После того как Отова-кун угостил меня в кафе шоколадным фонданом, мы не спеша пошли к станции, вдыхая прозрачный после дождя воздух.

Было так хорошо. Ночная луна казалась невероятно красивой — безупречно круглая, без единого изъяна, она словно отражала моё сердце.

Но почему же?

Стоило дождю прекратиться, а нам — закрыть зонт, как мне вдруг стало зябко.

Едва я обмолвилась об этом, он засуетился и забормотал прямо как мои папа с мамой: «Только прими не душ, а нормальную ванну, хорошенько согрейся и ложись спать пораньше».

Поэтому я по-детски протянула в ответ: «Хорошо-о».

И, как ни странно, после этого холод куда-то отступил.

Правда, я понимала: если всё-таки простужусь, он начнёт винить себя, так что по возвращении домой первым делом полезла в ванну, как и обещала.

Хорошенько согревшись душой и телом, я вышла и высушила волосы.

А затем, включив на смартфоне обучающее видео, принялась за растяжку. И-раз, и-два, и-три, и-четыре.

Даже рискнула опробовать позы, которые постеснялась бы принимать на глазах у парней.

В этот момент зазвонил телефон.

Звонила мама.

Поставив видео на паузу, я переключила аппарат на громкую связь.

— Алло-о.

Следующее упражнение — с усилием наклонить корпус вперёд.

Похоже, по сравнению с первыми занятиями моё тело стало куда гибче.

«Постоянство — залог успеха», кажется, так говорят?

— Манака? Ты уже вернулась в квартиру?

— Ага, вернулась. Приняла ванну и вот делаю растяжку. Что-то нужно?

— Да нет, просто заволновалась, нормально ли ты справляешься с самостоятельной жизнью.

— Всё в поря-ядке. Никаких пробле-ем.

— А еду готовишь? Одними бэнто из супермаркетов и комбини питаться нельзя, понятно?

— Ещё как готовлю! Правда, сегодня по пути домой я зашла в кафе кое с кем из друзей, так что перекусила там.

Услышав это, мама радостно ахнула: «Надо же».

Я уже старшеклассница, и, честно говоря, подобное родительское вмешательство слегка напрягает.

Живи мы вместе, я бы вряд ли стала отчитываться перед ними о каждой мелочи.

Но сейчас я чувствовала вину за то, что заставляю их волноваться, и за собственное эгоистичное желание жить отдельно.

Наполовину желая заглушить эту вину, а наполовину — из дочерней любви, я подкинула маме тему, которая наверняка её порадует.

— Мы ещё и шоколадный фондан на десерт съели. Было о-очень вкусно!

— Разве ты раньше пробовала шоколадный фондан?

— Нет. Вот меня впервые и отвели его попробовать.

— Как здорово. Мама тоже впервые попробовала его на свидании с папой.

Эту историю я слышала впервые.

Будь это чей-то чужой рассказ о любви, я бы мигом навострила уши. Ромкомы. Любовные истории. Я всё это просто обожаю.

Но даже мне не слишком хочется вникать в историю знакомства собственных родителей.

Пожалуй, это единственная любовная история на свете, которую я наотрез отказываюсь слушать.

— Вот как. Значит, свой первый шоколадный фондан Манака съела в компании друзей.

После этого мы ещё немного поболтали ни о чём, и я сбросила вызов.

Лишь последняя искренняя фраза мамы эхом отозвалась в душе.

«Как хорошо, что ты нашла друзей. Какое облегчение».

Останься я сидеть без дела — и внутри наверняка начала бы расползаться мрачная тяжесть, поэтому я отчаянно задвигалась. Сменив позу, я перешла к растяжке плечевого пояса. Упёршись руками в стол, я потянулась вниз, отклячив попу. Эта поза тоже немного смущала.

Стой кто-нибудь спереди — легко бы заглянул в вырез футболки и увидел мою грудь.

Впрочем, кроме меня в комнате никого нет, так что всё в порядке.

Я сделала глубокий вдох.

И медленно выдохнула.

Наконец мамин голос в голове затих.

— Отлично! Норма на сегодня выполнена.

Я мягко плюхнулась на кровать.

Я стала жить одна ещё в апреле, но до сих пор не привыкла к потолку этой квартиры.

Я закрыла глаза.

— Знаешь, мам... Тот «друг» вообще-то мальчик.

Не желая заставлять её волноваться ещё сильнее, да и понимая, как сложно будет всё объяснить, я намеренно не стала развеивать это заблуждение.

Выходит, мой первый шоколадный фондан, прямо как у неё, навсегда останется воспоминанием о том, как я разделила его с парнем. А на языке до сих пор ощущалась та сладость с лёгкой горчинкой.

Похоже, этот нежный вкус шоколада я не забуду до конца своих дней.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

Промежуточные экзамены закончились, календарь перелистнулся, и год стал тоньше ещё на одну страницу.

Наступил июнь.

И хотя до новогодних праздников ещё как до луны, сколько ни спи, половина года пролетела незаметно. Вслед за календарём «похудели» и мы, ученики, сменив школьную форму на летнюю. По сравнению с прошлой неделей рукава рубашек стали короче, а ткань теперь чуть щекотала предплечья.

Защита снизилась вдвое.

Зато мобильность возросла в два раза.

Редкий случай: в тот день я задержался в школе допоздна из-за ежемесячного собрания комитета.

Словно оплакивая конец весны, небо сутками оставалось затянуто тучами. Лил дождь.

В этот сезон школьное здание погружалось в серую, сумрачную атмосферу, а присутствие людей почти не ощущалось. Конечно, большинство учеников уже разошлись по домам, но даже те редкие голоса и шаги, что обычно раздавались тут и там, ливень смывал без остатка.

«Шу-у-у. Тук-тук. Кап-кап».

Наслаждаясь звуками непогоды, я в одиночестве шёл по коридору.

Итак, чем бы заняться по возвращении домой?

Игры — не то. Экзамены только-только закончились, и если сейчас снова с головой уйти в учёбу — быстро выдохнусь. Отдых — это важно. Тогда, может, почитать или посмотреть фильм?

А что, неплохая идея.

В дождливые или снежные дни подобные занятия заходят на удивление хорошо. Дело даже не в том, что на улицу не выйти. Просто прохладный воздух словно обостряет чувства.

Решено. Буду читать.

Возьмусь-ка за тот любовный роман, который советовала Хосидзоно-сан.

Почитаю, согрею душу.

И ровно в тот момент, когда в мыслях промелькнула моя единомышленница, смартфон в кармане вдруг завибрировал, словно только этого и ждал.

Я достал аппарат и взглянул на экран.

Видимо, под влиянием недавних раздумий я уже интуитивно догадывался, кто звонит: высветившееся имя принадлежало именно тому человеку, которого я ожидал увидеть. Хосидзоно Манака.

На губах невольно появилась улыбка, но этого никто не заметил.

Даже я сам.

— Алло. Что случилось?

— Ты где сейчас?

— А?

— Я спрашиваю, где ты сейчас, Отова-кун. Раз ответил на звонок, значит, с комитетом уже закончил? Так ведь?

Голос Хосидзоно-сан звучал оживлённо.

Радость. Волнение. Предвкушение.

И, кажется, лёгкое нетерпение?

Переключив внимание со звука дождя на подругу, я неспешно шагал по коридору. Шаги звонко раздавались в тишине. «Цок-цок. Цок-цок».

— Закончил. Уже почти у класса. Заберу сумку и сразу домой.

В ответ раздалось: «Good timing», — с поразительно чистым английским произношением.

Судя по тону, девушка едва ли не щёлкнула пальцами от радости.

— Тогда не мог бы ты поскорее спуститься к обувным шкафчикам?

— Это ещё зачем?

— Хе-хе-хе... Я предскажу тебе будущее. Если сделаешь, как я говорю, то вновь будешь безмерно благодарен, Отова-кун.

Хосидзоно-сан несла какую-то чушь тоном шарлатанки-гадалки.

И всё же, послушавшись, я подхватил сумку и направился к выходу куда быстрее, чем планировал изначально.

В словах подруги не было ни грамма конкретики, уловить суть не удавалось, но прошлый опыт подсказывал: внизу ждало что-то интересное.

Упускать такой шанс нельзя, верно?

По пути я столкнулся с учителем, и между нами состоялся прямо-таки карикатурный диалог: «Эй, не бегай по коридорам!», «Да, извините», «Ну что за наказание...». А стоило завернуть за угол и скрыться из виду, как я снова рванул со всех ног.

Добежав таким образом до входа, я увидел прячущуюся у шкафчиков Хосидзоно Манаку. Заметив меня, она расплылась в улыбке.

— Хей-хей-хей! Добро пожаловать, Отова-кун. Давай, сюда. Иди сюда. Быстрее, быстрее.

Манака манила меня рукой, словно подзывала бродячего кота, и я подошёл ближе.

Но стоило послушно приблизиться, как меня схватили за галстук.

— Воу! — вырвалось, когда она рывком затянула меня в тень.

Не успел я опомниться, как девушка отпустила ткань, заставила развернуться кругом и крепко обняла со спины.

Сладковатый аромат, чужое тепло, мягкость.

И то, во что сейчас упирался мой затылок.

От этих ощущений мозг грозил перегреться в ту же секунду.

Так вот что она имела в виду под благодарностью?

Спешу огорчить, но подобного рода пикантные случайности в мои планы не входили!

— Эй-эй. Ты чего так внезапно?

— Слишком громко. Да и сам ты чересчур большой. Нас могут заметить, так что не мог бы ты стать поменьше?

— Насчёт голоса ещё ладно, но с телом этот фокус вряд ли прокатит.

Однако Хосидзоно-сан не обращала ни малейшего внимания на моё замешательство.

Она воровски выглядывала из укрытия, то и дело поглядывая в сторону улицы. Что такое? Что там интересного?

Оставаясь в девичьих объятиях, я тоже вытянул шею и проследил за её взглядом.

И тут в груди сладко защемило.

— Х-Хосидзоно-сан...

— Что?

— Отличная работа!

Прямо перед нами разворачивалась сцена, занимающая почётное восьмое место в моём личном «Рейтинге ромком-ситуаций, которые нужно увидеть до конца жизни»: парочка без зонтов прячется от дождя под козырьком крыши, не зная, что делать.

Обычно такое происходит у круглосуточного магазина или на старой автобусной остановке, но школьное крыльцо — тоже стопроцентное попадание. За это можно смело накидывать баллы.

Неужели я и правда вижу это собственными глазами?

— Я ждала, пока закончится твоё собрание, и случайно их заметила. Везёт же нам.

— Ждала? С чего бы? Мы разве о чём-то договаривались на сегодня?

— ...А просто так мне подождать нельзя?

В голосе Хосидзоно-сан промелькнули нотки недовольства, такие же серые, как атмосфера в коридоре.

— Почему же, можно. Спасибо.

— Да не за что.

— Благодаря тебе я смог увидеть столь прекрасную картину.

Хосидзоно-сан хитро ухмыльнулась.

— Что-что? Хочешь меня отблагодарить? Ну так и быть. Фондана будет достаточно.

— Почему именно фондан?

Кажется, это французский десерт. Шоколадный кекс, который не пропекают до конца, так что внутри остаётся жидкий крем.

Моя сестра обожает сладкое и пару раз приносила его домой, так что доводилось угощаться.

— Вчера видела передачу по телевизору, и десерт выглядел таким вкусным. Я его ещё ни разу не пробовала, вот и захотелось.

— Понял. Угощу, так и быть.

— Ура! Е-е-ей!

— Надеюсь, он продаётся в комбини.

— Э-э... Раз уж на то пошло, хочу из хорошего кафе! Впервые ведь буду пробовать.

— Какая же ты капризная.

— Но ты ведь выполнишь мой каприз, Отова-кун? Я-то знаю.

— Ничего не поделаешь. Приглашу тебя в одно особое кафе для ценителей. Сестра туда часто ходит. Я ел их фондан всего раз, но вкус оказался просто восхитительным.

— А ты, оказывается, знаешь хорошие местечки. Ах ты ж!

Планы после уроков неожиданно поменялись, но оно и к лучшему.

Читать приторно-сладкий любовный роман, укутавшись в плед в промозглый день, — это прекрасно, однако чаепитие с подругой ничуть не хуже.

Что ж, раз мы всё решили, пора переходить к следующей фазе.

Веселье только начинается.

— Кстати, этот парень — Торикай?

— Ага. А рядом с ним, кажется, сэмпай из студсовета. Юкимати Мэй-сан, верно?

По интонации девушки я сразу всё понял.

— Так ты тоже в курсе, Хосидзоно-сан?

— Естественно, уже навела справки.

— Моё почтение.

— Взаимно.

Наш одноклассник Торикай Сё поступил в эту старшую школу, чтобы быть ближе к возлюбленной — сэмпаю из студсовета. Пожалуй, стоит немного подсобить и его любви, как я это сделал для Саруватари и Инуфуси.

Нет-нет, благодарности не нужно.

Мы просто повеселимся в своё удовольствие.

Видимо, слегка коварные мысли отразились у меня на лице.

— Отова-кун, ты чего так жутко лыбишься? Аж страшно...

— Хосидзоно-сан, тебе нравится делить зонтик на двоих?

Проигнорировав вопрос, я задал встречный и достал из сумки припрятанный складной зонт.

Конечно, я вовсе не предлагал подруге пойти под ним вместе.

— Скорее обожаю.

По одной этой фразе Хосидзоно-сан поняла мою задумку, и на её лице расплылась точно такая же злодейская ухмылка. Воистину великолепно.

Настоящая напарница.

— Я тоже. Хотя сцена, где парочка, набравшись смелости, бежит прямо под дождём, тоже хороша.

— Понимаю. Но в том, чтобы неловко прижиматься друг к другу под одним зонтом, есть своё очевидное очарование.

— Тогда я пошёл.

— Давай-давай. Удачи.

Девушка легонько, но уверенно подтолкнула меня в спину, и я направился к парочке, наблюдавшей за ливнем.

Нельзя сказать, что Торикай и сэмпай стояли как совсем уж чужие люди.

Дистанция между ними позволяла нормально слышать друг друга при разговоре.

Протяни руки — и смогли бы коснуться пальцев.

Но до настоящей близости влюблённых им было далеко.

До столь тесной связи не хватало ещё пары-тройки шагов.

Требовалось сократить как физическую, так и душевную дистанцию.

Лично я обожаю эту неловкость: не слишком близко, но и не слишком далеко. Бытует даже мнение, что самый сок в ромкомах — как раз период перед самым началом отношений.

Размышляя об этом, я осторожно подкрадывался к ребятам. Услышавший шаги Торикай обернулся ещё до того, как я успел заговорить.

Наши взгляды пересеклись.

— О? Отова-кун? Редкость. Ты чего так поздно?

— Да вот, собрание комитета было. А ты-то что тут делаешь?

— Как видишь, прячусь. Внезапно так ливануло, просто беда.

— А зонт? Только не говори, что, как дурак, забыл его дома в сезон дождей.

— Я-то нет. Но, похоже, в нашей школе нашёлся другой дурак.

— В смысле?

— Наверное, кто-то пришёл налегке и скоммуниздил мой.

— Ого, сочувствую.

— Ну, в этом есть и свои плюсы...

Торикай пробормотал это так тихо, что шум дождя едва не заглушил фразу, но я отчётливо её услышал.

Понимаю, понимаю, ещё как понимаю.

Ведь благодаря краже ты смог остаться наедине с девушкой, которая тебе нравится.

Радостно, да? Круто, да? Просто потрясающе.

Но, извини.

Сейчас я положу этому конец.

— Друг Сё-куна?

Я мельком взглянул на девушку рядом с одноклассником — она ласково улыбнулась. Поразительно длинные, ухоженные волосы... вся она воплощала собой идеал непорочности.

Ей бы безумно подошло кимоно, юката или наряд мико. Настоящая японская красавица.

Да, нелегко придётся нашему Торикаю.

У такой наверняка отбоя нет от поклонников.

— Здравствуйте. Я одноклассник Торикая, Отова Кайто.

— Здравствуй. Я Юкимати Мэй. Учусь на втором году.

— Вы ведь из студсовета, верно? Я слышал ваш голос по школьному радио в обеденный перерыв.

— Ой, как неловко...

— У вас, сэмпай, зонт тоже украли?

— Именно так. Просто беда.

В отличие от парня, Юкимати-сэмпай неподдельно расстроилась.

Впрочем, не сказать, что ей было неприятно находиться наедине с ним.

Ой-ой? А ситуация-то складывается весьма удачно.

Так мне будет куда проще провернуть свой план в тени.

— Точно!

Сделав вид, будто меня только что осенило, я протянул им складной зонт:

— Если хотите, возьмите.

— Ну что ты, мне неудобно. Тогда ведь сам промокнешь.

— Не переживайте. Я иду домой с другом, так что спрячусь под его зонтом. К тому же сестра все уши прожужжала: мол, если девушка в беде, ты обязан костьми лечь, но помочь. Если сейчас сделаю вид, что ничего не замечаю, страшно представить, что она со мной сотворит.

— Какая у тебя замечательная старшая сестра.

— Да ничего подобного. Просто высокомерная деспотичная женщина, которая требует, чтобы ей прислуживали.

— О боже.

Даже хихикала она элегантно. Они с сестрой точно относятся к одному биологическому виду? Вот бы заставить родственницу выпить отвар из грязи из-под ногтей сэмпай[1]. Но даже если так поступлю, ничего не изменится.

[1]: «Выпить отвар из грязи из-под ногтей» — японская идиома, означающая желание перенять чьи-то хорошие качества (букв. взять частичку благородного человека и впитать её).

Вряд ли утончённые клетки Юкимати-сэмпай смогут одержать верх над жестокими клетками моей сестры.

— Уверен, что можно?

Юкимати-сэмпай мило склонила голову, и её шелковистые волосы плавно колыхнулись.

— Если откажетесь, я буду выглядеть глупо. Так что сделайте одолжение, возьмите.

— Что ж, тогда с благодарностью одолжу его.

Сэмпай забрала зонтик.

— Сё-кун, пойдём домой?

— Э? Мне тоже можно?

Торикай удивлённо вытаращил глаза.

— Ну конечно. Отова-кун ведь для этого его и одолжил. Иначе, как бы ни настаивала сестра, вряд ли бы он проявил такую доброту к совсем незнакомому человеку. Так ведь? — обратилась ко мне Юкимати-сэмпай.

Я кивнул.

— Будет тесновато, но зонт довольно большой, так что вдвоём как-нибудь поместитесь.

— Спасибо. Я твой должник.

— Да ладно тебе. Лучше проследи, чтобы сэмпай благополучно добралась до дома.

— ...Ага.

И они зашагали прочь, прижимаясь друг к другу под одним укрытием.

Больше их дистанцию нельзя было назвать ни далёкой, ни близкой.

Со стороны любой принял бы ребят за настоящую пару.

И всё-таки Торикай жутко нервничал.

Но ведь это так здорово.

Все эти неловкости потом станут незабываемыми юношескими воспоминаниями.

Я с теплотой на душе провожал их взглядом, как вдруг рядом вынырнула Хосидзоно-сан.

— Просто потрясающее зрелище.

— Не то слово. Кажется, моя жизнь только что продлилась лет на десять.

— А-ха-ха. И моя. Ну что, тогда и мы пойдём?

Видимо, зонт Хосидзоно-сан, в отличие от вещей Торикая и сэмпай, остался цел и невредим.

Дождавшись, когда парочка окончательно скроется в пелене дождя, девушка беззаботно вытащила свой зонт из подставки и с лёгким хлопком раскрыла его.

— Подожду здесь, пока ливень немного утихнет. Я же отдал свой Торикаю, идти не с чем. Да и запасного нет.

— Ты чего такое говоришь? А ну давай. Живо становись рядом.

Хосидзоно-сан посмотрела на меня с лёгким упрёком.

И наклонила зонт в мою сторону.

— А?

— Мы же тоже собирались идти вместе? Ты сам сказал, что пойдёшь с другом. И под этим другом имел в виду меня, так?

— Не-не-не.

Я просто на ходу выдумал отговорку.

Чтобы Юкимати-сэмпай смогла принять помощь без зазрений совести.

— Говорю же, не обращай на меня внимания и иди.

— Отка-а-аз.

— Почему это?

— Потому что после этого Отова-кун должен угостить меня вкуснейшим шоколадным фонданом. Если упущу тебя сегодня, потом скажешь: «Ничего не помню», — и прикинешься дурачком.

— Не прикинусь.

— Да ладно тебе, пошли!

Наверное, всё из-за моей нерешительности.

Чтобы я не сбежал, она крепко обхватила меня за руку.

Ну я же просил. Когда ты так делаешь... учитывая твои выдающиеся формы... они ведь прижимаются.

— А если нас кто-нибудь увидит?

— Под одним зонтом ведь часто ходят с друзьями или братьями и сёстрами, разве нет?

— Ну, вообще да.

— Хотя я единственный ребёнок в семье, так что не особо в курсе.

— Эй!

Моё возмущение осталось без ответа: Хосидзоно-сан с силой потянула меня за руку.

Мы шагнули прямо под дождь.

— Воу!

— Давай. Вперёд!

В такой ситуации сопротивляться было уже глупо.

Мы пошли под дождём, прижимаясь друг к другу куда теснее, чем Торикай с сэмпай.

Июнь, сезон дождей. Один зонт на двоих.

— А зонтик-то маловат, нет?

— Он ведь женский, одиночный. Да и вообще, тот, кого пустили под крышу, не должен жаловаться!

— Да-да.

— У тебя рука намокла.

— У тебя тоже.

Моя левая рука (я шёл слева) и правая рука Хосидзоно-сан (она шла справа) высовывались из-под края и мокли под каплями. Но мы и без того шли вплотную.

Как ни старайся, сильнее прижаться было невозможно.

Но нам эта ситуация казалась до безумия забавной.

— Раз уж выдался такой случай, может, попробуем «это»?

Одного внезапного «это» оказалось достаточно: я всё понял. Мы с ней мыслили одинаково.

— Это, конечно, будет просто игра...

— Ну и что? Давай попробуем!

— Ничего не поделаешь.

Я перехватил ручку и наклонил купол в сторону Хосидзоно-сан.

Из-за этого ливень стал заливать меня до самого плеча. Тонкая ткань рубашки неприятно прилипла к коже. Но и пусть. Какая разница?

— Эй, ты же намокла. Мне-то всё равно, так что встань поближе к центру.

Выдав эту клишированную фразу, я передал эстафету.

Затем Хосидзоно-сан забрала зонтик и резко наклонила его в мою сторону.

— Нет-нет. Со мной всё будет хорошо, так что лучше ты встань под зонт, Отова-кун.

Теперь под дождём мокло плечо девушки. Но и ей, похоже, было плевать.

Я. Нет, я. Здесь я. Нет, здесь я. Не-не, я. Не-не, я.

Как дураки, мы продолжали повторять одно и то же.

Зонт мотался из стороны в сторону.

Дождь поливал нас обоих поровну.

В этом не было никакого смысла. Скорее наоборот — мы шли под укрытием, но при этом всё сильнее промокали.

Любой случайный прохожий наверняка покрутил бы пальцем у виска.

Но мы с Хосидзоно-сан безостановочно смеялись.

Сначала тихонько хихикали.

А под конец хохотали во весь голос, как полные идиоты.

Нам было невероятно весело.

— Всё-таки делить один зонт — это именно про это, верно?

— И не поспоришь.

Хосидзоно-сан радостно улыбалась. Она промокла, и сквозь мокрую ткань рубашки слегка просвечивала белая кожа.

Я сейчас не в пошлом смысле: девушка стала настоящим символом сезона дождей, ничуть не уступающим гортензиям. Если бы я использовал её образ как сезонное слово[2] в хайку, смысл передался бы идеально.

[2]: Киго — «сезонное слово» в традиционной японской поэзии хайку, указывающее на время года, в которое происходит действие стихотворения.

— Ты довольно сильно промокла. Не замёрзла?

— Всё в порядке.

— Только не терпи, если что.

— И не собиралась. Ведь...

И тут, когда казалось, что ближе физически невозможно, Хосидзоно-сан сделала ещё один крошечный шажок.

Мы прижались друг к другу вплотную.

Столь близко, что я чувствовал её дыхание и тепло.

— Вот. Тепло же.

— Не используй людей в качестве грелки.

Я недовольно надул губы, но, конечно же, отстраняться не стал.

В конце концов, я здесь на птичьих правах — пустили под крышу.

Не в том положении, чтобы жаловаться. Верно?

К тому же, будет ужасно, если из-за этого она простудится.

— Если тебе холодно, Отова-кун, можешь тоже использовать меня как грелку.

— Кажется, в этом нет необходимости.

— Правда?

— Правда.

Я не чувствовал ни капли холода.

Из-под края зонта над головой виднелось серое небо.

Ливень понемногу стихал.

Пожалуй, покупать собственный прямо сейчас — пустая трата денег. Вот поедим шоколадного фондана, и если дождь к тому времени не закончится, куплю прозрачный виниловый зонтик в комбини. Да, так и поступлю. Решено.

А до тех пор, пока мы не дойдём до кафе, побуду грелкой для Хосидзоно-сан.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

— В общем, такие дела. Хосидзоно-сан, ты к такому нормально относишься?

Ночью я позвонил ей, лёжа на кровати в своей комнате.

Разумеется, речь шла о просьбе, с которой ко мне днём обратился Саруватари.

— Если заберёшь такое лакомое событие только себе, я, наоборот, надуюсь, знаешь ли.

— Понял. Тогда рассчитываю на твою помощь.

— Хорошо бы у них хоть немного всё продвинулось. А то смотрю на Саруватари-куна — прям сил нет, до чего же он нерешительный.

— Это да.

Голос Хосидзоно-сан из динамика смартфона казался каким-то необычным.

Дело было не в плохой связи или чём-то таком.

Он звучал ближе обычного, чуточку слаще, и от него словно щекотало в ушах и в груди.

Наверное, потому что сейчас ночь.

Обычно мы в такое время не разговариваем.

Чувствуя непонятное волнение, я потянулся к лежащей рядом манге и бесцельно принялся её листать. Подушечка большого пальца ощущала мягкую текстуру гладкой бумаги. «Шурх-шурх, шурх-шурх».

Это был свежий томик сёдзё-манги — вещь, слегка неуместная в комнате старшеклассника.

Его посоветовала Хосидзоно-сан, и история оказалась безумно интересной.

Само собой, вкусы на мангу у нас тоже совпадали.

— Только есть пара моментов, которые меня беспокоят.

— Какие?

По ту сторону линии послышалось, как Хосидзоно-сан зашевелилась.

Наверное, переложила смартфон в другую руку.

Или поменяла позу?

