Хочется кричать и кричать это слово в окна тюрьмы, слушая новости. Точно так же, как я кричал его, как мог, пока был на свободе. В тюрьме меня мало кто поймёт, всё же очень дорого сердцу арестанта право уйти воевать вместо несения ответственности за свои поступки. Вот и пишу, как и тогда, в феврале 2022. Оратор из меня почти никакой, зато публицист вроде получше. Я не надеюсь быть услышанным где-то и кем-то, кроме узкого круга людей, следящих за делами политзеков в России, но кто знает?

Мир стоит на обрыве и одной ногой уже в пропасти. Однако я не один это ощущаю. Я слушаю новости с нарастающей тревогой. Я плохо сплю, мне снятся вперемешку ядерный апокалипсис, счастливая жизнь с семьёй, кирпичная стена, на которой остались следы от содержимого черепных коробок других людей. Последнее время чаще — грибы. Их много. Очень много. Только не очень-то они съедобные, ведь они ядерные. Конечно, СИЗО вряд ли назовёшь стратегическим объектом, но кто знает?

Эскалация. Ощущение, что все 9000 с небольшим лет известной истории, из которых только последние 300-400 назовёт образованный человек в плане знания процессов, просто выброшены из головы. Эй, кто использовал штуку из «Людей в чёрном» на мировых политиках?!

Так вот, сверхкраткий экскурс в историю. Семилетняя война называется нулевой мировой, наполеоновские войны, крымская, Первая мировая, Вторая мировая, корейская, вьетнамская, афганская, украинская. Это за последние 300 лет, где так или иначе присутствуют интересы всех развитых держав. И список этот не полный. А региональные войны просто устанешь перечислять. Историю часто преподают как сменяющие друг друга конфликты, а также исторических деятелей, военных и политиков. С короткими передышками на рассказ о развитии человечества между войнами.

Я же глубоко убеждён, что мы находимся на той стадии развития, когда можно наконец рассказывать нашу общую историю как развитие человечества, прогресс, становление Homo Sapiens в истинном смысле слова — «разумный». С трагическими паузами в виде войны. Хоть я и пацифист, и любая война для меня отвратительна, я готов допустить, что когда-то война могла служить прогрессу. Но не в 21-м веке, эпоху устоявшегося торгового глобализма! Так что где-то развязанными по случайности, где-то целенаправленно, но трагическими, но паузами!

Наверное, трудно быть Богом. Смотреть на это всё в очередной раз и не вмешиваться. Потому что свобода, должны сами учиться жить, творить и любить. Но пока не получается, особенно с любовью. Хочется верить, что сейчас отойдём от черты, что не подведём Его.

Неужели недостаточно прошлых примеров? Неужели все противоречия невозможно решить без глобальной войны? Верю, что возможно. Верю. Потому что кроме веры у меня ничего не осталось.

Давайте не будем в очередной раз устраивать беспощадную мясорубку, перепахивать землю снарядами и множить горе. Абсолютно каждый человек уникален, и уничтожение миллионов людей — страшнейшее преступление против человечества. Иногда стоит наступить на горло собственной гордости, чтобы достичь долгожданного мира и процветания.

Остановитесь! Иначе будет поздно.

Публичное обращение главе совета по правам человека от лица, к которому были применены «минимальные санитарные меры» #длиннопост

В СИЗО, в котором я нахожусь уже 1,5 года, новости приходят с большим опозданием. Особенно в такое Богом забытое место, как ФКУ СИЗО-1 «Кресты». Так что только в конце ноября я прочитал высказывание г-на Фадеева про репрессии в 37-38-х гг и про нынешнюю ситуацию, которая репрессиями, конечно, не является.

Знаете, жизнь в последние пару лет научила меня не удивляться новостям, я старательно следую этому мудрому правилу. Ровно до тех пор, пока это не затрагивает меня лично.

Г-н Фадеев! Таких, как я, вы позволили себе назвать «выступающими на стороне врага». Всю свою недолгую ещё жизнь я говорил, что я за Россию. Однако с течением времени понимание блага для России у меня менялось. Когда-то давно я считал, что курс Владимира Путина правильный, теперь же я совершенно не согласен с ним. И это никак не противоречит моей вере в Россию, в её людей и потенциал. У нас живёт огромное количество умных, образованных и добрых людей, которые если и отличаются от других, то, пожалуй, большой усталостью и доверчивостью. Что безусловно влияет на всю нашу историю, однако всё ещё не на мою любовь к моей стране и моим людям. Я верю, что Россия — самостоятельная, сильная и способная к сотрудничеству страна.

