Автор статьи: Использование нейросетей в создании анимаций, рисунков и тд. За или против? Вытеснит ли ИИ художников в дальнейшем?

Художник: Мне кажется, любое использование нейросетей в творчестве, как прямого средства создания, убивает его. И, честно говоря, для меня это творчеством не является. Любой креатор, чем бы он не занимался, пропускает продукт через призму собственных взглядов и чувств, все-таки в вакууме творчество не создаётся, и что не мало важного, привносит определённую идею, хочет что-то донести. ИИ же является конвеером, использующим чужое творчество, и преподносит его как нечто "новое", хотя по сути является пустышкой с искусственной ценностью. Поэтому думаю, что не вытеснит, зритель в любом случае чувствует мысль и руку автора. Конечно, найдутся и на ИИ-творчетство фанаты - люди далекие от искусства, но реальные ценители не перейдут на сторону ИИ-зла, я на это надеюсь.

Но и не отрицаю эксплуатирование ИИ в качестве помощника: узнать о логичности сценария/сцен, об ошибках, потренировать диалоги, использовать в качестве поисковика. Одним словом, ИИ может направлять, но никак не "создавать".

Автор статьи: Ии сейчас в сфере творчества развивается особо стремительно. Он может практически полностью подделать стиль художника. Некоторые люди порой не могут отличить нейросеть от настоящего рисунка.

Какая на ваш взгляд основная цель творчества?

Если цель искусства показать душу художника, то нейросеть с ней справиться не может, так как это робот. Но если цель—вызвать у человека эмоции, то ии рисунки на это способны, ведь человек уже не в силах вычислить нейросеть.

Художник: Мне кажется, в этом случае следует считать, что творчество должно вызывать эмоции не в контексте эстетического удовольствия, а в контексте порождения шока.

От творчества должны должны появляться вопросы, оно должно поражать, причем не только позитивно, негативная реакция или ошеломление тоже часть искусства. Думаю, до этого ИИ далеко, а если негативная реакция и появляется, то именно от несуразности. И опять же в чем разница: шок от творчества возникает из-за вложенного смысла, даже если суть задумки отсутствие смысла, то как бы парадоксально не звучало, в этом и смысл. Абсурд ИИ ≠ абсурд искусства.

Автор статьи: Хорошо, но стоит и учитывать тот факт, что сейчас немногие могут отличить нейросеть от реального рисунка. Если человек различие не видит, то для него ИИ превращается в настоящее искусство.

Художник: Если оно выглядит как искусство, это не значит, что оно искусством является, даже если его расценивают подобным образом. Ко всему прочему ИИ несовершенно, пусть порой и сложно отличить его от реальных рисунков, промахи в нем есть, особенно в деталях. Однако суть даже не в том, что детали корявы, сам рисунок может быть безупречен, но именно человек вносит в детали смысл, прячет в них знаки и скрытые послания.

Да, это большая проблема, что ИИ не могут отличить, не буду врать, сама наступала на эти грабли, но от моей ошибки разве становится нейросеть искусством?

Автор статьи: В ваших словах всё звучит логично. Возможно, красивая картинка не будетиметь ценности без смысла, который вложил человек.

Тогда задам заключительный вопрос: Как вы считаете, вытеснит ли нейросеть художников в будущем? И могут ли как-то сами иллюстраторы повлиять на это?

Художник: Если кратко резюмировать прошлые ответы: не вытеснит, так как ИИ поверхностно, он заканчивается на красивой картинке. Искусство же не ставит перед собой цель понравиться или не понравиться, это нечто большее, чем просто эстетика.

Художники могут повлиять на насмотренность зрителя. Уже сейчас есть аккаунты, которые в своём контенте находят различия между ИИ рисунками и реальными. Чем больше у зрителя в этом деле насмотренность, тем тяжелее его обмануть.

Из интервью для «THE STRAND MAGAZINE»

Чак Паланик: "Я никогда не думаю в категориях «человек против общества». Моя цель — изобразить человека, который обретает власть одним способом и должен найти новый источник власти, когда существующий ослабевает. В «Бойцовском клубе» это хороший парень, который следует правилам, но теперь обнаруживает, что послушание ему не помогает даже в юном возрасте. Он должен измениться и найти новую личность. То же самое относится и к моей книге «Невидимые монстры», где красивая женщина должна найти новую форму власти, когда её красота исчезает."

