И правда, почему же? Не покупаете ничего и душите путинский режим изнутри, как предлагает личное сообщество Дарьи Серенко! Почему никто раньше до этого не додумался?

Экономия и сознательный отказ от дорогостоящих покупок — это ещё один способ повлиять на скорейшее прекращение войны.

<…>

Теряя «несырьевые» налоги, Минфин вынужден все больше полагаться на сырьевую ренту. Однако этот источник доходов является хрупким из-за возможного эмбарго со стороны западных экономик.

Все банально. У вас есть эскимо. Вы хотите, чтобы Вася, ваш старший брат, его не ел. Вася все время делает вам гадости. Вы говорите: братишка, я положу мороженое на стол, не трогай его. И уходите. Возвращаетесь, а оно надкусанное. Что произошло? Волшебные гномы виноваты? Нет. Это был Вася.

Есть такая вещь, инфляция. Инфляцию называют «невидимым налогом», потому что по сути она им и является. Госбанк печатает больше денег и отдает их близким к власти организациям. Они эти деньги используют, пока деньги стоят прежнюю цену. Потом они попадают к вам. И их цена падает. И уже ваши фантики стоят меньше: вы заплатили за то, чтобы у правильных людей было больше возможностей.

То есть вы можете мороженое не покупать, чтобы его не съел Вася. Тогда он вытащит из кошелька ваши карманные деньги. Вы не можете ему это запретить.

По факту, треть российской экономики находится в «тени».То есть люди уже стараются не платить налоги.Невозможность собрать все деньги режиму никогда не мешала: ни развязывать войны, ни осуществлять репрессии. Это потому, что все финансовые рычаги находятся в руках государства, то есть Путина и его пособников. Вы максимум можете обнести местную «Пятерочку» и организовать локальный дефицит туалетной бумаги или сахара — до следующей поставки. Но повлиять на то, чтобы у государства не стало денег на пушки, у вас не получится.

Потому что вы никак не контролируете государство. Это государство контролирует вас.

Сейчас, благодаря регулированию и запретам, режим искусственно держит низкой даже такую вещь, как курс рубля к доллару. Санкции во многом помогают. Деньги нельзя вывести из страны, они полностью под контролем у Эльвиры Сахипзадовны Набиуллиной, главы Центробанка.

Это нетривиальная задача, правильно выстроить все фишки так, чтобы экономика не сложилась. Но Набиуллина — нетривиально умный экономист. Она уже подумала и о вашем «бойкоте» — собственно, потребление ожидаемо снижается. А если денег все же не хватит, то государство готовится прибегнуть к отъему вкладов (т.е. имущества) у населения.

Не говоря уж о том, что войну оплачивает Европа, покупая газ. Она все эти годы прилежно держала режим на плаву, покупая украденные у населения ресурсы.

Но, ругая европейскую власть за беспринципность, нужно понимать, что источники полезных ископаемых в мире не бесконечные. Допустим, завтра Европа откажется от ворованного российского газа и будет покупать газ у на Ближнем Востоке или в США. Тогда эти страны будут меньше газа продавать в Азию. И их место займет Россия. Будет продавать дешевле, с дисконтом, но будет.

Вы можете не покупать мороженое. Вы лично можете экономить. Это вообще никак не скажется на том, сколько у Путина денег. Потому что система настроена работать против вас, и она появилась не вчера и не завтра разрушится. Ваш личный мирный протест никак не повлияет на ситуацию завтра.

Призывы усмирять плоть и каяться — это чистой воды милленаризм.

Религиозная идея, а не практическая, и никакие попытки притянуть цифры не сделают ее менее глупой и беспомощной. Повторюсь, вы в любом случае снизите потребление, если живете в России. Только вы будете думать, что боретесь с режимом, поверив бредням ФАС. А на самом деле — ваш вклад в войну и в борьбу с ней нулевой.

