Кураторы – это старшие студенты, которые помогают первокурсникам освоиться в университете: разобраться в учебном процессе, найти ответы на первые вопросы и почувствовать себя уверенно в новой среде.

В первые недели вопросов действительно много: где находится нужная аудитория, как устроено расписание, к кому обращаться по поводу документов, как проходят зачеты и экзамены, где искать нужную информацию. Для нас не существует «глупых» или слишком простых вопросов: каждый из нас сам был первокурсником и хорошо помнит, как непросто привыкать к новому ритму жизни.

Общаться с кураторами можно в самых разных форматах: в общих и личных чатах, на встречах в Университете и за его пределами. В чатах вы всегда сможете быстро связаться с куратором и задать любой вопрос, каким бы простым он ни казался: в начале университетской жизни совершенно нормально чего-то не знать.

К тому же куратор – такой же студент, как и вы, и наше общение не ограничивается деловыми рамками. Мы постараемся стать для вас наставниками и друзьями и сделаем все, чтобы адаптация к университетской жизни прошла легко и радостно.

«Забудьте все, чему вас учили в школе!» – эту фразу слышал, пожалуй, каждый. Давайте разберемся, что из школьного опыта действительно уходит в прошлое, а что забывать не стоит.

Первое, с чем сталкивается первокурсник уже в первый день, – длительность занятий: пара идет 80 минут вместо привычных 45. Кроме того, пары делятся на три типа: лекции, семинары и языковые занятия (про них подробнее в следующем вопросе).

Лекции – теоретические занятия для всех студентов вашего направления (совокупность этих студентов называется потоком). Главная задача здесь – внимательно слушать и конспектировать материал, который дает лектор: эти записи еще не раз пригодятся.

Семинары – практические занятия академической группы численностью 25–30 человек. На них студенты активно включаются в работу: выступают с докладами и презентациями, отвечают на вопросы, решают задачи, и здесь очень выручают конспекты с лекций. Именно на семинарах у преподавателя складывается представление о каждом студенте. На них же проходят срезы – работы, напрямую влияющие на ваш рейтинг.

Рейтинг по дисциплине – это система оценки знаний студента. Он формируется из активности на семинарах, посещения лекций и оценок за срезы. Срезы проводятся три раза в семестр, и на каждом проверяется весь материал, пройденный за определенный отрезок времени.

Итоговых форм контроля в МГИМО две: зачеты и экзамены, и обе приходятся на конец семестра. За две-три недели до экзаменационной сессии начинается зачетная неделя. Чаще всего достаточно набрать 70 баллов рейтинга по предмету, чтобы получить зачет, поэтому не стоит отчаиваться из-за одного среза с низким баллом. Если баллов не хватило, на последней учебной неделе предстоит написать работу или ответить на вопросы по дисциплине. Не справились и с этим – в самом начале следующего семестра назначается пересдача. В этом нет ничего страшного, однако большое количество «хвостов» способно превратить нагрузку в неподъемную.

Экзаменационная сессия устроена иначе. Список вопросов объявляют заранее, еще в середине семестра, и готовиться по нему можно в течение всего полугодия. Откладывать подготовку на последний момент не стоит: материала много, и за несколько дней освоить его целиком едва ли получится. Экзаменов в сессии обычно четыре или пять, перерыв между ними – три-пять дней. Итоговая оценка может зависеть, в том числе, и от вашей активности на семинарах.

Учебная неделя на первом курсе занимает пять или шесть дней в зависимости от расписания. Нагрузка ощутимая, но пугаться не стоит: главная сложность в том, чтобы перестроиться на новую систему обучения и влиться в новый коллектив. К такому ритму лучше привыкать с первых дней, тогда выстраивать собственный график будет значительно проще.

Теперь о том, как студенты делятся на группы внутри Факультета. Основных градаций четыре.

Самое большое – набор: все студенты, поступившие на Факультет МО в этом году вместе с вами.

Следующий по численности – поток, до 150 человек, с которыми вы вместе ходите на лекции. Чаще всего один поток объединяет студентов двух направлений.

Далее – академическая группа, до 30 человек. Этим составом вы посещаете семинары, и именно одногруппники в первое время станут вашим основным кругом общения в университете. В каждой группе выбирается староста: через него деканат и преподаватели взаимодействуют с группой.

Наконец, самая маленькая – языковая группа: 5–10 человек, которые вместе с вами посещают все занятия, включая языковые пары.

Узнать, когда и в какой аудитории пройдет та или иная пара, можно на сайте РУЗ МГИМО (расписание открывается и через основной сайт Университета) или в мобильном приложении МГИМО. Понадобится лишь номер вашей академической группы.

И последнее по порядку, но не по значимости: ответственность за обучение несете именно вы. Преподаватели, одногруппники, деканат и кураторы будут стараться помогать вам во всем, однако то, насколько успешно сложится ваша учеба и университетская жизнь, зависит прежде всего от вас самих.

Языки занимают в жизни студента Факультета МО главное место: это ядро учебного плана, и пары по ним стоят в расписании буквально каждый день.

Иностранные языки изучаются в мини-группах по 5–10 человек (на восточных языках группы традиционно немного больше). Такой формат дает уникальную возможность постоянной практики: преподаватель успевает уделить внимание каждому, и у каждого педагога свой подход к преподаванию. Цель подготовки – владение языком на профессиональном уровне.

Каждый язык делится на аспекты. Например, в английском, который изучают все студенты, есть основной аспект, где упор делается на грамматику, и аспект чтения, аудирования и письма. На втором или третьем курсе, в зависимости от языка, добавляется политический аспект: на нем осваивают специализированную дипломатическую лексику.

Отдельно скажу о посещаемости: пары, пропущенные без уважительной причины, влияют на рейтинг, поэтому относиться к ним стоит со всей серьезностью.

Языковая подготовка требует немалых усилий, и я бы выделил три качества, которые заметно облегчают путь. Первое – терпение: язык будет у вас каждый день, и к высоким нагрузкам нужно быть готовым. Второе – дисциплина: регулярное повторение пройденных тем, изученных слов и сложных моментов остается ключом к успеху. Третье – усидчивость. Никто не требует проводить все свободное время за домашним заданием, но относиться к языку стоит куда серьезнее, чем в школе: домашняя работа – лишь капля в море языковой подготовки. Самостоятельные занятия (повторение материала, тренировка грамматики и лексики, чтение, живая практика) помогут закрепить и дополнить полученные знания.

И еще одно, в чем хочу заверить всех новых студентов: каждый язык – привилегия. Подготовка на нашем Факультете прекрасная, и выучить можно даже самый необычный язык набора. Поэтому ни в коем случае не расстраивайтесь, если вам достался не тот язык, о котором вы мечтали. Язык на Факультете МО – это судьба, которая начинается с первого занятия и может привести вас в любую точку мира. К тому же со второго курса вы сможете взять третий язык, а это откроет перед каждым новые перспективы.

Языковая подготовка на Факультете МО серьезная, уникальная, интересная и по-настоящему сильная.

«Лежачий небоскреб», как называют наш Университет за обилие коридоров и кабинетов, стоит на пересечении крупных дорог и шоссе. Удобнее всего добираться от станций метро «Юго-Западная» и «Проспект Вернадского»: пешком от каждой идти около 15–20 минут, а при желании путь можно сократить на общественном транспорте.

Станция «Проспект Вернадского» (красная и бирюзовая ветки)

Чтобы дойти пешком, выйдите из метро, поверните в сторону проспекта и идите вдоль широкой дороги мимо бизнес-центра «Академик». У перекрестка перейдите дорогу и поверните направо: теперь от Университета вас отделяет лишь несколько сотен метров. Главный вход легко узнать по большому крыльцу и изящным барельефам Александра Бурганова. Добро пожаловать в МГИМО!

Если времени на прогулку не осталось, воспользуйтесь автобусом. Выйдя из метро через вестибюль № 4, вы сразу увидите остановку: подойдут маршруты 616, 715 и 793. Ехать до остановки «МГИМО», расположенной напротив главного входа, всего несколько минут: как раз успеете повторить слова к языковой паре или пробежаться по важным темам перед срезом.

Станция «Юго-Западная» (красная ветка)

Поднявшись в город через выход № 6, идите прямо до перекрестка. Затем перейдите две дороги и продолжайте путь в прежнем направлении: ориентирами послужат храм Святых Апостолов Петра и Павла, заправка и грузинский ресторан. У следующего перекрестка поверните налево и двигайтесь к центральному входу Университета.

Другой вариант: от выходов № 7 и № 8 сесть на автобус 688 или 219, который домчит вас прямо до остановки «МГИМО». Останется лишь перейти улицу по подземному переходу.

Что где находится

К слову об обилии коридоров и кабинетов: в МГИМО есть все, о чем вы думали, и даже больше. Знакомство с Университетом лучше всего начать с главного входа в центральном корпусе. Пройдя через турникеты, спуститесь на первый этаж и изучите полезные точки. Здесь расположены гардеробы, аптека, магазин «Аргумент» (в нем можно обзавестись и учебниками, и канцелярией), отделение банка ВТБ, копировальный центр напротив зала № 1, а также несколько гастрономических адресов: «Коста» и «Фреш», «Ступенька» и «Город».

Слева от «Центра», если стоять спиной ко входу, располагаются столовая «Booffet», Конференц-зал, ресторан «Монте-Кристо» и коворкинги: Добро.Центр недалеко от Конференц-зала и аудитория 1077.

Справа, рядом с корпусом МО, по указателям легко найти библиотеку им. И.Г. Тюлина, спортивный центр и столовую «Трешка». Пройдя по коридору мимо деканата, вы попадете в Новый корпус, где в основном учатся студенты Международно-правового факультета (МП). Учтите одну особенность: при переходе из основного корпуса в Новый по внутреннему переходу нумерация этажей смещается на единицу вверх, и со 2-го этажа основного корпуса вы попадете сразу на 3-й этаж Нового корпуса. Там на 1-м этаже работает столовая, на 5-м расположено кафе.

Как читать номера аудиторий

В основном корпусе номера четырехзначные. Первая цифра обозначает этаж, вторая – крыло относительно центрального входа (0 – левое, 1 – правое), а третья и четвертая складываются в порядковый номер аудитории, который отсчитывается от центра здания. Так, аудитория 2152 находится на 2-м этаже, в правом крыле, под номером 52.

В Новом корпусе номера трехзначные: первая цифра также обозначает этаж, а оставшиеся две составляют номер аудитории.

Кроме цифровых обозначений, в МГИМО встречаются буквенные. «БЦ» скрывает аудитории цокольного этажа левого крыла, рядом со столовой «Booffet». «ВЦ» означает типографию, спуск к которой расположен возле кофейни «Коста». Под шифром «ГЦ» прячется ряд служебных кабинетов, знакомство с которыми предстоит активистам документационных отделов студенческих организаций. Наконец, «Ц» обозначает аудитории на цокольном этаже корпуса «Б», слева от центрального входа: чтобы попасть туда, спуститесь по лестнице возле аудитории 2060 на самый нижний уровень.

Поначалу система может показаться непривычной, поэтому не стесняйтесь просить помощи у старшекурсников и пользоваться картой МГИМО. С ней найдутся даже самые дальние коридоры и потайные кабинеты.

МГИМО открывает огромное количество возможностей во внеучебной деятельности. Когда я только поступила, у меня разбегались глаза от числа клубов и объединений. Расскажу вкратце о некоторых из них, чтобы у вас сложилось общее представление.

Студсоюз – популярная студенческая организация, занимающаяся жизнью Университета. Здесь найдется занятие на любой вкус: от оформления документов до организации мероприятий самого разного масштаба. Членство в Студсоюзе помогает быстрее адаптироваться к университетской жизни и найти друзей и приятелей со всего Университета.

НСО, Научное студенческое общество, ориентировано на исследовательскую деятельность. Здесь вы сможете познакомиться с наукой поближе и применить навыки, полученные на парах, создавая собственные проекты для научных конференций по интересующей вас тематике. НСО объединяет около 48 клубов, которые делятся на две группы: функциональные связаны с определенной специализацией (политика, бизнес, экология, пиар и другие), региональные – с определенным регионом и языком.

Волонтерский центр МГИМО формирует базу студентов-добровольцев для крупных мероприятий. Направления работы разные: сопровождение делегаций (протокол), лингвистические услуги, взаимодействие со СМИ, работа с командами и иностранными делегациями. Участие в таких событиях дает уникальную возможность попрактиковать иностранный язык в общении с представителями других государств, получить важные навыки и компетенции, составить более полное представление о будущей профессии и понять, насколько вам интересна подобная деятельность.

Если вы приехали учиться в МГИМО из другого региона России или из-за рубежа, вам наверняка захочется найти земляков, чтобы чувствовать себя уютнее в нашей альма-матер. В этом поможет Совет землячеств, объединяющий более 40 национальных объединений: землячеств, клубов и сообществ, и с каждым годом их становится больше. Эта организация поможет быстрее влиться в социальную и общественную жизнь Университета.

МГИМО также дает шанс отправиться на языковую стажировку в один из университетов-партнеров и полностью погрузиться в культуру изучаемой страны. Как правило, на стажировку едут студенты 3–4 курсов с хорошей и отличной успеваемостью по иностранным языкам, а выпускники курсов редких языков (КРЯ) могут отправиться на нее уже со второго курса. Обычно стажировка занимает один семестр и дает мощный рывок в языковой подготовке.

Наконец, в Университете проводится огромное количество конференций: их анонсы вы найдете в телеграм-каналах Факультета МО и МГИМО, а также в уже упомянутых организациях. Очень советую участвовать: это расширяет кругозор и помогает глубже разобраться в самых разных темах.

Я рассказала лишь о небольшой части нашей внеучебной жизни. Подробнее обо всех студенческих организациях вы узнаете на Welcome Day, который ежегодно знакомит первокурсников со всеми объединениями. Поверьте, клуб найдется именно для вас!

МГИМО располагает широкой спортивной инфраструктурой: футбольные и волейбольные площадки, теннисные корты, бассейн и многое другое. Физическая культура – обязательная часть учебной программы: в теплое время года занятия чаще проходят на улице, зимой – в залах. Посещение бассейна обязательно круглый год, один раз в месяц.

Помимо стандартных занятий физкультурой, можно записаться в одну или несколько спортивных секций – от футбола и тенниса до единоборств и гольфа. Полный список есть на странице Студенческого спортивного клуба. Занятия в секции освобождают от пар физкультуры в рамках общего учебного плана.

Важный момент: набор в большинство секций проходит только в первые недели первого семестра, так что определяться стоит без промедления. Дальше все как в любой спортивной школе: расписание нужно соблюдать, а пропускать тренировки без уважительной причины не стоит. Тренер, в отличие от школьного учителя, не станет закрывать глаза на систематические пропуски, поэтому с первых недель важно расставить приоритеты и научиться находить время и на учебу, и на спорт: свободные окна между парами и секцией отлично подходят для занятий в библиотеке или коворкинге.

Спорт в МГИМО – это и отдушина от учебы, и способ завести друзей с разных курсов и факультетов, поучаствовать в мероприятиях Университета и даже выступить за факультет или МГИМО на соревнованиях, включая Спартакиаду. За спортивные достижения можно получить благодарность от руководства Университета.

Я очень рад, что мне посчастливилось стать частью спортивной семьи МГИМО. Я занимаюсь теннисом, и это доставляет мне огромное удовольствие: тренер даже дал мне возможность попробовать себя в судейской практике и стать одним из организаторов теннисных турниров. Я посещал и другие секции и могу сказать, что интересно везде: вы точно найдете что-то свое.

Первые недели адаптации к новому темпу могут быть непростыми, но студенческий спорт в МГИМО почти наверняка подарит вам и яркие впечатления, и крепкие дружеские связи, и хорошую форму.

Кажется, что в МГИМО невозможно успевать все сразу: учиться, заниматься спортом, участвовать в студенческих клубах и при этом видеться с друзьями. По своему опыту скажу: совмещать все самое интересное реально.

Каждый день я делаю домашние задания и занимаюсь языками, и при этом у меня остается свободное время. Откуда оно берется? Я выработал привычку выполнять в выходные максимум заданий на неделю вперед, и это работает: в будни высвобождаются часы для языков, спорта и общественной деятельности, в моем случае это Студенческий союз. Выручают и окна между парами, которые порой появляются в расписании: их удобно занимать учебными делами. И обязательно высыпайтесь: именно сон позволяет оставаться в тонусе и справляться с большими нагрузками.

При этом учеба всегда должна оставаться в приоритете. Иногда приходится жертвовать свободным временем: скажем, пропустить зал ради подготовки к срезу. Но при грамотном подходе к управлению временем успеть можно все.

Самая распространенная ошибка первокурсников – невнимание к планированию дня. Многие не сразу понимают ценность системного подхода и, вернувшись после пар, обнаруживают, что домашнее задание на завтра было задано две недели назад и сделать его уже не успеть. Не откладывайте учебу на потом: времени хватит на все, если распределять нагрузку равномерно и не оставлять весь объем на один вечер после насыщенного учебного дня.

Словом, умение распределять время и есть ключ к успеху: и в учебе, и во всем остальном!

Первые месяцы на Факультете воспринимались как самая настоящая сказка, в которой герой находит верных друзей и преодолевает все выпадающие на его долю испытания. До мельчайших подробностей помню первые дни учебы и первое знакомство с Университетом: мысль о том, что я нахожусь в МГИМО, о котором мечтала несколько лет, невольно вызывала улыбку и заставляла на минуту задуматься, не сон ли это.

В первые недели мне больше всего не хватало уверенности в собственных силах. Казалось, что я вот-вот затеряюсь в потоке информации, который обрушивается на первокурсника в учебные будни; хотелось как можно скорее освоиться и все разузнать. Обязательно дайте себе время на адаптацию: и в кабинетах перестанете путаться, и студенческое объединение по душе найдете, и способ подружиться с языками отыщете – всему свое время. И ни в коем случае не стесняйтесь первыми заговаривать с одногруппниками: именно такие разговоры становятся судьбоносными и позволяют навести самые прочные мосты. Именно это послание я передала бы себе-первокурснице, будь у меня такая возможность. Позвольте себе в полной мере прочувствовать магию первых учебных недель, когда каждый день в Университете приносит неожиданное приятное открытие и ни одна пара не обходится без заметок на полях: о тетрадях, которые нужно докупить, или о полезных ресурсах, которые помогут глубже погрузиться в материал.

В августе и сентябре вас ждет множество мероприятий, и я советую поучаствовать в каждом: это возможность познакомиться с ребятами из университета и узнать больше о студенческой жизни и атмосфере вуза.

Первое из них – знакомство с однокурсниками и кураторами, которое проходит в конце августа. Встреча не обязательная, но большинство ребят стараются на ней присутствовать: это первая очная встреча перед учебным годом. Место сообщим позже; в прошлом году знакомство проходило в одном из парков Москвы.

Вручение студенческих билетов – обязательное торжественное мероприятие, на котором присутствуют декан Факультета МО, преподаватели и сотрудники Университета. Там же вам сообщат ваши языковые комбинации Важно одеться торжественно, в официально-деловом стиле. Студенческий билет понадобится, чтобы проходить в Университет, пока вам не выдадут постоянные пропуска (обычно это происходит ближе к концу сентября).

STUDWAY – квест, который проводится в первых числах сентября, а его локацией становится весь Университет. Квест помогает научиться ориентироваться в «лежачем небоскребе» и запомнить расположение главных локаций МГИМО. Это и отличная возможность познакомиться с другими первокурсниками: вместе с ними вы объединитесь в команду и будете выполнять задания.

