.

Шлиффен, как и Мольтке, был проповедником концепции «Стратегических Канн». Её прообразом является одна из самых знаменитых битв античности, когда во время второй Пунической войны, в сражении при Каннах, войска Карфагена под предводительством великого полководца Ганнибала двумя фланговыми ударами окружили, а затем разгромили и полностью уничтожили лучшие войска Римской Республики целиком — ведомые консулами, которые погибли. Это один из образцов мирового военного искусства.

Почему Шлиффен наносил удар только одним флангом? Ответ прост: Альпы и Швейцария на стратегической карте — нижний или левый фланг немецкой армии, ограничен самой природой, физической и политической географией; даже если германцы прорывают фронт, они оказываются на одной единственной дороге, которая ведёт не вглубь Франции, а на юг.

Именно поэтому все войны с участием Франции и Германии с незапамятных времён проходили во Фландрии. И именно поэтому немцы всё, что у них было, собрали на правом фланге. Шлиффен планировал за месяц взять Париж и сбросить англичан в море, а после развернуться на Россию.

Что говорит человек на смертном одре? Я вот пока не был, но предполагаю, что, вероятно, прощается с родными, может быть, напутствует детей. А знаете, что делал Шлиффен? Он кричал:

Укреплять только правый фланг! Укреплять только правый фланг! Передайте кайзеру! Правый фланг!

Он умрёт за год до начала Первой мировой. Ему не суждено будет узнать, что его план в грядущей войне провалится. Потому что Россия проявит чудеса скорости мобилизации (скажется опыт русско-японской войны) и явится двумя армиями в Восточную Пруссию раньше, чем немцы разобьют французов, упершихся на Марне.

Немцам не хватит, может быть, двух или трёх корпусов, которые будут брошены останавливать наших генералов — Самсонова и генерала Рененкампфа (по иронии судьбы — немца).

Уинстон Черчилль в своей замечательной книге «Мировой кризис» так отзовётся об этих событиях.

"Нужно отдать должное русской армии за её благородное мужество и преданность союзникам, с которыми она бросилась в войну. Если бы русские руководствовались лишь собственными интересами, то они должны были бы отвести свои армии от границы до тех пор, пока не закончится мобилизация огромной страны. Вместо этого они одновременно с мобилизацией начали быстрое продвижение не только против Австрии, но и против Германии".

Как мог заметить прозорливый читатель, я люблю агитпроп и попкультурное сопровождение своих тезисов. Не обойтись мне без него и здесь. Потому приведу строчки из песни, известной с XV века, которая была одной из любимейших в армии Кайзера Вильгельма. Переработанную замечательной певицей, коллекционировавшей фольклор, Эльзой Лаурой фон Вольцоген.

Der Tod reit’t auf einem kohlschwarzen Rappen,
Er hat eine undurchsichtige Kappen. Wenn Landsknecht' in das Feld marschieren, Läßt er sein Roß daneben galoppieren. Flandern in Not! In Flandern reitet der Tod!

Смерть скачет на вороном коне,
В чёрном глухом капюшоне. Когда ландскнехты маршируют в поле, Она пускает своего коня в галоп. Фландрия в беде! По Фландрии скачет смерть!

Думаю, ефрейтор Гитлер не раз пел эту песню — ну уж точно слышал. Каким он был на момент конца весны 1941 года? Если коротко. Национальным героем. Вермахт, следуя планам Шлиффена, бросил всё на правый фланг, обошёл линию Мажино, взял Париж, прижал британский экспедиционный к морю и склонил Францию к капитуляции. Немцы заставили французов привести тот самый железнодорожный вагон, в котором был подписан Версальский мирный договор 1918 года. Договор, являвшийся национальным позором Германии, по существу и приведший к власти фанатичного бывшего солдата с бешеным темпераментом и уникальным ораторским талантом. На иллюстрации тот самый вагон.

Маршал Фош, этот знаменитый французский полководец, прочитавший условия Версальского договора, сказал: "Боже, это не мир — это перемирие на 20 лет". Он ошибся. Перемирие длилось на год дольше.

Он не увидит, как сбудется его пророчество. И как другой французский маршал, герой Вердена, Филип Петен будет возглавлять марионеточное правительство Франции: с одной стороны, заискивая перед Гитлером, а с другой — наделив себя полномочиями более обширными, чем они были у Людовика XIV, обращаясь к народу "Дети мои, Мы Филип Петен… чего-нибудь там решили". Марсельезу сменила песня с говорящим названием "Маршал, мы здесь!". Короче говоря, с самооценкой у дедушки проблем не было.

Ну, а что же немецкие генералы?

Важно сказать, что в Германии армия и офицерский корпус это главные институты в государстве. До некоторых пор вообще единственный институт. Вольтер говорил о Пруссии: "У всех стран есть армии, у пруссаков же есть армия у которой есть страна". Строго говоря, в высшей степени справедливое утверждение. Однако немецкий офицерский корпус, в частности его аристократическая часть из пруссаков это закрытое сообщество со своей культурой чести и представлениями о прекрасном.