Донеслось шуршание.

Недавно она обмолвилась, что только-только вышла из ванны, так что я невольно представил её в пижаме. Прости, Хосидзоно-сан. Такова уж мужская природа. Я ничего такого не имел в виду.

Я отложил мангу и тоже перехватил смартфон другой рукой.

Стараясь казаться невозмутимым, чтобы в голосе не проскользнуло волнение, я продолжил мысль:

— Во-первых, чувства старосты Яэно. Например, вдруг ей уже кто-то нравится. Или Саруватари вообще не в её вкусе. В таком случае мы лишь доставим ей неудобства. Что думаешь на этот счёт, Хосидзоно-сан?

— Думаю, с этим проблем нет.

— С чего такой вывод?

— Я наблюдала за ней вблизи, и от Котонэ-чан совсем не исходит аура влюблённости. Так что, думаю, парня у неё нет. Но сама по себе романтика её наверняка интересует. Ей ведь понравился любовный роман, который я давала почитать.

— Хм. А какого она мнения о Саруватари?

— Она никогда не упоминала его в разговорах, так что, наверное, он для неё ни плох, ни хорош. Просто обычный одноклассник. Поэтому, если он сейчас постарается, шансы точно есть.

— В общем, мои ощущения совпадают.

Хосидзоно-сан этого, конечно, не видела, но я утвердительно закивал.

— Ладно, с этим разобрались. Теперь следующее.

— Ты случайно не о поведении Саруватари-куна?

— Схватываешь на лету, реально спасаешь.

Неспособность честно признаться в чувствах той, кто нравится. Смущение, упрямство, оглядка на окружающих — из-за всего этого он не может нормально к ней подступиться.

Я, конечно, ничего не имею против такого детского мышления, правда-правда, но вероятность того, что любовь увенчается успехом при подобном подходе, стремится к нулю.

В этом мире, чтобы получить желаемое, нужно самому протянуть руку.

Мне бы очень хотелось заявить об этом во всеуслышание, но вряд ли я вправе рассуждать так высокомерно, учитывая, что дружба с Хосидзоно-сан досталась мне по чистой случайности. Но даже так Хосидзоно-сан хотела того же, что и я, и всё получилось именно потому, что она первой сделала шаг навстречу.

А у Саруватари с его безответной любовью ситуация немного иная.

— Нужно, чтобы он как минимум попытался нормально сблизиться.

— Если ему хватит просто сидеть рядом и учиться, это мало чем отличается от того, что и так происходит на уроках. Если всё останется как есть, он, наверное, даже заговорить со старостой толком не сможет.

— Раз уж мы всё равно взялись совать нос в чужие дела, может, поможем ему ещё чуточку больше?

— Я смотрю, у тебя созрел план.

— Ну, планом это вряд ли назовёшь.

— И что там?

— Хм-м... Как насчёт такого?

Затем мы быстро всё обсудили, и с делом было покончено.

Однако на этом звонок не оборвался. Изголодавшиеся по общению друг с другом, мы хотели обсудить ещё кучу вещей помимо самого необходимого.

Например, все те романтические страсти, что изо дня в день разворачивались в нашем классе.

Любимые романтические фильмы и сериалы.

Ту сёдзё-мангу, которую я листал буквально только что.

Жалкого лимита символов в сообщениях, которыми мы перебрасывались в школе, катастрофически не хватало.

Сколько бы времени у нас ни было, сколько бы мы ни говорили — темы всё не кончались.

— Я на том уроке ляпнул, что в будущем хочу стать «стеной».

Ей, обладающей таким же восприятием, я мог поведать даже о своей душевной травме, о которой не рассказал бы никому другому.

— Хотел стать стеной, чтобы тайком присматривать за чужой любовью?

— В точку.

— А-ха-ха-ха.

— Ты смеёшься, а я тогда реально запаниковал. Вроде обычный класс в младшей школе, да? А атмосфера разом стала совсем другой. Меня аж затрясло от холода, словно со стороны Антарктиды подул пронизывающий ветер под минус двадцать.

А Хосидзоно-сан так и продолжала смеяться: «А-ха-ха-ха».

Но почему-то...

Я был совсем не против того, чтобы эта девушка надо мной смеялась.

Вдоволь насмеявшись, она отдышалась и сказала:

— Как жаль.

— Ты о чём?

— Будь я тогда в том классе, я бы единственная поняла твои чувства, Отова-кун.

Я на секунду попытался представить себе это «если», которого в реальности быть не могло.

Я, младшеклассник, объявляю о своей мечте.

Атмосфера в классе леденеет.

Я вижу растерянные лица окружающих.

И лишь одна-единственная одноклассница точно улавливает смысл сказанного, а её глаза сияют так, словно она нашла единомышленника.

Наверное, на самом уроке всё прошло бы так же, как и в реальности.

Но, возможно, после занятий ко мне бы тайком подошла эта девочка и заговорила.

«Знаешь, я тоже. Меня не интересует собственная любовь, но нравится наблюдать за чужой».

Услышав нечто подобное, я, возможно, обрёл бы единственного в мире человека, способного меня понять.

Случись всё именно так, маленького меня это бы очень спасло.

Возможно, тогда мне бы не пришлось проливать те слёзы.

И тут настоящая Хосидзоно-сан добавила:

— Даже если весь мир ополчится против тебя, я единственная буду на твоей стороне, Отова-кун.

Где-то глубоко в груди сладко заныло.

Её голос, её чувства, её доброта медленно наполняли душу.

Я хотел поблагодарить её, но слова застряли в горле, и я не смог выдавить ни звука.

— Прости. Я, наверное, на эмоциях сморозила какую-то глупость... Боже, как же стыдно.

Из-за моего внезапного молчания голос Хосидзоно-сан зазвучал слегка взволнованно.

— Нет, всё нормально. Я тоже так думаю. Встреться мы с тобой раньше — было бы здорово. Но... В то же время я считаю, что это уже не имеет значения.

— Почему?

— Потому что мы смогли встретиться сейчас. Впереди ещё целая жизнь, верно? Мы всё ещё можем наверстать упущенное. Разве не так?

— Ага. Ты прав. Всё именно так.

Я с силой сжал смартфон.

Сжал так крепко, до лёгкой боли, что ладонь обожгло жаром.

Я решил, что никогда не забуду это тепло.

Ведь если я сохраню его в памяти, то, что бы ни случилось в будущем, всё точно будет хорошо.

— Слушай, Отова-кун. Ты сейчас можешь посмотреть на небо?

— На небо? Ну, если открою окно, то да.

— А я вышла на балкон. Если хочешь, давай немного посмотрим на него вместе? Просто... накатило такое настроение.

Сдвинув створку, я свободной рукой открыл окно.

Ночной ветер всё ещё веял прохладой.

Но холода я не чувствовал.

Может, потому что на дворе весна? Или из-за того, что смартфон нагрелся?

А может, тут крылась другая причина?

Я прекрасно знал ответ, но постарался сделать вид, будто не в курсе. Мы, старшеклассники, полные самомнения, порой так стесняемся своей нежной, красивой юности, что не можем взглянуть ей прямо в глаза.

Вместо этого я решил всмотреться в мерцающие на ночном небе звёзды. Пожалуй, так и поступлю.

— Ну как? Видишь?

Постепенно глаза привыкли к темноте.

Мир, ещё недавно казавшийся кромешно-чёрным, начал обретать чёткие очертания.

— Вижу. Вон та, кажется, Спика.

Я выудил название одного светила на небе глубокого, словно тушь, синего цвета.

— Какая из них Спика?

— Вон та, белая.

— А, поняла. Наверное, вот эта. Она ведь в созвездии Девы, да?

— Ага. Вместе с Арктуром из созвездия Волопаса их ещё называют «звёздами-супругами».

— Вот как. Тогда нужно обязательно найти её вторую половинку. Как его? Арк?..

— Арктур. Звезда первой величины с красновато-оранжевым оттенком. В это время года она одна из самых ярких на небе, так что, думаю, ты её быстро отыщешь.

— А ты, оказывается, разбираешься в звёздах, Отова-кун. Я и не знала.

— Разве это не уровень базовой эрудиции?

— Попрошу не выражаться так, будто у меня нет базовых знаний!

— У-ха-ха-ха.

— Ну вот. Ещё и смеётся.

Хосидзоно-сан продолжала ворчать, но по её тону было ясно, что на самом деле она ничуть не злится. Поэтому я не унимался. Вскоре, заразившись от меня, она тоже прыснула. И вот мы уже хохотали вдвоём.

Мы не видели друг друга.

Нас разделяли километры.

Но сейчас я чувствовал её присутствие ближе, чем чьё-либо.

Мы находились под одним звёздным небом и смотрели на одно и то же.

Наверное, этого было вполне достаточно.

Весь мир был прямо здесь.

— Нашла?

— М-м... Что-то не пойму.

— Вот как. Жаль.

— Так что в следующий раз встанешь рядом и покажешь мне всё как следует, хорошо?

Что я на это ответил, спросите вы?

Пф-ф, да тут только один вариант.

— С удовольствием.

Положив трубку после этого длинного-предлинного разговора, я наконец перевёл взгляд с неба обратно в комнату и — «Твою ж!!!» — дверь, которую я точно закрывал, оказалась распахнута. Мало того, в проёме стояла старшая сестра с лицом, выражавшим не меньший шок, чем моё сейчас. Нет, она буквально застыла на месте.

— С-сеструха? Давно ты там? Эй, ты что, подсматривала? Совсем, что ли, стыд потеряла?

— Ты когда это успел девушкой обзавестись?

Она полностью проигнорировала мой шквал вопросов, ответив вопросом на вопрос.

Ну что за человек, а.

Сделай я то же самое, она бы меня без лишних слов прибила.

— Да не девушка она мне. Мы просто друзья.

— Чего? Хочешь сказать, ты в такое время болтал с другом-парнем, пялясь на звёзды? Фу-у.

— Ничего не «фу». К тому же я сказал «друг», но не говорил, что парень.

— И это говоришь ты, ярый противник дружбы между парнем и девушкой?

— Ничего подобного.

— Не-ет уж, всё именно так. Стоит тебе увидеть парня с девушкой, как ты тут же в уме их сводишь. Ты же типичный шиппер до мозга костей!

— Гх-х.

Сестра была не так уж далека от истины, поэтому отрицать её слова было сложно.

Но всё-таки в одном она ошибалась.

Не только парня с девушкой. Я и BL, и юри одобряю, лишь бы между ними были взаимные чувства. Впрочем, доказывать ей это я не собирался.

Ясно как день: скажи я такое, и она снова выдаст своё «Фу-у».

И вообще, сеструха. В последнее время я начал искренне верить, что дружба между парнем и девушкой существует.

— Ладно, как бы там ни было, на сестринском сердце немного отлегло. Я уж грешным делом думала, что тебя, Кайто, собственная личная жизнь вообще не интересует. А ты, оказывается, способен влюбиться, как нормальный человек. Слава богу.

— Говорю же, мы просто друзья!

— Да ладно тебе, не стесняйся. Ну, и что за девочка? Миленькая?

— Я серьёзно, между нами ничего нет. Ты вообще меня слушаешь? И, к слову, чья бы корова мычала! Как по мне, так это за тебя надо переживать — студентка универа, а парня до сих пор нет. Даже если судить объективно, без родственных поблажек, личиком ты вроде вышла, так что проблема явно в характере?

— Хо-о-о. Объявляешь мне войну? А ты смелый. Сейчас я выбью из тебя эту дурь!

А дальше сеструха с лицом истинного демона затеяла очередную драку, как это обычно у нас бывает.

Хотя нет, «драка» подразумевает равные силы.

А меня просто избили в одни ворота.

И всё же этот шум смыл всё лишнее. Как я и планировал.

Первогодка старшей школы. Пятнадцать лет. Парень.

Одно дело — кто-то посторонний, но вот с роднёй вести серьёзные разговоры о таком мне точно не хотелось.

Это же стрёмно, разве нет?

Так что оставьте меня в покое.

Прилетевший в щёку кулак и дропкик в живот вышли довольно болезненными, но я решил покорно принять эту боль в качестве расплаты.

♪

Спустя несколько дней, как-то раз после уроков.

В излюбленном школьниками семейном ресторанчике, где разрешалось немного пошуметь, стартовала запланированная встреча для подготовки к промежуточным экзаменам.

Состав участников: я, Саруватари, Инуфуси, Хосидзоно-сан, староста Яэно и Токита-сан — итого шесть человек.

Поскольку свободными оказались лишь четырёхместная кабинка и столик на двоих чуть поодаль, мы изолировали сладкую парочку — Инуфуси и Токиту-сан, а сами заняли оставшиеся места.

Рядом со мной сел Саруватари, напротив — Хосидзоно-сан. По диагонали — староста Яэно.

Так начались наши совместные занятия, и до этого момента всё шло по плану.

Даже слишком.

В первую очередь это касалось поведения Саруватари.

— Слушай, Отова-кун. А что с этой задачей...

— Эм, ну, тут...

Хотя за столом нас сидело четверо, Саруватари обращался исключительно ко мне.

— Хосидзоно-сан, а откуда начинается материал для теста по древней литературе?

— Да-да~. Погоди, сейчас гляну.

Староста тоже общалась лишь с сидящей рядом Хосидзоно-сан.

Достаточно поднять голову, чтобы встретиться взглядом; стоит протянуть руку — и можно коснуться друг друга. Но пространство, разделяющее Саруватари и старосту, казалось куда шире, чем на самом деле.

Так незаметно пролетели полчаса.

— Ну блин. Коу-кун! Я же вчера дома объясняла тебе эту задачу, почему ты опять ошибся?

— Разве?

— Да!

— Прости, прости. Но вчера-то... нам было совсем не до учёбы.

— Хм-м. И о чём же это ты сейчас вспомнил?

— Пощади. Мы всё-таки в ресторане.

— Как решать задачу, забыл, а вот такое помнишь. Коу-кун — извращенец♡.

Со стороны Инуфуси и Токиты-сан непрерывным потоком лились густые флюиды любви.

Признаться честно, мысленно протягивая руки и ловя эти летящие каждую секунду невидимые сердечки, я на удивление бодро продвигался в учёбе. Ах, как же это исцеляет.

Наверное, благодаря парочке Инуфуси и Токиты-сан заведение уже переполнилось отрицательными ионами[1]?

[1]: В Японии существует популярное поверье, что «отрицательные ионы», выделяемые водопадами или лесами, оказывают расслабляющий и освежающий эффект.

Я старался не подавать виду, но в душе сиял от радости.

Счастья этим влюблённым дурачкам, друзьям детства.

Пусть милуются так же здорово и активно вовеки веков.

Пока я предавался этому наслаждению, вдруг почувствовал странные тычки в колено. Судя по расположению, толкалась Хосидзоно-сан, сидевшая напротив. Наверное, тычет кнопкой автоматического карандаша. Точно.

Я сразу понял причину.

И это не было шалостью. Хоть я на секунду и допустил, что Хосидзоно-сан могла сделать подобное забавы ради — есть у неё такая ребячливая сторона, — но сейчас дело явно крылось в другом.

Атмосфера за столиком друзей детства в паре метров от нас и за нашим собственным отличалась как рай и ад. «Чирк-чирк, чирк-чирк».

Мы ведь специально собрались вместе, а у нас, если не считать первых нескольких минут, не прозвучало ни слова. С точки зрения подготовки к экзаменам — всё правильно, но как дружеская встреча — полный провал. Неуд.

Мы с Хосидзоно-сан обменялись взглядами.

«Я понимаю твои чувства. Правда, очень хорошо понимаю. Но сегодня мы здесь не для этого, верно?»

«Прости-прости».

«Для старшеклассников перед экзаменами мы, конечно, поступаем абсолютно правильно».

«Если бы мы искали правильности, то вообще не устраивали бы посиделки в семейном ресторане».

«И то верно. Тогда...»

«Действуем по плану?»

Спустя десять секунд Хосидзоно-сан, стремительно что-то начеркав в тетради, внезапно подняла голову.

— Отова-кун, а какой у тебя любимый предмет?

— Ну-у... Наверное, лучше всего мне даётся математика.

— Как удачно! А ты понимаешь, как решить эту задачу?

Я скосил глаза на тетрадь, которую Хосидзоно-сан плавно пододвинула ко мне по столу.

Ту самую, в которой она писала секундой ранее.

Там не было никаких сложных формул, лишь короткое послание: «Не облажайся, детка».

Я поднял голову и встретился взглядом с одноклассницей.

Она изящно подмигнула.

— Предоставь это мне.

— Тогда объяснишь?

— Без проблем. Но оттуда далековато смотреть, не пересядешь ко мне?

— Поняла! Тогда я немного вас потесню~.

Отдав честь, Хосидзоно-сан сгребла справочник с тетрадью, проворно поднялась и, посмотрев на Саруватари снизу вверх, попросила:

— Прости, не поменяешься со мной местами ненадолго?

Тот, видимо, не успев осмыслить внезапную просьбу, непонимающе захлопал глазами. Но Хосидзоно-сан, не дожидаясь ответа, уже перебралась на его половину, так что парню волей-неволей пришлось освободить место рядом со мной.

Однако характер у Саруватари был не настолько покладистым, чтобы просто взять и безропотно усесться рядом с возлюбленной.

Поэтому его требовалось ещё немного подтолкнуть.

— Прости, староста. Похоже, Саруватари не в ладах с английской грамматикой, всё никак не может разобраться с одной задачей. Пока я объясняю математику Хосидзоно-сан, не поможешь ему?

— Да, конечно.

— Слышал? Считай, повезло.

— А, ага. Да.

— Давай, живо садись. Будешь вот так столбом стоять — только внимание привлечёшь.

Я легонько хлопнул Саруватари по спине, подгоняя.

Отлично. Рокировка завершена.

Теперь расклад такой: рядом со мной Хосидзоно-сан, напротив — Саруватари.

По диагонали — всё так же староста.

И чтобы им стало ещё проще завязать разговор, я нанёс контрольный удар:

— Хосидзоно-сан, перед тем как начнём, я схожу в дринк-бар[2] за добавкой сока. Не против?

[2]: Дринк-бар — безлимитный автомат самообслуживания с безалкогольными напитками, часто встречающийся в японских семейных ресторанах.

— Я с тобой. Котонэ-чан, тебе как обычно, какао?

Едва сев, Хосидзоно-сан тут же подскочила на ноги.

— Да. Спасибо.

— Я и для Саруватари захвачу. Что будешь?

— Тогда я тоже с вами...

— Да сиди ты. Нам нужно принести на четверых, двух пар рук за глаза хватит. Сиди.

Я остановил Саруватари, который уже собирался встать.

К тому же у тебя сейчас совсем другие заботы, не так ли? А?

— Правда? Тогда мне имбирный эль. Извини за беспокойство.

— Будет сделано!

Собрав пустые стаканы, мы с Хосидзоно-сан вдвоём покинули свои места.

Чувствуя за спиной неловкую, но до жути милую ауру двоих людей, начавших остро осознавать присутствие друг друга, мы слегка сблизились и зашептались так, чтобы оставшиеся за столиком нас не услышали.

На самом деле мне хотелось прямо сейчас обернуться и понаблюдать за ними, но я сдержал порыв. Всё-таки это было бы чересчур.

— Пока что всё идёт гладко.

— Ага.

— Рассчитываю на тебя и дальше.

— Мы реально будем это делать?

— Если не зайти так далеко, эти двое никогда не сдвинутся с мёртвой точки.

— Ну, наверное...

На душе стало как-то тяжело. Фу-ух.

— Ой-ёй? Волнуешься?

— Д-да ни за что. С чего бы.

— Правда-а?

Хосидзоно-сан ухмылялась.

Её глаза озорно блестели, и выглядела она донельзя довольной.

— Смотри сама не оплошай.

— Е-есть.

Задумка, которую заранее предложила Хосидзоно-сан, осуществилась лишь наполовину.

Вторая часть начнётся сразу, как только мы пополним запасы напитков и вернёмся за стол.

Потягивая через трубочку чуть разбавленную колу из автомата, я играл в гляделки с задачником.

Сейчас я ломал голову над тренировочными заданиями к экзамену по теме «Область определения и область значений функции». Так, «область определения» — это «диапазон значений x», значит, в данном случае...

Пока я упорядочивал мысли и водил автоматическим карандашом по тетради, в моё плечо мягко что-то уткнулось. Я правша, а толчок пришёлся слева, поэтому урон ограничился лишь слегка дрогнувшей линией.

Виновницей, разумеется, оказалась Хосидзоно-сан.

Это был сигнал к началу операции.

— Отова-кун, беда. У нас тут нарисовалась прям вообще серьёзная проблемка~.

— М-м? Что случилось? — спросил я, не отрываясь от письма. «Чирк-чирк, чирк-чирк».

— Мне надоело.

— Учиться?

— Угу.

Она навалилась всем весом на мою руку.

И принялась тереться об неё головой, словно воспитанница детского сада.

— Хм-м.

— Эй, ну что за «хм-м»? Говорю же, мне надоело.

— И чего ты от меня хочешь?

— Сделай перерыв и удели мне внимание. А то если я одна стану отлынивать, это сильно бросится в глаза.

— Делать нечего. Ладно.

— Правда? Ура!

Я наконец отложил карандаш и подцепил с тарелки в центре стола слегка размякшую картофелину фри.

Спрашиваете, что я с ней сделал? А вот что.

Сначала я поднёс ломтик ко рту сидящей рядом подруги. Хосидзоно-сан уставилась на угощение, словно насторожившаяся кошка, перед носом которой внезапно помахали лакомством.

Я поводил кусочком туда-сюда.

Её взгляд проследил за движением, а затем... Раз, два, три. Ам. Есть попадание!

— Ням-ням. Вкуфно.

— Да не может быть вкусно, она уже совсем остыла и размякла.

— Ну бли-ин. Я ведь из вежливости сказала.

— Не я её жарил, так что вежливость тут ни к чему.

— Хочу ещё одну. Покорми меня. А-ам.

Одноклассница, включив режим королевы, уплетала картошку прямо с моих рук и потягивала апельсиновый сок через трубочку из стакана, который заставила меня держать. Вдруг она поёжилась: «У-ух».

Видимо, мы сидели прямо под потоком холодного воздуха от кондиционера. И хотя температура не была выставлена слишком низко, когда холод атакует и снаружи, и изнутри, быстро становится зябко.

— Погоди-ка.

Я снял свой форменный пиджак и накинул ей на плечи.

— Правда можно?

— Держи. Мне не холодно. К тому же пиджак мужской и на размер больше, так что налезет прямо поверх твоей формы.

— Хе-хе-хе. Спаси-и-ибочки.

Не продевая руки в рукава, Хосидзоно-сан поплотнее укуталась, слегка придерживая ткань за края, и тихонько прошептала: «Тёпленько...» Её щёки порозовели чуть сильнее обычного, а губы расплылись в улыбке.

К слову, кое-кто наблюдал за нами, застыв с открытыми ртами.

Это были Саруватари и староста.

Я поспешил извиниться:

— Ой, простите. Я без спроса скормил ей всю картошку.

— Блин. И правда. Мы же брали её на всех.

— И это заявляет та, кто всё съел.

— А я не виновата~. Это всё Отова-кун, который меня кормил~.

Хосидзоно-сан наигранно надулась и отвернулась.

— Вот ты как заговорила? Значит, всё на меня свалишь?

— Да шучу-шучу. Давай вместе извинимся.

— Звучит как-то несправедливо, но ладно.

Пока мы разыгрывали эту комедию, рты наших зрителей так и не закрылись.

— Эй? Вы что, серьёзно злитесь? Простите. Если хотите, я закажу ещё порцию.

Когда я извинился уже всерьёз, от Саруватари наконец последовала реакция.

— С-слушайте. Вы двое, того… встречаетесь?

Отлично, пошло дело, пошло, пошло, пошло!

Подсекай!

Обычно мне бы совсем не хотелось, чтобы нас подозревали в подобном, но только не в этот раз.

Спасибо тебе, Саруватари.

Демонстративно касаясь друг друга, скармливая картошку с рук и одалживая пиджак, мы с нетерпением ждали именно этих твоих слов.

— Я уже в который раз повторяю, мы не встречаемся. Верно?

— Угу. Ничего подобного.

Хосидзоно-сан согласно закивала.

— Н-но... — подала голос староста. — Разве вы не слишком близки?

— Да вроде нет? — нарочито склонил я голову, посмотрев на Хосидзоно-сан.

— Мне тоже так не кажется, — Хосидзоно-сан картинно повторила мой жест.

Саруватари и старосте этого не было видно, но в душе мы злорадно потирали руки. Отлично, всё идёт просто отлично.

Наш коварный план работал как по маслу. Чёрт, до чего же весело!

— Кормите друг друга с ложечки там...

— И пиджак одалживаете...

Угу, угу. Именно так. Окажись я на месте Саруватари, подумал бы точно так же, а вдобавок ещё и завизжал бы от восторга. Захотел бы прямо здесь построить церковь[3] или привести свадебного регистратора.

[3]: «Построить церковь» — фанатский интернет-сленг, означающий высшую степень умиления от наблюдения за идеальной парой; желание немедленно поженить персонажей.

Но увы. Мы лишь играли на публику.

Незаметно для Саруватари и старосты я снова ухмыльнулся, а затем ткнул пальцем в сторону сидящей поодаль истинной (и донельзя глупой) парочки.

— Слушайте сюда, вы двое. Дистанция между настоящими возлюбленными — это вот то, что происходит вон там.

Взгляды всей нашей четвёрки устремились к столику Инуфуси и Токиты-сан.

Они давным-давно забили на учёбу и теперь на пару ковыряли одно парфе. Более того, ели они не каждый своей ложкой, а кормили друг друга с рук, устроив настоящую перекрёстную бомбардировку.

Токита-сан кормит Инуфуси. «Вкусно?» — спрашивает она. «Вкусно», — отвечает он, и они плавно меняются ролями. Теперь Инуфуси угощает Токиту-сан и спрашивает: «Вкусно?» «Вкусно», — сияет девушка.

Инуфуси, Токита-сан, Инуфуси, Токита-сан, Инуфуси, Токита-сан.

А под конец Токита-сан указательным пальцем подхватывает крем с уголка губ Инуфуси и слизывает его. И-и-идеально!!!

— Так вот что значит встречаться... — сглотнул Саруватари.

— По сравнению с Токитой-сан и Инуфуси-куном, вы с Хосидзоно-сан кажетесь вполне нормальными. Наверное.

Кажется, мы их убедили.

— Вот поэтому... Может, и вам двоим стоит попробовать общаться чуточку ближе?

— А?

Услышав предложение Хосидзоно-сан, Саруватари и староста Яэно синхронно округлили глаза.

