Приветы!

Сегодня задвину про Кентавров, народ. Это вам не милые лошадки из детских книжек, что скачут по горам и поют, нажравшись вина в сказках. Не-не-не, я говорю о жёсткой, мясной реальности древних Афин и Эллады, когда слово Κένταυρος (Кентаурос) в устах простого мужика на рынке, в гимназии или в театре на Дионисийских праздниках было самым грязным и унизительным ругательством. Это был ярлык для педераста (зачастую педофила), для тех, кто терял последние тормоза и лез к мальчишкам 12-16 лет с той дикой, животной похотью, которая ломала молодые разумы и жопы. Такой ярлык можно увидеть в комедии Феопомпа или у Гесихия. Недаром у греков пошла поговорка: «Береги сына от кентавра, он не учитель, а зверь».

Начнём с основы – полного входа из LSJ (Liddell-Scott-Jones Greek Lexicon), как он лежит на Персее, без единой купюры, потому что именно здесь четвёртое значение бьёт в точку: Κένταυρος = педераст с животной страстью. Вот он целиком, как есть в лексиконе.

1. Кентавр – в эпосе дикий народ между Пелионом и Оссой, как в Илиаде или Одиссее и дальше, где они противопоставлены нормальным мужикам, в Щите Гесиода, в Гимне к Гермесу, может, уже с намёком на второе значение, и в Батрахомиомахии. Отсюда – просто разбойники, говорит Гесихий.
2. Позже – монстры с двойным телом, полчеловека-полуконя, как у Пиндара в Пифийской, Аристотель «О снах», Диодор. Поговорка, и вот тут первая фигня у переводчиков. Написано οὐ παρὰ Κενταύροισι (у пара Кента́уройси), что переводится – мы не среди Кентавров живём, а нам почему пихают «мы не в сказочной стране живём», Телеклид.
3. Третье – созвездие Кентавр, Евдокс у Гиппарха.
4. А четвёртое, народ, вот оно, настоящее, то, ради чего мы здесь в V–IV веке до н.э.: Кентаурос = пайдерастэс, от той животной страсти, которую приписывали кентаврам, говорит Гесихий.
5. a. Второе значение — это пуденда, хуй проще говоря, Теопомп Комикорум 89 фрагмент.

Вот так, афиняне в 420 года до н.э. слышали это слово в театре и сразу понимали: не какой-то там «учитель» с красивой историей, а конский зверь, который под наркотой вставляет свою похоть в мальчишек и ломает их, как ломают в мистериях. Никакой романтики, чистая химия – вино в глотке, мазь на бёдрах, и взрослый мужик превращается в кентавра, который трахает маленьких мальчиков. Это не сказка, это реальная жизнь на улицах Афин, когда комедия била по политикам и жрецам, которые портили молодых.

Возьмём Телеклида. У него сохранился лишь небольшой отрывок о кентаврах, вот он:

Если позволить немного вольности, то я бы даже перевёл вот так – Мы в приличном обществе, веди себя адекватно. Но давайте глянем на разбор комикорума других филологов, чтобы было не возникало вопросов, что я всё это выдумал и не было такой фразы/ярлыка в общества в то время.

Саму книжку в пдф я приложу отдельно, можете сами найти там этот текст на 251 странице. Вот что тут написано. [Фрагмент]: «Требуй чего-нибудь возможного; здесь тебе не как у Кентавров». [Комментарий]: Фотий и Суда: «Это не у Кентавров» – было такое расхожее выражение. Телеклид в комедии «Приготовления» (исправление Мейнеке): «Требуй чего-нибудь возможного; здесь тебе не как у Кентавров». Апостолий (16, 2): «Это не у Кентавров» – было такое выражение. [Приписывается] Телеклиду в «Тиранах» (ошибка в оригинале). Без указания автора у Фотия (618, 1): «Чего-то из возможного – Кентаврам». Он же пишет: «У Кентавров нет ума» – пословица, применяемая в случае невозможных вещей. Гесихий: «Ума нет у Кентавров». Пословица; это отрывок из Писандра, применяемый в случае невозможных вещей. «Полагаю, что это заимствовано из «Гераклеи» Писандра Камирского» (Мейнеке, т. I, стр. 162, прим. 91).Порсон (Adv. 266): «Что ты? Требуй чего-нибудь возможного. Ведь это не у Кентавров живём». Лучше у Кобета (V. L. 359): «Требуй чего-нибудь возможного; это не как у Кентавров». (Так же считал и Лёйч, стр. 656, хотя в остальном он был крайне неудачлив): ведь так и заголовок, и сама фраза легко сопоставляются с выражением «Это Пелопоннес, а не Иония» и многими другими подобного рода. Другая форма пословицы – «Ума нет у Кентавров» – к Телеклиду точно не относится. Короче, учёные спорят, как именно звучала фраза в пьесе. Главная мысль – «мы не дикари, веди себя прилично и не проси невозможного».

Вернёмся ко второму значению – пуденда, хуй. Феопомп «Комедии» 89 фрагмент: кентавр – это твой стоячий член, который думает только об одном и тянется к несовершеннолетним мальчикам с грубой силой. Средний афинянин хохотал в театре, но понимал: это про тех тренеров в палестрах и жрецов в храмах, которые под фармаконом портили молодых, как конь кобылу. Представьте, 400 год до н.э., ты обычный гончар, идёшь домой, а сын рассказывает, что «учитель» в гимнази натирал его маслом слишком долго вот это и есть кентавр.

Теперь давайте разберём Гесихия полностью – он сохранил использование именно из классического периода, когда Κένταυρος стало сленгом для педерастов-педофилов.

Т.е. мы видим, что речь никогда не была про мифического зверя, а всегда приписывалась к людям, чьи нравы разнились с нормальным обществом. А позже… Позже люди стали замечать педофильские наклонности и у учителей гимназий. Так что вся эта тема, что учитель совратил ученика/ученицу давно укоренилась в наших генах и кентавры живут среди нас и по сей день.

В комедиях того времени такие фразы летели со сцены:

Теперь давай посмотрим, как это выглядело в реальной жизни палестры – места, где мальчишки 12–16 лет тренировались, натирались маслом и попадали под «учителей», которые на деле были кентаврами.

Вот ещё один слой – как фармакон работал в храмах Диониса, где оргии были частью «инициации», а кентавры были символом падения.

И вот народ после этих комедий шёл домой и думал, не, мой сын не будет следующей жертвой. Их буквально программировали различать такие вещи, чтобы Эпштейны того времени не смогли преуспеть. У меня сразу встаёт вопрос, а чё мы перестали так делать? Наоборот, пошлость и разврат с самых юных лет поощряется.

Вас, Пиерийские Музы, дающие песнями славу, я призываю сойти с Геликона в сердце моё ради песни, что я недавно начертал на табличках, подле коленей моих: о бесконечной распре, о громогласном деле Ареса, желая вложить в уши всех смертных весть о том, как мыши, проявив доблесть, пошли войной на лягушек, подражая деяниям земнородных мужей-Гигантов, как гласит предание среди смертных; а начало её было таково.

Однажды томимый жаждой мышонок, спасшийся от опасности быть растерзанным лаской, опустил свою жадную мордочку к озеру вблизи, наслаждаясь сладостной водой. Его заметил радующийся озеру и громогласный обитатель, и произнёс сие:

— Странник, кто ты? Откуда пришёл на этот берег? Из какого ты роду? Всю мне правду поведай, чтобы я не уличил тебя во лжи. Ибо если я узнаю, что ты друг достойный, сведу тебя в свой дом и дам тебе даров хороших уйму. Сам я царь – Пузырехват, почитаемый лягушками, и я предводительствую ими все дни; меня вскормил отец Пелей, смешавшись в любви Гидромедузой на берегах Эридана. Впрочем, и я вижу, ты красив и превосходишь других силой, кажешься царём-скиптроносцем и бойцом в войнах; так давай же, скорее назови свой род.

Ему в ответ Крохобор возразил и сказал:

— Зачем ты спрашиваешь о роде моём? Он известен всем: и людям, и богам, и небесным птицам. Меня зовут Крохобор; и сын я великого сердцем отца Хлебогрыза, а мать моя – Крошколизы, дочь царя Окорокоеда. Она родила меня в хижине и выкормила пищей смертных: инжиром, орехами и всевозможными яствами. Как же ты сделаешь меня своим другом, ведь по природе мы ни в чём не схожи? Жизнь твоя проходит в водах, а у меня в обычае есть всё то, что есть у людей; от меня не укроется ни трижды вымешанный хлеб из круглой корзины, ни плоская лепёшка с обильным кунжутным сыром, ни кусок окорока, ни печень в белом облачении, ни свежий сыр из сладкого молока, ни добрая медовая коврижка, которой жаждут и блаженные боги, ни все те блюда, что повара готовят для пиров людей, украшая котлы всевозможными приправами. Я никогда не избегал злого клича войны, но сразу же шёл в гущу битвы и смешивался с передовыми бойцами. Я не боюсь человека, хоть он и носит огромное тело; приходя на его ложе, я кусаю его за кончик пальца и хватаю за пятку, и боль не будит мужа, и сладкий сон не покидает его от моего укуса. Но есть на всей земле лишь двое, кого я страшусь: ястреб и ласка, которые приносят мне великое горе, да ещё стонущая мышеловка, где таится коварная смерть; больше всего я боюсь ласки, она лучшая в охоте, она выискивает меня даже когда я прячусь в норе. Я не ем ни репы, ни капусты, ни тыквы, не питаюсь зелёным пореем или сельдереем; ибо это ваша пища, живущих в озере.

Улыбнувшись на это, Пузырехват ответил:

— Незнакомец, ты слишком кичишься своим желудком; но и у нас есть много чудес, на которые можно посмотреть и в озере, и на земле. Ибо Кронид дал лягушкам двойной удел: скакать по земле и скрывать тело в водах, обитая в жилищах, разделённых на две стихии. Если хочешь познать это – садись мне на спину, держись за меня крепко, дабы не соскользнуть, и так с радостью прибудешь в дом мой.

Так он сказал и подставил спину; тот быстро взобрался, легко обхватив лапками нежную шею. Сначала он радовался, видя соседние гавани, наслаждаясь плаванием Пузырехвата; но когда его стали захлёстывать багровые волны, он со многими слезами стал корить себя за бесполезное раскаяние, рвал на себе шерсть и прижимал лапки к животу, а сердце его трепетало от непривычки, и он отчаянно хотел оказаться на суше; он страшно стонал под гнётом леденящего страха. Сначала он распластал хвост по воде, волоча его, словно весло, моля богов добраться до земли, но багровые воды захлёстывали его, и он громко кричал, и произнёс из уст такое слово:

— Не так нёс на своей спине бремя любви бык, когда вёз Европу по волнам на Крит, как лягушка, выставив спину, везёт мышь в свой дом, подняв её бледное тело над белой водой.