Вообще-то отношение к Гитлеру среди генералитета колебалось от неприязни до ненависти. Это будет особенно подчеркиваться в послевоенных мемуарах, но так и было на самом деле. Начальника штаба за постоянное соглашательством с Гитлером называли Кейтель/"Лакей-тель".

Помните, как Том Круз в фильме "Операция "Валькирия" играет самого знаменитого и фактурного заговорщика Штауфенберга? Действие фильма разворачивается уже в начале 1943 года, и там показано, что сам Штауфенберг считает к тому моменту Германию обречённой на поражение, а приказы Гитлера — самоубийственными.

Есть нюанс. Сам заговор собрался в районе 1937 года. Это такой обладатель кубка чемпионов среди заговоров. В составе мадридского "Реала" меньше футбольных звёзд, чем военных звёзд в заговоре против Гитлера. И проще сказать, кого там не было, чем кто там был. Гепнер, Гальдер, Бек, фон Бок, Роммель, начальник абвера Канарис. Такое впечатление, что прежде чем войти в высший генералитет, было обязательным вместо вступления в НСДАП посетить тайное собрание заговорщиков.

Генералы считали, что Германия не выдержит войны. Война будет самоубийством — вторым за 25 лет. Не выдержит ресурсно. И были, в общем-то, по всем параметрам правы.

Но.

Когда Гитлер присоединил без войны Судеты, а до этого осуществил аншлюс с Австрией, наладил внутреннее положение Германии после десятилетий униженного и полуголодного существования, заговорщики поняли, что убить-то Гитлера, пожалуй, и можно, а вот избавиться от национал-социализма будет трудно. Да их просто проклянут за убийство любимого вождя нации. И, кроме того, с Гитлером все договаривались. Воевать в перспективе собирались, кажется, только большевики, а их немецкие офицеры из древних прусских домов не любили, пожалуй, еще больше, чем Гитлера. Кроме того, был заключён пакт Молотова-Рибентроппа, который застраховал Германию от войны на два фронта, в чем и была его единственная цель.

Гитлеру везло раз за разом. Генералы говорили: Франция и Великобритания нам объявят войну. Её не объявляли. И даже когда объявили, не начали боевых действий, что было вообще феноменом, который получит в истории название "странная война".

Гитлер, следуя своему чутью и иногда в открытую пренебрегая мнением военных, раз за разом оказывался прав.
И когда он заговорил о нападении на Советский Союз, мотивируя это тем, что у Германии нет возможности построить флот, способный бороться с английским (для удобства подсчёта можно сказать, что оснащение одной танковой армии техникой стоило столько же, сколько строительство и эксплуатация линкора. Да, одного линкора — вы не ослышались. Нужно было штук 8 хотя бы, не считая кораблей поменьше, а значит, нужно удерживать блокаду острова и накапливать ресурсы, которые можно взять на востоке), лишь некоторые робко возразили ему: "Это же (та самая) война на два фронта!". А он ответил: "Во-первых, у нас нет сухопутного фронта с Англией. А, во-вторых, ну и что с того?".

"Немцы никогда не пойдут на то, чтобы воевать на два фронта"— эта фраза якобы сказана Сталиным на совещании по вопросам обороны.

И она есть в фильме Озерова "Битва за Москву", где наряду с общей, весьма сомнительной, идеей, что Красная армия хоть и терпела поражение за поражением, попадая из окружения в окружение, но делалось то всё правильно, потому что надо было выиграть время, вместе с тем есть огромное число всамделишних и достоверных моментов из дневников и воспоминаний.

Но была и другая фраза. Сказанная Сталиным 5 мая 1941 года. Это был торжественный выпуск слушателей военных академий. Он стоит на трибуне и говорит тост:

Во всех войнах главным родом войск, обеспечивавшим победу, была пехота. Артиллерия, авиация, бронетанковые силы защищали пехоту, обеспечивали выполнение задач, поставленных перед пехотой. Крепости, города и населённые пункты врага считали занятыми только тогда, когда туда вступала нога пехоты. Так было всегда, так будет в будущей войне. Первый тост я предлагаю за пехоту. За царицу полей — пехоту!

На том же совещании, где Сталин сказал о невозможности германского вторжения из-за памяти о войне на два фронта, обсуждалось, что немецкие самолеты всё чаще нарушают воздушное пространство, концентрируются на границе, а разведывательное управление Красной армии получило информацию о точной дате нападения — 22 июня 1941 года. Её достал Рихард Зорге, наш агент в Японии.

Новый начальник генерального штаба Жуков предложил нанести превентивный удар по соединениям Вермахта, концентрирующимися близ советских рубежей. Нарком обороны Тимошенко согласился с предложением Жукова. Конкретная задача по его оформлению была поставлена генерал-майору Александру Василевскому. 15 мая он доложил проект директивы Тимошенко и Жукову, однако нарком и НГШ не решились подписать документ без предварительного ознакомления с ним Сталина, так как прежде, чем нанести удар, необходимо было проводить и мобилизацию, и вводить военное положение, и занять оборонительные рубежи.

Жуков и Тимошенко стояли навытяжку, а Сталин читал. Наконец, подняв глаза, он спросил:

"Вы что, с ума сошли, немцев хотите спровоцировать?".