Если вы читаете этот текст, скорее всего, сейчас вы находитесь в стрессе. Война лишила вас чего-то: достатка, карьеры, дома, будущего, близких. А это значит, что вы будете искать любую соломинку и возможность разрешить ситуацию. Вашим уязвимым состоянием будут пользоваться со злым умыслом. Это как в фильмах Марвел: есть главный злодей, тот, кто устроил нашу беду — и злодеи поменьше, которые маскируются под «хороших» людей. Их легко узнать: они втираются в доверие и обещать разрешить ваш стресс, уступив им и их идеологии. Но, если вы уступите, то вы всего лишь станете ресурсом для мелких злыдней, которые преследуют свои цели.

Я настаиваю, чтобы вы не уступали. Несмотря на войну, несмотря на эту невероятную по масштабу трагедию, сохраняйте хладнокровие и берегите ваши границы. Слабый человек, жертва, никогда не поможет ни себе, ни своим близким, ни своим дальним. Будьте сильными.

Жили-были на свете прекрасные лесные эльфы, которым не повезло с властью. Туда шли психопаты, бандиты и убийцы, потому что хорошим эльфам не хотелось мараться и лезть в эту банду.

Однажды бандиты развязали войну против дварфов, положили много народу. Дварфы стали мстить. Психопаты смекнули, что теперь можно остальных пугать — видите, какие опасные и злобные гномы, от них вас спасут только бандиты, отдайте только немного свободы.

Эльфы испугались и отдали. И отдавали каждый раз по чуть-чуть, надеясь, что поможет. Убийцы, тем временем, уничтожали всех эльфов, которые знали правду: что свобода не обменивается на безопасность.

А потом пришла чума. Тогда бандиты закрыли эльфов по эльфийским домам в кронах деревьев и сказали: вот видите, вы сами виноваты. Боги смерти послали наказание за ваши грехи, и мы вас, глупых эльфов, снова спасаем. Только мы отберем не только свободу, но вообще все, что у осталось.

Эльфы снова поверили и стали обвинять друг друга в том, что умирают и нищают. Психопаты поддакивали: да, это вы виноваты. Надо было молиться усерднее.

И когда погибли от болезни и голода последние нищие, психопатов вырезали убийцы, убийц потравили бандиты, а бандитам наконец отомстили дварфы, и вместо эльфийской страны разбили красивый национальный парк. Благо, голодающие обглодали не все мэллорны.

Мораль простая: иногда лучше быть дварфом.

Недавно пришли за Владиславом Поздняковым. Это тот самый основатель «Мужского государства», травитель феминисток и, судя по всему, яростно отрицающий свою ориентацию представитель секс-меньшинств. Нижегородский суд признал его сетевую структуру, «Мужское государство», экстремистской организацией, а в отношении самого короля инцелов возбудили дело по статье 282 УК РФ — за ненависть к женщинам.

Многих новость искренне обрадовала, особенно неопытных фем-активисток. Многих, но не меня.

Поздняков нас действительно ненавидит. Это факт. Он собирает в кружок мужчин, разделяющих его мнение, что женщина не является равным им человеком. «Мужское государство» устраивает рейды по соцсетям, чтобы отомстить нам за выдуманные прегрешения. Кстати, в его рядах есть девушки с глубоко патриархальными взглядами, которые тоже мстят «чернильницам» и «шкурам». Теперь все они — «экстремисты», и их можно судить по статье 282.1 УК РФ.

Если вы поинтересуетесь, то выясните, что эти статьи плодят политзечек и политзеков. Их выписывали участникам региональных движений, журналистам, политикам. Не за какие-то преступления против личности, а за мыслепреступления, за слова и статьи, митинги и участие в общественной деятельности. Организация ныне сидящего политика Алексея Навального признана экстремистской и ликвидирована. Координаторы штабов налетели на аресты и штрафы, некоторые эмигрировали.

Показательная история приключилась с бывшей координаторкой Виолеттой Грудиной, которую насильно закрыли в ковидиарии, а потом потребовали оплатить пребывание там. Это важный прецедент, потому что он демонстрирует, как человека переводят из категории «гражданин, пройдемте» в касту неприкасаемых.

Бывают еще «иностранные агенты», «нежелательные» и так далее. И теперь в этой грустной тусовке будут участвовать МГ-шники.

Ничто не мешает боевым инцелам собраться заново и продолжить делать то же самое, чем они занимались раньше. Никто не собирается наказывать их за проступки. Производства по конкретным инцидентам не открывали — вас это должно натолкнуть на мысль, что силовики и не видят в действиях МГ преступления.