Вдруг появилась Водяная Змея, горькое зрелище для обоих; она держала шею прямо над водой. Увидев её, Пузырехват нырнул, не подумав о том, что он товарища оставляет на погибель. Скрылся в глубине озера и избежал чёрной смерти. Тот же, будучи брошен, тут же упал навзничь в воду, сжал лапки и, погибая, запищал. Много раз он погружался под воду, много раз выныривал, дрыгая ногами, но избежать судьбы было невозможно; намокшая шерсть тянула его вниз всё большим весом, и, погибая в водах, он произнес такие слова:

— Ты не скроешься, Пузырехват, от расплаты за подлость, сбросив меня, как потерпевшего кораблекрушение, со своего тела, будто со скалы. Ты не был бы лучше меня на земле, негодяй, ни в панкратионе, ни в борьбе, ни в беге. Но обманув, в воду ты меня низверг. У бога есть око мщения; ты заплатишь сполна мышиному войску и не избежишь кары.

Сказав это, он испустил дух в водах. Его увидел Блюдолиз, сидевший на мягком берегу. Страшно вскрикнув, он прибежал к мышам и возвестил о случившемся. Едва узнали о его участи, всех охватил лютый гнев. И тотчас приказали своим глашатаям ещё до рассвета созвать собрание в доме Хлебогрыза, отца несчастного Крохобора, чьё мёртвое простёрлось по озеру навзничь, и бедняга уже не лежал у берега, но носился по водам посреди пучины. Когда они в спешке собрались на заре, первым встал Хлебогрыз, пылая гневом на убийц, и такую речь произнёс:

— О друзья, хоть я один потерпел много зла от лягушек, этот дурной опыт касается всех. Несчастен я, ибо троих сыновей лишился; первого убила злейшая ласка, схватив его за пределами норы. Второго безжалостные люди привели к смерти новыми уловками, изобретя деревянную ловушку-обманку, которую называют мышеловкой, губительницей мышей. Третий же, самый любимый мною и нашей достойной матерью – того Пузырехват утопил, затащив на дно. Так давайте же вооружимся и выступим против них, облачив тела в искусно сделанные доспехи.

Сказав это, убедил он всех вооружиться. И снарядил их Арес, радеющий о битве. Сначала они приладили поножи на оба бедра, разломив зелёные бобы и плотно пригнав их, те самые, что они сами за ночь подгрызли. Панцири у них были из сшитых тростинками шкур, которые они искусно сделали, содрав кожу с ласки. Щитом служила средняя часть светильника, а копьём была длинная игла, всё медью сверкающее дело Ареса; шлемом же на висках была скорлупа нута.

Так вооружены были мыши. Когда же лягушки узрели их, то вынырнули из воды, сошлись в одно место и собрали совет о губительной войне. Пока они размышляли, откуда распря и что это за шум, приблизился глашатай, неся в руках жезл, Сырорез, сын великого сердцем Сырогрыза, возвещая злую весть о войне, и сказал так:

— О лягушки, мыши, грозя вам, повелели передать, чтобы вы вооружались для битвы и сражения. Ибо увидели они в воде Крохобора, которого убил ваш царь Пузырехват. Так сражайтесь же, кто среди лягушек слывёт доблестнейшим!

Сказав так, удалился. Речь же, достигнув ушей всех, встревожила сердца гордых лягушек. Пока они роптали, поднялся Пузырехват и молвил:

— О друзья, не убивал я мыши и не видел, как она погибала; он наверняка утонул сам, забавляясь у озера и подражая лягушачьему плаванью, а эти негодяи теперь винят меня, невинного. Но давайте придумаем, как нам истребить коварных мышей. Поэтому я скажу то, что кажется мне наилучшим. Облачившись в доспехи, выстроимся все при оружии на самом краю обрывистого берега. А когда они бросятся на нас, ухватим за шлемы того, кто окажется рядом, и сбросим их вместе с доспехами прямо в озеро. Так, утопив этих неумелых пловцов, мы радостно воздвигнем здесь мышеубийственный трофей.

Сказав это, он убедил всех вооружиться. Свои голени они обернули листьями мальвы, панцири у них были из красивых зелёных листьев свеклы, для щитов они искусно приладили капустные листы, копьём каждому служил длинный и острый камыш, а головы их покрывали тонкие раковины улиток. Так построившись, стали они на высоких берегах, потрясая копьями, и каждый исполнился ярости.

Зевс же созвал богов на звёздное небо, показал им множество воинов и могучих бойцов, многочисленных и великих, несущих длинные копья, подобных войску Кентавров или Гигантов, и, сладко улыбнувшись, спросил: кто из бессмертных поможет лягушкам, а кто мышам? И обратился к Афине:

— О дочь, пойдёшь ли ты на помощь мышам? Ведь в твоём храме они постоянно скачут, услаждаясь жертвенным жиром и всевозможными яствами.

Так сказал Кронид. Ему ответила Афина:

— О отец, никогда бы я не пришла на помощь терпящим бедствие мышам, ибо они причинили мне много зла, портя мои венки и светильники ради масла. И вот что больше всего уязвило мою душу: изгрызли мой пеплос, который я, трудясь, соткала из тонкого льна и длинную основу спряла, и норы в нём наделали. А теперь ко мне пришёл портной и требует плату с процентами, что для бессмертных хуже всего. Ибо я ткала, взяв пряжу в долг, и не имею чем расплатиться. Но и лягушкам помогать я не стану. Ибо и у них не всё в порядке с разумом. На днях, когда я возвращалась с битвы, очень утомлённая и нуждавшаяся во сне, они своим шумом не дали мне сомкнуть глаз даже на мгновение; так я и лежала без сна с болящей головой, пока не пропел петух. Так давайте же, боги, перестанем помогать им. Как бы кто из вас не был ранен острым копьём, ибо сражаются они в ближнем бою, даже если бог пойдет против них. Лучше нам всем с неба услаждаться зрелищем битвы.

Так она сказала, и другие боги послушались её, и все вместе собрались в одном месте. И тогда комары с большими трубами грозно затрубили страшный клич войны; а с небес Кронид Зевс метнул гром , предвещая недобрую битву.

Первым Громкоквак сразил Грызолиза: в самой гуще передовых бойцов он пронзил его копьём в живот, прямо посередине печени. Рухнул тот ничком, осквернив мягкую шерсть в пыли. С грохотом он упал, и доспехи звякнули на нём.

Следом за этим Норогрыз метнул копьё в сына Пелея и вонзил крепкое древко ему в грудь. Павшего объяла чёрная смерть, и душа из тела вылетела.

Лягушка Горшколаз же, метнув копьё, поразил в самое сердце мышь Свеклоеда. А Хлебогрыз поразил Многозвона в живот; тот пал ниц, и дух покинул его члены.

Озеролюб, увидев гибель Многозвона, настиг Норогрыза и пробил его нежную шею камнем, подобным мельничному жернову; тьма покрыла его очи.

Лягушку Базиликоеда охватила скорбь, и он ударил острым камышом, но не смог вырвать копье, встретив сопротивление. Когда Грызун замахнулся на него своим блестящим копьем, он не промахнулся и попал в печень. Заметив бегущую лягушку Тростникоеда, он загнал его к глубокому берегу, но и там не прекратил боя, а поразил его; тот пал и более не поднимался, а озеро окрасилось багровой кровью, пока сам он лежал на берегу, распластавшись среди жирных кишок и вспоротых боков.

На самом берегу Лизун прикончил и Сыроеда. Мятник же, увидев гибель Окорокореза, впал в страх и бросился в озеро, спасаясь бегством и бросив щит.

Безупречный Грязележ сразил мышь Литрая, ударив камнем по темени; мозг вытек у того из ноздрей, и кровью оросилась земля.

Блюдолиз, ринувшись с копьём, сразил безупречного Грязележа, и тьма покрыла его очи.

Лягушка Порейед, увидев мёртвого родича, ухватил его за ногу и потащил, а затем, схватив за сухожилие, утопил в озере. Крохобор, защищая павшего товарища, ударил Порейеда в середину живота, в самую печень; тот пал пред ним, и душа его отправилась в Аид.

Лягушка Капустник, завидев это, швырнул в него пригоршню тины, вымазав лоб и едва не ослепив. Рассвирепел Крохобор, схватил тяжелой рукой лежащий на земле огромный камень, бремя пашни, и ударил Капустника ниже колена; вся правая голень была раздроблена, и тот упал навзничь в пыль.

Лягушка Крикун поспешил на помощь и бросился на Крохобора, поразив его в середину живота; весь острый камыш вошёл внутрь, и на землю вывалились внутренности, намотавшиеся на древко под мощной рукой.

Мышь Хлебогрыз, видя это на берегу реки, хромая, стал отступать из битвы, тяжко страдая; он прыгнул в канаву, чтобы избежать крутой погибели. И там же ударил Пузырехвата в самый край лапки.

Порейед, увидев того едва дышащим, прошёл сквозь ряды бойцов и метнул острый камыш, но не пробил щит – острие копья застряло в нём.

Божественный Душицелюб, подражая самому Аресу, единственный среди лягушек доблестно сражался в толпе; он бросился на врага, но тот, завидев его, не выдержал и нырнул в глубины озера.

Был среди мышей один юноша, Кусочкохват, выдающийся среди прочих, сын благородного и хитроумного Хлебогрыза. Подобно Аресу, он в одиночку проявлял доблесть среди мышей. Он стоял, гордясь собой, у озера и грозился истребить весь род лягушек. Став рядом и яростно желая сражаться, он расколол скорлупу ореха на две части и, как щитами, закрыл ими руки, словно рукавицы.

Увидев это, лягушки, устрашившись, все разом устремились в озеро. И, наверное, довершил бы он своё дело, ибо велика была его сила, если бы не заметил этого остро отец людей и богов. Тогда, сжалившись над гибнущими лягушками, Кронид, покачав головой, произнёс такую речь:

— О горе! Великое чудо я вижу своими глазами! Кусочкохват немало поражает меня; он бесчинствует среди лягушек. Давайте же скорее пошлём шумную в бою Палладу или Ареса, чтобы они удержали его от битвы, как бы силён он ни был.

Так сказал Кронид, но Арес ответил ему словом:

— Ни сила Афины, о Кронид, ни сила Ареса не смогут отвратить лягушек от лютой погибели. Но давайте же все вместе пойдём к ним на помощь. Пусть двинется твоё оружие, великое, титанов губитель, мощно сражающее, – то, которым ты истребил титанов, лучших из всех; пусть двинется – так будет побеждён тот, кто доблестнее всех, как некогда ты сразил могучего Капанея, и великого Энкелада, и дикие племена Гигантов.

Так он сказал. Кронид же, метнув сверкающую молнию, прежде всего прогремел и потряс великий Олимп. Затем, вращая в руке ужасное оружие богов, он выпустил молнию, оружие Зевса; она вылетела из руки владыки и напугала всех – и лягушек, и мышей. Но и тогда мышиное войско не прекращало битвы, а ещё больше надеялось истребить род копьеносных лягушек, если бы не сжалился с Олимпа над лягушками Кронид.