Дальше грядёт только ужас. Стремительными, разрезающими ударами встык немцы будут отсекать армии, окружать и бить по частям. Спустя всего месяц после начала войны сражение будет идти уже за Смоленск. Враг будет рваться в Киев. Наша армия будет отступать, бросая технику, потеряв фактически всю авиацию и миллионы пленных.

Когда война началась, Сталин уезжает на дачу, и первым к советскому народу обратится Молотов. Знаменитое "сегодня в 4 часа утра без объявления войны произошло вероломное нападение".

Сталинское же обращение, не менее знаменитое "Товарищи! Граждане! Братья и сёстры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!", будет только 3 июля. Минск взят уже почти неделю. По воспоминаниям Микояна, когда они всем политбюро приедут к нему на дачу, уговаривать начать руководство обороной страны, вождь вжался в кресло и молчал — видимо, думая, что они его сейчас арестуют.

Первые недели войны в стране был просто управленческий паралич, потому что рухнуло всё видение, вся концепция и все расчеты её руководства. И даже когда центр пришёл в себя и предпринял первые попытки стабилизировать ситуацию, картина стала ещё более страшной. Военная машина просто потеряла управление, как будто сломался привод, согласующий действия разных частей этого огромного механизма. Войска действовали автономно, под руководством собственных начальников и, надо признать, дело шло из рук вон плохо. Лучше всего ситуацию описывают два исторических эпизода.

Ударами по сходящимся направлениям Гудериан и фон Клюге сомкнули первые клещи на знаменитом Белостокском выступе. В окружении оказались фактически 3/4 боеспособных частей войск западного фронта. Горькая правда была в том, что действовали они ровно таким же образом, как действовал Жуков во время манёвров год назад. Он указывал командующему округом Павлову, какие стратегические опасности таило в себе само начертание границы. В этом районе советские войска были обречены ещё до начала боевых действий, ибо противник в состоянии одним мощным ударом отрезать их от дорог, зажав между русел рек Свислочь-Неман-Нарев.

Так и вышло.

Все попытки не то, что наладить управление войсками, а вообще понять, что происходит, не давали никаких результатов.

Поздно вечером 29 июня в Кремле шло совещание. Жуков перечислял известные ему факты. Авиация уничтожена. Идёт беспрерывный авианалёт: противопоставить ему нечего. Минск взят. Склады горят. Связи с корпусами нет. Сталин, как будто не обращая внимания, говорил лишь иногда.

После долгого нахождения в прострации вождь взорвался.

"Что за Генеральный штаб, что за начальник Штаба, который так растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует, раз нет связи, Штаб бессилен руководить!".

По воспоминаниям очевидцев, Жуков вышел и разрыдался. Будущий маршал победы. Железный и пламенный Жуков. О чём он думал в тот день? Он ведь предупреждал, он просил, он требовал и всякий раз утыкался в стену. Совещание закончилось ничем. Решили, что надо подождать.

Выходя из здания наркомата обороны, Сталин обернулся и сказал:

«Ленин оставил нам великую страну, а мы её просрали…».

Войска дрались в окружениях, кровью оплачивая все ошибки и недочёты, которые допущены за минувшие десять лет. Цена была страшной. Но они дрались, дрались героически, до последней капли крови. Им не хватало опытных командиров, боеприпасов, топлива, резервов. Но они бросались в самоубийственные контратаки и стояли изо всех сил.

Стояли насмерть.

P.S. В следующей серии. Как удалось выстоять? Какие стратегические решения были приняты, и как они повлияли на ход войны? Чему научились советские генералы у немцев? Как было найдено их самое слабое стратегическое место? На что рассчитывал Гитлер? Когда наступил коренной перелом в войне, и почему отнюдь не в тот момент, о котором пишут в учебниках? Поговорим уже скоро. Нас ждёт самая батальная из всех частей. Подписывайтесь, буду очень рад.

С чего начинается любая биография? Ну, как положено. Дата рождения, детство и семья.

Её, скажем так, исторической матерью была русская императорская армия — в свою очередь, появившаяся на свет на поле великой Полтавской битвы.

Она началась со слов нашего императора Петра Великого.

"Воины! Вот пришёл час, который решит судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу веру и церковь".

Это слова великого вождя. Но к 1917 году армия, имевшая немало славных страниц, умирала и разлагалась. Разлагалась потому, что имела подчёркнуто и безапелляционно классовый характер, где офицерский корпус и особенно гвардейская его часть была бесконечно далека от солдата, в абсолютном большинстве крестьянского происхождения. Именно поэтому так хорошо действовала агитация: "немедленный мир без аннексий и контрибуций", "чужая для народа война мирового капитализма" и так далее. В феврале 1917-го года русская императорская армия почила спустя несколько дней после отречения - в связи со знаменитым приказом №1, фактически отменившим субординацию.

Родов без криков, боли и крови не бывает. Так было и здесь. Я долго думал, какое сравнение подобрать, и на ум пришло два. Первое— это посмертные роды, когда дитя убивает роженицу, и врачу приходится свершать страшный выбор— либо оно, либо она. И второе, более поэтическое, из древнегреческой мифологии. Это история о Телегоне.