— Я не говорю, что вы должны вести себя прямо как мы. Но всё-таки дистанция между вами сейчас чересчур велика. Раз уж мы оказались в одном классе, почему бы не попробовать немного сблизиться?

В этом и заключался наш план.

Возможно, сравнение не совсем точное, но это своеобразная адаптация тактики «Дверь в лицо». Психологический метод уступок: после того как человек отказывает в «большой просьбе», ему гораздо проще согласиться на настоящую «маленькую».

Заставить их подумать: «Ого, если даже обычные друзья делают такое...» — притупить бдительность, чтобы они решили: «Тогда и нам можно сделать маленький шаг навстречу». Если сработает, это будет оглушительный успех.

Но результаты сегодняшней операции проявятся, пожалуй, не сразу.

Дальше всё зависит исключительно от самого Саруватари.

Как и в случае с Инуфуси: сколько бы окружающие ни помогали и ни подготавливали почву, последний шаг человек должен сделать сам. Разве не так?

«Ты ведь сам мне до этого говорил, что будешь стараться. Вот и не подведи».

Я не стал произносить эти слова вслух, мысленно послав однокласснику безмолвную поддержку.

♪

А теперь — небольшое послесловие.

По итогам нашей учебной встречи Саруватари, которого староста хорошенько погоняла по предметам, судя по всему, здорово подтянул оценки по сравнению со вступительным тестом.

И не только это: в плане общения наша затея тоже принесла плоды.

С тех пор эти двое стали общаться в классе гораздо чаще.

Он сократил дистанцию с понравившейся девушкой и повысил успеваемость, так что MVP на этот раз однозначно стал Саруватари.

Без вариантов.

У старосты Яэно, и без того отличницы, особых сдвигов в оценках не наблюдалось.

Своё третье место в параллели она уверенно сохранила.

Зато стала чуть жизнерадостнее и приветливее, из-за чего начала тайно набирать популярность среди парней...

М-да.

Непредвиденное обстоятельство.

Что же с этим делать?

А вот Инуфуси с Токитой-сан, которые только и делали, что миловались, напрочь забросив учёбу, наоборот, сильно скатились.

Что до нас с Хосидзоно-сан, то мы умеренно подтянули все предметы.

— Удивительно, но наша учебная встреча и правда принесла плоды.

— Нам обязательно нужно запланировать вторую!

— Думаю, секрет нашего успеха — это парочка Инуфуси и Токиты-сан.

— Ага, есть такое. Мне прям казалось, будто от них так и исходили отрицательные ионы. Мы смогли расслабиться и спокойно поучиться.

— Я подумал ровно о том же.

— Значит, в следующий раз пусть и Саруватари-кун постарается.

— Вдвое больше глупых парочек, вдвое больше отрицательных ионов. И свои оценки мы тоже удвоим!

— Точно!!!

В опустевшем после уроков переходе между корпусами.

«Гип-гип, ура!» — мы вдвоём тайком вскинули кулаки, преисполненные решимости.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

Эта работа — «После того как я спас Ледяную принцессу из другой школы, мы решили начать с дружбы», или сокращённо «Ледяная принцесса», — удостоилась сразу двух наград на 8-м конкурсе веб-новелл Kakuyomu в категории «Романтическая комедия»: «Специального приза» и «Приза ComicWalker». Для меня это огромная честь.

Итак, вам понравилась эта книга? В этот единственный том я плотно уместил события вплоть до второй главы веб-версии. Поэтому текст пришлось довольно сильно переработать. Думаю, получилось интересно, независимо от того, читали вы веб-версию или нет.

Буду очень рад, если в вашем сердце останется хотя бы одна сцена, а мне удалось передать очарование Соуты-куна, Наги-чан, Эйдзи-куна и остальных.

При издании «Ледяной принцессы» мне помогали многие, и здесь я хотел бы выразить им свою благодарность.

Мисуми-сэнсэй, взявшийся за иллюстрации к этой книге. Огромное, просто огромное вам спасибо. Благодаря вам очарование чистой, красивой и хрупкой «Ледяной принцессы», а также человечная и милая натура Шинономэ Наги стали во много раз ярче. Соута-кун, Эйдзи-кун, Кирика-чан и Хикару-чан тоже получились невероятно привлекательными. Каждый раз при взгляде на иллюстрации меня переполняет любовь к этим героям. Мне остаётся лишь сказать: огромное вам спасибо.

А также моему ответственному редактору, который заботливо и терпеливо направлял меня, пока я совсем ничего не понимал в издательском деле. Благодаря вам «Ледяная принцесса» превратилась в книгу, которую стало читать ещё интереснее и увлекательнее. Хотя я был неопытным и тревожным новичком, вы работали со мной и во многом шли навстречу, за что я вам очень благодарен. Искренне вас благодарю.

Далее — читателям, которые поддерживали меня со времён веб-версии. Благодаря вам я получил награду и смог выпустить эту книгу. Я смог осуществить мечту, которой жил со времён средней школы. Огромное вам спасибо.

В заключение — отборочной комиссии конкурса, сотрудникам редакции Dengeki Bunko и всем, кто участвовал в создании этой книги. И всем вам, кто взял её в руки. Огромное вам спасибо.

Что ж, до новых встреч где-нибудь ещё.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

Я покосился вбок: соседка выглядела процентов на тридцать радостнее обычного.

«И как так вышло?»

— Что-то случилось?

— ...Ничего.

Она перехватила мой взгляд и вопросительно посмотрела в ответ своими синими, словно море, глазами. Стоило мне покачать головой, и этот немой вопрос исчез.

В руках девушка сжимала белоснежный зонт, убранный в пластиковый чехол, чтобы не накапать вокруг.

Прямо сейчас мы с ней... с Шинономэ Наги, направлялись ко мне домой.

Недавно мне пришлось отменить нашу совместную учёбу с Шинономэ из-за планов позаниматься с моим другом Эйдзи и остальными. И тогда я сказал: «Я обязательно заглажу свою вину. Скажи, когда тебе будет удобно. Я в основном свободен, так что в следующий раз обязательно подстроюсь под тебя, даже если предупредишь день в день».

...Вот что я ей пообещал.

Сегодня у меня и правда не было никаких планов. Я живу один, так что дома никого нет, и если задуматься, не проблема ли это — ещё какая.

То, что квартира пуста — в высшей степени нехорошо. Девушка идёт домой к парню, живущему в одиночестве — так звучит куда понятнее.

Конечно, я не собирался ничего с ней делать. У неё ведь андрофобия, и... м?

— Шинономэ.

— Да, что такое?

— Ты ведь приехала к моей школе на поезде. Разве тебе не было тяжело?

У Шинономэ боязнь мужчин. И притом отнюдь не в лёгкой форме. Тревога преследует её даже в повседневной жизни. Наверняка каждый прожитый день копит в ней массу стресса.

— Если спросите, в порядке ли я, то не смогу сказать, что в порядке.

Синий взгляд устремился прямо на меня. Она не стала лгать и ответила честно.

— Но то, что мне понемногу становится лучше — тоже правда. Прямо сейчас меня куда сильнее пугает, что вы, Минори-кун, можете простудиться.

— ...Прости.

— Пожалуйста, не извиняйтесь. Есть слова, которые я хочу услышать гораздо больше извинений, Минори-кун.

Я попытался слегка извиниться поклоном, но эти слова заставили меня замереть. На губах Шинономэ играла лёгкая улыбка, и она терпеливо ждала ответа.

— Спасибо, что взяла зонт и пришла встретить меня.

— Пожалуйста.

Глядя, как она удовлетворённо кивает, я и сам не заметил, как расплылся в улыбке.

◆◆◆

— Ну, проходи. Я, конечно, прибрался, но... извини, если где-то остался беспорядок.

— Что вы, это я внезапно напросилась. Тогда с вашего позволения.

Открыв дверь, я впустил гостью в квартиру.

— Так вот где вы живёте, Минори-кун. Довольно просторно.

— Это 1LDK[1]. Для одиноко проживающего старшеклассника и правда просторно, но родители сказали: «Чтобы твоим друзьям было комфортно, когда они придут в гости».

[1]: 1LDK — аббревиатура планировки японских квартир: одна спальня (1) плюс объединённые гостиная (L), столовая (D) и кухня (K).

— Понятно. У вас замечательные родители.

— Это да. Считаю, мне повезло с семьёй... Вот здесь гостиная. Оставь вещи, и я вкратце покажу, где ванная и туалет.

— Большое спасибо.

Проведя небольшую экскурсию, я вымыл руки и вернулся в гостиную. Шинономэ сидела на диване и явно нервничала. От этого мне и самому стало не по себе.

— Нервничаешь?

— Пожалуй, да. Я впервые в чужом доме... тем более в доме мужчины.

«Впервые, значит».

Когда она так говорит, начинаю нервничать уже я. Такая формулировка... а точнее, раз уж я стал её первым другом, то и в гостях у друга она тоже впервые. Нужно постараться, чтобы у неё не осталось неприятных воспоминаний.

За этими размышлениями я заметил, что Шинономэ пристально смотрит на меня.

— Эм, Минори-кун. Не могли бы вы сесть рядом?

С этими словами она похлопала по месту на диване около себя. Я невольно напрягся, но гостья тут же торопливо добавила:

— Э-эм. Вы ведь всегда были рядом со мной, Минори-кун... Когда вы рядом, мне становится спокойнее.

«А-а», — я едва не озвучил пришедшее озарение.

Так вот почему мне тоже было как-то не по себе.

— Значит, мы чувствовали одно и то же.

— Вы тоже об этом думали, Минори-кун?

В этот раз я всё-таки шумно выдохнул, произнося своё «а-а». Опустившись рядом с ней, я почувствовал, как неловкость мгновенно улетучивается.

— Так намного комфортнее.

— Хе-хе. Значит, у нас всё взаимно.

Шинономэ застенчиво улыбнулась. Радость в этой улыбке... перевешивала смущение. По крайней мере, мне так показалось.

— К-кстати. Ты что-то говорила про награду.

Поняв, что иначе окончательно поддамся её темпу, я отвёл взгляд и припомнил наш разговор на обратном пути.

— ...Да, верно. Мы ведь оба усердно готовились. Что скажете?

— Да, я не против. Шинономэ, ты мне сильно помогла.

— Мы в расчёте... Тогда, можно мне начать?

Голос Шинономэ чуть напрягся. Я снова посмотрел на неё и уже не смог отвести взгляд.

Белая как снег кожа теперь налилась прозрачным красным румянцем, сияя, словно драгоценный камень.

Нежно-розовые губы беззвучно шевелились, будто репетируя нужные слова. Наконец она глубоко выдохнула и...

— П-погладьте меня по голове и похвалите, пожалуйста, — попросила она.

На мгновение показалось, что речевой центр в мозгу дал сбой. Я был уверен, что она ни за что бы такого не произнесла... но тут же одёрнул себя: а так ли это на самом деле?

Не стоит делать поспешных выводов. Раз Шинономэ говорит это, собрав всю свою храбрость, я не должен отказывать.

— Заранее скажу — я согласен. Но можно перед этим узнать причину?

— !.. Большое спасибо.

Поблагодарив, она с серьёзным лицом продолжила, хотя щёки всё ещё пылали:

— Я уже рассказывала вам, что, следуя наставлениям отца, всегда старалась не показывать другим свои слабости.

— Да, было дело.

— Усвоив эти слова... с самого детства я старалась быть благородной и сильной. Поэтому... немного стыдно признаваться в таком, но я не могла позволить себе дать слабину даже перед родными.

«Ясно».

— Ещё месяц назад я думала, что прожить жизнь, так ни разу никому и не открывшись — абсолютно нормально.

Она посмотрела на меня глазами, напоминавшими бескрайнее море, которое так и затягивало в свои глубины.

Лицо девушки смягчилось, на нём появилась нежная, мягкая... и немного робкая улыбка.

— «Я никогда тебя не предам, Шинономэ. Поэтому хочу, чтобы ты вела себя как обычно», — вот что вы мне сказали.

Да, говорил. И в этих словах не было ни капли лжи.

Я твёрдо кивнул, подтверждая свои намерения, и она с явным облегчением ответила тем же.

— ...Д-до сих пор я это скрывала, но... на самом деле я та ещё неженка[2].

[2]: В оригинале использовано слово «амаэмбо» (あまえんぼ), обозначающее человека (часто ребёнка), который любит ласку, внимание и хочет, чтобы его баловали.

— Н-неженка, значит.

— Д-да... Мне подумалось, что вам, Минори-кун, такому, какой вы сейчас, можно это показать. Поэтому... — тихо пробормотала она и робко потянулась ко мне рукой, но тут же... словно лишившись сил, опустила ладонь обратно на колени. — Я до сих пор так много старалась... Поэтому хочу, чтобы вы меня немного побаловали, Минори-кун.

Её слова прозвучали тихо, но предназначались именно мне.

Желая стереть тревогу с её лица, я протянул руку.

— Я считаю, ты очень сильно стараешься, Шинономэ.

Я опустил ладонь на её белые, как снег, волосы. Стараясь не испортить причёску... не зная правильной техники, я попытался погладить её как можно нежнее.

— Мы знакомы не так давно, но я вижу, как много ты трудишься. Каждое твоё движение наполнено изяществом, а манеры невероятно мягкие. Уверен, твой выдающийся ум — тоже результат упорных усилий.

Многие способны просто учиться и усваивать материал. Но она пошла дальше: поняв всё сама, умеет объяснять другим так, чтобы им тоже стало ясно. На такое способен далеко не каждый.

— Ты потрясающая, Шинономэ. Ты и вправду большая молодец. Твои старания не раз меня выручали.

Вложив в слова искреннюю благодарность от самого чистого сердца, я постарался передать ей эти чувства.

— Спасибо тебе.

Девушка мелко дрожала. На глазах, видневшихся сквозь пряди волос, выступила тонкая пелена слёз. Но она даже не пыталась спрятать лицо.

— Всё в порядке. Делай, как тебе хочется.

— ...Можно я на мгновение прижмусь к вашей груди?

— Да.

Мягко уткнувшись в меня, она навалилась всем телом, будто падая. Пальцы крепко вцепились в рубашку.

— Большое вам спасибо... Минори-кун.

Дрожащий голос глухо прозвучал сквозь ткань одежды.

— Не за что.

Я решил, что так Шинономэ будет лучше. И правда — вскоре снизу донёсся тихий смешок.

В таком положении мы просидели около десяти минут.

◆◆◆

— Я показала вам себя в столь неприглядном виде.

— Вовсе не в неприглядном... Я рад, что ты на меня положилась, — ответил я Шинономэ, чьи веки слегка покраснели.

— Но всё равно простите. Я ещё и вашу форму испачкала.

— Об этом тем более не переживай. Я всё равно собирался её стирать. Но раз тебя это беспокоит, пойду переоденусь. Подожди немного.

Оставив гостью в гостиной, я отправился к себе.

Войдя в комнату, я прислонился спиной к двери и медленно сполз на пол.

— ...Жесть. Во всех смыслах.

Сторона, которую она открывает только мне. Ластится только ко мне. И это при том, что обычно Шинономэ ведёт себя так благородно и выглядит недоступной.

Понимаю, что это неуместно. Но всё равно... я был счастлив узнать эту новую грань её личности.

Кажется, понадобится немало времени, прежде чем этот жар спадёт.

◆◆◆

— Что ж, перейдём к вашей награде, Минори-кун?

Как только я вернулся, Шинономэ огорошила меня этим вопросом. Немного помявшись, я сел рядом и честно озвучил то, что крутилось в голове:

— Моя награда, значит. Я думал об этом, но так и не смог придумать ничего путного.

— Подойдёт что угодно. Я ведь тоже попросила нечто неразумное.

— Ничего не неразумное... Скажу прямо. Если ты, Шинономэ, захочешь, я готов повторять это сколько угодно раз.

— Правда?!

Она отреагировала так пылко, что едва не подалась вперёд. Изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу улыбку, я постарался сохранить невозмутимое лицо и кивнул.

— Вообще-то, передышка нужна не один раз, её нужно устраивать регулярно. Если тебя устраиваю я, то готов одолжить тебе свои руки и грудь в любой момент.

— !.. Большое... спасибо. Тогда я буду регулярно просить вас об этом.

«А теперь насчёт вашей», — с этой мыслью Шинономэ глубоко задумалась.

— В таком случае, моя награда для вас тоже должна быть регулярной.

— Не стоит так сильно переживать. Пока мне ничего не приходит в голову насчёт награды... так что я подумаю.

— Поняла. Тогда... может, мне пока заняться приготовлением ужина?

— А, хорошо. Мне тебе с чем-нибудь помочь?

— Всё в поря... нет. Не составите ли вы мне компанию для разговора, пока я буду готовить?

— Если только это, то я не против.

К слову, я ведь так и не показал ей кухню. Там всё устроено по-своему, так что придётся объяснить, что где лежит. Мы вместе направились к кухонному гарнитуру.

И вот, во время экскурсии произошло непредвиденное.

Шинономэ застыла, пытаясь надеть фартук. Она с недоумением посмотрела на саму ткань, затем окинула взглядом приправы и кухонную утварь... а после уставилась на меня.

— ...Минори-кун. Вы совсем не готовите дома?

Я вздрогнул, спина рефлекторно выпрямилась.

— А, не то чтобы, ну... Да. Не готовлю.

— А как вы питаетесь?

Я невольно отвёл взгляд. Больно. Колючий взор, впившийся в щёку, ранил почти физически. От такого уже не отвертеться.

— ...Е-ем в кафе или покупаю готовые бэнто в комбини.

— Могу я задать вам один вопрос?

Ой-ой, сейчас меня будут ругать. В воздухе отчётливо запахло гневом.

— Я редко ем вне дома и не покупаю бэнто в комбини, так что не особо в этом разбираюсь. Но, Минори-кун, вы вообще следите за балансом питательных веществ?

— ...Ел только то, что нравится. Да.

— Ясно.

Шинономэ приложила руку к подбородку и крепко задумалась.

— Кстати, Минори-кун, а что вы едите на обед?

— Булочки с начинкой, которые покупаю в школьном буфете.

— ...Понятно.

Шинономэ тихонько вздохнула.

— Вы живёте один с начала старшей школы, верно?

— Да.

— В таком случае неудивительно, что у вас просто не доходят руки до плиты. Я не знаю, каково это — жить одной, поэтому не в праве вас отчитывать.

Услышав это, я с облегчением выдохнул. Но, как оказалось, рано радовался.

— Однако здоровье — совершенно другое дело. Пища — источник жизни. Если так продолжится, в какой-то момент организм может просто сдать.

— ...Да.

— Поэтому у меня есть одно предложение... Но сначала я закончу с приготовлениями.

Шинономэ завязала наполовину надетый фартук и достала из кармана резинку для волос.

Зажав резинку в зубах, она привычным движением собрала волосы в хвост. «Частая сцена в манге, но видеть подобное вживую — просто убойное зрелище...» — подумал было я, но, поймав на себе строгий взгляд, вновь вытянулся по струнке.

— Каждую субботу обед и ужин, а также бэнто на будние дни буду готовить я. Не пойдёт ли это в качестве «награды»?

— Чего?!

Поражённый столь неожиданным заявлением, я невольно повысил голос.

— Д-да нет же. Мне неудобно тебя так утруждать.

— Я всё равно буду это делать, даже если вы откажетесь. Пусть это будет отдельно от вашей «награды».

Я продолжал отнекиваться, повторяя, что это чересчур, но гостья упрямо качала головой. В мыслях завертелся вопрос «почему?», однако Шинономэ тут же всё объяснила:

— Во-первых, я люблю готовить.

— Х-хорошо.

— Во-вторых, готовить бэнто на одного или на двоих — разница небольшая. Я бы даже сказала, на двоих готовить проще. Когда готовишь на одного, часто остаются излишки.

— В самом деле?

— Да, именно так.

От этих слов я окончательно умолк.

Я и без того у неё в неоплатном долгу. Стоит ли взваливать на себя ещё больше, когда и за прежние одолжения расплатиться не выходит?

— Тогда как насчёт того, чтобы вы сначала попробовали мою стряпню, а потом уже подумали? — предложила Шинономэ, видимо, заметив мои терзания. — Уж в чём-чём, а в том, что вы скажете «хочу ещё», я абсолютно уверена.

С этими словами... Шинономэ одарила меня на редкость дерзкой улыбкой.

◆◆◆

— Ого... — невольно пробормотал я, глядя на накрытый стол.

Даже не вспомнить, когда на нём в последний раз стояло домашнее карри.

— Вы преувеличиваете. Это всего лишь карри.

— Да мне и в голову не приходило готовить его самому.

— Возможно, вы правы. Если живёшь один, придётся есть его несколько дней подряд.

Я, конечно, пытался готовить в первые дни после переезда. Но это было что-то простенькое, уж точно не карри.

— Тогда давайте есть, пока не остыло?

— Угу.

Мы сели за стол и одновременно сложили руки.

— Спасибо за еду.

— Угощайтесь. Я тоже приступаю.

Время близилось к обеду, и от густого аромата специй я невольно сглотнул.

Я зачерпнул немного риса с соусом. Над тарелкой поднимался пар, так что я слегка подул на ложку и отправил её в рот.

— !..

Обжигающий жар и лёгкая, пощипывающая язык острота. Рис смягчал их, а насыщенный вкус мяса и овощей будоражил рецепторы.

— ...Вкусно. Безумно вкусно.

— Хе-хе, я рада. Похоже, вам понравилось.

Шинономэ, видимо, всё это время наблюдала за мной. Услышав похвалу, она с облегчением улыбнулась.

Я продолжил есть, отправляя в рот вторую ложку, затем третью.

Говядина буквально таяла во рту. Картошка оказалась мягкой, рассыпчатой и настолько горячей, что я едва не обжёг язык.

— Там ещё много, так что не торопитесь, хорошо? — с тёплой улыбкой произнесла Шинономэ. Она тоже принялась за еду, аккуратно остужая порции дыханием: «фу-у, фу-у».

— Просто потрясающе, Шинономэ.

— Хе-хе. Большое спасибо.

— Это я должен благодарить. Спасибо.

Кажется, я давненько не ел вот так... по-домашнему. С каждой новой ложкой наполнялся не только желудок, но и сердце.

— Вкусно. Правда вкусно.

— Можете не повторять, у вас всё на лице написано.

Стоило мне это сказать, как она снова тепло улыбнулась. Неужели всё настолько очевидно? Я потрогал щёки, но ничего особенного не почувствовал.

— Оказывается, и вы так делаете, Минори-кун.

Моя забавная реакция рассмешила Шинономэ. В её голосе не было ни капли издёвки, но мне всё равно стало немного неловко.

Остаток обеда она с явным удовольствием не сводила с меня пристального взгляда.

— Кстати, я умею готовить много разных блюд. Особенно хорошо мне удаётся рыба и традиционная японская кухня, но и с остальным я справлюсь. Если будут пожелания, приготовлю что угодно.

Я проглотил очередную порцию. Шинономэ горделиво выпятила грудь, уголки её губ чуть приподнялись.

— Ну как? Позволите ли вы мне готовить для вас бэнто, Минори-кун?

После таких слов... я уже не мог отказаться.

— ...Буду очень признателен.

— Предоставьте это мне.

Она легонько ударила себя кулачком в грудь и довольно улыбнулась.

◆◆◆

Понедельник. Экзамены закончились, самое время немного расслабиться.

По крайней мере, так должно было быть, но мне было совсем не до отдыха.

— Отличная работа. Утром тебе, смотрю, досталось. Держи, я тут колу купил.

— А, спасибо. И за утро тоже.

На прошлой неделе к нам в школу приходила Шинономэ... наша «Ледяная принцесса». А поскольку мы ещё и шли под одним зонтом, одноклассники буквально завалили меня расспросами.

К счастью, Эйдзи не остался стоять в стороне — он пришёл на выручку как раз вовремя. Умение сгладить углы без лишнего шума... вот оно, истинное проявление заботы.

— Ну что, сегодня сменим дислокацию? А то здесь нормально не поешь.

— Верно.

Кивнув, я закинул сумку на плечо.

◆◆◆

Лестничная площадка перед выходом на крышу. Обычно это место используют для любовных признаний, но, по словам Эйдзи, сегодня здесь было пусто. Идеальный вариант для разговоров не для чужих ушей, поэтому мы сюда и пришли.

Двое парней на скамейке для признаний — то ещё зрелище, конечно. Но лучше об этом не думать.

— Блин, забыл зайти в буфет. Пойдёшь со мной?

— ...Я сегодня с бэнто.

— А? С бэнто? Соута? Погоди... Это же не из магазина?!

Немного помявшись, я всё-таки поставил коробку на колени. Глаза Эйдзи округлились, он то и дело ошарашенно ахал. Оно и понятно. Друг прекрасно знал, что я не готовлю, и даже сам иногда звал в гости: «Если лень стоять у плиты, приходи ужинать к нам».

— Эй-эй-эй. Да ладно. Только не говори, что...

— Догадываюсь, что ты там себе напридумывал. ...И в общем-то, ты прав.

— Серьёзно?!

Тут уже не отвертеться. Он в курсе про Шинономэ, так что придётся выложить всё как есть. Тем более она разрешила мне рассказать.

— Ну, в прошлый раз она узнала, что я не готовлю.

— Да? И как же она это спалила?

Эйдзи ехидно ухмыльнулся. Так улыбаются люди, которые уже обо всём догадались.

— ...Кто знает.

— Небось заметила, что масло и прочие приправы стоят нетронутыми?

— Ты экстрасенс, что ли?

Аж жутко становится от такой проницательности. ...Если быть совсем честным, была и ещё одна деталь. Но о ней лучше умолчать.

Шинономэ надела фартук, который висел у меня на кухне... Надела-то надела, да только вот...

«Он совсем не пахнет вами, Минори-кун».

Её недавние слова вновь эхом отозвались в голове. Я ведь только-только начал об этом забывать.

— Ого? Судя по твоему лицу, была и другая причина.

— Прекращай так легко читать мои мысли.

Эйдзи звонко рассмеялся. «Да у тебя всё на лбу написано», — добавил он. Не найдя, что ответить, я молча открыл бэнто.

— Ничего себе, да тут серьёзно заморочились.

— Ага... Я и сам не ожидал, что она так постарается.

Рис был слегка присыпан кунжутной солью, а рядом пестрели сигурэни[3] из говядины с корнем лопуха, жареная белая рыба, тушёная тыква и омлет. Выглядело всё это невероятно красочно.

[3]: Сигурэни — традиционное блюдо японской кухни; мясо или морепродукты, тушёные в сладком соевом соусе с добавлением имбиря.

— И правда потрясно.

— Я не поделюсь.

— Да я и не прошу. ...Но не увидь я тогда твоё лицо, ни за что бы не поверил.