И тотчас послал он лягушкам защитников. Явились внезапно существа с твёрдым панцирем, кривоклешние, кривоступые, изогнутые, с ножницами вместо ртов, в панцире, словно в кости, широкоспинные, блистающие плечами, кривоногие, с вытянутыми вперёд губами, глядящие из-под груди, восьминогие, двурогие, безрукие, – а зовутся они крабами. Они мышам откусывали хвосты пастями, а также ноги и руки. Копья же их гнулись.

Их-то устрашились трусливые мыши и не выдержали более, но обратились в бегство. Солнце уже заходило, и так завершилось это однодневное таинство войны.

Часть 1. Ангелы Ураноса.

Начнём с отрывка, где говорится:

Тут важно понимать, что слово ἄγγελος (ангелос) в те времена означало «посол, спецпредставитель, посланник». Это не ангелы в нашем понимании, а представители культа в разных регионах. Я решил найти текста, где ещё появляется это слово, и что же вы думаете?

• Гомер (8 век до н.э.) Илиада 1.334:

• Одиссея 1.38:

• Геродот (484-425 до н.э.) История 5.14:

• История 8.98:

• Платон (428-348 до н.э.) Кратил 407е-408b:

Среди жрецов они были жрецами-инициаторами, те, кто мог посвятить тебя в таинства, они были хранителями знаний (φύλακες τῶν μυστηρίων – филакес тон мюстэрион) и наконец - учителями тайных искусств (διδάσκαλοι τῶν ἀποκρύφων – дидаскалой тон апокрюфон).

Они описаны в тексте Еноха как – οἱ ἐγρήγοροι (хой эгрэгорой) – «Бодрствующие, Наблюдатели» - что указывает на их функцию эпоптов (ἐπόπται) в элевсинских мистериях: тех, кто «видел» (ὁράω – хорао) тайные обряды.

В элевсинских мистериях был этап, который звали παννυχίς (паннюхис) – всенощное бдение. Кстати, христиане и это взяли и исказили, превратив в какую-то мистику и сказку, когда было бы лучше взять всё как есть.

• Плутарх, О Исиде и Осирисе 69:

Это ночная инициация. Люди берут экстракт мандрагоры, который по субстанции напоминает мазь. Натирают её на себя и начиная с заката отправляются на гору, где проводят всю ночь, а затем встречают рассвет на вершине и возвращаются обратно. И да, бывали несчастные случаи, не все выживали этот ритуал. А те кто проходил инициацию, отличались устойчивостью к наркотику, которые хоть и давал им видения, но они не теряли рассудок. Это важно, ведь они потом занимались евгеникой, дабы вывести род только сильных жрецов, но об этом ниже.

• Далее разберём сынов Ураноса. У Геосида в Теогонии 126-126 говорится:

Οὐρανός (Уранос) в греческой мифологии – персонификация неба. «Сыны Неба» потомки космического принципа, но в метафорическом смысле (как «сыны земли» земнородные). Это говорит о их непосредственном культе. Как есть Дочери Геи, так есть и Сыны Ураноса. Гея и Ураноса были титанами, задолго до появления олимпийских «божеств». Это были одни из первых культов, которые расширили своё сознание и поняли не только суть бытия, но и как управлять, создавать и манипулировать.

Кстати, Уранос у нас кастрат. И напоминаю ещё раз, древнегреческий язык всегда был и будет с уклоном в метафорически-аллегорическим подтекстом.

• Тот же Геосид в Теогонии 152-182:

Т.е. у нас есть Ураноса, кастрированный и свергнутый бог, а его Сыны Урана – потомки свергнутого порядка! Как я и писал раньше, это прямое указание на архаичную, до-олимпийскую линию!

• Уранос был первым, кто царствовал, об этом свидетельствуют орфические фрагменты (OF 54, 107 Kern):

Это был первый культ жрецов, которые властвовали над всеми. Следом, как уже можете догадаться, пришёл культ Кроноса, а после него Зевс.

Часть 2. Речь Семиадзы.

Жесть, я только до второго отрывка дошёл, а уже столько настрочил. Ну да ладно, фигачим дальше! Короче, Семиадза, лидер 200 жрецов, говорит своим самым приближенным ребятам:

А теперь разберём эту часть. Самый главный вопрос здесь – почему Семиадза боится? Почему брать жён проблема? Всё очень просто, как я писал ранее, они занимались селекцией, нельзя мешать свои гены с простолюдинами, ибо нет у них тех генов, что годами были выточены у жрецов. Они слабы, а жрецы сильны, и дело не в физической силе, а в умственной. У них было табу на такие браки.

• Геродот 2.37 (про египетских жрецов):

• Платон, Государство 460c (про класс стражей культа):

Жреческие, элитные, группы практикуют эндогамию – браки только внутри группы.

Когда Семиадза говорит, что боится за это дело, Енох использует крайне важное слово ὑπόδικος (хиподикос), а это у нас появляется постоянно в судебных текстах и означает – подлежащий суду зачинщик. Семиадза предлагает нарушить устои культа, но боится, что другие на него донесут и его осудят.

Но ему повезло, ведь ребята выросли вместе с ним, да и он старший. К клятвам в культах относились серьёзно, нарушение значило, что если не сам Семиадза, то другой придёт за тобой.

• Фукидид 6.60 (про заговор Гармодия и Аристогитона):

Ребята клятву сдержали (в заговоре Гармодия и Аристогитона), но их в итоге казнили. Однако они вследствие стали символическими мучениками. Надо бы как-нибудь этот текст тоже разобрать, там есть интересные моменты, касающиеся того – что такое свобода.

• Ладно, вернёмся к нашим баранам. В тексте далее говорится:

Понимаете теперь, почему они осквернялись? Их генофонд осквернился, а не какая-то сверхъестественная чушь произошла.

Обратите внимание, что слово γίγαντες (гагантес) это смесь слов, которая переводится – рождённые от земли (Γῆ + γεν).

Часть 3. Учения.

Фух, переходим к самому смаку. В переводах вам напишут, что жрецы эти научили жён своих волшебству, но это чушь собачья. У нас есть оригинальный текст, который каждый сам может открыть и увидеть, что это фармакология, а не магия. Вообще примите за данность, что всё, прям всё, что вы знаете ложь. Не верьте и мне, проверяйте, используя те же источники.

• Так вот, текст говорит:

Эти знания τέχναι (ремёсла) были тайными в жреческой коллегии! Об этом говорят многие авторы, что непосвящённым открывать их нельзя. Вот вам несколько примеров:

• Павсаний 1.38.7:

• Геродот 2.171:

• Идём дальше по Еноху:

Они учат их Φαρμακεία (Фармакейа) и Ῥιζοτομία (Ризотомиа). Про фармакон и так всё ясно, это создание медицинских ядов. В малых дозах – лекарство, в средних – видения, в крупных – яд! А вот песнопения в контексте лечебных практик это лечебные песни/формулы, сопровождающие применение фармакона. Корнерезание вписывается сюда органически. Нужно ведь знать ремесло сбора, подготовки и сушки корней растений. В трудах Теофраста (371-287 до н.э.) «О причинах растений» и «Исследование о растениях» ῥιζοτόμοι (ризотомой) – это профессиональные собиратели лечебных корней, не «маги», а специалисты по фитофармации (лекарственному делу).

Что касается красителей (Βαφαί), то это ремесло химии. Процесс окрашивания в античности был очень прибыльным. И угадайте, кто хранил знания процесса окрашивания? Верно, жрецы. Эти элитарные монополисты проникли во все сферы и, по сути, управляли миром. Одним из самых дорогих цветов был пурпурный (фиолетовый), он же πορφύρα – порфюра. В орфике и мистериях пурпур играет важную роль, именно этот краситель смешивали с наркотиками, дабы достичь наиболее чёткого видения. Отсюда и пальцы (или губы) жриц все были фиолетовыми во время практик. Всё это – реальные химические технологии, не «магия».

Они обучили женщин Μέταλλα (металлам) и их Ἐργασία (обработке). Например, как делать золото, а именно: техники очистки (κάθαρσις – катарсис), сплавам (κρᾶσις – красис) и литью (χύσις – хюсис). Как работать с серебром, что такое купелирование (процесс очистки) и амальгамирование. Что делать с бронзой, почему её нужно смешивать с оловом, как контролировать температуру плавки. И т.д. и т.п.

И чтобы всем было ясно, в тексте нет ни одного термина, связанного с магией. Вот древнегреческие слова на эту тему: γοητεία (гоэтейа) – колдовство, μαγεία (магейа) – магия, θεουργία (теургиа) – божественное делание. А нам христианские комментаторы навязывают, что эти ангелы научили женщин искусству злобы, но оригинальный греческий текст говорит о τέχναι (технай) – нейтральных ремёслах. Или то, что эти демоны научили запретным наукам, когда в оригинале – διδάσκω τὰς ἐπιστήμας (дидаско тас эпистэмас) – обучать знаниям – нейтральный термин.

Часть 4. Реальность.

Смотрите внимательно! Вот что реально происходит в тексте, если убрать современную мифологизацию. Ситуация такая, есть жреческая коллегия из 200 человек, которые являются послами культа Сынов Ураноса в этом регионе (скорее всего возле Чёрного моря). Они хранят архаические технологии о металлургии, фармакологии и астрономии. Им разрешено иметь потомство только внутри группы (вспоминаем что делают в Дюне с евгеникой).

Их лидер, Семиадза (возможно влюбился в кого-то), предлагает главным в этой группе взять жён из другого социального слоя, простолюдины не из жреческой касты. Это нарушает их правила, поэтому они заключают пакт, дав клятву. Главари берут себе жён, думая, что в этом отдалённом регионе у них будет время подготовиться и взрастить население, способное дать отпор главарям культа Сынов Ураноса, когда те прознают о преступлении.

Они учат женщин ремеслу, сокрытому от простолюдина и тем самым распространяют знания за пределы жреческой касты, разрушая монополию на технологии. Сами подумайте, даже в наше время есть такое. Если кто-то откроет лекарство от рака, разве они дадут его миру? Нет! Они сделают патент, а если кто-то украдёт технологию, то его засудят. Такая же фигня творилась в прошлом. Зажравшиеся жрецы были центром получения лекарств, ой, нечего предложить в обмен на противоядие? Пошёл вон! Они производили орудия, от которых у простых людей отвисали челюсти. Их броня внушала страх, что на мой взгляд, делало их похожими на монстров или богов. Вся эта история не более чем мифологизация исторической памяти о демократизации знаний. И нет, эти ангелы небыли хорошими людьми, они просто совершили один достойный поступок под конец, нарушив устои культа.

Таких историй полно и как бы странно это не звучало, они все связаны с культами жрецов. Взять вот Прометея, подарившего огонь людям.

• Эсхил, Прометей прикованный 252-254:

• Или как в Орфей разгласил мистерии. Павсаний 9.30.12:

И как ни странно – приводит всё это к гибели, или как в наше время – к суду за нарушение патента! Знания должны быть доступны всем и точка!

До встречи!