Телегон был внебрачным сыном хитроумного Одиссея и колдуньи Кирки. В бою он убьёт легендарного отца, думая, что разит врага, а после женится на Пенелопе, не менее знаменитой супруге своего родителя.

Так и Красная армия сразит свою предтечу — старую русскую армию — и обвенчается с Россией, ставшей к тому времени уже советской.

Когда она родилась? Считается, что 23 февраля 1918 года.

На самом деле легенда, которую рассказывают в школе об отражении красными частями наступления немцев под Нарвой и Псковом, имеет с жизнью примерно столько же общего, как и сюжет древнегреческого мифа, приведённого нами выше.

23 февраля 1918 года 8-я немецкая полевая армия продвигалась ускоренным маршем к Петрограду. Высланные ей навстречу части красной гвардии либо вообще не выдвинулись, либо разбегались по прибытии на позицию. Историки спорят о том, были ли вообще в те дни бои. Любопытный в контексте столь героического дня предмет для разбирательства, неправда ли?

Однако, абсолютно точно известно, что особенно отличился отряд матросов под руководством героя революции и наркома по военно-морским делам Дыбенко - вот еще совсем недавно разгонявшего Временное правительство и Учредительное собрание.

Гордость партии большевиков и вождь грозных альбатросов революции прямо во время попытки организации обороны города Нарвы ощутил в себе острую необходимость борьбы с контрреволюцией в районе города Самара, куда тотчас же и отправился прямо с позиций — как говорят, разграбив собственный поезд. То есть сбежал еще до того, как немцы вообще появились на горизонте.

Могучий был полководец.

Представляете — да где Нарва, а где Самара? Надо ли говорить, что никаких контрреволюционеров в Самаре не было?

Короче говоря, наступление немцев отбили настолько героически, что 3 марта согласились на чудовищный Брестский мир — репарации, независимость Украины, Прибалтики, Польши, Финляндии — и много что еще по мелочи. Боялись, что немцы мир вообще придут подписывать прямо в Смольный.

Договор был для большевиков политической необходимостью. Конечно, они не хотели подписывать его: шли на уловки, хитрили и затягивали, бросив все силы и последние деньги на революционную агитацию в Германии. Они просчитались: немцы удержали ситуацию, правда, изрядно постреляв в городах своих же граждан. Собственно, после этого немцы и бросили в наступление на Петроград 8-ю армию.

Однако политический гений Ленина был в том, что он чувствовал: главный фронт для красных — внутренний. Он понимал, что предстоит страшная Гражданская война, а немцам нужно дать всё, что они хотят — они всё равно уже приговорены. Он видел, что Франция и Англия с вновь прибывшими на европейский театр американцами вот-вот дожмут кайзера. И он помнил, как царские генералы умоляли Временное правительство просто сидеть в обороне и ждать, когда победа наступит сама собой. И потому он подпишет мир, сделав ставку ва-банк.

Превратить империалистическую войну в гражданскую. О, да. Это его лозунг. Еще от 1914 года, когда большевики выступали против Мировой войны, вернее, за Мировую Гражданскую войну против эксплуататоров и буржуазии всего мира — но она, знаете ли, откладывалась.

А вот Гражданская война в России вставала уже в полный рост.

Этого самого Дыбенку хотели вообще поставить к стенке, и все были в общем-то категорически "За". Но заступилась за матросика Коллонтай, первый министр-женщина (с весьма широким взглядом на, кхм, половой вопрос), с которой у Дыбенко был роман. Позже она даже выйдет замуж за него, подвергнувшись, очевидно, старорежимным предрассудкам, против которых столь пламенно выступала. И да, вы будете смеяться, но барышня сочла Брестский мир предательством национальных интересов и вышла из правительства.

Страсти кипели. Это мы с вами, несчастные, живём во времена, когда все говорят одинаково правильные слова, а одного политического деятеля всё труднее отличать от другого. Тогда всё было иначе. После долгого придавливания плитой политической жизни в стране, она — жизнь — вырвалась с таким неостановимым напором, как разрывается и ревёт вулкан, спавший с незапамятных времён.

Строго говоря, власть большевиков висела на волоске. Горели национальные окраины, силы реакции собирались в разных частях бывшей империи. В советских учебниках любили эту аллегорию, что молодая советская республика была похожа на дерево. И действительно, если взглянуть на карту территорий, которые не то, что бы прочно, но контролировали большевики, то силуэт вырисовывается сам собой.

Положение было чудовищным, и Ленин, заслушивая рассказы очевидцев, был чернее тучи. Было всего два эпизода более-менее положительных. Первый. Реальное сопротивление немцам по пути к Нарве оказали части латышских стрелков: их оттеснили, но они не были разбиты и отошли в полном порядке. Одним из их командиров был Иоаким Вацетис. Он и будет первым командующим Красной армией, а латышские стрелки для большевиков станут теми, кем были для царя казаки. ОМОНом на наши деньги.

Вторым же эпизодом был любопытный для большевиков факт. С мест описывали Красную гвардию следующими эпитетами: "пьяный сброд, банды, лишенные представлений об армии".