Если бы Левиафан хотел наказать женоненавистников за травлю, он бы это сделал. У него нет недостатка в ресурсах. У него есть подходящие статьи в КоАПе. Это вы думаете, что вам бросают кость, но на самом деле кость бросают силовикам.

У сотрудников уважаемых органов сужается кормовая база по мере того, как активисты эмигрируют или становятся осторожнее. Кушает силовая машина, как вы знаете, живых людей.

За очередной пост в паблике о том, что все мужики сволочи, сядешь лично ты, «феминистка». «Феминисть» осторожнее.

Любой активист, у которого преследовал друзей и знакомых, не может относиться к «экстремистским» статьям легко. Постойте несколько часов у ОВД и у суда на морозе. Попробуйте выбить публикацию о произошедшем. Пособирайте передачки. Вздрагивайте от неожиданного стука в дверь.

Сил на то, чтобы радоваться, что Левиафан сожрал «плохиша», не остается.

Вы удивитесь, если я скажу, что несколько видных медийных феминисток на пикете против домашнего насилия случайно помогли домашнему боксеру поиздеваться над своей жертвой? А потом, когда девушка, которую он пытался убить, обратилась к ним — они ее просто проигнорировали?

Между тем, зимой 2019 года произошло именно это.

Привет, я Эрвин, и я анонимный алкоголик радикальная феминистка. Меня ужасает состояние фем-движения в России. Со дна постоянно стучат. По какому-то недоразумению некоторые считают, что скандалами в социальных сетях, публичными истериками и работой исключительно на себя они продвигают женские права.

Ах, простите, так говорить больше нельзя. Это у нас bigotry и всякого рода -phobia. Нельзя бороться только за права женщин. Феминистки обязаны вступаться за права всех меньшинств, инопланетян с альфы центавры и лишь в последнюю очередь — женщин. Но даже если согласиться на такие условия, то вам все равно нельзя даже заикаться об активизме, если у вас нет одобрения «медийных феминисток» — самозваных жриц нашего движения, о которых пишут идентифицирующие себя как «либеральные» журналисты.

Вот о том пикете писали. Еще бы: мероприятие группы «Соцфемальтернатива» должно было поддержать безуспешную борьбу за закон о профилактике домашнего насилия. Поэтому там были все важные «феминистки».

Туда пришел и господин, которого я далее буду далее называть АК. Пришел со своим плакатом и старательно засветился на фотографиях с акции.

У АК весьма бурная «любовная» жизнь, потому что он психопат. Каждую свою «возлюбленную» он подвергал сталкингу и шантажу. Об этом рассказывает последняя пострадавшая от его абьюза, которую он пытался убить, так что девушка убежала от него в Европу и с тех пор борется за свою жизнь. В прямом смысле: мужчина ее преследует, взламывает соцсети, банковские аккаунты, выслеживает, где она живет, выкладывает интимные фото, которые украл у нее. Вдобавок, АК угрожает ее родителям, напрямую и звонками.

Россия не ратифицировала Стамбульскую конвенцию и не обладает собственной законодательной базой на этот счет, поэтому пострадавшим от домашнего насилия крайне тяжело добиться справедливости дома или хотя бы убежища за рубежом. Государству, как институту, женское страдание безразлично. Кому нужен поток гражданок, которых придется оборонять от психов, стремящихся их прикончить? Чтобы сделать заверение по «слитым» снимкам, пострадавшей надо за свой счет провести экспертизу (цена подобных вещей колеблется в районе 50 000 рублей), а потом так извернуться, чтобы наши силовые органы приняли ее заявление — и отказали, само собой. Зачем разбираться с «бытовухой»? Но при наличии отказа можно обращаться за помощью в Европу. Наши силовики приспособились еще лучше: не делать вообще ничего.

Нет бумажки — нет проблемы.

Как вы можете представить, похожих кейсов много, и… помощи они не получают. Это дорого и сложно. Нет специальных бесплатных адвокатов, которые защищают всех желающих от злых бывших. Громкие дела — вроде дела Маргариты Грачевой, которой экс-супруг отрубили руки, попадают в ЕСПЧ. Остальным приходится любоваться на то, как абьюзер гарцует на фоне феминисток.

