Так, указанный Закон содержит в себе разграничения, касающиеся определения участия в долевом строительстве и иных видах строительства.

В первую очередь следует отметить, что привлечение денежных средств граждан, связанное с возникающим у граждан правом собственности на жилые помещения в многоквартирных домах, которые на момент привлечения таких денежных средств граждан не введены в эксплуатацию в порядке, установленном законодательством о градостроительной деятельности, с 01.07.2018 года допускается только в специально оговоренных Законом случаях:

— на основании договора участия в долевом строительстве;

— жилищно-строительными кооперативами, которые осуществляют строительство на земельных участках, предоставленных им в безвозмездное срочное пользование из муниципальной собственности или государственной собственности, в том числе в соответствии с Федеральным законом от 24 июля 2008 года N 161-ФЗ «О содействии развитию жилищного строительства», или созданы в соответствии с Федеральным законом от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Кроме того, специальный условия участия в долевом строительстве установлены для города Москвы, поскольку действие Закона распространяется на отношения, связанные с привлечением денежных средств граждан для долевого строительства многоквартирных домов и возникающие в связи с реновацией жилищного фонда в субъекте Российской Федерации — городе федерального значения Москве, с учетом особенностей, предусмотренных Законом Российской Федерации «О статусе столицы Российской Федерации».

Право на привлечение денежных средств граждан возникает только после соблюдения ряда условий, указанных в Законе:

— получения в установленном порядке разрешения на строительство;

— опубликования, размещения и (или) представления проектной декларации в соответствии с Законом и государственной регистрации застройщиком права собственности на земельный участок, предоставленный для строительства (создания) многоквартирного дома и (или) иных объектов недвижимости, в состав которых будут входить объекты долевого строительства, либо договора аренды, договора субаренды такого земельного участка…;

Кроме того, к застройщику предъявляются следующие требования:

— наличие проектной документации и положительного заключения экспертизы проектной документации;

— размер собственных средств застройщика должен составлять не менее чем десять процентов от планируемой стоимости строительства (создания) многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости, указанной в проектной декларации;

— наличие на дату направления проектной декларации денежных средств в размере не менее десяти процентов от проектной стоимости строительства на банковском счете застройщика, открытом в уполномоченном банке;

— отсутствие обязательства по кредитам, займам, ссудам, за исключением целевых кредитов, связанных с привлечением денежных средств участников долевого строительства и со строительством (созданием) многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости;

— не осуществлены выпуск или выдача ценных бумаг, за исключением акций;

— обязательства застройщика, не связанные с привлечением денежных средств участников долевого строительства и со строительством (созданием) многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости в пределах одного разрешения на строительство либо нескольких разрешений на строительство, на дату направления проектной декларации не превышают один процент от проектной стоимости строительства.

— имущество, принадлежащее застройщику, не используется для обеспечения исполнения обязательств третьих лиц, а также для обеспечения исполнения собственных обязательств застройщика, не связанных с привлечением денежных средств участников долевого строительства и со строительством (созданием) многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости;

— отсутствие обязательств по обеспечению исполнения обязательств третьих лиц;

— соблюдаются нормативы финансовой устойчивости;

— в отношении застройщика не проводятся процедуры ликвидации юридического лица — застройщика;

— в отношении застройщика отсутствует решение арбитражного суда о введении одной из процедур, применяемых в деле о банкротстве;

— в отношении застройщика отсутствует решение арбитражного суда о приостановлении его деятельности;

— застройщик отсутствует в реестре недобросовестных поставщиков;

— отсутствие недоимок по налогам, сборам и обязательным платежам;

— наличие выданного до заключения застройщиком договора с первым участником долевого строительства заключения о соответствии застройщика и проектной декларации требованиям, установленным настоящим Федеральным законом.

— иные требования, установленные Законом

Также на застройщиков возлагается обязанность по раскрытию информации, касающейся разрешению на ввод в эксплуатацию объекта капитального строительства, проектной декларации, проект договора участия в долевом строительстве, и иная информация. Данная информация должна быть размещена в единой информационной системе жилищного строительства.

Обязательными условиями, подлежащими включению в договор участия в долевом строительстве, являются:

— конкретный объект долевого строительства, подлежащий передаче, в соответствии с проектной документацией;

— срок передачи застройщиком объекта долевого строительства участнику долевого строительства;

— цена договора, сроки и порядок ее уплаты;

— гарантийный срок на объект долевого строительства;

— способы обеспечения исполнения застройщиком обязательств по договору;

Отсутствие названных условий влечет за собой признание договора незаключенным.

Особо следует подчеркнуть, что к отношениям, вытекающим из договора, заключенного гражданином — участником долевого строительства исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, применяется законодательство Российской Федерации о защите прав потребителей в части, не урегулированной Законом.

Основной проблемой, с которой сталкиваются граждане – участники долевого строительства, является нарушение сроков передачи объекта долевого строительства.

Исходя из практики, данная проблема возникает практически в 90 % случаев участия в долевом строительстве, поскольку застройщиками регулярно нарушаются сроки передачи объекта долевого строительства участни��у без уважительных и объективных причин.

Вопрос соблюдения сроков строго регламентирован Законом, но на практике требования Закона не исполняются застройщиками, и граждане вынуждены ждать передачи им квартиры годами.

В данном случае, единственной возможностью получения некоторой компенсации за нарушение сроков передачи квартиры гражданину является требование о выплате неустойки.

Также граждане сталкиваются с более серьезными проблемами, которые заключаются в том, что застройщик не может оформить право собственности на многоквартирный дом, что влечет за собой невозможность для гражданина зарегистрировать за собой право собственности на квартиру.

В таком случае, единственной возможностью оформить право собственности для гражданина остается обращение в суд.

Помимо указанных проблем, возникающих при заключении и исполнении договора участия в долевом строительстве, имеются проблемы с качеством квартиры, передаваемой гражданину. Так, зачастую, граждане, не осматривая и не исследуя квартиру (иногда даже не входя в нее), подписывают акт приема-передачи квартиры. После чего, в ходе ремонтных работ, когда им указывают на недостатки, возникают споры с застройщиком, который, в свою очередь, ссылается на подписание акта, в котором обычно указывается, что гражданин осмотрел квартиру, принял ее, и не имеет никаких претензий к застройщику.

Таким образом, перед подписанием акта приема-передачи, рекомендуем первоначально понять, в какой срок передана квартира, имеется ли нарушение сроков передачи квартиры, имеются ли в квартире видимые невооруженным глазом недостатки, поскольку, подписание акта может повлечь за собой усложнение процесса доказывания в рамках судебного рассмотрения дела.

В большинстве случаев граждане пытаются самостоятельно обратиться в суд и взыскать неустойку, признать право собственности, потребовать устранения недостатков и т.п. Однако, данный способ влечет за собой существенный риск, поскольку важен вопрос подготовки на самом первоначальном этапе подготовки документов и подачи иска, так как неверное определение предмета спора, неверный расчет, либо неверное толкование того или иного термина в Законе может повлечь за собой отказ в удовлетворении требований, а апелляционное рассмотрение дела зачастую носит формальный характер, и достаточно редко отменяет состоявшиеся судебные решения.

Следовательно, многие граждане обращаются за профессиональной помощью уже тогда, когда сами потерпели неудачу, что влечет различные негативные последствия, в том числе:

— необходимость повторного обращения в суд и новое судебное разбирательство, что существенно затягивает вопрос оформления права собственности, либо снижает возможность получения неустойки с застройщика, в связи с выводом последним денежных средств со своих счетов;

— невозможность повторного обращения в суд по тем же основаниям, и, следовательно, потеря возможности получить компенсацию за нарушение сроков передачи квартиры гражданину. С учетом стоимости квартиры и периода, который прошел с момента нарушения сроков передачи квартиры, размер убытков может достигать нескольких миллионов рублей;

Тихонов Игорь

Для Конституционного суда (КС) РФ 2019 год прошел относительно ровно: без скандальных дел и значимых юбилеев. Но как подчеркивают судьи КС и сотрудники аппарата суда, для них важен каждый вопрос, который обсуждается в зале заседаний, и каждое решение, которое принимается в стенах бывшего здания Правительствующего Сената Российской Империи. Безусловно, еще более важны обсуждения и решения КС для заявителей, ведь каждое постановление, если и не меняет действующее законодательство, то определяет концептуальный подход к правоприменению конкретных норм.

Репрессированные возвращаются

Самым резонансным делом, рассматриваемым Конституционным судом в этом году, стало обращение детей жертв политических репрессий, рождённых в ссылках и спецпоселениях, которым отказались дать жилье в Москве.

Заявительницы, уроженка Кировской области Алиса Мейсснер, жительница Владимирской области Елизавета Михайлова и уроженка Республики Коми Евгения Шашева, являются детьми реабилитированных жертв политических репрессий, и родились там, куда были отправлены их родители в 1930-1940 годы. Авторы обращения в КС хотели получить жилье в Москве, где их родители жили до репрессий. По сути, они сами признаны репрессированными. Но женщины столкнулись с дополнительными ограничениями в получении жилья, установленными на уровне субъектов РФ. Среди этих условий и 10-летний "ценз оседлости", как в Москве, и отсутствие другого жилья в собственности, и доказанная финансовая необеспеченность. Заявительницы имеют свои семьи и владеют жилплощадью в регионах, где проживают, но готовы отдать свои квартиры государству при получении жилья в столице.

Изучив дело, КС признал принципы, ограничивающие жилищные права заявительниц, не соответствующими Конституции РФ, и обязал федерального законодателя, а также законодателей субъектов РФ незамедлительно внести в действующее правовое регулирование нормы об обеспечении детей жертв политических репрессий жилыми помещениями в тех городах, откуда в свое время забирали их родителей.

По мнению КС, действующие положения, устанавливающие порядок и условия предоставления жилья, в частности, в Москве, просто не предусматривают такие категории граждан, как дети репрессированных, за которыми признано право возвращаться к месту проживания до репрессий. И это, считает КС, влечет фактическую невозможность возмещения им вреда в гарантированном государством объеме, в том числе, в части осуществления их жилищных прав.

Митинговать у муниципалитетов можно

Одним из самых громких стало решение КС по жалобам жительниц Сыктывкара Веры Терешонковой и Марины Седовой, которым власти отказали в проведении публичных мероприятий на Стефановской площади столицы в Коми, поскольку на ней располагается городская администрация. При этом региональный закон императивным образом запрещает проведение рядом с администрацией каких-либо собраний, митингов, демонстраций и шествий.

Разобрав жалобы заявительниц, КС обязал законодателей республики и Сыктывкара, а также других регионов, где действуют подобные запреты, отменить соответствующие нормы. Поскольку, по мнению КС, такое положение вводило непреодолимый барьер для реализации права на свободу мирных собраний, цели которых направлены на взаимодействие с чиновниками на местах.

При этом КС отдельно подчеркнул, что запрещено проводить публичные мероприятия на территориях, непосредственно прилегающих к резиденциям президента РФ, к зданиям, занимаемым судами, к территориям и зданиям учреждений, исполняющих наказание в виде лишения свободы, отметив, что это нормы федерального закона, конституционность которых пока не оспаривалась.

Порядок на митингах дело властей

После рассмотрения еще одной жалобы о митингах КС счёл, что органы власти не должны возлагать на организаторов мероприятия обязанность по обеспечению общественного порядка. Такое решение было принято после рассмотрения жалобы иркутского активиста Валерия Тетерина, который предупредил власти о проведении митинга, но уведомления были возвращены ему без рассмотрения, так как он не представил в них конкретные меры по обеспечению общественного порядка и организации медицинской помощи.

КС указал, что организатор мероприятия, который подает уведомление с указанием форм и методов обеспечения общественного порядка и организации медицинской помощи, в определенной степени оказывается вовлеченным в поддержание общественного порядка и безопасности граждан в пределах имеющихся у него возможностей. "Основную ответственность за правопорядок и безопасность должны принимать на себя органы исполнительной власти субъектов РФ или местного самоуправления или их уполномоченные представители и представители органов внутренних дел. Следовательно, при рассмотрении органом власти уведомления о проведении публичного мероприятия должны быть исключены любые попытки возложения на организатора заявленного публичного мероприятия подобных обязанностей", — сказано в постановлении КС.

Контроль над умами

КС в этом году также заступался за свободу слова: он признал неконституционными нормы, запрещающие иностранным гражданам или лицам с двойным гражданством выступать учредителями российских СМИ, а также ограничивающие 20% долю иностранного участия в уставном капитале организации — учредителя СМИ, исключая любое иное косвенное влияние на теле- и радиовещательные организации.

Речь шла о положениях статьи 19.1 закона "О средствах массовой информации", которая вступила в силу в 2014 году. Оспаривал их миллиардер Евгений Финкельштейн — владелец доли в 49% в уставном капитале ООО "Радио-Шанс". Заявитель на основании новых норм потерял лицензию на радиовещание в Петербурге, его частоту заняла центральная редакция "Русского радио".