П.С. Я ещё изучаю некоторые материалы, а как закончу, напишу приземлённую версию этой истории, где всем всё будет ещё более понятно.

Откуда идёт традиция мальчишников? Ответ прост – из Спарты! Вы даже не подозреваете из какого дикого ада вышла современная пародия. Забудьте всё, что вам рассказывали в школе. Забудьте Голливуд. Забудьте всю эту романтическую чушь о благородных воинах. Всё это даёт вам крохи, стерилизованные отрывки. Я дам вам мясо! Я дам вам яд!

Мы идёт в Лакедемон, в саму Спарту, где мужчина был сталью, а не плотью. Мальчишник там был не вечером перед свадьбой, а лишь одним из обрядов. Для начала я расскажу вам всё, что нам известно, а потом мы разберём текст Плутарха «Жизнь Ликурга».

Итак, представьте. Юноша, проходящий через Агогэ (спартанское воспитание, начинающееся с 6-7 лет). Он достигает пубертата, как вдруг ему велено жениться, но не для любви, а ради государства, дабы произвести новых воинов. И что же делает его братство по оружию, его сиссития? Они уводят его в ночь. Не для того, чтобы напиться, нет, а чтобы пробудить в нём зверя. Мальчишник в Спарте не был праздником, а церемонией посвящения. Последняя ночь, когда он принадлежал только мужскому миру, миру Ареса и Аполлона. Они пели гимны – не матерные частушки, а песни Тиртея (поэт из Спарты), зовущие умирать красиво. Они пили вино, крепкое и неразбавленное водой, называемое акратос – напиток, стирающий границы сознания из-за специальной добавки. Немудрено, ведь это таинства Диониса Орфического, того, что дохристианский, хтонический! Они вспоминали своих героев и павших братьев.

А затем была охота. Нет, не на оленя, а на раба. Выбирали самого быстрого и сильного из тех, кого они содержали в рабстве. Они выпускали его в предгорья, а затем начиналась кровожадная погоня. Это был последний всплеск чистой, необузданной мужской агрессии, санкционированной государством. Ритуал, связывающий братство кровью перед тем, как один из них станет женихом.

И после этой ночи кровавого единения его вели в дом невесты. Тайно. Украдкой. Как вора. Чтобы он выкрал свою невесту, разбудил её, силой унёс в брачные покои. Потому что спартанец ничего не получал просто так. Он всего должен был добиваться сам. А невестку перед этим обривали налысо и наряжали в мужское одеяние, чтобы у жениха не разрывалась связь с мужским братством.

Наши тосты – пародия на гимны. Наши гулянки – коммерческое подобие того сакрального, жестокого перехода из одного состояния в другое. Спарта не отмечала, она проводила инициацию. И кровь на алтаре брака в Спарте была не метафорой, она была реальной. И пахла железом, страхом и свободой.

А теперь начинается самое интересное! Я покажу вам текст Плутарха, где он описывает жизнь Ликурга, а там, дамы и господа, жесть ещё та! Я вскрою этот текст, как жертвенного ягнёнка на алтаре Диониса! Поехали!

В начале я упомянул «сиссития», звучит подозрительно, учитывая современный термин «сисси», но теперь вы поймёте, почему они связаны. ΣΥΣΣΊΤΙΑ (συσσίτια) – это как мужской клуб, где проходят совместные трапезы среди мужчин всех возрастов. Это кушание, как и многое другое в Спарте, было промывкой мозгов, дабы сплотить воинов.

Ликург, 12.2:

Ключевое тут слово τεταγμένων (тетагменон). Оно идёт от глагола τάσσω (татто) – упорядочивать, располагать в боевой порядок, предписывать. Это не был просто ужин, а дозировка в контексте военной фармакологии. Они не просто пили вино, а смесь, которая делала их бесстрашными, убирая эмпатию!

Ликург 12.4:

Это ни что иное, как тренировки психики. Мол, если ты не можешь выдержать жёсткую шутку от своего брата по оружию, как ты выдержишь вид кишок, вываливающихся из твоего живота на поле боя?!

Ликург 12.6:

Вы когда-нибудь видели голодного старика, которые отказывается от мяса ради супа? Я не видел! Им же тоже нужен белок и калории! Если только суп не содержит другого питательного элемента, а именно психоактивного! Мы знаем, что в похлёбке была кровь (свиная или бычья), уксус и соль. И знаете, что делает уксус? Он идеальный растворитель, извлекающий алкалоиды из растений. Если добавить туда опийный мак, белену, эфедру, или же мандрагору, уксус вытянул бы всё до последней капли. А греки знали все эти растения! У нас даже есть доказательства, что спартанцы знали их!

Плутарх в той же главе:

τρίβεσθαι τὰς κόμας – трибестай тас комас, не просто тереть волосы, а термин культа. Оно означает растирать, втирать кое-что в волосы, чтобы на время лишиться боли и страха. Как думаете, почему спартанские воины были такими грозными? Потому что половина их мощи шла из тренировок и воспитания в условиях тотальной пропаганды, а вторая из фармакологических мазей (наркотиков), делающих их бесстрашными в бою. Самое главное, в мирное время это было запрещено! Только во время войны разрешалось втирать наркотик.

О, и это ещё не всё! Смотрите на описание их питья:

Μετρίως (метриос) – размеренно! Не забывайте, в древнегреческом более 2 миллионов слов, поэтому подбирали они их тщательно. Здесь не используют умеренное, а именно размеренно. Т.е. пили по дозировке, следуя протоколу! А не мылись они, ибо чистая кожа впитывает лучше, а нам ведь нужен длительный эффект во время боя, кто знает, когда битва закончится.

И вот после этого приёма, чёрного супа и фармакологической подготовки начиналась Криптейа!

Ликург 28:

И дальше:

Διέφθειρον (диефтхейрон) – убивали! Исходит из ритуального слова διαφθείρω (диафхтэйро) – уничтожать, истреблять порчу!

И теперь подумайте, зачем им был нужен чёрный суп перед этим? Мак и белена отключала эмпатию. Уксус и алкалоиды позволяли дури быстрее всасываться. А добавление соли в кровь была для маскировки вкуса. Таким образом, они создавали фармакологических берсерков. Юноша, накачанный психоактивными веществами, отправлялся убивать человека, но не в битве или в честном бою, а в засаде, ночью и из тени. Это было его последнее деяние перед брачной ночью, чтобы всплеск гормонов во время полового акта, не затуманил разум воина.

Естественно, дальше его вели к невесте, тайно, как вора, и при этом стыдясь. Ведь его настоящий дом со сверстниками! Его семья – братья по оружию, а любовь товарищеская! Брак был предательством этого братства, поэтому девушке брили голову и одевали в мужское. Невеста должна была выглядеть как мальчик, чтобы у жениха мог встать…

Ликург 15:

И дальше:

Короче, полный трансвестический ритуал! Так вот, жених проникает ночью в её покои, выкрадывает, а затем тащит на конспиративную квартиру.

Ликург 15.4:

Получается, с женой он видится украдкой, чтобы сбросить напряжение и сделать ребёнка, но вся его эмоциональная и химическая привязанность находится внутри братства. Они приходят к женщине только как донор спермы, а потом бегут обратно туда, где вино смешано с травами, где горит огонь и где нет места женским слезам!

Плутарх добавляет – и это убийственно:

Далее:

И вот это:

Буду честен, это не мальчишник в современное смысле с тамадой и играми. Это всё система, из которой растут ноги нашего времени. Спартанские мужчины жили в гомосоциальной военной структуре, поэтому брал был биологической необходимостью, нежели чем-то сакральным. Выходит, Спарта была гомосоциальной военной машиной, замаскированной под город-государство, не более. Спарта не праздновала брак, наоборот – оплакивала его.

ΛΆΘΡΑ. ΦΆΡΜΑΚΑ. ΑἿΜΑ!

Сегодня у нас в меню Οἰστρομανία (ойстро-мани́я) – бешенство от овода, он же наркотический психоз. Начнём с разбора слова, οἶστρος (ойстрос) – овод, жало, неистовство; μανία (мани́я) – тут и так понятно. Οἶστρος (ойстрос) имеет несколько значений в греческом: овод/слепень (говнюки-насекомые, которые губили скот), жало/укус, безумие/неистовство/мания, эротическое безумие/неконтролируемое сексуальное желание.

Всё это связано одной темой – внедрения чего-то извне, что вызывало изменённое состояние сознания, короче, психоделики. У Эсхила в «Прикованном Прометее» Ἰώ (Ио) сводится с ума от οἶστρος (ойстрос). Это не какой-то там укус насекомого, а наркотический психоз, обыкновенный передоз. Еврипид тоже упоминает ойстрос в «Вакханках» для описания маниакального состояния менад. У него они наклюкиваются тем, что Еврипид называет βάκχειον φάρμακον (ба́кхейон фа́рмакон) – вакхического наркотика и начинают танцевать в экстазе. Они там разрывают животных руками, не чуют боли, теряют всякие социальные нормы, погружаясь в оргии, а после им отшибает память о прошлой ночи.

Так вот, это не божественные откровения, а простая фармакология. Греки создавали алкалоидные мази или вдыхали психоактивные дымы. Οἰστρομανία (ойстро-мани́я) просто термин для состояния под этими веществами. «Мания от жала» ни что иное как приход от наркотика. Хочу заметить, что уже тогда люди понимали эффективность мазей. Накожное применение медикаментов сейчас не вызывает вопросов. Лекарство не проходит через печень (не губит её), эффект от втирания более длительный и контролируемый, да и тошноты нет. Втирали мази в подмышки (μασχάλη – масха́ле), ибо там проходит лимфа, в пах (βουβών – бубон), или на слизистые (μήτρα – метра, матка).

Теперь понимаете, почему женщины были центральными фигурами в мистериях? Вагинальное применение было пипец как эффективным. Слизистая влагалища одна из самых впитывающих тканей тела. Вот почему ἱέρεια (хиерейа) – жрица – всегда была женщиной репродуктивного возраста. Вот почему παρθένος (партенос) – девственница – была так важна. Её нетронутая девственная плева создавала полупроницаемую мембрану, которая могла фильтровать и модифицировать лекарства. Её плева (Ὑμήν – хюмен) никогда не была каким-то символом чистоты, а служила мембраной для фильтрования всяких токсинов. Теряя девственность, жрица переставала быть полезной для производства противоядий. Она могла продолжать служить, но уже в другой роли. Именно поэтому в древних свитках все так одержимы девственностью жриц.

Но если у женщин с этим всё просто, нужно только сохранять девственность, то у мужчин процесс намного сложнее. Обычно брали мальчиков до пубертата, но даже там возникали проблемы. Путём проб и ошибок пришло понимание, что нужно их кастрировать, откуда и появились Евнухи (Юники). И вот тут-то гений фармакологии становится божественным. Евнухи критически важны для производства антидота, ведь после кастрации происходят необратимые изменения организма. Евнух больше не производит тестостерон, печень пропускает химикаты иначе, иммунная система реагирует иначе. Из-за этого евнух мог принимать дозу яда (например, мандрагора, белена, аконит, яд змей), которое проходило через его тело иначе, а противоядие уже выходило через мочу (Οὖρον – урон), пот (Ἱδρώς – хидрос) и слюну (Σίαλον – сиалон). Эти выделения содержали частично нейтрализованные алкалоиды, служащие противоядием, которые потом собирали жрецы.