Welcome Day проходит во второй половине сентября. Это день знакомства первокурсников со студенческими объединениями: в торжественной части участвуют ректор и деканы факультетов, затем первокурсники знакомятся со всеми организациями, а завершают день спортивные соревнования, на которые нужно зарегистрироваться заранее.

Битва факультетов – одно из самых масштабных событий первого курса. В ней соревнуются команды всех факультетов корпуса МГИМО на проспекте Вернадского, а также команды МГИМО-Одинцово, МГИМО-Мед и МГИМО-Ташкент. В течение месяца команды готовят масштабный и яркий номер: театральные сценки, танцы, песни, самостоятельно подготовленные видеоролики. Сама Битва проходит в Конференц-зале в присутствии ректора и деканов всех факультетов, и по итогам выбирается победитель. Участвуют в ней первокурсники, а помогают им старшекурсники и сотрудники Университета, отвечающие за организацию.

1. Будьте открыты к общению и новым знакомствам

Студенчество – это далеко не только учеба и домашние задания. Одно из главных преимуществ обучения в МГИМО – ваше окружение: здесь учатся талантливые и целеустремленные ребята, каждый по-своему интересен. Друзья, которых вы найдете в студенческие годы, останутся с вами надолго, поэтому не будьте зажаты: подходите к людям, задавайте вопросы, будьте общительны.

2. Полюбите свой язык

Не воспринимайте полученный язык как должное: изучите регионы и страны, где на нем говорят, поищите интересные факты, расспросите старшекурсников, которые занимаются им уже не первый год. Каждый язык на Факультете МО важен и уникален, но еще важнее ваше отношение к нему.

3. Выработайте дисциплинированное отношение к учебе

Постройте собственную систему, в которой время грамотно распределено между языками и остальными предметами: это оставит свободные часы, которые можно посвятить себе. Пренебрежение планированием – ошибка, которая отнимает время и силы и портит впечатление от лучших студенческих лет.

1. Будьте смелее и чаще выходите из зоны комфорта!

Университет открывает перед вами широкий спектр возможностей: ищите то, что вам интересно, занимайтесь этим и наслаждайтесь студенчеством. Прокачивайте свои навыки на максимум, пока учитесь.

2. Ошибайтесь

Прозвучит странно, но именно через путь проб и ошибок мы развиваемся. Не стыдитесь неудач: стыдно лишь бояться их преодолевать.

3. Общайтесь

Именно в университете вы найдете друзей и приятелей, с которыми будете общаться еще очень долго, поэтому не бойтесь знакомиться и обмениваться контактами.

1. Общайтесь, ищите и открывайте новые горизонты

Дипломат – это исследователь, который не прекращает поиск ни на минуту.

2. Учите язык

Лучшей школы языковой подготовки вам не найти, поэтому берите от каждой пары даже больше, чем на ней дают.

3. Не стесняйтесь задавать вопросы

Обращайтесь к одногруппникам, старосте, кураторам, преподавателям и сотрудникам Университета. Ищите товарищей среди старших и младших – и учитесь учиться.

День ДВИ был очень волнительным для меня, так как результат именно этого экзамена определял, смогу ли я поступить на желаемое направление в МГИМО. Помню, что долго рассчитывала время на дорогу, чтобы точно не опоздать.Ожидание начала испытания стало самым сложным моментом: все абитуриенты стояли перед входом в университет и ждали, когда их вызовут для проверки всех данных и входа в аудиторию. Но все волнение исчезло, как только я заняла свое место в кабинете и осознала, что настал момент, когда нужно выложиться. Увидев других ребят, которые так же переживали, я поняла, что мы все находимся в равных условиях и имеем все шансы на поступление, поэтому не стоит тратить время на излишнюю тревогу и следует перенаправить усилия на написание экзамена.

День ДВИ запомнился мне очень хорошо: он был солнечным и приятным – это был мой последний экзамен, поэтому я ощущал, что очень близок к своей мечте, остался последний, но очень важный шаг на пути к ней. Я шел с настроем на победу и с осознанием того, что приближается отдых, которого так ожидают все абитуриенты. Сильное волнение, безусловно, присутствовало, но я мысленно настраивался на самое лучшее и успокаивал себя тем, что через несколько часов все завершится.

Поступающим заранее сообщают время, к которому необходимо приехать в университет. Обычно, приехать в вуз нужно за час до начала экзамена. Все абитуриенты собираются у входа в новый корпус МГИМО, приносят с собой паспорт, распечатанный пропуск с фотографией, письменные принадлежности. Затем ребят организованно подзывают для проверки документов и пропусков, после чего по группам впускают в университет для прохода в аудиторию, где будут писать экзамен. В самой аудитории абитуриенты оставляют свои вещи в специально отведенной зоне, занимают свободные места, слушают правила проведения экзамена и после получения заданий приступают к их выполнению. Советую взять с собой воду, а из одежды выбрать вариант, сочетающий деловой стиль с комфортом.

Порядок проведения ДВИ напомнил мне сдачу ЕГЭ. Абитуриенты приходят к университету, в моем случае это был новый корпус МГИМО, со всеми необходимыми документами: паспортом и пропуском с фотографией. После проверки документов сообщают номер аудитории, где будет проходить экзамен. В аудитории разрешено иметь при себе только письменные принадлежности и воду: все мобильные устройства поступающие сдают в специально отведенное место. После экзамена личные вещи можно забрать и уйти с чувством выполненной работы! Стоит отметить, что после проверки абитуриенты могут приехать в университет, чтобы посмотреть свою работу — это помогает в дальнейшем сделать работу над ошибками.

Перед началом ДВИ точно не следует судорожно повторять весь материал. Стоит переключить внимание – например, съесть любимую сладость для повышения работоспособности мозга и познакомиться с другими абитуриентами, что заметно облегчит минуты ожидания.

Перед самым началом ДВИ я бы посоветовал подумать о том, что уже через пару часов все закончится: остался последний шаг к мечте, поэтому за эти два часа необходимо максимально выложиться и показать все свои знания. А через год вы будете вспоминать это событие с улыбкой, как важный этап, после которого вы добились успеха и стали студентами Факультета МО!

Я считаю, что последний день перед экзаменом лучше разделить на две части. В первой половине дня советую повторить темы, в которых чаще всего допускаются ошибки, и проработать проблемные места. Вторую половину дня стоит посвятить отдыху, прогулке на свежем воздухе с друзьями или родными, просмотру любимого фильма или чтению книги. В противном случае, большое количество информации может перемешаться в голове и затруднить выполнение экзаменационных заданий.

Ожидание результатов оказалось еще более волнительным, чем сдача ДВИ. К сожалению, я слишком поздно определилась с тем, что буду сдавать дополнительный экзамен по иностранному языку, и, следовательно, поступать на выбранное мной направление, поэтому подготовка к нему получилась непродолжительной. Это вызывало еще большую тревогу по поводу того, что я не наберу заветные баллы, способные обеспечить мне место. Но опасения оказались напрасными, я была очень счастлива, когда увидела свои балл, и поняла, что теперь исполнение моей мечты очень близко. Тем, кому только предстоит пережить этот период неопределенности, советую точно не искать у себя ошибки – это лишь усилит волнение. Наоборот, необходимо абстрагироваться и осознать, что вы приложили максимум усилий для достижения своей цели. Ничего уже не изменить, а значит не стоит тратить свои драгоценные нервы на подобные переживания. Отдыхайте и набирайтесь сил.

Конечно, опыт подготовки был полезен. Материал, изученный в процессе занятий по подготовке к ДВИ и ЕГЭ, стал хорошей базой для изучения английского языка в МГИМО, многие из этих знаний я все еще применяю в учебе. Помимо этого, умение осваивать большое количество материала в короткие сроки очень сильно помогало в период экзаменационных сессий, когда каждый студент старается повторить весь пройденный материал в сжатые сроки, чтобы получить высший балл.

На самом деле, я самостоятельно выбрала бирманский язык после того, как узнала, что впервые за 20 лет в МГИМО набирают группу студентов для изучения официального языка Мьянмы. Меня очень привлекли возможности карьерного роста в МИДе, которые открывает знание бирманского: начиная с 2021 года, дипломатические отношения России и Мьянмы развиваются довольно плодотворно, поэтому востребованность специалистов со знанием бирманского языка как никогда высока.

Это была не первая наша поездка в страну изучаемого языка. В августе 2025 г. мы отправились в Мьянму в качестве туристов на две недели. Но стажировка за границей и жизнь в кампусе оказались совсем другим опытом. Сначала было тяжело привыкнуть к некоторым особенностям, например, к жаре, к тому, как быстро говорят бирманцы. Но преподаватели в принимающем университете нас всячески поддерживали на всех этапах поездки.

Первые дни в Янгоне были для меня временем адаптации. Жара, необычная для российского уха быстрая бирманская речь. Даунтаун удивил своей аутентичностью: непривычный уклад, простая городская среда. Что касается городской архитектуры, то она достаточно неоднородна: есть как современные здания, большие торговые центры, так и бедные районы. Но меня это не оттолкнуло — наоборот, было интересно. В переулках я заметила аккуратные новые дома, на каждом шагу — маленькие магазинчики с готовой едой, вокруг много зелени, скверов и парков. А главное — люди. Они живут очень открыто: развешивают бельё прямо на улице, могут ужинать на табуретках в переулке. И чувствуют себя при этом совершенно естественно и свободно. Для меня весь этот опыт стал важным уроком: когда принимаешь другой уклад жизни без оценки, город перестаёт быть «чужим» — начинаешь его просто слышать и понимать

В МГИМО мы изучаем бирманский язык уже третий год, занятия проводят два опытных преподавателя, один из которых – носитель языка. Благодаря им мы смогли освоить навыки чтения, письма и перевода.

А уже на стажировке у нас была возможность усовершенствовать навыки говорения, понимания речи носителей на слух. В местном университете мы много общались с одногруппниками, такими же иностранцами, как и мы, а также с преподавателями кафедры бирманского языка. Обучение проходило полностью на бирманском языке, что сначала казалось сложным, но именно этот опыт помог нам преодолеть языковой барьер и углубить знания языка.

Больше всего меня впечатлило культурное разнообразие  страны. В стране живет около 135 народностей, и у каждой — свои уникальные традиции. С некоторыми из них мы познакомились в Деревне национальностей — музее под открытым небом, где представлены традиционные жилища основных народов, их костюмы и предметы быта. Мне особенно понравилось, что люди, приезжая в Янгон со всех уголков страны, не теряют свою идентичность и продолжают носить традиционную одежду даже в повседневной жизни.

К моменту прохождения стажировки многие стереотипы развеялись, поскольку мы уже два с половиной года изучаем эту страну. Но поездка помогла во многом сравнить теорию и практику через погружение в реальную жизнь в стране. У меня была возможность пообщаться с жителями Мьянмы, увидеть разных людей, пожить некоторые время в качестве студента. После нескольких месяцев в Янгоне я поняла, насколько Мьянма  живой и невероятно адаптивный регион. Как жители приспособились к далеко не идеальным условиям: к отключениям электричества, например. У страны свой ритм, своя гордость и своя боль. Так что, если раньше я знала о Мьянме, то теперь я её понимаю.

Местные жители довольно много знают о России. Когда они узнавали, откуда мы приехали, сразу проявляли интерес, расспрашивали о жизни в Москве и народе нашей страны. В Мьянме довольно много людей знают, преподают и изучают русский язык. Кафедры русского языка готовят специалистов в Янгонском и Мандалайском университетах иностранных языков, а также в Академии вооруженных сил в Пьинулвине. В Янгонском университете иностранных языков, где мы проходили стажировку, также действует Центр открытого образования, основаный при поддержке Минпросвещения РФ. Преподаватели и студенты кафедры русского языка постоянно общались с нами, во многом помогали, обучили бирманским танцам и песням. В свою очередь, мы помогали им с практикой русского языка.

Могу сказать, что отношение довольно теплое. Люди воспринимают Россию как страну с великой культурой, историей и сильным Президентом. Правда, по большей части мы общались с бирманцами, которые интересуются Россией, изучают или преподают русский язык. Конечно, им было очень интересно у нас расспрашивать про жизнь в нашей стране. Мы даже вместе готовили русские новогодние салаты в начале января (точнее, их бирманские адаптации). Оливье всем очень понравился!

По приглашению советника В.Г. Егорова мы посетили Посольство России в Янгоне, где нам оказали тёплый приём. Нам рассказали о работе посольства, жизни российских дипломатов в Янгоне и взаимодействии с бирманцами в разных сферах, показали некоторые залы Посольства, провели небольшую экскурсию по его жилой части. Также атташе Посольства О.В. Коробова и А.А. Соловьева оказывали нам поддержку на протяжении всей стажировки и помогали в решении административных вопросов.

Наибольшее впечатление на нас, как на будущих специалистов-международников, произвела экскурсия в дом третьего Генерального секретаря ООН У Тана, где представлена информация о его деятельности на этом посту и вкладе в историю международных отношений 1960-х годов, особенно в деэскалацию Карибского кризиса и окончание гражданской войны в Конго. Нас особенно поразил жизненный путь У Тана: от сына землевладельца, директора школы в небольшом городке колониальной Бирмы до пресс-секретаря первого правительства независимой Бирмы, её представителя в ООН, а затем и Генерального секретаря этой международной организации. В самом доме-музее нам особенно запомнился зал с фотографиями, где У Тан запечатлен со многими мировыми лидерами, в том числе с Н.С. Хрущевым, а также небольшой документальный фильм о жизненном пути этого бирманского дипломата.

В течение трёх месяцев в Янгоне, крупнейшем городе Мьянмы, её культурном и образовательном центре, нам удалось принять участие в праздновании таких важных событий, как День независимости, День Союза и Китайский Новый год.

Мы также смогли глубже познакомиться с буддизмом — основной религией страны — посетив пагоды Шведагон и Ботахтаунг. В Национальном музее мы открыли для себя богатую историю Мьянмы, представленную в уникальной коллекции артефактов королевских эпох.

Особое значение имели поездки по стране во время зимних каникул: они позволили ближе узнать культуру и пообщаться с представителями разных народностей.

Сильное впечатление оставило озеро Инле — одна из главных достопримечательностей штата Шан, где мы узнали больше о традиционных ремеслах и увидели живописные горные пейзажи. Не менее запомнился Нгве Саунг — прибрежный городок с атмосферой рыбацкого поселения. Город Пегу, в свою очередь, поразил древними пагодами, монастырями и королевским дворцом XVI века.

Разговорный язык безусловно улучшился. Когда ты ежедневно вынуждена что-то объяснять продавцам, таксистам, прохожим и т.д. — мозг переключается на "режим выживания" и словарный запас растет сам собой. Я перестала бояться говорить, даже если ошибаюсь. Теперь у нас есть много единомышленников, знакомых в Мьянме, бирманистов; появились контакты работников Посольства, к которым можно обратиться по важным вопросам. Одна преподавательница пригласила нас к себе домой на прощальный семейный ужин — я считаю, это дорогого стоит.

Нужно быть готовым адаптировать свой образ жизни к стране пребывания и активно включаться в студенческую жизнь. Важно не ограничиваться кругом соотечественников, а вовлекаться в общественную деятельность вместе с местными студентами. Например, мы приняли участие в студенческом соревновании по приготовлению клейкого риса — это не только стало ярким опытом, но и помогло по-настоящему сплотить нашу команду. И, конечно, стоит знакомиться с местной кухней. Лучше делать это не в туристических заведениях, а в компании жителей страны — так открывается подлинное гастрономическое разнообразие. Именно так мы смогли познакомиться с разнообразной бирманской кухней и влюбиться в неё.

К чему стоит быть готовым: к жаркому климату, периодическим перебоям с интернетом, непривычной кухне, другому менталитету и особенностям административных процессов в принимающем университете.

Также старайтесь больше передвигаться на общественном транспорте — например, прокатиться на кольцевом поезде в Янгоне или пользоваться автобусной системой. Посещайте местные рынки, общайтесь с жителями — по поводу и без, в целом будьте открыты к новым знакомствам. В Мьянме улыбка — важная часть повседневной коммуникации и знак доброжелательности, который помогает выстраивать контакт с окружающими. И главное — воспринимайте этот опыт как возможность для личностного роста и расширения кругозора. Именно такие поездки позволяют по-новому взглянуть на мир и на себя.

Я изучаю китайский язык уже шестой год, из них один год -на зарубежной стажировке в Пекине. Но при этом до данного конкурса я ни разу не участвовал в подобных состязаниях. Так что победа для меня — своего рода доказательство того, что усилия были не напрасны.

Для меня удачное выступление на Конкурсе — это своего рода подведение итогов пяти лет изучения китайского языка в МГИМО. Я не получал никаких сертификатов, подтверждающих знание языка, поэтому Конкурс стал для меня отличной возможностью проверить свои силы и доказать себе, что время на изучение языка было потрачено не просто так.

Я победила в номинации «За умение преодолевать сложности» без призового места. Для меня конкурс политического перевода был связан, прежде всего, с опытом и проверкой сил и знаний, полученных за 5 лет изучения языка. В преддверии госэкзаменов это стало хорошей тренировкой.

По моему мнению, финал намного сложнее отбора. На выполнение заданий отборочного тура давалось достаточно много времени, не было никакого давления, нужно было просто внимательно перевести два текста так же, как мы делаем это во время контрольных работ. Финал же — довольно непростое испытание. Ты выступаешь перед полным залом людей, многие из которых — заслуженные китаисты, времени на подготовку ответа почти нет, и нужна предельная концентрация и хорошая подготовка, чтобы без помех пройти все задания.

Конкурс состоит из двух этапов. Отборочный — письменный перевод. Здесь предупрежу будущих участников: не стоит недооценивать этот этап. Даже с появлением нейросетей письменный перевод требует тщательной проверки терминологии и устойчивых словосочетаний — а это требует времени и внимания. В финале проверяют устный перевод с листа и на слух в обе стороны. И здесь главная сложность даже не в языке, а в реакции на стрессовую обстановку: волнение настолько сильное, что участники забывают все то, с чем прекрасно справляются на занятиях. Некоторые и вовсе отказываются отвечать. Особенно когда перед тобой серьёзное жюри. Важно помнить и о другом: переводчик работает не только с иностранным языком, но и с родным — а на него переводить порой даже сложнее (спасибо первой кафедре английского языка за ценный опыт)!

Конкурс состоял из двух этапов: отборочного (письменный в дистанционном формате) и финального (устный в очном формате). В финал прошли участники, набравшие наибольшее количество баллов по итогам отборочного тура, где требовалось перевести два текста: с русского на китайский и с китайского на русский.

Отборочный этап дался легче — время не было ограничено, можно было спокойно обдумать варианты перевода. Самой сложной задачей оказалась необходимость справиться с волнением и сформулировать ответ за тридцать секунд перед жюри, в которое вошли заслуженные переводчики и востоковеды. Нужно было сохранять уверенность в себе и не зацикливаться на ошибках по ходу ответа.

Для тех, кто только намеревается принять участие в конкурсе, хочется посоветовать учить не только слова и выражения, но и грамматику. И как можно больше переводить вслух, не прибегая к помощи со стороны машинного перевода.

В общественно-политическом переводе недостаточно просто хорошо знать язык. Если ты не знаком с термином или названием международной организации — осуществить грамотный и корректный перевод не получится. Мне очень помогли занятия по переводу текстов общественно-политической тематики, а также профильные дисциплины, пройденные за четыре курса бакалавриата на факультете МО.

У студентов и выпускников нашего факультета в этом плане есть определенное преимущество: благодаря профильным дисциплинам по международным отношениям мы получаем хорошую базу. Это сильно помогает, в том числе и в борьбе со стрессом, потому что понимаешь контекст. Помимо самой языковой подготовки, я заново повторял теоретическую базу, перечитывал материалы по устройству международных организаций.