КС признал норму неконституционной из-за использования в ней наряду с понятием "учредитель СМИ" термина "участник СМИ", что затрудняет установление действительных адресатов предусмотренного ею запрета.

"В условиях такой неопределенности возникают непредвиденные иски как для имущественных прав совладельца, так и для правоспособности самого хозяйственного общества, при том, что законодатель прямо не установил обязанность и процедуру отчуждения принадлежащих иностранным инвесторам долей в уставном капитале обществ — учредителей СМИ в размере, превышающем 20 процентов", — говорится в постановлении КС, который указал, что судебные акты по делу заявителя подлежат пересмотру, но только после того, как будут скорректированы и сформулированы нормы, ограничивающие иностранное участие в СМИ.

КС признал эти нормы неконституционными из-за заложенных в них неопределенностей, но решил не вырабатывать за законодателей отношение к иностранцам и бипатридам.

Богослужения в жилом доме

Проблемы свободы вероисповедания также поднимались в зале КС. Он разрешил беспрепятственно совершать богослужения, проводить религиозные обряды и церемонии в деревенском жилом доме, конечно, с разрешения собственника.

Такое решение было принято после изучения жалобы жительницы Ростовской области Ольги Гламоздиновой, которую оштрафовали за то, что она, являясь прихожанкой Церкви христиан адвентистов седьмого дня, предоставила свой дом в поселке "Веселый" для проведения богослужений, обрядов и церемоний на 4 часа в неделю.

"С согласия собственника жилья возможна и государственная регистрация религиозной организации по адресу жилого объекта недвижимости. Это имеет особое значение для малочисленных религиозных организаций, не имеющих своих зданий, помещений, а также возможности приобрести или арендовать их. Таковое предоставление не обязательно означает трансформацию жилого помещения в административное помещение религиозной организации, а потому и не приводит к использованию земельного участка не по целевому назначению", — говорится в материалах суда.

Такая позиция, по мнению КС, согласуется с предназначением жилья, призванного удовлетворять не только материальные потребности граждан, но и их духовные интересы, в том числе духовные нужды верующих. При этом отмечено, что права и законные интересы других лиц, правила пользования жилыми помещениями должны соблюдаться верующими неукоснительно.

Отказ на пользу

Нередко КС отказывает заявителям в рассмотрении жалоб, но и в отказных постановлениях встречаются любопытные правовые разъяснения. Так, КС дал пояснения норм закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" по жалобе Церкви евангельских христиан-баптистов "Примирение", зарегистрированной в Йошкар-Оле.

Церковь была оштрафована мировым судом на 50 тысяч рублей за то, что ее миссионеры (иностранные граждане) распространяли печатную продукцию, аудио- и видеоматериалы в поселении Параньга, расположенном примерно в 100 километрах от города Йошкар-Олы, то есть за пределами муниципального образования, где зарегистрирована религиозная организация.

Правовыми позициями КС было признано, что жалоба имеет под собой основания и что правоприменительные решения были применены к Церкви вопреки действующему смыслу поставленных под сомнения положений федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях". При этом КС отказал в рассмотрении жалобы, "поскольку для разрешения поставленного заявителем вопроса не требовалось вынесения итогового решения в виде постановления".

Власти и суды посчитали, что территориальная сфера деятельности Церкви "Примирение" ограничена только Иошкар-Олой, где она зарегистрирована. Но КС указал, что по буквальному смыслу, сфера миссионерской деятельности религиозных объединений, предусмотренная законом "О свободе совести...", значительно шире, нежели территориальная сфера их основной религиозной деятельности, такой как совершение богослужений, религиозное воспитание, благотворительная и культурно-просветительская деятельность... КС указал, что местные религиозные организации, зарегистрированные в конкретном муниципальном образовании, могут осуществлять миссионерскую деятельность за его пределами, но в границах субъекта Федерации, где находятся городское или сельское поселение.

Не каждый может добыть оленя

Обращались в 2019 году в КС и представители малочисленных коренных народов Крайнего Севера, а именно представитель долганов Геннадий Щукин. Он является председателем семейно-родовой общины, а также президентом местной Ассоциации общественных объединений коренных малочисленных народов Севера Таймырского Долгано-Ненецкого района Красноярского края. Еще в сентябре 2014 года он предложил председателям семейно-родовых общин произвести отстрел дикого северного оленя, поручив добычу охотникам в объеме, рассчитанном на всех членов общины, притом что квота составляет 8 оленей на одного человека. Как следовало из материалов дела, охотники убили 217 особей, и делегирование общинных лимитов, рассчитанных на одного охотника, вызвали претензии правоохранительных органов.

Суды признали Щукина и других участников отстрела виновными в незаконной охоте, совершенной группой лиц по предварительному сговору. Приговором были назначены наказания в виде штрафов, в частности, Щукина осудили на 120 тысяч рублей. Но все были освобождены от исполнения выплат в связи с объявленной амнистией. Большинство не стало оспаривать решение суда. Щукин дошел до КС.

И тот разрешил передавать квоты на отстрел диких оленей между членами общины. То есть, как указал КС, члены общины вправе поручить одному или нескольким членам данной общины, имеющим статус охотника, добычу охотничьих ресурсов в пределах лимита использования объектов животного мира для удовлетворения личных нужд, притом, что добытая продукция будет использоваться для личного потребления или реализовываться организациям, осуществляющим деятельность по закупке продукции охоты.

И за ранение, и за выслугу

Ветераны контртеррористических операций, имеют право сразу на два единовременных пособия: положенного по ранению, и положенного любому военнослужащего по закону о денежном довольствии. Такое решение КС принял рассмотрев жалобу бывшего контрактника — бойца спецназа Евгения Понкратова. Он принимал участие в проведении разведывательно-поисковых мероприятий по выявлению, задержанию и уничтожению незаконных вооруженных формирований в Шатойском районе Чеченской Республики, и в 2013 году подорвался на мине и получил тяжелое ранение - ему ампутировали часть ноги.

В 2014 году ему выплатили единовременное пособие в размере 300 тысяч рублей на основании закона "О противодействии терроризму", но при увольнении отказали в выплате единовременного пособия в 2 миллиона рублей, положенного военным по закону "О денежном довольствии". Понкратов не нашел правды в судах общей юрисдикции. Ем указывали, что нормы закона "О противодействии терроризму" и закона "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат" подразумевают, что при одновременном возникновении нескольких оснований для единовременных пособий выплата осуществляется по одному основанию по выбору получателя. НО КС признал эти нормы во взаимодействии не соответствующими Конституции РФ, разъяснив, что эти выплаты различаются по своей правовой природе.

"Вопреки преследуемой законодателем при принятии закона "О противодействии терроризму" цели формирования особых мер социальной защиты для лиц, принимавших участие в мероприятиях по борьбе с терроризмом, действующие нормы препятствуют надлежащему возмещению вреда, причиненного здоровью военнослужащих, и их социальной защите и приводят к необоснованному ограничению права таких лиц на социальное обеспечение", — говорится в постановлении КС.

НДС платят дважды

В самом конце года КС помог предпринимателям, совершающим сделки с предприятиями-банкротами. Своим постановлением КС подтвердил, что покупающий у организации-банкрота продукцию, произведенную в процессе текущей хозяйственной деятельности должника, имеет право на налоговый вычет, если в выставленном счете-фактуре выделена и предъявлена сумма налога на добавленную стоимость (НДС).

Такое решение было принято в связи с запросом Арбитражного суда Центрального округа, который, который рассматривая спор между МПК "Подлесный" и межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы №5 по Курской области обнаружил неопределенность в подпункте 15 пункта 2 статьи 146 Налогового кодекса (НК) РФ, согласно которому операции по реализации имущества и имущественных прав организаций-банкротов, определены как объекты налогообложения. КС согласился с авторами запроса, признав оспариваемые нормы несоответствующими Конституции РФ.

Как следует из материалов дела, ООО "Мясоперерабатывающий комбинат (МПК) "Подлесный" приобрел у признанного банкротом ЗАО "Аграрно-производственный центр "Фатежский" свиней по договору купли-продажи. В запросе было указано, что свинокомплекс оформил и выставил счета-фактуры с выделенной в них суммой НДС, которую "Подлесный" заявил к вычету в уточненной декларации по НДС за 4 квартал 2016 года, но по результатам камеральной проверки налоговой инспекцией этой декларации МПК обязали уплатить НДС, а также пени и штраф.

По мнению КС, положения НК РФ создавали неясные условия налогообложения.

"Покупатель фактически платит НДС не только при покупке необходимой ему продукции, но и при реализации своей. При этом он не может ни истребовать НДС у продавца, как необоснованно выставленный, ни вернуть его из бюджета. Складывается и противоречивая правоприменительная практика", — говорится в материалах КС. Федеральному законодателю было предписано внести в действующее нормативное регулирование необходимые изменения.

Подготовил Михаил Телехов

Верховный суд (ВС) РФ в уходящем году поставил точки над «и» по многим наболевшим вопросам: как обеспечивать детей незарегистрированными в России лекарствами и местами в детских садах, можно ли не оплачивать старые долги за услуги ЖКХ, на что может жаловаться пациент и как считать размеры компенсаций морального вреда. Высшая инстанция вступалась за права автомобилистов, туристов, адвокатов и бизнесменов. В практике ВС появились и неожиданные, а порой и сенсационные постановления, например, адвокатам разрешили критиковать судебную власть перед присяжными, а в коллегии присяжных позволили включать кандидатов-правонарушителей.

Амнистия капиталов

Президиум Верховного суда РФ наложил абсолютный запрет на использование налоговой декларации в качестве повода для возбуждения уголовных дел: правовая коллизия между законом об оперативно-розыскной деятельности и законом о добровольном декларировании активов и банковских счетов, гарантирующих соблюдение налоговой тайны, должна решаться в пользу интересов декларанта. Также Президиум высказался категорически против возбуждения административных дел на основе налоговой декларации.

Судьба школьников

Школа несёт ответственность за учеников и после завершения учебного дня: пока дети находятся на территории образовательного учреждения, педагоги обязаны осуществлять за ними надзор. Верховный суд указал, что законодательство исходит из презумпции виновности образовательного, медицинского, спортивного или культурно-досугового учреждения в причинении вреда несовершеннолетним во время нахождения его под надзором данных организациях.

Места в детских садах

Чиновники обязаны решать проблемы с нехваткой мест в детских садах: если власти видят, что в дошкольное учреждение образовалась большая очередь, значит они должны обеспечить либо большее число групп, либо увеличить количество детских садов в районе. Отписки об отсутствии в садах мест и даже предложение альтернативного, но не удобного родителям варианта решением проблемы не считается и свидетельствует о неисполнении местными администрациями своих обязанностей, подчеркнул ВС.

Он отметил, что решение проблемы должно проходить с учетом нюансов в каждой семье, чтобы посещение детсада не создавало трудности для родителей и их детей.

Пропуск работы без разрешения

Предупреждать начальство о невыходе на работу можно с помощью смс-сообщений, при этом получение положительного ответа не является принципиальным. Если сотрудник не вышел на работу по уважительной причине, да ещё и предпринял меры для обеспечения рабочего процесса в его отсутствие, то увольнять такого работника нельзя, указала высшая инстанция.

ВС также подчеркнул, что увольнение является крайней мерой: даже при прогуле по неуважительной причине перед расторжением контракта необходимо учитывать поведение сотрудника в целом и его отношение к труду.

Адвокатам разрешили критику

Верховный суд РФ не видит проблем в критике судебной системы перед коллегией присяжных: высшая инстанция рассмотрела представление на оправдательный вердикт, в котором прокурор жаловался, что адвокат рассказал заседателям о некачественном российском правосудии и несправедливых решениях профессионального суда. Эти высказывания никак не ограничили право гособвинения на представление доказательств, а значит не могут служить основанием для отмены оправдательного приговора, считает ВС РФ. Он также указал, что работа адвоката в одном уголовном деле сначала на стороне потерпевшего, а затем на стороне подсудимого не является нарушением закона.

Право быть присяжным

Привлечение к административной ответственности не является препятствием для вхождения в состав коллегии присяжных заседателей: если правонарушитель не стал испытывать негативные чувства к силовикам, то такой присяжный сможет быть объективным и непредвзятым. Утверждения же об обратном являются голословными, убежден ВС РФ.

Он также подчеркнул, что защита имеет право в прениях сторон доносить до присяжных свое мнение о невиновности подсудимого — это отвечает принципам состязательности сторон и не является попыткой давления на коллегию.

Долги за коммунальные услуги

Собственник имеет право гасить долг за жилищно-коммунальные услуги за тот период, который он считает нужным, суды не могут за него произвольности решать, какую именно задолженность он оплачивает. Это указание ВС очень важно для владельцев недвижимости, которые длительное время не могли оплатить услуги ЖКХ, так как через три года наступает срок исковой давности и взыскание долга прекращается. При этом высшая инстанция обязала суды проверять не истёк ли срок давности по каждому платежному документу.