— Признаю, контраст с её обычным поведением поразительный.

Расскажи мне кто в апреле о нынешней Шинономэ — ни за что бы не поверил. Чтобы «Ледяная принцесса» не просто готовила мне бэнто... но и позволяла гладить себя по голове. Да ещё и регулярно.

О её «награде» я Эйдзи точно не расскажу. Начнёт ведь подшучивать, это уж точно.

На этом разговор прервался, и мы одновременно сложили руки. Эйдзи часто кажется легкомысленным, но в таких вещах всегда соблюдает приличия.

— Как вкусно.

Сладко-солёное сигурэни идеально сочеталось с рисом. Упругое мясо белой рыбы оказалось отлично замаринованным — просто объедение.

— Ты как-то чересчур аппетитно ешь. Раньше ты вроде был равнодушнее к еде, нет?

— Д-думаешь?

Я и сам не заметил, как начал уплетать всё за обе щеки. После замечания друга пришлось немного сбавить темп.

— Да расслабься. Если ты ешь с таким аппетитом, повар будет только рад.

— ...Наверное.

Решив, что перед Эйдзи притворяться нет смысла, я спокойно продолжил есть, хотя то и дело ловил на себе его ухмыляющийся взгляд.

— Ну так что, расскажешь? Когда вы успели так сблизиться с нашей «Ледяной принцессой»?

Я так и думал, что он спросит. Мы с Шинономэ заранее обговорили, что именно можно рассказать.

— Как-то раз я немного помог Шинономэ. После этого мы стали общаться: она подтягивала меня по учёбе.

— Хорош заливать. Какая там учёба — она встречает тебя после школы с зонтом, готовит тебе бэнто... Да вы уже ведёте себя как парень с девушкой! Даже круче. Мне вот Кирика бэнто не собирает.

— М-мы не встречаемся. Просто... у Шинономэ мало друзей, вот она мной и дорожит. Наверное.

— И всё равно это как-то... Ну ладно, раз уж ты так говоришь.

Эйдзи проглотил слова, вертевшиеся на языке. Видимо, решил сжалиться. Это и заставило меня потерять бдительность.

— Ну и? Она тебе нравится?

— Кх...

— Сорян, сорян. Не вовремя я.

Рисинка попала не в то горло, и я закашлялся. Эйдзи, явно не ожидавший такого эффекта, тут же принялся хлопать меня по спине.

— Д-да ты издеваешься.

— Виноват. Но ты же знаешь, я не люблю ходить вокруг да около.

— ...Это да.

С шумом выдохнув, я отпил чая и уставился на бэнто.

— Если честно... я и сам не знаю. Точнее, не уверен.

Произнеся это, я невольно усмехнулся над собой же.

— Я ведь никогда никого не любил. Да и подруга у меня впервые.

— А как же Кирика?

— Нисидзава, конечно, подруга, но при этом она — твоя девушка. Естественно, кроме дружеских чувств у меня к ней ничего быть не может. А вот то, что я испытываю к Шинономэ... это нечто иное. Но можно ли назвать это «любовью», я пока не понял.

Да и вообще, даже если я действительно влюбился — придётся это скрывать. ...Я могу находиться рядом с ней только благодаря её доверию. Ни в коем случае нельзя позволять себе скрытых мотивов.

— Хм-м, вот как. Ну и ладно, разве нет?

Мой ответ вряд ли можно было назвать интересным, но тон Эйдзи отнюдь не был равнодушным.

— Времени ещё полно. Думаю, можешь не торопиться и постепенно во всём разобраться.

— ...Пожалуй.

— А, и ещё кое-что.

Я решил было, что разговор окончен, но Эйдзи посмотрел на меня так, словно внезапно о чём-то вспомнил. Лицо друга посерьёзнело, и я тоже отложил палочки.

— Десять лет спустя. Кого бы ты хотел видеть рядом с «Ледяной принцессой», Шинономэ Наги?

— Это...

— Вслух можешь не отвечать. Главное, подумай и найди ответ для себя.

Я закрыл приоткрытый было рот. И крепко задумался.

«Десять лет спустя, значит».

Я попытался представить.

Рядом с повзрослевшей Шинономэ. Что, если... там будет стоять кто-то другой?

Я прекрасно понимал: такой исход наиболее вероятен.

Шинономэ красива, трудолюбива... она невероятно привлекательна.

Наверняка рядом с ней будет кто-то ей под стать.

Но...

От одной лишь мысли об этом в груди кольнуло, словно туда вонзили лезвие. И сразу после сердце затопило одно чувство. Нет, это... неправильно. Так нельзя.

«Я хочу, чтобы им был я»... Об этом нельзя даже думать.

◆◆◆

— Не хочешь обменяться контактами?

Обратный путь на поезде. Стоило нам с Шинономэ занять привычные места, как я тут же предложил ей это.

— П-правда можно?

— Я ведь сам предлагаю... А-а, ну, знаешь. Будет удобно иметь номера друг друга на всякий случай.

— А е-если у вас будет свободное время, не составите ли вы мне компанию для разговора?..

— Конечно. Свободного времени у меня хватает... Буду рад пообщаться.

— В таком случае с удовольствием! Прошу вас!

Шинономэ достала из сумки смартфон и протянула его мне. Поддавшись её порыву, мы, с непривычки путаясь в кнопках, обменялись номерами.

— П-получилось!

Девушка смотрела на экран и улыбалась.

— Признаться честно, я и сама хотела это предложить.

— Вот как.

— Да. Поэтому я невероятно рада.

Она бережно прижала телефон к груди. Глядя на неё, я искренне подумал, что не зря завёл этот разговор.

— А, на всякий случай попробую вам что-нибудь отправить.

Видимо, решила проверить, работает ли связь. Вскоре после её слов пришёл стикер: изящный чёрный кот, который вежливо кланялся.

— Ага, всё получил.

В ответ я отправил стикер с белоснежной собакой, и глаза Шинономэ радостно блеснули.

— Минори-кун, вам нравятся пёсики?

«Пёсики?»

— Н-ну да, нравятся.

— Я тоже их обожаю! И пёсиков, и котиков!

Услышав это, я тихо прикрыл глаза. Лишь на мгновение.

«Пёсики и котики... Какой же поразительный контраст с её привычным образом».

— Хотелось бы как-нибудь сходить в котокафе или туда, где можно поиграть со зверушками.

— Это да. Давай как-нибудь сходим.

Вновь ощутив, как от слова «зверушки» теплеет в груди, я сдержанно кивнул.

◆◆◆

Тем же вечером от Шинономэ пришло сообщение.

[Шинономэ]: «Не уделите ли вы мне немного времени?»

«Что-то случилось?» — подумал я, беря в руки телефон.

[Соута]: «Да, конечно».

[Шинономэ]: «Если возможно, я бы хотела позвонить. Вы не против?»

[Соута]: «Без проблем».

А ведь правда, на обратном пути она говорила, что хочет созваниваться в свободное время.

Вспомнив об этом, я отправил ответ, и уже через пару секунд раздался звонок.

— Алло, Минори-кун. Добрый вечер.

— Да, Шинономэ. Добрый вечер. Что-то случилось?

Я попытался угадать причину звонка, но на том конце повисла тишина. Я уже начал думать, что пропала связь, когда наконец раздался ответ:

— ...Я просто хотела услышать ваш голос, Минори-кун. Это... плохо?

Я посмотрел в потолок и тихо прикрыл глаза.

«Что это ещё за милейшая причина?»

— Д-да нет, почему плохо. Я всё равно ничем не занят.

— Слава богу...

Кажется, эти слова вырвались у неё непроизвольно. Впервые она говорила не в своём привычном вежливом тоне. Какое-то чувство сильно сдавило грудь.

Пока я кое-как пытался с ним справиться, в трубке послышался тихий смешок.

— Это и правда голос Минори-куна. Значит, вы там.

— Ага. Я тут.

Не считая семьи, Эйдзи оставался единственным, с кем я созванивался. От осознания, что на другом конце провода сейчас Шинономэ, стало немного неловко и щекотно на душе.

— Знаете, вообще-то я ложусь спать уже в девять.

— Довольно рано.

Я вот обычно ложусь около полуночи. Не уверен, рано это или поздно для старшеклассника.

Шинономэ слегка оживлённым голосом подтвердила: «Да».

— Ведь я встаю в пять утра. Готовлю бэнто и обязательно исполняю традиционный японский танец — это моя ежедневная рутина.

— ...Это и вправду впечатляет.

Танцевать с самого утра — само по себе поразительно. Но меня беспокоило кое-что другое.

— Насчёт бэнто... Пожалуйста, не перетруждайся.

— А, нет-нет! Мне это вовсе не в тягость! Как я уже говорила, готовить одну порцию или две — разница небольшая.

Непохоже, что это лишь простая вежливость. «Кстати об этом», — выдержав паузу, произнесла она. Из динамика донёсся её радостный голос:

— Я бы хотела услышать от вас кое-какие слова.

Я зажмурился. Напомнив себе, что не нужно ничего выдумывать, снова открыл глаза.

— Сегодняшнее бэнто было очень вкусным. Если бы мог, ел бы такое каждый день.

— Да, предоставьте это мне. Завтра я тоже приготовлю кое-что невероятно вкусное, так что ждите с нетерпением.

— Угу. Жду.

На этом разговор должен был закончиться... так я думал.

— Кстати, Минори-кун, а когда будут результаты экзаменов?

— М? Ну, думаю, основную часть вернут на следующей неделе. А рейтинг успеваемости должны вывесить где-то через пару недель.

— У нас примерно так же. В таком случае давайте устроим оглашение результатов в субботу через две недели. Вы свободны?

— Да, свободен. Тогда договорились.

— Отлично! Я приготовлю много вкусной еды!

В этот раз мои оценки наверняка будут гораздо выше. Надеюсь, у Шинономэ баллы по английскому тоже поднимутся. Хоть я и научил её совсем малому.

— Точно. Скажите мне, какую еду вы любите, Минори-кун... хотя бы ингредиенты. Я учту это на будущее.

— М? Ну, много чего люблю...

Я стал отвечать на её вопросы. Нелюбимой еды у меня почти нет, зато того, что нравится — предостаточно. Пока мы общались, реакции Шинономэ становились всё более вялыми.

— Да... У меня тоже почти нет нелюбимых продуктов...

Она подавляла зевоту, каждый звук давался с трудом. Глянув на часы, я дождался, пока собеседница договорит, и сказал:

— Прости, уже начало десятого. Тебе ведь пора спать?

— ...Нет. Я совсем не хочу... фуа-а-а.

Видимо, терпеть больше не было сил, и из динамика донёсся тихий зевок.

— Я хочу... ещё немного поговорить с вами, Минори-кун.

Услышав это, я задержал дыхание.

Как же хорошо, что Шинономэ сейчас не стоит передо мной.

Наверняка у меня сейчас такое лицо, которое никому нельзя показывать. На несколько секунд я отключил микрофон и сделал глубокий вдох. Стук сердца и приливший к щекам жар никуда не делись, но дыхание кое-как восстановилось.

— Завтра ведь тоже можно поболтать, так?

— А можно... позвонить вам и завтра?

— Конечно. Я всё равно буду свободен в это время.

Тут мне захотелось нанести ответный удар. Было несправедливо, что только я так остро на всё реагирую.

— Я ведь тоже хочу общаться с тобой, Шинономэ.

— Хе-хе. Значит, мы чувствуем одно и то же.

Однако мой выпад наткнулся на её контратаку. ...Мне не победить.

Стоп, что я вообще несу. ...Возможно, меня не отпускают слова Эйдзи.

Я силой заставил себя переключиться. Нельзя дальше задерживать сонную девушку.

— Тогда до завтра. Спокойной ночи, Шинономэ.

— ...Спокойной ночи, Минори-кун.

Вскоре в трубке послышалось её размеренное сопение. Даже оно казалось каким-то чистым и светлым.

Стараясь не шуметь, я тихо сбросил вызов и повалился на кровать.

— Ха-а.

Я попытался выдохнуть разом все бушевавшие внутри эмоции. Но это не так-то просто. В груди продолжал кипеть целый водоворот чувств.

Совсем на меня не похоже, но будь под рукой подушка-обнимашка, я бы сейчас стиснул её со всей силы.

— Это уже... слишком мило.

Слова сами сорвались с губ, и я тут же отчаянно замотал головой, прогоняя эти мысли.

Похоже, усну я ещё нескоро.

◆◇◆

В школе выдалась свободная минутка. Я достала смартфон и начала искать его в списке контактов. Имя оказалось в самом верху.

[Шинономэ]: «Минори-кун, а что вы делаете в школе в свободное время?»

[Соута]: «В последнее время занимаюсь, или Эйдзи подходит поболтать. Тот ещё любитель почесать языком».

[Шинономэ]: «Звучит весело. А я часто читаю книги».

Стоило мне написать, как Минори-кун тут же ответил. Во время таких переписок на душе становится радостно, словно мы находимся совсем рядом.

В этот момент я почувствовала чьё-то присутствие.

Подняв взгляд, я увидела перед собой девушку с покачивающимся за спиной золотистым хвостом.

— Доброе утро, Шинономэ-чан.

— Д-доброе утро, Хаяма-сан.

Я быстро написала Минори-куну, что ко мне подошла Хаяма-сан, и отложила телефон.

— Ой, прости. Не хотела отвлекать.

— Что вы, ничего страшного.

Я старалась казаться невозмутимой, но она, похоже, догадалась, с кем я переписывалась.

— Здорово же. Значит, обменялись контактами. Сама предложила, Шинономэ-чан?

— Ещё раз спасибо вам за всё. Но нет, предложил он.

— Серьёзно? Ого, проявил мужскую инициативу. Я рада за тебя.

От тёплых слов Хаямы-сан стало так радостно, что я кивнула.

— У тебя от счастья прямо лицо расплылось.

— !.. Ой, с-спасибо.

— Лично мне ты такая больше нравишься. Но решила, что тебе стоит об этом знать.

— Д-да, вы правы.

Опасно. Стоит заговорить о нём, как истинные эмоции так и рвутся наружу. Нужно быть осторожнее.

— Судя по твоему виду, в прошлый раз всё тоже прошло как по маслу.

— Точно, я же вам ещё не рассказала. Благодаря вам всё прошло отлично.

В пятницу... мой поход к школе Минори-куна мы спланировали вместе с Хаямой-сан.

Мы заранее договорились, что при первой же возможности я отправлюсь к его старшей школе. Звучит не очень красиво, но забытый им зонт оказался идеальным шансом.

— Ой, мне хочется послушать подробности, но погоди секунду. Давай сначала номерами обменяемся.

— Да, давайте. И простите меня за прошлый раз.

— Да забей. Честно говоря, мне впервые отказали дать номер, так что я малость обалдела. Но причину-то я понимаю.

Ранее Хаяма-сан уже предлагала обменяться контактами, но я отказала. Из чистого эгоизма.

Мой самый первый друг и... первый юноша, к которому я испытала симпатию.

Если уж обмениваться с кем-то номерами впервые, мне хотелось, чтобы это был Минори-кун. Я боялась, что Хаяма-сан разозлится, когда узнает причину, но она лишь со смехом ответила: «Без проблем, я поняла».

Хаяма-сан ловко провела все манипуляции, и мы обменялись контактами. От осознания, что у меня появился ещё один друг, на губах сама собой появилась лёгкая улыбка.

— Окей. Теперь мы официально подруги, да?

— Да. Простите, что заставила вас так долго ждать.

— Да ладно, не бери в голову.

Когда я призналась, что хочу с ней подружиться... то упомянула, что первым моим другом должен стать Минори-кун. И тогда я тоже готовилась к тому, что она рассердится, но ничего подобного не произошло. Наоборот, Хаяма-сан дала множество советов, как мне сблизиться с ним.

Понадобилось немало времени, но... теперь мы с Хаямой-сан тоже подруги.

— Хаяма-сан, если захотите о чём-то спросить или посоветоваться, обязательно пишите.

— Угу, так и сделаю. И в свободное время тоже буду писать. Теперь-то мы в любой момент можем куда-нибудь сходить.

— Обязательно зовите. Пойду с радостью.

Тут Хаяма-сан принялась что-то печатать в телефоне. В ту же секунду мой смартфон зажужжал.

Девушка выразительно посмотрела на мой экран, а затем на меня. Её взгляд ясно говорил: «Прочитай». Поняв, что это не для чужих ушей, я взяла смартфон.

[Хаяма]: «Кстати, то, что ты шла с ним под зонтом, навело шороху в школе. Что будем делать?»

«А, вот оно что. Так вот почему сегодня на меня косятся чаще обычного», — мысленно осознала я.

[Хаяма]: «Лично я бы советовала пустить слух дальше. Глядишь, и признаваться станут пореже».

Следом пришло ещё одно сообщение, и я коротко кивнула.

— Да, кстати. Ходят слухи, что в прошлую пятницу тебя видели под одним зонтом с парнем из другой школы. Это правда?

Стоило Хаяме-сан громко произнести это, как по классу прокатился гул. Со всех сторон послышались шепотки:

— Эй-эй, я тоже об этом слышал.

— Да бред... Скажите, что это бред.

— Неужели правда? Чтобы она — и под одним зонтом с парнем...

— Да не, чушь. Это же «Ледяная принцесса». Точно обознались.

Я проглотила вертевшуюся на языке фразу: «Вы ведь совершенно ничего обо мне не знаете».

«Кто из них, окажись он тогда на том месте, помог бы мне? Да ещё и без задней мысли... Разве что Хаяма-сан», — рассудив так, я уверенно кивнула.

— Да, это правда.

Шум в классе усилился. Хаяма-сан не отрывала от меня пристального взгляда.

— Надо же. И с чего это вдруг вы оказались под одним зонтом?

Шумный класс в одно мгновение погрузился в мёртвую тишину. Все словно затаили дыхание в ожидании ответа.

— Выяснилось, что он забыл зонт, поэтому я пошла его встречать.

— Хм-м? Он настолько важный для тебя человек?

Хаяма-сан спросила это так наигранно, что я невольно улыбнулась.

Важный человек.

— Да, важный. Настолько, что я не хочу, чтобы он простудился.

— Слушай, даже так мало кто попрётся встречать кого-то аж к другой школе. Выходит, он и правда так для тебя важен.

Хаяма-сан сделала особый акцент на последнем слове. В ответ я лишь уверенно кивнула. Класс снова взорвался гулом, и шум поднялся такой, что спустя пару минут учителю пришлось всех успокаивать.

Как Хаяма-сан и задумывала, с того дня парней, бросающих на меня неприятные взгляды или пытающихся признаться в любви, стало значительно меньше.

◆◇◆

Наступила суббота. В конце следующей недели должны вывесить рейтинг успеваемости.

Я приготовила ужин у него дома, получила свою награду... а потом настала пора возвращаться. Минори-кун вызвался проводить меня до самой станции, где мне нужно было выходить.

— Большое вам спасибо, что проводили меня досюда.

— Не за что. И можешь не переживать об этом. Всё в рамках нашего первоначального уговора.

Кивнув в ответ на эти добрые слова, я твёрдо решила, что никогда не забуду, как сильно ему благодарна.

— Тогда до понедельника.

— Ага, до понедельника. Тебя точно не нужно провожать дальше?

— Всё в порядке. За мной приехал водитель.

Я с благодарностью приняла лишь его заботу. На самом деле мне хотелось, чтобы он проводил меня до самого дома, но я не могла так его утруждать.

К тому же... думаю, ему ещё рано встречаться с отцом.

— Давайте сегодня перед сном тоже вдоволь поболтаем, Минори-кун.

— А, ага. Будь ко мне снисходительна.

Я снова с нетерпением ждала наступления ночи. Проводив взглядом поезд, в который он сел, я направилась к турникетам.

Выйдя со станции, я сразу же заметила машину. Чёрный, дорогой на вид автомобиль. Да и на деле это была модель премиум-класса.

Однако стоило взглянуть на водительское сиденье, как спину сковало напряжением.

Жар, пылавший во всём теле, мгновенно спал. Нет, дело было не только в нём.

«Фу-ух», — я выдохнула остатки этого тепла. ...Теперь всё в порядке.

Устроившись на заднем сиденье, я встретилась с ним взглядом через зеркало.

Чёрные глаза, казалось, поглощали в себя даже свет.

— Простите, что задержалась, отец.

...За рулём был именно он. Вопрос «почему?» я так и не озвучила.

— Нет, ничего. Ты, наверное, удивилась.

— ...Да, немного.

Во рту пересохло, и, чтобы не выдать волнения, я слегка сжала кулаки.

— Я подумал, что иногда нам нужно проводить время вот так. Поэтому уговорил водителя подмениться.

— Вы правы. Я рада.

Мои слова прозвучали несколько сухо, но это было чистой правдой.

Я в неоплатном долгу перед отцом и матерью. Но даже если забыть об этом, они — люди, достойные глубочайшего уважения.

Убедившись, что я пристегнула ремень, отец тронулся с места.

— Говорят, в последнее время ты стала чаще гулять с друзьями.

— Прошу прощения.

— Я вовсе не злюсь. Это же хорошо.

Меня любят и отец, и мать. Несмотря на отсутствие кровного родства, они с самого детства растили меня в заботе.

Именно поэтому я обязана отплатить им за всё.

— С завтрашнего дня я сосредоточусь на занятиях.

— Не перетруждайся. Ты ещё молода, Наги. Занимайся тем, что нравится, и когда тебе этого хочется.

— Никаких проблем. И традиционные японские танцы, и чайная церемония, и икебана — всем этим я занимаюсь, потому что мне самой так хочется.

— Ну, раз так, тогда ладно...

На этом беседа ненадолго прервалась. Он наверняка уже слышал всё от Судзаки-сан, но я сочла нужным сказать это лично и разлепила пересохшие губы.

— Однако по субботам я, возможно, буду возвращаться так же поздно, как сегодня.

— Ты говорила, что ходишь в гости к другу?

— Да.

«Тук-тук», — сердце забилось громче.

Если он скажет «нет», останется лишь подчиниться. Я напряглась, приготовившись к худшему.

— Конечно, можно.

В ответ прозвучали мягкие слова, и всё напряжение мигом отступило.

— Я ведь очень рад. У тебя наконец-то появились друзья, Наги.

— ...Простите, что заставила вас волноваться.

— Ничего страшного. Для семьи это естественно.

Повисла секундная пауза. Отец о чём-то задумался, а затем продолжил:

— Если планы с друзьями совпадут с занятиями, отдавай приоритет тому, чего хочется самой. Ты ещё молода, Наги, так что живи так, чтобы ни о чём не жалеть.

— Я запомню это навсегда.

— Необязательно относиться к этому так серьёзно.

Жизнь, о которой не будешь жалеть.

Давным-давно я слышала историю жизни отца. И оттого эти слова заставили меня задуматься.

Смогу ли я так прожить свою? Как бы всё ни обернулось, разве я не буду сожалеть?

Я понимала, что сейчас размышлять об этом бессмысленно. Но всё же... слова отца глубоко запали мне в душу.

◆◇◆

За день до оглашения рейтинга успеваемости Шинономэ отправилась с подругой покупать одежду, поэтому задержалась. Она сказала, что я могу ехать первым, но Эйдзи тоже был свободен, так что мы вдвоём убивали время.

Когда от Шинономэ пришло сообщение, я пошёл её встречать... однако.

— Сегодня людей ещё больше, чем обычно.

Толпа была такой плотной, что фраза вырвалась сама собой.

Обратный путь на поезде. Был будний день, и обычно в это время много школьников, но солнце уже село, поэтому вокруг толпились в основном офисные работники.

До состояния набитой битком электрички дело ещё не дошло, но двигаться было затруднительно.

Когда поезд прибыл на нужную станцию, к счастью, Шинономэ оказалась в самом начале вагона.

— Шинономэ, тут много народу, так что давай поторопимся. Давай свои вещи.

— А, спасибо большое.

Забрав тяжёлый пакет с покупками и убедившись, что девушка зашла внутрь, я направился к нашему обычному месту.

— Прости, я немного сменю позу.

— А, да. Хорошо.

Шинономэ прислонилась к стене рядом с дверью в соседний вагон, и мы оказались лицом к лицу. Обычно мы стоим плечом к плечу, чтобы, например, вместе заглядывать в учебник. Но вокруг толпилось много мужчин, и не встань я так, она могла бы случайно к ним прикоснуться.

Хоть ей и стало лучше по сравнению с прошлым, близость посторонних парней всё ещё заставляла её нервничать... и на лице проступал лёгкий испуг. Вот и сейчас в её глазах читалось напряжение. Хотя, возможно, дело было вовсе не в чужаках, а во мне.

— Прости, Шинономэ.

— Нет, всё в порядке. Вы не пугаете меня, Минори-кун... Вы особенный человек, так что, правда, не берите в голову. И спасибо вам.

— Р-рад это слышать. Не за что.

«Особенный человек».

В этих словах нет никакого странного подтекста. И не должно быть. Это просто я... сам себе напридумывал, желая, чтобы это было так.

Осадив себя, я выровнял дыхание, унял сердцебиение и посмотрел вперёд.

Лицо Шинономэ оказалось совсем близко.

Белоснежная кожа и синие, как дно океана, глаза были ослепительно прекрасны. Волосы белее самой кожи щекотали пальцы, струясь словно шёлк. Мягкий, сладковатый аромат ударил в голову, будоража рассудок.

«Держи себя в руках», — мысленно приказал я.

Сопротивляясь давлению толпы в спину, я только собирался что-то сказать, как вдруг...

— Воу.

— Ах!

Вагон сильно дёрнулся.

В спину пришёлся резкий толчок, я подался вперёд и...

Кое-как успел упереться ладонью в стену и устоять на ногах. Однако удар оказался настолько болезненным, что я невольно поморщился.

— В-вы в порядке?!

— А, ага. В по... рядке.

Я кое-как вернул лицу невозмутимое выражение, но Шинономэ, похоже, всё поняла и слегка нахмурилась.

— ...Но при этом выглядите так, словно вам очень больно.

Она пристально посмотрела на ушибленную руку... а затем перевела взгляд на моё лицо. Её щёки слегка... совсем немного покраснели.

— Минори-кун.

Словно на что-то решившись, она произнесла:

— Уберите руку, пожалуйста.

От этих слов я невольно растерялся.

— Н-но... если я не буду так стоять...

— Ничего страшного. ...Обопритесь на меня. Мне гораздо неприятнее видеть, как вам больно, Минори-кун.

Она сказала это так прямо и решительно, что я опешил. Действительно ли так можно?

— Поторопитесь. Иначе начну тыкать вас в бок, — добавила она чуть игривым тоном.

У меня вырвался смешок, похожий на свист выходящего воздуха.