На занятиях, связанных с международными отношениями, мы подробно разбирали все эти темы. Моя задача состояла не только в том, чтобы знать содержание, но и уметь мгновенно переключаться на китайский язык. Здесь очень выручили пары по политическому переводу, где мы регулярно тренируем перевод с листа и тщательно отрабатываем пройденный материал.

Я выступала предпоследней, так что сохранять спокойствие было непросто. Старалась не следить за другими участниками и сосредоточиться на своём выступлении. Важнее всего — фокусироваться на задаче, а не на том, что тебя оценивают, сохранять уверенность и не зацикливаться на ошибках, оставив рефлексию на потом.

Участие в конкурсах и сдача экзаменов — действительно отдельный навык, и нарабатывается он только практикой: чем больше таких «тренировок», тем лучше.

Мой главный совет — готовиться с запасом. Не ограничивайтесь темами из конкурсных материалов: читайте дополнительно, не бойтесь разобрать что-то «лишнее». Так формируется лексический и грамматический базис, который помогает чувствовать себя увереннее в любой непредвиденной ситуации. А самый надёжный способ тренировать стрессоустойчивость — участвовать в конкурсах. Это и есть идеальная контрольная тренировка.

На мой взгляд, главное на подобных конкурсах, помимо знаний, это уверенность. Даже если тебя обуревают сомнения, нужно стараться этого не показывать. В этом поможет правильный настрой: нужно сконцентрироваться, мобилизовать все знания и не бояться ошибиться.

Главная сложность китайского, на мой взгляд, — разрыв между письменной и устной формами, у каждой есть свои особенности, которых нет в европейских языках. Письменная — это иероглифика, непривычная нашему мышлению. Устная — тоны, особый ритмический рисунок, огромное количество омофонов. В европейских языках письменная и устная речь гораздо ближе друг к другу, и навыки чтения сравнительно легко переводятся в устную речь и аудирование. В китайском так не работает. Чтобы освоить разговорный язык, а со временем и устный перевод, нужно говорить и слушать. Поэтому мой совет: больше слушайте и работайте с иероглифами осмысленно, а не просто заучивайте их.

Китайский язык – это совершенно иная вселенная, где действуют свои правила. Помимо иероглифов и тонов, самое интересное – это грамматика и построение предложений. Начинаешь понимать, что меняется не только порядок слов, но и сама логика. На конкурсе нужно было за доли секунды «пересобрать» предложения и выдать готовый вариант. Наверное, именно такую гибкость мышления и даёт китайский язык.

Китайский язык коренным образом отличается от европейских. Китайцы мыслят иначе, и это находит свое отражение в языке. Понимание того, как строится мысль на китайском, приходит только с опытом — объяснить это словами непросто. Поэтому в изучении китайского особенно важна насмотренность: постоянное чтение, общение с носителями и тд.

Такое бывало. В подобные моменты советую просто переключиться на другую область применения языка. В МГИМО мы учим китайский в довольно узком ключе — прежде всего для общественно-политического перевода и официального дискурса. Когда чувствуешь, что достиг предела или начинаешь уставать, стоит сменить тематику: почитать художественную литературу, посмотреть передачу на совершенно незнакомую тему. Это позволяет взглянуть на язык по-новому.

Честно говоря, таких периодов у себя не припомню. Во-первых, я искренне люблю китайский и нередко занимаюсь им в свободное время. Во-вторых, рядом всегда есть люди — преподаватели и студенты МГИМО, — чей уровень кажется невероятным и мотивирует постоянно тянуться вверх. Ну и осознание того, что китайский — один из моих ключевых навыков: потерять его или перестать развиваться в нём было бы серьёзной ошибкой.

Учитывая, что у нас 6 пар китайского языка в неделю, то таких периодов не было, так как каждый день узнаёшь что-то новое и стараешься применить это на практике. Меня очень мотивируют люди с высоким уровнем китайского языка, глядя на них, сразу хочется стать лучше. А когда рядом единомышленники — путь кажется немного легче.

Практика — главный способ сохранять живой интерес к языку. Здесь советую в первую очередь пользоваться возможностями МГИМО: участвовать в зарубежных стажировках, максимально погружаться в среду. Не проходить мимо мероприятий Китайского клуба, посещать разговорные клубы. В Москве сейчас много китайцев — всегда можно найти собеседника, главное не стесняться.

Вряд ли что-то сравнится по пользе с живым общением с носителем — особенно если оно интересно обоим. Идеальный вариант — дружба с китайцем. Мне в этом повезло: у меня есть хороший друг-китаец, и я уверен, что именно это общение дало заметный толчок в развитии. Кроме того, работа с языком в стрессовых ситуациях — например, последовательный устный перевод — тоже однозначно подойдет.

Самый полезный способ — конечно, общение с носителями. Но даже если такой возможности нет, можно окружить себя китайским языком через фильмы, видео, музыку. Мне особенно нравятся короткие уличные интервью с китайцами: там звучит живая, неадаптированная речь — отличная тренировка для слуха.

Самый эффективный лайфхак, на мой взгляд, — заучивание текстов наизусть. Практически любых, главное — написанных носителями. Это помогает и со словарным запасом, и с беглостью речи, и с языковой логикой — что в случае китайского особенно важно. Что касается других ресурсов - советую не распыляться и не злоупотреблять машинным переводом. Лично я пользуюсь одним словарём — БКРС (Большой китайско-русский словарь): у него есть веб-версия и приложение «Лаовай» для iPhone. Первокурсникам также будет полезен сайт ArchChinese.

Я тоже использую БКРС — наверное, с него начинает каждый. Ещё могу порекомендовать приложение Pleco: работает офлайн, что не раз выручало в Китае без интернета. Лайфхак тот же — заучивание текстов: слова запоминаются в контексте, тренируется память и произношение. А чтобы иероглифы не забывались, полезно их прописывать — лишнее повторение никогда не помешает.

Моя мечта — годовая стажировка в китайском университете — уже сбылась. Я не только училась, но и много путешествовала. Это был самый насыщенный период в моей жизни. В Китае всё меняется от провинции к провинции — люди, традиции, пейзажи. Хочется продолжать открывать эту страну с новых сторон.

Я бы хотел подслушать разговор двух бабушек на лавочке в китайском парке — и понять каждое слово.

Я прожил в Китае целый год на стажировке — это был насыщенный и особенный этап в моей жизни. Поэтому главное желание, связанное с этой страной, простое: снова оказаться в местах, с которыми связаны хорошие воспоминания.

Директор Института системного программирования РАН

• На днях на совещании у Владимира Владимировича была однозначно поставлена задача ускоренного внедрения ИИ широким фронтом во все отрасли экономики — а значит, и в образование, и в науку. Но внедрять нужно на собственной научной базе; школы и компетенции для этого у нас есть.
• Стратегический документ о развитии ИИ (апрель 2024 г.) закрепляет ключевой принцип: технологии должны быть доверенными — особенно там, где от них зависит безопасность людей. Образование и наука формально могут не относиться к критической инфраструктуре, но для общества это, очевидно, критические отрасли.
• Государства выработали три подхода к регулированию ИИ. Европа пошла запретительным путём: социальный скоринг запрещён, биометрия в общественных местах ограничена, обсуждаются запреты гаджетов в школах. Ряд стран практически не регулирует ИИ. Россия — наряду с США и Китаем — выбрала гибридный, риск-ориентированный путь: степень контроля соразмерна уровню последствий. Там, где ставки невысоки (вход в метро), избыточное регулирование не нужно. Там, где речь идёт о медицине, образовании, критической инфраструктуре — оно обязательно. Технология при этом меняется быстрее любого нормативного акта, поэтому регулирование должно быть итеративным — донастраиваться каждые несколько месяцев и опираться на науку. Важная составляющая такого подхода — междисциплинарные научные группы (психологи, социологи, педагоги, IT-специалисты, математики), способные быстро реагировать на изменения.
• Появляется ощущение, что если ИИ пишет код — программист может меньше делать, а студент — меньше думать. Это иллюзия: чем мощнее инструмент, тем выше цена ошибки и тем глубже должна быть экспертиза человека, который им управляет. Требования к программисту, преподавателю и ученику не снижаются, а растут. Мы учили таблицу умножения не ради неё самой — мы формировали математическое мышление. ИИ этой задачи не отменяет — он делает её более явной: понятийный аппарат, внутренняя логика дисциплины, способность распознать правдоподобную ошибку — это то, чего нельзя получить через запрос к модели.
• Генеративный ИИ общего назначения — пройденный этап. Следующий — специализированные модели, и здесь возникают две структурные проблемы. Фрагментация специалистов: разметить ЭКГ для обучения медицинской модели не может обычный врач — нужен узкий эксперт. Фрагментация данных: медицинские данные никто не согласится собирать в едином ЦОДе — ни по правовым, ни по экономико-конкурентным причинам. Решение — технологии федеративного обучения, при которых модели обучаются на распределённых данных без их централизации. Где-то это ещё передовая наука, где-то уже промышленный стандарт. Задача — двигаться ко второму.
• Важно не становиться заложниками технологий, которые внедряем. Показательный пример из другой области: несколько лет назад Швеция экстренно остановила полный переход на безналичные расчёты — после блэкаута в Южной Европе выяснилось, что при отключении инфраструктуры люди не могут купить даже предметы первой необходимости и лекарства. Решение оказалось простым: кассы с наличными должны остаться везде. ИИ несравнимо сложнее платёжных систем, и его уязвимости — иного порядка. Их нужно моделировать до массового внедрения: пилотировать, проходить через регуляторные гильотины, возвращаться с коррективами — и только тогда масштабировать. Не останавливая темп, но не теряя контроль.
• Главное условие всего перечисленного — развитие собственной науки. Только на научном знании можно выстроить технологическую независимость.
• Современные дискуссии об искусственном интеллекте находятся на раннем этапе: нет универсальных решений («серебряной пули»), а все существующие подходы – лишь частные мнения, основанные на ограниченном опыте. Тема требует дальнейшего осмысления.
• Появление открытых кодов задолго до ИИ привело к значительному росту производительности труда среди программистов. Появление ИИ лишь усилило этот эффект, но не стало принципиально новым явлением.
• По своей сути классическое образование не изменилось за тысячелетия — оно всегда было направлено на воспитание мыслителя, способного работать с любым инструментарием. Без фундаментальных знаний (например, в инженерии или гуманитарных науках) ИИ бесполезен. Он не способен заменить предметное знание, а может лишь дополнить его, помогая в решении сложных задач.
• Исследования Стэнфорда и Института психологии РАН фиксируют деградацию когнитивных способностей при неправильном применении ИИ. Внедрение ИИ в образовательный процесс необходимо, но нужно разработать чёткий алгоритм реагирования на негативные последствия.
• Особую опасность представляет бесконтрольное использование ИИ детьми: у них ещё не сформировалось критическое мышление, поэтому модель способна вместе с учебным материалом незаметно заложить другие установки.
• Прямо сейчас и без серьёзных рисков ИИ можно внедрять как инструмент проверки работ: не для выставления оценок, а для снижения нагрузки на педагога и повышения качества обратной связи.
• Именно педагоги должны стать проводниками новых технологий: осваивать инструменты, передавать навыки. Оставить их один на один с ИИ – значит обречь общество на провал.
• ИИ показал себя хорошо там, где есть чёткие правила – как, например, в шахматах. Но реальный мир устроен иначе. Даже вождение в городе – не шахматная партия. Там, где среду можно полностью контролировать, автономные системы работают. Там, где она открыта и непредсказуема – человек остаётся незаменимым.
• Первоначальное обучение модели только на «правильном» контенте невозможно, поскольку ее качество напрямую зависит от разнообразия данных. Решение: обучение на большой базе данных, затем – применение механизмов фильтрации информации в соответствие с культурными, правовыми и этическими нормами конкретного общества. Это не цензурирование, а адаптация под локальный контекст.
• Человек уже не способен отличить сгенерированный контент от реального. Показательный случай: банкир перевёл $25 млн после видеоконференции, будучи убеждён, что общается с реальными коллегами. Это требует системного подхода: верификация видеозвонков при финансовых операциях, технологии маркировки генеративного контента, доступные каждому гражданину.
• В России технологии маркировки генеративного контента («водяные знаки») находятся на стадии разработки. Гражданин должен иметь возможность нажать кнопку и узнать, является ли контент сгенерированным.

Дмитрий Савкин

Проректор по международному сотрудничеству МИФИ

• Для технических университетов вопрос интеграции ИИ давно закрыт — это не факультативная повестка, а часть институциональной культуры. МИФИ — один из шести вузов, выигравших право создать Центр ИИ по итогам конкурса правительства. Специализация — промышленность и транспорт, работа с реальными индустриальными заказчиками.
• В МИФИ ИИ понимается шире, чем генеративные функции и сервисы. Это интеллектуальные системы поддержки принятия решений и машинное обучение в конкретных отраслях: ядерная и лазерная физика, кибербезопасность, доверенный ИИ, создание цифровых двойников на основе больших данных и сложных обучающихся моделей.
• Обсуждать ИИ в университетском контексте только через категорию технологических возможностей — значит упускать главное. Технический университет всегда был пространством практического применения технологий, но ИИ меняет не только то, что мы делаем, а то, как мы учимся и организуем научную работу. Это вызов образовательной модели. И ответ на него — задача национального масштаба: от качества подготовки кадров напрямую зависит технологический суверенитет страны.
• Ключевая задача технического университета сегодня — не научить пользоваться ИИ, а подготовить специалистов, которые понимают его внутреннюю архитектуру, осознают ограничения и риски и способны задавать стандарты его применения. Нужны инженеры и исследователи, работающие на уровне больших архитектур, моделей и данных. Только хорошо подготовленный специалист способен отличить правдоподобный результат от корректного — и именно эта компетенция становится профессионально определяющей.
• ИИ открывает новые инструменты: цифровые лаборатории, симуляторы, индивидуальные образовательные траектории. Но одновременно ставит вопрос: что происходит с инженерным мышлением, если часть инженерных задач мы передаём машине? Ответ однозначен: физика, математика, теория систем — не отменяются, а становятся ещё более значимыми. Чем мощнее инструмент, тем глубже должна быть экспертиза человека, который им управляет. Всё рутинное — накопление данных, поиск информации, первичная обработка — будет делать ИИ.
• Методы машинного обучения уже меняют исследовательскую практику: ускоряют обработку экспериментальных данных, выявляют скрытые зависимости, сокращают путь от гипотезы до проверяемого результата. Но вместе с этим растёт цена ошибки. Расширение ИИ в науке требует одновременного усиления требований к воспроизводимости, качеству данных и прозрачности исследовательских процедур. ИИ должен укреплять научную добросовестность — а не размывать её.
• Первый — качество кадров: готовить не пользователей, а тех, кто двигает технологию вперёд; не только применять ИИ, но и создавать его. Второй — ответственная интеграция в образование и науку на основе чётких академических и этических стандартов, в диалоге между техническими и гуманитарными вузами. Третий — роль университета как узлового звена между фундаментальной наукой, государственными приоритетами и реальным сектором экономики. Задача не в том, чтобы механически внедрить ИИ — задача в том, чтобы его развитие работало на качество образования, укрепление науки и развитие человека.

Андрей Байков

Проректор по научной работе МГИМО МИД России

• Наши подходы — в технических университетах и в академической науке — во многом совпадают, и это неслучайно: мы стоим перед общими вызовами. В книге, которую мы сегодня представляем, это  обозначено как искусственная социальность: вопрос о судьбе естественной среды общения, в которой человек формируется как особое социально-биологическое существо, но в которой социально все же доминирует, определяя ту культурную среду, где возникает и развивается цивилизация.
• Эпоха, в которую мы входим, напоминает время, когда мускульная сила перестала быть производственной необходимостью: после механизации и автоматизации труда физическая форма превратилась в осознанный выбор — маркер дисциплины, стремления отличаться, быть лучше. Сегодня то же происходит с мышлением. По мере того как ИИ берёт на себя рутинный анализ и принятие базовых решений, тренировка человеческого интеллекта становится аналогом физической культуры. Умение глубоко анализировать, понимать контекст и оценивать социальную приемлемость решений превращается в главное конкурентное преимущество. Задача социогуманитарного университета — объяснить студенту: в условиях, когда можно не думать, сознательный выбор в пользу качественного мышления и есть залог ценности будущего специалиста.
• Сам факт производства текста больше не ассоциируется с качеством. Мы по-прежнему готовим тех, кто хорошо пишет, говорит и аргументирует, — но постепенно признаем, что выпускаем не столько производителей текстов, сколько тех, кто способен взять ответственность за написанное. Это авторизаторы, по сути — контролёры ИИ: специалисты, обладающие компетенцией взвесить аргументы с точки зрения их валидности и, главное, оценить предложенное машиной с точки зрения социокультурной приемлемости. Умение сказать машине «нет» и предложить иной ход рассуждения требует ещё более глубокой подготовки в понимании контекста, в который погружён социум или институция.
• Регулирование искусственного интеллекта — острая тема, которой занимаются все университеты за рубежом и в России. Мы внимательно изучили этот опыт. Представляемая сегодня книга — результат научного проекта при поддержке Эндаумента МГИМО, и одно из его практических приложений — разработка регламента использования инструментов ИИ. Он опирается на четыре принципа.

1. Презумпция использования. Мы исходим из того, что ИИ пользуются все. Тотальный запрет создаёт лишь организованное лицемерие, поэтому ИИ разрешён по умолчанию — но в разной степени.
2. Единый стандарт режимов допуска. Во многих университетах регулирование децентрализовано и отдано индивидуальным предпочтениям преподавателей — это создаёт у студентов принципиально разные горизонты ожиданий от курса к курсу. Мы вводим единый стандарт: режим допуска привязывается к компетенции, которую нужно сформировать. У нас их пять — от нулевого (ИИ запрещён, кроме базовых функций: редактуры, корректуры, форматирования) до четвёртого (ИИ полностью разрешён, в том числе для проработки аргументации и структуры). Чем выше допуск, тем выше требования к качеству итогового продукта.
3. Проверка компетенции. Преподаватель не превращается в следователя, выясняющего, использовал ли студент ИИ. Студент защищает результат в диалоге: объясняет логику, источники, аргументы — и преподаватель оценивает именно сформированность компетенции, независимо от того, насколько в работе поучаствовала машина.
4. Калибровка «дома — в аудитории». Студент должен указывать, какие инструменты использовал; ложная декларация повышает его дисциплинарную ответственность. Ключевой механизм контроля: задания на одну и ту же компетенцию должны иметь одинаковый допуск ИИ и дома, и в аудитории, а уровень домашних работ становится для преподавателя калибровочной шкалой при оценке аналогичных аудиторных.

• ИИ заставляет нас быть одновременно внимательнее к этике и требовательнее к качеству. Мы настроены оптимистично: при должной разъяснительной работе общий уровень гуманитарного текста и аргументации растёт. Главное — выстроить со студентами доверительный диалог, который не заставляет их скрывать факт использования ИИ, а побуждает открыто декларировать его и производить более качественный текст. Именно так повышается общий уровень гуманитарной и социальной науки.
• Результат образовательной деятельности – это набор сформированных компетенций. Для дипломата такими являются обобщение информации, написание аргументированного текста заданного объёма, перевод в обе стороны и т.д.
• Каждая дисциплина в рамках образовательной программы должна содержать задания, направленные не только на развитие, но и на проверку сформированности конкретных навыков.
• Устные форматы – экзамены, беседы по книге или аналитическому тексту, презентации – остаются принципиально свободными от ИИ. Именно они позволяют проверить глубину понимания и исключить зависимость от внешних инструментов.
• Нагрузка на преподавателя возрастает: он сам обязан владеть всеми актуальными системами, чтобы распознать использование ИИ и направить студента в правильное русло.