УК приходит в гости

Управляющие компании имеют законное право осматривать квартиры собственников на предмет несогласованной перепланировки: на коммунальщиках висит обязанность обеспечивать безопасное и безаварийное содержание дома, поэтому никакие дополнительные согласования для проверки жилья им не требуются.

Единственное, свои визиты представители управляющих компаний должны согласовывать с собственниками и приходить к ним в гости в удобное для жителей время и не чаще одного раза в 3 месяца.

Собственность без взносов

Покупатели участка или индивидуального жилого дома не обязаны сразу оплачивать взносы в ТСН: сам по себе факт приобретения недвижимости не делает их автоматически членами товарищества и пользователями общего имущества. Право собирать с собственников плату возникает только в случае выполнения товариществами целого ряда прописанных в законах условий, а самовольно требовать деньги они права не имеют, разъяснил ВС.

Лекарства для детей-инвалидов

Чиновники не могут отказывать детям-инвалидам в бесплатном обеспечении лекарствами, даже если они не зарегистрированы в России. Отсутствие заболевания в специальном перечне Минздрава также не является основанием для отказа в выдачи детям медицинских препаратов, назначенных консилиумом или комиссией врачей.

Право на охрану здоровья представляет собой высшее для человека благо, без которого могут утратить значение другие права и свободы, подчеркивает ВС.

Размер компенсаций

Верховный суд РФ запретил судам произвольно снижать сумму компенсаций морального вреда: законодатель не предусмотрел пороги размера взыскиваемого ущерба, поэтому именно на суды ложится задача оценить все нюансы определенной ситуации, но при этом суд должен объяснить свою позицию. Если судья решил значительно снизить размер компенсации, по сравнению с требованиями истца, то он обязан привести мотивы своего решения и разъяснить, почему именно назначенную сумму он считает приемлемой и разумной, подчеркивает высшая инстанция.

Жалобы пациентов

В обязанность медиков входит лечение всех недугов пациента, а не только той болезни, с которой его госпитализировали — у травм нет срока давности. Таким образом, врачи должны проверять все жалобы пациента, а не только симптомы, которые соответствуют поставленному диагнозу.

Падение дерева на автомобиль

Неблагоприятный прогноз погоды не оправдывает безделье коммунальщиков, допустивших падение дерева на припаркованные автомобили. В подобных спорах водителям будет не лишним заказать экспертизу у специалиста-дендролога, а в качестве аргумента, что в инциденте виновата вовсе не погода, стоит сослаться на факт, что другие деревья при усиленных порывах ветра не пострадали.

Уступить дорогу на встречке

Верховный суд закрыл лазейку для сотрудников ГИБДД по штрафам за отказ уступить дорогу. Оказалось, что в некоторых регионах предприимчивые гаишники штрафуют не только водителей, которые едут по улице с односторонним движением по встречке, но и автовладельцев, не уступившим этим нарушителям дорогу.

Верховный суд РФ подчеркнул, что такая ситуация является абсурдной: едущий в неправильную сторону человек не имеет никакого преимущества и никто ему дорогу уступать не обязан. Соответственно, соблюдающий указания дорожных знаков об одностороннем движении водитель никакого правонарушения не совершает.

Недействительный протокол ГИБДД

Верховный суд РФ не единожды выступал на стороне водителей в спорах с автоинспекцией. Так, высшая инстанция вновь указала сотрудникам ГИБДД на необходимость составлять протоколы без ошибок и заполнять все графы документа: любой промах инспектора трактуется в пользу автомобилистов и является поводом вернуть им право садиться за руль.

Право туриста на лечение

Пострадавшие на отдыхе российские туристы имеют право получать лечение за рубежом, если их не эвакуируют на родину, а также в случаях, когда необходимая медицинская помощь не может оказаться в РФ или не доступна в рамках обязательного медицинского страхования.

Права женщин

Верховный суд защитил права беременных женщин, а также матерей с маленькими детьми на трудоустройство, в том числе на государственную службу: отказывать в заключении трудового договора женщинам по мотивам, связанным с беременностью или наличием детей, запрещено, такой подход является дискриминацией.

Доверенность для адвоката

Ещё одно решение в пользу адвокатов касалось доверенностей. ВС объяснил судам, что незачем требовать от защитника новую доверенность для обжалования постановления: если адвокат участвовал в процессе, то он имеет законное право подать жалобу и не обязан подтверждать свои полномочия.

Необоснованный же отказ принимать жалобу нарушает конституционные права подзащитного на получение юридической помощи, подчеркнула высшая инстанция.

Вернуть подарки

Можно ли требовать вернуть подарки после ссоры — такой курьезный вопрос тоже пришлось решать высшей инстанции: житель Краснодара подарил своей девушке Mercedes-Benz, а после расставания взял с неё расписку, что она обязуется отдать ему автомобиль. Кубанские суды поддержали ухажера и удовлетворили его требования, посчитав, что бывшая пассия обязана выполнить данное в расписке обещание. Но Верховный суд посчитал, что если в будущем планируется отбирать подарки, то их лучше сразу оформлять по договору дарения, а не проводить сделку купли-продажи, оформляя собственность на получателя презента.

Подготовила Алиса Фокс

В условиях нестабильной геополитической обстановки и новых санкций со стороны США международные фирмы ищут способы удержаться в России. И хотя некоторые перспективные российские юристы ушли от зарубежных консультантов к российским, массовых переходов повторяющих прошлогодний выход команды юристов из Akin Gump, не произошло - и вряд ли этого стоит ожидать в ближайшем будущем, пишет Law.com.

Даже после нескольких новых санкционных раундов в отношении России со стороны зарубежных стран международные фирмы не покидали страну. Последнее закрытие - уход с рынка в начале 2018 года компании Orrick, Herrington & Sutcliffe. Юристы хотя и переходят из одной команды в другую, не покидают зарубежные фирмы массово. Последним ярким уходом команды так и осталось создание компании "Рыбалкин, Горцунян и партнеры" выходцами из Akin Gump. Спустя год после отделения в фирме рассказали о хороших результатах работы: сегодня фирме поручено заниматься спорными вопросами на общую сумму $4,3 млрд, сказал партнёр РГП Илья Рыбалкин. Фирма сохранила за собой основного клиента Akin Gump, с которым ильф не смог работать из-за санкций - конгломерат "Ренова" во главе с Виктором Вексельбергом, а также российскую нефтегазовую компанию "Татнефть".

В составе компании - 22 сотрудника. Два десятка юристов - именно столько, сколько, по словам представителей российского юррынка, нужно для сохранения возможности конкурировать. Сегодня из 30 международных фирм, представленных в Москве, 14 имеют 20 и более юристов, отмечает Law.com.

При этом конкуренция очень высока, признают в "ильфах". "Это сложный рынок, - говорит Себастьян Райс, главный партнер лондонского офиса Akin Gump, который ранее возглавлял московский офис фирмы. Его фирма насчитывает 17 юристов, связанных с Москвой, включая Райса и еще двух коллег, также взаимодействующих с Лондоном. - Санкции никогда не идут на пользу бизнесу и повышают риски."

Райс сказал, что сегодня небольшой офис компании, впервые открывшийся в стране в 1994 году, преуспевает благодаря долгосрочным связям с клиентами. И хотя санкции, безусловно, привели к ограничению спроса по ряду направлений, особенно в сфере международного финансирования, работа, связанная с их соблюдением, процветает. "У нас есть партнеры от Гонконга до Ближнего Востока, от Лондона до США, которые консультируют Россию по вопросам санкций в отношении российских и международных клиентов", - сказал он.

Санкции также поддерживают устойчивый спрос на московский офис Hogan Lovells , заявила управляющий партнер Оксана Балаян. Российское подразделение компании сохраняет численность штата - это 45 юристов и три партнёра. "В целом наша стратегия заключалась в наблюдении за тем, как будет развиваться политическая ситуация, сохранении того объема, который у нас есть, и фокусировании на наших сильных сторонах", - сказала Балаян. Она особенно выделила работу по судебным процессам, слияния и поглощения, а также проекты в сфере интеллектуальной собственности.

Baker McKenzie, первая западная юридическая фирма, приехавшая в Москву в 1989 году, также сумела сохранить позиции. Имея 113 юристов и партнеров, фирма наряду с Dentons является одним из крупнейших международных игроков на рынке. По словам управляющего партнера московского офиса Сергея Войтишкина, фирма много лет оставалась в России и переживала кризисы и раньше. Так,она использовала финансовый кризис 1998 года для привлечения специалистов, и с тех пор добилась успехов в продвижении молодых юристов. "Мы продвигаем людей и помогаем им сосредоточиться на тех областях, которые вызывают интерес", - сказал Войтишкин. -Такой подход делает компанию очень стабильной и успешной на современном рынке в условиях жесткой конкуренции".

Международные фирмы, даже имеющие многолетний опыт работы на местном рынке, также продолжают сталкиваться с конкуренцией со стороны известных российских фирм, которые наращивают обороты, отмечает Law.com. "Качество предложений в отечественных фирмах постоянно растет", - цитирует издание Райса. Василий Рудомино, управляющий партнер "Алруд" - соучредитель одной из таких фирм, приводит пример издание. Команда насчитывает более 100 юристов.

Рудомино отмечает, что международные фирмы, остающиеся на плаву в сложных условиях, выделяются хорошей российской клиентской базой и сильными российскими партнерами.

Он также упомянул о высоких издержках, связанных с санкционным комплаенсом в зарубежных юрфирмах. Их, по его словам, можно оценить в $7 млн в год.

Также российским клиентам не нравится, что ильфам требуется много времени, чтобы подтвердить, что они могут заниматься проектом. "Окончательное одобрение происходит не в Москве, а в США, где находится глава юридического департамента, который проверяет, соответствует ли новое взаимодействие санкциям", - сказал он.

Рудомино также отмечает рост числа юристов, желающих покинуть международные фирмы, особенно небольшие. "Сегодня мы часто видим соответствующие запросы от рекрутеров", - приводт его слова Law.com. Но юристам, работавшим с ведущими брендами, не так просто перейти в российские фирмы, не обладающие таким же историческим престижем, даже при том, что рульфы сокращают разрыв. Большинство из тех, кто покидает небольшие международные компании, отправляются либо работать корпоративным юристом, либо присоединяются к более крупным ильфам, таким как Dentons и DLA Piper.

Тем, кто уходит из крупных фирм в собственные проекты, приходится непросто. По словам Оксаны Балаян из Hogan Lovells, вызовы, с которыми приходится столкнуться новым фирмам, хорошо иллюстрирует пример РГП: "Когда речь заходит о сложных юридических услугах такого типа, которые пытается продвигать Рыбалкин, россияне скорее смотрят на международных экспертов. Сложно "продать" полностью русскую фирму." По словам Балаян, хотя план РГП стать выбором №1 для крупных российских корпораций не всегда срабатывает, фирма использует и другие доступные возможности - например, обслуживает российских клиентов престижных зарубежных игроков. Это признают и в самой компании. По словам Рыбалкина, за рубежом есть спрос на юристов, которых можно было бы рассматривать как "коллег по опыту, профессиональной этике и моральному духу."

Помимо динамики рынка, существует еще один источник неопределенности для зарубежных юристов в стране. Несколько лет назад Минюст впервые заявил о своей заинтересованности в реформировании регулирования юридической профессии. В октябре 2017 года были опубликованы проекты нормативных актов, которые включали положение, запрещающее прямой контроль над юрфирмами со стороны лиц, не являющихся юристами, включая иностранцев. Но за этим последовало сопротивление со стороны части юридического сообщества, и переменам дали отсрочку. По словам Балаян, ее компания была в числе тех, кто сыграл ключевую роль в противодействии любым изменениям.

"Международные фирмы объединили свои силы, чтобы объяснить, как это негативно отразится на российских компаниях, и российские юрфирмы поддержали это", - сказала она. Как будут развиваться события дальше, пока неясно. "Очевидно, у правительства сейчас есть другие приоритеты", - заметила Балаян. Вместе с тем Рудомино отметил, что для предотвращения любых изменений в области регулирования деятельности иностранных юрфирм, необходимо внести изменения в программу, утвержденную премьер-министром Дмитрием Медведевым. Конкретных предложений стоит ждать к концу 2019 года, считает он. Войтишкин же отмечал, что на юридическом форуме этой весной чиновники из Минюста заявили, что реформы будут продолжаться и происходить, как и планировалось. "Мы должны будем стать адвокатами, - сказал он. -Честно говоря, я ожидаю, что это произойдет ближе к концу года."

Источник

Признаюсь, название статьи Д.Талантова в вашей газете «Хроника пикирующей адвокатуры» мне понравилось. Заголовок-то правильный и вполне отражающий нынешнее состояние корпорации.

Ведь из аэродинамики известно, что пикирование применяется для быстрого разгона самолета за счет преднамеренной потери им высоты и приобретения дополнительной скорости, превышающей максимальную скорость горизонтального полета, а также при стрельбе и бомбометании по наземным целям. Пикирование – это маневр, причем обдуманный и необходимый, применяемый для атаки. Позволю себе напомнить, что в различные периоды отечественной истории адвокатский самолет находился в гораздо более неудачном положении: иногда вообще не летал, а иногда входил в штопор и не мог из него выйти самостоятельно.

