Окончила актерские курсы и курсы комедийной импровизации.

Имею опыт организации стендапа.

Готова учиться новому.

Территориально: Зеленоград и окрестности, либо удаленно.

Для связи: 8-917-565-56-87 (Tg, WhatsApp, Max).

Лучший подарок для творческого человека — внимание к его работам 🤍
Если вам интересно, загляните:
📖 Фикбук

https://ficbook.net/authors/60268

🎥 RuTube

https://rutube.ru/channel/6355705/

🎬 YouTube
https://www.youtube.com/@glotok_goroda/

А ещё, если захотите поддержать меня совсем по-человечески —
можно перевести на вкусный кофе ☕
8-917-565-56-87 (Сбер, ВТБ)

Спасибо, что читаете, смотрите и остаетесь рядом.
Это правда важно для меня ✨

Квир-платонические связи — это отношения, где близость не привязана к классическим романтическим или сексуальным рамкам. Это не просто «лучшие друзья навсегда». Это глубокая эмоциональная, интеллектуальная и физическая связь, которая может включать совместное проживание, поддержку, заботу, нежность, но без традиционной романтики или секса.

Почему это важно? Потому что мир изменился, а вместе с ним и наши способы любить. Люди больше не хотят укладываться в стандартный шаблон. Они ищут модели, которые отражают их истинные потребности и границы.

Квир-платоническая связь позволяет:

• строить доверие без давления сексуальной или романтической динамики;
• экспериментировать с формами близости и заботы;
• признавать, что любовь и привязанность многомерны;
• создавать «семьи» по выбору, а не по штампам общества.

Для многих это способ избежать токсичности стандартных отношений, снизить ревность и социальное давление. При этом такие связи не менее насыщенные и значимые — просто они не укладываются в привычные рамки.

В мире, где эмоциональные потребности растут, а шаблоны стареют, квир-платоника становится не просто экспериментом, а полноценной формой человеческой близости.

Если вам интересно, почему тревога не всегда враг и как психологические термины могут быть инструментами понимания себя, — загляните ко мне на https://www.9111.ru/id-totktovolk/

Там я пишу о том, как переживать, анализировать и превращать ежедневные вызовы в маленькие победы.

Приходите, читайте, обсуждайте — вместе проще разбираться со странностями современного мира.

Если вам интересно, почему тревога и выгорание стали почти как новые имена, а диагнозы — форма идентичности, добро пожаловать ко мне на Zadelom.ru!

В моём блоге я разбираю психологические темы без занудства: патографии эпохи, тревожные привычки, психологические ритуалы и то, как это всё отражается на нашей повседневной жизни.

Читайте, размышляйте, обсуждайте — и находите свои маленькие инсайты вместе со мной.

https://zadelom.ru/id22227

«Я имею право быть хуёвым» — фраза, за которую обычно сразу хочется извиниться перед всеми сразу: миром, близкими, самим собой.

Потому что нас долго учили другому:
быть собранными, осознанными, продуктивными, экологичными, благодарными.
Даже страдать — красиво. Даже болеть — осмысленно.

А быть просто хуёвым —

уставшим, раздражённым, тупящим, невыносящим людей,
не знающим, чего хочешь,
не умеющим «собраться» —
на это права как будто не выдавали.

Почему эта фраза на самом деле про здоровье?

Психологически фраза «я имею право быть хуёвым» — не про отказ от ответственности.
Она про возврат контакта с реальностью.

Потому что реальность иногда такая:

• ресурса нет,
• сил нет,
• желания «работать над собой» нет,
• и даже объяснять, почему тебе плохо, — тоже нет.

И это не поломка.
Это состояние.

Когда человек запрещает себе быть «хуёвым», он делает одну опасную вещь:
он начинает воевать с собственным состоянием.

А война с собой — самый дорогой способ выживания.

Идея, которая нас ломает

Где-то фоном живёт мысль:

«Если я сейчас не справляюсь — значит, со мной что-то не так».

Отсюда:

• стыд за усталость,
• злость на себя за апатию,
• тревога за непродуктивность
• попытка срочно починиться.

Но психика работает по-другому
Она выключает удовольствие, мотивацию, чувствительность, когда считает, что небезопасно.

Ангедония и выгорание —
это не лень.
Это режим энергосбережения.

И в этом месте фраза «я имею право быть хуёвым» звучит не как бунт,
а как разрешение не добивать себя.

Принятие — не значит застрять

Частый страх:

«Если я разрешу себе быть хуёвым — я так и останусь».

Но происходит ровно обратное.

Пока ты:

• заставляешь себя быть «нормальным»,
• обесцениваешь своё состояние,
• стыдишься слабости,

— ты застреваешь.