Именно этой лакуной АК и пользуется, преследуя свою бывшую партнершу. Девушка вынуждена прятаться. А он приходит на пикет против домашнего насилия, ручкается с «борцуньями» против оного и потом издевается над пострадавшей. Он делает это специально, чтобы показать ей: «Ты не уйдешь от меня и тебе никто не поможет. Я приду на акцию, которая должна защитить тебя от меня — и мне ничего за это не будет».

И он прав. Ему ничего не было, а ей никто не помог.

После пикета девушка обратилась к феминисткам Веранике Водвуд, Алене Поповой и Александре Митрошиной. Ни одна не удосужилась ей что-то ответить.

Безусловно, медийным феминисткам часто пишут, и вряд ли они успевают всем отвечать. Тем не менее, они сами себя назначили ответственными за все женские права в стране и за репрезентацию единственно верной версии феминизма. Неужели ни у одной не нашлось времени помочь реальной жертве домашнего насилия?

Хотя бы ответить? Хотя бы не хвастаться контентом с живым абьюзером, как образцом активизма? Да, Водвуд?

Организаторы мероприятия, кажется, больше пострадали от медийного «сестринства», чем приобрели. «Медийщица» Дарья Серенко, которая пропагандировала «культурный феминизм», вступила в конфликт с Мартой Хромовой, одной из основательниц «Соцфемальтернативы». Ценность «обычной» активистки оказалась меньше, чем ценность медийной, поэтому Марте пришлось уйти, чтобы не навлекать праведный гнев на всю организацию.

На этом «победы» Серенко над соратницами не заканчиваются. Показателен кейс «Китежа». Весной 2020 года, уже после пикета с участием абьюзера, группа активисток, в которую входит ваша верная слуга, организовала убежище для пострадавших от домашнего насилия — «Крепость». Включая транс-людей, которые к нам обращаются регулярно.

Медийные феминистки, в основном Серенко, Водвуд и их подруги, сделали все, чтобы втоптать нас в грязь. С упорством домашнего боксера, пытающегося наказать покинувшую его жену, они отследили соцсети людей, участвующих в проекте (прямо как Поздняков — вы вообще можете себе такое представить?) и нашли там «инкриминирующие» посты. За этим последовала кампания травли — в наказание за то, что мы посмели что-то сделать без их ведома.

Преследование именно сторонних людей, не-активистов, натолкнуло меня на мысль, что за нами охотятся маньяки. Ведь люди, которым небезразлична участь пострадавших от домашнего насилия, могли бы просто написать и поговорить, чтобы узнать, что происходит? И оправдания были в лучших традициях психопатов: мы сами виноваты, что нас тиранят. Серенко была одной из самых усердных травительниц нашего убежища, она посвятила этому буквально десятки (если не сотни) постов. Вероятно, заразилась от абьюзера на пикете.

Сначала она упорно выпытывала, откуда мы взяли деньги на проект, а потом потребовала передать их в «Китеж», обвиняя нас в том, что мы якобы вредим подопечным. «Китеж» — убежище, которым управляла знакомая Дарьи (это, конечно же, не конфликт интересов! Что вы!). Но главная проблема в том, что «Китеж» находится при мужском монастыре, и его возглавляет игумен-гомофоб.

За пару лет до этого в «Китеже» избили женщину, которая бежала от домашнего тирана через всю страну, а потом выкинули на улицу с детьми. Ее история всплыла буквально через неделю после громких заявлений Серенко. Этот случай был настолько вопиюще проигнорирован инфлюенсерами, что двум другим феминисткам пришлось проводить целое отдельное расследование из двух частей — никто кроме них не хотел в этом разбираться. Именно так все и узнали, что на самом деле происходило в «Китеже» все эти годы.

Круто.

Когда этот факт вскрылся, наша героиня прикинулась бревном, а ее боевые подружки стали писать, что она вообще тут не при чем.