Сравнив адвокатуру с пикирующим самолетом, автор, входя по тексту в глубокое противоречие со своим же заголовком, стал далее беспощадно осуждать и клеймить позором корпоративный летательный аппарат, его тактико-технические характеристики и состояние. Содержание статьи не может не удивлять, поскольку Д. Талантов к его пилотированию как имел, так и продолжает иметь достаточно определенное отношение.

Автор начал с того, что в демократических правовых системах доля оправданий в судах – 15–25%, а у нас их катастрофически мало.

«И я глубоко уверен, – заключил Д.Талантов, – 0,24% оправданий и внутренние проблемы адвокатуры – это две стороны одной медали».

И тут он сразу же сбился с курса, поскольку низкое количество оправдательных приговоров и ситуация внутри адвокатуры есть явления, очень слабо связанные между собой.

Д. Талантову — активно практикующему адвокату — должно быть хорошо известно, что эффективность уголовной защиты зависит от государства и проводимой им политики в области судопроизводства. Там, где государство способно влиять на его результаты, доля оправданий — 0,24%, а там, где дела рассматривают присяжные заседатели, и государство не имеет рычагов воздействия, адвокаты успешней почти в 100 раз — 20% оправданий.

Автор ошибается, связывая низкий процент оправданий с ситуацией в адвокатуре. Каждый пятый оправданный в суде с участием присяжных, несмотря на многочисленные искусственно созданные для стороны защиты в этом суде ограничения, — это прекрасный показатель работы адвокатов и свидетельство серьезной подготовки их к этому Федеральной палатой адвокатов РФ и региональными палатами. Адвокаты помнят многочисленные лекции, вебинары, игровые процессы, проведенные с ними в преддверии расширения юрисдикции суда присяжных.

Начав с безосновательных попыток обвинить современную адвокатуру, Д.Талантов, как говорят летчики, тут же «свалился с потока».

Он пишет: «Последние годы ознаменовались не только внутрикорпоративными войнами, связанными с попытками адвокатского генералитета увековечить и довести свой контроль над «адвокатской улицей» до феодального уровня», чтоесть исключительно плод словесных спекуляций и фэйсбучных интервенций, призванных поразить воображение только лишь неосведомленных читателей, тем болееесли не знать, кто об этом вопиет.

Сам автор стал «адвокатским генералом», возглавив удмуртскую адвокатуру еще в далеком в 1996 г., и по настоящее время является президентом одноименной адвокатской палаты (кстати, доля оправдательных приговоров в Удмуртии всего лишь 0,15%). За это время даже в консервативной России сменились три президента, а в палате этого субъекта РФ — по-прежнему без перемен. Ее руководитель такой воистину королевский рекорд объяснил в одном из своих интервью достаточно просто и откровенно тем, что у него что-то деформировалось в голове (согласившись с вопросом о том, что вне президентства он себя не видит, а уход с этой должности для него неприемлем).

С прошлого века наслаждаясь адвокатской властью, 60-летний Д.Талантов умудряется обвинять своих коллег — президентов адвокатских палат в несменяемости и желании увековечить свой контроль над адвокатами, при том, что 60% руководителей адвокатских палат избраны на первый срок или второй четырехлетний срок, а десяти из них еще 40 или меньше лет.

Упрекая российскую адвокатуру в многочисленных грехах, автор забывает, что находился в ее руководстве, участвуя в принятии магистральных решений: в 2009–2011 гг. – в Совете Федеральной палаты адвокатов РФ, а с 2015 по 2017 гг. – в Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам. При этом в оппозиции не состоял, ни о каком кризисе в адвокатуре не говорил, все происходящее его устраивало. Но после своей ротации и утраты должности в 2017 г. настолько сильно обиделся, что объявил «священную войну» всему сообществу.

Увековечить и довести свой контроль до феодального уровня, как написано у Д. Талантова, никому из адвокатских президентов не удастся, потому что законом о внесении изменений в Закон об адвокатской деятельности предусматривается их избрание по истечении двух сроков исключительно тайным голосованием на конференции адвокатов палаты в рамках самой демократической процедуры.

Бессменный лидер удмуртской адвокатуры обрушивается с критикой на Концепцию регулирования рынка профессиональной юридической помощи, запугивая юристов тем, что их ставят перед выбором: «….либо продолжать свою деятельность в адвокатском обличии, либо уходить из профессии».

Странно читать от адвоката Д. Талантова угрозы юристам в случае продолжения ими деятельности «в адвокатском обличии», ведь его самого такое обличие вполне устраивает уже несколько десятков лет и о намерении покинуть корпорацию он не объявлял, несмотря на солидный возраст.

Его заявления о якобы имевших место внутрикорпоративных войнах есть попытка выдать желаемое за действительное. В адвокатуре действительно существует группа, состоящая из пары десятков коллег, которые предъявляют различные претензии органам адвокатского самоуправления. Но никаких войн нет, а есть в большинстве случаев конструктивная и полезная, иногда и острая дискуссия о путях развития адвокатуры.

На заседаниях Всероссийского съезда адвокатов — высшего корпоративного органа — по обсуждаемым вопросам царит почти полное взаимопонимание, голосует против лишь Д. Талантов.

18 апреля 2019 г. на IX Всероссийском съезде адвокаты приняли Резолюцию о соблюдении адвокатской этики, в которой решительно осудили обращение группы адвокатов и юристов из 32 человек на имя председателя Следственного комитета РФ с просьбой «обеспечить объективное и своевременное расследование... всех данных о финансовых и иных злоупотреблениях представителей органов управления».

IX Всероссийский съезд адвокатов громко и принципиально заявил: «Призывать к любому органу государственной власти, а тем более к тому, которому адвокаты противостоят как защитники в уголовном процессе, о проведении проверки финансово-хозяйственной деятельности адвокатской палаты, к тому же не будучи ее членами и, следовательно, не обладая непосредственным знанием о жизни этого сообщества, практически только с голоса бывшего башкирского адвоката, лишенного статуса и находящегося в длительном конфликте с советом республиканской адвокатской палаты – значит откровенно игнорировать принципы самоуправления и корпоративности адвокатуры, подрывать ее независимость, утратить чувство профессионального достоинства». Проект резолюции готовил Генри Резник.

Как обычно, возражал один Д. Талантов.

К слову сказать, последние два года он апробировал обращения в различные государственные органы с жалобами на своих коллег.

Его письменные челобитные уже побывали у Президента РФ, Генерального прокурора РФ, Министра юстиции РФ, Уполномоченного по правам человека РФ и у других высокопоставленных должностных лиц страны.

Блуждая в потемках собственных фантазий, лидер удмуртской адвокатуры не может взять в толк, что практика доносительства чужда российской адвокатуре, которая способна решать накопившиеся проблемы самостоятельно, по возможности не прибегая к помощи тех органов, которым она процессуально противостоит. Не может он понять весь масштаб негативных последствий, поскольку каждое такое обращение ослабляет адвокатуру, делает ее более зависимой от государства, что совсем невыгодно российским гражданам, нашим потенциальным доверителям.

Безусловно, нельзя исключать конституционное право любого адвоката как гражданина на обращение в государственные органы, но «жалоба 32-х» в этом отношении стоит особняком, как негодный образчик заявления лиц, которых ситуация в башкирской адвокатуре никак не касалась и которые стали слепым орудием в руках адвокатских недругов.

К сожалению, сочинитель текста про пикирующую адвокатуру свободу воспринимает как абсолютное право, прикрываясь своим собственным толкованием Конституции РФ, на каждом перекрестке поливать грязью адвокатуру, радоваться ее неудачам и огорчаться успехам, мечтая войти в историю как один из главных ее могильщиков.

Конечно, адвокатура, как и любой живой организм, не избавлена от недостатков и никогда их наличие не отрицала.

На решение многих из них как раз и направлен упомянутый выше закон о внесении изменений в Закон об адвокатской деятельности.

Некоторые его положения вызывают возмущение у Дмитрия Николаевича.

Он буквально кричит: «Мне непонятно, почему ряд логичных и обоснованных поправок, направленных на демократизацию процесса выборов органов адвокатского самоуправления, начинает работать исключительно с третьего срока избрания президента палат. Почему не сразу, почему восемь лет адвокатура должна находиться в полуавторитарном состоянии?»

По мнению президента Удмуртской палаты, восемь лет адвокатура должна находиться «в полуавторитарном состоянии».

Тут личность автора, стоящего у кормила своей палаты с 1996 г., раздваивается и он отказывает своим коллегам-президентам в возможности быть избранными адвокатами по новым правилам только по истечении двух сроков.

Воистину говорится: «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь»? (7.3. Евангелие от Матфея).

Несмотря на вредную и порой коллаборационистскую деятельность Д. Талантова в последние два года, адвокатское сообщество помнит ту конструктивную роль, которую он играл в адвокатуре до того, как обида и ненависть затмили его разум, став главными мотиваторами его действий, и надеется на возвращение своего блудного сына в лоно большой адвокатской семьи.

Корпорации есть чем гордиться: в сложных экономических условиях ей удалось ощутимо повысить оплату адвокатам по назначению, она, как никогда ранее, активно и успешно участвует в законотворческой деятельности в интересах коллег, впервые практических во всех региональных палатах создала работающие комиссии по защите прав адвокатов.

Еще никогда российская адвокатура не была столь независима от государства: и наделение адвокатским статусом, и вопросы дисциплинарной ответственности находятся исключительно в сфере ее компетенции.

Руководители всех уровней, как и все члены органов адвокатского самоуправления, избираются без каких-либо согласований с государственными органами, непосредственно самой корпорацией. Более того, Кодекс профессиональной этики — основополагающий для адвокатуры нормативный акт — принимается Всероссийским съездом адвокатов. Представители нашей корпорации стали полноправными участниками дискуссий с руководителями нашего государства. Приняты стандарты профессиональной деятельности, одобрены планы цифровизации адвокатской деятельности, сделано многое другое.

Пикирующая российская адвокатура, завершая маневр, набирает крейсерскую скорость. И это очевидно для объективного взгляда.

Нвер Гаспарян, советник Федеральной палаты адвокатов, вице-президент Адвокатской палаты Ставропольского края

Источник

Долгое время деятельность фитнес-центров в России не была урегулирована. В августе этого года ситуация начала меняться: вступил в силу закон, которым были внесены поправки в Закон о физической культуре и спорте, направленные на совершенствование деятельности фитнес-центров. Как отмечается в пояснительной записке к проекту закона, он был разработан с целью увеличения доли граждан, ведущих здоровый образ жизни, и создания условий для занятий физической культурой и спортом.

Новый закон приведет к повышению профессионализма тренеров?

Согласно новому закону фитнес-центры – это «физкультурно-спортивные организации, целью деятельности которых является оказание гражданам услуг по физической подготовке и физическому развитию».

Основным нововведением стала обязанность фитнес-центров привлекать квалифицированных работников и обеспечивать условия для повышения их квалификации. При этом в соответствии со ст. 76 Закона об образовании к освоению программ повышения квалификации допускаются только те, кто получил либо получает среднее профессиональное или высшее образование. Отсюда следует, что тренерами в фитнес-центрах теперь должны работать только те, кто получил как минимум среднее специальное образование по подходящей специальности. Однако по запросу «курсы фитнес-тренеров» в Интернете по-прежнему выводится множество предложений для желающих стать тренером «с нуля» за пару месяцев, и сложно сказать, насколько серьезно подошли к новому требованию фитнес-центры. Это покажет практика.

Закон также предусматривает возможность создания особых профессиональных стандартов для работников фитнес-центров, но пока они приняты не были. Вероятно, их появления следует ожидать позднее.

К сожалению, в новом законе не говорится о правах клиентов фитнес-центров. Рассмотрим их на основе типичных проблем, возникающих у клиентов.

Какие права есть у клиента фитнес-центра?

Как потребитель услуг фитнес-центра клиент имеет право на:

• получение информации об услугах, в том числе об их перечне и стоимости, о конкретном лице, оказывающем услуги, и его квалификации, о правилах поведения в фитнес-центре (ст. 8, 10 Закона о защите прав потребителей);
• получение услуг, качество которых соответствует договору (ст. 4 Закона о защите прав потребителей);
• безопасность услуг (ст.7 Закона о защите прав потребителей);
• отказ от услуг в любое время с возвратом денежных средств за еще не оказанные услуги (ст. 32 Закона о защите прав потребителей).

Может ли клиент вернуть абонемент фитнес-центра и получить обратно деньги?

Клиент имеет право в любой момент отказаться от услуг фитнес-центра без объяснения причин, и ему должны вернуть деньги за неиспользованное время занятий (ст. 32 Закона о защите прав потребителей).

Обратите внимание: включение в договор условия о штрафе за его расторжение или о невозможности его расторгнуть ранее определенной даты является нарушением прав клиента (ст. 16 Закона о защите прав потребителей). Даже если такие условия включены в договор, который вы подписали с фитнес-центром, не бойтесь требовать возврата средств. В случае отказа вы вправе обратиться в суд: эти условия договора он признает ничтожными как противоречащие закону.