Потому что психике небезопасно двигаться, когда её атакуют.

А когда появляется фраза:

«Окей. Я сейчас хуёвый. И это допустимо»,

напряжение снижается и появляется пространство.

И только из этого места возможны изменения.

Быть хуёвым — это не ярлык, а момент

Важно:
ты не «хуёвый человек».
Ты — человек в хуёвом состоянии.

Состояния меняются.
Личность — нет.

И право быть хуёвым — это право:

• не объяснять,
• не исправляться срочно,
• не быть удобным,
• не делать из своей боли проект по самосовершенствованию.

Самая честная форма заботы

Иногда лучшая забота о себе — это не медитация, не терапия и не план действий.

А простая внутренняя фраза:

«Сейчас я не обязан быть лучше, чем я есть».

Это не конец пути.
Это пауза, без которой путь невозможен.

Ловлю себя на том, что уже в сотый раз пишу фанфики с одними и теми же тегами: «Забота», «Опекун», «Малыш», «Воспитание». Как в канонах, так и в АУ, где один взрослый персонаж (часто суровый, травмированный, закрытый) вынужденно или добровольно берет под свою опеку другого (часто в состоянии уязвимости и беспомощности).

И вот почему, как мне кажется, эта динамика — мой личный катарсис.

1. Безопасность и контроль в чистом виде.
Мир бывает жесток и непредсказуем. А здесь — идеальная схема. Есть тот, кто защищает. И есть тот, кого защищают. Границы ролей изначально понятны. В этой динамике нет места двусмысленностям первых свиданий, играм и манипуляциям. Есть четкий договор (пусть и молчаливый): «Я сильный, я справлюсь, я тебя не оставлю». Это успокаивает на каком-то первобытном уровне. Это история про надёжное убежище.

2. Разрешение на уязвимость.
«Малыш» в этой динамике (даже если ему условно сорок лет и он бывший солдат) получает социально одобряемое право быть слабым. Плакать, бояться, нуждаться в простых вещах — в тепле, еде, сне. Его слабость не осуждается, а служит основой для заботы. А для «Опекуна» — это разрешение проявлять мягкость, которую в обычной жизни, особенно мужским персонажам, показывать часто «нельзя». Он может быть нежным, не теряя при этом своей силы. Наоборот, его сила становится осмысленной.

3. Исцеление через заботу.
Часто оба травмированы. «Малыш» — очевидно. Но и «Опекун» почти всегда несет свой груз: вину, потери, одиночество. Заботясь о другом, он невольно начинает залечивать и свои раны. У него появляется цель, смысл, тот, кто в нём нуждается. Это история не только о спасении одного, но о взаимном исцелении. Видеть, как лед вокруг сердца «Опекуна» тает под напором простых потребностей — это невероятно удовлетворяющее зрелище.

4. Глубокая, несексуальная интимность.
Здесь интимность строится на абсолютно других вещах: на доверии, когда «Малыш» засыпает, зная, что его охраняют. На том, как «Опекун» учит самым простым бытовым вещам. На кормлении с ложки, на перевязке ран, на чтении сказок на ночь. Это уровень близости, который часто глубже и трогательнее физического. Он показывает персонажей без масок, в их самой базовой человеческой ипостаси.

5. Драматургический двигатель.
С одной стороны, это кокон безопасности. С другой — внутри него кипят свои конфликты: борьба с прошлыми травмами, сопротивление заботе («я не достоин»), страх «Опекуна» не справиться или слишком привязаться. А потом — неизбежный момент сепарации, взросления «Малыша», перехода динамики во что-то более равное. Это очень плодородная почва для роста персонажей.

В итоге для меня эта динамика — идеальный микс. В ней есть психологическая глубина, безусловное принятие, щемящая нежность и мощный посыл о том, что заслужить любовь можно не подвигом, а просто своим существованием. И что даже самый сломленный человек может обрести покой, найдя того, о ком можно заботиться, и того, кто позаботится о нем.

Это не про инфантильность. Это про базовую человеческую потребность — быть в безопасности и быть нужным. И в хаотичном мире иногда хочется читать именно такие истории. Как по мне, так это одна из самых тёплых и человечных динамик.

Я давно заметила за собой одну вещь.

Классическая романтика в фанфиках оставляет меня довольно холодной,
а вот мягкая инфантилизация — наоборот, попадает точно в сердце.

Не та, что про беспомощность, контроль или унижение.
А та, где есть бережность, разрешение быть маленьким, уязвимым, неидеальным.
Где героя не «завоёвывают», а укрывают.

Что я не нахожу в классической романтике

Классическая романтика почти всегда построена на:

• напряжении,
• игре ролей,
• доказательствах ценности,
• сексуальном или социальном превосходстве.