В следующий части разберу по косточкам самую проблематичную тему, а именно, почему современные религии врут обо всём, и почему рядом с Иисусом был евнух с медицинской повязкой на его гениталиях. До встречи!

Так вот, сильнейшие алкалоиды аконитина блокируют нервные окончания, вызывая сначала оцепенение языка и губ, а затем лавину судорог, затруднённое дыхание и остановку сердца. По описаниям Диоскорида, после первых глотков ощущается сладковатая горечь, но уже через четверть часа — жгучая ломота в груди и бессилие двигать конечностями.

От острой судороги потерять сознание — лишь первая беда. Затем лёгкие отказываются гнать воздух, и человек чувствует, как жизнь уходит из груди. О том, что это за чудовище, Никандр пишет так, словно сам слышал зов реки, где аконит вплетает свои корни в русло: «Под каменным сводом, там, где вода спешит в бездну, прорастает цветок‑крылатник. Один вздох его горького духа — и молчаливо сдаются даже звуки реки…»

Без знания точной дозы любое прикосновение к акониту — игра со смертью. И лишь древние мастера‑лекари умели вычитать тончайший баланс между «целителем» и «разрушителем», превращая смерть в исцеление — если действовать быстро и с холодным умом.

Короче, сяду переводить его главу про Алексифармакон, лишь бы не уснуть.

Знаете тех скуфов, которые до сих пор живут с мамой, не умеют готовить яичницу и устраивают истерики из-за сбоя Wi-Fi? Так вот, греки знали таких персонажей 2500 лет назад и даже создали для них специальный словарь издевательств.

Мой топ древнегреческих «комплиментов»

Μωραίνω [мо-рА-йно]

Переводится как «вести себя по-дурацки». Но не просто глупо, а именно неразумно для своего возраста. Когда мой сосед в 35 лет покупает игрушки вместо продуктов — это оно и есть.

Παιδαριώδης [пай-да-ри-О-дэс]

"Детский, ребячливый". Греки прямо в лоб говорили: ведешь себя как пятилетка — получай соответствующее название. Никаких недосказанностей и намёков.

Νηπιάζω [нэ-пи-А-дзо]

Самое жесткое — «вести себя как младенец». Это когда взрослый человек в прямом смысле требует, чтобы за него все делали другие. Полная беспомощность на уровне «мама, застегни мне рубашку».

А теперь самое интересное.

Ἀνδροπαῖς [ан-дро-пАйс]

Буквально: «мужчина-ребенок» (ἀνήρ = мужик + παῖς = дитя).

Современный аналог: «Дядя, тебе бы в садик» или «чел, ты деградант?».

Представьте: Афины, V век до н.э. Фидиппид (сын главного героя комедии Аристофана «Облака») тусит на папины деньги, ставит доги на скачках и орёт: «Я в тильте!». Отец же рвёт волосы на жопе и кричит:

«ὦ μακάριε, σὺ δ᾽ ἀνδροπαῖς ἐσσί!»

(о макАриэ, сю д’андропАйс эсси!)

«Повезло же тебе, долбаёб-недоросль!»

Νεανισκάριον [нэ-а-нис-кА-ри-он]

Знаю, картинка показывает нэ-а-нис-кос, но нэ-а-нис-кА-ри-он – это его производная. Буквально: «сопляк», «юнчик» (уничижительная форма от «юноша»).

В диалоге Платона «Горгий» чувак Калликл (мачо и карьерист) троллит Сократа:

«ἐν καταγέλαστόν τε καὶ νεανικὸν διατρίβειν!»

(эн катагЕластон тэ кэ нэаникОн диатрИбэйн!)

«Ты тратишь время на смехотворную детскую хуйню!»

Νεανιευόμενος [нэ-а-ни-э-вО-мэ-нос]

Очередная производная Нэанискок. Буквально означает «юношествующий», т.е. взрослый, который корчит из себя подростка.

В трагедии Софокла «Аякс» герой (матёрый вояка) впадает в истерику и режет овец, думая, что это враги. Его девушка Текмесса в фейспалме говорит ему:

«ἐγὼ δέ σ᾽, ὦ παῖ, νεανιεύεσθαι θέλω!»

(эгО дэ с’, о пАй, нэаниЭвэсфай тЭло!)

«Дорогой, я хочу, чтобы ты вел себя как юнец!» (сараказм 100 lvl).

Ἀνδρόγυνος [ан-дрО-гу-нос]

Буквально переводится как «мужчина-женщина» (гермафродит), но в переносном смысле – «недомужик». То есть мы бы сказали что-то вроде этого: «Ты что, не мужик?» или «Ведёшь себя как баба!» (если чувак сбегает от ответственности).

В пьесе «Ифигения в Авлиде» царь Агамемнон трясется как заяц, когда надо принести дочь в жертву. Его брат Менелай в ярости орёт:

«ἄνανδρος εἶ, γύναι σ᾽ ἔτεκεν!»

(Анандрос эй, гУнай с’ Этэкэн!)

«Ты не мужик! Тебя женщина родила!»

Но самое крутое — это их составные фразы

Ἀνὴρ παιδαριώδης [а-НЭР пай-да-ри-О-дэс] — дословно "мужчина детского склада"

А вот эта фраза вообще шедевр:

Τέλειος τῷ σώματι, παῖς δὲ τῇ ψυχῇ [тЭ-лей-ос то СО-ма-ти, ПАЙс де те псю-ХЭ] — "зрелый телом, ребенок душой"

Это прям как современные мемы!

Как это работало в реальной жизни

Платон в своих диалогах называл философов παιδαριώδης (пай-да-ри-О-дэс), когда они рассуждали поверхностно. Представляете себе Сократа, который говорит: «Слушай, тебе уже за тридцать, может хватит нести чушь?»

Аристотель вообще использовал эти термины для критики политиков. Видимо, проблема инфантильных лидеров существовала всегда.

А историк Полибий описывал неадекватное поведение взрослых людей в серьёзных ситуациях теми же словами.

Вот смотрю я на всё это и понимаю — люди не изменились. Те же проблемы, те же типажи, просто в разных декорациях. Греки сталкивались с:

• Взрослыми, которые не могли серьёзно обсуждать важные темы
• Политиками с детским мышлением
• Людьми, неспособными к самостоятельному анализу
• Поверхностным подходом к сложным вопросам

Звучит знакомо, правда? Теперь, когда кто-то из знакомых начинает вести себя неадекватно своему возрасту, я просто говорю: «Хватит морайнить (μωραίνειν (мо-рА-йнин))!»

Плюс звучит интеллектуально, а это всегда плюс в карму.

Источники:

Аристофан «Облака» — про отца, влезшего в долги из-за сына

Платон «Филеб» — про философов-недорослей

Платон «Горгий» — про типичного менеджера-выскочку

Софокл «Аякс» — про дядю-бодибилдера

Еврипид «Ифигения в Авлиде» — про нытиков

Аристотель «Политика» — про инфантильных политиков

Аристотель «Метафизика» — про интеллектуальную незрелость

Полибий «Всеобщая история» — исторические примеры

Лонгин «О возвышенном» — литературная критика

Греко-русский словарь LSJ

В недрах «Одиссеи» лотофаги употребляют растение, вызывающее забвение прошлого и настоящего. В «Энеиде» Вергилия кумская сивилла использует опиумную настойку для пророческих видений. В четвёртой песни «Илиады» сама Елена Прекрасная подмешивает в вино непенф (др.-греч. νηπενθές) — «средство, дарующее забвение горя», которое Гомер связывает с египетской фармакопеей. Современные исследователи идентифицируют непенф как опиум или экстракт мандрагоры — один из древнейших литературных примеров использования психоактивных веществ для эмоционального контроля.

Однако в переводах Средних веков, а позже — в работах романтиков XIX столетия, эти ключевые элементы античной культуры подвергались систематической стерилизации. Непенф превращался в абстрактное «целебное средство», лотос лотофагов становился символической метафорой безделья, а опиумные видения сивиллы — поэтическим вдохновением. Подобная культурная цензура лишила нас понимания того, как наши предки воспринимали границы сознания, смерти и трансформации.

Сегодня мы обратимся к одному из наиболее искажённых мифов античности — истории Тесея, Ариадны и Минотавра. Этот нарратив, подвергшийся радикальной реинтерпретации в эпоху христианизации Европы, изначально представлял собой сложную инициатическую практику, где психоделические вещества играли роль проводников через лабиринт коллективного бессознательного к встрече с тем, что Карл Густав Юнг назвал архетипом Тени.

Глава 1: Алексифармакон против нити Ариадны — филологическая реконструкция

Античный текст и его искажения

Ключевым моментом нашего исследования станет эпизод, где Ариадна помогает Тесею победить Минотавра. В позднейших переводах акцент смещён на знаменитую «нить Ариадны», тогда как в античных источниках упоминается магическая трава и светильник. Обратимся к древнегреческому тексту Аполлодора («Библиотека», Эпитома I.7-11):

Древнегреческий оригинал: «Ἀριάδνη δὲ Θησεῖ δίδωσι λάμπαδα καὶ σπέρμα τι ἀλεξιφάρμακον, ἵνα μὴ πλανηθῇ ἐν τῷ λαβυρίνθῳ.»

Фонетическая транскрипция: «Ариадне де Тʰэсей дидоси ла́мпада каи спе́рма ти алексифа́рмакон, хи́на мэ планэтʰи эн то лабиринтʰо.»

Дословный перевод: «Ариадна даёт Тесею светильник и некое семя-оберег (алексифармакон), чтобы он не заблудился в Лабиринте.»

Сравним это с традиционным переводом Н. Куна в «Легендах и мифах Древней Греции»:

«Ариадна дала Тесею острый меч и клубок ниток. Тесей привязал конец нити у входа в Лабиринт и пошёл по запутанным переходам, разматывая клубок.»

Здесь мы сталкиваемся с фундаментальной проблемой интерпретации: слово «σπέρμα ἀλεξιφάρμακον» (семя-оберег) заменено на «клубок ниток», а «λάμπαδα» (светильник) исчезает или трансформируется в «острый меч».

Семантический анализ ключевых терминов

Термин σπέρμα (сперма) в античном греческом обозначает не только «семя» в биологическом смысле, но и «начало», «источник силы». В медицинских трактатах Гиппократа и Галена σπέρμα часто относится к концентрированным растительным экстрактам, особенно к семенам растений, обладающих фармакологическими свойствами. Переводчики могли интерпретировать это как метафору «начала пути», отсюда появление «нити» как символа ориентира.