Если вы не желаете более пользоваться услугами фитнес-центра, подготовьте письменное заявление в свободной форме о расторжении договора и возврате средств. Позаботьтесь о том, чтобы представитель фитнес-центра проставил отметку о получении заявления с датой и печатью на втором экземпляре, который останется у вас. Это имеет значение для отсчета 10-дневного срока, в течение которого фитнес-центр обязан вернуть деньги за неиспользованные занятия (ст. 22 Закона о защите прав потребителей). Также это поможет доказать факт обращения с заявлением в суде, если потребуется.

Как вычислить сумму, которая подлежит возврату за неиспользованное время занятий? Для этого нужно определить точный срок действия абонемента по договору в днях и разделить стоимость абонемента на получившееся количество дней – так вы определите стоимость услуг за один день. Затем необходимо вычесть из общего срока абонемента количество дней, в которые абонемент мог использоваться с начала его действия до дня подачи заявления, и умножить стоимость одного дня на получившееся число.

Фитнес-центр имеет право вычесть из суммы возврата расходы, понесенные им как исполнителем (ст. 32 Закона о защите прав потребителей). Однако он должен обосновать, что эти расходы возникли именно в связи с обслуживанием конкретного клиента. Иными словами, фитнес-центр вправе включить в расчет фактических расходов стоимость выпуска клубной карты клиента, но не может учитывать аренду помещений или оплату труда тренеров.

Если ожидания не совпали с реальностью

Нередко получается так: ради посещения бассейна клиент записался в фитнес-центр, а бассейн не открылся или, наоборот, закрылся вскоре после покупки абонемента. Если возможность пользования бассейном предусмотрена договором, такая ситуация является случаем оказания услуг ненадлежащего качества (ст. 4 Закона о защите прав потребителей). В этом случае клиент имеет право по своему выбору потребовать уменьшить цену услуг, безвозмездно устранить недостатки или возместить расходы на устранение недостатков, например оплатить посещение другого бассейна (ст. 29 Закона о защите прав потребителей). Для реализации этого права необходимо обратиться к фитнес-центру с претензией или в суд в случае отказа удовлетворить ваши требования.

Клиент также вправе отказаться от исполнения договора с фитнес-центром, если в установленный в нем срок недостатки не будут устранены. При этом, в отличие от расторжения договора по желанию клиента, о котором речь шла выше, в данном случае он не обязан возмещать фитнес-центру фактически понесенные расходы.

Еще одним случаем оказания услуг ненадлежащего качества может стать ситуация, когда тренера, к которому записался клиент и квалификация которого обозначена в договоре, заменили на менее квалифицированного специалиста. Нарушением прав клиента также станет замена тренера в случае, если право на посещение авторского курса конкретного специалиста предусмотрено договором. В то же время замена тренера специалистом с аналогичной или даже низшей квалификацией, если она соответствует условиям договора, – это право фитнес-центра. Поэтому, если из-за этого занятия больше не нравятся клиенту, ему ничего не остается, кроме как расторгнуть договор с требованием возврата средств за неиспользованные тренировки.

Также клиенту не стоит рассчитывать на компенс��цию, если занятия не принесли желаемого результата, например не привели к набору мышечной массы. Большинство фитнес-центров не станут вносить в договор условие о гарантии достижения такого результата. Но даже в таком случае, если услуги были оказаны в полном объеме, в суде будет трудно доказать, что эффект не был достигнут именно по вине фитнес-центра, а не из-за поведения клиента.

Что делать, если фитнес-клуб продал абонемент, но так и не открылся?

Если фитнес-центр заключил договор с клиентом, но так и не предоставил возможность приступить к тренировкам, такие действия представляют собой нарушение сроков оказания услуг (ст. 28 Закона о защите прав потребителей). Клиент может отказаться от договора и обратиться в суд для возврата уплаченных денежных средств. Организация будет обязана возместить стоимость абонемента в полном объеме. Также клиент имеет право на возмещение убытков, причиненных ему в связи с нарушением сроков оказания услуги. Кроме того, за каждый день просрочки начисляется неустойка в размере 3% цены услуги, если больший размер неустойки не предусмотрен договором (п. 5 ст. 28 Закона о защите прав потребителей).

Может ли клиент рассчитывать на компенсацию, если получил травму по вине фитнес-клуба?

Фитнес-центр, как и любое другое юридическое лицо, оказывающее услуги потребителям, обязан обеспечивать безопасность таких услуг для клиентов (ст. 7 Закона о защите прав потребителей). Перед допуском к занятиям человека должны ознакомить с правилами техники безопасности под роспись. В доступных для клиентов местах должна быть размещена информация о правилах пользования тренажерами.

Если клиент все же получил травму во время занятий в фитнес-центре, он вправе рассчитывать на компенсацию. Однако для этого будет необходимо доказать в суде, что травма была получена именно по вине фитнес-центра – из-за некорректных рекомендаций тренера или несоблюдения требований по ознакомлению клиента с правилами техники безопасности. И желательно заранее подготовить доказательства вины фитнес-центра: проследить, чтобы обстоятельства получения травмы были зафиксированы в медицинских документах при вызове неотложной помощи, заручиться свидетельскими показаниями.

Если суд установит причинно-следственную связь между вредом здоровью и действиями или бездействием сотрудников фитнес-центра и признает его вину, клиент может получить возмещение медицинских расходов, за исключением расходов на медуслуги, которые могли быть получены бесплатно, и компенсацию морального вреда.

На что обратить внимание при заключении договора с фитнес-центром?

При заключении договора важно обратить внимание на те пункты, на основании которых можно будет требовать оказания определенных услуг или воспользоваться средствами защиты, предусмотренными Законом о защите прав потребителей. То есть следует убедиться, что услуги, которые вы ожидаете получить в фитнес-центре, и особенности их оказания четко сформулированы в условиях договора.

К таким условиям относятся:

• сроки начала и окончания оказания услуг;
• сроки начала и окончания оказания отдельных услуг, если они предусмотрены (например, авторские курсы, пользование бассейном);
• виды оказываемых услуг;
• квалификация тренеров и иных специалистов;
• время работы фитнес-центра;
• иные условия, имеющие принципиальное значение для вас при посещении фитнес-центра.

Не забудьте обратить внимание на реквизиты организации и убедиться, что она существует в действительности. Для этого нужно проверить наличие ее в ЕГРЮЛ на сайте ФНС России.

После оплаты абонемента следует сохранить чек и иные платежные документы. Они упростят задачу доказывания размера оплаты в случае возникновения конфликта с фитнес-центром.

В договоре не должны быть прописаны условия, ухудшающие положение клиента по сравнению с гарантиями, установленными законом, например не допускается включение пункта о неустойке за отказ от исполнения договора (ст. 16 Закона о защите прав потребителей). Однако если фитнес-центр все же включает такие условия в договор, в последующем клиент сможет добиться признания их ничтожными в суде.

Источник

Адвокат Дмитрий Тараборин узнал у советника ФПА РФ, доцента кафедры уголовно-процессуального права МГЮА Сергея Насонова, почему он предпочитает социальным сетям другие площадки для профессиональных дискуссий и как оценивает некоторые непроцессуальные методы, к которым прибегают защитники, «объявившие войну» несправедливости судебной системы.

Д.Т.: Адвокатура страдает излишним самолюбованием, злословием, некоторым чванством и заслужить авторитет среди коллег бывает весьма непросто. Тем не менее, вам это удалось. Расскажите, каково это, ощущать себя одним из немногих признанных гуру адвокатского мастерства?

С.Н.: Я не ощущаю себя каким-то особенным представителем адвокатуры. Я считаю, что каждый адвокат является гуру в той сфере, которая вызывает у него особенный интерес. Поэтому естественна для каждого адвоката своя ниша профессиональной деятельности. В которой он максимально может проявить свои способности. Вообще, что касается злословия и самолюбования, я считаю их непродуктивными действиями. <…> Стараюсь максимально коммуницировать со всеми. Насколько это возможно. И – в дружелюбном формате.

Д.Т: Вы в числе тех немногих, к кому прислушиваются и чьим мнением дорожат.

С.Н.: Я рад всегда коллегам оказывать содействие. Хорошо, что сейчас есть средства коммуникации, позволяющие отправить из любой точки РФ писать коллегам мне вопросы. Буквально, во время процессов. <…> Вопросы предельно конкретные. Которые возникают в ходе рассмотрения дел. Они выявляют разного рода пробелы. В том числе и такие, которые требуется осмыслить адвокатуре.

Д.Т: Вы активный пользователь фейсбука, делаете публикации, посвященные адвокатской тематике. Вы не участвуете в «адвокатских дрязгах», не вступаете в споры и публикуетесь исключительно по тематике адвокатской деятельности. Вы не интересуетесь в принципе корпоративной политикой и процессами, происходящими внутри адвокатуры или не считаете нужным участвовать в этом?

С.Н.: Безусловно, как у любого другого адвоката, есть интерес к тому, чем живет в настоящее время адвокатура. Но проблема в том, как воспринимать сами по себе социальные сети, в том числе фейсбук, в качестве адекватной площадки для такого рода общения. Чаще всего они обсуждаются на таком дилетантском уровне, который рано или поздно приводит к использованию аргументов, в моем понимании – неприемлемых в какой-то, даже околонаучной, дискуссии.

Занимаясь научной деятельностью около двадцати лет, я привык к определенному стандарту самой дискуссии. Выдержать этот стандарт в фейсбуке, когда чаще всего оппонент использует доводы уровня Шарикова из диалога с Преображенским по поводу переписки Энгельса с Каутским – «я не согласен с обоими, лучше все отнять и поделить» - и когда аргументы не выходят за такой уровень серьезности, мне представляется невозможным.

Есть масса площадок, на которых дискуссии ведутся на профессиональном и достаточно содержательном уровне. Федеральная палата проводит разного рода мероприятия. И состоявшиеся в последние месяцы форумы в Москве и регионах, на которых множество адвокатов высказывали самые разные точки зрения на будущее адвокатуры, позволяет дискуссии проводить на адекватном уровне. И вопрос целесообразности реагирования на каждого рода пост… Мне не кажется, что обязательно нужно проявлять себя.

Д.Т: Многие из тех, кто не соблюдают стандарты ведения дискуссии в фейсбук, полагают, что на официальных площадках дискуссии нет. Согласны?

С.Н.: Не согласен. На последних мероприятиях, что вспоминаю, все возможные точки зрения были представлены. Абсолютно весь спектр. Кроме того, в наше время странно говорить об отсутствии возможности высказать свою позицию. Проблем доступа к инфопространству нет.

Д.Т.: Вы ведете довольно сложные уголовные дела и ведете их весьма успешно. Добиваетесь оправдательных приговоров. Это вступает в диссонанс с тем, как вы позиционируете себя вне зала суда: спокойно, уравновешенно. Какой вы в процессе? Агрессивный, медленный?

С.Н.: Я сторонник прагматизма. Каждый должен делать то, что лучше получается именно у него. И то, что я делаю в процессах, обусловлено текущей ситуацией.

Если прокурор начал откровенно оскорблять сторону защиты, в частности, в суде присяжных прокурор говорит, обращаясь к заседателям: «В 90-е годы у банд были свои адвокаты и даже свои адвокатские бюро». И выразительно посмотрел в нашу сторону… Естественно, что в такой ситуации молчать – это нанести просто непоправимый ущерб собственной репутации в глазах присяжных. Здесь поведение становится агрессивным. В остальных случаях, только прагматизм. Но чрезмерные крики и эмоции, даже в суде присяжных, который иногда воспринимают как театр, шоу - в нем не всегда позитивны и не приводят к успеху.

В тех командах адвокатских, в процессах где и я принимал участие, у каждого была своя роль и своя функция: кто-то начинал интенсивно и ярко, дальше была более глубокая и размеренная спокойная часть, а завершал выступление коллега, который выступал экспрессивно и эмоционально. Вот в этой ситуации суммарное воздействие оказывает должный эффект.

Д.Т.: Некоторой часть коллег высказывается мнение о необходимости борьбы с «обвинительным уклоном»… Имеет ли право адвокат на защиту себя и своих подзащитных за рамками процесса? Не за рамками закона, а – процесса.

С.Н.: Мы все помним формулу, закрепленную в Конституции: если в законе нет запрета использования этого средства защиты и она может быть эффективна в конкретной ситуации, почему бы и нет. И я полагаю, что адвокат, работающий в невероятно тяжелых условиях в суде, проблемы которого во многом обнуляют его усилия в процессуальном поле, может позволить себе действовать вне рамок процесса (но в пределах закона), обращаться к СМИ. <…>

В моем понимании, формы такой активности не должны вредить подзащитному. Я категорический противник высказываемой иными идеи о так называемой «забастовке»: она предполагает отказ адвоката от участия в процессуальных действиях, <…> а – где в этот момент будет подзащитный? Он в этот момент бастовать будет в камере СИЗО. А это не вполне даже честно. <…> До революции, в 1905 году, была популярна идея такой забастовки и ее даже пытались провести. Группа адвокатов во главе с Керенским, в то время присяжным поверенным, срывали процессы, врывались в залы заседаний… И вот тогда произошел острейший конфликт с председателем Совета Коробчевским, который категорически выступил против этого. Это вредит как имиджу адвокатуры, так и тем, кого адвокат защищает. <…>

Д.Т.: Как государство могло бы отреагировать на подобную забастовку?

