Если обсуждать перевод достаточно долго, рано или поздно в качестве финального аргумента выплывет безапелляционное «Так не говорят!»

В студенчестве эта фраза способна была перевести меня в режим берсерка, такой она казалась бессмысленной и необъективной. А потом я стала работать в универе и все чаще ловить себя на том, что сама ее произношу.

Давайте разберемся, что же за ней стоит и почему от неё, скорее всего, не получится полностью отказаться.

Как известно, у языка есть норма и узус. Норма — то, что признано, кодифицировано и зафиксировано в справочниках и словарях. Узус (одного корня со словом «use») — то, как мы по факту используем язык.

И если нарушения нормы легко обосновать ссылками на источники, то с узусом все сложнее — это на уровне «режет слух», «режет глаз», «я бы так не сказала». А ведь именно сюда относится большая часть нюансов типа сочетаемости слов, уместности их в том или ином контексте, в устах разных персонажей. С синтаксисом не проще: норма может тебе подсказать, что не надо пихать в один список разные части речи, но ничем не поможет против неестественно построенной фразы.

Поэтому, к сожалению, в этих вопросах приходится зачастую полагаться на чувство языка. А оно, во-первых, у всех развито по-разному, а, во-вторых, формировалось в разных условиях. Так и возникают терки на почве «Так не говорят!»

И что, вообще никак нельзя эти ощущения верифицировать?

Ну, благодаря интернету в какой-то степени можно. Но тут тоже есть нюансы — не то, что нагуглил искомое сочетание на каком-то сомнительном сайте и несешь его в клювике: «Вот, так говорят!»

Интернет полон страшных вещей. Во-первых, автоматических переводов (а теперь еще и сгенерированных!). Во-вторых, просто плохих переводов, сделанных людьми не умнее нас с вами. В-третьих, кое-как написанных и никем не вычитанных оригинальных текстов. Да, так говорят. Но кто так говорит?!

Если у вас не стоит цели создать гениальную стилизацию под некачественный текст, то ориентироваться лучше на грамотного носителя языка. Для этого нам нужны примеры, которых все же касалась рука редактора — хотя бы для того, чтоб осенить их крестным знамением.

А нет времени копаться в корпусе — можно воспользоваться Google Books. Там, конечно, не такой бережно отобранный контент, но все-таки это опубликованные книги, и можно предположить, что их кто-то да редактировал. Только искать фразы обязательно надо в кавычках, иначе магия не сработает!

Все это очень круто, но если на каждый чих нырять в корпус, когда же переводить?! Вот и остается полагаться на ощущения, а тут только два пути: либо довериться языковому опыту старшего товарища, либо остаться при своем мнении.

Топ-5 навязчивых калек с английского

Хочу сделать маленький хит-парад слов и выражений, которые заставляют наш текст кричать «Я — перевод с английского!»

Исхожу из того, что переводной текст должен выглядеть так, словно он изначально написан на русском. Если цель иная, то и думать об этом не нужно.

1. Не так ли?

Да, это очень традиционный способ передачи «хвостиков» типа «isn’t it?», но в реальной жизни его можно встретить разве что на уроке грамматики во время разбора этих самых tag-questions. Особенно в устной речи.

2. Еда, чтобы есть.

Еще один вид «хвостов», которые очень популярны в английском — это определения с «to» после существительных. «A cure to heal him», «Water to drink» и т. п. При дословной передаче на русском выглядит почти всегда чем-то избыточным.

We worked hard to find a cure to heal him.
✅ Мы хорошо потрудились, чтобы найти для него лекарство.

We had some water to drink.
✅ У нас была питьевая вода.

3. Активности.

Еще не вошло в русский язык так, как нам бы хотелось. Да, его повсеместно используют в значении activities как «занятия», «виды деятельности», но это не литературная норма! Пока.

5. События.

В большинстве случаев вполне хороший вариант для events, но не тогда, когда мы что-то огранизовываем. Событие случается само по себе, а организуют/проводят мероприятие.

We are happy to see you at this event.
✅ Мы рады видеть вас на этой конференции.

5. Это про…

Буквальная калька с it is about, которую в последнее время максимально популяризировали в теме психологии, заимствовав из зарубежных источников. К сожалению, это тоже пока не норма.

It is about power over yourself.
✅ Речь идет о власти над собой.

Императивы с подвохом

Топ-3 выражений в императиве, которые (возможно) не стоит переводить буквально.

1. «Make sure» — «Убедитесь».