Интервьюер: Что вы думаете о киноверсии?

Чак Паланик: Я уже столько раз ступал на эту почву, что на этом остановлюсь. Мне понравилось.

Интервьюер: В начале жизни у вас были некоторые трудности. Что же зажгло искру, которая подтолкнула вас стать профессиональным писателем?

Чак Паланик: В детстве я обожал книги — «Энциклопедия Брауна», «Эллери Куин» , научную фантастику, ужасы — и мечтал писать. Самым безопасным путем казалась журналистика, поэтому я получил там высшее образование. Даже в восьмидесятые годы эта сфера была переполнена, поэтому я писал статьи для журналов на внештатной основе. Моя основная работа была на сборочной линии грузовиков Freightliner в Портленде, штат Орегон, — работу, на которой я планировал проработать всего несколько месяцев, но продержался тринадцать лет. Все это время я посещал писательские семинары по четвергам и рассылал рассказы в бульварные журналы. Мой первый роман так и не нашел издателя, но я отсеял лучшие фрагменты для последующих книг. Через девять лет после окончания колледжа я продал  «Бойцовский клуб»за 6000 долларов издательству WW Norton. Роману потребовались годы, чтобы найти читателей, как и фильму, чтобы найти аудиторию, но все это время я продолжал писать. Ничто из этого никогда не ощущалось как тяжелый труд. Писательство — это непрекращающийся экстаз.

Из интервью для «МЕЛ»

Чак Паланик: "Когда я был подростком, то ощущал страх, что статус и признание всегда будут вне моей досягаемости. Я думаю, что последующие поколения, более многочисленные поколения, приходят к такому же выводу: несмотря на их ожидания, они могут никогда не достичь какого-либо статуса. И они могут делать все что угодно, чтобы оставить свой след в истории."

Интервьюер: Что вы испытываете, когда видите, что на Reddit активисты за мужские права цитируют ваши произведения, чтобы оправдать все то отвратительное дерьмо, что они пишут онлайн?

Чак Паланик: Я чувствую себя немного расстроенным из-за того, что наша культура не предоставляет этим мужчинам больший выбор сюжетов, к которым они могли бы обратиться. Серьезно, единственные сюжеты, из которых они могут выбирать – «Матрица» и «Бойцовский клуб».

Интервьюер: Но это почти что звучит так, как будто вы испытываете некоторую симпатию к этим парням.

Чак Паланик: Я испытывал симпатию к подобному, когда был молод. И я помню тот ужас беспокойства, что моя жизнь ничего не будет стоить, то есть я не смогу создать дом или построить карьеру писателя. И я определенно могу сопереживать этим молодым людям, находящимся в состоянии паники.

Интервьюер: Такое ощущение, что вы выпустили весь пар, который у вас был в молодости.

Чак Паланик: Я прошел через огромное разочарование в жизни. Я был хорошим студентом. Я не совал свой нос куда попало. Я следовал тому плану, что общество приписывало мне, в котором говорилось, что если я буду делать все это – получу степень, выплачу свою студенческий кредит и буду усердно работать – в конечном итоге я добьюсь успеха.

Но это не сработало. Где-то около 30 все это стало разваливаться. Вы должны сделать выбор: либо вы продолжаете делать, что делали, либо пытаетесь отклониться от курса и найти способы добиться успеха, которым вас не учили. Вот в какой ситуации я оказался. Я был действительно расстроен, что мне дали ту же дорожную карту, что и всем остальным, и никому из нас она не подходила.

Поговорим о компьютерной игре SOMA.

Краткий сюжет:

В 2015 году главный герой Саймон Джарретт попадает в аварию. У него сильно поврежден мозг, хотя на ментальных способностях это не сказывается, он продолжает нормально функционировать, однако внутренние кровотечения рано или поздно должны его убить. Саймон соглашается на экспериментальное лечение, в рамках которого врачи производят сканирование мозга и сохраняют копию его разума на жестком диске.