Однако, когда положение стало совсем критическим, в Петроградский совет явился некто Парский.

Генерал-лейтенант, который начал убеждать там партийцев, что немцы, дескать, не остановятся; получил от них какую-то липовую бумажку о том , что он командующий северным фронтом, в неделю организовал войска и остановил немцев по естественным рубежам рек своими скудными силами. Да, может быть, если бы немцы захотели, они бы пробили хлипкую оборону Парского, но они так растянулись, и им отчаянно не хватало войск. И потому немецкая армия встала. Когда же Парского спросят, зачем он это сделал, он ответит, что из патриотических соображений. Знаете, кто спросит? Троцкий.

Дыбенко сняли, поставили Троцкого. Гражданская война началась сама собой потому, что власть на местах начали захватывать все, кому было не лень. А не лень было почти всем. История нашей Гражданской войны — это готовый сценарий сериала покруче "Игры престолов". Троцкий об этом тогда не знал, но он видел.

Красную гвардию бьют все. Особенно сильно бьют реакционные элементы на юге, в большинстве своём состоящие из бывших офицеров. Белых ведут любимцы старой армии. Не только, конечно, любимцы — нелюбимцы тоже. Но преимущество в кадрах налицо. Большевики видят, что на местах низы, в целом, за них и за эсеров. Но массе не хватает организации, а вооруженной массе она просто необходима.

И вот происходит первый раскол. Это первый настоящий раскол внутри большевистской партии с момента прихода к власти. Проистекал он из вопроса о Брестском мире, а в зенит пришёл здесь. Суть такова. Армию мы и другие революционные партии (среди них были и будущие белые) сами развалили, чтобы не дать удержаться Временному правительству и не позволить контрреволюционному мятежу смести нас. Внимание, вопрос. А кто будет теперь защищать советскую власть?

Троцкий настаивал: в Красную армию необходимо привлекать — как можно скорее — старые кадры, которые под присмотром комиссаров будут способны бить врагов, которых у большевиков был такой длинный список, что даже перечислять не будем.

Кто кому оппонировал?

Троцкий за офицерский корпус. Огромная часть — против. В том числе Ворошилов, Роза Землячка и прочие, а также некто Джугашвили. Что это такое? Золотопогонники опять правят балом? Возвращение старых порядков? А потом они нас повесят на фонарях.

И тут надо отметить политический гений Ленина: он встаёт на сторону Троцкого, тут же на сторону Ленина встаёт Сталин по прозвищу «левая нога Ленина» — потому что, как говорил будущий большой друг, а тогда (да и почти всю жизнь) враг советского государства Черчилль, «кто не может изменить мнение — не может изменить ничего».

Троцкий великолепно разбирался в людях и, что очень важно, умел читать. Нет, не просто слога в слова складывать. А именно понимать. Кого Троцкий первыми зовёт в Красную армию?

Как вы думаете?

Всех тех, кто писал интересные статьи в военных журналах. Если вы откроете военные журналы тех годов, то вы удивитесь, что состав пишущих в нём лиц почти без изменений — что до, что после Гражданской войны. А почему? Да потому, что они все в Красной армии. Белые в эмиграции будут вести подсчеты и с большим удивлением обнаружат, что офицеров в Красной армии служило чуть ли не кратно больше, чем у них самих. И тут о причинах.

— гарантированная еда и жалование. В голодной стране, знаете ли, сильный аргумент.

— привычное дело. Скажем так, все мы знаем, что абсолютное большинство людей конформисты. Если вы думаете, что тогда были какие-то другие, то вы ошибаетесь.

— многие верили большевикам. Нередко считалось, что большевики строят новую империю — да, на других началах, но империю. Даже, может быть, более справедливую. Крестьянам дали землю. Война кончится, страна расцветёт. Очень многие верили. Ну есть глупости какие-то. Ну и жестокость есть. Но поверьте, подвалы белогвардейской контрразведки выглядели так же, как и подвалы "чека".

Одновременно с этим, скажем, вот что. Вы вот как считаете, мы сейчас, когда о чем-нибудь думаем, приводим аналогии? Ну, конечно. Часто ведь можно услышать: так вот было в Советском союзе, а вот это событие напоминает 90-е тогда также говорили и так далее.

Неужели кто-то считает, что те наши предки размышляли какими-то иными категориями? Конечно, нет. Что было для них прямой аллюзией и аналогией на происходящее? Великая французская революция, естественно. И что там? Ну два года продержались радикалы-якобинцы, а потом Робеспьера казнили свои же, и слово "террор" оттуда, и "комиссары". А дальше что? Директория, а потом Наполеон. Никто, слышите, никто не мог даже подумать, что советская власть простоит 70 лет.

Иллюстрацию? Пожалуйста. Когда в 22-м году на философский пароход грузился ныне часто поминаемый философ Ильин, он разговорился с зампредом ОГПУ Менжинским, который сменит потом Дзержинского. Ильин сказал: "Я вернусь". Менжинский спросил: "Когда?". "Думаю, через два-четыре года", — ответил Ильин.

"Я думаю, мы продержимся еще шесть", — сказал провожающий "контрреволюцию" представитель всемогущей спецслужбы. Менжинский. Прописью. В 1922 году.

