Если мой ребёнок будет таким же — я буду для него самой хуёвой мамой на свете. Клянусь.

Записи до этого возраста — все очень смешные и милые, особенно мне нравится письмо, которое написано мной в начале лета себе в конце лета. Я очень переживала от того, что у меня не растёт грудь, и даже зареклась делать специальные упражнения для роста. И, что самое чудесное, — я каждый день ими занималась. Чудо расчудесное.

Интересно, что следующие записи, мне там семнадцать-восемнадцать, такие рассудительные, снова волнительные, снова хочется поддержать этого человечка.

Тот странный период похож на некоторые страницы, густо замазанные ручкой, — с такой силой я их закрашивала, что дырявила следующие несколько страниц.

У нас завязался диалог. Я спросила её про работу в такси: приходилось ли водить в экономе, случались ли забавные истории. И вот она рассказала историю о нерусской женщине, которая родила в её салоне. Женщина молчала до того момента, пока не показалась головка младенца, — пришлось тормозить тачку и принимать роды.

— Ничего себе! Как вы только собрались и сделали это?

Моя таксистка гордо заявила, что делать было нечего, только принять роды.

— Ребёнка назвали в честь меня.

— А как вас зовут?

Она ответила, что её зовут Надежда. В стране этой женщины есть мужское имя (это был мальчик), созвучное с её именем.

Потрясающая история. Когда я её пересказываю, мне самой не верится, что это могло произойти, — мне начинает казаться, что я выдумала эту женщину, выдумала историю про роды, которую мне рассказали. Пишу этот текст и не верю в реальность самой себя, которая взахлёб слушала про роженицу в такси.

Я вообще в тот день из дома выходила?

В. знал, что жена напряжена и пытается сделать вид, будто всё в порядке. Его раздражало такое поведение. Пальцы сильнее сжимали чётки, а ноги он вытянул под столом с такой силой, что ему казалось — сейчас оторвутся.
Раздражение и злость — две эмоции, которые В. не умел контролировать. На самом деле именно на этих двух эмоциях ему приходилось жить. Всё, что угодно, выводило его из себя.

«Вы должны научиться сдерживать в себе такие эмоции. Вам нужно научиться дышать. Смотрите: делаете глубокий вдох, а затем ещё чуть-чуть вдохните. Пазухи раскрываются... Выдохните глубоко, так, чтобы воздуха в лёгких не осталось».
В. начал глубоко вдыхать и выдыхать, но это не помогало. Перед глазами встала недавняя картина — как он гонялся за своей женой с мачете по квартире.
«Вдохните и выдохните».
Глубоко дыша, В. закрыл глаза.

Открыть их заставил звон тарелок по столу. Н. снова отошла на кухню, потом сразу вернулась и присела напротив мужа.

Н. было семнадцать, когда они познакомились. Она сразу обратила на него внимание — обаятельная улыбка, харизма и сила обезоруживали. Под проницательным взглядом В., казалось, не могла ускользнуть ни одна её мысль. Н. прогибалась под ним, стоило ему только надавить.

— Я всё понять не могу, ты специально делаешь всё, чтобы меня раздражать? — начал В. — В тебе есть особенность, которая не даёт мне спокойно на тебя смотреть. Мне тебя бесконечно жаль. А сегодня твой вид особенно жалок.

Н. поставила тарелку напротив мужа. Она чувствовала себя измученной, но слова мужа всё так же её обижали; каждый раз она не могла никак себя защитить.
— Ну зачем же ты так? Вот, смотри, я тебе завтрак сделала.
— Фу на твой завтрак, — В. улыбнулся своей обаятельной улыбкой. На этот миг всё в нём изменилось.

В этом был его секрет. На это Н., да и все вокруг, покупались — каждый раз, прежде чем заметить, с каким человеком имеют дело. В. умел включать в себе обаяние, он знал, что сказать, чтобы человек ему поверил. Он знал, что за его доброй улыбкой не разглядят настоящего его.

Был у нас в школе предмет "труд" и девчонки там трудились не покладая рук, шили подушки, фартуки, готовили салаты, каши и всякую бурду, иногда мы приглашали покушать нашу бурду пацанов которые трудились вырезая из дерева всякую фигню. Один из уроков был посвящён кашам. Мы разбились на группы и каждый из группы должен был притащить свое, мне досталась очень важная миссия - притащить манку. Естественно моя бережливая бабушка не стала покупать мне отдельно манную кашу, она дала мне пакетик и насыпала в него один стаканчик крупы. Я расстроилась что придётся тащить не крутую новую блестящую коробку, а старый пакетик из под овощей с рассыпанной в нём манкой. Бабуля меня убедила что этого нам хватит с головой, чему я не поверила.

И вот на стол выкладывают снедь: чай, сахар, масло, я достала из портфеля свой пакетик и, клянусь, у всех было разочарование в глазах, от увиденного жалкого зрелища. Кажется, не только мне хотелось видеть блестящую новую коробку. Когда мы начали готовить, сразу стало ясно что каши было довольно много и бабушка меня не обманула, и что мальчиков мы сегодня звать не будем, потому как вид этой каши был страшным. Тугие сопли, комочки, сахар, жирное жёлтое пятно масла.

Когда разложили кашу по тарелкам, оставалось только пытаться ложкой раздавить в ней комочки, есть это никто не хотел. Я тоже не хотела. Более того, мне не хотелось её есть ещё за неделю до. Поэтому я ела батончик пикник и поделилась с остальными.

В этой истории ещё есть щедрость. Хорошая история.

А может не буду.

Кто знает вообще. Поделюсь своей жизнью которая не укладывается в текст.

https://t.me/eiargnp

Миллениалы последнее поколение родившиеся без телефонов. Так отсчёт все таки ведётся как у меня в подростковом возрасте? Все зависит от количества сенсорных телефонов. Если ты родился без телефона в руке - ты круче, ведь ты жил как настоящий абориген. Покупал в книжном ГДЗ, разговаривал с друзьями по домашнему, нажимал комбинацию цифр на доисторическом домофоне. А помните "вынеси попить?" Узнали? Согласны?