— Тогда я убираю.

— Да. Я готова.

С этими словами я убрал ноющую ладонь от стены...

«Га-дах!»

Вагон снова дёрнулся. В тот же миг меня с силой толкнули в спину.

— А...

Лицо Шинономэ оказалось вплотную к моему.

Всё поле зрения заполнили её глаза, а наши носы соприкоснулись.

...Мы сблизились настолько, что чувствовали дыхание друг друга.

И в таком положении...

В самую последнюю секунду мне чудом удалось отвернуть голову в сторону.

Моих губ на мгновение коснулось что-то мягкое... а потом показалось, будто что-то мягкое мазнуло по щеке.

...Я чудом разминулся с ней, уткнувшись лицом совсем рядом.

Наши тела плотно прижались друг к другу. Сладкий аромат ударил в нос, туманя рассудок и лишая способности здраво мыслить.

...Её пышные формы сейчас плотно вжимались в мою грудь.

— ...

Надо было извиниться, но стоило открыть рот, как слова тут же застряли в горле. Казалось, будто даже во рту стало сладко, а сердце колотилось так сильно, словно готово было разорваться.

Шинономэ наверняка всё поняла. Должна была понять.

Но в этот миг я ощутил странность.

Стук пульса будто задвоился. Лишь с запозданием до меня дошёл смысл происходящего.

Сердце Шинономэ тоже бешено колотилось.

«Тук-тук», — громкий и частый ритм передавался мне напрямую.

«Дело дрянь». С этой мыслью я попытался поднять опущенную руку и снова опереться о стену, но...

— Ш-Шинономэ?

— ...Нет. Перенапрягаться... вредно.

Руки Шинономэ. Они обхватили меня со спины.

— Я... сделаю так, чтобы вы не смогли пошевелиться.

Тихий шёпот обжёг ухо. По спине пробежали мурашки, а всё тело окутало теплом.

— Э-это, знаешь ли, уже слишком...

— Н-но... если я этого не сделаю, вы снова начнёте терпеть боль, Минори-кун. ...А ещё...

Мягкий голос, напоминающий перезвон колокольчиков. Казалось, барабанные перепонки сейчас расплавятся от этой сладости. Всё это сотрясало сердце и разум.

— М-мне не против... нет. Мне н-нравится прижиматься к вам, Минори-кун.

Я мысленно вознёс благодарность судьбе за то, что сейчас Шинономэ не могла видеть моего лица.

Расслабив руки, я осторожно обнял её в ответ. Она вздрогнула, а затем тихонько рассмеялась.

— Кажется, я люблю ластиться даже больше, чем думала. Сердце так колотится, но при этом мне... чуточку спокойно.

— ...Вот как.

— Да.

— Мне тоже.

Стоило мне это пробормотать, как я услышал её резкий вдох. За ним последовал тихий смешок. И до самой следующей станции мы так и ехали в объятиях друг друга.

◆◆◆

— ...Ха-а.

Который это уже вздох за сегодня? Я лежал на кровати, терзаемый противоречивыми мыслями.

Причина была очевидна. То, что произошло в электричке на обратном пути.

— Это же запрещённый приём.

Тепло её ладоней на моей спине, её температура... её мягкость... Я до сих пор помнил всё в мельчайших деталях.

И вдобавок ко всему — эти слова.

«М-мне не против... нет. Мне н-нравится прижиматься к вам, Минори-кун».

Не привычное нежное отношение и не обычная забота, а слегка напористое действие.

— Чёрт, да что же это такое...

В голове творилась полная каша, но я попытался хоть как-то разложить мысли по полочкам.

Вариант с простым недоразумением тоже исключать нельзя. Что-то вроде разницы в том, как парни и девушки общаются с друзьями.

Чтобы парни гладили друг друга по голове или обнимались... ну, наверное, и такие бывают, но в моём окружении точно нет. Тот же Эйдзи никогда бы не стал подобным заниматься.

А вот девушки. Пусть и не все, но, кажется, есть те, для кого обнимашки или держание за руки — в порядке вещей.

Возможно, Шинономэ относилась именно к такому типу... Хотя нет.

— Не похоже, чтобы она была из таких.

Как ни крути, в памяти упрямо всплывали её слова про «особенного человека».

— Ха-а...

С губ снова сорвался вздох. Сегодня я вряд ли усну.

В этот момент звякнул смартфон. Отправителем была...

[Шинономэ]: «Извините. Вы ещё не спите?»

◆◇◆

— У-у... ч-что же я наделала...

Забравшись под одеяло, я попыталась уснуть, но сон упорно не шёл. Я то и дело вспоминала о сегодняшнем дне.

У меня было мало одежды, поэтому после уроков мы с Хаямой-сан пошли на шопинг. Из-за этого мы задержались, и в электричке оказалось много людей. А потом случилась та неловкая ситуация...

Лицо Минори-куна оказалось т-так близко. У-у...

Свежий, успокаивающий аромат заполнил грудь. А эти твёрдые, сильные... и в то же время такие бережные руки, обнявшие меня так, словно хрупкое стекло.

— Н-нет-нет-нет. Я-я так на какую-то извращенку похожа.

Если Минори-кун поймёт, какая я на самом деле, то просто возненавидит. Н-нужно что-то с этим делать.

— И всё же...

Не могу.

От радости уголки губ сами собой ползли вверх. Даже когда я прикрывала рот ладонями, лицо снова непроизвольно расплывалось в улыбке.

— Вернётся ли моё лицо в норму?

Даже за ужином пришлось нелегко. Стоило отвлечься хоть на секунду, как я снова начинала улыбаться. Сдерживаться было так же тяжело, как во время самого первого выступления с танцами.

И оставалась ещё одна проблема.

— Я никак не могу уснуть.

Именно. Сон не шёл. Настолько, что самой не верилось, ведь обычно в это время я уже давно сплю.

— Что же мне делать...

Я пыталась отвлечься на что-то другое, но... мысли всё равно возвращались к Минори-куну, не давая сомкнуть глаз.

— Интересно, Минори-кун... ещё не спит?

«Мы ведь совсем недавно разговаривали по телефону», — подумала я, протягивая руку к смартфону.

[Шинономэ]: «Извините. Вы ещё не спите?»

Не успела я опомниться, как уже отправила сообщение, и оно тут же получило статус «Прочитано».

[Соута]: «Что-то случилось?»

Увидев этот ответ, я с облегчением выдохнула, а щёки снова тронула улыбка.

[Шинономэ]: «Никак не могу уснуть. Если вы не против, Минори-кун, можно я позвоню вам ещё раз?»

[Соута]: «Да, конечно. Я как раз тоже не мог уснуть».

Слава богу. Если я поговорю с Минори-куном, то обязательно захочу спать.

Но... разговаривать с ним оказалось так весело. Мы и сами не заметили, как проболтали далеко за полночь.

Со мной такое впервые, и от этого сердце забилось чуточку быстрее.

◆◇◆

— Извините за вторжение, Минори-кун.

— Ага, добро пожаловать, Шинономэ.

Она вежливо поклонилась и вошла. Когда наши взгляды встретились, на её губах появилась нежная улыбка.

Мы вымыли руки и прошли в гостиную.

— ...Что будем делать? Сначала посмотрим результаты или сперва пообедаем?

— Давай, пожалуй, начнём с результатов. А то я со вчерашнего дня места себе не нахожу.

— Хе-хе, я тоже. Вчера очень долго не могла уснуть.

Сегодня день оглашения рейтинга успеваемости. В груди бушевали эмоции.

«Хочется поскорее поделиться своими оценками и узнать её баллы».

Шинономэ опустилась на диван и взглядом предложила мне место рядом. Стоило мне сесть, как до меня долетел её нежный, сладковатый аромат.

Хотя я оставил между нами расстояние в кулак, гостья придвинулась вплотную. Сквозь ткань брюк я почувствовал прикосновение чего-то мягкого.

Сама она, казалось, не обращала на это внимания. Положив сумку на колени, девушка достала прозрачную папку. Гладкие волосы качнулись, пощекотав мне плечо.

Я тоже постарался сделать вид, что ничего не заметил, и потянулся за своей распечаткой на столе. Листок лежал лицевой стороной вниз, скрывая оценки.

— Н-немного волнительно.

— ...Это да.

Почему-то я и впрямь занервничал. Стоит перевернуть бумагу — и всё как на ладони; у неё было точно так же.

Сидя так близко, мы не смотрели друг на друга... и всё же тыльная сторона её ладони плотно прижималась к моей, а в ушах непрерывно стучал пульс.

Она ведь... понимает, что мы соприкасаемся. Словно пытаясь подавить то, что пробуждалось в глубине души, я вспомнил её недавние слова.

«Кажется, я люблю ластиться даже больше, чем думала».

Верно. Шинономэ просто неженка. Ей просто нравится вот так сидеть, и всё...

— Минори-кун? Что такое?

Я прикрыл глаза, задумавшись, и голос девушки вернул меня в реальность.

— Да нет, нич...

Я распахнул глаза, но тут же осёкся.

Потому что увидел собственное отражение в её синих, как драгоценные камни, глазах.

Она пристально смотрела на меня. А когда кто-то заглядывает в глаза с такого расстояния... Дистанция была настолько крошечной, что я чувствовал исходящее от неё тепло.

— Н-ничего.

Я резко, через силу отвернулся. Но даже так при каждом моргании перед глазами всплывали её красивые, правильные черты.

Я и сам понимал, что веду себя подозрительно, но ничего не мог поделать... Будем считать, что пронесло, раз она не слышит, как колотится моё сердце.

Так я думал, но...

Вдруг моей груди что-то легонько коснулось.

— Ш-Шинономэ?

— ...Оно так бьётся.

Скосив глаза, я увидел её руку: казалось, она вот-вот дотронется до меня... нет, кончики пальцев определённо касались рубашки.

Встретившись со мной взглядом, Шинономэ стала медленно приближать ладонь. Сквозь ткань передавалось её тепло... и вот между пальцами и моей грудью осталась лишь тонкая материя.

— Прямо как тогда.

Какое именно «тогда» она имеет в виду? ...Мне на ум приходит далеко не один случай.

— Звук сердцебиения... Ваше сердце, Минори-кун, бьётся так успокаивающе.

— П-по-моему, оно колотится довольно быстро.

— Именно поэтому.

Я не уловил смысла этих слов и окончательно растерялся. Наверное, ещё и оттого, что из-за волнения голова соображала туго.

Шинономэ тихонько хихикнула и свободной рукой откинула за спину упавшую прядь волос.

— Оно такое же, Минори-кун.

«Такое же».

Я был не настолько туп, чтобы не понять подтекста. И от этого сердце заколотилось ещё быстрее.

— …

Девушка с явным удовольствием продолжала слушать мой бешеный ритм... как вдруг её лицо вытянулось от неожиданности.

— П-простите. Я б-без спросу дотронулась.

Она поспешно отдёрнула ладонь. Тепло от её пальцев стало понемногу рассеиваться...

— ...Я не против.

Слова сами сорвались с губ. Лицо ужасно горело.

— В-вы уверены?

— Да. Н-но давай всё-таки начнём с результатов?

Если так пойдёт и дальше, мы забудем, зачем вообще собрались. Это, конечно... было бы неплохо, но я чувствовал, что Шинономэ вот-вот полностью подчинит атмосферу себе.

— Хорошо. Тогда позвольте сделать это позже.

С облегчением выдохнув, я постарался не заострять внимание на второй половине её фразы. Сдержусь ли я? Нет, я обязан.

— Ну что ж... Давайте покажем на счёт три.

— Ага, давай.

Встретившись взглядами, мы одновременно кивнули.

— Раз, два, три!

В распечатках значилось...

1-е место / из 280 учеников

1-е место / из 320 учеников

Результат, заставивший нас обоих широко распахнуть глаза.

— ...Первое... Первое! Минори-кун, у вас первое место!

— Да. И у тебя, Шинономэ, тоже первое!

— Это потрясающе! Просто невероятно, Минори-кун!

Щёки Шинономэ вспыхнули от волнения, и она радостно сжала кулачки. У меня ёкнуло в груди: я был счастлив видеть, что она радуется за меня больше, чем за себя.

К тому же, баллы были написаны под рейтингом. В графе «английский» стояло «100 баллов», что радовало ещё сильнее.

— Ты подтянула свой слабый предмет.

— Всё благодаря вам, Минори-кун. И это вовсе не лесть.

— Это тебе спасибо, Шинономэ. Всё это — только благодаря тебе.

— Не за что. Но ваши собственные старания, Минори-кун, тоже сыграли огромную роль.

Она крепко сжала мою руку. И радостно, лучезарно улыбнулась.

— ...Минори-кун.

— М? Что такое?

Я было хотел снова посмотреть на оценки, но эти слова меня остановили.

— Независимо от наших уговоров и наград, у меня есть одна просьба... точнее, кое-что, что я хотела бы сделать.

— Как-то ты неуверенно это говоришь. Выкладывай как есть.

Лицо девушки было серьёзным, но щёки слегка порозовели.

Она пристально посмотрела мне в глаза и...

— Соута-кун.

У меня перехватило дыхание.

Её мягкий, чистый голос...

— Соута-кун, — снова позвала она. — ...Я хочу называть тебя так. А взамен была бы... рада, если бы ты называл меня не «Шинономэ», а «Наги».

Сам удивляюсь, как умудрился осознать смысл этих слов. Настолько... чудовищной была их разрушительная сила.

Я кое-как заставил губы шевелиться. Моя заминка наверняка заставила её понервничать.

— Наги.

— !.. Да!

Раздался бодрый ответ, и в тот же миг на её лице расцвела улыбка.

— Хе-хе, Соута-кун. Наконец-то я смогла тебя так назвать.

Она снова стиснула мои пальцы. Шинономэ... нет, Наги радостно повторяла моё имя раз за разом.

— Соута-кун.

— ...Что?

— Ты хорошо постарался, Соута-кун.

В этих словах, помимо радости, таились нежность и тепло.

— Ага. Ты тоже молодец, Наги.

С этими словами я сжал её ладонь в ответ, и улыбка девушки стала ещё счастливее.

◆◆◆

После обеда я и сам не заметил, как задремал. К счастью, прошло не так много времени.

Повернув голову, я увидел, что Наги спит, прислонившись ко мне.

— Доброе утро, Соута-кун.

— Ой... А, да. Доброе утро, Наги.

Я и без того понимал, что наш недавний разговор не был сном.

Обращение по именам. Немного неловко, но радость перевешивала всё.

Мы ещё какое-то время наслаждались спокойной атмосферой... как вдруг я кое о чём вспомнил.

— Н-Наги.

— Да, это Наги.

Я запнулся, пытаясь позвать её по имени — всё-таки ещё не привык. Но если зацикливаться, разговор не сдвинется с мёртвой точки. Прикрыв глаза на секунду, я успокоил пульс и продолжил:

— Эйдзи с ребятами... мой друг и его девушка попросили нас помочь им с учёбой. До итоговых экзаменов ещё есть время, но это будет вроде подготовки.

— ...Те ребята с того раза, верно?

Она спросила робко. Чтобы её успокоить, я кивнул.

— Двое, которых ты видела в тот дождливый день у школы.

— Да. Кажется, их зовут Макидзака-сан и Нисидзава-сан.

— Именно они. ...Конечно, если тебе некомфортно, так и скажи. Что думаешь?

Наги приложила палец к подбородку и задумалась. Затем посмотрела на меня.

— Я не против. Но у меня тоже... есть подруга, которая хочет с тобой познакомиться, С-Соута-кун.

При упоминании подруги Наги на ум приходил только один человек.

— ...Правда?

— Да. Она говорила, что хотела бы как-нибудь увидеться. Это отличный шанс, что скажешь?

— Надо, конечно, предупредить Эйдзи и Нисидзаву, но лично я за.

Раз уж это её подруга, то речь наверняка о ней. Я слышал о девушке по рассказам, да и сам хотел взглянуть на неё хоть глазком.

— ...И ещё кое-что. Понимаю, звучит невежливо, но у меня есть одна просьба.

— Какая? Проси о чём угодно.

Услышав это, Наги мягко улыбнулась.

— Я теряюсь при незнакомых людях. Поэтому была бы рада, если бы ты, Соута-кун, всё время был рядом.

В этих словах... чувствовалось огромное доверие ко мне. Обрадованный, я улыбнулся в ответ.

— Да, конечно.

◆◆◆

День совместных занятий. Мы ждали ребят у станции.

— О, вы уже тут. Э-эй!

Раздался знакомый голос друга. Мы с Наги обернулись на звук.

— Что-то вы рано! Думал, вас ещё нет.

— Это вы рано. До встречи ещё десять минут.

Макидзака Эйдзи и его девушка, Нисидзава Кирика, подошли к нам.

Затем их взгляды переместились с меня на Наги.

— Мы видимся во второй раз. Макидзака-сан, Нисидзава-сан.

— Д-давно не виделись! Спасибо, что приглядываете за нашим Соутой!

— ...ядываете!

— Вы чьими родителями себя возомнили?

Оба синхронно поклонились. В моём ответе прозвучало явное раздражение.

Тут я заметил, что Наги подошла на полшага ближе... Словно пытаясь дать отпор этой парочке.

До меня долетел её сладкий аромат, а наши руки слегка соприкоснулись. Вот на таком расстоянии мы стояли.

Я повернул голову, и Наги встретилась со мной взглядом.

Похоже, она не поняла намёка и просто мило улыбнулась.

...Прошу, не делай так внезапно. Она вообще осознаёт, насколько красива? Когда тебе так улыбаются вблизи, это слишком вредно для сердца.

— Слушай. Мы тут голову подняли, а эти двое воркуют. Что делать будем?

— Даже не знаю. Может, тоже начнём миловаться им назло?

Перешёптывания Эйдзи и Кирики вернули меня к реальности... хотя я прекрасно слышал каждое слово.

— И вообще, что это было? По-моему, даже мы так друг на друга не смотрим.

— Ага. Что за типичную ромком-сцену они тут разыгрывают?

— Я всё слышу.

Парочка вздрогнула от неожиданности.

Боже мой... Наги из-за них раскраснелась до ушей. Но всё равно не отходила ни на шаг. Видимо, стеснительность брала верх.

— Н-ну да ладно. Проехали. С нами ведь будет ещё подруга Шинономэ-чан?

— А, да. Её зовут Хаяма Хикару-сан, она очень жизнерадостный человек.

Именно в этот момент со стороны станции показалась девушка, всем своим видом излучавшая эту самую жизнерадостность.

— ...Случаем, не она?

Наги посмотрела туда и радостно ахнула. Блондинка с развевающимся хвостом, заметив нас, помахала рукой.

— Да! Это Хаяма-сан!

Жизнерадостная, активная блондинка. У неё был другой тип энергичности, нежели у Нисидзавы. Как я и слышал... Хаяма походила на гяру. И в этом не было ничего плохого.

Она казалась очень открытой и непринуждённой, без капли негатива. Вполне ожидаемо от подруги Наги.

— Кажется, я пришла последней. Сорян-сорян.

— Что вы, времени ещё полно. Позвольте вас представить.

Наги отступила от меня на шаг и встала рядом с ней.

— Хаяма Хикару-сан. Моя подруга из старшей школы.

— Я Хаяма Хикару! Зовите Хаямой или Хикару, как больше нравится. Увлечений куча. И да, хоть по мне и не скажешь, секреты хранить умею. Так что если будут проблемы — обращайтесь.

— Да. Хаяма-сан всегда искренне выслушает. Она мне во многом помогает.

Многозначительно кивнув, мы тоже назвали свои имена.

После этого Хаяма подошла ко мне.

— Ого... Значит, ты и есть Минори-кун. Наслышана.

— А, э-э?

Она принялась бесцеремонно разглядывать меня с ног до головы. От этого стало не по себе, и я невольно содрогнулся.

— А ты ничего так.

— Х-Хаяма-сан?! Н-нельзя!

Наги тут же встала передо мной, загораживая от чужого взгляда.

— Д-даже вам, Хаяма-сан! С-Соуту-куна трогать нельзя!

Наги сердито зыркнула на подругу... словно котёнок, защищающий территорию. Не столько пугающе, сколько мило. По сравнению с её режимом «Ледяной принцессы» давления не было от слова совсем.

Хаяма же с очень довольным видом закивала.

— Да-да, понимаю. Шинономэ-чан мне все уши про тебя прожужжала. Я просто хотела проверить, насколько ты красавчик. Не переживай.

От этих слов Наги замерла. А следом прилетел контрольный выстрел.

— Собственничество... Кстати, Кирика, а ты никогда не проявляешь его ко мне?

— А что, хочешь?

— Иногда?

— Ого... Ну, как-нибудь при случае. Хотя вряд ли он скоро представится.

Услышав этот диалог за спиной, Наги покраснела до самых кончиков ушей.

— Вы слишком сильно её дразните. Возненавидит она вас — пеняйте на себя.

Чтобы над Наги издевались ещё больше... не то чтобы я совсем не хотел на это посмотреть, но лучше пока остановиться.

— Хватит об этом. Раз все в сборе, давайте выдвигаться. Идите за мной.

Решив, что, стоя здесь, мы будем только мешать прохожим, я двинулся вперёд. Наги встрепенулась и тут же пристроилась сбоку.

Чувствуя спиной ехидные ухмылки Эйдзи и остальных, я старался не обращать на них внимания. И мы все вместе направились ко мне домой.

◆◆◆

— Ого-о! Мне казалось, что парни, живущие одни, вечно разводят бардак. А у тебя тут всё прилично, молодец.

Едва переступив порог, Хаяма удивлённо ахнула.

— Только в плане уборки. Наги, ты ей не рассказывала?

Я криво усмехнулся, а Наги в ответ отрицательно покачала головой.

— Это же касается личной жизни друга. Я бы ни за что не стала рассказывать о подобном без спроса.

— ...Вот как.

Если подумать, она и правда не из тех, кто любит трепать языком. Значит, придётся объяснять самому.

— Я не умею готовить. ...Точнее, не готовлю вообще. Меня, эм, надолго не хватает.

Взгляд Наги буквально пронзил меня насквозь. Видимо, она негласно просила разрешения продолжить. Так и правда выйдет быстрее. Я кивнул, передавая ей слово.

— Если питаться только в кафе и готовой едой из магазина, нарушится баланс питательных веществ. Поэтому каждую субботу я прихожу готовить для него, в том числе делаю бэнто на неделю.

От этих слов Хаяма округлила глаза.

— ...А? Серьёзно? Впервые слышу.

— Серьёзно. Причина именно в том, о чём я только что сказала.

Наги совершенно серьёзно кивнула. Хаяма переводила взгляд с неё на меня, а на лице блондинки читалась смесь удивления и недоумения.

— И вы при этом не встречаетесь? Серьёзно?

— С-серьёзно!

— Да ты уже как приходящая жена[4].

[4]: Приходящая жена — в японской культуре так называют девушку, которая регулярно навещает дом своего парня, чтобы приготовить ему еду или прибраться.

— П-приходящая?..

Белоснежные щёки девушки густо покраснели. Глядя на неё, я тоже почувствовал, как к лицу приливает жар, но... решив, что нужно хоть как-то объясниться, шагнул ближе к ней.

— Наги просто очень добрая. Ей не хочется, чтобы я подорвал здоровье. К тому же, если я заболею, то не смогу выполнить одно данное ей обещание. В чём оно заключается, сказать не могу, но причина именно в этом. Верно, На... ги?

Казалось, я неплохо выкрутился. С этой мыслью я покосился на Наги, но... она мелко дрожала, слегка надув щёки.

Всем своим видом так и крича: «Я злюсь!».

— ...Наги?

— У меня... немного смешанные чувства на этот счёт.

Бросив это, она шагнула ближе. И без того короткая дистанция сократилась ещё сильнее, теперь мы стояли почти вплотную.

Девушка неотрывно смотрела на меня своими синими глазами.

Не выдержав, я смущённо отвёл взгляд.

С её губ сорвался тихий выдох... но не возмущённый, а скорее радостный.

— Ладно, пока сойдёт и так. Мы ведь собирались заниматься в гостиной? Пойдёмте скорее.

— А, ага.

Наги первой направилась в комнату. Я двинулся следом, однако... спину тут же прожгли три колючих взгляда.

◆◆◆

— Здесь нужно... не этим способом, а так же, как на той предыдущей странице.

— А-а, вот оно что! Так вот где это применяется! Спасибо, Нагирин!

— Что вы, не за что.

Мы приступили к учёбе. До итоговых экзаменов оставалось немало времени, так что мы занимались скорее наперёд, но лишним это точно не будет.

Спустя пару часов совместного корпения над учебниками Наги начала понемногу вливаться в разговор. В особенности она поладила с Нисидзавой. Та стала называть её «Нагирин», а Хаяму — «Хикарун».

Видимо, Нисидзава придумывает такие милые прозвища для тех, с кем хочет подружиться. На Эйдзи это правило не распространяется, ведь они друзья детства. Её коммуникабельность и впрямь поражает.

Когда подошло время обеда, Наги поднялась с места.

— Что ж. Пора перекусить, так что я пойду готовить. Думала сделать никудзягу[5], вы не против?

[5]: Никудзяга — традиционное японское блюдо, тушёное мясо с картофелем и луком.

— ...Э? Нагирин, ты будешь готовить?

Нисидзава и остальные удивлённо переглянулись. Мы-то договорились об этом заранее, так что я ничуть не удивился.

— Да. Была мысль заказать доставку, но раз уж выдался такой случай.

— Ура-а-а! Спаси-и-ибо!

— Е-е-е! Жду не дождусь!

Не каждый день выпадает шанс отведать еду, приготовленную одноклассницей. Отвлёкшись от конспектов, девчонки мгновенно оживились.

— Тогда я пойду помогу. А вы пока подождите здесь.

— Оке-е-ей!

Оставив их в гостиной, мы направились на кухню.

Уже там Наги, завязывая мой фартук, обернулась. На её губах играла радостная и немного таинственная улыбка.

— В прошлый раз я заметила здесь рецепт. Поэтому сегодня приготовлю никудзягу в стиле твоей семьи, Соута-кун... так что можешь не переживать, хорошо?

Я удивлённо распахнул глаза.

«Она прочитала мои мысли».

То, что где-то глубоко внутри... заклубился тёмный туман от одной лишь мысли, что её стряпню сегодня попробую не только я, но и чужие люди.

— Я... готовлю сама только для семьи и для тебя, Соута-кун.

«А это значит...»

Промелькнувшую в голове мысль вряд ли можно было назвать абсурдной. Хотя в ней, несомненно, крылось и моё собственное сокровенное желание.

На пару секунд прикрыв веки, я постарался унять сердцебиение. «Так», — мысленно одёрнул я себя и снова открыл глаза.