Мне лично кажется, что Серенко и правда понятия не имела, что происходит в «Китеже». Она не производит впечатления вдумчивого человека. Иначе бы давно догадалась, что в мужском монастыре с настоятелем, публично транслирующем глубоко гомофобные (и местами мизогинные) позиции, иначе быть не может. Или ей просто безразличны те темы, за которые она рубится в соцсетях — почему еще она не проверила, куда именно требует отдавать деньги? Другие дружественные «Китежу» экспертки, кстати, об этом тоже были ни сном, ни духом — при том что годами рекомендовали его как безопасное для женщин место.

Им было достаточно почитать открытые социальные сети попечителя «Китежа». Но вместо этого они выискивали тот самый пост у нас, чтобы можно было хоть за что-то зацепиться.

Серенко повезло: ленивые журналисты решили ее считать главной феминисткой, чтобы не ковыряться в активистском болоте. Да и она сама поверила в свою богоизбранность. Но положенной всесильному существу ответственности за садизм и пустые слова брать не стала. Зачем?

Это одна из самых страшных черт «медийного» феминизма: он существует сам для себя. Не для женщин, с которыми большинство медийных феминисток не готовы общаться на равных. Не ради политических изменений — для этого у них были годы и медиа-ресурс; можно было уже давно навести мосты с мейнстримной оппозицией и начать лоббировать «женские» законы. Выжженная пустошь российского феминизма призвана удовлетворять потребности только самих медийных феминисток: гламурных «зай», пересказывающих плохо переведенную с английского западную повестку.

Они воспринимают все, что к ним попадает, только как инфоповод. Реальный результат таких действий не важен, здесь работают совсем другие критерии. Даст ли это лайки, энгейджмент и подписчиков? Насколько это сложно в организации? Снять селфи на пикете — отлично, дешево и сердито. Вести долгую кампанию — трудозатратно и дорого. Они работают в плюс и ради себя, а не ради женщин.

Суть фокуса: громче кричать, что они самые-самые и вообще весь феминизм придумали. Как мы видим по «Китежу», проверять эти утверждения никто не будет, даже если доказательства обратного годами лежат в общем доступе.

А дело против Юлии Цветковой подчеркивает, насколько «медийщицы» не готовы к лидерским позициям. Напомню вкратце: феминистку из Комсомольска-на-Амуре стали преследовать силовики за пару картинок и пабликов в ВК. Это очень важный кейс. Весь российский «феминизм» виртуален и существует в основном в соцсетях. Если можно посадить одну феминистку за интернет-активизм, то других останется только припугнуть — и все, феминизм исчезнет. Защита Цветковой должна была стать центральной повесткой во всем движении. Последовательной кампанией, где все силы брошены на достижение принципиальной победы.

Но последовательная работа в медийной среде — редкий зверь. Большинство протестных действий направлено не на результат, а на создание красивой картинки для СМИ. Медиастрайк — это ярко, это запоминается, это попадает в передовицы тематических изданий и становится инфоповодом в кругу активистов. Только это никак не помогает несчастной девушке выбраться из-под прессинга силовиков. Хэштеги и плакаты воодушевляют сторонниц (и собирают лайки), но никак не трогают власть. Чтобы провернуть жернова репрессий вспять, нужен другой уровень политического давления.

Цветкову поддерживало много рядовых активисток с ограниченным ресурсом. В том числе мне удалось мобилизовать группу и за счет долгих месяцев последовательной работы пробиться к политику Алексею Навальному и обратить его внимание на этот кейс.

Расчет был простой: региональные власти и силовики испугаются большого скандала и расцепят жвала. Влияние и аудитория Навального не раз становились решающим доводом в борьбе с трусливыми бюрократами. Так произошло и в этот раз, пусть и временно: после вмешательства Навального, Цветкову перевели под подписку о невыезде. Небольшая победа, но все же победа.

К моменту, когда Навальный наконец произнес имя Цветковой в эфире, я вымоталась. Признаюсь честно: у меня не было ни опыта, ни ресурса, ничего. Я не лидер, а идеалистка. После меня хватило на организацию фем-колонны на Марше Немцова (второй, еще одна была у Соцфемальтернативы) и раздачу флаеров на митинге, который провела в московском гайд-парке феминистка Екатерина Патюлина.