Проблема обычно в том, что «убедиться» — означает «перепроверить», «проконтролировать дополнительно». Поэтому довольно странно видеть его по отношению к действиям, о которых говорится впервые. «Убедитесь, что прибор включен в сеть»… Эй, а вы мне разве говорили его включать?

Make sure you alternate colors.
❌Убедитесь, что вы чередуете цвета.
✅Цвета должны чередоваться.

2. «Enjoy» — «Наслаждайтесь».

Не то чтобы так было нельзя, но в большинстве случаев то, чем нам предлагают enjoy, как-то не дотягивает до наслаждения. Можно наслаждаться комфортом роскошного отеля, но от удобного интерфейса эмоции, наверное, будут как-то поскромнее…

Enjoy your ride!
❌Наслаждайтесь поездкой!
✅Хорошей поездки!

3. «Take care» — «Береги себя»

Опять же, так можно! Но стоит учитывать, что для английского это более формальная конструкция со стертой семантикой, чисто формула прощания. Поэтому я бы придержала перевод «Береги себя» для тех случаев, где героям реально друг на друга не пофиг, а в бытовых ситуациях можно подобрать более типичные клише.

Well, take care, man.
❗️Ладно, береги себя, чувак.
✅Ладно, чувак, бывай.

Вы знали, что Лавкрафт (ну этот, с щупальцами, когтистыми тварями, разумными инопланетными грибами и хтоническими ужасами) писал стихи? И не просто стихи, а три дюжины сонетов — то ли объединенных общей идеей, то ли нет, но публикующихся всегда одним набором. А я их переводила.

Где я беру такие заказы, напишу когда-нибудь потом. А пока просто расскажу про свой опыт, потому что этот процесс изрядно скорректировал мои наивные взгляды на поэтический перевод.

Вот все говорят, что вдохновение — это миф, надо просто садиться и писать каждый день. Я тоже так думала, когда бралась за проект и выставляла сроки. Отчасти это правда, но почему-то в какие-то дни можно было просидеть три часа и ничего не выродить, а в какие-то запросто раскидать 3-4 сонета. Как вы догадываетесь, со сроками я промахнулась.

На игру в тетрис или решение судоку это похоже куда больше, чем на сочинение собственных стихов. Дело в том, что английские слова обычно короче русских, и приходилось все время думать — как упихать сопротивляющееся содержание в жесткую форму сонета?

Во многих случаях я начинала даже не с подстрочника, а расписывала прозой, что тут вообще происходит и кто на ком стоял. Стихи у Лавкрафта сюжетные, так что происходило там зачастую много всего. Потом начинала подбирать рифмы, иногда по несколько вариантов, а потом уже вокруг этого скелета из рифм строила пересказ событий. Иногда при этом удавалось сохранить образы, иногда нет, но я очень старалась не вставлять в текст что-то особенно чужеродное.

Мои лучшими друзьями стали сайты с подбором рифм и словарь синонимов, потому что половину слов (фрамуга, оплот и косогор, я о вас говорю!) — даже если они тебе прекрасно знакомы — нереально вспомнить в нужный момент. А еще я никогда так старательно не проверяла ударения. И горжусь тем, что за все 36 сонетов не позволила себе ни одной глагольной рифмы.

Иногда, в минуту отчаяния, обращалась даже к ChatGPT и порой (в отличие от диалога выше) это было даже полезно. Обычно это были запросы в духе: «Сделай 10 вариантов перевода этой строфы». У нейронки нет понятия о стихах, но иногда у нее проскакивали удачные слова или образы, до которых я не додумалась сама, и от этого можно было уже оттолкнуться.

Это все не значит, что перевод стихов — какой-то технический процесс, в котором нет ничего от творчества. Было супер интересно и нереально приятно, когда очередной сонет удавалось сделать прям так, как надо. Есть кое-где строчки, которые мне до сих пор кажутся компромиссом, но в целом это был очень rewarding experience.

Какие имена собственные я перевела по-другому и почему?

Здесь речь пойдет про оригинальные и, возможно, спорные решения насчет имен собственных, которые у меня в итоге вышли «не как в других переводах».

Давайте сперва определимся, какие вообще у «Грибов» есть переводы. На данный момент в открытом доступе можно найти:

• перевод Олега Мичковского;
• перевод Николая Шошунова;
• перевод Андрея Гастева;
• перевод Дениса Попова.