Чего бы, на мой взгляд, хотелось нашим гипотетическим врагам? Думаю они сделали бы всё, чтобы изолировать нас, разрушить наш экономический потенциал, сделать нас саттелитами какого-нибудь государства, и всё: от ложки до автомобиля, — покупалось бы у них. Ещё они, наверное, сделали бы нашу культуру на государственном уровне абсолютно выхолощенной, стоящей на абсолютно устаревших, не актуальных времени и пространству началах, а научный наш потенциал пустили бы на разработку оружия, а не чего-то действительно полезного для граждан, ведь они точно развязали бы какую-нибудь войну, чтобы мы, так и не выбравшиеся из демографической ямы прошлого века, упали на демографическое дно, чтобы в конце концов исчезнуть со всей нашей историей, культурой и наукой. Тогда, наверное, стоит сказать, что Владимир Путин делает всё правильно.

Как минимально отсанитаренный, г-н Фадеев, хочу затронуть тему не-репрессий. Не-репрессии — это отсутствие нормального здравоохранения, связи с внешним миром, невозможность достойно попрощаться с родными, если они вдруг уходят из этого мира. Не-репрессии — это тотальная демонизация в глазах общества, дескать мы не люди, а тараканы. Такое сравнение приходит в голову как раз при наблюдении за представителем данного вида насекомых, ползущего по стене напротив меня. Но он поплатился за свою дерзость вылезти под свет одной из двух работающих ламп в моей камере, ведь попав в поле зрения моего соседа, он был оглушительно впечатан в стену тапком. Да, ощущение, что каждый мой день из этих 1,5 лет в СИЗО со мной моё любимое государство проделывает то же самое. Не-репрессии, г-н Фадеев, отличающиеся от репрессий только нашей реакцией на них. Если за мнение человека отправляют в СИЗО — это репрессии. Даже если нам не нравится сам человек.

Что кардинально отличает меня от вас, г-н Фадеев, а также от всех проводников этой политики «минимальных санитарных мер» — отсутствие этой античеловеческой чекистской логики, в которой тот, кто тебе не нравится идеологически, должен подвергаться унижениям и, если мы до этого докатимся, уничтожению. И в целом любви к посадкам в СИЗО я как-то не питаю. Этот период моей жизни ясно показал мне, что у нас происходит в пенитенциарной системе.

Так что, г-н Фадеев, вы можете не переживать. Я первый в очереди на защиту права комфортабельной тюрьмы европейского типа. Это гораздо гуманнее, чем предложенные вашим начальством условия. Передайте им, что они могут не переживать, они тараканов и безалаберного отношения не увидят. Мы не мстительные.

Присоединяюсь к своим коллегам относительно неконкретизированности обвинения в частности разнообразных записей в сети интернет. Обвинение страдает тем, что невозможно отделить, кто из подсудимых какие посты публиковал и какие функции выполнял при публикации. Хочу также добавить, поскольку вменяемый период относится к времени до признания движения «Весна» экстремистским, предметом доказывания по делу будет и то, являлась ли деятельность «Весны» экстремистской. Как следует из обвинения, экстремистской она стала с 19.12.2021, когда был опубликован манифест движения, который предусматривал упразднение правоохранительных органов по борьбе с экстремизмом (…)

Вместе с тем вопрос упразднения, реорганизации тех или иных государственных органов это вопрос, исходя из определения, не о насильственной смене власти. Даже 255 федеральный закон «о контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием» определяет такую деятельность как политическую. Это деятельность в сфере обеспечения законности, правопорядка, государственной и общественной деятельности, обороны и влияние на выработку государственной политики в этой сфере. Это по определению политическая деятельность. Более того движение «Весна» внесено в реестр иностранных агентов за осуществление политической деятельности. И есть большая разница между политической деятельностью и экстремистской деятельностью.

Определение федерального закона о противодействию экстремистской деятельности не совпадает с тем, что я сейчас сказала. Это о публикации манифеста молодежного движения, которые касаются идеи реорганизации каких-то государственных органов.