Итак, на самом деле Красная армия родилась 23 марта 1919 года, когда поставила в строй старый офицерский корпус. За два года она одержит победу. Победа, которая подарит новый офицерский корпус и новую школу.

Теперь об офицерском корпусе, правда, назывался он уже не так. Теперь это были красные командиры, или краскомы сокращенно.

Давайте взглянем на страну середины 20-х. Угар НЭПа. Не помню, где вычитал или, может быть, слышал фразу: «Страна решила погулять после ужаса и перед ним».

Страна Советов. Многими не признанная, но зато самая модная. Те же "12 стульев", на секундочку, "Белая гвардия" Булгакова на сцене МХАТа, толпы приезжих иностранцев: от шахматного маэстро Капабланки и Исидоры Дункан до Герберта Уэлса. У нас тоже были ревущие 20-е. Ударные темпы восстановления, дискуссии, да даже "нетстыдовцы", движение нудистов: пусть неприлично, зато весело. Есенин, любимый поэт. Какой он? Московский озорной гуляка, конечно! Это дух высвободившейся энергии, дух, можно сказать, конечно, с оговорками, но свободы. Еще нет коллективизации и колхозов, еще нет многого из того, что мы теперь соотносим с советской властью, а может быть это была настоящая советская власть, в общем-то народу близкая. Многие вернулись. Все танцует и гремит.

А что творится в армии? Знаете, кто читает тем самым краскомам лекции? Во-первых, понятно, бывшие господа генералы/товарищи военспецы. Нет, ну а главная-то звезда кто?

Яков Слащёв-Крымский. Кто это? "Бег" Булгакова помним? Вот прототип генерала Хлудова это и есть Слащёв-Крымский. Знаете, какая была про него поговорка?

«От расстрелов идёт дым – то Слащёв спасает Крым». Вешал и стрелял со страшной силой, со всей — чуть было не сказал — пролетарской… нет, буржуазной ненавистью.

Особенно не любил конармейцев Будённого. Будет и другая байка, частично основанная на реальности. Слащёв с издевательствами будет указывать на ошибки красного командования, и тут кто-то встанет и выстрелит из нагана. Слащёв-Крымский поднимет глаза и скажет:

"Вот как вы стреляете, так вы и воюете".

На лекциях был аншлаг. Там и Жуков, и Малиновский, и Василевский бывали.

Как и во многих других областях жизни, в армии произошло это спасительное кровесмешение. Новой эры, веры в будущее, некоторой свободы и громадного опыта военных действий всех видов, старой школы, причём очень сильных её представителей.

И новая школа красных командиров справедливо была соотнесена, с одной стороны, с Фрунзе, который, будучи революционером, действительно проявил незаурядный военный и организаторский талант.

И вот ключевое: он был такой, «с хитринкой», как солдат из русских сказок, который то Бабу Ягу надурит, то красавицу спасёт, то кашу из топора сварит. А, с другой стороны, с Тухачевским. Самым классическим военцспецом.

Тухачевский. Это фигура. Красавец. Дворянин. Отчаянно храбрый. За год, по моему, войны, с 1914 он получил пять орденов. Попав в плен, он бежал трижды. Его ловили. И посадили нашего мальчика в карцер, в камеру, где сидел еще один такой же несгибаемый. Знаете, кто? Лейтенант французских гренадер Шарль де Голль. Как вам соседство? Судьба очень любит иронизировать. Тем, кем стал де Голль для Франции, тем не станет Тухачевский для России. А тут надо понимать. Всякие партийные органы днем и ночью предупреждали об угрозе Бонапартизма. Опять же Великая Французская революция. Чем кончилась? Тем что талантливый, из мелких дворян, бывший капитан-корсиканец Наполеон, взял на щит все революционные завоевания и усмирил стихию. Вот эта "угроза Бонапартизма"— была притчей во языцах.
и теперь о самом главном. О людском.

Любая история идёт от людей. От людей и их поступков. Мы даже не представляем, сколько исторических сюжетов завязаны на банальщине, вроде того, кто кому завидовал, и кто кого неправильно понял. Наш сюжет страшный и кровавый. Но начинался он очень по-человечески.

Когда Сталин объединился с разными фракциями внутри партии против Троцкого, была проблема.

Красная армия вся была за Троцкого. Вся, кроме одной фракции, конармейской.

Тут две таких очень показательных детали.

А вы знаете, кто большую часть Гражданской войны командовал 1-й Конной армией? Что? Будённый? А вот и нет. До середины мая, внимание, 1920 года, 1-й конной армией (так и хочется сказать, Будённого) командовал Борис Мокеевич Думенко, на тот момент, в общем-то, совсем пацан аж 28 лет. Как и Будённый, тоже полный георгиевский кавалер.

Именно Думенко нанёс поражение Деникину . Именно о Думенко Анатолий Киприанович Кельчевский, начальник штаба Донской армии и военный министр Белых, напишет: «настоящий народный самородок».

Думенко был ещё известен тем, что, кхм, выпорол однажды - угадай, кого! Будённого.