С.Н.: <…> Любой работодатель пытается заменить бастующих тем, кто будет выполнять их работу. Речь идет об адвокатской корпорации в целом, так что сначала мы получим попытку заменить защитников, участвующих в деле «дублерами», так устроен закон <…> Я не думаю, что в такой ситуации адвокатура выиграет. В моем понимании, самые даже невероятные нарушения состязательности, законности, должны влечь адекватную реакцию. Чем она адекватнее – тем продуктивнее и позволит добиться отмены. То же самое адвокатское сообществе суммарно гораздо большую пользу может оказать конкретному обвиняемому. Никогда массовые акции адвокатские не влияли на итоги рассмотрения какого-либо дела.

Д.Т.: Не является ли для них (призывающих к забастовке – прим. мое) тот самый результат в виде реакции государства о котором вы сейчас говорите?

С.Н.: Это сфера гипотез. Границ здесь быть не может. В моем понимании, когда у коллег превалирует идея «око за око», все остальное уходит на задний план. Вряд ли кто задумывается над цепочкой событий, о каких-то последствиях. На переднем – самопиар, самолюбование. Подзащитный за скобками, превращается в средство, в заложника. Как ему объяснять перспективы таких действий?

У нас достаточно средств и возможностей воздействовать на самую критическую ситуацию. Парадокс состоит в том, что, разбирая конкретный процесс, конкретную ситуацию, в которой возникли какие-то казусы в суде, понимаешь, что не все было исчерпано. Можно было совершить не одно, а пять еще действий… Но вместо этого такие вот предложения радикализировать ситуацию.

Д.Т.: Какое отношение у вас к «массовой защите», как в деле Михаила Беньяша?

С.Н.: Отрицательного отношения нет. Это реализация права на защиту. Только в Конституционном суде ограничено право на количество защитников. В остальных количество защитников ограничено быть не может. Но эта защита должна быть по существу. <…> Я даже вижу здесь проявление корпоративности, когда коллеги приходят на помощь друг другу.

Д.Т.: А если посмотреть со стороны количества, дублирования аргументов?

С.Н.: <…> В любом суде, даже суде присяжных, повторение кроме раздражения ничего не вызывает.

Д.Т.: Вы участвуете в уголовных делах на стадии предварительного следствия? Не связанных с судом присяжных?

С.Н.: Да, как всегда. И не только в суде присяжных. Например, из резонансных: в деле бейсджамперов, которые обвинялись в покраске звезды «высотки» на Котельнической набережной в цвета украинского флага. Их обвиняли в хулиганстве и вандализме по политическим мотивам. Очень был тяжелый процесс: первоначально им вменялось вообще все, потом – только пособничество. Команда сработал эффективно, был оправдательный приговор, который вступил в силу.

Д.Т.: Как часто участвуете в политических процессах?

С.Н.: Такие дела были, есть и, возможно – будут. По этой категории дел часто говорят о предрешении результата. Были дела, которые касались не только действий, но была и любопытная группа дел, касавшаяся демонстрации своих политических воззрений посредством искусства. Я вел дела «Осторожно, религия!», «Запретное искусство».

Д.Т.: Какой процесс запомнился больше всего?

С.Н.: Дело «Осторожно, религия!» в Таганском районном суде. Привлекался не только художник, но и директор, и его заместитель, куратор выставки. Вокруг суда постоянно ходил Крестный ход. Каждый день заканчивался призывом бить адвокатов. Пытались… Но нас защищали приставы. Давка, толпа, обрывали пуговицы. А запомнилось еще одним моментом: допросом дьявола.

Одна из свидетелей давала показания. Ее, пожилую женщину, особенно оскорбило то, что рядом с экспонатом стоял дьявол. Прокуроры сразу сказали, что у них вопросов больше нет, потому как это за гранью. А у нас, как у защиты, они сразу появились: спросили, как он выглядел? Она подробно и детально рассказала – какого цвета, с рогами, хвостом… Спросили – сможет ли она его опознать? Она согласилась. И сказала, что он и сейчас здесь – стоит в коридоре. Мы обратились с ходатайством к суду: поскольку она сослалась на источник информированности, мы вправе проверить ее показания, заявив ходатайство о вызове и допросе вот этого существа, которое находится в коридоре зала суда. И нас бы отклонили, если бы не позиция обвинителя, заявившего: на усмотрение суда. Она взорвалась и говорит: раз так, тогда я удовлетворю показательно.

Дальше был растерянный пристав, который спросил: как звать дьявола? В итоге он ушел из зала суда, вернулся через минуту, белый как лист бумаги. И за ним в зал суда вошел человек одетый вот в точности так, как описывала этот свидетель: красный костюм, копыта, хвост, рожки… В зале гробовая тишина. Это была никакая не заготовка, а парадокс. Мы-то задавали вопросы, чтобы подчеркнуть абсурд…

Первым пришел в себя председательствующий, задав вопрос: скажите, есть ли у вас паспорт гражданина Российской Федерации? На что дьявол достал из широких штанин этот паспорт. Выяснилось, что это художник Герман Виноградов. Очень такой креативный человек, который таким образом решил троллить абсурдизм обвинения. Ответил, что готов дать показания, но в стихотворной форме. Спорили, но запрета на стихи нет. Он отвечал на наши вопросы стихами. И это реальный процесс, закончившийся реальным приговором: художница оправдана, а директор и зам приговорены к штрафу. Важно, что удалось сохранить экспонаты. Которые прокурор просил уничтожить как вещественные доказательства.

Д.Т.: Об апатии. Считается большой удачей, если удается собрать коллегию присяжных даже в провинции. В столице из вызываемых пятисот человек приходит два-три. И сбор этот может длиться месяцами. Почему такая апатия к своему гражданскому долгу?

С.Н.: Я удивлен тому, что вообще хоть кто-то приходит в суд в качестве присяжного? С людьми же никто не советуется – удобно или нет ему явиться в суд в качестве присяжного. До революции присяжные могли выбирать удобный период, что позволяло привлекать большее количество людей. Мы видим огромное количество социальной рекламы на разную тему. Но хоть один плакат о важности участия в суде в качестве присяжного есть? Я не видел. <…> Люди не ассоциируют это участие с собой, со своей жизнью.

Д.Т.: Как вы относитесь к тому, чтобы расширить компетенцию суда присяжных в РФ? И – есть ли пределы у такого расширения компетенции?

С.Н.: Я безусловно являюсь сторонником расширения компетенции суда присяжных, при условии, что оно будет происходить последовательно. Потому как самый простой способ погубить любой институт – это максимально без достаточных на то ресурсов расширить его применение, а потом сказать – смотрите, нам не удалось провести эти процессы. <…> У суда присяжных слишком много противников на всех этажах власти, а количество его сторонников больше не становится. Даже наоборот, становится только меньше. Поэтому сейчас главное закрепиться суду присяжных хотя бы на том уровне, которого он достиг на настоящий момент. А в перспективе я вижу эволюцию суда присяжных только в направлении расширения его подсудности.

Вдуматься только: к 1917 году суд присяжных рассматривал от 20 до 40 тысяч дел в год, причем количество составов преступлений в то время было на порядок ниже, чем сейчас. Если мы хоть когда-нибудь приблизимся к подобию этих цифр – ситуация радикальным образом изменится.

Д.Т.: расширение компетенции суда присяжных на дела, рассматриваемые районными судами, в целом было безусловно положительно воспринято адвокатским сообществом, но возникают на практике вопросы, требующие разрешения и разрешения на уровне законодательства.

Например, когда происходит убийство в некоем сельском районе, население делится по какому-то признаку – родства или репутации и судят не по фактам и обстоятельствам дела, а по тому, каким его знали или к какой семье он принадлежит.

С.Н.: Эта проблема решается модернизацией правил определения подсудности. Размытость норм сводит к нулю удовлетворение ходатайств о переносе рассмотрения дела в другой регион. Были бы они более четкими… С учетом увеличения всех издержек, перевозки свидетелей и всего прочего – это цена правосудия. В Грузии причины, угрожающие вердикту, для переноса дела в другой регион (компактность, осведомленность и прочее) прописаны вполне конкретно. Поэтому это вполне реализуемая новелла. И нужно существенным образом изменить практику формирования коллегии. Роспуск коллегии ввиду тенденциозности у нас вообще не работает. Хотя здесь достаточно практику изменить и станет проще.

Д.Т.: Какими новеллами стоит дополнить УПК, чтобы в «трупик состязательности» вдохнуть жизнь? Чего не хватает нам, защитникам, для реальной состязательности?

С.Н.: Нет такой статьи. Это системная проблема, пронизывающая абсолютно весь процесс. От стадий ранних до исполнения приговора. И это не одного года задача. Но если говорить о первостепенных мерах, то конечно они есть: надо расширять процедуры, придающие состязательный характер досудебному производству. Они все на виду.

Например, обжалование незаконных действий и бездействий, решений следователя, дознавателя, прокурора. Ведь эта норма фактически стала мертвой. Суды массово отклоняют такие жалобы…

Д.Т.: с момента принятия известного постановления Конституционным судом…

С.Н.: Конечно. Если исходить из точки зрения, что суд не вправе рассматривать жалобу, если она затрагивает вопросы доказывания, то, извините, тогда надо отменить этот институт – он фактически перестал действовать. А ведь для многих защитников это был очень весомый довод: попытавшись еще до суда оспорить законность определенных действий и естественно это оказывало влияние на доказательную базу.

После этого разъяснения исчез сам предмет обжалования. Поэтому хотя бы для восстановления статус кво можно было бы изменить это.

Потом, как реагируют на ходатайство защитника следователи. Практически нет шансов на удовлетворение ходатайства о допросе свидетеля, дающего показания в пользу нашего подзащитного. Приобщить даже порой какой-то документ. Следователь закрывается собственной оценкой этих доказательств: он считает, что это доказательство неотносимое и он его не приобщает.

Почему бы нам не воспользоваться опытом наших близлежащих соседей? Я уже не говорю о цивилизованных странах, где эти формы действуют более четко. То же депонирование показаний: судья, который по ходатайству защитника, допрашивает этого свидетеля сам, и мы получаем полноценное уголовно-процессуальное доказательство. Которое невзирая на отношение к нему следователя мы можем использовать в судебном заседании.

Вот эти меры, которые я навскидку называю – они уже в досудебном производстве в какой-то мере расширят возможности защиты. В суде мы упираемся в ключевую проблему – в суд: каким бы ни был процесс, если председательствующий будет себя вести так, как он ведет себя сейчас – никакие нормы не изменят радикально ничего.

Д.Т.: Адвокатура как корпорация несет свою толику ответственности за то, что ситуация состязательности, на мой взгляд, год от года ухудшается? Или этот процесс в принципе от нас не зависит?

С.Н.: Сложный вопрос. Толика ответственности есть. Ведь мы же участники процесса. От того, как мы реагируем на нарушения судьи, тоже зависит складывающаяся практика. От пассивности многое зависит… Я не сторонник бессмысленных действий. И в некоторых ситуациях пассивность как раз может быть обусловлена тактическими целями. Но когда видишь коллег, бездействующих в самом судебном заседании – вот это в том числе и порождает те изъяны в состязательности, о которых сейчас идет речь. Здесь масса проблем и не только от адвокатуры это зависит. Но говорить о том, что от нас ничто не зависит, тоже нельзя.

Д.Т.: Почему бы не доверить присяжным оценивать доказательства – что относится к делу, а что нет? И вопросы избрания меры пресечения.

С.Н.: Относимость доказательств и их оценка и так относятся к полномочиям присяжных. А то, что некоторые судьи пытаются отнести этот вопрос к своим полномочиям, является ярчайшим нарушением закона. Потому, что вопрос об относимости – это вопрос о содержательной оценке. Это вопрос о том, насколько содержание доказательства соотносится с тем обвинением, которое предъявлено лицу. Это не судья должен решать, а сами присяжные.

В недавнем деле обвинение заявило в апелляционном представлении, что моя коллега заявила присяжным («произнесла крамольную фразу»), что все представленные обвинением доказательства не относятся к делу и это, по их мнению, явилось опорочиванием доказательств. На самом деле они относятся. Но это позиция обвинения. У защиты видение может быть радикально другим. И это то свойство доказательств, которое как раз должны оценивать присяжные.

С допустимостью все намного сложнее. Потому что это в чистом виде вопросы закона. Которые требуют специальной подготовки и знания норм права. Потому, что понять насколько законно собраны доказательства мы можем понять только, зная регламент этого собирания, его процедуру. А бывают вопросы на стыке допустимости и достоверности… Это колоссальный пробел, который еще предстоит дорабатывать.