Если реорганизация и упразднение каких-то государственных органов это уголовно наказуемое деяние, то я не понимаю, почему никто не привлечен к ответственности за упразднение высшего арбитражного суда в 2014 году? Почему никто не привлечен к ответственности за упразднение ФСКН и федеральной миграционной службы в 2016 году?  Наверное это происходит потому, что идея что-то преобразовать, что-то упразднить и что-то реорганизовать по своей сути не является преступной и не является экстремистской. Равно как и то, что было обозначено в манифесте движения «Весна», безотносительно того, какое участие принимал или не принимал Затеев в разработке и создании данного манифеста.

Как утверждает обвинение, наши подзащитные, в частности Затеев приняли решение подготовить и совершить ряд преступлений экстремистской направленности. Если честно, я как и мой подзащитный из обвинения не понимаем какие преступления экстремистской направленности охватывались умыслом моего подзащитного. Моему подзащитному вменяется то, что участники «Весны» призывали к совершению административных правонарушений. Административные правонарушения — это не преступления, и уж тем более не преступления экстремистского характера, даже если в обвинение вписать мотив политической вражды при совершении административных правонарушений, они от этого преступлениями не становятся.

Статья 212.1 ч.1 УК РФ (массовые беспорядки) моему подзащитному не вменяется, и коль скоро она не вменяется, я полагаю, что значит, по версии обвинения, его умыслом никакие массовые беспорядки не охватывались. Значит если он и участвовал в движении «Весна», то только не для того, чтобы совершать массовые беспорядки. То же самое распространяется на статьи 207.3 ч. 2 (фейки об армии) и 280.4 (Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства). Единственное, что фактически в рамках экстремистского сообщества вменяется моему подзащитному — это ст. 354. 1 ч. 4, реабилитация нацизма в форме оскорбления памяти защитников Отечества. Вместе с тем, приходится все-таки посмотреть примечания к статье 282.1, где перечислено, что такое экстремистские преступления. Статья 354.1 ч.4 не относится по определению к этой категории преступлений. Это продублировано и в пленуме верховного суда, экстремистскими преступлениями являются преступления, совершенные по мотивам ненависти и вражды, либо с отягчающим соответствующим обстоятельством. 354.1 ч.4 вменяется моему подзащитному без такого квалифицирующего признака.

Поэтому получается, что единственное, что как будто бы совершил мой подзащитный в рамках создания экстремистской организации, это ст. 239 ч. 2 (Создание некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан), то есть то, что касается призывов граждан к совершению иных противоправных действий. Вместе с тем, фабулы частично совпадают, поэтому получается, что по версии обвинения здесь идеальная совокупность. К сожалению, распутать этот клубок противоречий сейчас совершенно невозможно, и из материалов дела, с которыми я ознакомилась, не следует, что дальше это будет возможно.

При этом, возвращаясь к конкретизации действий моего подзащитного, он не обвиняется в совершении каких-либо конкретных экстремистских преступлений, кроме собственно 282.1. При этом ему вменяется совместно с двадцатью установленными лицами и неограниченным количеством лиц неустановленных, что он якобы опубликовал 7 записей, оскорбляющих память защитников Отечества. Как минимум в деле известен 21 человек, то есть в среднем примерно три активиста движения «Весна» нужно, чтобы опубликовать запись. Я стесняюсь спросить сколько нужно, чтобы вкрутить лампочку, но совершенно непонятно когда, кто, сколько, в каком количестве, в каком качестве, в какой роли участвовал при публикации каждой из этих записей. Ну и равно моему подзащитному вменяется 20 публикаций совместно с другими лицами, которые как будто призывали к совершению административных правонарушений, при этом известно из материалов дела и обвинительного заключения, что мой подзащитный привлечен к административной ответственности за публикацию ровно одной такой записи. Но ему вменяется 20. Каким образом здесь находятся ещё 19 и является ли одна такая запись свидетельством совершения преступления предусмотренного ч. 2 ст. 239 или ст. 282. 1 совершенно непонятно.