Наги стояла вплотную ко мне. Она зажмурилась, и теперь я отчётливо видел её длинные ресницы. Едва успокоившийся пульс вновь зачастил.

— ...М-м. Прошу.

С этими словами она слегка наклонила голову... подставляя макушку.

— П-прямо сейчас?

— Мне кажется, если упустить момент, то сегодня шанса уже не выпадет. Прошу.

От гостиной нас отделяла фусума, поэтому никто нас не видел. ...С другой стороны, преградой служила лишь тонкая раздвижная дверь.

Мы переговаривались шёпотом, но стоило повысить тон до обычного, и нас тут же услышат.

«Опасно», — вертелось в голове. Но рука сама собой медленно потянулась вверх.

Я успокаивал себя тем, что раз мы скрыты от чужих глаз, то всё в порядке.

Ладонь опустилась на шелковистые пряди.

— ...Хе-хе.

Стоило ласково погладить её по макушке, как девушка тихонько рассмеялась.

Воздух наполнился лёгким сладковатым ароматом. Рука Наги осторожно легла мне на грудь. ...С того самого дня она взяла в привычку так делать. Как я и думал раньше, позволять кому-то слушать биение собственного сердца жутко неловко... но, глядя на радостную подругу, я просто не мог отказать.

Пальцы скользили сквозь мягкие, словно шёлк, локоны, ничуть в них не путаясь. Видеть это расслабленное, счастливое лицо было настоящей радостью. Хотелось гладить её вот так вечно.

И в следующий миг...

— Слушай, Шинономэ-чан. Я хотела кое-что спросить...

Хаяма отодвинула фусуму и заглянула к нам.

У нас с Наги даже не оставалось времени отпрянуть друг от друга. Мы замерли на месте как вкопанные.

Казалось... будто время застыло.

— ...

Оцепенели не только мы, но и сама Хаяма. Повисла гробовая тишина.

— Хикарун, что там?

Этот голос вернул нас к реальности.

Я резко отдёрнул ладонь, однако Наги свою так и не убрала.

Я посмотрел на неё... девушка подняла на меня влажный взгляд.

Словно беззвучно спрашивая: «Вы не продолжите?».

«Ты серьёзно?» — красноречиво изогнул я бровь, и она активно закивала.

Стоило мне вернуть руку на её макушку, как Наги счастливо зажмурилась.

— Эй, вы серьёзно продолжаете?

От подобного зрелища Хаяма едва не свалилась на пол.

— ?.. Хикарун?

— А, да нет, ничего. Подожди минутку.

Бросив это Нисидзаве, блондинка задвинула створку.

Но не ушла в гостиную, а шагнула на кухню к нам.

— Ну? И что всё это значит?

— Ну, это... как бы сказать.

Я покосился на Наги, и она едва заметно кивнула. А затем наконец-то убрала ладонь с моей груди.

Но стоило попытаться убрать руку мне, как на меня устремился невероятно грустный взгляд.

...Против этого я бессилен. Пришлось продолжить гладить её по голове, и прямо в таком положении Наги повернулась к Хаяме.

— Я попрошу вас сохранить увиденное сегодня в тайне.

— Оке-ей, оке-ей. Я всё поняла.

Девушка торопливо закивала, и Наги принялась объяснять:

— Встретив Соуту-куна, я поняла одну вещь. На самом деле я та ещё неженка.

— ...Допустим?

Вопреки короткому ответу, гостья не выглядела убеждённой. Видимо, просто решила принять это как данность и кивнула.

— И вот. После некоторых событий мне очень полюбилось, когда... С-Соута-кун гладит меня. Поэтому, оставаясь наедине, я прошу его об этом.

— ...Вообще-то, сейчас вы тут не вдвоём.

— Е-если мы прервёмся сейчас, то мой сегодняшний лимит сгорит. Будет жалко… — ответила Наги, заливаясь краской.

Я машинально замер. Заметив это, синие глаза вопросительно уставились на меня.

— Соута-кун? Что-то не так?

— Да нет. Просто если захочешь, Наги, я могу делать это хоть по несколько раз на дню.

— П-правда можно?! — не сдержавшись, пискнула девушка.

Эйдзи с Нисидзавой наверняка её услышали... но, к счастью, проверять не пошли.

— А, п-прости. Я слишком громко.

— Да ничего страшного.

Я возобновил плавные движения, и её встревоженное лицо тут же расслабилось.

— И... ты правда не против?

— А? Ну да. Я вообще никаких лимитов не устанавливал.

О правиле «один раз в день» я вообще слышал впервые. Да и мне это совсем не в тягость. Безусловно, для сердца это серьёзное испытание, но отнюдь не из неприятных.

Лицо Наги прямо-таки просияло. Но уже в следующий миг она нахмурилась.

— Н-нет, подожди. Если не будет лимита, то я могу просить тебя раз по десять на дню...

— В-вот как.

Десять раз в сутки — это и правда многовато. Хотя я бы всё равно не смог отказать.

— Мне это не в тягость... более того, мне тоже нравится. Но раз ты так считаешь, ничего не поделаешь.

Услышав это, она резко вскинула голову.

— В-в таком случае... Пусть будет дважды, до двух раз в день. Я очень прошу!

В её глазах плескалась такая паника, что я не выдержал и рассмеялся.

— Хорошо. Если захочешь увеличить лимит, так и скажи, ладно?

— Да!

Я ласково провёл рукой по волосам счастливо улыбающейся Наги, и её щёки расслабились окончательно.

— Эй, вы там про меня не забыли?

— ...А.

Заметив высунувшуюся из-за угла Хаяму, мы с Наги переглянулись и засмеялись.

◆◆◆

— Ого, обалдеть, как вкусно.

— О-о. Реально офигенно.

— Домашний, уютный вкус. Да, невероятно вкусно.

Никудзяга в исполнении Наги произвела настоящий фурор. Само собой, мне блюдо тоже безумно понравилось — вкус казался до боли знакомым и родным.

— Хе-хе, я рада. Это была никудзяга по рецепту семьи Соуты-куна.

От такого заявления Эйдзи с Нисидзавой поперхнулись.

— Кха... кхе-кхе, кхе! П-по рецепту семьи Соуты?

— ...Даже я не знаю вкус домашней еды семьи Эйдзи.

— На кухне просто лежал рецепт, вот я и решила им воспользоваться.

Выслушав объяснение, вся троица с пониманием закивала.

Обед продолжился, мы уплетали угощение за обе щеки. И тут Наги, словно о чём-то вспомнив, подала голос:

— Ах, да. У меня к вам есть просьба... точнее, есть одно место, куда я хотела бы вас пригласить.

— Пригласить?

— Да! Простите, что отвлекаю от еды, секундочку.

Девушка потянулась к сумке и достала свёрнутый лист бумаги вместе с четырьмя продолговатыми картонками, похожими на билеты.

Бумага оказалась чем-то вроде афиши.

— В начале ноября пройдёт отчётный концерт школы традиционных японских танцев, где я занимаюсь. Я, разумеется, тоже выступаю. Нам выдали билеты, чтобы пригласить семью и друзей. Если вы не против, не хотели бы сходить?

— Я пойду. Раз уж там выступаешь ты, Наги.

Слова вырвались сами собой.

Тревога на лице девушки мгновенно сменилась облегчением. Вслед за мной отозвался и Эйдзи с девчонками:

— О-о! Я люблю такие штуки. Я пойду.

— Точно, Эйдзи, ты же увлекаешься всяким таким искусством и традициями. Тогда я тоже пойду!

— Наверное, я тоже. Тем более Шинономэ-чан выступает.

Я и понятия не имел, что Эйдзи интересуется подобным. Но раз Нисидзава подтверждает, видимо, так оно и есть.

— Спасибо огромное! Концерт пройдёт как раз перед итоговыми экзаменами, так что приходите, чтобы расслабиться и получить удовольствие!

Услышав дружное согласие, Наги счастливо рассмеялась.

◆◆◆

Время шло, наступил ноябрь.

Выступление по традиционным японским танцам, которого мы так ждали, состоится уже послезавтра.

Если точнее, это двухдневное мероприятие на субботу и воскресенье. Участников, судя по всему, много, а выход Наги запланирован на второй день... она выступает в самом конце.

Завтра она пойдёт смотреть выступления вместе с семьёй. Именно поэтому Наги пришла ко мне сегодня, в пятницу. К слову, на этой неделе у неё отменили занятия по чайной церемонии и икебане.

— Нервничаешь, да?

Всю эту неделю Наги выглядела напряжённой. И неудивительно. Я вот мандражирую даже перед школьными презентациями. А тут — выступление перед сотнями, а то и тысячами людей. К тому же она закрывает программу, так что давление просто невообразимое.

Вот и сейчас она сидела на диване, вся сжавшись. Услышав мой вопрос, Наги кивнула с натянутой улыбкой.

— Да. Как ни стыдно признавать, но я немного нервничаю.

— Тут нечего стыдиться. Волнение — лучшее доказательство того, как усердно ты трудилась.

Сможет ли она станцевать так же, как на репетициях? Окупятся ли усилия? Всё это вызывает тревогу именно потому, что она не жалела сил на тренировки.

— Спасибо. Мне очень приятно слышать эти слова.

Наги протяжно выдохнула. Видимо, никак не могла успокоиться.

Могу ли я чем-то помочь?

Скрестив руки на груди, я задумался, и тут в голову пришла одна мысль.

— ...Слушай, Наги.

— ?.. Что такое?

— Я считаю, что ты огромная молодец. Уверен, ты усердно трудилась даже тогда, когда я этого не видел.

Наги с недоумением склонила голову набок. Если так пойдет и дальше, разговор затянется, поэтому... я сделал глубокий вдох.

— Не хочешь получить особую награду перед выступлением?

— !.. А можно?

— Я сам хочу это сделать. Но если тебе не хочется, смело отказывайся.

Наги отчаянно замотала головой и посмотрела на меня сияющим взглядом.

— Если это сделаешь ты, Соута-кун, я буду рада чему угодно.

Кажется, она говорила искренне, без всякой лести, и я, обрадовавшись, не стал скрывать своих чувств.

— Понял. Идём со мной.

— Д-да!

Местом, куда я повёл Наги... оказалась моя спальня.

— Твоя комната, Соута-кун... Я здесь впервые.

— Мы ведь всегда сидели в гостиной.

— Да. Здесь пахнет Соутой-куном.

Наги с любопытством осматривалась по сторонам, а мне стало немного неловко.

Я сел на кровать в углу комнаты и похлопал по матрасу рядом с собой. Наги, чуть напрягшись, подошла ближе…

— Я немного не так выразился. Ничего странного делать не собираюсь, не переживай.

— Вот как?

Заметно расслабившись, она присела рядом.

«Показалось».

То, что она на миг показалась разочарованной — мне наверняка просто почудилось.

Я тяжело выдохнул, прогоняя из головы дурные мысли.

— Наги. Ложись сюда.

— ...А?

Игнорируя учащённый пульс, я похлопал себя по коленям. Девушка растерянно уставилась на меня.

— Если тебе неприятно, то не...

— Мне не неприятно.

Перебив меня, Наги легла рядом... и опустила голову мне на колени.

— ...Я рада. Очень рада.

Тихий, но чистый, словно звон колокольчика, голос отчётливо коснулся моего слуха. Ничего не ответив, я принялся гладить её по волосам.

— Как приятно.

— Вот и отлично. Лимита по времени нет, так что наслаждайся, пока не надоест.

С улыбкой на губах Наги вежливо произнесла: «Большое спасибо».

Ответив: «Не за что», я продолжил перебирать её пряди. Вскоре заметил, что она с удовольствием щурится, глядя на меня снизу вверх.

— ...Понимаю, это наглость с моей стороны. Но можно ли мне немного... понежиться?

— Никакая это не наглость. Конечно, можно.

Обычно она ничего не просит. Ничего страшного, если позволит себе чуть больше.

Однако... её желание оказалось куда смелее, чем я ожидал.

Наги повернулась на бок и уткнулась лицом мне в живот.

Тело тут же одеревенело. Прямо от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Глядя в потолок, я тяжело выдохнул. И снова опустил ладонь на её голову... на затылок, оказавшийся с противоположной от меня стороны.

— Эхе-хе.

Раздался тихий смешок, и она прижалась ко мне ещё сильнее.

— Здесь пахнет Соутой-куном, это очень успокаивает. Мне нравится этот запах.

— ...Вот как.

Мне было немного... нет, весьма неловко. Но раз Наги это радует, то пускай. Я продолжил гладить её по голове.

Спустя ещё какое-то время я заметил, что дыхание Наги стало ровным. Опустив взгляд, увидел, как её голубые глаза то скрываются за веками, то появляются вновь.

— У нас сегодня ещё есть время. Лучше поспи, пока есть возможность.

— ...Наверное, ты прав. ...Эм, Соута-кун.

— Что?

Наги приподняла руку и прижала ладонь к своей груди.

— Подержи меня за руку, пожалуйста.

И без того часто бившееся сердце застучало ещё быстрее.

— Так тебе будет легче уснуть?

— Угу... Пожалуйста.

— Хорошо.

Я осторожно потянулся к её руке, и она тут же крепко сжала мои пальцы.

— Тёплая.

— Ага. И правда.

Глядя на её расслабленную, довольную улыбку, я и сам невольно улыбнулся, внимательно наблюдая, как смыкаются её веки.

— Спокойной ночи, Соута-кун.

— Да. Спокойной ночи, Наги.

С этими словами Наги уснула. Но даже во сне она не собиралась отпускать мою руку.

Когда смотришь на неё вот так, она кажется совсем ребёнком. Прозвище «Ледяная принцесса» ей совсем не подходит.

Я заправил за ухо упавшую на её щёку прядь, и Наги издала тихий звук, словно ей стало щекотно.

— ...Какая же ты милая, — вырвалось у меня.

Я тут же закрыл рот, но Наги, похоже, уже крепко спала.

С облегчением выдохнув, я принялся гладить её по голове свободной рукой. Расслабленное выражение так и не сошло с её лица — видимо, ей было очень комфортно.

«Может, она стесняется своей семьи?»

Потому что приёмная дочь... Или же она по натуре такая — избегает обременять даже родных. Правду знает только сама Наги, но я не мог перестать об этом думать.

Не иметь возможности опереться на семью. Для меня это абсолютно неизведанная территория. Меня-то опекали даже тогда, когда я об этом не просил. Хотя сейчас понимаю: родители просто волновались обо мне из-за того, что у меня не было друзей.

Опустив взгляд, я увидел, что Наги погрузилась в глубокий сон.

Должно быть, сказалось не только напряжение, но и сильная физическая усталость. Ведь до самого вчерашнего дня она без конца репетировала.

Если подумать, во время наших ночных созвонов всё было точно так же. Раньше Наги часто засыпала прямо во время разговора, но в последнее время стала следить за временем и вешать трубку. Возможно, после этого она уже не могла уснуть.

— Поспи спокойно хотя бы здесь.

Глядя на Наги, что-то неразборчиво бормочущую во сне, я улыбнулся.

А затем вдруг задумался.

Не вышло ли так, что я больше не смогу без неё жить?

Особенно это заметно по еде. В последнее время по будням у меня всегда есть бэнто. А на выходных Наги либо готовит сама, либо оставляет порции для меня. По правде говоря, это стало моей ежедневной радостью.

А ещё учёба. Если я чего-то не понимаю, она доходчиво и терпеливо всё объясняет.

И, конечно, дело не только в бытовых мелочах. Наги стала для меня сильной эмоциональной опорой.

Когда она рядом, на душе почему-то становится спокойнее. И теперь одиночество вызывает лишь лёгкую грусть.

Я поймал себя на мысли, что больше не хочу возвращаться к прежним будням.

«Нет, нельзя об этом думать, остановись». Я уговаривал себя, но эмоции отказывались слушаться.

Нежелание расставаться с ней росло всё сильнее. А затем... влюблённость и осознание того, насколько Наги мне дорога, стали настолько огромными, что я бы больше не смог ответить Эйдзи: «Я не знаю».

Лицо вспыхнуло.

Эти чувства нужно спрятать как можно глубже. Именно поэтому я и закрывал на них глаза.

Вспомни, почему Наги признала меня... почему решила доверить мне свою жизнь. Потому что поверила.

Поэтому я не имею права выставлять свои чувства напоказ. Даже если... у Наги появится парень.

Внезапно в голове пронеслись слова, которые Эйдзи сказал мне на днях:

«С кем бы ты хотел, чтобы "Ледяная принцесса" Шинономэ Наги была рядом через десять лет?»

Внутри всё неприятно похолодело.

Если через десять лет рядом с Наги будет кто-то другой, а не я...

— Ни за что.

Я не заметил, как прошептал это вслух, и до боли прикусил губу. Вот насколько сильными стали мои чувства.

Я должен во что бы то ни стало продолжать их скрывать...

— ...Соута-кун? Что случилось?

Отняв ладонь от своей груди, я скосил глаза на Наги. Сонно моргая, она смотрела снизу вверх, и я натянуто улыбнулся в ответ.

— ...Ничего. Не бери в голову.

Я снова положил руку ей на голову. Девушка, всё ещё пребывая в полудрёме, тут же закрыла глаза и засопела.

Убедившись в этом, я протяжно... очень протяжно выдохнул.

Чуть не попался. Слава богу, она не заметила.

Андрофобия Наги постепенно проходит. Но что, если я сейчас расскажу ей о своих чувствах?

...Я не хочу, чтобы она меня возненавидела.

Пока что, мне кажется, я не противен Наги. Но нравлюсь ли я ей?.. Я не знаю.

Как я уже думал ранее, Наги подпускает меня к себе слишком близко. ...Настолько, что беззащитно спит у меня на коленях.

Но разве это не потому, что она доверяет мне как другу? Если я скажу ей, что люблю её... не разрушит ли это доверие?

Нет. Мысли совсем путаются. Чем больше об этом думаю, тем меньше понимаю.

Я опустил взгляд. И встретился с пристально смотрящими на меня голубыми глазами. Плечи нервно дёрнулись.

— Соута-кун?

— Н-Наги. Ты проснулась? Можешь ещё поспать.

Но в ответ на мои слова Наги покачала головой.

— Я собиралась, но Соута-кун о чём-то так напряжённо думал, что сон как рукой сняло. Что-то стряслось?

— ...Нет, ничего. Не бери в голову.

Об этом я с Наги посоветоваться точно не смогу. Придётся думать самому.

Но если так пойдёт и дальше, кажется, я никогда не перестану терзаться сомнениями.

Я погладил её по волосам и сжал тонкие пальцы. Наги с улыбкой ответила тем же.

Если это моё чувство... станет настолько большим, что я не смогу его подавлять.

Что же тогда... я буду делать?

◆◆◆

— Ого, сколько народу. Да тут куча каких-то важных шишек.

— Ух ты... здесь столько людей в дорогих на вид костюмах и кимоно. Кстати, а ведь у Шинономэ-чан невероятно влиятельная семья, да?

— Они тут очень известны. Говорят, её отец — крупный бизнесмен или какой-то властный человек.

Наконец настал день выступления Наги по традиционным японским танцам.

Зал оказался переполнен. На первый взгляд казалось, что вокруг собралась сплошь состоятельная публика, и, возможно, так оно и было. Для японских танцев нужно кимоно, а это удовольствие не из дешёвых. Для столь масштабного мероприятия наверняка и вовсе требуются наряды высшего класса.

К счастью, старшеклассники вроде нас в основном пришли в школьной форме. Так что мы не слишком бросались в глаза.

— Мы в приличном заведении, так что постарайтесь не шуметь. Особенно это касается вон той парочки.

— Да понял я, не парься. Меня ведь даже называли Эй-чаном из японских искусств, знаешь ли?

— Эйдзи всегда с упоением смотрел всякие постановки. Если он будет вести себя тихо, то и я... А вообще, я не настолько лишена манер, чтобы шуметь в таком месте, не переживай. Хотя, упрекни меня кто: «И это говоришь ты?», ответить было бы нечего.

...Пожалуй, они и правда не станут шуметь. Эйдзи хоть и болтун по жизни, но рамки приличия знает.

— Извините, ребят. Наверное, я немного на нервах.

— Да ладно тебе извиняться из-за такой ерунды. Мы ведь тоже те ещё фрукты.

Эйдзи по привычке собрался было гоготнуть, но стоявшая рядом Нисидзава ткнула его локтем в бок, мигом заставив замолчать. Судя по всему, если что-то пойдёт не так, они друг друга одёрнут. Глядя на эту парочку, Хаяма тихо посмеивалась.

— Я отлично умею читать атмосферу, так что за меня можешь не волноваться.

— Ничего себе уверенность. Хотя Наги тоже так говорила, так что это наверняка правда.

Хаяма — человек, с которым Наги сама захотела подружиться. К тому же я много слышал о ней. И прекрасно понимал, что Хаяма очень добрая и здравомыслящая.

— Ну что, идём внутрь?

Вместе с ребятами мы вошли в холл и показали билеты на стойке регистрации. Всё прошло гладко, и мы благополучно попали в зал. Места были закреплены за билетами... и мне отчего-то стало не по себе.

От входа я окинул взглядом ряды вокруг наших сидений. Заметив моё напряжение, Хаяма криво усмехнулась.

— Шинономэ-чан говорила, что её семья сидит в другом месте... в чём-то вроде полноценной VIP-ложи. Она сказала, что родители вряд ли знают, где именно мы сидим. Но сообщила им, что пригласила друзей.

— Вот как.

Действительно, в такой толпе найти друг друга будет непросто.

Я почувствовал облегчение... но в то же время мне хотелось познакомиться с родителями Наги, так что укол разочарования тоже присутствовал.

Сведя разговоры к минимуму, мы нашли свои места. Наши сиденья находились в передней части зала, ближе к центру, откуда открывался отличный вид на сцену. Наверное, их выделили специально для друзей и знакомых.

Мы сели в следующем порядке: слева Нисидзава, затем Эйдзи, я и Хаяма. Поглядывая на радостно ёрзающего Эйдзи, я молча ждал начала.

Вскоре по залу разнеслось объявление. Диктор зачитал правила поведения, а затем начал оглашать названия номеров и имена выступающих. Я пробежался глазами по программке — и, увидев последнюю строчку, широко распахнул глаза.

— Завершит наше сегодняшнее мероприятие танец Шинономэ Наги-самы, единственной ученицы Ититакэ Цуру-самы, Живого национального сокровища[6].

[6]: Живое национальное сокровище — в Японии титул, присуждаемый правительством людям, достигшим выдающегося мастерства в традиционных японских искусствах и ремёслах.

Мы с Эйдзи переглянулись. На его немой вопрос во взгляде: «Ты знал об этом?», я лишь покачал головой.

Затем посмотрел на Хаяму, но та тоже отрицательно замотала головой.

Ититакэ Цуру. Я где-то видел это имя.

Готовясь к сегодняшнему дню, я немного почитал про историю и основы японских танцев. Искал поверхностно, но, кажется, видел это имя в списке обладателей титула «Живое национальное сокровище».

Живое национальное сокровище. Я и не знал, что Наги — ученица столь выдающегося мастера. Ещё и единственная.

Представление вот-вот должно было начаться, поэтому мы притихли и откинулись на спинки кресел. Что ж... теперь мне хотелось увидеть её танец ещё сильнее.

Знакомство с программой подошло к концу — и занавес поднялся.

Первый номер начался под звуки сямисэна и барабанов.

Хотя всё это обобщённо называется традиционными танцами, содержание у них бывает самым разным. Как я слышал от Наги, сегодняшнее выступление состоит в основном из старинной классики.

Танцовщица двигалась под аккомпанемент сямисэна, колокольчиков и флейты.

Это ведь сцена, на которую выйдет ученица Живого национального сокровища. Даже я, человек, далёкий от традиционных искусств, мог понять... нет, уровень мастерства просто не укладывался в голове.

Каждое движение исполнительницы было настолько утончённым, что я залюбовался. Мне, забывшему, как дышать, пришлось поспешно сделать глубокий вдох. Глаза начало щипать: я боялся пропустить хоть мгновение и почти не моргал. Поняв, что так не пойдёт, улучил момент и крепко зажмурился. Вот как сильно сцена приковала к себе наше внимание.

Кажется, всё зависит от номера, но движения танцоров символизируют различные действия. Точнее будет сказать, что они рассказывают историю через танец.

Хорошо, что я почитал об этом заранее. Хоть значения большинства жестов от меня и ускользали, удалось уловить: они воссоздают сцены из повседневной жизни. Уровень мастерства выступавших был так высок, что я, наверное, в общих чертах понял бы сюжет и без подготовки.

И вот первый номер подошёл к концу... и сцена погрузилась во тьму.

— ...

В груди бушевали неописуемые эмоции. Я попытался выдохнуть их вместе с воздухом, но они были слишком велики, чтобы от них можно было так легко избавиться. И, не давая нам перевести дух, начался следующий номер.

Последующие выступления были просто потрясающими.

Они затягивали нас в свой мир. То, что мы видели на экранах, не шло ни в какое сравнение.

Наверное, это как слушать музыку в записи и прийти на живой концерт.

Танец, песня, каждый отдельный звук сами по себе поражали воображение. А сливаясь воедино, они создавали на сцене целую вселенную.

Исполнители полностью завладели залом.

Казалось, я очутился во сне. Я думал, впереди ещё много номеров, но время пролетело незаметно. Когда выступление заканчивалось, я сидел как в тумане, наслаждаясь послевкусием от этого визуального пиршества... но пауза длилась лишь мгновение, и тут же начинался следующий танец. Один сон сменялся другим. Я думал, что это великолепие продлится ещё очень долго, но...

— А теперь наш заключительный номер.

Голос диктора, прозвучавший так внезапно, застал меня врасплох. Взглянув на часы, я удивился ещё больше. У нас ведь было несколько часов, неужели прошло так много времени? Но оглядываясь назад, мы и впрямь посмотрели огромное количество номеров.

В тот же миг меня с ног до головы пробрали мурашки.

Точно. Наконец-то выход Наги.

Вполне логично, что она так волновалась. ...Ей предстояло закрывать мероприятие после танцоров такого запредельного уровня.

Я нервно сглотнул и сцепил пальцы в замок, ожидая начала. Проведя в тишине это короткое, но казавшееся вечностью мгновение…

В ту секунду, когда девушка появилась, моё лёгкое напряжение и тревога испарились без следа.

На мгновение я даже не узнал в ней Наги.

Широко раскрыв глаза, я почти перестал дышать. Каждая клеточка тела сосредоточилась на сцене, и показалось, будто сердце разучилось биться.

Я не знаю. Я не знаю, как облечь это чувство в слова.

Поскольку кожа девушки и от природы была бледной, сценический грим смотрелся на ней на удивление естественно. Длинные белые волосы убрали и закололи заколкой кандзаси.