Елена Зиновьева

Профессор МГИМО МИД России

• У нас был большой авторский коллектив — молодые исследователи и состоявшиеся ученые, — собранный, чтобы комплексно посмотреть на проблему использования ИИ в образовании и выработать прикладные рекомендации для преподавателей социогуманитарных дисциплин.
• Проект поддержан Эндаументом МГИМО и вёлся на двух уровнях — языковых и специальных кафедр. Мы провели анкетирование студентов и преподавателей о подходах, нормах и ожиданиях в сфере ИИ, изучили практики зарубежных вузов и регуляторные подходы разных государств. С учётом политологической специфики МГИМО отдельно проработали вопросы цифрового и технологического суверенитета и политической предвзятости ИИ: как нарративы генеративных моделей влияют на политические оценки и дискурс и как научить студентов критически их оценивать.
• ИИ стал необходимым элементом образовательного процесса. Наши студенты — при всей высокой личной ответственности дипломатической и исследовательской работы — будут опираться на эти инструменты в повседневной деятельности. Преимущество получит тот, кто умеет критически отрефлексировать результаты, понимая вопросы политической предвзятости и технологического суверенитета. Планка профессии поднимается: хороший профессионал — это тот, кто может сделать лучше ИИ. Именно на это и нужно ориентировать студентов.

Структура руководства

1. Обзорная глава — как ИИ интегрируется в образование.
2. Этика использования ИИ в учебном процессе: разные подходы и их осмысление.
3. Грамотность преподавателя: навыки промптинга и постановки задач в новую эпоху искусственной социальности. Преподаватель перестаёт быть эксклюзивным носителем знаний и становится навигатором в мире, где знания избыточны, а ключевая компетенция — их критическая оценка. Он личным примером демонстрирует информационную гигиену, критическое мышление и готовность к постоянному обучению.
4. Интерактивные задания, апробированные на факультете международных отношений, факультете международной журналистики и других специальных кафедрах: типология, анализ реализации, базовые подходы к внедрению ИИ в гуманитарное образование на опыте преподавателей МГИМО. Одна из самых ценных глав.
5. Выявление некорректного использования ИИ. В руководстве мы приводим стилистические и лингвистические паттерны нейросетей, но определяющим остаётся живое общение. В эпоху искусственной социальности — это роскошь. По-видимому, именно в этом заключается главная ценность современного университета.
6. Список полезных инструментов ИИ для социогуманитарной сферы.

• Информационная безопасность – отдельная компетенция: студент обязан понимать, на чьих серверах хранятся данные, что можно загружать в открытые системы, а что допустимо только в защищенном контуре.

Никита Неклюдов

Заместитель декана Факультета МО МГИМО

Остановлюсь на двух аспектах: как ИИ влияет на исследовательскую практику в социогуманитарных науках (спустя два с половиной года можно оценить первые последствия) и как это отражается в академической практике — на примере журнала «Международные процессы», чей подход созвучен тому, что реализует МГИМО. Речь именно о социогуманитарной сфере: критерии научного результата здесь иные, чем в точных и естественных науках — это текст, что задает другую оптику.

Первые последствия применения ИИ в исследовании

• ИИ не дал ожидаемой экономии времени. Раскрыв массивы информации, он превратил ее недостаток в абсолютный избыток и добавил еще больше штрихов и так сложной социальной реальности. Не будучи волшебной палочкой, ИИ за счет поисковых мощностей требует от исследователя еще больше усидчивости, времени на перепроверку фактов и — главное — на их интерпретацию.
• Преимущества есть — на уровне ниже. ИИ продуктивно решает базовые задачи: черновик письма, конспект, перевод, первичный мозговой штурм. Но задачи, требующие поиска причинно-следственных связей, интерпретации социальной реальности, абстрактного творческого мышления, — пока ему не по силам. В нашей сфере он малоэффективен и при работе с материалом, корректной и однозначной информации о котором в интернете попросту нет, — а аналитик в международных отношениях в режиме онлайн анализирует вещи ранее немыслимые.
• Отсюда риск для рынка труда: могут исчезнуть специалисты низшего звена — помощники, стажеры. Высшей школе придётся воспитывать сразу руководителей среднего уровня, умеющих распознавать галлюцинации в своей сфере и способных на архитектурное планирование исследований, теоретизирование и постановку задач — и ИИ, и людям, работающим с ИИ.
• Систематическое использование хронически приводит к мультипликации однообразных идей и формулировок. Читая тексты студентов, мы уже сталкиваемся с узнаваемым новоязом, позволяющим распознать ИИ без детекторов. Причина следующая: ИИ предлагает статистически наиболее вероятное, а не нетривиальное решение. Слабые аналитики с его помощью подтягиваются, а сильные при систематическом использовании рискуют потерять собственный голос.
• Серьезный вызов образованию. Человек без фундаментальных знаний перед ИИ абсолютно бессилен. Критическое мышление — важнейшая защита от редких, но значимых по последствиям галлюцинаций ИИ. Если такую ошибку не заметить в исследовании, от которого зависят судьбоносные решения — во внешней политике, внешнеэкономической деятельности, — а ответ выглядит правдоподобно, человек перед ИИ беззащитен. Вызов в полной мере еще не осознан: наше поколение столкнулось с ИИ уже будучи сформировавшимися специалистами, а задача адаптировать образовательный процесс для следующего поколения еще впереди.

Как это решается на уровне академической публикации

• Есть как минимум две модели регулирования ИИ. Радикально запретительная нам кажется непродуктивной: зафиксировать использование ИИ будет все сложнее. Мы придерживаемся декларационной модели, исходя из того, что полностью запретить ИИ нельзя и нужно работать с фактом его систематического использования.
• Автор после направления статьи и получения рецензии заполняет декларацию об использовании ИИ. Есть и графа «не применялся», но к ней мы относимся скептически.
• Базовый принцип, под которым подписываются все авторы: ИИ не может быть соавтором академического текста. Он не несет юридической субъектности и не может брать ответственность за написанное. Полная ответственность лежит исключительно на авторах-людях — субъектах академического знания.
• В декларации выделены разделы: формулирование исследовательского вопроса и гипотезы (здесь ИИ особенно эффективен на этапе мозгового штурма); разработка методологии, включая написание кода для статистического анализа; лингвистическая и стилистическая правка (особенно ценна для неносителей языка); отработка комментариев рецензентов и формулирование ответов; технические задачи— оформление сносок, списка литературы, удержание объёма аннотации.

Применение ИИ в образовании

• С одной стороны, ИИ упрощает подготовку (например, автоматическое создание презентаций без чтения книги). С другой, может привести к резкому снижению качества обучения.
• Практика работы с книгами на кафедре прикладного анализа международных проблем МГИМО: одной книге посвящается вся пара – два академических часа. Студент заранее готовит рукописный конспект, при необходимости используя ИИ как инструмент освоения текста: книга загружается в закрытый проект в чате, и модель настраивается работать исключительно с этим текстом. Студент постепенно разбирает материал в диалоге с ИИ, а итогом становится написанный от руки конспект – единственное, с чем он приходит на семинар. Студент либо переписывает то, что ИИ объяснил, либо фиксирует собственные мысли – в любом случае он усваивает материал.
• В аудитории действует режим без ИИ: преподаватель тоже приходит на занятие с рукописным конспектом по той же книге. Сам семинар строится как живой диалог: как интерпретировать книгу, не потеряла ли она актуальность.

Василий Виноградов

Эксперт Центра анализа и продвижения результатов научной деятельности МГИМО

• Современные языковые модели плохо улавливают сложные связи — это связано и с процессом обучения, и с особенностями. Нарезка данных на токены обрубает скрытые смыслы, благодаря которым возникает юмор, общая конструкция считывается человеком, но теряется при обучении.
• Более серьёзная проблема — быстрое устаревание датасетов. Модель обучена на данных 2025 года, а в 2026-м мы живём уже в новой реальности и новой системе, и проблему нужно решать.
• RAG-системы. Модель используется не как «библиотекарь», а обращается к внешней базе знаний и на ее основе выдает ответ. Это решает проблему устаревания, но порождает новую: RAG — это векторная база, которая тоже нарезает тексты на куски. Эти куски нередко грубо обрубают информацию — самое интересное не попадает в ответ. Бывает и так, что ключевое знание размазано по тексту: рассчитываешь вычитать все из аннотации, а суть зарыта в середине статьи. RAG эту проблему не решает.
• LLM в Википедии. Концепция Андрея Карпатого, одного из основателей OpenAI. Идея в том, чтобы просить ИИ не просто обращаться к документам, а создавать на основе системы знаний статьи википедийного формата со ссылками. Это решает проблему контекста: модель группирует знания, обобщает их и связывает между собой в единую систему. Это не противоречит RAG — их можно использовать вместе: одна LLM работает как редактор, создающий тексты, другая — как библиотекарь, который находит и выдает нужную информацию. Карпати фактически задал смену парадигмы: вопрос теперь не «где искать информацию», а «как ее удобно организовать».
• Следующую версию учебника мы планируем организовать именно так. Бумажный учебник станет золотым стандартом — хранилищем самой проверенной информации, — но будет сосуществовать с цифровой формой как постоянно обновляемая система знаний. Это решает на корню ключевую проблему учебников — их быстрое устаревание. Авторы превращаются в верификаторов, которые читают обновления и нередко сами открывают для себя новое.
• Сложные агентные системы с использованием ИИ — новый золотой стандарт. Из личного опыта: я активно использую агентные системы для написания кода. Это сильно облегчает жизнь: то, что раньше требовало много времени — например, дата-аналитический проект, — сейчас занимает минуты. Дальше я выступаю как проектный менеджер: верифицирую результат, проверяю статистическими методами, могу параллельно вести несколько проектов. За агентными системами будущее — не только как за инструментом, но и как за способом организации знаний. Рано или поздно именно языковые модели возьмут на себя структурирование знания.
• Распространенная проблема – копирование студентами ответов из ИИ без понимания содержания. В результате преподаватели получают сгенерированный, поверхностный и некачественный материал, который легко распознается. Это не столько злой умысел, сколько отсутствие понимания того, как работают модели и какие риски они несут.
• Агентные системы с верификацией источников (Perplexity, Deep Research) существенно снижают вероятность галлюцинаций по сравнению с прямыми запросами к базовой модели. Студентов необходимо обучать использованию различных инструментов и пониманию их ограничений.
• Любой факт, особенно в узкоспециализированной области, должен проверяться вручную. Нельзя полагаться на ИИ как на единственный источник истины, поскольку он зачастую не могжет сказать «не знаю» – отсюда изобретенные источники и несуществующие цитаты (хотя современные модели с этим справляются лучше).
• Один из способов повысить достоверность – перекрестная проверка: один и тот же вопрос задается нескольким моделям разной архитектуры, а при сравнении ответов выявляются противоречия.

Поступая в МГИМО на Факультет международных отношений, я указала в качестве желаемого языка норвежский — и вот уже второй год я его изучаю. Изначально меня привлекло то, что язык редкий, к тому же очень понравилось его звучание: мягкое, ритмичное, непохожее на другие языки. По мере изучения норвежский стал мне раскрываться с новых сторон. Мне импонирует, как в нём отражается особый склад мышления, культура народа, отношение к жизни. Вдохновляет то, что каждый новый текст, даже сложный, с каждым занятием становится понятнее и позволяет увидеть язык чуть иначе. Мои преподаватели — Дарья Николаевна Солдатова и Иван Тарасович Борисов — играют большую роль в моем обучении. Это настоящие профессионалы, которые не просто учат языку, но и погружают нас в историю Норвегии, ее культуру и традиции. В изучении любого языка это важно. Можно научиться переводить слова и тексты, но научиться чувствовать язык — это совсем другая история.

Финский привлекает своей стройностью, системностью и мелодичностью — существует легенда, что в XIX веке он был признан самым мелодичным языком в мире. Большую роль в формировании интереса сыграла преподаватель Татьяна Альбертовна Шишкина: на её занятиях мы не только разбираем грамматику и переводим тексты, но и погружаемся в историю и культуру Финляндии.

Первое распространенное заблуждение — что на редких языках, таких как финский, исландский или эстонский, невозможно заговорить бегло, если не вырос в этой среде. Опыт показывает обратное: сложная грамматика и непривычная лексика перестают пугать, когда начинаешь воспринимать язык не как набор правил, а как систему с иной логикой. К ней можно привыкнуть так же естественно, как к родному языку.

Второе заблуждение — что учить такой язык бессмысленно, ведь носителей слишком мало. По-моему, ценность языка измеряется не количеством носителей, а тем, насколько он открывает доступ к культуре, литературе и совершенно иному образу мышления.

Третий миф — что редкий язык не пригодится в карьере. На деле именно такие языки нередко становятся уникальным конкурентным преимуществом. Спрос на специалистов, способных работать с финскими, норвежскими или датскими текстами в сфере бизнеса, права и международного сотрудничества, стабильно высок, а в некоторых нишах предложение ограничено буквально единицами.

Первый миф — редкие языки сложно учить из-за отсутствия языковой среды. Погружение в среду действительно помогает, но я не считаю это обязательным условием. Тем более, что сегодня языковая среда вполне доступна онлайн: новости, подкасты, сериалы. Норвежский, кстати, очень «живой» в сети — форумы, паблики, блоги, живая речь носителей.

Второй миф: «редкие языки учатся дольше, потому что мало материалов». На самом деле материалов достаточно, просто к ним нужно подходить иначе. Классических учебников меньше, чем по английскому, зато можно быстрее перейти к аутентичным текстам — новостям, блогам, отрывкам из книг. Для меня это даже интереснее, чем работать с упражнениями из учебника.

Третий миф: «скандинавские языки очень трудно выучить». В любом языке есть свои сложности, но нет ничего невозможного. Структура норвежского во многом логична, и со временем начинаешь понимать, как всё устроено. Главное — не бояться ошибок и дать себе время привыкнуть к логике языка.

Конкурсы — отличная возможность проверить уровень подготовки, поэтому я стараюсь регулярно участвовать в них. Это помогает обнаружить пробелы, которые нужно восполнить. К тому же такие мероприятия позволяют познакомиться с российским научным сообществом, что также очень важный опыт для студента!

Работы оценивались по нескольким критериям: точность передачи смысла, корректная передача исторических реалий конца XIX века, стройность текста, грамотность языка и соответствие стиля перевода оригиналу. Результатом я в целом доволен, хотя всегда есть к чему стремиться. Проверяющие обратили внимание на необходимость более глубокого погружения в контекст эпохи и места. Главный урок: нужно тщательно изучить топонимы, этнонимы, уникальные термины и даже сленг той эпохи — только так можно максимально точно донести до читателя все смыслы, которые автор вложил в текст.

В художественном переводе нужно передавать не просто текст, а образы, чувства, стиль. В техническом и политическом переводе на первом месте точность: каждый термин должен быть передан строго и однозначно. В художественном же нередко нет единственно «правильного» варианта — нужно почувствовать авторский стиль и постараться передать его мысль в той же манере, сохранив при этом смысл. Вариантов может быть множество, и задача — выбрать тот, что точнее всего соответствует атмосфере, жанру, стилистике и ритму текста.

Главная сложность здесь — соблюсти баланс между верностью автору и собственной интерпретацией. Слишком дословный перевод звучит неестественно, слишком вольный — искажает замысел автора. Существует и множество «подводных камней» — ложных друзей переводчика, идиом, которые невозможно перевести дословно, контекстуальных особенностей, культурные отсылки.

В конкурсном тексте, отрывке из травелога, художественно оформленного «путевого дневника», норвежский поэт, писатель и переводчик Гейр Поллен пишет о русской истории, старообрядчестве, протопопе Аввакуме. При переводе важно было сохранить особенности авторского взгляда на русскую историю, историю церкви, передать его философскую манеру повествования. Иногда на перевод одного предложения, в попытках перебрать все возможные варианты, уходило много времени, пока не находился тот самый, естественно звучащий по-русски и верно отражающий норвежский оригинал. В этом, пожалуй, и состоит главная сложность — и особая привлекательность художественного перевода.

Мой подход довольно прост: каждый день я стараюсь слушать новости и подкасты, смотреть фильмы, читать тексты на финском. Практика показала: банальное заучивание слов вне контекста не работает. Чтобы быстро запоминать большой объем лексики, нужно встречать слова в живом контексте — и тогда изучение языка пойдет быстрее!

Главное — не бояться пробовать. Для меня это был первый конкурс художественного перевода, и поначалу я переживала, что у меня недостаточно опыта. Но его можно приобрести как раз тогда, когда решаешься взяться за что-то новое. Конкурс — это не проверка на идеальное знание языка, а возможность попробовать себя в творческом амплуа и почувствовать, что такое работа переводчика.

В плане подготовки полезно как можно больше практиковаться на похожих текстах. Если это конкурс художественного перевода — читайте и переводите художественную прозу, привыкайте к стилю, экспериментируйте с разными вариантами. Это помогает лучше чувствовать язык и увереннее держаться на самом конкурсе.

И главное — получайте удовольствие от процесса. Конкурс — это возможность взглянуть на изучаемый язык с новой стороны, познакомиться с интересными текстами, увидеть, как их интерпретируют другие, получить обратную связь от преподавателей и жюри. На мой взгляд, это не менее ценно, чем результат.

В текущем году повестка конференции была приурочена к восьмидесятилетию начала Холодной войны — события, оказавшего системообразующее влияние на архитектуру международных отношений второй половины XX века и продолжающего оказывать воздействие на современную мировую политику.

Собрали основные тезисы:

Андрей Сушенцов, декан Факультета международных отношений 

• Значительная часть инструментария, разработанного в период холодной войны, сохраняет прикладную актуальность и продолжает использоваться крупнейшими державами, прежде всего в рамках стратегий сдерживания и управления конфликтами в условиях опосредованных столкновений на территориях третьих стран. Так называемое «гибридное противостояние» не является принципиально новым явлением: подобные практики были характерны и для холодной войны. При этом для холодной войны было типично и «маятниковое движение» в отношениях между соперниками, когда периоды конфронтации сменялись нормализацией отношений.
• Хронологические рамки холодной войны требуют уточнения. Несмотря на то, что символической точкой отсчёта традиционно считается речь Уинстона Черчилля 1946 года, реальные контуры противостояния оформились несколько позже. До 1949 года продолжались регулярные встречи на уровне министров иностранных дел стран-союзниц по Второй мировой войне. Создание НАТО стало поворотным моментом, обозначившим пределы возможностей для продолжения системного дипломатического взаимодействия.
• Коллектив кафедры международных отношений при поддержке Российского военно-исторического общества подготовил специальное издание, посвящённое Евгению Викторовичу Тарле, приуроченное к 150-летию со дня рождения учёного.
• Активное взаимодействие с Департаментом внешнеполитического планирования МИД России позволяет получать экспертные отзывы на ключевые публикации, включая новый учебник по современным международным отношениям за 2008–2025 годы. Несмотря на динамику международной обстановки, авторский коллектив сверял свои оценки со специалистами МИДа, что обеспечивает как научную обоснованность, так и практическую значимость работы.