Что же касается избрания меры пресечения – это я бы не относил к их компетенции. Не в последнюю очередь в силу апатии о которой мы говорили. А избрание меры пресечения не терпит отлагательств, сроки весьма жесткие – 48 часов, 72 часа. А если коллегию не сформировали, как тогда быть? Кроме того, почему я против: основания всегда тесно переплетены с условиями, а условия – это сугубо правовой вопрос. Третье возражение: это борьба не с тем объектом. Этот вопрос мы обсуждали с представителями ФПА в Совете Федерации. <…> Мера пресечения стала средством шантажа. А чтобы это перестало быть таковым нам сейчас хватит вернуть одну поправку, которая существовала до 1917 года: достаточно того, чтобы обвиняемый не подтвердил в суде свои показания, чтобы они стали недействительными.

Д.Т.: Свое дело вы доверили бы суду присяжных или профессиональному судье, с которым могли бы говорить на одном языке?

С.Н.: Все будет зависеть от позиции, избранной по делу. Если в оспаривании вопросов права, а не фактов – здесь присяжные не помощники. Если речь о споре по фактам, то безусловно выбрал бы суд присяжных. И – наша статистика: шансов получить справедливый приговор у присяжных больше, чем в обычном процессе.

Д.Т.: Вопрос о «деле тридцати двух»: как вы оцениваете эти действия с точки зрения, как морали, так и права? И как подобные вопросы решались в дореволюционные времена?

С.Н.: Здесь такая ситуация: действия конкретных коллег мы оценивать некомпетентны, нам кодекс профессиональной этики это не позволяет. Сама ситуация уже оценку получила в решениях адвокатских органов. Ситуация морального выбора у адвоката возникает часто. Коллеги выбрали такое толкование, я оценил бы совершенно иначе. <…> Адвокаты связаны нормами этики даже в части конституционных прав. Иначе наша деятельность может быть скорее вредной, чем позитивной.

<…> Раньше, ни в одном случае не допускалось, чтобы была затронута честь своего коллеги. Ни при каких обстоятельствах. Были случаи, когда лишали статуса за неэтичное поведение в отношении бывшей супруги. И это являлось компетенцией Совета. Посмотрите практику Совета присяжных поверенных. <>

Д.Т.: Каким образом в прошлом происходило введение в профессию?

С.Н.: Благодаря институту патроната. Он позволял понять будущему присяжному поверенному как само сообщество относится к тем или иным действиям. Сейчас нет такого механизма. <…> Когда возникали этические вопросы – они тоже разрешались с патроном. Тем более, что патрон принимал на себя репутационные риски патронируемого. Поэтому традиции так и передавались.

Д.Т.: Первый процесс помните?

С.Н.: И с присяжными помню, и без присяжных. Без присяжных было дело о похищении человека. С присяжными – об убийстве. В ситуации, когда обвинение представляет собой микст фактов, которые не оспариваются и тех, по поводу которых еще ведется спор. Сознательно формулируется обвинение так, чтобы включить в его содержание те обстоятельства, которые не оспариваются. Увеличивая вероятность обвинительного вердикта. <…>

Конечно, суд присяжных позволяет получить справедливое решение гораздо чаще, чем в обычном процессе, но относиться к нему как к суду, в котором тотально выносятся оправдательные приговоры, нельзя. Все зависит от работы адвоката. И вопросы подсчетов… Нужно не считать, а нужно взвешивать.

Д.Т.: Существует ли раскол в наших рядах? Если – да, то насколько он опасен и чем обусловлен?

С.Н.: Я думаю, что суждение о наличии раскола – субъективно. Для кого-то и спор с коллегой по бытовому вопросу является проявлением раскола. Я <…> никакого конфликта на уровне раскола не наблюдал. Вообще, само существование и продуцирование такого раскола оно для адвокатуры вредоносно. Мы стали последней институцией, которая защищает права и свободы человека. Нам надо избегать любых вариаций разъединения и даже сама риторика с использованием этого термина мне не кажется продуктивной.

Источник

Из раза в раз, рассказывая коллегам о позиции ФПА по Удмуртскому иску, я удивляюсь тому, что обсуждаем мы, в общем-то, вымыслы истца, а не действительное положение дел. Тем более это странно для адвокатов, основная работа которых – обращение к первоисточникам. Но, кажется никто не только не читал документы, опубликованные ФПА на сайте в разделе «документы», но и само Разъяснение.

Итак, в последнем судебном заседании Истец (АП УР) дополнил основания заявленного иска: он указывает, что в оспариваемом Разъяснении нет указания на норму КПЭА, толкование которой Комиссией по этике и стандартам устанавливает запрет на обращение в органы государственной власти с требованием проведения контрольно-проверочных мероприятий в отношении адвокатского самоуправления.

Другими словами, к истцу постепенно приходит осознание того, что этот запрет является результатом его собственного толкования, которое не соответствует не только смыслу, но и тексту оспариваемых Разъяснений.

В действительности, в тексте Разъяснений не содержится ни одного запрета и ни одного указания на необходимость привлечения к дисциплинарной ответственности. Несколько цитат, раскрывающих «чистую логику» Разъяснения:

«Кроме того, пункт 5 статьи 9 Кодекса профессиональной этики адвоката содержит принципиальное указание о том, что в любой ситуации, в том числе вне профессиональной деятельности, адвокат обязан сохранять честь и достоинство, избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней, при условии, что принадлежность адвоката к адвокатскому сообществу очевидна или это следует из его поведения»

Из этого следует вывод:

«… поведение адвоката вне профессиональной деятельности, которое наносит ущерб авторитету адвокатуры или подрывает доверие к ней, может квалифицироваться органами адвокатского самоуправления в качестве нарушения правил профессиональной этики при условии, что принадлежность такого лица к адвокатскому сообществу очевидна или это следует из его поведения».

И определяются указания для дисциплинарных органов, которые исходят из вышеизложенной позиции сообщества и необходимости рассматривать каждую такую ситуацию как чрезвычайное происшествие.

«Указанные нарушения законодательства об адвокатуре и адвокатской деятельности и норм профессиональной этики адвоката должны становиться поводом для дисциплинарного реагирования уполномоченных органов адвокатского самоуправления и возможного привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности».

Таким образом, условием привлечения к ответственности является причинение ущерба авторитету адвокатуры и подрыв доверия к ней, а не само обращение адвокатов в правоохранительные органы. Оценка наличия признаков такого нарушения отнесена к исключительной компетенции адвокатской палаты субъекта и подвержена последующей судебной проверке. Поэтому в Разъяснении мы видим не указание на ответственность, а только лишь требование дисциплинарного реагирования уполномоченных органов сообщества. Такими органами являются последовательно Вице-президент, Президент, Квалификационная комиссии, Совет палаты.

И решение ни одного из них не предрешается оспариваемым Разъяснением.

С учетом того, что такое обращение создает угрозу вторжения в принцип независимости адвокатуры, который является механизмом реализации конституционного права на квалифицированную юридическую помощь, каждый такой случай должен рассматриваться на предмет наличия или отсутствия в действиях адвоката допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

Таким образом, позиция АП УР с последними уточнениями оснований иска приобрела логическую завершенность в опровержении доводов, на которых она же и основана.

1. В оспариваемом Разъяснении не содержится как такового запрета на обращение в государственные органы и он является результатом собственного неправильного толкования, придаваемого АП УР. Собственно, истец оспаривает возможное правоприменительное толкования того толкования, которое дано КЭС этическим нормам об авторитете адвокатуры.

2. Ранее истец сослался на позицию КС РФ от 28.02.2008 №3-П аналогичный, примененному в оспариваемом им Разъяснении КЭС, но только в отношении судей, который признан соответствующим Конституции. Поскольку основанием для применения мер дисциплинарной ответственности является не само по себе обращение, а наличие признаков нарушений этических требований, допущенных при таком обращении.

3. Адвокатское сообщество вправе давать нравственные оценки мотивам и целям поведения адвокатов, которые используют статус адвоката и тем самым авторитет сообщества, для достижения собственных целей, затрагивающих основополагающие принципы профессии. Такие ограничения являются, по сути, нашими договоренностями по отношению друг к другу и отражают специфику и уникальность сообщества. Ведь не будем же мы со ссылкой на конституционное право на свободу вероисповедания осуждать церковь, лишившую сана священника, заявляющего, что бога нет.

Источник

Свою профессиональную биографию он определил лаконично: «Я более 35 лет в уголовном судопроизводстве». Чувствуется, что содержание для него важнее формы: на предложение рассказать о себе не приводит факты биографии – его больше волнуют смыслы.

В адвокатуре живет «по Сергеичу» (Петр Сергеевич Пороховщиков): «Уголовная защита – нелегкое и в нравственном отношении высокоответственное дело. Тот, кто избрал ее своим служением жизни, должен проникнуться убеждением, что совершает нравственное преступление всякий раз, когда, взявшись за дело, не сделал для подсудимого всего, что было в силах и власти его». И спрашивает сам себя: «Может быть, именно потому, что эти слова для меня – всегда руководство к действию, были времена, когда в течение года удавалось добиваться вынесения пяти оправдательных приговоров»?

Еще важно, что он известен не только в социальных сетях и столице, но и у себя на Белгородчине: удостоен престижной премии «Юрист года Белгородской области» в номинации «Правовая защита граждан».

Поводом для беседы стала работа, которую проделал Борис Анатольевич, чтобы обобщить случаи привлечения адвокатов к уголовной ответственности и понять, что в поведении адвокатов способствовало наступлению неблагоприятных для них последствий.

– Борис Анатольевич, на московской конференции 9 августа 2019 г. «Профессиональные права адвокатов: нарушения и защита» Вы предложили сделать обобщение случаев привлечения адвокатов к ответственности, что конференция охотно Вам же и поручила. И уже вскоре, 24 сентября, Совет ФПА одобрил подготовленную Вами справку.

Признайтесь: этот вопрос волновал Вас давно и Вы к нему готовились заранее?

– На практике мне трижды пришлось защищать своих коллег. Одного оправдали, другого осудили по ст. 159 ч. 4 УК РФ, приговорив к году лишения свободы реально. По третьему на днях дело будет направлено в суд.

Я заметил, что во всех случаях адвокаты сами изначально «подставились» под возбуждение дела, совершив ошибки, которых можно было избежать при должной осторожности. К аналогичным выводам пришел и в результате изучения практики привлечения коллег к уголовной ответственности по информации в СМИ и интернете. Так что Вы правы: этот вопрос волновал меня давно.

На конференции 9 августа, будучи серьезно обеспокоенным тем, что нарушение наших профессиональных прав сказывается на наших доверителях, хотел обратить внимание ФПА и коллег на то, что к нарушению этих прав привело введение в судебную практику термина «злоупотребление правом на защиту», и призвать сообщество бороться именно с этой практикой. Слушая выступления коллег, учитывая, что любое уголовное дело в отношении адвоката внутренняя оппозиция использует против корпорации, предложил предупредительные меры в виде обобщения причин привлечения к уголовной ответственности. И только одна из этих мер – изучение работ профессора Юрия Гармаева. Рад, что к моему мнению прислушалась ФПА, пригласив его на заседание Научно-консультативного совета.

– Как проходила работа над документом? В справке указаны основные выводы, но какой бы самый общий вывод Вы сделали для читательской аудитории?

– Честно говоря, планировал совсем другой формат обобщения. Я хотел изучить приговоры и материалы уголовных дел.

Однако региональные палаты ограничились предоставлением статистических данных, лишь некоторые указали на причины, приведшие коллег на скамью подсудимых. Но и этих данных было достаточно, чтобы сделать выводы.

Основной вывод, который я сделал: подавляющее большинство коллег попали на скамью подсудимых в результате собственной неосторожности и пренебрежения договорной и финансовой дисциплиной, ну и в связи с желанием заработать легкие деньги.

– Вашу справку прокомментировал Генри Маркович Резник. Он призвал к неравнодушному ее обсуждению. Но мне кажется, оно не состоялось. Если согласны с этим, то почему?

– Не льщу себе, но полагаю, что подавляющее большинство коллег с моими выводами согласились. Ну а тем, кто любое уголовное дело, возбужденное против коллеги, использует, как по Мише Беньяшу, в качестве знамени борьбы с корпорацией, возразить нечего. Можете ли Вы привести несколько дел, подтверждающих тезис наших оппозиционеров «за адвокатами пришли»?

Давайте серьезно. Изначально того же Беньяша поддержали около 350 адвокатов (кстати, и я в том числе), подписав обращение в адрес ФПА. Но при этом я изначально утверждал, что причиной уголовного дела стала политическая, но никак не адвокатская деятельность. Что произошло потом? Коллеги разобрались, и к моменту вынесения приговора в отношении Беньяша лишь кучка считала, что он пострадал как адвокат.

С моей точки зрения, такое дело, непосредственно связанное с профессиональной деятельностью адвоката, лишь одно – Лидии Голодович. Смею надеяться, что большинство реально ежедневно работающих коллег согласились с моими выводами. Ну а серьезность поднятых мною вопросов подтвердило их обсуждение на последнем заседании НКС ФПА именно в том ракурсе, который я обозначил.