Естественно, я не игнорировала существование этих переводов, пока работала над текстом, но и старалась сильно не подпадать под их влияние. Иногда даже приходилось переделывать некоторые строки, чтобы избежать случайных совпадений. Но в случаях, о которых речь пойдет ниже, другие решения были приняты абсолютно сознательно:

1. Yuggoth — Юггòт (сонет 4)

В оригинале ударение на первый слог, и большинство переводчиков тоже придерживались такого варианта. Но если рассуждать логически, Юггот — это планета, а в похожих названиях планет Солнечной системы ударение падает на последний слог: мы же не говорим «Нèптун» или «Плỳтон», хотя на английском ударный слог именно первый.

2. Boynton Beach — пляж Бойнтон (сонет 8)

Тут, видимо, работает ассоциация с Брайтон-Бич, потому что это название так и тянет транслитерировать! Но я сумела удержать себя в руках, потому что тут Beach — это указание на тип объекта (раз уж герой у нас идет вдоль моря), в отличие от знаменитой улицы, где это часть названия.

3. Zoar — Сигор (сонет 12)

Среди коллег не сложилось консенсуса, «Зоар» он или «Цоар», так что, во-первых, мне хотелось избежать душевных метаний между этими двумя вариантами. Во-вторых, попытки понять, откуда у населенного пункта в Северной Америке такое древнееврейское имя, приводят нас к пуританам, которые очень любили библейские отсылки в названиях своих поселений (типа Америка — это Новый Иерусалим). Так что имеет смысл перевести эту аллюзию так, чтобы она читалась с первой же ссылки в гугле.

4. Goody Watkins — Гуди Уоткинс (ж) (сонет 12)

Это, к стыду моему, единственный момент, где я не смогла в ресерч. В исходной версии перевода Гуди Уоткинс был мужиком, и только на этапе составления комментариев мне указали на то, что это ведьма и, соответственно, женщина. Но, дяденька, я же не настоящий лавкрафтовед!

5. St. Toads — храм Священной Жабы (сонет 25)

Тут пришлось проявить определенную смелость — ведь буквально у всех остальных переводчиков — Сент-Тоуд©. Но это звучит очень нейтрально и привычно — скользнув взглядом по такому названию, немудрено пропустить, что тот, кому посвящен этот храм, вовсе не входит в канон христианских святых. Так что, если для носителя жаба вполне прозрачна, русскоязычному читателю еще надо помочь ее увидеть. К тому же меня смутили chimes — в сочетании с жабой они навевают какие-то ориентальные мотивы. Хотел бы Лавкрафт однозначно высказаться про европейские колокола — написал бы bells! (Ну он и написал — в одноименном сонете).

Мой личный топ сонетов

Конечно, я к ним ко всем хорошо отношусь, но у меня тоже есть свои любимчики, и вот по каким причинам.

XVII. Воспоминание

Когда-то (на втором курсе) я посмотрела фильм «Лоуренс Аравийский» и с тех пор горячо люблю пустынные сеттинги. Более того, я даже писала диплом по книге мемуаров этого чувака: отчаянно эстетичной и пропитанной болью и одиночеством. Дело давнее, но этот сонет всколыхнул во мне целую бездну воспоминаний. Причем формулировать его было тяжело, я чуть не сдохла, пока уложила последние строки, но довольна результатом на сто процентов. А еще там есть верблюдики!

XXI. Ньярлатхотеп

Уже говорила, что обожаю пустынные сеттинги, да? А еще возможность употребить слово «феллахи» (вооот зачем, оказывается, я его где-то вычитала еще в детстве) и неиронично нагнать пафоса — в оригинале его все равно столько, что на десяток таких хватит. Кстати, «ребенка-идиота» чуть не порезали на редактуре, но я его отстояла — мне кажется, это делает образ нагляднее и хорошо передает безразличие хаоса и нашу перед ним беспомощность — а не весь ли Лавкрафт об этом?

V. Возвращение домой

Этого красавчика я уложила часа за три, гуляя по весеннему парку. Обычно сонеты с общей рифмовкой на первые восемь строк дают прикурить, но этот оказался на удивление беспроблемным. А еще впоследствии его дали в качестве поэтического текста на конкурсе перевода в одном там южном вузе, и я смогла увидеть много других разных версий — в том числе, как выглядел бы Лавкрафт, если бы его написал Жуковский!

КАК МЫ «ПОСЛАННИКА» ПЕРЕВОДИЛИ

«Посланник» догнал меня уже сильно после основного пула сонетов — уж не знаю, откуда его выкопали, но он, в отличие от остальных, не переводился на русский. В переписке с редактором осталось много промежуточных версий, поэтому с ним проще всего восстановить ход мысли при переводе.