Юрий Боровский, заведующий Кафедрой международных отношений и внешней политики России

• Фултонская речь традиционно рассматривается как точка отсчёта холодной войны. Несмотря на существование альтернативных подходов к периодизации, именно в этом выступлении была сформулирована стратегическая программа западного мира на долгосрочную перспективу.
• 5 марта на Первом канале состоялся показ документального фильма к 80-летию Фултонской речи Уинстона Черчилля «Фултон: слова, ставшие гранью», в котором ректор МГИМО Анатолий Васильевич Торкунов выступил в качестве эксперта.
• Событие имеет широкий спектр интерпретаций, что делает принципиально важным обращение к первоисточнику. Анализ показывает, что речь носила двойственный характер: с одной стороны, она фиксировала курс на конфронтацию, противопоставляя «свободный мир» социалистической системе; с другой — сохраняла пространство для политического манёвра и потенциального диалога.
• В Фултонской речи Черчилль сформулировал тезис о нарастающей угрозе со стороны коммунизма, который, по его оценке, через партийные структуры и «пятые колонны» подрывал основы христианской цивилизации. Несмотря на недавнее союзничество во Второй мировой войне, он указывал на необходимость признания новой стратегической реальности. Ключевым выводом стал призыв к консолидации западных демократий в целях сдерживания СССР. Он предостерегал от повторения ошибок 1930-х годов и настаивал на необходимости своевременных и решительных действий, чтобы избежать катастрофы.
• Существенный интерес представляет реакция советской интеллектуальной элиты, в частности академика Евгения Викторовича Тарле — первого заведующего Кафедрой международных отношений и внешней политики нашего университета. Его статья, опубликованная в «Известиях» 12 марта 1946 года, на 2 дня раньше официального комментария Иосифа Сталина, стала одной из первых содержательных интерпретаций Фултонской речи. Академик подверг критике позицию Черчилля, охарактеризовав её как пропагандистскую и основанную на искусственно сконструированных угрозах. Он обратил внимание на противоречия западной позиции, в частности на несоответствие между декларируемыми принципами свободы и реальной практикой колониального управления в рамках Британской империи. Важным элементом его аргументации стало сопоставление англо-американских и советско-американских отношений, где последние рассматривались как более конструктивные и исторически менее конфликтные. Особое значение имела апелляция Тарле к историческому опыту: попытки давления на Россию, по его оценке, неизменно приводили к стратегическим неудачам их инициаторов. «Из того, что я наблюдал поведение наших русских друзей и союзников во время войны, я вынес убеждение, что они ничто не почитают так, как силу», — Евгений Тарле.
• Стиль Тарле отличался яркой публицистичностью, образностью и одновременно глубокой исторической аргументацией. Его тексты сочетали научную строгость с выразительным, почти художественным языком: «Аргументация в речи Уинстона Черчилля присутствует и выражена с тем жаром, который после кончины доктора Гергельса уже никем не был достигнут. Даже Йозеф Геббельс возвышался до такого градуса лишь изредка. Например, в феврале 1943 года, после Сталинграда, выступая в Берлине в цирке Буша, в наиболее разученных номерах своего репертуара».
• Евгений Викторович Тарле не оставил отдельного труда, специально посвящённого Холодной войне, что объясняется более поздним оформлением самого термина, концепции — во второй половине 1950-х годов. Тем не менее в своих работах конца 1940-х — начала 1950-х годов он последовательно анализировал процессы, которые впоследствии были осмыслены как начало холодной войны. В его интерпретации данное противостояние выступало следствием активной и наступательной политики западных держав, прежде всего США и Великобритании, направленной на установление мирового господства в условиях ослабления Советского Союза. При этом Тарле подчёркивал, что СССР, вышедший из Второй мировой войны в состоянии истощения, был ориентирован на мирное восстановление и не имел объективной заинтересованности в эскалации конфликта, реагируя на внешнее давление.
• Характерной особенностью его подхода стало проведение исторических параллелей с предыдущими этапами давления на Россию — от наполеоновских войн до интервенций начала XX века. В этой логике Холодная война рассматривалась как очередной этап внешнего давления, маскируемого риторикой защиты демократии и сопровождаемого экономическими инструментами влияния, включая План Маршалла.
• Значимый вклад в развитие данной проблематики внёс заведующий Кафедрой МО и ВП в 1959–1975 годах академик Владимир Георгиевич Трухановский, обладавший практическим дипломатическим опытом: он в том числе участвовал в исторических конференциях в Сан-Франциско и Потсдаме, заложивших основы послевоенного миропорядка.
• Владимир Георгиевич считается родоначальником школы англоведов МГИМО. В своих работах, включая фундаментальное одноименное исследование, посвящённое Уинстону Черчиллю, «знаменосцу Холодной войны», он развивал тезис о том, что Фултонская речь стала не только выражением личной позиции, но и программным заявлением правящих кругов Великобритании и США, направленным на институционализацию антисоветского курса.
• Характерной чертой академического стиля Владимира Георгиевича Трухановского являлось органичное сочетание научной строгости и выразительной публицистики. Трухановский отмечал, что термин «железный занавес» широко вошёл в западный политический обиход, при этом его нацистское происхождение, связанное с пропагандистской риторикой, как правило, замалчивалось. «И если бы за каждое употребление этих слов — “железный занавес” — западные публицисты и политики платили гонорар, его подлинный автор — “тень Геббельса” — была бы теперь самой богатой тенью в мире», — Владимир Георгиевич Трухановский.
• Трухановский подчёркивал, что Холодная война не являлась исторически неизбежной, а стала результатом конкретных политических решений западных элит конца 1940-х годов. В его интерпретации она представляла собой форму борьбы за мировое лидерство, тогда как советская политика носила преимущественно реактивный и оборонительный характер. Особое внимание он уделял динамике конфликта, отмечая чередование фаз эскалации и разрядки, а также ключевую роль ядерного фактора в обеспечении стратегической стабильности.
• Дальнейшее развитие отечественной научной традиции связано с деятельностью Михаила Матвеевича Наринского, возглавлявшего кафедру в 1995–2016 годах. Его вклад заключается в систематизации и концептуальном обобщении обширного массива исследований по истории международных отношений периода холодной войны. Учебные издания, подготовленные под его руководством, стали обязательными для подготовки студентов-международников. Речь идет о втором и третьем томах серии учебников по истории международных отношений».
• В интерпретации Наринского холодная война определяется как форма тотальной и глобальной конфронтации между двумя центрами силы — СССР и США, чреватой кризисами и конфликтами. Её тотальный характер проявлялся в охвате всех ключевых сфер взаимодействия — от военной и политической до идеологической и психологической, тогда как глобальность выражалась во вовлечённости большинства регионов мира. Противостояние не переросло в прямой крупномасштабный военный конфликт. Ключевыми сдерживающими факторами выступали отсутствие у сторон цели полного уничтожения противника, а также ограниченность возможностей достижения решающего военного превосходства. В результате стратегическое соперничество реализовывалось преимущественно через механизмы давления, сдерживания и косвенного влияния.

Николай Макаров, заместитель директора Департамента внешнеполитического планирования МИД России

• Новое политическое мышление, инициированное Михаилом Сергеевичем Горбачёвым, стало завершающим этапом холодной войны. Его последствия, прежде всего в отношениях России и коллективного Запада, остаются ощутимыми до настоящего времени.
• Перестройка, начатая Михаилом Сергеевичем, изначально была направлена на реформирование внутренней экономической и идеологической структуры Советского Союза, однако столкнулась с серьёзными ограничениями. Существенную роль сыграли высокие расходы на внешнеполитические обязательства и гонку вооружений. Завершение периода разрядки с приходом администрации Рейгана, а также участие советских войск в афганском конфликте дополнительно осложнили внешнеполитическую среду, затрудняя реализацию внутренних преобразований.
• Концепция нового политического мышления, отраженная в книге «Перестройка и новое мышление» (1987), включала ряд установок: взаимозависимость и взаимосвязанность мира, приоритет общечеловеческих ценностей над классовым, урегулирование конфликтов политическими средствами, отказ рассматривать принцип мирного сосуществования как форму классовой борьбы и от вмешательства во внутренние дела и признание права народов на самоопределение, деидеологизации внешней политики, уважение принципа равной и неделимой безопасности, необходимость поиска баланса интересов, формирование «общеевропейского дома». Практическими задачами выступали снижение уровня конфронтации, сокращение военных расходов, избыточных внешнеполитических обязательств и развитие международных отношений на прагматичной и взаимовыгодной основе.
• На направлениях глобального Юга и Востока были достигнуты заметные результаты: нормализованы отношения с Китаем и КНДР, углублено сотрудничество с Индией, обеспечен вывод войск из Афганистана при сохранении дружественного режима, восстановлены отношения с рядом государств, включая Японию, Южную Корею, Израиль, Иран, Турцию и страны Персидского залива. На западном направлении политика имела более противоречивые последствия: курс на снижение конфронтации и развитие сотрудничества в ряде случаев трансформировался в односторонние уступки без должного закрепления геополитических интересов СССР, несмотря на существующие международно-правовые и исторические основания (Ялтинская и Потсдамская системы).
• Основной недостаток линии Горбачёва заключался в ее абстрактности, отсутствии конкретного определения общечеловеческих ценностей, недооценке факторов национальных интересов, геополитики и баланса сил. Горбачёв добился улучшения советско-американских отношений и снижения риска глобального ядерного конфликта, однако односторонние уступки в разоружении, вывод войск из Восточной Европы не были подкреплены гарантиями безопасности и шагами по обеспечению интересов страны на западных рубежах. Отказ от доктрины Брежнева также привел к ускоренному распаду социалистического лагеря, при этом Советское руководство оставило процесс на самотёк.
• Концепция общеевропейского дома не получила поддержки на Западе. США и НАТО использовали момент для укрепления своих позиций, объединения Германии на своих условиях и расширения влияния на Восточную Европу. Горбачёв согласился на объединение Германии и её членство в НАТО, полагаясь на устные обещания о неподвижности восточных границ блока. Недостаток чёткого международного правового закрепления интересов СССР, вера на слово западным партнёрам и отсутствие активных мер по обеспечению национальной безопасности в новых условиях выявили стратегическую слабость линии Горбачева.
• Возможность контролируемого демонтажа Ялтинско-Потсдамской системы и сохранения ОВД и СЭВ на переходный период была проигнорирована, что привело к быстрой утрате стратегического контроля СССР над Восточной Европой. Попытки позднесоветской дипломатии закрепить в договорах с новыми государствами положение о неучастии в НАТО не были реализованы, а надежды на финансовую поддержку Запада для стабилизации экономики страны не оправдались. Последствия проявились в ускоренном падении социалистических режимов, усилении сепаратистских тенденций в Прибалтике и постепенном освоении Восточной Европы США и НАТО, несмотря на устные обязательства о неподвижности восточных границ блока.
• В современных условиях, исходя из провала евроатлантической модели, и неудачные попытки уже российской дипломатии обеспечить безопасность на наших Западных рубежах политико-дипломатическими средствами, среди которых Основополагающий акт Россия-НАТО (1997 г.), Совет Россия-НАТО (2002 г.), инициатива Д. Медведева о Договоре о евробезопасности (2008-2009 гг.), Россия формирует новые магистральные инициативы: создание Большого Евразийского партнёрства и формирование Евразийской архитектуры равной и неделимой безопасности, открытых для всех стран континента и ориентированных на восстановление стратегического баланса и защиты национальных интересов. Подробнее можно ознакомиться  в статье Сергея Викторовича Лаврова «Российская дипломатия в меняющемся мире» от 24 марта 2023 года.

Владислав Воротников, заведующий Кафедрой истории и политики стран Европы и Америки МГИМО

• Тема восточноевропейских диаспор и их роли в холодной войне имеет особое значение, поскольку позволяет проследить, как сформированные в тот период механизмы и практики продолжают оказывать влияние на современную международную политику и безопасность. Диаспорные сообщества, объединенные в политические, культурные и правозащитные структуры, активно участвовали в идеологическом противостоянии с СССР, формируя устойчивые сети влияния, сохраняющие актуальность и после окончания холодной войны.
• Вторая мировая война стала катализатором масштабных миграционных процессов. В послевоенный период значительные восточноевропейские диаспоры в западных странах включились в деятельность общественных и разведывательных структур, прежде всего США и Великобритании, став активными участниками идеологической и политической борьбы против социалистического блока. Эти сообщества объединяли как рядовых эмигрантов, так и политически активных представителей, мотивированные группы, потерявшие родину, социальный статус и собственность, что усиливало их вовлечённость в антисоветскую деятельность.
• Оценки численности диаспор на момент окончания Второй мировой войны и позднее:
• литовцы, латыши, эстонцы — около 1 млн человек за пределами родины (литовцев примерно 600 тыс.);
• поляки — 2,5–3 млн в США, около 200 тыс. в Великобритании;
• чехословаки — около 560 тыс.;
• венгры — 340 тыс.;
• румыны — 340 тыс.;
• болгары — 50–60 тыс.;
• украинцы — 2–2,5 млн в крупных странах (США, Канада, Великобритания);
• белорусы — 200–300 тыс., включая миграции ещё с периода Гражданской войны.
• На основе этих диаспор сформировались два типа организаций, которые, получая поддержку Запада, обеспечивали долговременное влияние на политику в странах Восточной Европы, выступая инструментом идеологической борьбы и стратегического воздействия на СССР на протяжении всего периода холодной войны.
• Первый тип — правительства в изгнании. Не у каждой диаспоры была возможность создать такие структуры. Наиболее известные примеры — структуры, связанные с Украинской Народной Республикой и Белорусской Народной Радой. Аналогичные образования существовали у прибалтийских государств — Литвы, Латвии и Эстонии.
• Второй тип — общественные, культурные и правозащитные организации. Для стран, где правительства в изгнании не сложились (Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария), именно эти структуры стали центрами политической активности диаспор. Среди них: Польско-американский конгресс, журнал «Культура», Американо-балтийский национальный комитет, Всемирные объединения прибалтийских народов, украинские конгрессы, Венгерский фонд прав человека, Американская трансильванская ассоциация, Болгарский национальный комитет, структуры чехословацкой и румынской эмиграции и др.
• Деятельность диаспор включала политический лоббизм, привлечение внимания к проблематике «порабощенных народов», прав человека и отсутствия государственности в регионах, рассматриваемых как оккупированные или под угрозой. Важным направлением стала идеологическая консолидация. Показательный пример — формирование концепции «оккупации» стран Балтии, разработанной представителями эмиграции императорской России, в частности Борисом Мейснером и Дитрихом Андре Лёбером. В 1950–1970-е годы эта концепция закрепилась в научной и политической мысли и впоследствии оказала влияние на политико-правовые процессы конца XX века. В постсоветский период результаты этой деятельности проявились в формировании устойчивых нарративов, продолживших логику холодной войны. Речь идёт о распространении интерпретаций истории, противопоставляющих «порабощённые народы» и «имперскую Россию», а также о продвижении соответствующих политических подходов через международные институты, включая структуры ЕС.
• Методы холодной войны — информационные кампании, лоббизм, формирование общественного мнения и поддержка сетей политической активности — не исчезли после её окончания. Они трансформировались и продолжают использоваться в XXI веке, в том числе в контексте вопросов идентичности, национальной политики и международной безопасности.

Андрей Сидоров, доцент Кафедры МО и ВП России МГИМО 

• Начало холодной войны целесообразно рассматривать как продолжение Второй мировой войны, фактически начавшейся ещё до Фултонской речи, в период между смертью Франклина Рузвельта и первым применением атомного оружия США, когда США и Великобритания приняли ключевые стратегические решения в отношении СССР. Публичным сигналом нового этапа стала атомная бомбардировка Хиросимы, продемонстрировавшая готовность США использовать оружие массового поражения. Уже в 1945 году в США разрабатывались планы нанесения атомных ударов по советским городам (план «Тоталити»), а в Великобритании — операция «Немыслимое», что позволяет утверждать, что инициатива конфронтации в значительной степени исходила от западных держав. При этом СССР стремился к деэскалации и сокращал своё военное присутствие в ряде освобождённых регионов. Так, к маю 1946 года советские войска были выведены из Чехословакии, Северной Норвегии, Маньчжурии и Северного Ирана.
• В послевоенные годы стратегия Москвы носила преимущественно оборонительный и реактивный характер: была проведена масштабная демобилизация армии (с 11 до 3 млн человек), сокращены военные расходы, распущен Коминтерн как инструмент мировой революции. В то же время США и их союзники формировали долгосрочные механизмы давления на советский блок, включая институционализацию раскола Германии, создание НАТО и политическое вмешательство во внутренние процессы социалистических стран. Документы того периода фиксируют, что американская стратегия предполагала длительное и системное сдерживание СССР с использованием политических, экономических и силовых инструментов, но без прямого военного столкновения. Ее целью было постепенное ослабление советской системы за счёт воздействия на ее национальные, идеологические и институциональные уязвимостеи.
• Процесс продолжился и после формального завершения холодной войны в 1989–1990 годах, но уже в новой форме — через экономическое и политическое давление, расширение НАТО на Восток и ограничение российского влияния в бывших советских и восточноевропейских странах.
• С появлением у СССР ядерного оружия стратегия США сместилась в сторону воздействия на внутренние противоречия советской системы. Уже в конце 1940-х годов Джордж Кеннан отмечал возможность ускорения внутренних процессов, способных привести к ослаблению или трансформации советской власти.
• Важным программным документом холодной войны рассматривается меморандум СНГ-6850, в котором в качестве стратегической цели США обозначалось «фундаментальное изменение природы советской системы». В документе выделялись ключевые уязвимости СССР: федеративное устройство с формальной суверенностью союзных республик, идеократическая природа государства, а также нестабильность механизмов передачи высшей власти, создающая возможности для внешнего воздействия. Особое значение придавалось информационному противоборству и поддержке пропагандистских кампаний. В геополитическом измерении важнейшим направлением выступало вытеснение СССР из Восточной Европы как способ подрыва его международных позиций. Цель США в СССР включала смену политического строя и распад на несколько государств для обеспечения стратегического превосходства и контроля ресурсов.
• Советская стратегия опиралась на концепцию мирного сосуществования, впервые сформулированную Георгием Маленковым в 1953 году и закреплённую на XX съезде КПСС как один из основополагающих принципов внешней политики. Москва стремилась к сохранению статус-кво и минимизации прямой конфронтации, декларируя невмешательство во внутренние дела других государств. В данной логике холодная война рассматривалась как управляемое противостояние, тогда как её реальная динамика во многом определялась действиями США и их союзников, воспринимавших сдержанность Москвы как проявление слабости и усиливавших давление. Разрядка 1970-х годов, включая Хельсинкский заключительный акт, была непродолжительной, однако в долгосрочной перспективе способствовала усилению внутренних трансформаций в социалистическом блоке.
• В позднем СССР холодная война нередко воспринималась как во многом символическое, «ненастоящее» противостояние, допускающее завершение через уступки и демонстрацию доброй воли. Подобное представление о возможности «легкого» выхода из конфликта во многом определяло политическое мышление советского руководства, включая курс Михаила Горбачёва. В этой связи показательна оценка академика Евгения Тарле: «покоя никогда не получает именно тот, кто слишком откровенно и неумеренно его жаждет».
• Доктрина прав человека, закреплённая в Хельсинкский заключительный акт, первоначально рассматривалась в Москве как дипломатическое достижение. Однако практическая реализация этих положений привела к обратным эффектам: укреплению позиций западных стран, ослаблению контроля СССР над государствами социалистического блока и ускорению процессов его дезинтеграции. Отсутствие чёткого представления о стратегическом результате в холодной войне и его подмена нормативно-идеалистическими установками рассматривается как один из факторов ослабления позиций СССР.
• Современная политика США в отношении России в ряде аспектов воспроизводит стратегию времен холодной войны, но в более радикальной форме.Если в 1980–1990-е годы акцент делался на либерализации и ослаблении советской системы, то в постсоветский период в экспертно-политических кругах обсуждались сценарии дальнейшей дезинтеграции пространства бывшего СССР, продолжение принципа системного давления, но уже на Россию. К этим выводам приводит анализ стратегий последних лет, включая политику администрации Джо Байдена. Предполагается, что противостояние с коллективным Западом может носить затяжной характер иможет продлиться до ослабления и распада западной монолитной структуры, возвращения к многополярности.
• В контексте современной геополитики достижение стратегического результата («победы») для России связывается с рядом направлений: укреплением суверенного центра силы; формированием альтернативной системы ценностей и смыслов, способной снижать уязвимость к внешнему воздействию; а также развитием многополярной модели международных отношений, в рамках которой западные государства будут выступать не как единый блок, а как несколько конкурирующих центров, что потенциально снижает риски системного противостояния.