Облачённая в белоснежное кимоно с узором из лепестков сакуры, она... была не той Наги, которую я знал.

Слегка прищуренные глаза. Плотно сжатые губы. Каждое, даже самое мимолётное движение...

«Ах, ну да. “Прекрасна”».

Это слово подходило ей как никому другому. Настолько, что я невольно задумался, а не было ли оно придумано специально для неё.

Мелькнувшая было мысль: «Оказывается, в японских танцах допускаются белые волосы», тут же испарилась. С чёрными волосами эту красоту было бы не передать. Белый — цвет, который шёл Наги больше всего на свете.

И тут, без какого-либо музыкального сопровождения, она начала танцевать.

Лёгкие наклоны головы, взмахи рук и скольжение ног были утончённее всего, что я видел до этого. Было сразу понятно, на что именно стоит обращать внимание.

Выразительность тоже поражала. Даже без объяснений становилось ясно, что именно танцовщица передаёт взглядом и жестами. Смысл каждого движения рождался прямо в голове.

Предыдущие выступления тоже были на высоте, но даже непрофессионалу бросалось в глаза: её танец — это абсолютно иной уровень.

Такое необычайно серьёзное лицо. Я ещё никогда не видел её настолько сосредоточенной.

«Боже, какая же она красивая. Невероятно».

На секунду, лишь на одно мгновение её взгляд обратился в мою сторону. Выражение лица не изменилось.

Но мне показалось, что на миг её взгляд стал мягче... А в следующее мгновение.

Она раскрыла веер перед своей грудью.

Он был голубым, как и глаза Наги. Веер с потрясающе красивым градиентом от небесно-голубого к насыщенному синему.

Атмосфера переменилась. Облечь это в слова очень сложно, но...

Казалось, из «Ледяной принцессы» она вновь стала «Наги».

Медленно и изящно девушка провернула веер в руке. Действие неторопливое, но с первого взгляда было совершенно непонятно, как именно она это сделала. Кажется, это называется канамэ-гаэси[7]. Техника, о которой я читал... но разве можно выполнить её настолько грациозно?

[7]: Канамэ-гаэси — особый приём вращения сложенного веера в традиционном японском танце.

Я заворожённо смотрел, как плавно перевернулся веер. Нет. Я не отрывал взгляда от неё самой. Пришлось судорожно выдохнуть, иначе я бы просто не смог досмотреть до конца. Казалось, эмоции вот-вот разорвут меня на части.

Последующие движения явно отличались от того, что было до этого. Веер двигался так, словно стал продолжением её тела.

Шаги и взмахи рук тоже изменились. Стали более плавными. Выражение её лица вроде бы осталось прежним... но в нём появилась какая-то живость.

«Ах, вот оно что».

Наконец-то я понял, почему танец преобразился.

Наги, ты просто нервничала, да?

Вместе со сменой её движений по залу разнеслись звуки сямисэна.

Её танец, и без того на голову превосходивший всё виденное ранее, с каждой секундой становился лишь совершеннее. Словно ребёнок, стремительно взрослеющий на глазах, её движения наливались жизнью с такой скоростью, что зрителям было трудно за ними поспевать.

Должно быть, это и есть истинная Наги.

Не успев опомниться, я начал беззвучно смеяться.

Когда она только вышла на сцену, я на миг её не узнал. А теперь сквозь образ проступила привычная натура девушки, и это наполнило меня радостью.

Больше всех трудящаяся, добрая... и невероятно красивая Наги. Казалось, всё это слилось воедино в её танце.

Я был счастлив, по-настоящему счастлив. И в то же время осознал, как чувство внутри меня разрастается всё сильнее.

«Я и правда безумно люблю Наги».

◆◆◆

— ...Это было просто потрясающе.

— Да. Невероятно.

Я кивнул. Зрители вокруг тоже нахваливали Наги, поражаясь её таланту и красоте, и я был искренне этому рад.

Спустя мгновение я заметил, что Эйдзи смотрит на меня с ухмылкой.

— Да уж, хорошо, что тебе понравилось, Соута. А то я боялся: вдруг опять заведёшь шарманку про то, что вы «всё-таки из разных миров».

Его слова вызвали у меня кривую усмешку.

— Честно говоря, поначалу я так и подумал. Но потом в танце проступила сама Наги. Я снова убедился, что она не «Ледяная принцесса», а обычная девушка, и эта её суть никуда не делась.

— О-о, вот как. ...Ты, кажется, тоже как-то изменился?

— ...Возможно.

Ответив так, я снова задумался.

Я больше не мог игнорировать растущее в груди чувство. Наверняка, скрыть его тоже уже не выйдет. А раз так — оставалось лишь принять это. Никак не ожидал, что этот момент наступит так скоро.

Но стоило мне лишь мысленно принять это решение...

— Вы Минори Соута-сама?

Меня окликнули со спины. Обернувшись... я увидел женщину лет сорока.

Коротко стриженная брюнетка. Она держалась настолько элегантно, что я невольно подобрался, мигом растеряв всю расслабленность.

— Д-да. Я Минори Соута, а... вы?

— Прошу прощения за бестактность.

Женщина изящно поклонилась и посмотрела на меня.

— Я служанка семьи Шинономэ... а также личная помощница Наги-самы. Меня зовут Судзака Сёко.

«Личная помощница Наги?»

— Минори Соута-сама. Я бы хотела кое-что вам сказать. Буду признательна, если уделите мне немного времени.

— Д-да... Конечно, но...

Я оглянулся на Эйдзи и остальных. Подумал, можно ли им пойти со мной, и Судзака-сан кивнула.

— Разумеется, ваши друзья тоже могут присутствовать.

— Понял.

Однако в холле было слишком людно. Мы вышли из здания и направились к краю парковки. Там стояли скамейка и торговые автоматы.

К счастью, вокруг никого не оказалось.

— Итак. Прежде всего, Минори-сама. Благодарю вас за то, что подружились с юной госпожой... и за то, что спасли её.

Судзака-сан низко поклонилась. До меня дошёл смысл сказанного, и в голове тут же возникла куча вопросов.

— Д-да нет, эм, то есть... Вы узнали всё от Наги… от Наги-сан?

— Не волнуйтесь. Вы и ваши друзья — тема, которую она обсуждает только со мной. К тому же, можете называть её как привыкли, и говорить со мной в удобной вам манере.

Впервые слышу, что Наги кому-то обо мне рассказывала.

— В настоящее время я служу личной экономкой юной госпожи и в основном помогаю ей с готовкой. Хотя раньше я прислуживала хозяйке.

— А-а, понятно.

Наверняка она знает про бэнто. А значит, скорее всего, ей известно и то, что я совсем не умею готовить...

— Будьте спокойны. Юная госпожа объяснила мне ситуацию.

— Б-благодарю за понимание.

Судзака-сан легонько кашлянула.

— Не смею больше отнимать ваше время, поэтому перейду к главному.

И что же это? Лишь бы ничего плохого... Пока я гадал, Судзака-сан вдруг снова склонила голову.

— Сегодня юная госпожа смогла продемонстрировать свои истинные способности только благодаря вам, Минори-сама. Спасибо вам.

— ...Благодаря мне?

— Да. В тот момент, когда юная госпожа преобразилась... её взгляд был устремлён на вас, Минори-сама.

Так вот как она догадалась, кто я.

Нет, стоп. Всё равно как-то странно.

— Н-но ведь... До сцены приличное расстояние, разве вы не допускали мысли, что она смотрела на кого-то другого?

— Нет, не допускала. Есть и другая причина.

Судзака-сан мягко улыбнулась. От одного этого на душе становилось спокойнее.

— Вы, Минори-сама, были заворожены юной госпожой... сильнее кого бы то ни было в зале. Поэтому я всё поняла.

— Гх...

Моё лицо вспыхнуло. Даже не оборачиваясь, я знал: Эйдзи с остальными ухмыляются у меня за спиной.

— Я хотела выразить вам свою признательность. В последнее время юная госпожа выглядит очень счастливой. Сколько же лет прошло с тех пор, как она с такой радостью... болтала со мной, совсем как раньше.

Судзака-сан с ностальгией посмотрела куда-то вдаль... Но в следующий миг её взгляд стал пристальным и серьёзным.

— Понимаю, это дерзость с моей стороны, но у меня есть к вам просьба.

— ?.. Какая?

Внезапная просьба сбила меня с толку. Заметив это, женщина пустилась в объяснения.

— Юная госпожа безмерно благодарна хозяину и хозяйке... своим отцу и матери. Она безмерно признательна им за то, что они приютили её и вырастили в заботе.

Общаясь с Наги, я и сам интуитивно об этом догадывался. Вроде бы ничего плохого, но... Судзака-сан выглядела озадаченной.

— Разумеется, они тоже очень любят дочь. Однако найти подход к подростку непросто... Действия отца порой дают обратный эффект, к тому же оба родителя постоянно пропадают на работе. Из-за этого между ними часто возникают недопонимания.

— Понятно.

Я и сам в общих чертах понимал, что подростки — народ сложный. В классе многие жаловались на разногласия с родными.

— Хозяин в таких делах особенно неловок. В бизнесе ему нет равных, но... Кажется, я отклонилась от темы. Прошу прощения.

— Ничего страшного. Наги почти ничего не рассказывала мне о родителях.

Я старался не лезть в душу, поэтому мало о чём её расспрашивал. ...И про семью ничего не слышал. Видимо, подсознательно избегал этой темы.

— Благодарю вас. И всё же, я не имею права отнимать ваше драгоценное время.

Судзака-сан наверняка и сама выкроила свободную минутку, чтобы подойти. Я молча кивнул, ожидая продолжения.

— Пока это лишь мелкие трещины, которые можно залатать. Но однажды между отцом и дочерью может возникнуть серьёзный раскол. Если это произойдёт, юная госпожа наверняка будет глубоко ранена. И она не расскажет об этом ни хозяину, ни мне... даже виду не подаст. Когда это случится, я прошу вас, Минори-сама, и ваших друзей стать опорой для юной госпожи... для Наги-самы.

Взгляд женщины скользнул с меня на стоящих позади Хаяму и остальных. Я решительно кивнул.

— Если Наги понадобится помощь, я помогу. Обязательно стану для неё опорой.

— Да! И я!

— Мы хоть и знакомы недавно, но если что — подсобим, — добавил Эйдзи.

— С Нагири... то есть, с Наги-чан я тоже хочу стать ближе! Так что можете рассчитывать и на меня!

Вслед за мной отозвались Хаяма и ребята. Услышав это, Судзака-сан достала платок и промокнула глаза.

— Прошу прощения. Наверное, с возрастом стала сентиментальной. ...Разумеется, я тоже сделаю всё возможное ради юной госпожи.

Спрятав платок, она мягко улыбнулась.

— Ещё раз огромное вам спасибо за сегодняшний день. Юная госпожа просила держать всё в секрете, поэтому я пока ничего не рассказывала хозяевам о вас, но... когда-нибудь обязательно с ними познакомьтесь. Уверена, они будут очень рады.

— Д-да. Понял.

Раз уж я решил разобраться в собственных чувствах, однажды мне всё равно придётся с ними встретиться.

— И вам большое спасибо. До свидания.

— До свидания. Искренне надеюсь, что мы скоро увидимся.

На этом мы с Судзакой-сан распрощались.

Сегодня я узнал Наги с новой стороны. ...И разобрался в себе.

Раз всё стало на свои места — пора готовиться к решительному шагу.

◆◇◆◇◆

Пока Соута с друзьями разговаривали с Судзакой, в одной из VIP-лож сидели отец с сыном.

— Отец. У меня к вам просьба.

Говорившим оказался приятный молодой человек в костюме. На вид ему было около двадцати. Лицо выражало крайнюю серьёзность, а сам он явно нервничал: крепко сжатые кулаки слегка вспотели.

— Какая?

Напротив сидел мужчина с чёрными волосами, гладко уложенными гелем. Учитывая наличие взрослого сына, он должен был быть в летах, но на лице не виднелось ни следа старости.

— ...Меня заинтересовала девушка, выступавшая последней.

Молодой человек произнёс это после короткого колебания. Фраза прозвучала завуалированно, но собеседник прекрасно понял, что имелось в виду.

— Серьёзно? Ты вообще понимаешь, что она дочь моего конкурента?

Мужчина ответил, даже бровью не поведя. Однако сын и не думал отводить взгляд.

— Да. ...Если вы откажете, я готов к тому, что вы от меня отречётесь. Я всё решил.

Отец схватился за голову. Он прекрасно видел: сын говорит абсолютно серьёзно.

— Простите мне мою неблагодарность. Но даже если вы отречётесь, однажды я обязательно верну вам долг.

— Не неси чушь.

Он души не чаял в наследнике. И прямо сейчас чаши внутренних весов заколебались.

Бизнес или семья? Что важнее?

Спустя какое-то время мужчина тяжело вздохнул.

— Это сделает тебя счастливым?

— Да, безусловно.

— И ты понимаешь, что она ещё старшеклассница?

— Возраст значения не имеет. Даже будь она вашей ровесницей, отец, я бы просил о том же.

Мужчина молча опустил глаза.

— Я подумаю. ...Но на всякий случай будь готов встретиться с ними в любой момент.

Услышав это, молодой человек просиял.

— !.. Спасибо... вам!

О том, что произошло в этой ложе, они узнают ещё не скоро.

◆◇◆◇◆

В понедельник, на следующий день после выступления, Наги пришла ко мне домой. Судя по всему, эта неделя у неё выдалась свободной, и никаких дополнительных занятий не предвиделось.

И вот сейчас мы рядышком сидели на диване и смотрели друг на друга.

— Я... я очень старалась. И хочу... получить награду.

— Конечно.

— Ой, так быстро согласился? А я думала, откажешь...

— Я же видел, как ты старалась, Наги. К тому же, и сам хотел отблагодарить тебя. Ты показала мне... нечто невероятное.

Выступление было потрясающим. Это опыт, который не получишь, просто плывя по течению жизни.

— Это всё благодаря тебе. Скажи, если я могу чем-то порадовать тебя в ответ. Сделаю всё, что скажешь.

— В-всё, что скажу... Н-нельзя... Нельзя так легкомысленно разбрасываться словами.

Её реакция вызвала у меня улыбку.

— Ничего страшного. Я ведь говорю такое только тебе.

К тому же я не верил, что она попросит о чём-то ужасном. Именно поэтому так и сказал, но...

— ...Нельзя. Если будешь так говорить... я стану плохой.

Девушка прошептала это едва слышно. Однако в тишине комнаты её слова не могли ускользнуть от меня.

— А почему бы не побыть плохой хотя бы со мной? Я же не стану из-за этого относиться к тебе хуже.

— Т-ты сам это предложил, да? Я... я правда стану плохой!

Голубые глаза, пусть в них и плескалось волнение, смотрели прямо на меня. Я уверенно кивнул.

Обычно Наги не озвучивала своих желаний. Лишь недавно начала понемногу открываться.

Но мне этого было мало. Хотелось узнать её ещё лучше.

— Т-тогда... Я озвучу? Я правда попрошу, да?

— Ага. Проси о чём угодно.

Девушка сжала кулаки на уровне груди. Её бледно-розовые губы дрогнули и приоткрылись.

Одновременно с этим она слегка развела руки.

— ...Обними меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты крепко-крепко меня обнял.

…

Такого я точно не ожидал. Не ожидал, но...

— Хорошо.

Причин для отказа у меня не было.

Я подался вперёд и заключил её в объятия.

Её тонкие руки обвили мою спину, и Наги крепко прижалась ко мне. В ответ я тоже обнял её чуть сильнее.

Всем телом я почувствовал её мягкость и тепло. Стало неловко: вдруг она услышит, как бешено колотится моё сердце? Но сквозь этот гул я различил другой стук, вторивший моему ритму — «тук-тук».

Я понял, что это бьётся сердце Наги. В тот же миг она тихонько рассмеялась, и её дыхание пощекотало мне плечо.

— Стук твоего сердца, Соута-кун, так успокаивает.

— Да, меня твой тоже.

От её рук на моей спине и от соприкасавшихся тел исходило мягкое тепло.

Шелковистые пряди щекотали мне руки, а сладковатый аромат кружил голову.

— Соута-кун.

— Что?

— ...Хи-хи, ничего.

Когда она говорила, её подбородок тёрся о моё плечо, отчего становилось слегка щекотно.

Хотела она что-то сказать или просто позвала без причины? Я не знал. Да и знать было необязательно.

Стук её сердца, её тепло — всё это и так без слов передавало её чувства.

Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно... И тут я осознал, что мы просидели так битый час. Наги тоже взглянула на часы и, судя по всему, полностью удовлетворённая, отстранилась. Наши взгляды встретились, и мы оба расплылись в улыбках. Девушка приоткрыла губы:

— Теперь твоя очередь, Соута-кун.

— Моя?

— Твоя награда, Соута-кун.

Услышав это, я недоумённо склонил голову. Наги выложилась на полную, поэтому заслужила награду, но я-то тут при чём?

— Я смогла так выложиться именно потому, что пришёл ты.

— Это ты старалась, Наги. Я ничего такого не сделал.

— Но ты ведь пришёл на выступление.

Тонкие белые пальцы легонько дёрнули меня за край рубашки. Лицо девушки оставалось серьёзным... или, скорее, в её глазах читалось лёгкое отчаяние.

— Ты просто не знаешь, Соута-кун... как сильно и часто ты меня спасал.

Она подалась вперёд. Её рука плавно скользнула вверх и легла мне на грудь.

Я кожей почувствовал тепло её ладони сквозь ткань. Собственный пульс зазвучал в ушах ещё отчётливее.

— Рядом с тобой, Соута-кун, я могу быть собой. И нигде больше. В тот день, если бы ты не пришёл... нет.

Её рука скользнула выше. Вторая тоже потянулась ко мне, и маленькие ладони обхватили моё лицо.

Глаза, похожие на искрящееся в лучах солнца море. Я заворожённо смотрел в них, пока тонкие пальцы нежно поглаживали мои щёки.

— Встретившись с тобой взглядом, я станцевала даже лучше, чем на репетициях. А после учительница меня похвалила. Сказала: «Ты будто сбросила старую кожу и стала ещё прекраснее».

— ...Вот как.

— Да. И добавила: «Похоже, в твоей жизни произошла очень важная встреча». Так что ты помог мне во много-много раз больше, чем можешь себе представить.

Её пальцы продолжали ласково очерчивать моё лицо.

Тонкий, сладковатый аромат Наги щекотал обоняние.

— И одних слов благодарности здесь недостаточно.

Прекрасный голос — чистый, словно перезвон колокольчика или горный ручей. Он мягко отдавался в ушах и будоражил разум.

Я всем телом ощущал её близость, и казалось, вот-вот сойду с ума. Но на этом девушка не остановилась.

— Поэтому тебе тоже положена награда, Соута-кун. Проси о чём угодно. Буквально о чём угодно.

Эти слова звучали слишком сладко, почти как смертельный яд.

— Т-такое... лучше не говори так.

Я с трудом выдавил эти слова из пересохшего горла. Еле удалось произнести их так, чтобы голос не дрогнул.

Её фраза громким эхом отдавалась в голове. ...Я только-только начал осознавать собственные чувства, и когда мне заявляют «что угодно», в голову лезут всякие нехорошие мысли.

От неловкости я попытался отвести взгляд, но так и не смог оторваться от её глаз. Наги тихонько хихикнула.

— Всё в порядке. Ведь я говорю это только тебе, Соута-кун.

От неожиданности я распахнул глаза, а затем всё-таки не сдержал улыбки.

— Тут ты меня уела.

— Хи-хи. Теперь понимаешь, каково мне было совсем недавно?

— Ага. Это и впрямь ставит в тупик.

Наконец Наги убрала ладони с моего лица. Я выдохнул с облегчением, но когда щёки обдало прохладой комнаты, стало немного грустно.

— Проси что хочешь. Сделаю всё, что в моих силах.

От повторного предложения сердце снова забилось как сумасшедшее. Нет, нельзя. Это ведь просто доказательство её доверия. Но...

— Можем, например, вместе полежать.

От этих слов перехватило дыхание. Я порывался ответить, но губы лишь беззвучно шевелились, а слова так и не шли.

— Я... не шучу.

Её улыбка была такой же милой, как всегда, но во взгляде читалась абсолютная серьёзность. Отгоняя разрастающиеся в голове порочные мысли, я помотал головой.

— П-пожалуй, откажусь. Н-не то чтобы мне было неприятно! Предложение, конечно, очень заманчивое, но у меня есть другая просьба.

Наги помрачнела от отказа, поэтому я поспешил объясниться. Её на миг потухший взгляд снова засиял, и она непонимающе склонила голову набок.

— Какая?

— А-а, ну, видишь ли... Вообще-то, я и так собирался тебя позвать.

Смущённо почесав щёку, я мысленно собрался с духом.

— Подаришь мне один свой день, Наги?

Девушка удивлённо распахнула глаза.

— Ты имеешь в виду...

— Да. Давай сходим...

Из-за бешено бьющегося сердца у меня перехватило дыхание. Во рту жутко пересохло. Я сделал глубокий вдох.

— Давай куда-нибудь сходим. Только вдвоём.

— !.. Э-это значит... свидание, верно?!

От этих слов сердце пропустило сильный удар. Стараясь скрыть смущение... я легонько кивнул.

— С огромным удовольствием. Я очень хочу пойти с тобой на свидание, Соута-кун, — радостно пробормотала Наги.

Глядя на неё, я почувствовал, как сердце понемногу успокаивается, а душу наполняет тепло.

— Вот и славно.

Я выдохнул с искренним облегчением. Хоть и понимал, что шанс отказа невелик, всё равно был безумно счастлив её согласию.

— Буду с нетерпением ждать. Уже решил, куда мы пойдём?

— Ну, это, конечно, банально... но я думал пригласить тебя в парк аттракционов.

— Парк аттракционов!

Глаза Наги заблестели от восторга, прямо как у ребёнка. Я только успел удивиться столь бурной реакции, как она, видимо смутившись, негромко кашлянула.

— Ч-честно говоря, я там никогда не была. В парке аттракционов, то есть.

— Серьёзно?

— Да. В детстве родители предлагали мне сходить, но... Даже будучи совсем маленькой, я понимала, как они заняты, поэтому отказывалась...

— Вот, значит, как.

Я не знал, сколько ей тогда было лет, но нетрудно было представить, как Наги прятала собственные желания ради родителей.

— Тогда давай повеселимся за всё упущенное время.

— Да!

Улыбнувшись ей в ответ, я невольно подумал: «Было бы здорово, если бы однажды Наги смогла сходить куда-нибудь вместе с родителями».

◆◆◆

Наступила следующая суббота — день нашего свидания.

Эта неделя у Наги выдалась свободной, поэтому мы договорились на сегодня, но... примерно с прошлых выходных она казалась какой-то подавленной. Всё началось после того, как она упомянула о важном разговоре с отцом.

Я немного волновался и спросил, не перенести ли встречу, но Наги отказалась. «Ни за что не стану ничего переносить», — ответила она. Я попытался узнать, в чём дело, но Наги, немного поколебавшись, предпочла промолчать. Рассудив, что лучше не лезть в душу, я не стал настаивать.

Я пару раз сжал и разжал кулаки, разгоняя кровь в онемевших от волнения пальцах. Вскоре поезд прибыл на станцию, где меня ждала Наги. Увидев сквозь стекло её белоснежные волосы, я немного расслабился.

— Доброе утро, Соута-кун!

— Д-доброе утро, Наги.

Наги казалась такой же энергичной, как всегда... или даже чуточку бодрее. Я немного переживал, но, похоже, всё было в порядке.

Зима была уже близко, и день выдался особенно холодным. Наги оделась тепло: тёмно-коричневое пальто и чёрная вязаная шапочка.

— Тебе очень идёт.

— !.. Спасибо большое. И ты отлично выглядишь, Соута-кун.

— Ага, спасибо.

На мне были чёрная куртка и утеплённые джинсы. Я купил их специально для сегодняшнего дня.

— Ну что, идём?

— Да! Я так этого ждала!

— ...Ага. Я тоже. Настолько, что вчера даже уснуть не мог.

— Хи-хи, и я тоже.

Наги улыбнулась. ...То, что эта улыбка показалась мне слегка натянутой — лишь беспочвенные страхи?

С лёгким чувством тревоги мы сели в поезд.

◆◆◆

— Ого!.. Как здесь просторно!

— Сам тут впервые, но место и впрямь огромное.

Парк аттракционов находился совсем недалеко от станции. При виде него Наги пришла в восторг и, ухватившись за мой рукав, принялась тянуть меня внутрь.

Мы вместе встали в очередь на вход.

— Я даже удивлена. Думала, ты уже бывал в парках аттракционов, Соута-кун.

— А? ...Просто я рос за городом. Там поблизости ничего такого не было.

В зоопарк и океанариум в детстве ходил, а вот в парке аттракционов ни разу не был.

— Ну, тут ведь часто бывают ограничения по возрасту или росту. Мы с родителями договаривались пойти, когда я перейду в среднюю школу, но как раз тогда на отца навалилось много работы.

— Понятно, вот оно что.

Окинув взглядом очередь, я понял, что до касс мы доберёмся нескоро. Снова посмотрев на Наги, я задал внезапно возникший вопрос:

— А ты, Наги... ну, бывала где-то кроме парков аттракционов? В зоопарке, например?

— Один раз ходила с семьёй. Где-то через год после того, как меня забрали в тот дом. А от остального... отказывалась. По той же причине, что и с парком.

— ...Вот как.

С другой стороны, её родители всё же нашли время для зоопарка, несмотря на всю свою занятость. И раз они звали её и в другие места, нельзя сказать, что они о ней совсем не заботились.

Но...

— В таком случае, может, с этого момента начнём ходить по разным местам?

Мне захотелось отныне побывать с Наги везде. Океанариум или музеи искусств — звучит здорово. Особенно если там будут выставки, связанные с традиционными японскими танцами.

Именно с такими мыслями я это предложил, но... лицо Наги на миг застыло. Она моргнула, и прежнее выражение вернулось, но эта заминка бросилась мне в глаза.

— Да, ты прав. Я бы с радостью.

Она мягко улыбнулась, но в этой улыбке словно таилась какая-то тень... или мне опять показалось. Возможно, я просто накручиваю себя. И всё же меня это встревожило.

— Что-то не так?

Я искренне за неё волновался. Меня не покидало чувство, что она улыбается через силу.

Наги на секунду округлила глаза, а затем улыбнулась.

— Просто произошло кое-что, от чего немного тяжело на душе. Но рядом с тобой я обязательно... смогу обо всём забыть. Так что всё в порядке.