– Как Вы оцениваете способность и готовность сегодняшних адвокатов к самокритике?

– Готовность и способность коллег к самокритике? С этим беда, скорее наоборот. Простой пример. Один московский худенький адвокат, недавно отметивший свой трехлетний «юбилей» в корпорации, возомнил себя гуру адвокатуры и с использованием крайней лексики поучает не только всю корпорацию, но и граждан.

Причина неспособности ряда коллег к самокритике заключается, с моей точки зрения, в слабости института стажировки и полном отсутствии института наставничества. Будучи членом совета палаты региона, вижу, как стажеры одного и того же адвоката регулярно не сдают экзамены на приобретение статуса. Однако ни совет палаты региона, ни даже ФПА не вправе запретить этому адвокату иметь стажеров, поскольку это ему разрешает наш закон.

Кстати, об этом я задумался давно и разрабатываю обоснование по законодательному ограничению права иметь стажеров иными критериями, нежели сегодняшний пятилетний стаж.

– Как относитесь к утверждению о преследовании института адвокатуры со стороны правоохранительных органов, чья активность действительно стала более заметной?

– Не согласен с теми, кто утверждает об активизации деятельности правоохранительных органов именно против адвокатов. Против этого, кстати, свидетельствуют и приведенные в моем обобщении статистические данные.

Да, для ФСБ мы не так давно, года два назад, стали объектом определенного интереса, но лишь наряду с правоохранителями и судьями, а также любыми НКО, обозначившими, что они занимаются правовой защитой.

Вместе с тем, насколько мне известно, сами по себе мы им неинтересны, а вот в плане борьбы с коррупцией среди правоохранителей и судей – даже очень.

Источник

Адвокат, ведущий практику в любом судопроизводстве (за исключением конституционного судопроизводства и гражданского судопроизводства в части арбитражных судов), может уверенно рассказать, какое мощное значение имеют свидетельские показания. Нередко именно они перевешивают чашу судебных весов в пользу одной из сторон, как в уголовных, так и в гражданских делах.

Это настолько значимо, что молодые адвокаты должны еще на стажировке учиться правильно задавать вопросы свидетелям. И если свидетельские показания, идущие на благо (на пользу) доверителя, нужно максимально подробно высветить и дать им обстоятельно раскрыться в изложении, то свидетельские показания, идущие во вред интересам доверителя, напротив—нужно постараться максимально затенить и/или обесценить (разумеется, используя в обоих случаях исключительно законные средства, в связи с чем особенно востребовано мастерство владения риторическими приемами).

Однако мы прекрасно знаем, что показания даже положительно-настроенных по отношению к нашему доверителю свидетелей могут оказаться неприятной неожиданностью для нас. В связи с этим особенно важна древняя мудрость «Предупрежден—значит, вооружен»: если есть возможность заранее узнать, что и как может сообщить потенциальный свидетель—нужно этой возможностью воспользоваться.

И способом такого предупреждения является статусное право по опросу лиц с их согласия.

Сразу хочу обозначить важный аспект: в Законе об адвокатуре нет четкого ориентирования этого статусного права только на опрос предполагаемо-возможных свиде- телей (хотя это логично следует из формулировки нормы подп. 2) п. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре). В частности, адвокат АПМО В. В. Паршуткин, при жизни много внимания уделивший исследованию этого статусного права, приводил пример того, как его подзащитный представлял следователю протокол опроса его (самого подзащитного), проведенного его адвокатом-защитником, с ходатайством о приобщении этого протокола вместо собственноручной записи им (подзащитным) его показаний в протоколе его допроса следователем; по словам В. В. Паршуткина, это ходатайство было следователем удовлетворено.

Тем не менее приоритетно опрос лиц с их согласия ориентирован на сбор информации, известной будущим возможным свидетелям.

И здесь важное значение имеют требования к проведению опроса, логично выводимые из нормы подп. 2) п. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре:

• опрашиваемое лицо должно согласиться на бесе- ду с данным адвокатом именно как с адвокатом (то есть иметь представление о его статусе);

• это должен быть именно ОПРОС—то есть адвокат должен задавать опрашиваемому лицу вопросы и фикси- ровать его ответы—так, чтобы адвокат ни в коем случае не стал бы для опрашиваемого лица источником информа- ции, ранее ему неизвестной.

В отношении обоих указанных требований необходимо высветить еще и аспекты адвокатской тайны.

При обозначении своего адвокатского статуса практически неизбежно (кроме случаев, когда опрашиваемое лицо знакомо с доверителем и соглашается на проведение опроса по его просьбе) возникнет вопрос о том, в чьих интересах действует адвокат, то есть в чьих интересах он будет проводить опрос. В связи с этим целесообразно заранее получить согласие доверителя на раскрытие перед опра- шиваемым лицом его (доверителя) личности, так как это составляет предмет адвокатской тайны (и ее нарушение может повлечь привлечение адвоката к дисциплинарной ответственности).

Точно так же необходимо заранее согласовать с доверителем объем информации, которую адвокат будет вправе сообщить опрашиваемому лицу—чтобы выявить, соответствует ли действительности предположение адвоката о том, что это лицо владеет информацией, необходимой для оказания юридической помощи по конкретному делу, по которому адвокат оказывает доверителю юридическую помощь. Нельзя не подчеркнуть, что этот аспект важен даже и в тех случаях, когда опрашиваемое лицо хорошо знакомо с доверителем адвоката и положительно расположено по отношению к нему—так как могут быть сведения, которые доверитель стремится сохранить в тайне даже от хорошо знакомых ему людей.

К сожалению, институт опроса адвокатом лиц с их согласия крайне скудно регулируется нормативными актами, даже корпоративными (не говоря уж о законодательных); существующие Методические рекомендации по реализации прав адвоката, предусмотренных п. 2 ч. 1 ст. 53, ч. 3 ст. 86 УПК РФ и п. 3 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 22.04.2004 г. являются весьма устарелыми, и к тому же — еще и внутренне-противоречивыми. Соответственно, ни указанные выше требования, фактически являющиеся условиями законности проведения адвокатом опроса лиц с их согласия, ни порядок проведения такого опроса не регулируются.

Тем не менее это статусное право необходимо применять, используя опрос лиц с их согласия в качестве инструмента по сбору доказательственной информации. Представляется, что результаты опроса могут быть важны в двух плоскостях:

как минимум—для получения представления об объеме и содержании сведений, известных либо опрашиваемому лицу, либо, по имеющимся у него сведениям—иным ли- цам, о которых может рассказать опрашиваемое лицо;

как максимум—для представления в дальнейшем этих сведений в процессуальной форме.

Собственно говоря, для достижения минимальной цели адвокату может быть вполне достаточно самой беседы с опрашиваемым лицом, без какого бы то ни было документального закрепления (фиксирования) сообщенной им информации.

Однако для придания полученным сведениям какого-либо процессуального статуса необходимо соблюдение определенной процедуры, и для решения этого вопроса непреодолимым препятствием является отсутствие унифицированной формы документов, фиксирующих результаты проведения адвокатом опроса лица с его согласия.

Совершенно очевидно, что отсутствие такой унифицированной формы создает дополнительные сложности: помимо априорного неприятия судопроизводством всего, что не имеет государственного происхождения, в отношении опроса лиц с их согласия правоохранительные органы и вслед за ними суды могут ссылаться на неунифицированность порядка проведения опроса и форм фиксирования его результатов, что влечет практически неограниченное многообразие этих форм. Даже с учетом того, что опрос лиц с их согласия упоминается в ч. 3 ст. 86 УПК России, указанные обстоятельства обесценивают это упоминание. В гражданском же судопроизводстве и иных судопроизводствах опрос лиц даже, как мы прекрасно знаем, не упоминается в связи со сферой доказывания.

Принимаю весь возможный скепсис в отношении усо- вершенствования нормативного правового регулирования этого статусного права. Но уверен, что нам, адвокатскому сообществу, нужно настойчиво применять это статусное право.

Весьма показателен пример с адвокатским запросом. Упоминание в п. 15 Положения об адвокатуре РСФСР 1980 г. права адвоката запрашивать сведения и документы создало адвокатский запрос как институт, широко приме- няемый в повседневной практике. Упоминание этого ста- тусного права в п. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре еще более укрепило этот институт, по-прежнему широко применяемый адвокатами в повседневной практике. Это, в свою очередь, повлекло принятие дополнительного законодательного регулирования в виде установления Приказом Министерства юстиции России No 288 от 14.12.2016 г. официальных требований к адвокатскому запросу. При всем том, что государственное регулирование вопросов профессиональной деятельности частью сообщества воспринимается неодобрительно, нельзя отрицать того, что принятие указанных норм, установивших единообразность в отношении формы и содержания адвокатского запроса, придало ему характер государственно-признаваемого института — что, естествен- но, расширило возможность его применения (особенно— с учетом наличия специально предусмотренного основания и меры ответственности за нарушение адресатами адвокат- ских запросов этого статусного права адвокатов).

Соответственно, сейчас, когда возможность применения статусного права по опросу лиц с их согласия в Законе об адвокатуре уже есть, но порядок его проведения и форма документов, заполняемых при его проведении, не были установлены, именно адвокатское сообщество России может нормативно урегулировать этот аспект.

Полагаю, что на данном направлении адвокатской деятельности весьма необходима разработка 2 тем:

1. подготовка общего (контурного) алгоритма проведе- ния адвокатом опроса лица с его согласия;

2. подготовка шаблонов документов, в которых могут быть отражены результаты проведения адвокатом опроса лица с его согласия.

Представляется, что рассматриваемый опрос может быть проведен в 2 формах:

• очной—при личном общении адвоката и опрашивае- мого им лица;

•заочной—при дистанционном общении адвоката и опрашиваемого им лица.

Возможно, что первоначально адвокат лично—то есть очно—встретится с опрашиваемым лицом, а необходимую информацию (то есть собственно опрос) то лицо может сообщить адвокату дистанционно (с помощью электронных средств связи).

При очной форме проведения опроса целесообразно применение для фиксирования сообщаемой адвокату информации лишь одного документа—протокола опроса, составляемого или заполняемого (при использовании шаблона, который может быть разработан ФПА РФ) непосредственно во время беседы адвоката с опрашиваемым лицом.

При заочной форме проведения опроса возможно при- менение одного из двух документов:

опросный лист;
заявление.

Различие между двумя указанными документами состоит в том, что опросный лист (перечень вопросов) составляется адвокатом и передается им опрашиваемому лицу, которое заполняет его своими ответами, а заявление со- ставляется опрашиваемым лицом в произвольной форме посредством изложения им всех известных ему сведений по теме, обозначенной ему адвокатом.

Необходимо отметить, что в обоих документах, которые могут быть применены для заочного (дистанционного) проведения опроса, весьма желательно нотариальное удостоверение подписи опрашиваемого лица.

Кроме того, представляется обязательным во всех трех документах—протоколе опроса, опросном листе, заявлении — отдельное зафиксирование (возможно — даже с отдельной подписью опрашиваемого лица) факта согласия опрашиваемого лица на проведение адвокатом его опроса.

Однако главной проблемой в этой сфере является очевидная затруднительность придания документам, фиксирующим результаты опроса адвокатом лица с его согласия, процессуального статуса (процессуального значения). Во многом возражения против придания им этого статуса обусловлены объективным обстоятельством—указанием на то, что лица, опрошенные адвокатом, в любом случае должны приглашаться в суд (поскольку мы говорим о судопроизводстве) для личной дачи свидетельских показаний, которые могли бы быть восприняты судом с соблюдением требований непосредственности. Однако даже с учетом этого объективного обстоятельства сохраняется необходимость в придании процессуальной формы, как минимум— для приобщения соответствующего документа в подтверждение обоснованности ходатайства о вызове и допросе конкретного лица в качестве свидетеля (с указанием, что ему известны сведения, относящиеся к предмету судебного разбирательства), как максимум—для восполнения невозможности личной явки опрошенного адвокатом лица для допроса его в качестве свидетеля (если это лицо умерло, или место жительства его неизвестно, или по иным при- чинам, не зависящим от адвоката); кроме того, иногда это может оказаться весьма необходимым для подтверждения того, что адвокат верно излагает известные ему сведения— с указанием их источника (с соблюдением правил о сохранении адвокатской тайны).

Проблемы в рассматриваемой сфере весьма велики. Однако если адвокатское сообщество не начнет хотя бы обсуждать пути их урегулирования—данное статусное право либо будет законодательно ликвидировано (в связи с его неурегулированностью), либо фактически растворится в связи с трудностью в применении.

Оба указанных варианта нежелательны для нас, поскольку мы обязаны и пользовать для эффективного оказания юридической помощи все предоставленные действующим законодательством средства и инструменты. Поэтому мы должны как можно чаще и шире высвечивать данные вопросы—добиваясь тем самым наиболее благоприятного для адвокатской деятельности урегулирования их.