Но сперва полюбуйтесь на оригинал:

Ну понятно, что это сонет, так что по ритму и рифме все должно быть четенько. К тому же тут наше любимое: 8 строк с одними и теми же рифмами (АВВААВВА).

Из первой строфы на меня сразу выпрыгнул churchyard, и я подумала, что надо как-то показать, что это не просто церковный дворик, а кладбище. Обязательно нужно упомянуть три часа: мистика любит конкретику! Но как это сделать, если «три часа» — это супер длинная фраза, а у нас тут еще куча информации? И еще «Thing» эта… При этом надо не забыть, что рифмы нужны такие, которые я смогу потом еще 3 раза употребить.

Первое двустишие пришло сразу без проблем:

Про три часа упомянуть не вышло, значит, придётся вспомнить о нем позже! Дальше у нас «oak’s fire wholesome glow», но это мне точно не уместить, тут дай бог передать смысл. Но опять же, отметим на будущее, что тут есть такой контраст: уютненькая атмосфера внутри и «The Thing» снаружи.

Про огонь выкидываю и концентрируюсь на следующей строчке: I tried to tell myself it could not be. Ок, убеждал себя, значит, но не очень успешно. Вот это «не очень успешно» — как будто ключевое здесь: он и хочет поверить, и ему страшно. Выходит так:

Меня, конечно, бесит это вставное «почти», но нет идей получше. Едем дальше:

Тут как бельмо в глазу это pleasantry — согласитесь, странное слово для истории про штуку, которая ползет тебе ночью с кладбища? А это ещё надо как-то зарифмовать на «-чи»… И тут я вспомнила своего оккультиста, который большую часть книжки занимался тем, что ругал шарлатанов, которые ничего не знают, но набивают себе цену и интересничают. Так в тексте появились «ловкачи» — такие же внезапные, как и «pleasantry»:

Что ж, могу вас поздравить — мы разобрались со сквозными рифмами. Дальше будет легче… или нет?

Я по-всякому гуглила этот его «Сиконк», который, естественно, ни в какой сонет не полезет — но увы, не нашла даже какого-то близкого топонима, которым можно было бы его заменить. Зато у нас тут имеются небеса, а это значит знаете что?! Что мы можем впихнуть сюда отложенные с первой строфы «три часа»! И остаётся ещё лишний слог, чтобы сделать не просто лампу, а лампаду — мистично, красиво и у нас есть ещё отдельный сонет про лампаду. Острый шпиль выпиливаем без особой жалости: камон, это Лавкрафт, если у него что-то звенит, то там и так понятно, что есть острый шпиль.

Будем считать, что этот «огонек» передает уютность, которую отложили в сторону в первой строфе. Осталось уйти от пассивного залога в последнем двустишии. Вот что вышло:

Шлю редактору, она ставит мне на вид,  что Elder Sign — это вообще-то Знак Древних, который надо тут сохранить любой ценой. Также ей приходится ДОЛГО меня уговаривать, что «пламя как столп огня» в конце — это плеоназм (спасибо за терпение!). Если б у меня за плечами не было на тот момент 36 сонетов, я бы расплакалась, но они были, поэтому я поскрипела мозгами и после небольшого обсуждения мы пришли к этому:

Как видите, весь процесс — сплошное принятие решений, что выкинуть и как ужать, ведь русский минимум в полтора раза жирнее английского.

А заказать грибочки вы можете здесь.

Поскольку сама я девяностые застала только в мелком возрасте, для этого пришлось побеседовать со старшими товарищами. Речь идет о юге России, допускаю, что в столицах была своя специфика.

Что же было по-другому в те времена?

Словари

Сейчас таким естественным кажется, что значение любого слова можно быстро посмотреть, но когда-то это было проблемой. Для личного пользования у большинства студентов были только небольшие двуязычные словари типа Мюллера с лексикой на В1-В2. К чему-то более полному, не говоря уже об англо-английских словарях, можно было приобщиться разве что в библиотеке. Приходилось кропотливо собирать свою коллекцию словарей и справочников — что-то было можно найти в букинистических, что-то привозили из Москвы или из-за границы.

И никакой гарантии, что, даже заполучив нужный тебе словарь, скажем, специальных терминов в какой-то области, ты найдешь там желаемое. Во-первых, издание могло оказаться устаревшим, а во-вторых — тупо не того направления. Вот переводишь ты текст с русского на английский, и словарь у тебя есть, но он — англо-русский! Зато хорошо развивалась переводческая догадка. Впрочем, насколько хорошо — проверить не всегда представлялось возможным.