Соответственно в настоящий момент стороне защиты не ясно в публикации каких именно записей Затеев принимал участие. Что касается единственного обвинения, которое моему подзащитному было понятно, это обвинение по ст. 354. 1 ч. 4, в сегодняшнем заседание государственные обвинители подробно озвучили какие слова и выражения содержали те публикации, которые якобы реабилитировали нацизм, и получается что мой подзащитный обвиняется в совершении оскорбления памяти защитников Отечества путем обвинения других лиц в оскорблении памяти защитников Отечества. Но при этом то же самое сегодня делает прокуратура. Прокуратура тоже сегодня обвиняет других лиц в оскорблении памяти защитников Отечества. Для меня совершенно непонятно почему при равных условиях, при одних и тех же действиях, уважаемые прокуроры у нас реализуют свою государственную функцию, которая на них возложена законом, а Затеев Евгений Артемович таким же образом совершает преступление.

Я позволю себе выразить свою уверенность в том, что столь неконкретизированное, столь внутренне противоречивое обвинение, которое входит в конфликт даже с весьма абстрактно сформулированными нормами закона, не может быть доказано в ходе судебного разбирательства. И по мере предоставления доказательств стороной обвинения ситуация с логическими противоречиями и пробелами будет только усугубляться.

То малодушие, которое я проявил, когда оказался здесь, несовместимо с тем образом меня, который мог сложиться. Да и сложился, судя по некоторым письмам, образ «человека, борющегося за мир», «координатора антивоенного движения», «честного и порядочного человека с огромной смелостью» и т.п.

Моё молчание — следствие сначала веры в тот путь, который я выбрал, затем страх разоблачения — приятно ведь читать такое, когда столько людей переживает, волнуется и поддерживает тебя, ну а после, поиск слов и почти оставившего меня мужества всё же стать честным, порядочным человеком. И если вы читаете это, что ж, я всё это нашел. Значит, не всё ещё потеряно, по крайней мере хочется в это верить.

Моя ошибка, мой крест и боль заключаются в признании вины по моему делу. И снова мне придется зайти немного издалека. Моя история началась 7 мая 2022 года, когда меня задержали по уголовному делу в отношении «Весны». Всё обошлось тогда относительно хорошо — ст. 239 УК РФ, ч. 3, до трех лет лишения свободы. Мера пресечения — запрет определенных действий. Дома находиться с 8 вечера до 8 утра, запрет на связь, общение с участниками «Весны», браслет на ноге и потрепанные нервы — вот и все последствия. Тогда о таком шаге и мыслей не было.

В течение года мера даже ослабевала, весной 2023 стало можно возвращаться домой в 10 вечера, а уходить в 7 утра. Жизнь восстановила свое течение, катастрофы не произошло. Так наивно думал я, хотя вокруг она и по сей день происходит, забирая всё больше и больше людей. Но панцирь, которым я себя окружил, стал очень уютным. Не зря я так люблю черепах, вот даже сейчас дома одна меня дожидается. В то же время «Весну» в декабре 2022 года признают экстремистской и запрещают, после, в мае апелляция это решение подтверждает. В моем уютном мирке появляется тревога. Она нарастает с каждым днем, не давая уснуть и заставляя впадать чуть ли не в истерику от любого шума за входной дверью.

Паника заполонила каждый уголок моей души, заполнила всё пространство квартиры, передалась домашним. Так я жил, пока 25 декабря 2022 года я не пришел в церковь Матери Божьей Лурдской на Ковенском переулке. С тех пор Бог со мной. Паника на время отпустила…

Но вернулась достаточно быстро, чтобы я не успел отвыкнуть. 5 июня 2023 года Мосгорсуд отменил решение Басманного районного суда о продлении ЗОДа (запрета определённых действий – прим. ред.), направив его на новое рассмотрение. Победа? Ах, если бы! Они всё уже знали ещё в мае, когда незаконно продлили меру свыше года по статье небольшой тяжести. Они были готовы. А я — нет. Как сейчас помню, накануне ареста я молился, но в голову упорно лезли эти строки: «Отче Мой! Если возможно, да минует меня чаша сия; впрочем не как я хочу, но как Ты» (Евангелие от Матфея, 26:39). Долго пытался собраться с мыслями, но эти строки упорно занимали все пространство молитвы, а я не мог понять почему.

С первым стуком в дверь в 6 утра, я понял, к чему это было. Ну а дальше история известна. И вот спустя 9 месяцев после ареста я полностью признаю вину и даю показания. В тот момент, как мне казалось, благородные — ведь из тех, кого задержали со мной, никто не указан в них. А сейчас, спустя время, я ясно вижу — людей-то я не предал, не оболгал и не подставил. Зато с лихвой компенсировал это на ценностях, которые я отставил, и на движении, с которым я во многом не согласен ныне, но частью которого я являлся совершенно искренне, уделял ему уйму времени, сил и энергии, пытаясь сделать из него игрока петербургской политики, а после начала войны — серьёзное антивоенное движение. И пусть, возможно, мой вклад несоразмерен с усилиями, однако я был искренен в своих попытках.