После процедуры Саймон просыпается в 2104 году на разрушающейся подводной станции, которая населена сумасшедшими роботами. Вскоре он понимает, что его разум теперь тоже помещен в роботизированную оболочку, в то время как настоящий Саймон умер давным-давно, через пару месяцев после сканирования. Главный на станции—искусственный интеллект, разыскивающий сохранившиеся сканы и загружающий их в трупы погибших членов экипажа, роботов и даже подводные субмарины. Таким образом он пытается спасти жизнь на Земле.
Этот искусственный интеллект — главный антагонист SOMA.

В попытках спастись, Саймон знакомится с Кэтрин — еще одно сканированное сознание, загруженное на носитель. Кэтрин «существует» только в небольшом гаджете: с ней можно разговаривать, она обладает всем набором воспоминаний своего реципиента, а также его уникальным характером. Кэтрин—классическая цифровая копия человека.

Она рассказывает о проекте «Ковчег»: сознания 58 человек должны быть помещены в капсулу с виртуальной симуляцией «Рая», которая будет дрейфовать в космосе тысячи лет. Если Саймон и Кэтрин доберутся до капсулы, у них появится шанс загрузить свои сознания внутрь и отправиться в космос. Есть небольшой нюанс: некоторые добровольцы, отобранные в «Ковчег», покончили с собой сразу после сканирования, так как не видели смысла продолжать жить в человеческом теле, когда их цифровая копия все равно останется жить на «Ковчеге»

В финале Саймон и Кэтрин добираются до капсулы и загружают свои сканы. «Ковчег» улетает в космос, но Саймон-робот остается на станции, которая медленно погружается на океаническое дно, ведь технологии «переноса» сознания не существует — его можно только копировать. Свет навсегда гаснет, и даже Кэтрин перестает выходить на связь. Саймон снова и снова повторяет ее имя.

Смысл концовки и цифровое бессмертие Саймона:
Относительно смысла игры SOMA и, в частности, ее концовки существует консенсусное мнение. Принято считать, что лейтмотивом сюжета является сложная проблема сознания, этичность «цифрового бессмертия», попытка ответить на вопрос:

Что же такое разум?

В пользу этого представления говорят многочисленные отсылки к соответствующим научным и философским трудам (Метцингер, Пенроуз, Чалмерс и прочие) и фантастическим произведениям «Призрака в доспехах» или «Ложной слепоты», хотят тут скорее напрашивается аналогия с «Морскими звездами». Финал игры — это триумф Саймона в «Ковчеге» и трагедия Саймона, оставшегося на Земле.

Но что если главной темой игры является вовсе не разум, искусственный или машинный, а... сама жизнь? В такой оптике SOMA перестает быть философской драмой о природе сознания и становится экзистенциальной притчей.

Ведь правда в том, что дрейфующие в космосе цифровые копии живыми не являются.

Они не способны противостоять внешней среде и влиять на свое положение в мире. По сути они навечно заперты в виртуальной «золотой клетке», и даже когда капсула начнет физически разрушаться от времени, они не смогут ничего сделать, чтобы себя спасти. В то же время Саймон-робот остается последним выжившим на Земле. В его распоряжении целая вечность, которую он может посвятить исследованию океанского дна и попыткам восстановить уничтоженную станцию или отдельные ее модули. Таким образом, он остается живым в самом прямом смысле этого слова, так как сохраняет агентность— способность действовать и влиять на окружающий мир. Конечно, это не та жизнь, о которой он мечтал.

Но с чего мы взяли, что то, о чем мы мечтаем, вообще можно назвать жизнью?..

Быть может, подлинная жизнь — это и есть вечное исследование океанского дна в абсолютной темноте и одиночестве? В конце концов, что такое Кэтрин, если не голос в голове? Что такое все те люди, которых ты знаешь и любишь, как не твое субъективное представление о них? И даже когда мы теряем близкого человека, кого мы оплакиваем? Его? Или нашу возможность побыть с ним еще немного?