Аутентичные материалы

Казалось бы, железного занавеса больше нет, и никто не мешает их использовать… Но все еще оставались физические ограничения. Для того, чтобы почитать газету или журнал на английском, их надо было привезти из-за границы. Посмотреть фильм — нужна видеокассета, которую опять же необходимо где-то купить… В общем, материалы были, но ценились на вес золота, а выбор их зачастую был случайным. Ну и да, газета полугодовой давности считалась свежей!

Из-за плохого доступа к актуальным материалам бытовало мнение, что «учат не тому», «современный язык другой», «в Англии/Америке никто так не говорит», особенно если кто-то из студентов бывал за границей. Жизнь показала, что все не так однозначно, но до сих пор можно встретить тейки вроде «Носители не употребляют презент перфект!»

Техника

Окей, допустим, у вас есть «Молчание ягнят», «Форрест Гамп» и «Король лев», а на чем их смотреть? На факультетском видеомагнитофоне, который возят на тележке вместе с телевизором, а преподаватели записываются на него в очередь. При этом нигде, кроме пар, ты этот фильм не посмотришь.

Справедливости ради, препод обычно не пил чай, а разбирал со студентами непонятные моменты: ведь посмотреть потом дома еще раз они не могли! Что происходило, когда какие-то фразы не понимал никто — представляйте сами.

С аудио тоже было весело. Да, у некоторых студентов были магнитофоны, но давать кому-то на дом кассету, на которую ты когда-то чудом записал речь настоящего носителя — рискованно. Поэтому задания, связанные с аудио, как правило, делали в фонозале: приходишь, как в библиотеку, заказываешь нужную кассету, садишься и слушаешь. Перематывать нельзя, можно только слушать по много раз.

Фокус на лексике и отсутствие насмотренности

В мире, где смотреть что-то в словаре — целая история, большой вокабуляр — то еще конкурентное преимущество. А учитывая, что своих источников у тебя — кот наплакал, новую лексику взять особо неоткуда — только с пар! И если современные студенты чаще знают, как что называется, но затрудняются с построением предложений, тогда дела обстояли как раз наоборот.

Благодаря интернету мы сейчас можем находиться в языковой среде, даже никуда не выезжая: смотреть сериалы, видео, читать иностранные соцсети, слушать музыку… Какие-то слова и выражения неминуемо отложатся в памяти, хочешь ты того или нет. Это и называется насмотренностью (ну или наслышанностью) — интуитивное понимание, можно так сказать или нет, «звучит» или «не звучит». Но в тех условиях сформировать этот навык было весьма непросто.

Востребованность

Неожиданно, но тогдашним студентам найти себе практику было легче, чем сейчас. Количество контактов с зарубежными партнерами резко выросло, английский язык еще не знала каждая собака, да и машинный перевод делал только первые робкие шаги. Так что бюро переводов were a thing, и даже небольшим предприятиям регулярно требовались услуги переводчика. С другой стороны, не было такого большого выбора заказов, как сейчас, а задумываться о карьере в художественном или аудиовизуальном переводе переводчику из провинции было куда сложнее.

Кто лучше переводит? Нынешние студенты или тогдашние?

Можно сказать, что сейчас переводы en masse стали точнее, но хуже. Современные студенты в целом лучше знают иностранный язык, обладают той самой наслышанностью и насмотренностью, но хуже формулируют текст на русском и хуже видят свои ошибки.

Кроме того, с современными студентами в целом проще общаться. Студенты 90-х были голодными и злыми, стремились подловить препода и не прощали ошибки. Они были часто самостоятельнее, но нынешние студенты (это уже мои наблюдения), как правило, более открыты и уверены в себе, умеют отстаивать свои границы и слабее чувствуют иерархию. Даже нашему поколению, которое училось в 2010-х, очень не хватало этих качеств.

Преподаватель сейчас — не источник информации, а тот, кто помогает ее отбирать и оценивать. И в целом фокус скорее сместился со знаний на навыки и умения: теперешнему переводчику, пожалуй, важнее понимать, по каким критериям выбирать подходящее соответствие, чем знать весь набор соответствий наизусть.

Возможно, это все выглядит очевидным, но я и не претендую на сенсацию: просто хотела показать, откуда идут какие-то практики и традиции, которым мы — может быть, неосознанно — следуем иногда до сих пор. А если возникло чувство узнавания или наоборот, желание рассказать, что все было не так — добро пожаловать в комментарии.