Джейс проснулся от противного звона будильника — одновременно с солнцем, чьи лучи упрямо пробивались сквозь занавески и падали ему прямо на лицо. Лежать и уговаривать себя: «ещё пять минут» — было строжайше запрещено. Каждый момент расписан до секунды: стоит сбиться — день потерян.

Он поднялся с кровати, мягко коснулся губами лба всё ещё спящего любимого и оставил лёгкий поцелуй — почти на бегу. Талис поспешно направился в ванную, чтобы хоть как-то прийти в себя, не выглядеть мертвецом... или, в лучшем случае, измотанным отцом после тяжёлой ночи.

Звук затягивающейся ленты на халате — и вот Талис уже стоит перед включённой плитой, готовый к рутинной магии утра. Без заготовок готовить что-то на завтрак было мучительно трудно. Всё приходилось делать накануне, чтобы утром остался только последний, самый простой шаг — разогреть, собрать, подать.

Талис открыл холодильник, нащупал рукой завернутый в пергамент кусок белой рыбы — нежный, чуть прохладный, ещё хранящий лёгкий запах моря. Он развернул его прямо на доске, мельком взглянув на часы. Времени в обрез.

Пару капель оливкового масла на сковороду, тонкий срез лимона — и яркий, терпкий аромат тут же наполнил кухню. Рыба легла на раскалённую поверхность с тихим, уверенным шипением. Он не отвлекался ни на секунду: главное — не пересушить.

Сбрызнул филе лимонным соком, едва только оно начало белеть по краям. Лимон оживил вкус, подчеркнул естественную мягкость мяса. Щепотка морской соли, щепотка молотого перца — всё по памяти, без лишних движений.

Через минуту он аккуратно перевернул кусок — румяная корочка, тонкая, почти хрустящая, держалась идеально. Рыба готовилась быстро, подчёркнуто просто — утреннее блюдо, в котором не нужно было ничего лишнего.

Ещё немного лимонного сока сверху, свежая зелень — пара веточек петрушки для цвета, — и всё готово.

В то же время в духовке пропищала  запечённая картошка. Открыв дверцу, сразу можно было почувствовать пряный запах приправ и сливочного сыра.

В то же время в духовке пискнул таймер — запечённая картошка была готова.

Джейс потянулся к дверце духовки, и едва приоткрыл её — кухня наполнилась густым, тёплым ароматом. Пряности, сливочное масло, немного чеснока, едва уловимый мускат — всё смешалось в одном уютном дыхании, от которого вдруг захотелось замедлиться.

Картофель, нарезанный дольками, лежал на листе, припорошенный паприкой, сушёным розмарином и крошками сливочного сыра, который за время запекания успел слегка подрумяниться и стал тянуться золотистой корочкой. Каждая долька покрылась хрустящей оболочкой, но внутри осталась мягкой, почти кремовой — таяла бы во рту.

Металлический бокс уже стоял на столе, раскрытый и готовый принять утреннюю заботу в форме еды. Первым слоем легла золотистая картошка с расплавленным сыром, который тянулся и стекал по краям. Сверху — нарезанные листья салата, перемешанные с половинками ярких помидоров черри, как свежая зелёная подушка для главного акцента: белой рыбы, запечённой до хрустящей корочки. Она блестела от капель оливкового масла и отдавала лёгкой цитрусовой свежестью лимона. Щепотка соли — и завтрак был готов к отправке.

На первое — горячее. Вчерашняя заготовка супа. Описать рецепт Талис не мог бы даже под пытками: нечто заунское, ароматное, густое, с ингредиентами, названия которых он не решился бы повторить. Но это было точно вкусно. И безопасно — для Виктора. Джейс пробовать побоялся. Остатки тёплого супа перетекли в контейнер, и сверху Талис машинально посыпал его мелко нарезанным зелёным луком — просто чтобы выглядело уютнее.

В термос — сладкое молоко. А на десерт — кусочек сливочного пирога из местного кафетерия. Всё: еда на работу готова. И как по таймеру, в кухню вошёл только что проснувшийся Виктор, ещё сонно потирающий глаза, с растрёпанными волосами и слегка потерянным видом.

Виктор не завтракал. Предпочитал начинать день с чашки крепкого кофе с молоком — просто, но эффективно. Талис помог ему сесть, поставил перед ним кружку и, не забыв ни о чём важном, наградил утренним поцелуем. Быстро, но искренне. Пока дети не видят.

Впрочем, вскоре и они подоспели — сонные, собранные, по-своему готовые к новому дню. Их завтрак был прост: хлопья с молоком. Они не возражали. Джейсу тоже было проще — меньше готовки, больше времени на остальное. Правда, одного из них, самого маленького и самого сонного, пришлось буквально нести на руках на кухню, прижимая к себе, словно мягкую куклу, и кормить с ложки. В него уходили все оставшиеся утренние силы и ласка, которой не жалко.

Ланчбоксы детям собрать — проще простого. Это можно было оставить напоследок. Три судочка: каждому — то, что он любит. Где-то — джем, где-то — сыр, где-то — арахисовое масло или ветчина. В каждый — по горсти нарезанных фруктов и овощей. На второе — лёгкий салат с тофу и свежими овощами. Он старался: ничего тяжёлого, чтобы дети не чувствовали себя вялыми к обеду. В бутылки — кому сок, кому чай. На сладкое — какие-то мармеладки, найденные в ящике. Неизвестные, но симпатичные. Съедят. Наверняка.

Каждый ланчбокс отправился в свою сумку. Теперь можно было начинать рассаживать всех по местам. Детей — в машину. А отца... можно задержать на миг.

Джейс помог Виктору завязать упрямый галстук, который тот никак не мог одолеть сам. Галстук туго затянулся под пальцами — и Джейс, пользуясь моментом, притянул его ближе для поцелуя. Но пришлось остановиться — дети уже шумели и требовали ехать. Так всегда.

Когда дверь за последним закрылась, Талис остался один. Совсем один. На кухне, в тишине, с остывшим в кружке кофе. И теперь — наконец — у него было хотя бы десять минут, чтобы просто посидеть. Молча. Дыша. Слушая, как дом затихает... прежде чем снова начнётся день.