Станислав Лем в «Солярисе» показал, что совокупность воспоминаний о человеке еще не сам человек. А развитие нейросетей позволило убедиться в этом каждому. Любой наш разговор с другим мыслящим субъектом — это прежде всего разговор с самим собой, ведь мы не имеем доступа к чужому сознательному опыту.

Игра SOMA показала, что жизнь начинается там, где заканчивается иллюзия счастья. Только страдание и угроза заставляет нас действовать: менять внешние условия, менять свою жизнь и в конечном итоге менять самих себя.

P.s. А еще «soma» — это наркотик из «Дивного нового мира».

Наверняка каждый человек, который увлекается музыкой, хоть раз слышал имя великого и ужасного Дэвида Боуи. Именно он подарил нам культовые образы Зигги Стардаста, Бледного Герцога и Алладин Сейна. Красно-синяя молния, пересекающая лицо, стала символом целого пласта культуры. И я могу часами напролет говорить о творческом пути маэстро, но вместо этого предлагаю окунуться в наследие Боуи.
• "The Rise and Fall of a Midwest Princess" Чаппелл Рон.
До 2023го года никто и не слышал о восходящей звезде Чаппелл Рон. Но все изменилось с выходом дебютного альбома. Песни-чарттоперы, внимание СМИ и общественности, хвалебные оды. А в эпицентре всего этого прямое цетирование классики глем-рока,: пластинки "The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars ".
• Бархатная золотая жила—
это музыкальный фильм Тодда Хейнса об эпохе британского глэм-рока. Название картина позаимствовала у "Velvet Goldmine"— песни Дэвида, которая должна была войти в небезизвестный альбом о пришельце. К сожалению, она оказалась слишком провакационной даже для свободных семидесятых и вышла только B-сайдом. А вот фильм вполне себе смог позволить такую роскош, как быть откровенным. Так что людям непосвящённым рекомендую сначала почитать текст песни, потом уже решить, смотреть ли картину. Но если все же отважитесь на этот шаг—не пожалеете. Фильм ощущается как полусон, покрытый блёстками и купающийся в теме космоса.
P.S. А ещё для совсем уж искушённых в музыке приятным бонусом станет появление в кадре группы Placebo.
• В космосе
Какой вы можете представить себе самый "боуевский" перформанс, не исполненный им самим? Может, воображение рисует молодого человека в мехах и с полным макияжем? А может, если опираться на более поздние работы музыканта, проникновенный соул? Нет. Самым верным ответом будет исполнение Space Oddity.  В 2013 году кавер-версия, спетая астронавтом Крисом Хэдфилдом на космической станции, привела в восторг не только сообщество, но и тех, кто просто увидел видео в рекомендациях Ютуба. И, на самом деле, клип прямиком с МКС - то, чего не хватало песне для достижения первых мест в чартах Билборд.

Вот такой вот шлейф из звёздной пыли оставил Дэвид Боуи в поп-культуре. Всего даже и не вспомнить, так что предлагаю вам самим погрузиться в исследования.

Поэтому, вот вам наши советы:

Соберитесь с силами и ничего не удаляйте.

Храните готовый файл + синопсис (для прозы) и мониторьте все конкурсы.

Очень важно точно попасть в интересы издательства, если для вас важно быть изданным на бумаге.

Внимательно изучите, какие книги выпустило выбранное вами издательство за последнее время.Подумайте, впишется ли ваш текст на их полку.

P.s: Если вы пишете фэнтези, отправляйте рукопись в издательство, специализирующееся на фэнтези. Звучит банально, но вы бы знали, какой огромный процент текстов пролетает именно здесь.

Про запрещённые темы.

Если вы думаете, что сможете скрыть что-то, то вы сильно заблуждаетесь. Первым делом ваш текст полностью пропустят через GPT Pro версии, и он сразу же найдёт всё, что может вызвать вопросы, даже малоизвестный сленг. К примеру, слова «сахар», «снежок» могут трактоваться совершенно по-разному. Если вы всё таки скрываете до последнего, то уже читающий редактор всё увидит, и вы окончательно испортите отношения.

P.s Есть много тем, которые хотелось бы обсудить, но не ценой тюремного срока. Издательства подчиняются законам РФ.