На том митинге Серенко обнялась с одной из девушек из моей группы и поблагодарила «за то, что мы делаем». Мне было не до празднования. У меня зуб на зуб не попадал от холода, усталости и недостатка сна (накануне готовила материалы для раздачи). Я мечтала, чтобы все скорее закончилось и Цветкова оказалась на свободе. А всего пару месяцев спустя те же Серенко и Водвуд окрестили меня трансфобкой и «гадиной», и полгода без остановки травили меня и моих соратниц, работавших в шелтере.

Не за что, Дарья. Не за что.

Было бы куда честнее, если бы они действительно называли себя блогершами, а не феминистками. Тогда у тех, кто к ним обращается, не было бы неоправданных ожиданий. Не было бы надежд на помощь, или хотя бы на простое человеческое сочувствие.

Ведь такие были у Айши Галеевой. Ее кейс вбивает последний гвоздь в гроб медийного феминизма как общественно-полезного явления. Айша была учительницей музыки, а подрабатывала вебкамом. Двачеры «воспользовались» ее контентом, а потом решили уничтожить за несоответствие своим высоким моральным требованиям. Травители добились, чтобы ее уволили из школы. Айша обратилась за помощью к медийным феминисткам и они ее проигнорировали. Разбив мне сердце вдребезги, Залина Маршенкулова —  последняя медийная феминистка, в которой я не успела разочароваться — обвинила Айшу в том, что та двачер и пришла не за помощью, а просто чтобы ее затравить.

Это было очень обидно. Залина помогала продвигать кейс Цветковой.

«Верьте женщинам!» — говорили они. «Жертвы абьюза не врут!» — говорили они.

Ситуация чудовищная. Государство и без того держит женщину практически в рабских условиях и не оплачивает ее труд. Преподавание в школе — это по большей части женская профессия, и платят всем этим женщинам копейки. Айше приходилось выкручиваться, занимаясь потенциально опасной работой в вебкаме, и до нее не было дела никому — зато «медийщицы» гордо размахивали позаимствованным от западных коллег лозунгом «Sex work is work».

Если это так, то почему вы не готовы держать ответ за свои слова?

Секс-работница — это не женщина?

А учительница — тоже не женщина?

Где тогда те женщины, которых вы реально готовы защищать? Их вообще кто-нибудь видел живьем?

Айша, в отличие от волонтерок «Крепости», смогла добиться хоть какой-то справедливости. Благодаря еще одной страсти: она баттлрэпперша, и ее поддержали другие рэперы (да, те самые «мизогины», которых принято критиковать в прогрессивных пабликах). А чтобы медийщицы пришли в чувство, потребовалось вмешательство блогера-расследователя и феминисток из «Дочерей Сиф» — точно так же, как в случае с избиением в «Китеже».

Здесь вы, как и я, можете схватиться за голову и спросить: а какие вообще есть достижения у российского феминизма? Ради чего люди годами поддерживают этих «лидерок мнений», которые говорят одно, а на практике преследуют лишь свои интересы?

Закон, который должен был наконец научить наших силовиков не отмахиваться от «бытовухи», заглох и не принят. Если вы попробуете писать активисткам, которые «занимаются» темой домашнего насилия, то получите в ответ громкое ничего. И это в лучшем случае.

Я пыталась получить их поддержку, когда нам нужна была помощь для женщин в убежище — а в ответ получила организованную кампанию травли. Более сотни женщин, которым «Крепость» помогла спастись от домашних боксеров — кому это интересно? Кому вообще нужны избитые женщины, если можно раздуть на пустом месте сочный, истекающий репостами и подписчиками скандальчик?

Бабы новых себя нарожают. А потом их тоже кто-нибудь изобьет.

Российский феминизм — это такой красивый триптих. Сверху Серенко, как святой дух; слева коленоприклоненная Водвуд — с ироничным плакатом «Хватит убивать женщин»; рядом с ней — абьюзер, который пытался убить свою бывшую девушку и угрожает ее родителям. А эпитафию под этим изваянием аккуратно вырезает Маршенкулова, затравившая жертву анонимных девственников.

Девочки, вы такие пупуни! Шлю сердечко.