Думенко был из казаков, и евреев, как вы понимаете, недолюбливал. Частенько конармейцы вполне себе устраивали погромы в духе черносотенцев, так что разницу было очень сложно определить.

Критиковал Троцкого за комиссарщину, то есть за контроль над командирами.

Вступил в конфликт с группой политработников по фамилиям Сталин, Ворошилов, к коим примкнул командир корпуса Будённый.

Его расстреляли за Махновщину.

После чего, собственно, эту группу товарищей поставили руководить 1-й конной армией, которая не придёт (буквально проигнорировав приказ Ставки) на помощь Тухачевскому, который стремительно наступал на Варшаву, и именно из-за этого случится так называемое «чудо на Висле».

Все участники событий запомнят друг друга и друг другу.

Был ли заговор военных? О котором так часто говорят особенно сталинисты, которые буквально слово в слово воспроизводят протоколы допросов и признания, полученные под пытками. Мне всегда в этот момент хочется предложить самому разоблачителю заговора оказаться на месте допрашиваемого Тухачевского и засечь, через сколько он сознается, что является грешным агентом германского империализма.

Но. Я думаю, что заговор был. В том смысле, что Сталин и сталинская политика была им противна. И более других она была противна фракции военспецов.

А главное - это были люди крутого нрава.

Вот вам иллюстрация. Комбриг Шмидт. Еврей. И что бы вы думали? Тоже полный Георгиевский кавалер.

Орденов красного знамени у него всего два. Друг Карла Радека (это который «со Сталиным трудно спорить - ты ему тезис, он тебе ссылочку»); они издавали сборник антисоветских анекдотов. Не шучу. Так вот, когда Сталин интриговал против Троцкого в 1927 году, Шмидт подошёл к нему и при всех сказал, что если ты, Коба, будешь нападать на Льва, то я тебе усы откручу.

Вы как думаете, такие люди представляли опасность для культа личности, абсолютной власти и всего прочего, к чему Сталин стремился? Надо ли говорить, что случится с комбригом Шмидтом в 38-м? Надо ли говорить, что Слащев-Крымский будет убит ещё раньше?

В 1936 году будет издана книга "История Гражданской войны". Ну, надо сказать, все хохотали. Там было написано, что в Гражданской войне выиграл Семён Михалыч Будённый, его друг «луганский слесарь» Клим Ворошилов, под скромным, но чутким руководством товарища Сталина, по поручению Владимира Ильича.

Это очень похоже на анекдот из эпохи застоя. Когда Сталин, Жуков и Василевский спорят как, им лучше оборонять Курскую дугу, и не могут прийти к консенсусу. И тут Сталин встаёт и говорит, мол, чтобы принять решение, им всем вместе надо позвонить подполковнику Брежневу.

Примерно такое же впечатление было и у современников.

Запомним этот момент: сильная армия, да ещё и с мнением, с диктатурой несовместимы. И мы много раз в этом убедимся дальше. Но основная родовая травма - вот она.

Первыми начали жать военспецов из бывших. Дело "Весна". Поголовные допросы и аресты. Люди оговаривают друг друга и едут в лагерь. Пока в лагерь, не к стене. На Тухачевского первый сигнал. Он хранит знамя своего гвардейского семёновского полка дома. Но его авторитет ещё велик, и боятся перегнуть, кое-кого отпускают и возвращают. Так, например, произошло со Свечиным, организатором разведуправления Красной армии, читай, ГРУ.

Ну а дальше вы знаете. Берут сначала его заместителей. Перехватывают якобы разговоры о перевороте и отправляют Тухачевского командовать округом в Самару. В Самаре он арестован и этапирован обратно. Дальше, вы знаете, я приведу только две цитаты. Первая. Сам Сталин. Здесь он говорит о Гамарнике, начальнике политуправления Красной армии. Должен был быть арестован по делу Тухачевского, но, узнав о готовящейся расправе, застрелился. Член партии с 1916 года, не очень-то герой Гражданской войны, скорее, видный комиссар. Помог Сталину разгромить правую оппозицию, был фактически смотрящим за армией от органов государственной безопасности.

Цитата:

Там вообще выдающая речь, прочитайте её потом целиком. Документ эпохи. И красноречиво говорящий о самом выступающем вожде.

Он там-то какую-то бабу, агента немецко-японского империализма Жозефину Гензи, поминает, которая всех красных командиров завербовала по очереди половым способом. Прикол в том, что никто за все эти годы так и не смог выяснить, кто же это такая. Судя по всему, кто-то из следователей её просто-напросто придумал.

Не шучу.

То выдаёт пассажи, которые сопряжены друг с другом чуть менее, чем никак. Ну и в конце просто доказывает, что 1-я конная армия действовала во время польской кампании правильно, а все, кто считает иначе, вредители, потому что каждый знал, что все враги народа считали иначе, но на то они теперь и враги народа. И вообще, признаться, я, право, недооценивал, насколько явно важен для него этот вопрос. В речи этому - отдельный пассаж про «Киевские Канны». У победы тысячи отцов, а поражение, как известно, сирота.

Ссылка https://www.marxists.org/russkij/stalin/t14/t14_48.htm

А в конце самый зловещий момент.