Сетов Роман Александрович, доцент Кафедры новой и новейшей истории МГУ им. М.В. Ломоносова

• Вопрос о хронологических рамках холодной войны остается дискуссионным. Традиционно её завершение связывается с событиями 1989–1991 годов, однако в современной историографии отсутствует единое мнение по данному вопросу. Интерес к теме усиливается в контексте текущих международных процессов и появления новых исследований, посвященных различным аспектам противостояния СССР и США в отдельных регионах. В частности, можно отметить работу Алексея Уразова «От Суэца до Кэмп-Дэвида. Противостояние США и СССР на Ближнем Востоке в 1950–1970 гг.».
• В современной научной дискуссии всё чаще выдвигается тезис о наличии «позитивного наследия» холодной войны — относительно управляемого и предсказуемого мирового порядка, обеспечивавшего определенную стабильность международной системы, несмотря на высокий уровень напряжённости и риск глобального конфликта, особенно в конце 1940-х — 1950-х годов.
• В последние годы формируется исследовательский мейнстрим, отходящий от упрощённых интерпретаций холодной войны как исключительно идеологического противостояния «демократии» и «тоталитаризма». Всё более распространённым становится понимание холодной войны как многомерного и комплексного конфликта, особого типа взаимодействия сверхдержав, включавшего широкий спектр инструментов давления и сдерживания без перехода к прямому военному столкновению. Ряд исследователей рассматривает холодную войну как «растянутый во времени функциональный эквивалент мировой войны», подчеркивая ее глобальный и системный характер.
• Вопрос о начале холодной войны также остается открытым. Одни исследователи связывают его с «длинной телеграммой» Джорджа Кеннана и последующими доктринальными установками США; другие — с решениями советского руководства 1945 года; третьи рассматривают начало как постепенный процесс, не имеющий четкой точки отсчета. Подобные расхождения в оценках являются естественной частью научного дискурса.
• Важным фактором возникновения холодной войны стало изменение глобального баланса сил после Второй мировой войны и формирование новой иерархии международных отношений, в которой доминировали две сверхдержавы — США и СССР. При этом прежние великие державы, такие как Великобритания и Франция, были существенно ослаблены и лишь позднее частично восстановили свои позиции, в том числе благодаря ядерному оружию. Одной из причин конфликта стала неспособность СССР и США достичь согласия по вопросам послевоенного устройства и распределения сфер влияния. Несовпадение стратегических интересов привело к формированию биполярной системы и длительному противостоянию.
• Сложилась уникальная ситуация, при которой США впервые получили возможность активно формировать мировой порядок в соответствии со своими интересами. Единственным сопоставимым ограничителем выступал СССР — держава, обладавшая значительным военным потенциалом и способная противостоять американскому влиянию, прежде всего в Европе. Уже в конце 1940-х годов в американском стратегическом планировании признавалась высокая вероятность быстрого продвижения советских войск на европейском театре военных действий в случае прямого конфликта.
• Современные исследования все чаще рассматривают идеологический фактор как вторичный по отношению к геостратегическим интересам. Идеология не выступала первопричиной конфликта, а выполняла функцию легитимации внешнеполитических действий и мобилизации внутренней и международной поддержки. Показательным примером является роспуск Коминтерна в 1943 году, когда ради сохранения союзнических отношений с Западом идеологические установки были временно отодвинуты. Аналогично, в американской пропаганде периода Второй мировой войны советский солдат изображался как союзник, а не как идеологический противник.
• Представление о стремлении СССР к глобальному экспорту революции и перестройке мира по советской модели в ряде современных интерпретаций рассматривается как преувеличенное. В основе политики лежала более простая и прагматичная логика безопасности — стремление отодвинуть потенциальный рубеж столкновения с Западом как можно дальше от собственных границ за счёт формирования буферной зоны в Восточной Европе. Этот подход во многом продолжал традиции российской внешней политики ещё со времён династии Романовых. Таким образом, военно-стратегические задачи имели приоритет, тогда как идеология выполняла вспомогательную функцию их обоснования.
• Основные этапы холодной войны в современной историографии обычно трактуются следующим образом: первый — конфронтационный этап (≈ 1947–1963 гг.), характеризующийся нарастанием противостояния, включавшим региональные конфликты, такие как Корейская война, и кризисы, кульминацией которых стал Карибский кризис; второй — этап «конфронтационной стабильности» (≈ 1963 — конец 1970-х гг.), связанный с достижением стратегического паритета, развитием механизмов контроля над вооружениями и периодом разрядки международной напряженности.
• Ключевым результатом развития холодной войны стало формирование системы взаимного сдерживания, основанной на принципе взаимного гарантированного уничтожения. Достижение ядерного паритета между сверхдержавами означало фактическую невозможность прямого военного столкновения без риска взаимного уничтожения и способствовало смещению конкуренции в политическую, экономическую и идеологическую плоскости.
• В поздней историографии холодная война все чаще рассматривается как соперничество двух цивилизационных моделей — условного «Запада» и «Востока». В этом контексте СССР стремился выступить в качестве альтернативного центра развития, однако в долгосрочной перспективе не смог в полной мере реализовать данный потенциал. Вместе с тем сама постановка вопроса о цивилизационном измерении конфликта отражает усложнение научных подходов к его интерпретации.
• Холодная война привела к формированию качественно новых сфер конкуренции сверхдержав. Одной из ключевых стала космическая гонка, связанная с освоением околоземного пространства, развитием ракетных технологий и стратегических систем.
• Период так называемой «конфронтационной стабильности» (1960–1970-е годы) ознаменовался формированием основ системы международной безопасности во взаимоотношениях СССР и США. Ключевым документом стало Соглашение «Основы взаимоотношений между СССР и США», закрепившее два принципа: безальтернативность мирного сосуществования в ядерную эпоху и необходимость предотвращения прямого военного столкновения. Эти положения дополнялись системой международных договоров, сформировавших архитектуру глобальной безопасности, включая Договор о нераспространении ядерного оружия, Договор о космосе, Договор об Антарктике, соглашения по ограничению стратегических вооружений и режимы контроля над вооружениями. Несмотря на частичную эрозию этих механизмов в современный период, многие из них продолжают действовать и остаются важным наследием холодной войны.
• В историографии распространена точка зрения о кратковременном новом витке конфронтации в конце 1970-х — первой половине 1980-х годов. Его начало связывается с вводом советских войск в Афганистан, отказом США от ратификации ряда соглашений по ограничению вооружений, приходом к власти Рональда Рейгана и переходом к более жесткой стратегии давления на СССР. Данный этап характеризовался пересмотром достижений разрядки и усилением политического, экономического и военного давления на социалистический блок.
• Вопрос о завершении холодной войны остается дискуссионным и допускает различные интерпретации — от формально-юридических до концептуальных. К первой группе относятся подходы, связывающие окончание с событиями 1990–1991 годов, включая международные соглашения и распад СССР. Так, по мнению Джеймса Бейкера, важной вехой стало 3 августа 1990 года — принятие резолюции Совета Безопасности ООН по Ираку при согласованных позициях США и СССР. Аналогично, Парижская хартия для новой Европы за подписью Михаила Горбачёва фиксировала тезис о завершении холодной войны. Ко второй группе относятся интерпретации, согласно которым холодная война не завершилась окончательно, а трансформировалась. Так, Стивен Коткин в статье «The Cold War Never Ended» утверждает, что противостояние приняло новые формы, а Сергей Караганов говорит о переходе к «третьей холодной войне».
• С начала 2010-х годов в научном и политическом дискурсе закрепляется концепция «новой» или «второй» холодной войны, отражающая преемственность современных международных конфликтов с логикой биполярного противостояния. Использование сходных инструментов — санкционного давления, информационного противоборства, военно-политических блоков — делает обращение к опыту и урокам холодной войны особенно актуальным.

Дмитрий Михель, главный научный сотрудник Отдела Азии и Африки ИНИОН РАН

• Поражение СССР на идеологическом фронте в 1990-е годы было обусловлено, в том числе, кризисом партийно-государственных элит и политикой Михаила Горбачёва: объявленная им перестройка сопровождалась углублением социально-экономических проблем и ослаблением идеологического контроля. Вместе с тем события 1991 года стали лишь финальной фазой более длительного процесса — постепенной эрозии идеологии, начавшейся задолго до распада СССР, ориентировочно с середины 1950-х годов.
• Вступая в идеологическое противостояние с США после 1946 года, СССР обладал одной из наиболее развитых систем идеологического воздействия. Ключевую роль в ней играл Агитационно-пропагандистский отдел ЦК ВКП(б) (Агитпроп), созданный в 1920 году. Он обеспечивал идеологическое сопровождение политики партии, занимался пропагандой коммунистической идеологии и обеспечивал контроль над средствами массовой информации, наукой, образованием и культурой.
• Стратегическое руководство идеологической сферой в СССР с момента его создания находилось в руках высшего партийного руководства. Существенную роль в формировании и развитии идеологии на разных этапах играли Владимир Ленин, Лев Троцкий, Григорий Зиновьев, Николай Бухарин и Иосиф Сталин. Среди работ Сталина, оказавших заметное влияние на идеологическую линию партии, можно выделить: «Октябрьская революция и тактика русских коммунистов» (1924), «Краткий курс истории ВКП(б)» (1938), «Марксизм и вопросы языкознания» (1950), «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952), а также сборник «Вопросы ленинизма» и программную речь 9 февраля 1946 года. Эти тексты систематизировали положения марксистской теории и закрепляли руководящую роль партии, включая концепцию возможности построения социализма в одной стране.
• Затяжной характер идеологического противостояния в рамках холодной войны выявил уязвимость советской системы: после смерти Сталина она утратила прежнюю степень целостности. Исчезла фигура, лично определявшая идеологический курс, а новое руководство оказалось менее способным самостоятельной теоретической работе, передав значительную часть функций партийному аппарату.
• Переломным моментом стал XX съезд КПСС, состоявшийся 25 февраля 1956 года. На нем был зачитан секретный доклад Никиты Хрущева, в котором была подвергнута критике политика Сталина и осужден культ личности. Этот шаг привёл к пересмотру прежних идеологических ориентиров и подорвал внутреннюю целостность системы, создав состояние неопределённости в идеологической сфере. Доклад вызвал значительный международный резонанс. На Западе он был воспринят как свидетельство потенциального ослабления влияния. В ряде стран это способствовало снижению поддержки коммунистических партий, а в социалистическом лагере — осложнению отношений, в частности с Китаем.
• Несмотря на сохранение институционального контроля над СМИ, наукой и культурой, резкая трансформация курса вызвала замешательство среди идеологических работников. Одним из её последствий стало формирование различных форм марксистского свободомыслия. Важным центром этого процесса в конце 1950-х годов стал философский факультет МГУ, где сформировалась группа исследователей, стремившихся к переосмыслению и «возрождению» марксистской теории. В начале 1960-х годов аналогичные процессы затронули и Институт философии АН СССР. Одновременно значительная часть философов обратилась к изучению западной мысли, стремясь включиться в ее проблемное поле и рассматривая философию вне жесткой привязки к коммунистическому идеалу, часто обращаясь к  либеральным ценностям.
• Одной из ключевых фигур этого круга был Эвальд Ильенков, который видел себя борцом со сталинской философской ортодоксией. Его тезис, что коммунизм не может рассматриваться как окончательная и высшая цель общественного развития, сформулированный к середине 1960-х годов и представленный, в частности, на международном философском конгрессе в 1966 году, фактически вступал в противоречие с официальной идеологической линией. Несмотря на то, что Ильенкова можно воспринимать как борца за подлинный марксизм, он хотел поделиться с СССР более правильными трактовками марксизма и коммунизма, даже сигнализировал руководству о тенденциях 60-х годов, в реальности он оказался всего лишь рядовым участником эрозии идеологии.
• Провозглашённая после XX съезда политика мирного сосуществования способствовала смягчению конфронтационной риторики и косвенно легитимировала интерес к западной интеллектуальной традиции. В академической среде это воспринималось как сигнал к пересмотру прежних установок и расширению исследовательских горизонтов. К концу 1960-х годов данный процесс усилился: после событий Пражской весны в СССР оформляется диссидентское движение, обозначившее переход от внутреннего свободомыслия к открытому инакомыслию. В целом, начиная с середины 1950-х годов, в советской идеологической системе сформировался внутренний разрыв, связанный с пересмотром прежних оснований и ослаблением единства идеологической линии. Этот разрыв не был преодолён и в дальнейшем стал одним из факторов постепенной эрозии идеологии.

Филипп Трунов, профессор Кафедры МО и ВП России МГИМО 

• Управление конфронтацией представляет собой способность действовать проактивно и результативно, вынуждая оппонента к неэффективному расходованию ресурсов и снижая его устойчивость. При этом проактивность может сочетаться с оборонительной стратегией, хотя у стран Запада она носит преимущественно наступательный характер. В основе логики лежит «игра резервов»: стратегическое преимущество получает сторона, способная сохранять ключевые ресурсы и дееспособность. Существенным условием эффективности выступает координация между государственными институтами и научным сообществом, обеспечивающая выработку целостных и адаптивных решений.
• В рамках западной стратегии управления конфронтацией можно выделить два основных подхода, отражающих раскол между либеральными (или постлиберальными) и традиционалистскими элитами.
• Либеральные элиты ориентированы на продолжение политики сдерживания и наращивание давления на Россию, исходя из предположения о возможности воспроизведения результатов холодной войны. Их стратегия развивается по траектории эскалации, сопровождаясь недооценкой сопутствующих рисков, включая приближение к критическим порогам, связанным с ядерным фактором. Стратегическая цель — ослабление России в целях сохранения западноцентричного мирового порядка, при этом значительная ставка делается на использование ресурсов третьих стран.
• Второй подход связан с традиционалистской линией (в частности, политика Дональда Трампа). Он предполагает перераспределение нагрузки внутри западного блока и допущение ремилитаризации союзников. Это выражается в росте военных расходов стран НАТО (например, ФРГ планирует к 2030 году довести свои военные расходы ровно до той отметки, на которых находится сегодня Россия, ведя СВО), а также в формировании обновлённой модели сил альянса, сопоставимой по масштабам с периодом холодной войны.
• В период пребывания в Белом доме администрации Джо Байдена начала складываться новая конфигурация сил НАТО с численностью порядка 0,8 млн человек, при этом основной финансовый и организационный вклад сейчас обеспечивают европейские государства. Однако США стремятся сохранить роль управляющего центра, поддерживая собственное военное присутствие в Европе на относительно стабильном уровне (около 80 тыс. военнослужащих).
• Администрация Трампа декларирует стремление занять позицию «над схваткой» в противостоянии между европейскими либеральными элитами и Россией, одновременно продвигая повестку борьбы с неклассическими угрозами. Однако значительная часть подобных заявлений носит декларативный характер и сопровождается реализацией стратегии сохранения и укрепления миропорядка во главе с США.
• Одновременно наблюдается усиление присутствия США в Арктике, которая рассматривается как один из важнейших регионов глобальной конкуренции. Потенциал США здесь сопоставим с возможностями отдельных европейских арктических государств.
• На глобальном уровне проявилась ограниченность возможностей европейских либеральных демократий выступать в роли самостоятельного гаранта безопасности в регионах Ближнего Востока, Африки и Центральной Азии. Это было подтверждено, в частности, выводом войск из Афганистан и сокращением западного военного присутствия в ряде регионов. В этих условиях США возвращаются к более активной роли на Глобальном Юге, стремясь формировать его политическую архитектуру и усиливать собственное влияние, одновременно ограничивая самостоятельность наиболее активных государств мирового большинства.
• Отдельного внимания заслуживают риски возврата к практике точечного силового давления и внешних интервенций, включая регионы Латинской Америки и Африки, а также попытки США закрепить за собой роль ведущего субъекта в борьбе с международным терроризмом. Фиксируются элементы прямого военного вовлечения, включая участие в конфликтах на Ближнем Востоке и нарастающую эскалацию вокруг Ирана, что указывает на сокращение дистанции между США и непосредственным участием в вооружённых конфликтах. Формируется новая конфигурация международного противостояния, в которой США, с одной стороны, стремятся выступать в роли наднационального арбитра, а с другой — оказываются вовлечены в расширяющийся спектр конфликтов, что увеличивает их стратегическую уязвимость.
• Современная международная ситуация в значительной степени воспроизводит логику межвоенного периода. В существующих условиях российская внешняя политика позиционируется как проактивная и направленная на защиту национальных интересов. Конфронтация приобретает затяжной и системный характер, а ее возможным стратегическим результатом может стать трансформация коллективного Запада, сопровождающаяся снижением его внутренней согласованности и устойчивости.

Больше всего хотелось увидеть страну, которую мы два года изучали только по учебникам. Мы ждали, что будет много языковой практики, солнечной погоды и, конечно, путешествий. Было очень интересно ощутить себя в другой академической среде, особенно в окружении иностранцев.

Сомнения касались в основном учебы: мы боялись пропустить важное МГИМО и не закрыть сессию. К счастью, все хорошо сложилось, даже из другой страны мы смогли поддерживать связь с вузом, а по возвращении — успешно сдать все экзамены и зачеты.

Подготовка к стажировке начинается задолго до отъезда и имеет множество нюансов. Это похоже на целый квест: нужно обойти множество кабинетов, собрать все бумаги и постоянно быть на связи с принимающим вузом. Главный совет — начинать собирать документы заранее и быть предельно внимательным к срокам.

Основной пакет документов для подачи заявления можно найти на сайте МГИМО. Сам процесс подачи занимает несколько дней, но деканат МО работает очень оперативно. Еще важно заранее узнать количество доступных мест в принимающем университете — в нашем случае эту информацию можно было получить на языковой кафедре. Остальной пакет документов (необходимые соглашения о согласии, страховка, загранпаспорт) стандартный, запрашивается принимающей стороной. Вся подготовка по линии университета, включая оформление студенческой визы, заняла у нас около двух месяцев.

Очень советую заранее изучить специфику страны, особенно, если она не входит в регион вашей специализации. Понимание повседневной жизни, менталитета и образовательных подходов поможет быстро адаптироваться и показать высокий уровень подготовки на месте. В этом плане нам невероятно повезло с преподавателями. Огромное спасибо Антону Валерьевичу Сапронову (Кафедра японского, корейского, индонезийского и монгольского языков), который подготовил нас в языковом плане, и Никите Сергеевичу Куклину (Кафедра востоковедения), который преподавал у нас историю и регионоведение. Они профессионалы своего дела, имеют богатый опыт живого общения с индонезийцами и готовы были поделиться секретами с нами. Кстати, у Никиты Сергеевича есть отличный телеграм-канал, посвященный Индонезии, где он подробно, с любовью к стране и уважением к ее традициям комментирует текущие новости и исторические сюжеты — очень рекомендую.