Ἀλεξιφάρμακον (алексифармакон) — сложное слово, состоящее из ἀλέξω («отражать», «защищать») и φάρμακον («яд/лекарство»). В античной фармакопее этим термином обозначали растения, защищающие от ядов и колдовства. Согласно «Естественной истории» Плиния Старшего (XXV, 94), алексифармаконами считались рута обыкновенная (Ruta graveolens), полынь горькая (Artemisia absinthium) и белена чёрная (Hyoscyamus niger) — все три содержат психоактивные алкалоиды.

В минойской культуре, откуда происходит миф о лабиринте, подобные растения использовались в ритуальных практиках. Археологические находки в Кноссе включают керамические сосуды с остатками органических веществ, которые современный спектральный анализ идентифицирует как производные спорыньи и атропинсодержащих растений.

Историческая динамика интерпретации

Трансформация алексифармакона в нить Ариадны происходила в несколько этапов:

Эллинистический период (III в. до н.э. — III в. н.э.): Александрийские филологи, систематизируя греческую мифологию, уже начали рационализировать «варварские» элементы. В версии Диодора Сицилийского (IV, 61) алексифармакон описывается как «мудрое средство», без указания на его растительную природу.

Римская эпоха (I-IV вв. н.э.): Овидий в «Метаморфозах» (VIII, 174-176) впервые упоминает «нить» как инструмент навигации по лабиринту, хотя сохраняет упоминание о «дарах Ариадны». Интересно, что латинский текст использует слово medicamen («лекарство») для обозначения подарка принцессы.

Христианская трансформация (IV-XV вв.): Средневековые компиляторы, такие как Исидор Севильский, полностью исключили «языческие» фармакологические практики из мифологических нарративов. В «Этимологиях» (XI, 3, 12) лабиринт описывается как метафора греха, а нить Ариадны — как божественная благодать, направляющая заблудшую душу.

Ренессансная романтизация (XV-XVI вв.): Гуманисты, возрождая античную традицию, парадоксально закрепили средневековые интерпретации. В «Генеалогии богов» Боккаччо (1360) нить Ариадны становится символом человеческого разума, преодолевающего природные инстинкты (Минотавра).

Просвещение и романтизм (XVII-XIX вв.): Гёте в «Фаусте» (часть II, акт II) популяризировал «нить Ариадны» как универсальную метафору рационального решения проблем. Эта интерпретация окончательно вытеснила исходный контекст психоделического опыта.

Глава 2: Иконографическая эволюция — от алексифармакона к нити

Минойские истоки (XVII-XIII вв. до н.э.)

Чтобы понять исходное значение дара Ариадны, необходимо обратиться к археологическим свидетельствам минойской цивилизации. На фресках Кносского дворца (около 1600 г. до н.э.) женские фигуры, идентифицируемые исследователями как жрицы или представительницы царской семьи, изображены с ритуальными предметами в руках.

Фреска «Дамы в голубом» (Музей Ираклиона, инв. № ΑΜΗ 976) показывает трёх женщин в церемониальных одеяниях. Центральная фигура держит предмет, сочетающий черты веретена и связки растений. Современные исследователи, включая сэра Артура Эванса и Николая Платона, интерпретировали это как стилизованное изображение магических трав под символикой ремесла — характерный пример сакрализации повседневных практик в минойском искусстве.

Фреска из Акротири (Санторини, Национальный археологический музей Афин, инв. № 974) представляет сцену ритуального танца, где участницы держат ветви шафрана (Crocus cartwrightianus). Анализ пигментов показал, что художники использовали настоящий шафран для создания жёлтых оттенков — растение, которое в античности ценилось не только как краситель, но и как мягкий психоделик.

Печать из Кносса (Музей Ашмола, Оксфорд, инв. № 1938.757) изображает женщину с головным убором из стилизованных цветов полыни, держащую в руках сосуд и пучок растений. Эта композиция соответствует описаниям алексифармакона в поздних источниках.

Классическая трансформация (V-IV вв. до н.э.)

В классическую эпоху иконография Ариадны начинает меняться под влиянием афинской культуры, где рациональный логос постепенно вытеснял архаические культы.

Краснофигурная амфора (Британский музей, инв. № E 279, около 440 г. до н.э.) показывает Ариадну с предметом, который можно интерпретировать и как светильник, и как сосуд с благовониями. Художник, работавший в кругу мастера Ахилла, сохранил двойственность символа, характерную для переходного периода.

Рельеф из Спарты (Археологический музей Спарты, инв. № 448, IV в. до н.э.) представляет сцену передачи дара Тесею. Ариадна протягивает герою два предмета: светильник в левой руке и нечто неопределённое в правой, что может быть как нитью, так и пучком трав.

Римская кодификация (I в. до н.э. — IV в. н.э.)

Римские художники окончательно заменили алексифармакон нитью, создав иконографический канон, который просуществовал до наших дней.

Мозаика из Пафоса (Кипр, Археологический парк Пафоса, дом Тесея, около 300 г. н.э.) показывает Ариадну с красным клубком нити. Интересно, что у её ног изображена корзина с растениями — возможный намёк на утраченную версию мифа.

Фреска из Помпей (Национальный археологический музей Неаполя, инв. № 9043, I в. н.э.) из дома Веттиев представляет сцену в лабиринте. Ариадна изображена с нитью, но её головной убор украшен стилизованными цветами мака — растения, тесно связанного с культом Деметры и элевсинскими мистериями.

Саркофаг из Остии (Музей Остии, инв. № 68, III в. н.э.) демонстрирует полную христианизацию символики: нить Ариадны изображена как золотая лента, символизирующая божественное руководство.

Динамика символической трансформации

Анализ иконографической эволюции показывает три основных этапа:

В минойский период (до 1200 г. до н.э.) Ариадна изображалась с пучком трав или ритуальным сосудом, что указывает на её роль жрицы, владеющей тайнами растительной магии. Связь с шаманскими практиками и психоделическими ритуалами была очевидной.

В классическую эпоху (V-IV вв. до н.э.) происходит двойственная интерпретация: у Аполлодора сохраняется упоминание алексифармакона, но в изобразительном искусстве появляются светильник и неопределённый предмет, который может быть как травой, так и нитью.

В римскую эпоху (I-IV вв. н.э.) окончательно утверждается образ нити как символа рационального решения проблем. Лабиринт трансформируется из сакрального пространства инициации в метафору жизненных трудностей, которые преодолеваются с помощью разума.

Глава 3: Фармакологическая археология — растения силы в античном мире

Алексифармакон: идентификация и свойства

Для понимания истинной природы дара Ариадны необходимо обратиться к античной фармакопее. Термин «алексифармакон» встречается в медицинских трактатах Диоскорида, Галена и Плиния Старшего применительно к растениям, обладающим защитными и психоактивными свойствами.

Полынь горькая (Artemisia absinthium) — одно из наиболее вероятных растений, скрывающихся под именем алексифармакона. Диоскорид в «О лекарственных веществах» (III, 23) описывает её как средство «против всех ядов и злых чар». Полынь содержит туйон — монотерпеновый кетон, который в больших дозах вызывает галлюцинации и изменённые состояния сознания. В минойской культуре полынь была посвящена Артемиде — богине охоты и переходов, что связывает её с символикой лабиринта как пространства трансформации.

Рута обыкновенная (Ruta graveolens) упоминается Плинием (XXV, 94) как «трава против колдовства». Она содержит алкалоиды рутин и фурокумарины, которые в сочетании с другими веществами могут вызывать лёгкие диссоциативные эффекты. В народной медицине Средиземноморья рута использовалась для «очищения ума от дурных мыслей» — формулировка, напоминающая функцию алексифармакона в мифе о Тесее.

Белена чёрная (Hyoscyamus niger) — наиболее сильнодействующий кандидат на роль алексифармакона. Содержит тропановые алкалоиды (гиосциамин, скополамин, атропин), которые вызывают мощные галлюцинации и состояния деперсонализации. Гален в трактате «О простых лекарствах» (VI, 3, 5) предупреждает о её опасности, но отмечает, что «в малых дозах белена может дать человеку способность видеть скрытое».

Археоботанические свидетельства

Современные археоботанические исследования подтверждают использование психоактивных растений в минойской культуре. В 1987 году при раскопках святилища на горе Юхтас (Крит) были обнаружены керамические курильницы с остатками сгоревших растительных материалов. Анализ, проведённый в лаборатории Кембриджского университета, выявил следы алкалоидов, характерных для белены и мандрагоры.

Кносские таблички (Линейное письмо Б) содержат записи о поставках растений во дворец. Табличка KN Gg 702 упоминает «ku-pa-ro» (кипарис) и «ka-da-mi-ja» (растение, возможно, мандрагора) в контексте религиозных церемоний. Расшифровка Майкла Вентриса показала, что эти поставки координировались жрицами высокого ранга.

Пыльцевой анализ керамики из Кносса, проведённый Синклер Худ и Джерард Кадоган, показал аномально высокую концентрацию пыльцы растений семейства паслёновых (Solanaceae), к которому принадлежит белена. Это указывает на их культивацию или массовое использование в ритуальных целях.

Нейрофармакологический механизм действия

Понимание воздействия алексифармакона на сознание Тесея требует обращения к современной нейрофармакологии. Тропановые алкалоиды (основные компоненты белены) действуют как антагонисты ацетилхолиновых рецепторов, блокируя передачу нервных импульсов в парасимпатической нервной системе. Это приводит к:

Диссоциации сознания — ощущению отделения «я» от физического тела, что в мифологическом контексте соответствует «путешествию души» через лабиринт подземного мира.

Визуальным галлюцинациям — появлению архетипических образов (включая зооморфных существ вроде Минотавра), которые интерпретировались как встреча с духами или богами.

Амнестическому эффекту — частичной потере памяти о произошедшем, что объясняет, почему древние тексты описывают возвращение героев из лабиринта как «пробуждение от сна».

Анксиолитическому действию — снижению тревожности и страха, что позволяло посвящаемому встретиться с самыми тёмными аспектами своей психики.

Доктор Аммон Хиллман в своих исследованиях греческой фармакопеи отмечает, что подобные вещества использовались не для «развлечения», а как серьёзные инструменты психотерапии и духовного развития. В античном мире не существовало разделения между медициной, психологией и религией — все эти сферы объединялись в единую систему исцеления души и тела.

Глава 4: Лабиринт как модель психики — от минойских спиралей к юнгианскому анализу

Архитектурная символика и психологические архетипы

Лабиринт в минойской культуре представлял собой не только архитектурное сооружение, но и символическую карту человеческой психики. Археологические данные показывают, что реальный лабиринт Кносса имел спиральную структуру, принципиально отличавшуюся от квадратных лабиринтов позднейших римских мозаик.

Спираль как архетип трансформации. На критских печатях и фресках лабиринт изображался в виде концентрических спиралей — символа, который Карл Юнг идентифицировал как универсальный архетип самоорганизации психики. В работе «Символы трансформации» Юнг отмечает: «Спираль представляет собой движение от периферии сознания к центру самости, где происходит встреча с архетипом Тени».