Интересно, принял ли Сталин в этот момент решение по самому Блюхеру? Меньше, чем через год, бывший судья трибунала над Тухачевским сам будет сознаваться в том самом заговоре членов, которых он приговорил к смерти. Умрёт в тюрьме от побоев. На очной ставке его вообще разоблачит жена, что он, дескать, симпатизировал Троцкому больше, чем ей. Посмертно будет признан японским шпионом. А! С Блюхером на суде заседал тот самый наш друг, матрос Дыбенко! Тоже разоблачил предателя Тухачевского! И тоже оказался участником того же заговора, по которому судил.

Но здесь должна быть ясна логика. И она будет преследовать армию и дальше. Мы это увидим. Короче говоря. Незаменимых нет. То, что мы теряем военных профессионалов - не страшно, новых возьмём снизу или вообще со стороны. Зато они не будут сомневаться, кто командовал 1-й конной, и кому вообще все обязаны победами. Не будут смеяться над книгой «История Гражданской войны». ПЕРВОЙ НАУЧНОЙ. И так легко понять теперь, за что конкретно расстрелян клеветник Исаак Бабель, написавший гениальное произведение «Конармия», где без купюр описан быт Гражданской войны. Книгу требовал запретить Буденный. Вспоминается анекдот.

В другом выступлении, тут я цитирую близко к тексту, потому что, хоть убей, не помню, откуда это, Сталин говорит, что при правильной политике «средние и даже плохие командиры становятся лучше и воюют лучше».

Очень разные люди, и Василевский, и Горбатов (тоже, кстати, бывший белогвардеец, знали?), и герой Сталинграда Еременко, и многие другие оценивали, как основную причину катастрофы 1941 года именно репрессии. Только я знаю три почти дословных предсказания о начале Второй Мировой и Великой Отечественной войны. Свечин еще в 1928 году пишет о том, что «Польша ещё поблагодарит Францию за вольный город Данциг внутри своей территории», то есть буквально указывает на то место, где начнётся новая мировая война. Тухачевский на учениях 1936 года предлагает разыгрывать оборонительную операцию, отойдя вглубь территории советской Беларуси и встав на Немане, дабы накопить силы для контрудара. Делает это он на основании Свечинской доктрины на истощение, хотя самого Свечина не любил и был с ним в очень напряжённых отношениях. Яркие личности редко уживаются. Ну и, конечно, один из разработчиков теории глубокой операции, нашей замечательной формы наступления, которая в конце концов победит Блицкриг.

Георгий Самойлович Иссерсон. Видный теоретик, преподаватель и офицер оперативного управления.

«Война вообще не объявляется. Она просто начинается».

А дальше он пишет так, словно уже всё видит: «От угрозы войны до вступления в войну всегда остается ещё шаг. Он порождает сомнение, подготавливается ли действительное военное выступление, или это только угроза. И это пока одна сторона остаётся в этом сомнении, другая, твёрдо решившая на выступление, продолжает сосредоточение, пока, наконец, на границе не оказывается огромная вооруженная сила. После этого остаётся только дать сигнал, и война сразу разражается в своем полном масштабе». Ровно это и произойдет. И со страной, и с лучшим другом детей и физкультурников тов. Сталиным. Немцы сыграют именно на этом - на его уверенности, что они не решатся. Еще один забавный момент, именно эти мысли Иссерсона слово в слово приводятся в статье… Валерия Герасимова, которую часто называют "доктриной Герасимова".

Книгу и автора критиковали на совещании и Сталин, и Ворошилов в декабре 1940 года за "панические настроения и неверие в могучие силы РККА", а в июне Иссерсона арестовали по обвинению в оскорбительных отзывах о верховном командовании. Его приговорили к расстрелу, который заменили 10 годами лагеря. В лагерях он выжил, вернулся в Москву, при встрече с ним маршал Василевский сказал: «Вы крупнейший военный теоретик России. Мне стыдно за тех, кто так жестоко и несправедливо поступил с Вами». Работал мотористом на насосной станции…

Но ему повезло: остальные пророки были к началу войны давно покойниками.

А вот вам вторая любопытная цитата:

Адольф Алоизыч Гитлер.

За установленную диктатуру, ее паранойю, склоку мелких самолюбий, вопиющий непрофессионализм, чудовищную и глупую самоуверенность одних и, может быть, нерешительность, конформизм и «закрытие глаз» других будут расплачиваться миллионы, кто в массе своей об описываемых событиях вообще и не подозревал. Те, кто будет драться в окружении под Минском, Киевом, Вязьмой и, это надо сказать честно и прямо, в большинстве своём погибнет или попадёт в плен.

"Война есть продолжение политики иными средствами" — наступающие немецкие генералы наизусть знали эту фразу Клаузевица.

Немецкую доктрину и перевод с разбором Клаузевица сделал именно Свечин, расстрелянный в 38-ом.

- сказал Тухачевский. Последнее слово на суде. Приговор без отсрочки. Расстрел. Палачи вскинули винтовки.

"ДА ЗДРАВСТВУЕТ КРАСНАЯ АРМИЯ❗️"— последние слова в его жизни.

_________________

Конец первой части.

Подписывайтесь, если ещё не)