Полезно также заранее ознакомиться с достижениями научных школ принимающего университета: посмотреть, какие темы исследуют местные студенты. Не менее интересно то, чем студенты занимаются вне учебы. Организация учебного процесса там сильно отличается от нашей. Например, в Индонезии мы столкнулись с тем, что гораздо больший упор делается на неформальное общение. Там существует понятие «nongkrong» (нонгкронг) — когда друзья собираются в кофейне и могут просидеть 5–6 часов за разговорами и настольными играми. Для нас это стало настоящим открытием, так как напряженная учеба в МГИМО не так часто дает возможность выкроить время и выбраться куда-нибудь с друзьями. Понимание таких культурных нюансов очень помогает влиться в среду.

Наше знакомство с Индонезией началось на рассвете первого же дня. Мы проснулись от звуков Азана — призыва к намазу (обязательная пятикратная ежедневная молитва в исламе), который муэдзин (служитель, провозглашающий Азан) распевал с минарета мечети. Хотя мы жили довольно далеко от неё, благодаря громкоговорителям все было хорошо слышно. Это было непривычно: в пять утра тебя будит призыв к молитве, который будет звучать пять раз в день, напоминая верующим о времени намаза. Конечно, мы знали, что Индонезия — самая большая мусульманская страна, но поначалу было сложно привыкнуть к особенностям уклада жизни в этом государстве.

Следующим открытием стала местная кухня. Горы риса, щедро приправленного всеми видами перца, и непривычные сочетания вкусов стали настоящим культурным шоком. Поначалу мы осторожничали и готовили себе привычную еду. Но со временем привыкли: уезжая, мы не могли поверить, что расстаемся с этой удивительной кухней, — настолько сильно она нам полюбилась.

Главным же открытием стали сами индонезийцы — невероятно открытые, добрые и вежливые люди. Стоило выйти на улицу, как кто-нибудь подходил к нам, чтобы сфотографироваться или завязать непринужденный разговор, словно мы были давними знакомыми. Местные жители очень гордятся своей страной и искренне хотят показать иностранцам все самое лучшее. Каждое, даже мимолетное, общение превращалось в новый пункт в нашем списке «дел»: именно от друзей-индонезийцев мы получали самые актуальные рекомендации — куда сходить и что попробовать.

Адаптироваться нам помогла жажда приключений и желание взять от этого семестра всё. Мы старались не сидеть дома, не терять ни минуты и приобретать новый опыт.

Учебный процесс в Университете Гаджа Мада был организован по системе, заметно отличающейся от нашей: мы могли выбирать курсы самостоятельно, однако количество кредитов (единиц измерения учебной нагрузки, где один кредит равен примерно 25–30 часам освоения дисциплины) было строго ограничено. Поэтому в итоге пар у нас было куда меньше, чем мы привыкли в России.

Все занятия для иностранных студентов проходили на английском языке, что, впрочем, не помешало нам практиковать индонезийский, так как после пар мы могли пообщаться со студентами из наших групп.

Главное отличие индонезийского подхода к образованию, на мой взгляд, заключается в фокусе на коммуникации и мягких навыках (soft skills): у нас было много внеклассных групповых проектов, которые должны были помочь развить умение кооперироваться и работать в команде, а также выступать публично.

Возможность самостоятельно формировать расписание из множества разнообразных курсов стала несомненным преимуществом учебы в Университете Гаджа Мада. Среди всех предметов нас особенно заинтересовал курс «Сотрудничество АСЕАН в сфере безопасности» — и мы ни разу не пожалели о своем выборе. Благодаря этим занятиям мы не только лучше узнали, какие инструменты использует АСЕАН для поддержания стабильности в регионе, но и участвовали в интересных дискуссиях с одногруппниками.

Вместе с профессорами мы подробно разбирали концепцию «Путь АСЕАН» — подход к принятию решений, основанный на невмешательстве во внутренние дела, уважении суверенитета и избегании прямой конфронтации.

Особенно запомнились практические форматы работы. Мы также приняли участие в модели саммита АСЕАН: нам предстояло выработать совместное коммюнике по борьбе с вырубкой лесов и участившимися лесными пожарами в Юго-Восточной Азии. Кроме того, мы писали нестандартные эссе — например, по иллюстрациям, связанным с конфликтами в регионе. Как и во всей индонезийской системе образования, большой упор делался на групповые проекты. Благодаря слаженной командной работе мы смогли глубже понять механизмы взаимодействия стран АСЕАН и осознать подоплеку региональных противоречий.

Занятия велись полностью на английском языке, что создало уникальную среду: большинство студентов были европейцами, но в группах присутствовали и индонезийцы. Это позволяло взглянуть на региональные проблемы с разных сторон.

Сегодня Республика Индонезия — один из важных партнеров Российской Федерации в Азиатско-Тихоокеанском регионе, сотрудничество двух стран имеет прочную историческую основу. Советский Союз одним из первых признал независимость Индонезии, участвовал в строительстве транспортных и социальных объектов, поддерживая становление индонезийской государственности.

Сегодня отношения двух стран вышли на новый уровень. В июне 2025 года, по итогам визита президента Индонезии Прабово Субианто в Россию, была подписана Декларация о стратегическом партнерстве. Этот документ закрепил намерения сторон углублять координацию по ключевым направлениям — от политики и безопасности до экономики и гуманитарных обменов.

Стороны прорабатывают участие российского бизнеса в добыче углеводородов на индонезийском шельфе и обсуждают поставки нефти и сжиженного газа. Однако энергетика — не единственное перспективное направление. Среди приоритетов для совместных проектов сегодня рассматриваются мирный атом и освоение космоса, активно укрепляются связи в научно-технической, образовательной и культурной сферах. На регулярной основе проходят заседания двусторонних межправительственных комиссий и рабочих групп.

Важной вехой стало подписание в декабре 2025 года соглашения о зоне свободной торговли между ЕАЭС и Индонезией. Этот шаг открывает новые возможности для наращивания товарооборота и задает долгосрочные ориентиры для дальнейшего углубления экономического сотрудничества между нашими странами.

Возможность живого общения с местными жителями стала, без преувеличения, одним из главных плюсов этой стажировки. Индонезийцы поразили нас своей открытостью и добротой. Мы не только тренировали навыки разговорной речи, но и начали лучше понимать людей, их мировоззрение и культуру.

Наши новые друзья не ограничивались советами, но сами нередко присоединялись к нашим путешествиям. Так, мы вместе съездили на Восточную Яву – к озеру, окруженному горами, и даже катались там на лошадях. Именно такие совместные поездки и долгие разговоры стали самыми яркими воспоминаниями. А когда мы рассказывали о России, многие индонезийцы искренне загорались желанием приехать к нам зимой – чтобы увидеть настоящий снег, который для них кажется чем-то невероятным.

Нам также удалось посетить музыкальный фестиваль в Джокьякарте, где выступали популярные молодые исполнители, в их числе певец Hindia. Мы застали и празднование Дня Независимости Индонезии, который проходит 17 августа. На главной улице города в честь этого события были организованы танцевальные выступления и даже небольшой карнавал.

К счастью, между приездом и началом учебы у нас была целая неделя, которую мы посвятили знакомству с городом. Начать решили с самого сердца Джокьякарты — султанского дворца Кратон, действующей резиденции султана. Далее мы заглянули в Таман Сари — изящное каменное сооружение с прекрасным внутренним двориком и бассейном. Там нам встретился пожилой индонезиец, который добродушно провел небольшую экскурсию по остаткам древнего комплекса. Конечно, будучи в Индонезии, мы не могли не отправиться к монументальным храмам Явы — индуистскому Прамбанану и буддистскому Боробудуру. Они имеют колоссальное историческое и культурное значение, и одного взгляда на древние постройки достаточно, чтобы понять, почему индонезийцы так трепетно к ним относятся. Наверное, лично на меня именно они произвели наибольшее впечатление. От этих храмов буквально веет историей и той самой "мудростью" прошедших столетий.

Наше гастрономическое путешествие, как и у большинства туристов, началось с наси горенга — самого известного индонезийского блюда. Казалось бы, простое сочетание ингредиентов: жареный рис с овощами, яйцом и специями. Но их соотношение и форма подачи дарит огромное наслаждение.

Мы готовились к тому, что еда будет острой, но главным открытием стал самбал — знаменитый индонезийский соус на основе перца, который на удивление стал самым любимом элементом местной кухни. Без него любая еда казалась пресной и неполноценной. Если говорить о блюдах, которые, которые обязательно стоит попробовать каждому, кто едет в Индонезию – это:

1. Наси горенг — жареный рис по-индонезийски. Идеален для начала знакомства с местной кухней.
2. Гудег — традиционное блюдо Джокьякарты из молодых незрелых плодов джекфрута, тушеных в кокосовом молоке со специями.
3. Гадо-гадо — овощной салат с бланшированными овощами, яйцом и тофу под щедрой порцией арахисового соуса.

И на десерт — мартабак. Он бывает двух основных видов: сытный с яйцом, мясом и зеленью, завернутый в тонкое тесто, и сладкий — пышный блин с шоколадом, сыром, арахисом и сгущенкой.

Русский дом в Индонезии — это, по сути, главный проводник «мягкой силы» России в стране. Его основная деятельность направлена на повышение узнаваемости и улучшение восприятия России в индонезийском обществе, причем не как далекой державы или торгового партнера, а именно как страны, которую обязательно стоит посетитью. Происходит это, в том числе путем привлечения местных жителей к участию в культурных мероприятиях, связанных с нашим государством, преподаванию русского языка местным жителям, и другием видам деятельности. Работники Русского дома активно сотрудничают с индонезийскими блогерами и инфлюэнсерами, чтобы как можно больше индонезийцев узнали о России. Так, мы стали свидетелями рабочей встречи руководителей Русского дома с представителями молодежной организации Zeekend, которая активно занимается общественной дипломатией. Меня очень впечатлило, насколько современно и профессионально работают сотрудники Русского дома. Они действуют в соответствии с актуальными трендами и точно понимают, как достучаться до молодой аудитории. Именно такой подход и позволяет Русскому дому достигать своих целей.

Если бы я начала подробно описывать, как сильно мне понравилось в Индонезии, то на это ушло бы много страниц. Без сомнения могу сказать, что это лучшие и самые яркие месяцы моей жизни. Все было настолько новым, необычным, радующим глаз, душу и сердце. Я нашла такое большое количество потрясающих друзей, что даже описать, насколько это замечательный опыт, сложно. Я ни разу не грустила в Индонезии, а тот факт, что нужно сдавать сессию в МГИМО, не стал проблемой. Я осталась под таким глубоким впечатлением от Индонезии и особенно от Джокьякарты, что теперь это моя личная «Римская империя» — то, о чем я думаю с огромной теплотой и к чему мысленно возвращаюсь снова и снова. Поэтому на вопрос:«вернусь ли я?» - ответ однозначный. Я обязательно приеду в Индонезию еще раз. И как турист и, очень надеюсь, уже в качестве дипломата.Потому что, как говорят наши преподаватели: если ты индонезист однажды, то ты индонезист навсегда.

Про женскую дипломатию:

• Историческая ретроспектива участия женщин в международных отношениях России не ограничивается советским или постсоветским периодом, а уходит корнями в глубокое прошлое. На протяжении столетий женщины оказывали заметное влияние на международные процессы через политические, общественные и культурные механизмы. Среди исторических фигур, внесших значительный вклад в развитие внешнеполитических связей России, можно выделить княгиню Ольгу, императрицу Екатерину II, императрицу Елизавету Петровну, княгиню Екатерину Дашкову. Их деятельность демонстрирует, что участие женщин в дипломатии и международных контактах существовало задолго до институционального оформления профессиональной дипломатической службы.

• Важно подчеркнуть, что современная дипломатия представляет собой многоуровневую систему, включающую несколько взаимосвязанных измерений:

1. Государственный уровень: деятельность глав государств, министров иностранных дел, официальных дипломатических представителей.

2. Общественный уровень: работа журналистов, общественных деятелей, экспертов, представителей культуры и образования.

3. Неформальный уровень: контакты на уровне профессиональных сообществ, культурные и гуманитарные связи, взаимодействие через общественные инициативы.

В условиях ограниченности официальных контактов именно неформальные каналы коммуникации нередко приобретают особую значимость, обеспечивая сохранение диалога между странами и обществами.

• Женщины способны играть заметную роль во всех перечисленных формах дипломатического взаимодействия. Их эффективность во многом обусловлена развитым коммуникативным потенциалом, способностью к установлению устойчивых социальных связей, высокой степенью эмпатии, а также стремлением к поиску сбалансированных решений. Философ Иммануил Кант в своих работах отмечал, что женщины должны занимать особое положение в обществе и государстве благодаря врожденной склонности к справедливости и разумному поведению. Их участие способно обогащать общественные процессы и усиливать нравственное измерение политических решений. Вместе с тем подобные характеристики носят обобщающий характер и не исключают разнообразия исторических условий, социальных тенденций и индивидуальных особенностей.

• Интересным примером влияния женщин на международные процессы является деятельность Дарьи Ливен — супруги российского посла в Лондоне. В первой половине XIX века она создала один из наиболее влиятельных политических салонов европейской дипломатической среды, который фактически выполнял функции неформального дипломатического центра, где происходили: обсуждение ключевых международных вопросов; обмен политической информацией; формулирование дипломатических позиций. Примечательно, что Дарья Ливен предсказала неизбежность распада союза между императором Александром I и Наполеоном, что свидетельствует о высоком уровне ее политической интуиции, аналитического мышления и доступе к закрытой дипломатической информации. Данный пример наглядно демонстрирует, что способность к дипломатическому анализу и стратегическому мышлению не является характеристикой, обусловленной гендером.

• В современной дипломатической системе Российской Федерации наблюдается значительное увеличение участия женщин. В кадровом составе МИДа женщины составляют примерно половину сотрудников. При этом на руководящих должностях их доля — около 20%. Сегодня женщины занимают широкий спектр дипломатических должностей — от послов и постоянных представителей до генеральных консулов, советников-посланников, директоров и заместителей директоров департаментов, а также руководителей подразделений центрального аппарата МИД. На сегодняшний день пять женщин имеют высший дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла.

• В дипломатической службе ключевым фактором продвижения является профессиональная компетентность. В структуре МИДа этот процесс никогда не основывался на искусственном квотировании или гендерных преференциях. Опыт некоторых зарубежных стран, внедряющих женские квоты, демонстрирует риски такого подхода: они могут снижать требования к профессионализму, а также формируют предвзятое отношение к специалистам и подрывают авторитет сотрудниц и доверие к профессиональным достижениям женщин. Следовательно, устойчивое развитие дипломатической профессии возможно только при большом внимании к знаниям, опыту, общему уровню подготовки.

• В профессиональной деятельности женщинам особенно важно сохранять высокий уровень компетентности и одновременно не отказываться от собственной идентичности. Профессионализм остается ключевым фактором достижения успеха в дипломатической карьере и наиболее убедительным способом преодоления устоявшихся стереотипов.

• Массовое вхождение женщин в дипломатическую профессию в 1990-е годы сопровождалось значительными трудностями: скептическим отношением со стороны части профессионального сообщества, низким уровнем материального обеспечения и тд. Тем не менее сейчас практически в каждом направлении есть представительницы, которые достигают фантастических результатов. Поэтому следующим поколениям дипломатов-женщин важно продолжать это дело, не снижая планку и сохраняя высокий уровень компетентности, одновременно не отказываясь от своей женской идентичности.

• В Российской Федерации реализуется государственная политика, направленная на расширение участия женщин в международной деятельности. Важным документом в этой сфере является «Национальная стратегия действий в интересах женщин на 2023–2030 годы». К числу ее ключевых направлений относятся: развитие интереса женщин к международной тематике; расширение их участия в гуманитарной и народной дипломатии; увеличение представительства женщин в международных организациях; вовлечение женщин в реализацию глобальных проектов; поддержка женщин-предпринимателей в выходе на международные рынки.

• На международном уровне роль женщин в дипломатии также получает все более заметную институциональную поддержку. В частности, Генеральная Ассамблея ООН учредила Международный день женщин-дипломатов, который ежегодно отмечается 24 июня. Кроме того, действует целый ряд международных платформ: Евразийский женский форум, Женская двадцатка (W20), программы структуры «ООН-Женщины», Женский деловой альянс БРИКС, инициативы в рамках АТЭС и другие.

• Важным фактором гуманитарной дипломатии является вклад российских соотечественниц за границей. Основные направления их деятельности: поддержка русского языка и культуры; сохранение образовательных программ; защита культурной идентичности; формирование международных гуманитарных связей — они представляют собой мощную силу народной дипломатии, способную противостоять попыткам изоляции России. Так, в Москве состоится первое заседание новой международной организации в поддержку русского языка (инициатива Президента Казахстана, 2023 год). Участие представителей разных стран в этом мероприятии подтверждает востребованность данной работы, в которую внесли огромный вклад наши соотечественницы.

• Тем не менее нам есть чему поучиться в сфере женской дипломатии у многих государств, включая Китай и страны Запада. Причем важен любой опыт — как позитивный, так и негативный.

Про ситуацию в Иране:

• Гибель 170 беззащитных школьниц и их преподавателей в Иране — это не сопутствующий ущерб и не случайность. Это целенаправленный удар, трагедия, которую Президент России Владимир Путин в своих телефонных разговорах с лидерами стран Персидского залива абсолютно справедливо охарактеризовал как вопиющее нарушение международного права, которое привело к трагическим последствиям для иранского народа.

• Единицы на государственном уровне выразили соболезнования Ирану. Мир, который 25 лет учил нас толерантности, новой этике и правам человека, мгновенно «расчеловечился». Они замечают любую мелочь, касающуюся их комфорта и идеологии, но слепы к массовой гибели детей, если это дети не «их» мира. Цинизм заявлений западных политиков («дети уже не такие», «появилась новая надежда») — свидетельство глубочайшей нравственной деградации.

• В ответ на ожесточение мира принцип «чужих детей не бывает» — это тот нравственный базис, на котором держится наша культура. Страдания одного ребенка не могут быть оправданы никаким «светлым будущим» для других, и попытка оправдать это — путь к нравственной гибели, описанной еще в «Бесах».

• В этой связи особенно важно сохранять нравственную ясность и человеческую солидарность. Необходимо: перепроверять себя и не оправдывать гибель детей политическими аргументами; сохранять способность к состраданию вне зависимости от национальности или политической принадлежности; помнить, что гибель детей — абсолютное зло, не имеющее оправданий.

Про политику Запада:

• Колониальная система, сформированная европейскими державами, строилась на экономической и культурной эксплуатации зависимых территорий. Для ее оправдания использовались идеологические и религиозные инструменты, что позволяло закреплять неравноправные отношения между метрополиями и колониями.

• Кадровая политика Брюсселя является примером «обратной селекции», когда должности занимают не по профессионализму, а по квотам и псевдоценностям. Это ведет к деградации профессии и создает предвзятое отношение.

• Низкий уровень компетентности отдельных западных политиков облегчает внешнеполитическую работу России. Однако более существенной проблемой является то, что подобные политические элиты отражают более широкие процессы, происходящие внутри самих западных обществ.

• Попытки принизить роль Красной Армии в освобождении Европы или представить это как «случайность» — сознательная ложь, нацеленная на замалчивание правды и переписывание истории, людей, стремившихся уничтожить свидетелей. Недопустимо молчание стран-союзниц по антигитлеровской коалиции и исключение России из мемориальных мероприятий.

Про кризис международного права:

• Нарушения норм не означают, что сама правовая система перестала существовать. Они демонстрируют потребность укрепления механизмов правоприменения и ответственности. До 1945 года система международных договоров, союзов и соглашений уже существовала, однако ее неспособность предотвратить Вторую мировую войну показала необходимость ее глубокого обновления. Трагический опыт войны продемонстрировал необходимость создания более эффективной международной системы безопасности. Так, в 1945 году была создана ООН, сформирована новая система международных институтов и договорных механизмов.
• Появление новых государств, процессы деколонизации и развитие международных организаций значительно расширили сферу применения международного права. Мировая система переживает период трансформации, связанный с формированием нового международного порядка. Независимо от политических противоречий государства будут вынуждены договариваться и закреплять достигнутые договоренности юридически. На глобальном уровне именно это и составляет сущность международного права.