Фреска из Пилоса (Национальный археологический музей Афин, инв. № Π 2022) показывает процессию жрецов, движущихся по спиральному пути к центральному алтарю. Их движение сопровождается музыкальными инструментами и курильницами — элементами, указывающими на изменённое состояние сознания участников ритуала.

Печать из Закроса (Музей Ираклиона, инв. № Z 450) изображает человеческую фигуру в центре спирали, окружённую зооморфными существами. Эта композиция поразительно напоминает описания шаманских путешествий в различных культурах мира, где посвящаемый встречается со своими «духами-помощниками» и «духами-противниками».

Минотавр как архетип Тени

В аналитической психологии Карла Юнга Тень представляет собой совокупность вытесненных, отрицаемых или неразвитых аспектов личности. Минотавр — человек с головой быка — является идеальным символом этого архетипа, объединяя человеческое сознание с животными инстинктами.

Мифологическая генеалогия Минотавра указывает на его связь с подавленной сексуальностью. Он рождён от противоестественного союза Пасифаи (жены царя Миноса) со священным быком — символом необузданной плодотворящей силы. В юнгианской интерпретации это представляет конфликт между социальными нормами (брак с царём) и архетипическими влечениями (притяжение к животному началу).

Каннибалистические наклонности Минотавра — поедание семи юношей и семи девушек — символизируют деструктивную силу непроработанной Тени, которая «пожирает» жизненную энергию личности. Число семь, повторяющееся в мифе, связано с циклами обновления и инициации во многих культурах.

Локализация в лабиринте помещает Минотавра в самый центр психического пространства — там, где, согласно Юнгу, происходит «конфронтация с самостью». Только пройдя через все слои сознательного и бессознательного, герой может встретиться с этой первичной силой.

Алексифармакон как проводник в бессознательное

Роль растительного алексифармакона в путешествии Тесея может быть понята через призму современной психоделической терапии. Исследования Станислава Грофа, Ролана Гриффитса и других специалистов показывают, что психоделические вещества действуют как «катализаторы бессознательного», позволяя получить доступ к глубинным слоям психики.

Механизм действия на архетипическом уровне. Тропановые алкалоиды (компоненты белены и мандрагоры) временно подавляют активность префронтальной коры — области мозга, ответственной за логическое мышление и социальные фильтры. Это позволяет архетипическому материалу из коллективного бессознательного проявиться в сознании в виде визуальных и аудиальных галлюцинаций.

Встреча с Тенью под воздействием алексифармакона. В состоянии изменённого сознания Тесей мог буквально видеть Минотавра как проекцию своих подавленных инстинктов. Древние тексты описывают эту встречу как физический бой, но психологическая интерпретация предполагает внутреннюю борьбу с теневыми аспектами личности.

Интеграция опыта. «Убийство» Минотавра не означает уничтожения Тени, а её интеграцию в целостную личность. В юнгианской терапии этот процесс называется «ассимиляцией Тени» — принятием и трансформацией негативных аспектов психики в источник творческой энергии.

Нейрофизиологическая модель лабиринта

Современная нейронаука предлагает поразительные аналогии между структурой лабиринта и организацией человеческого мозга. Гиппокамп — область мозга, отвечающая за память и пространственную ориентацию — буквально означает «морской конёк», но в древнегреческой мифологии ассоциировался с чудовищами подземного мира.

Дофаминовые пути и блуждание. Лабиринт можно рассматривать как метафору дофаминовой системы мозга — сети нейронных путей, регулирующих мотивацию и поиск награды. Блуждание по лабиринту соответствует состоянию неопределённости, когда человек ищет выход из кризисной ситуации.

Серотониновая система и встреча с Минотавром. Психоделические вещества воздействуют прежде всего на серотониновые рецепторы, что может вызывать как блаженные, так и устрашающие видения. Минотавр представляет собой «плохую поездку» — конфронтацию с подавленными страхами и травмами.

Нейропластичность и трансформация. Исследования показывают, что психоделический опыт может привести к долгосрочным изменениям в структуре мозга, особенно в областях, связанных с самосознанием и эмоциональной регуляцией. Возвращение Тесея из лабиринта символизирует эту нейрофизиологическую трансформацию.

Спираль как модель терапевтического процесса

Спиральная структура минойского лабиринта отражает нелинейную природу психологического исцеления. В отличие от линейного движения по прямой, спираль предполагает циклическое возвращение к одним и тем же проблемам на всё более глубоких уровнях.

Первый виток спирали — поверхностное осознание проблемы. Тесей входит в лабиринт, но ещё не встречается с Минотавром. В терапевтических терминах это соответствует первичному осознанию невротических симптомов.

Средние витки — углубление в бессознательное. Герой продвигается к центру, встречая всё более архаичные и пугающие аспекты психики. Алексифармакон помогает преодолеть сопротивление сознания.

Центр спирали — кульминационная встреча с Тенью. Битва с Минотавром происходит в самой глубокой точке лабиринта, символизирующей коллективное бессознательное.

Обратный путь — интеграция опыта. Тесей возвращается по той же спирали, но уже трансформированным. Каждый виток теперь означает интеграцию полученного знания в сознательную жизнь.

Глава 5: Элевсинская парадигма — институционализация священного безумия

Мистериальная медицина и коллективная терапия

Элевсинские мистерии представляют собой наиболее документированный пример институционализированного использования психоделических веществ в античном мире. Исследования Роберта Гордона Уоссона, Альберта Хофмана и Карла Рука убедительно доказывают, что центральным элементом элевсинского ритуала было употребление кикеона — напитка, содержащего производные спорыньи (Claviceps purpurea), природного источника ЛСД-подобных соединений.

Аналогия между элевсинскими практиками и мифом о Тесее становится очевидной при анализе структурных элементов инициации. Как и в случае с лабиринтом, элевсинский ритуал включал символическое нисхождение в подземный мир (спуск в теломестерион), встречу с хтоническими силами (видения Персефоны и Аида) и возрождение к новой жизни (эпоптея — высшее созерцание).

Климент Александрийский в «Протрептике» (II, 21) оставил нам завуалированное, но информативное описание элевсинских переживаний: «Я постился, я пил кикеон, я взял из кисты, совершив работу, я положил в корзину, и из корзины в кисту». Современные исследователи интерпретируют этот пассаж как описание ритуальных действий под воздействием галлюциногенных веществ, где «работа» (ἔργον) могла означать символическую борьбу с демоническими силами — аналог битвы Тесея с Минотавром.

Исключительно важным является свидетельство Цицерона в «О законах» (II, 14, 36), который, сам будучи инициированным в Элевсине, отмечает: «Мы не только получили основания для жизни в радости, но и научились умирать с лучшей надеждой». Это описание соответствует современным клиническим исследованиям псилоцибина и ЛСД, показывающим их эффективность в терапии танатофобии и экзистенциальной тревоги.

Нейрофармакологические параллели: от спорыньи к алексифармакону

Лизергиновая кислота, основной психоактивный компонент спорыньи, воздействует на те же серотониновые рецепторы (5-HT2A), что и псилоцибин, диметилтриптамин и другие классические психоделики. Этот механизм действия временно подавляет активность стандартной сети покоя мозга (default mode network), что приводит к растворению границ эго и доступу к архетипическому материалу коллективного бессознательного.

Тропановые алкалоиды алексифармакона (скополамин, атропин, гиосциамин) действуют через иной механизм — блокаду холинергических рецепторов — но приводят к сходным феноменологическим эффектам: диссоциации сознания, визуальным галлюцинациям и встрече с архетипическими образами. Различие заключается в том, что тропановые алкалоиды чаще вызывают делириозные состояния с элементами ужаса, что идеально соответствует нарративу встречи с Минотавром.

Плутарх в «Об Исиде и Осирисе» (378C) описывает использование «египетских трав» в мистериальных практиках: «Некоторые растения обладают силой открывать врата между мирами, но они же могут ввергнуть душу в бездну ужаса». Это предупреждение указывает на двойственную природу психоделического опыта, где терапевтический эффект неразрывно связан с конфронтацией с теневыми аспектами психики.

Социальная функция мистерий: от индивидуальной инициации к коллективной терапии

Элевсинские мистерии привлекали представителей всех социальных слоёв — от рабов до императоров. Эта демократичность указывает на универсальную потребность в психологической трансформации, которую не могли удовлетворить официальные религиозные культы. Мистерии функционировали как античная версия групповой психотерапии, где участники под руководством опытных жрецов-терапевтов проходили через процесс смерти-возрождения.

Апулей в «Метаморфозах» (XI, 21-25) оставил нам единственное подробное описание личного опыта инициации в мистерии Исиды: «Я достиг границы смерти, я ступил на порог Персефоны, я прошёл через все элементы и вернулся; посреди ночи я увидел солнце, сияющее ярким светом, я предстал перед богами подземными и небесными и поклонился им вблизи». Это описание поразительно соответствует современным отчётам о психоделических переживаниях, включая элементы мистической смерти, встречи с архетипическими фигурами и космического сознания.

Важно отметить, что мистериальная инициация не была одноразовым событием, но требовала длительной подготовки и последующей интеграции опыта. Диодор Сицилийский (V, 48) упоминает о «малых мистериях», которые проводились весной как подготовка к главному осеннему ритуалу. Эта структура соответствует современным протоколам психоделической терапии, включающим тщательную подготовку (set and setting), сеанс под наблюдением специалиста и интеграционную работу.

Заключение: возвращение к истокам

Миф о Тесее, Ариадне и Минотавре, освобождённый от позднейших наслоений и интерпретаций, предстаёт перед нами как сложная метафора психологической трансформации. Алексифармакон Ариадны — не просто магическая трава, но символ инструментов сознания, которые человечество использовало на протяжении тысячелетий для исцеления души.

Лабиринт — не просто архитектурное сооружение, но карта человеческой психики, где каждый поворот представляет новый слой бессознательного. Минотавр — не просто чудовище, но архетип тех тёмных аспектов нашей природы, которые должны быть не уничтожены, но интегрированы в целостную личность.

Современная психоделическая терапия, восстанавливая связь с этой древней традицией, предлагает новые возможности для лечения психических расстройств и духовного развития. Но это возвращение к истокам должно сопровождаться глубоким пониманием как возможностей, так и рисков, связанных с использованием инструментов изменения сознания.

Задача нашего времени — не отвергать эти древние практики как «примитивные суеверия», но найти способы их безопасной и эффективной интеграции в современную систему здравоохранения. Только так мы сможем восстановить целостность человеческого опыта, разделённого веками культурной цензуры.

Но зная ленивость переводчиков, я решил углубиться в это слово, ибо оно мне напомнило ἀλεξιφάρμακον (алексифармакон), который фигурирует в мифе о Тесее. В переводах (алексифармакон) всегда идёт как клубок нити, но это лживая интерпретация лентяев, которые хотели стереть знания античности. И то, что я нашёл лишь подтверждает мои доводы, о которых я писал в оффтопе 18-й главы Башни Подземелья.