И вот это-то всё я в своих показаниях назвал «антироссийской "политикой", финансируемой и управляемой политическими силами из Украины». К тому же, вину я признал и по 354.1 ч. 4 — оскорбление памяти участников Великой Отечественной войны, к памяти которых я всегда относился с большим уважением, привитым мне прошлым моей семьи, ведь мой прадед был участником войны и ещё в составе первых лётных групп летал на Берлин в 41-ом, о чём мне рассказывала моя покойная бабушка (для всей семьи — бабуля), видевшая во мне многое от её отца Борисова Вениамина Саввича. И в этом я признался, хотя мало того, что

а) глубокое неуважение к памяти ветеранов противоречит моим взглядам и ценностям

б) никакого оскорбления нет в том, что мне предъявили, однако безусловно есть в войне, развязанной государством

в) я его просто не совершал! и еще «раскаялся».

Как видно, не очень. Мне не в чем раскаяться перед этой властью. А вот ей передо мной стоило бы. Хотя бы извиниться за то, что никто не почесался организовать мой выезд из Москвы в Петербург для прощания с бабушкой и мамой, которые ушли за этот год.

Собственно говоря, о них я и думал, в день, когда признал вину. О том, что этот самооговор поможет мне вернуться к ним скорее. Не о том, что мои показания лягут в основу обвинительного заключения, где нас только в убийстве и поедании детей обвинить осталось, не о предательстве своих ценностей, а о них, маме и бабушке.

Имел ли я право так думать? Возможно, если бы не тот факт, что в деле я не один. Да в целом-то имел, но не путем поиска легкого пути для себя. Не у одного меня семья, родители и желание вернуться домой, не одному мне плохо. Но мой эгоизм не позволил мне хотя бы попытаться не согласиться с обвинением в части, где нам приписывают попытку госпереворота! Я уж молчу об общей абсурдности всего обвинения антивоенного движения. А это обвинение не только «Весны», это обвинение всех, кто не согласен с этой преступной войной.

Я заявляю о том, что это самооговор. Ни больше, ни меньше. Я очень хотел вернуться к бабуле и маме, но вернусь к их праху. Праху, который некогда был самыми дорогими мне людьми, учившими меня честности, мужеству и стойкости. А я сдался, думал облегчить свою участь, но не подумал о других. Я предал не только себя, свои ценности и веру очень многих людей, я предал и их. И мне невероятно больно. Их больше нет здесь, в этом мире, однако они там, где им хорошо, бесконечно лучше, чем здесь. А мне тут остаётся лишь попытка исправить свои ошибки, я надеюсь, право на которую я ещё имею.

Перед вами довольно прозрачная история человека, совершившего сделку с совестью, заткнувшего голос сердца большого идеалиста, жестоко поплатившегося за свою ошибку. В моей истории нет ничего нового, я сам когда-то читал подобные истории и удивлялся глубине человеческого падения. А теперь сам сижу с полным непониманием, куда ещё может всё это повернуть? Будет ли хуже? Думаю, надеюсь и верю, что дальше будет только лучше. И что больше никогда в жизни мне не придётся оправдываться, потому что впредь я хочу жить, соглашаясь с голосом совести.

Завершая свою исповедь, хочу лишь попросить искреннего прощения у всех, кто мог или может пострадать от моих действий и слов. У тех, кто верил в меня, а теперь испытывает разочарование. Я оказался не тем, кем меня видели. Однако теперь я знаю, что по-настоящему ценно и за что стоит сражаться. Я вернулся, я всё ещё жив, и я зол. В первую очередь на себя, однако не в меньшей степени на тех, по чьей вине всё ещё идёт эта война, сломавшая столько жизней и судеб. В том числе моих родных и друзей. Больше отступать и сдаваться я не могу, не хочу и не буду. А всем потерявшим надежду, верящим в идеалы свободы и демократии, хочу пожелать снова её обрести, чтобы она разгорелась, как у меня, с новой силой. Мы победим.