Про «отмену» российской культуры:

• Небольшие группы людей пытаются «отменять» великих авторов, например, Льва Толстого. Однако их влияние несоизмеримо мало по сравнению с мировым культурным наследием. Такие инициативы исходят от узких маргинальных групп и не отражают мнение большинства мирового общества. Попытки переписать историю и литературу, заменить классические тексты новыми идеологическими интерпретациями могут привести к культурной деградации. Культурное развитие невозможно без знания великих произведений мировой литературы и искусства.

• Каждая цивилизация проходит собственные кризисы. Некоторые народы переживали трагедии — геноциды и войны — но сохраняли свою идентичность. Даже великие державы могут исчезнуть, если утратят духовные и культурные ориентиры. Примером часто приводят упадок Древнего Рима и Римской империи. Памятники мировой культуры, такие как Акрополь, должны сохраняться как часть исторической памяти, а не разрушаться или игнорироваться. Если общества сумеют сохранить свою культурную основу и ценности, они смогут преодолеть кризисы и продолжить развитие.

Про профессиональные советы и философию жизни:

• Основное правило — не опускаться до брани. Это не слабость, а сила, выработанная тысячелетиями ораторского искусства. В зависимости от оппонента используются разные приемы: от строгой фактологии до гибрида фактов и юмора, а иногда и до троллинга, когда аргументация лишь легитимизирует глупость оппонента. Задача — не просто ответить, а сделать это так, чтобы аудитория признала твою правоту.

• Современная западная система живет по Андерсену. Она сама запретила себе видеть правду, платит советникам за ложь и игнорирует очевидное. Прорыв этой лжи возможен, но это их внутренняя работа.

• Нужно уметь отгораживаться от информационного шума, но при этом знать правду и быть готовым к ней, ограничив себя от пагубного влияния.

• В профессии, связанной с чужой болью (как у дипломата, видящего трагедии), нельзя позволять эмоциям разрушать себя. Слезы и сопереживание не должны мешать работать и помогать. Нужна система реабилитации (вера, литература, театр), чтобы не «умереть» от эмоций, а трансформировать их в «топливо».

19 февраля в МГИМО состоялась научная конференция, посвященная презентации препринта главы будущего учебного пособия МГИМО «Современные международные отношения: центры силы и регионы (2008–2025)», подготовленной деканом Факультета МО МГИМО Андреем Сушенцовым и ведущим научным сотрудником ИМИ Сергеем Маркедоновым.

Собрали для вас основные тезисы:

Ректор МГИМО Анатолий Васильевич Торкунов

• Представленный препринт является частью учебного издания, которое призвано дать системный обзор современной международной обстановки, её генезиса и предпосылок.
• Украинский сюжет оказывает и будет оказывать значительное влияние на глобальные политические процессы и формирование внешнеполитических стратегий различных государств, однако он не является единственным определяющим элементом мировой политики.
• В условиях стремительного развития событий важно сохранять реалистичный взгляд и не впадать в иллюзии. Концепция «глобального большинства» и «многополярности», при всей своей привлекательности, требует трезвого анализа, так как присутствует ряд нерешенных вопросов, противоречий и конфликтных линий.
• Ослабление универсальности международно-правовых механизмов создаёт риск произвольной интерпретации норм и усиления политики силы.
• В международных отношениях возрастает влияние субъективных факторов, включая личностные особенности политических лидеров, внутренние политические процессы и психологические аспекты принятия решений. Также появляется и расширяется количестве новых факторов, таких как климатические, техногенные и демографические.
• Работа, проделанная авторским коллективом под руководством Андрея Сушенцова и Сергея Маркедонова, является важным шагом к комплексному осмыслению и пониманию международных процессов.
• Прогнозирование международных процессов является важным инструментом стратегического планирования, значение которого возрастает в условиях технологического развития и расширения аналитических возможностей.

Декан Факультета МО Андрей Сушенцов

• Представленная глава является частью фундаментального учебника по международным отношениям и внешней политике, подготовленного коллективом ведущих специалистов, преимущественно представляющих Кафедру международных отношений и внешней политики Факультета МО.

• Учебник охватывает хронологию событий с 2008 по 2025 гг. и претендует на одну из наиболее полных современных аналитических панорам развития международных отношений в российских исследованиях.

• Работа над учебником завершалась в декабре прошлого года, на фоне высокой динамики мировых событий, которая сохраняется и в настоящее время. Несмотря на это, авторы стремятся выделить крупные долгосрочные тренды, внутри которых текущие процессы развиваются закономерно. Эти тренды прослеживаются с начала и середины 1990–2000-х годов. В этом контексте рассматриваются такие направления, как украинский кризис, российско-китайские отношения, евразийская проблематика, а также российско-американские отношения в период администраций Трампа и Байдена. Решения по этим направлениям способны оказывать долгосрочное влияние на структуру взаимодействия в Евразии на десятилетия вперёд.

• Одной из задач исследования стало смещение аналитического фокуса с западного направления на евразийский и глобальный контекст.

• Важной характеристикой текущего этапа международных отношений является неопределённость относительно фактического баланса сил. Ни одна из крупных держав не располагает полной уверенностью в устойчивости собственной позиции. Даже государства с наибольшим военным потенциалом вынуждены учитывать уязвимости и риски утраты элементов своей мощи, что влияет на стратегические расчёты и уровень глобального доверия к их возможностям.

• Дискуссионным остаётся вопрос о природе стратегической стабильности: обеспечивается ли отсутствие мировой войны прежде всего институтами Совета Безопасности ООН или же главным фактором остаётся наличие у его постоянных членов ядерного оружия и механизмов взаимного гарантированного сдерживания.
• Переходный период от однополярности к полицентричности характеризуется неопределённостью и отсутствием общепризнанной силовой конфигурации. Исторический опыт показывает, что трансформация баланса сил нередко сопровождалась крупными войнами, однако существуют и редкие примеры относительно мирной перестройки системы. Главная надежда переходного периода связана с возможностью достижения нового, признаваемого большинством игроков баланса сил без масштабного военного конфликта. Международная система переживает этап высокой турбулентности, в ходе которого нормы, институты и силовые параметры проходят проверку на прочность.

• Поведение крупных государств в значительной степени определяется устойчивыми интересами безопасности и воспроизводимыми стратегиями их защиты. Стратегические установки ведущих держав носят долгосрочный характер: для США ключевой задачей остаётся сохранение лидерских позиций в Северной Америке, в идеале во всем Западном полушарии, предотвращение консолидации сил в Евразии, тогда как для России — это обеспечение предсказуемого внешнего окружения, снижение угроз на периферии и формирование собственного центра притяжения.

• Представленный текст описывает не закулисную механику дипломатии, а её публичную концептуальную оболочку. Для учебной литературы это нормальная практика: реальные механизмы принятия решений во всех странах существенно сложнее. Предполагается, что студенты столкнутся с этим различием позже — в профессиональной практике, при работе с закрытыми материалами и внутренней аналитикой.

• На горизонте ближайших десяти лет одним из ключевых факторов мировой политики, вероятно, останется стратегический треугольник Россия — США — Китай. В этой конфигурации отношения Москвы и Пекина, по всей вероятности, будут оставаться тесными из-за сходства вызовов со стороны Вашингтона. В определённом смысле возникает обратная логика по сравнению с моделью Генри Киссинджера, в которой США стремились поддерживать более тесные отношения с каждой из сторон, чем они имели друг с другом. При этом не исключается, что в долгосрочной перспективе возможны элементы конкуренции между Москвой и Пекином, однако подобные сценарии пока остаются на уровне аналитических гипотез и не рассматриваются для учебного изложения.

Ведущий научный сотрудник ИМИ Сергей Маркедонов

• Несмотря на значительный объём исследований, российская внешняя политика часто изучается фрагментарно — по отдельным регионам или направлениям. Авторы учебника ставили перед собой задачу концептуально упорядочить представление о российской внешней политике, преодолев распространённый на Западе нарратив о её спонтанности, реактивности и иррациональности, предложив целостную объяснительную модель.

• Российская внешняя политика представлена как динамичный процесс, включающий анализ альтернатив и выбор оптимальных решений с учётом действий партнёров, оппонентов и конкурентов, а также особенностей международной среды.
• Авторы стремились избежать поверхностного анализа, привязанного к текущим событиям, и сосредоточиться на долгосрочных закономерностях и структурных факторах. Исследование ориентировано на формирование устойчивой аналитической базы, применимой вне зависимости от текущей политической конъюнктуры.
• При анализе внешней политики важно опираться не только на теорию международных отношений: на практике решения часто принимаются исходя из ресурсов, возможностей и контекста.
• Российская внешняя политика исторически развивается как сочетание прерывистости и преемственности: смены режимов неоднократно приводили к пересмотру курса, но некоторые константы, включая географическое положение, вопросы безопасности и статусные интересы, неизменно возвращали страну к ряду устойчивых установок.
• Нормы международного права формируются в конкретных исторических обстоятельствах и применяются неравномерно, что создаёт разрыв между юридическими принципами и политической практикой. Этот зазор между де-юре и де-факто во многом влияет на поведение государств и их стратегические решения.

Заместитель директора Департамента внешнеполитического планирования МИД России Мария Ходынская-Голенищева

• Представление российской внешней политики как стратегии формирования полицентричного мирового порядка рассматривается как важный концептуальный ориентир для дальнейшей внешнеполитической деятельности.
• Работа получила высокую оценку со стороны практических внешнеполитических структур, поскольку она позволяет систематизировать накопленный опыт и объяснить причины текущей динамики международных отношений, что крайне важно не только для студентов, но и для специалистов, непосредственно вовлеченных в формирование политики.
• В исследовании положительно отмечено отсутствие избыточной эмоциональности и катастрофических оценок, что способствует более реалистичному восприятию международной ситуации. Анализ учитывает как сильные, так и уязвимые стороны внешнеполитической позиции государства.
• Научный анализ рассматривается как инструмент стратегической дистанции. Он позволяет практическим политикам выйти за пределы текущего информационного шума, характерного для кризисных периодов, и увидеть долгосрочные тенденции исторического развития, которые могут не проявляться в краткосрочной динамике.
• Полицентричность в данном контексте интерпретируется как сложный и противоречивый процесс перераспределения глобальной власти, результаты которого не являются заранее предопределёнными. Это предполагает необходимость соотнесения национальных целей с объективными тенденциями международного развития и постоянной корректировки стратегических ориентиров в зависимости от изменения внешней среды. В этой связи особую значимость приобретает интеллектуальная проработка альтернативных сценариев развития мировой системы, включая оценку устойчивости потенциальных центров силы и степени их внутренней консолидации.

Заместитель директора по научной работе Института востоковедения РАН Василий Кузнецов

• Доминирование нарративного (историко-интерпретационного) подхода в объяснении внешней политики, характерное для отечественной школы международных исследований, формирует устойчивый аналитический паттерн и одновременно несёт риск ретроспективного оправдания политических решений. В рамках подобной логики национальная позиция нередко представляется априорно обоснованной, тогда как действия партнёров трактуются как результат непонимания или недобросовестности. Этот эффект требует методологической рефлексии.

• Отход от европоцентричной структуры анализа мировой политики предполагает не только расширение географического фокуса, но и глубокую методологическую переработку исследовательских подходов. В частности, возникает вопрос о рисках воспроизводства прежних моделей взаимного недопонимания уже в отношениях с новыми, прежде всего восточными, партнёрами, учитывая культурные и политические различия.

• Важно учитывать неизбежную субъективность исторических интерпретаций и условность представлений о «правильности» исторического развития. В этой связи перспективным представляется многоуровневый анализ, включающий внутренние дискуссии, альтернативные сценарии и конкурирующие экспертные позиции. Такой подход позволяет представить внешнюю политику не как линейную стратегию, а как результат сложного выбора между различными вариантами действий.

Профессор Кафедры международного права Александр Вылегжанин

• Новое учебное издание продолжает сильную традицию учебника МГИМО «Современные международные отношения» 2012 года и органично развивает её на новой теоретической и фактической основе.

• Ослабление механизмов права не означает исчезновения правовой системы как таковой; в противном случае международная среда фактически перешла бы в состояние полной анархии. Право продолжает регулировать важные сферы взаимодействия государств (от дипломатических отношений до международной авиации), а Устав ООН сохраняет роль стержня мирового порядка, предотвратившего третью мировую войну.

• В вопросах правовой интерпретации событий 2014 года на Украине и принципов международно-правовой ответственности присутствует значимость фиксации юридических позиций государств: даже акты, не обладающие обязательной силой, такие как резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, оказывают влияние на формирование международного правосознания и политико-правового дискурса. Так, описывая события 2014 года на Украине, следует жестко и однозначно говорить о государственном перевороте, организованном при прямом вмешательстве администраций Обамы и Байдена, что является грубейшим нарушением Устава ООН о нарушении принципа невмешательства.

• Принципы права наций на самоопределение и территориальной целостности являются основополагающими. Однако принцип территориальной целостности применим только в отношениях между суверенными государствами. После государственного переворота 2014 года Украина перестала быть таковой, что и дало правовую основу для самоопределения Донбасса.

Директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Василий Кашин

• Работа представляет собой важное системное изложение логики российской внешней политики на протяжении значительного исторического периода. Использование исторического подхода с делением на этапы позволяет проследить внутреннюю преемственность курса и увидеть стратегическую логику принимаемых решений.
• Реакция России на трансформации постсоветского пространства и изменения в отношениях с западными государствами постепенно усиливалась ещё с середины 1990-х годов, проходя через несколько фаз напряжённости и адаптации.
• При комплексном анализе важно увязывать политическую динамику с изменениями в структуре экономики и внешнеэкономических связей. Переориентация экспортных потоков ресурсов на азиатские рынки, прежде всего на Китай, имела не только экономические, но и стратегические последствия, повлияв на восприятие многополярности и глобального баланса сил.
• В контексте полицентричности важно учитывать расхождения в понимании многополярности между Россией и её партнерами. При том, что терминология единая, содержательные интерпретации могут существенно различаться. В частности, китайское видение упорядоченной и инклюзивной многополярности предполагает иную конфигурацию ролей и ограничений для крупных держав, что в перспективе может создать новые линии напряжения.

Заведующий Кафедрой прикладного анализа международных проблем Игорь Истомин

• Вопрос о наличии у России стратегии формирования полицентричного мирового порядка и о её содержании остаётся одним из ключевых для текущего этапа международных отношений, однако он нередко вытесняется декларативными формулировками и недостаточно проработан на уровне серьезного аналитического обсуждения. Представленный материал стремится восполнить этот дефицит.

• История создания международных институтов показывает, что они часто проектируются под одну ожидаемую конфигурацию сил, но затем функционируют в иной среде. Так, система ООН формировалась в ожидании многополярности, однако вскоре оказалась встроенной в биполярную структуру, что демонстрирует ограниченность долгосрочных прогнозов.

• В российском экспертном поле прослеживаются две конкурирующие позиции: одна ориентирована на сохранение и защиту институционального наследия послевоенного порядка как символа международного статуса, другая рассматривает его как фактор, сдерживающий дальнейшую эволюцию. Наличие этих подходов влияет на внутреннюю неоднородность стратегического мышления.

• Формирование устойчивой конфронтационной динамики в отношениях крупных держав целесообразно отсчитывать с рубежа 2011–2012 годов, когда произошёл пересмотр базовых стратегических установок. Украинский кризис в этой логике выступает не отправной точкой противостояния, а одним из этапов уже развивавшегося процесса.

Директор Института всеобщей истории РАН Михаил Липкин

• Исторически критерии мощи государств неоднократно трансформировались: от индустриальных показателей к научно-технологическим, а современный этап требует фиксации новой логики и характеризуется дальнейшим смещением в сторону технологического суверенитета, контроля цифровых инфраструктур, способности задавать нормативные стандарты развития и оказывать культурное влияние.

• Ценностное измерение внешнеполитических стратегий ведущих держав проявляется в стремлении распространять не только институты и политические модели, но и культурные коды, нормы и способы организации повседневной жизни. В этой логике культурное воздействие становится самостоятельным инструментом международной политики, оказывая постепенное влияние на идентичность и способы восприятия мира.

• Борьба за архитектуру интернета, спутниковые системы, ИИ-экосистемы и нормативные режимы становятся важным измерением международной конкуренции.

Декан Факультета международного бизнеса Владимир Шаповалов

• Внешнеполитическая стратегия государств во многом определяется способностью координировать различные элементы национальной мощи, среди которых экономика выступает наравне с дипломатией, военными ресурсами и идеологическими инструментами.

• Экономические тенденции последних лет свидетельствуют о структурной трансформации внешних связей России: усиление роли азиатских партнёров, расширение взаимодействия со странами незападных регионов и поиск новых рынков отражают долгосрочное изменение экономической географии страны. Современный этап характеризуется более прагматичным выбором партнёров, основанным на взаимной выгоде и ресурсной комплементарности, что указывает на формирование новой модели экономической субъектности России.

• Экономические решения нередко лежат в основе политических кризисов. Конфликты вокруг внешнеэкономической ориентации государств способны перерастать в геополитическое противостояние, поскольку затрагивают вопросы безопасности и политического позиционирования. Показателен пример Украины 2013–2014 годов, где спор о рынках и интеграционных проектах стал одним из факторов более широкого политического конфликта.

Заведующий Кафедрой востоковедения Дмитрий Стрельцов

• Современная международная ситуация формирует новые риски и возможности для России. Подъём Китая одновременно открывает перспективы сотрудничества и создаёт потенциальный стратегический вызов, включая риск усиления асимметрии в партнёрстве, а также вероятную конкуренцию в Евразии и на глобальных рынках.

• Не менее значим фактор внутренней динамики США. Американская внешняя политика во многом зависит от внутриполитических циклов, поэтому смена администраций способна приводить к заметным колебаниям курса. Возможное возвращение к власти политиков с более жёсткими или непредсказуемыми подходами, включая фигуры уровня Дональда Трампа, создаёт дополнительную неопределённость для стратегического планирования на горизонте 2–5 лет.

Доцент Кафедры международных отношений и внешней политики России Ольга Шишкина

• Глава учебника убедительно демонстрирует вклад Российской Федерации в формирование полицентричного миропорядка. Её ценность заключается в том, что в сжатой форме представлены базовые подходы российской внешней политики к ключевым международным проблемам, которые отражены в последующих разделах.

• Сильной стороной текста является широкий региональный охват, отражающий глобальный характер интересов России. Показано, что события в различных частях мира оказывали заметное влияние на формирование внешнеполитического курса страны.
• В образовательном плане важно акцентировать внимание студентов на причинно-следственных связях между международными процессами и трансформацией внешнеполитической практики России..

Руководитель Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Эдуард Соловьев

• Новый учебник МГИМО позиционируется как значимый академический продукт. Его сильной стороной является сочетание каноничности и аналитичности, что особенно сложно для учебного жанра, требующего одновременно фундаментальности и исследовательской глубины.
• Современный этап отношений России и Запада невозможно понять без учёта нескольких циклов взаимодействия — от ожиданий и иллюзий 1990-х годов до кризисов 2000-х и последующего обострения.
• Существенную роль играют и субъективные факторы, связанные с позициями политических элит и институтов ЕС, включая влияние представителей стран Балтии. Исторический опыт и политические установки отдельных акторов способны воздействовать на общий курс европейских структур.