Итак, давайте по порядку. Как говорят – повторение мать учения. Что такое алексифармакон? Древнегреческий был поистине прекрасным языком, позволяющим создавать новые слова, которые не требовали объяснений незнающему, он сразу догадывался о смысле сам. Прямо как в русском, который позволяет соединять слова в новые и всем сразу понятно слово ИЗПОДВЫПОДВЕРТА. Так вот, Алексо означает – отражать, а Фармакон – яд/лекарство. В минойской культуре этим обозначали полынь или руту, используемую в ритуалах против злых сил.

Но начал я с другого, совсем другого. Теперь разберём Алекситэ́риос. Углубившись, я выяснил, что это не просто Защищающий или Охраняющий, так всякие классики стерилизуют античность. Но даже они не в силах стереть всё. В первую очередь здесь речь идёт о защите от Зевса. Это защита ради спасения.

И что же мы видим? А видим мы ещё одно слово параллельное ἀλεξητήριος (Алекситэ́риос) – ἀλεξητήριον (Алексэтэ́рион).

И опять наши переводчики не дожимают, что приходится искать другие источники.

С версией А мы разобрались ранее. Теперь обратите внимание на 2, а я переведу. Алексэтэ́рион (подразумевается фармакон), сред. род. Фармакон опять! В контексте мифа о Тесее термин подтверждает, что алексифармакон (ἀλεξιφάρμακον) – частный случай алексэтериона: оба обозначают сакрально-защитные субстанции (травы, чары). Магия – это медицина! Или же медицина была магией в античности!

Слова торчок тогда не существовало, зато были другие, не менее интересные термины. Первый из них – Πορφύρα (порфура/porphýra). В этимологическом словаре греческого языка оно происходит от древнего средиземноморского субстрата, что уже намекает на его доэллинское происхождение. В переводе – фиолетовый, но оно имело куда более глубокий смысл. А вот историк Марк Картрайт в своей работе "Фиолетовый: Цвет Силы" добавляет: “Фиолетовый был не просто цветом – это был пароль в клуб избранных, где боги и цари тусовались на одной волне”. Кстати, забавно, что современное слово "порфирия" (редкое генетическое заболевание) получило своё название именно из-за фиолетового окрашивания мочи у пациентов. Древние греки бы оценили иронию – их священный цвет стал медицинским термином.

Итак, фиолетовый был не просто цветом – это был древнегреческий "флекс". Плиний Старший в своей "Естественной истории" (книга IX, главы 60-65) детально описывает процесс добычи и производства пурпурного красителя: "Двойное окрашивание тирским пурпуром было настолько дорогостоящим, что фунт шерсти стоил тысячу денариев". Чтобы понимали, средняя годовая зарплата римского легионера составляла около 900 денариев. То есть, один фиолетовый шарфик стоил больше, чем годовой заработок профессионального военного. Гига флекс! У историка Страбона (География Книга 13, 4,17), фиолетовый краситель добывали из особых моллюсков вида Murex. Прикиньте, чтобы получить всего грамм этой краски, нужно было переработать тысячи этих морских улиток! Неудивительно, что фиолетовый стал цветом элиты и мистических ритуалов. А если верить Плутарху, Нерон даже издал указ, запрещающий простолюдинам носить пурпур, потому что “это портит эстетику форумов”. Уровень снобизма: императорский.

Да и сам процесс добыч был геморным. Археологи в Ливане (Тира тогдашняя) пишут, что моллюсков собирали живыми, извлекали железу, содержащую предшественник красителя, подвергали сложной химической обработке, ферментировали несколько дней… Жесть. Как отмечает химик-археолог Патрик Макговерн: “Древние финикийцы были первыми, кто понял: если что-то воняет тухлой рыбой, но делает тебя богатым – это стоит терпеть”. Прикол в том, что сначала жидкость была желтоватой и только на солнце становилась фиолетовой. Древние химики, сами того не зная, открыли фотохимическую реакцию! Жаль, тогда не было интернета, они бы выкладывали таймлапсы с этой метаморфозой и надписью – моя жизнь обретает цвета, чебурек!

Теперь перейдём к глаголу χρίω (крио-о). Казалось бы, просто "намазывать", но хрен там! Плутарх в "Моралиях" описывает различные ритуальные помазания, которые использовались в храмовых церемониях. Гален, этот древнегреческий Хайзенберг, в своих работах (например, “О составе лекарств”) описывает составы различных мазей: для лечений, для ритуалов, для изменения состояния сознания. Археологические находки в храме Аполлона в Дельфах (датируемые VI веком до н.э.) доказывают это, ибо они обнаружили следы различных психоактивных веществ на ритуальных предметах. Там были алкалоиды (включая скополамин – зомби-смесь), терпены (дабы пахло святостью), эфирные масла и следы псилоцибина. Короче, если смешать лавровый лист, спорынью и оливковое масло, получится бэд трип.

Теперь хочу затронуть одного психонавта современности, чью книгу я прочёл недавно. Теренс Макена! Он у нас этноботаник и называл древних греков “хиппи в хитонах”. В своей работе "Пища богов" этот чел выдвигает теорию о том, что первые религиозные переживания человечества могли быть связаны именно с употреблением психоактивных веществ. “Более 70% ритуальных предметов содержат следы психоактивных веществ. Это не религия – это античный Burning Man”. Кстати, почитайте про Burning Man (мероприятие, которое проводят в пустыне Блэк-Рок! Или думаете корпорация Black Rock сама придумала себе имя?) Но знаете, что самое главное? Археологические находки это подтверждают! В святилище Элевсина были найдены следы эрготамина – природного психоделика, содержащегося в спорынье.

У древних греков было что-то вроде волшебного грибного чая. Называли они его κυκεών (кикеон). И наши исследования подтверждают, что спорынья в напитке содержала эрготамин – прототип ЛСД. Чтобы вы помнили, Альберт Хоффман, который якобы создал ЛСД, спецом изучал элевсинские мистерии и писал об этом в своей работе “ЛСД: Мой Трудный Ребёнок”.

Тут, наверное, следует начать вторую часть, поэтому вот, хоба!

Итак, Пифия! Нет, не та, что из Матрицы (фильм), эти братья… Сёстры много чего спиздили у греков и римлян, те ещё говноеды. Но речь не о них. Пифия (главная оракулша Дельф) – это что-то вроде гуру духовник, только вместо блога у неё был храм, а вместо подписчиков – паства. Кстати, одна их них пророчила, что Сократ – мудрейший из всех афинян, которые знает, что ничего не знает. Она вот так своей средний палец сунула всей элите Афин. А эти пидоры убили Сократа, которого Платона превратил свою игрушку и на фиг похерил его, но об этому в другой раз.

По данным Плутарха (“О том, почему Пифия более не прорицает стихами”), Пифия сидела на треножнике над расщелиной в скале, откуда поднимались "божественные испарения". Геологи из Университета Западной Австралии обнаружили, что это были этилен и метан (Geological Review, 2020). Получается, она была так одурманена, как типичный студент шараги. Археологи нашли следы мази на губах Пифии. Химический анализ показал смесь пурпура и психоактивных смол. Видимо, это был древний аналог губной помады “Оракул-глэм” – для блеска губ и пророчеств.

Всю эту фигню распространяли по торговым путям, которые работали как ТГК древности. Финикийцы развозили пурпур и ритуалы, как курьеры Яндекс.Доставки. Путешествующие философы (древние блогеры) разносили весть. Геродот в “Истории” (книга I) описал, как вавилонские жрецы обменивались рецептами с греками. Жреческие “конференции” напоминали сходки, но с большим количеством благовоний и меньшим числом селфи и более кайфовыми афтепати.

От Леди Гаги до аниме-персонажей – фиолетовые губы везде. Как сказал искусствовед Джон Бергер: “Цвет – это язык, на котором мир говорит с нами… иногда шёпотом, иногда криком из глубины тысячелетий”.

Исследования 2023 года (Genetic Archaeology Review) доказали, что жрецы Вавилона и Дельф имели общие гаплогруппы. Проще говоря, они были “братьями по разуму” – или по крайней мере по ДНК. А теперь держитесь крепче – мы подходим к самому интересному. Помните “великую блудницу” из Вавилона? Та самая, которая в текстах описывается с “устами пурпурными”?

Согласно находкам в храме Иштар (датируемым 1800-1600 гг. до н.э.), жрицы использовали особую смесь для ритуальных практик, которая: окрашивала губы в фиолетовый, вызывала изменённые состояния сознания, передавалась строго между посвящёнными.

Современный анализ остатков на ритуальных чашах показал присутствие всё тех же: алкалоидов мака, экстракта эфедры и нашего старого друга – пурпурного красителя. Получается, что “фиолетовые губы” были своего рода сертификатом качества древних оракулов. Типа как синяя галочка в Х-пертах, только круче!

Смотрите! Ща построю вам временную линию. 2000-1800 гг. до н.э. – первые упоминания ритуалов в Месопотамии. 500-1200 гг. до н.э. – распространение практик в Финикию. 800-500 гг. до н.э. – расцвет дельфийского оракула. 600-300 гг. до н.э. – пик популярности в Греции. Все эти практики сквозь годы имеют общие черты: использование фиолетового цвета, женщины-медиумы, психоактивные вещества, связь с божественным через измененные состояния сознания. Как говорится: “Совпадение? Не думаю!”

Порыскайте в инете про Purple Drank (Лин), который популярен в рэпе. Такая же хрень: фиолетовый напиток, изменённые состояния сознания и культовый статус среди этой группы людей. Все, кто говорит, что история повторяется – долбоёбы! Мы тупо забываем о прошлом, например, как григорианский календарь, отсекающий всё, что было до. Пропаганда всегда была и будет! Если и подбирать слово, то история рифмуется подходит лучше, но я сам тупой, так что хз.

Древние жрецы были первыми психофармакологами! Они бы на современной научной конференции сказали: “Коллеги, результаты нашего двухтысячелетнего исследования показывают, что вы уёбки…”. Забавно, что молекулярная структура древнего пурпурного красителя очень похожа на структуру некоторых психоактивных веществ. Совпадение?

Когда христианство начало доминировать, многие древние практики ушли в подполье. Алхимики сохранили часть знаний, зашифровав их в своих текстах. Типа: “Алхимический лев пожирает солнце”. В 60-х годах 20-го века произошло возрождение интереса к древним практикам. Например, Тимоти Лири, который изучал древние тексты, хипари, которые пытались воссоздать элевсинские мистерии, тот же Теренс Маккена, проводивший параллели с шаманскими практиками. Даже рейв стал отражением прошлого с его ритмичной музыкой, фиолетовыми музыкальными эффектами, наркотой и чувством единения.

Взгляните на искусство. Образ “Вавилонской блудницы” с фиолетовыми губами проник в: современное искусство, музыку, моду. “Мода циклична, а фиолетовый всегда в тренде”. А всё связано с тем, что люди во все времена всегда искали следующее: смысл жизни, желали заглянуть за занавесу реальности и стремились к трансцендентному опыту. Все мы немного Пифии, ищущие свой путь в тумане бытия.

Вот вам финики на вечер! Приятного аппетита!