Там много установок:

• «будь желанным»,
• «будь интересным»,
• «будь достойным».

Даже когда это красиво написано, внутри всё равно есть экзамен.

Что такое мягкая инфантилизация (для меня)

Это не про регресс и не про отказ от ответственности.
Это про контекст, в котором можно временно её снять.

Мягкая инфантилизация — это когда:

• героя кормят, потому что он забыл поесть;
• укрывают пледом без комментариев;
• называют ласково не ради флирта, а ради покоя;
• разрешают молчать, жаловаться, путаться;
• не требуют «взрослого разговора» каждую минуту.

Это не про «ты слабый».
Это про «тебе можно отдохнуть».

Почему это работает именно для меня

Потому что я:

• много думаю,
• много анализирую,
• держу границы,
• выдерживаю тревогу,
• принимаю решения.

И в художественном пространстве мне хочется не усиления,
а разгрузки.

Мягкая инфантилизация даёт:

• безусловную заботу,
• отсутствие оценки,
• телесную и эмоциональную безопасность.

Это не про романтику — это про доверие

В таких текстах мне важнее не «люблю тебя», а:

• «я рядом»,
• «я подожду»,
• «тебе не нужно сейчас справляться».

Это не отменяет взрослости персонажа.
Это просто временно снимает с него броню.

Почему это путают с чем-то «не тем»

Потому что мы привыкли:

• сексуализировать близость,
• бояться уязвимости,
• считать заботу чем-то подозрительным.

Но мягкая инфантилизация — это не эротизация детскости.
Это реклейминг права быть в безопасности.

Итог

Мне нравится этот троп не потому, что мне хочется, чтобы герой был «маленьким».
А потому что не я хочу, чтобы он был обязанным.

Обязанным доказывать, сиять, держать лицо.

И именно поэтому такие тексты для меня — не эскапизм,
а форма очень тихой, очень честной близости.

Когда я говорю, что хочу организовывать кинки-вечеринки, многие слышат не то.
Им мерещится хаос и разврат.
А я на самом деле думаю о другом.

Я думаю о пространстве.

Раньше я организовывала стендап.
Это тоже было про сцену, роли, маски, договорённости между теми, кто выступает, и теми, кто смотрит.
Про безопасное место, где можно быть странным, неловким, смешным — и за это не накажут.

Кинки-вечеринки для меня — продолжение той же логики.
Только вместо смеха как защиты — честность.
Вместо комичных масок — маски загадочные.

Мне важно не «что происходит», а как.
Со вкусом.
С правилами.
С ясными границами и добровольным согласием.
С возможностью в любой момент выйти из роли и остаться собой.

Кинки — это не про секс как действие.
Это про исследование себя, телесности, власти, уязвимости, доверия.
Про игру, где правила проговорены, а безопасность — не формальность, а основа.

Я вижу, как много вокруг стыда, одиночества и маскинга.
Люди годами играют роли «нормальных», «удобных», «правильных» — и выгорают.
А потом оказываются в пространстве, где можно честно сказать:
«Мне это интересно»,
«Мне это не подходит»,
«Я хочу попробовать»,
«Я не готов».

И это не разрушает — это освобождает.

Мне хочется создавать такие вечера, где:

• никто никого не спасает и не использует
• отказ уважается так же, как согласие
• эстетика важна не меньше этики
• внимание к деталям — форма заботы

Где можно прийти не за подтверждением своей ценности,
а за опытом присутствия.

Я не хочу эпатажа.
Я хочу культуры.

Театр продолжается.
Просто теперь он честнее.

Я всегда говорю, что иду "за кофе". Но если честно - почти никогда только за ним.

Я иду за светом в окне, за тихим фоном разговоров, за ощущением, что можно немного выдохнуть. Кофейня - это не просто место, где варят вкусный капучино, латте и раф. Это маленькое убежище между делами и мыслями.

Атмосфера работает тонко.

Мягкий свет замедляет дыхание.

Деревянные столы создают ощущение устойчивости.

Музыка на фоне будто держит пространство, не требуя внимания.

Даже запах кофе - это сигнал телу: "Здесь безопасно".

В уютной кофейне я чаще выбираю не на бегу, а осознанно. Достаю книгу или открываю заметки. Иногда просто смотрю в окно. И настроение постепенно догоняет обстановку. Становится теплее и тише внутри.

Поэтому любимые кофейни запоминаются не вкусом напитка, а состоянием, в которое я в ней попадаю. Кофе может быть одинаковым, а настроение - разным. И разницу создаёт не рецептура, а атмосфера.

Иногда чашка кофе - это просто чашка кофе.

А иногда - пауза, поддержка и маленький акт заботы о себе.

И именно за этим я возвращаюсь снова.