— ...Ясно.

Никаких подробностей. Наверное, не хотела говорить.

В таком случае мне остаётся только одно.

— Повеселимся сегодня от души.

Я накрыл ладонью её руку, всё это время сжимавшую край моей куртки. Пальцы Наги разжались, но тут же ухватились за мою ладонь.

Стоило мне сжать её руку, как она прищурилась в улыбке и сжала мою в ответ.

— Сегодня мы будем веселиться, веселиться на полную!

С радостной улыбкой она сделала шаг навстречу и прижалась к моему плечу.

◆◆◆

Первым делом, оказавшись в парке, мы отправились в лабиринт.

— Вот оно что. Эта дорога ведёт обратно.

— Правильный путь был в другой стороне.

Когда мы изучали брошюру, я спросил, куда она хочет пойти, и Наги сразу указала на этот аттракцион. Лабиринт оказался самым большим строением в парке, и сделан был на совесть. Видимо, ей очень хотелось туда попасть.

Казалось, она получает от процесса огромное удовольствие. Да и мне было довольно весело.

И дело не только в разминке для мозгов, а ещё и в том, что...

— Хм. Начинаю понимать общую картину.

...мне нравилось смотреть на Наги, когда она размышляла с таким серьёзным лицом.

Приложив руку к подбородку, она смотрела куда-то вдаль. ...И, возможно неосознанно, то сжимала, то разжимала пальцы.

Это было так мило, что я мог бы наблюдать за ней бесконечно.

— ?..

Заметив мой взгляд, Наги лучезарно улыбнулась.

Каждое её движение казалось до безумия милым. Настолько, что у меня невольно вырвался восхищённый вздох.

— Ну что ж, давай вернёмся к той развилке.

— Ага, давай.

Позволив Наги вести себя за руку, я зашагал вглубь лабиринта.

И так, без приключений, мы добрались до выхода.

◆◆◆

В отличие от прошлого раза, теперь за руку вёл я.

А всё потому, что... мы оказались в доме с привидениями.

— Ты в порядке, Наги? Если тебе страшно, можем сдаться, всё нормально.

Я спросил об этом едва различимую в темноте Наги. Но она лишь отчаянно замотала головой, и её волосы защекотали мне плечо.

— Н-нет! Я-я же сама это предложила!

С этими словами девушка вцепилась мне в руку... точнее, крепко обхватила её целиком.

Положение дел было весьма пикантным, но, по правде говоря, мне и самому было жутковато. Ужастики я люблю, но мне скорее нравится само чувство страха.

В этот момент что-то ледяное коснулось моей щеки, и я вздрогнул. Наги, заразившись моим испугом, тоже подпрыгнула.

— С-Соута-кун?! Что случилось?!

— Д-да нет. Просто что-то коснулось щеки...

Я обернулся, но никого не было. Мягкость, прижимающаяся к моей руке, стала ощутимее, а на плечо легло что-то тёплое. Опустив взгляд, я увидел, что Наги вцепилась в меня ещё сильнее, уткнувшись лицом в моё плечо.

— У-ух... И-идём скорее, Соута-кун!

— Точно не пересиливаешь себя?

— В-всё в порядке! Если что случится, ты же обязательно меня защитишь!

Видимо, это вырвалось у неё само собой. Я покосился на Наги — она пыталась идти вперёд, не отрывая щеки от моего плеча.

Глядя на неё... несмотря на жуткую обстановку, моё сердце на миг растаяло. Но лишь на миг.

Потому что вдруг чья-то рука схватила нас за лодыжки, и мы бросились наутёк.

◆◆◆

Мы опустились на скамейку в парковой зоне, чтобы перевести дух. Наги приложила ладонь к груди и тяжело выдохнула.

— Фух... Это было весьма... насыщенно.

— Это уж точно. Никак не ожидал, что в старшей школе первым человеком, который на меня накричит, окажется не учитель, а актёр в доме с привидениями.

Бегать там опасно, поэтому правилами это запрещено. Стоило нам выскочить наружу, как нам тут же сделали замечание.

Наги криво усмехнулась и достала из сумки два свёртка.

— Ну что, пообедаем?

— Ага, давай.

Мы сидели в месте, специально отведённом для перекуса. В этот парк не только разрешалось проносить свою еду и напитки, но здесь ещё и была разбита парковая зона. Обед легко превращался в небольшой пикник.

— ...Я столько раз готовила для тебя бэнто, Соута-кун, но вместе мы едим впервые.

— А ведь и правда.

Учитывая, что мы учимся в разных школах, это естественно, но всё равно ощущалось как-то необычно.

— Сегодня я приготовила побольше твоих любимых блюд, так что ешь на здоровье.

— Спасибо. Можно открывать?

— Да! Конечно!

Поблагодарив Наги, я снял крышку.

— Ого!..

Котлета-хамбагу и жареная курица. Овощи в сладко-остром соусе и белый рис.

Всё моё самое любимое.

Взглянув на Наги, я увидел, что она тоже открыла свой бэнто и радостно улыбается.

Я сложил ладони, и девушка тут же последовала моему примеру.

— Приятного аппетита! — произнесли мы и приступили к еде.

— ...Вкусно! Безумно вкусно, Наги!

— Хи-хи. Рада, что тебе нравится.

Наги тоже с удовольствием принялась за еду и, расплывшись в улыбке, добавила: «М-м, и правда вкусно!»

В бэнто было прилично еды, но мы умяли всё в мгновение ока.

— Спасибо за еду.

— На здоровье. Ты всегда ешь с таким аппетитом, Соута-кун.

— Только потому, что это невероятно вкусно. Честно.

Да и порция оказалась идеальной — ровно столько, чтобы наесться.

— Спасибо, Наги. Благодаря тебе я снова вспомнил, какую радость приносит вкусная еда.

Какое-то время до встречи с ней приёмы пищи были для меня лишь механическим процессом. Когда я в очередной раз поблагодарил её, она мягко улыбнулась.

— Всегда пожалуйста.

Но... то, что в этой улыбке мне снова почудилась тень — лишь моя паранойя?

◆◆◆

— Американские горки. Я каталась впервые, но было очень весело!

— Ага. Мне тоже понравилось.

После обеда мы успели обойти множество других аттракционов. Но счастливые часы летят незаметно. Солнце уже клонилось к закату, и времени оставалось разве что на последний заход.

Не успел я опомниться, как мы встретились взглядами — я посмотрел прямо в её голубые глаза.

— Есть один аттракцион, куда я хотел бы сходить напоследок.

— ...Какое совпадение. У меня тоже есть место, куда я хотела пойти вместе с тобой, Соута-кун. Наверняка мы думаем об одном и том же.

На этом разговор закончился. Не сговариваясь, мы взялись за руки и зашагали вперёд.

И пришли к колесу обозрения.

— Колесо обозрения. Я с самого детства хотела на нём прокатиться.

— Я тоже... очень хотел.

Стук собственного сердца так мешал, что я едва слышал свои же слова.

Раз уж зашёл так далеко, пути назад нет. Да я и не собирался отступать.

Всё уже было решено. ...Но, несмотря на это, меня жутко трясло от волнения.

Как ни странно, стоило нам встать в очередь, как разговоры сошли на нет.

Чёрт, я даже не мог взглянуть Наги в лицо. Не вспотела ли у меня рука? Вдруг ей неприятно? Голова вообще отказывалась соображать.

В очереди пришлось провести полчаса. Слишком мало, чтобы успеть чем-то заняться, но если просто стоять без дела — время тянется вечно.

Всё это время мы с Наги не проронили ни слова. От волнения я избегал её взгляда. Чтобы не задохнуться, приходилось то и дело делать короткие, глубокие вдохи.

Минуты казались одновременно и долгими, и короткими.

И вот, наконец, подошла наша очередь.

— Будьте осторожны при посадке, не споткнитесь, — предупредил дежурный.

— Спасибо.

Сначала вошла Наги. Затем — я. Всё это время наши руки оставались сцепленными.

Как и ожидалось, внутри оказалось не так уж просторно. От силы поместились бы четыре человека.

Устроившись рядом с девушкой, я попытался хоть как-то упорядочить путающиеся мысли. Старался сделать это уже давно, но из-за грохота в ушах ничего не выходило.

«В какой момент следует всё сказать? Наверное, на самой вершине. А о чём говорить до этого? Что делать, если она откажет...» И тут я заметил неладное.

Атмосфера в кабинке неуловимо изменилась. Воздух казался пропитанным напряжением, натянутым, как струна.

— Наги?

...Впервые за полчаса я наконец посмотрел ей в лицо.

«Когда мы в последний раз так долго не смотрели друг на друга... Нет, со дня знакомства такое случилось впервые». Осознав это, я поразился, а увидев лицо спутницы — и вовсе широко распахнул глаза.

Наги пристально, с напряжённым выражением лица смотрела на меня.

— Соута-кун.

В её голосе не осталось и следа былой мягкости. Возможно, она всё это время ждала, пока я подниму взгляд.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. ...Это очень важно.

Внутри всё похолодело, словно меня окатили ледяной водой. Озноб, похожий на стекающие по коже капли, расползся по спине.

Появилось дурное предчувствие.

Очень, очень дурное.

Прекрасные голубые глаза Наги неотрывно смотрели прямо на меня.

— Знаешь, Соута-кун...

Я не хотел слышать продолжения.

В груди всё задрожало, возникло мерзкое чувство, будто кто-то копошится прямо во внутренностях.

Я понятия не имел, что она собирается сказать — но захотелось заткнуть уши.

Хотел, чтобы её голос звучал так же мягко, как обычно. Чтобы она улыбалась.

Мелькнула мысль перебить девушку. Но интуиция кричала, что сейчас не та ситуация.

Слушать не хотелось, но я был обязан.

Эти противоречивые чувства боролись в груди.

И мои предчувствия...

— Сегодня последний день, когда мы можем увидеться, Соута-кун.

...оправдались наихудшим образом.

Усомниться в собственных ушах — даже на это не хватило сил.

Потому что в голове стало абсолютно пусто, все мысли просто испарились.

К тому моменту, как я снова начал соображать, прошли десятки секунд... а может, даже пара минут.

— Что ты сейчас сказала?

Голос прозвучал до ужаса хрипло, наверное, слова было трудно разобрать.

Но Наги, не подав виду, ровным тоном повторила всё ещё раз.

— Начиная с завтрашнего дня, мы больше не сможем видеться. Вот что я сказала.

...Слова, которые, как я надеялся, мне просто почудились.

Однако... её голубые глаза и ровная интонация были предельно серьёзными. Они словно кричали, что всё это — правда.

В голове всплывали и тут же исчезали обрывки мыслей.

Нет, я никак не мог взять себя в руки.

— ...Причину. Я могу узнать причину?

Я кое-как выдавил из себя этот вопрос. Наги кивнула и сжала мою похолодевшую ладонь. Её пальцы тоже оказались ледяными.

— У меня намечается помолвка. ...Точнее, мы ещё не обручились, но...

Эти слова прозвучали приглушённо, словно мы находились под водой.

К горлу подступила тошнота, будто кто-то крепко сжал мои внутренности. Кое-как подавив позыв, я заставил свой превратившийся в кашу мозг осознать сказанное.

— Продолжай.

— Он сын президента одной компании... Кажется, в этом году ему исполнилось двадцать. Увидел меня на прошлом выступлении и, похоже, влюбился с первого взгляда.

Старше меня. Ещё и сын президента.

Даже моей затуманенной головы хватило, чтобы всё понять.

— Я не рассказывала, но... Мой отец — бизнесмен. Если точнее, он продаёт кимоно... в основном на зарубежные рынки. А семья того человека управляет одной из ведущих профильных компаний в стране.

— ...Вот оно что.

Всё встало на свои места. К огромному сожалению.

Наги досконально изучала традиционные танцы, чайную церемонию, икебану — возможно, именно по этой причине. Традиционная одежда популярна за границей, так что это служило своего рода рекламой?

— В прошлую субботу у нас с отцом состоялся разговор. Та сторона выдвинула условие: «В следующее воскресенье мы проведём смотрины. И если дело дойдёт до помолвки, наша компания позволит группе "Шинономэ" поглотить себя»... На самом деле всё немного сложнее, но, если говорить простым языком, суть такова.

— ...А что думаешь ты, Наги?

— Я сама сказала, что согласна.

Наверное, в этот момент лицо у меня было ужасным.

Наги улыбалась, но в её мимике сквозила боль. И даже так, она не отводила от меня глаз.

— ...Я не смогла измениться.

Тихо прошептав это, она прикоснулась ледяной рукой к моей щеке.

— Прости, что втянула тебя во всё это. ...На самом деле, я с детства подозревала, что однажды меня ждёт брак по расчёту. И ради этого... я использовала тебя, Соута-кун.

— Что ты?..

— Помнишь наш первый разговор?

При этих словах я невольно вспомнил тот момент... и всё понял.

Когда Наги сказала, что боится мужчин и хочет побороть этот страх.

«Время лечит — я тоже так думала. Но из-за этого "когда-нибудь" я могу упустить важный шанс в ближайшем будущем. В отношениях с людьми, в учёбе. Может быть, на экзаменах... а может, это будет какой-то другой, более крупный шанс».

«Я обязана побороть этот страх. Поэтому я поверила тебе... и решила поставить на кон свою жизнь».

И только сейчас до меня дошла истинная причина, по которой она так спешила избавиться от фобии.

— Да. Когда дело дойдёт до брака, боязнь мужчин принесёт лишь проблемы. Поэтому я воспользовалась тобой.

Произнося это, девушка начала дрожать. Глаза застлала пелена слёз.

Однако она продолжала смотреть на меня в упор.

— Так всё и задумывалось.

По щеке Наги скатилась слеза.

— ...Но я влюбилась.

Признание прозвучало едва слышно. Но я никак не мог пропустить эти слова мимо ушей.

— И тогда я захотела измениться. Стать той, кто сможет твёрдо отказать, даже если об этом попросит отец. И мне казалось, что решимости хватит.

Слёзы всё катились по её щекам.

— Мне просто нужно было полюбить тебя ещё сильнее. Так сильно, чтобы больше не замечать никого вокруг. Я даже советовалась с Хаямой-сан, как этого добиться. Сделать так, чтобы ты полюбил меня... И тогда я смогла бы отдаться своим чувствам без остатка. Вот о чём я думала.

Слёзы текли не переставая. Сам того не осознавая, я потянулся вытереть их пальцами.

Наги накрыла мою ладонь своей.

— И за эту доброту я тебя люблю. ...Я так старалась, чтобы ты ответил взаимностью. Узнавала тебя лучше, привязывалась ещё сильнее. Хотела представить тебя родителям до того, как зайдёт речь о браке. А если бы разговор и зашёл, собиралась сказать: «У меня уже есть любимый человек»... Таков был план.

Я снова попытался смахнуть слёзы, но она перехватила моё запястье.

— Но ничего не вышло. Я собственными руками выбрала худший из возможных исходов.

— Наги, почему ты так... Почему не смогла отказаться?

— Потому что безумно люблю маму с папой.

Наги ответила без промедления, через силу натягивая улыбку. Выглядело это абсолютно неестественно.

— Я в неоплатном долгу перед родителями... настолько огромном, что не смогу расплатиться, даже если потрачу всю жизнь. Поэтому я сделала выбор. Положила на чаши весов семью и тебя.

Под её заплаканным взглядом у меня в груди болезненно защемило.

— ...И я совсем ничего не могу сделать?

— Нет. ...Что бы ты ни сказал, я ничего не изменю. Я зашла слишком далеко.

Пусть её глаза и покраснели, взгляд оставался твёрдым. Она была полна решимости.

Этот взор словно говорил: кто бы что ни сказал, её решение окончательно.

И я понял, что попытками удержать сделаю ей только больнее.

— Во всём виновата я. Сама же бросаю всё на полпути. ...На самом деле, я знала, что должна была рассказать обо всём гораздо раньше.

Голубые глаза потускнели, и девушка впервые опустила голову.

— Я боялась. Стоило мне встретиться с тобой, как на душе становилось так спокойно, все тревоги отступали... Я раз за разом откладывала неприятный разговор, и вот наступило «сегодня».

Наги убрала ладонь. В ту же секунду моя рука безвольно соскользнула с её щеки.

— Возненавидь меня, Соута-кун.

Девушка сжала кулаки и прижала их к груди. Хватка была такой сильной, что костяшки слегка подрагивали.

— Возненавидь меня всей душой, подумай: «Да пошла эта девка к чёрту!». Забудь. ...Нет, прости. Я прекрасно знаю, что такой добрый человек, как ты, на это не способен. Просто... так было бы гораздо проще... Я и правда ужасная женщина, да?

Наги покачала головой и поднялась с места.

Потому что наша поездка на колесе обозрения как раз подошла к концу.

— И ещё одно. Хочу сказать тебе кое-что напоследок.

Мы вышли из кабинки, и Наги направилась к выходу из парка. Я последовал за ней.

Шли мы молча. Я не мог говорить. Просто не знал, что сказать.

Добравшись до безлюдного закоулка, Наги снова заговорила.

Обернувшись, она широко улыбнулась... по крайней мере, попыталась. Щёки свело судорогой, и я сомневался, можно ли назвать эту гримасу улыбкой.

— Ты обязательно должен стать счастливым, Соута-кун. Обязательно встретишь кого-то намного, намного лучше меня.

«Я не хочу».

— Будь счастлив с этим человеком. Построй с ней куда более крепкую семью, чем могла бы дать я...

«Прекрати».

Я хотел закричать. Но голос пропал. Из горла вырывался лишь хриплый воздух.

— Наверное, у тебя родятся такие милые детки. Ты станешь чудесным отцом... Будешь играть с ними по выходным.

Её голос становился всё тише.

— Нет, — она легонько покачала головой. В тот же миг по щекам покатились крупные слёзы. — ...На самом деле я не хочу. Не хочу... чтобы во всём этом не было меня.

Я до боли прикусил губу. Во рту появился солоноватый привкус крови, но я не разжал зубов.

«Через десять лет. Рядом с Наги будет кто-то другой, не я».

— Я... тоже... не хочу этого.

Фраза, которую наконец-то удалось выдавить, прозвучала жалко и беспомощно.

— Я не хочу... не хочу, чтобы мы расставались.

Ни за что. Я ни за что этого не приму.

Но... сколько бы я ни твердил это, понимание того, что я лишь разрываю Наги сердце, заставило меня замолчать.

Потому что я видел, насколько тверда её решимость. Понимал, что уговоры бесполезны.

— Ты всё-таки очень добрый, Соута-кун.

Наги, даже не смахнув слёз... посмотрела мне прямо в глаза.

— Прости меня за мою слабость.

С этими словами девушка сделала шаг ко мне.

Её лицо оказалось в сантиметре от моего.

Голубые глаза, затуманенные слезами, неотрывно смотрели на меня.

— Прости меня, такую трусливую и подлую.

Она улыбнулась. На этот раз улыбка вышла мягкой, как обычно...

— Я заберу наше последнее воспоминание, хорошо?

Моих губ коснулось что-то мягкое и тёплое.

Это длилось лишь мгновение.

Наги отстранилась и утёрла лицо рукавом. Когда она снова посмотрела на меня, на губах всё ещё играла улыбка.

— Это был мой первый раз... И этот первый раз я во что бы то ни стало хотела подарить именно тебе.

— На... ги.

— Соута-кун.

При звуке её голоса моя протянутая рука безвольно опустилась.

— Прости меня. ...И огромное спасибо.

Какая же ты всё-таки подлая, Наги.

— Не... за что.

Фраза, которая когда-то связала нас. Теперь я произнёс её, чтобы попрощаться навсегда.

Услышав это, Наги улыбнулась ещё шире.

— От всего сердца, сильнее всех на свете желаю тебе счастливого будущего.

Наги развернулась и пошла прочь.

— Прощай, Соута-кун[8].

[8]: В оригинале поверх имени «Соута-кун» (蒼太君) написана фуригана «любимый» (愛しい人). Наги произносит вслух имя, но вкладывает в него невысказанный смысл: «Прощай, любимый».

Мой первый поцелуй оказался до ужаса горьким.

— ...Но ведь без тебя, Наги... я уже никогда не смогу стать счастливым.

«Кап», — кровь с прокушенной губы упала на землю.

◆◆◆

Голова раскалывалась.

Я встал с кровати в поисках таблеток.

«...Стоп. А как я вообще добрался домой? Да ладно. Какая, к чёрту, разница».

Смартфон разрывался от уведомлений, и я его выключил. Сейчас ни с кем не хотелось говорить.

Выпил обезболивающее, но... сил вернуться в кровать уже не осталось.

Я безвольно рухнул на диван.

Не знаю, как следовало поступить.

Ничего не знаю. И знать не хочу.

Хочется просто уснуть и исчезнуть.

Поддавшись накатывающей сонливости, я закрыл глаза.

Возможно, если я сейчас отключусь, то больше никогда не проснусь. Я подумал об этом на полном серьёзе, без всяких шуток, и провалился в сон...

«Дин-дон!»

Звук домофона вырвал меня из забытья. Но тащиться в прихожую не было никаких сил.

Никаких доставок я не ждал. «...Уж простите, но сделаю вид, что меня нет дома».

«Дин-дон!»

Домофон зазвонил снова. «Какие-нибудь коммивояжеры?»

«Дин-дон!»

«...Или сектанты-проповедники. Проигнорирую».

«Дин-дон!»

...

«Дин-дон! Дин-дон! Дин-дон! Дин-дон!»

Трескотня не утихала.

С тяжелым вздохом я медленно поднялся.

«Кого там принесло на ночь глядя?»

Еле волоча свинцовые ноги, я открыл дверь, даже не потрудившись посмотреть в глазок...

— ...Эйдзи?

На пороге стоял мой лучший друг Эйдзи, который никак не должен был здесь оказаться.

— Здарова, Соута. Я пришёл.

◆◇◆◇◆

Неделю назад.

Суббота, время после полудня. Отец позвал меня к себе, сказав, что нам нужно поговорить. Это прозвучало крайне неожиданно.

Мы обедали всей семьёй. Именно за столом он попросил зайти к нему в кабинет, и, хоть я понятия не имела, о чём пойдёт речь, всё равно кивнула.

Подойдя к кабинету отца, я постучала в дверь.

— Это Наги.

— Войди.

— Прошу прощения.

После короткого обмена репликами я шагнула внутрь.

Кабинет отца был обставлен в строгом европейском стиле. ...Вещей здесь находилось немного, но взгляд сразу цеплялся за две детали: рабочий стол и диван.

Стол он поставил, чтобы работать дома. Говорил, что привычная мебель помогает собраться с мыслями, и, самое главное, так удобнее для спины. А диван предназначался не для него, а для нас с мамой и гостей.

Отец стоял у стола. Увидев меня, подошёл к дивану и сел. ...В руке он держал какой-то лист бумаги.

— Присаживайся.

— Да.

Я опустилась рядом. Как ни пыталась предугадать тему разговора, в голову ничего не приходило.

Лишь на душе было тревожно.

Отец негромко кашлянул и бросил на меня быстрый взгляд.

— ...Наги. Судзака рассказывала, что в последнее время ты с удовольствием ходишь в школу. Тебе весело?

— Да. Провожу время с удовольствием.

Скрывать мне было нечего. Видимо, отец просто хотел узнать, не изменилось ли что-нибудь с нашего прошлого разговора. О Соуте-куне... то есть о друге, я ему рассказывала, да и Судзаке-сан молчать не приказывала.

И тут... он свёл брови, сцепил пальцы в замок и нерешительно заговорил:

— Вот как. ...Эм, а у тебя... не появился любимый человек?

В груди гулко и неприятно ёкнуло. Лицо мгновенно напряглось, и я замешкалась с ответом.

— ...Боюсь, я не понимаю сути вопроса.

«Нет. Не то».

Сейчас мне следовало ответить: «Появился». Не спрашивая причин, просто ответить на вопрос.

Сжимая кулаки, я ждала его слов. Просто не могла иначе.

— Да понимаешь, тут такое дело. Тебе поступило предложение о браке по расчёту.

«Брак по расчёту...»

От этих слов в голове стало пусто.

— Ты только на первом году старшей школы. Я и сам считаю, что пока слишком рано, но...

Сквозь шок, от которого, казалось, вот-вот остановится сердце... в мыслях пронеслось: «Наконец-то этот день настал».

Как ни странно, я довольно быстро взяла себя в руки. Но даже так...

— Кто же он?

Я всё-таки задала этот вопрос.

«Нет. Мне не стоило слушать дальше. Но если этот человек... никак не влияет на дела отца, то...»

И эту слабую надежду...

— Да. Его зовут Минамикава Ёто.

...разбили вдребезги.

— Минамикава... Это тот самый?

— Да. Я и сам удивился.

Корпорация, которая занимается сохранением традиционного кимоно и японского искусства, преимущественно на внутреннем рынке. Я помнила, что фамилия её руководителя — Минамикава.

Эта фирма была главным конкурентом отца, активно продвигавшего кимоно за рубежом.

«Нельзя слушать дальше. Надо срочно отказаться. Сказать, что у меня уже есть любимый человек. Рассказать о Соуте-куне».

Я должна была так поступить, но губы не слушались.

— ...Но как так вышло?

— Ты ведь недавно выступала на концерте, да? Кажется, их сын увидел тебя и влюбился с первого взгляда. Я навёл справки: он честный и порядочный человек. Вот его анкета.

Отец протянул мне бумагу с фотографией приятного молодого человека, похожую на резюме… с правильными чертами лица. Ниже шёл список — образование, достижения, квалификация.

Но мне было совершенно плевать на его характер, внешность или таланты.

Потому что я люблю не его, а… Соуту-куна.

Поэтому я должна рассказать об этом.

Обязана сказать прямо сейчас.

— Но отец… они ведь наши конкуренты. Разве это не вызовет множество сложностей?

«Почему же я говорю совсем не то?»

— М? А... Да я не особо хотел нагружать тебя рабочими делами компании Наги, но…

Сейчас я понимаю: это был мой последний шанс.

— Пожалуйста, расскажите.

...Шанс отступить, который я собственноручно упустила.

Немного поколебавшись, отец всё же заговорил:

— Честно говоря, они выдвинули условие. Если мы согласимся, Минамикава просят устроить смотрины в следующее воскресенье. И только за это нам обещают весьма выгодные уступки. ...А если дело дойдёт до помолвки, то они готовы содействовать нашему бизнесу... Иными словами, стать нашим дочерним предприятием.

Даже я, совершенно не разбираясь в бизнесе, поняла: предложение неслыханное. Условия выглядели слишком идеальными. Настолько, что становилось жутко.

— Разве это не подозрительно?

— Да, я тоже так подумал и всё тщательно проверил. ...Если вкратце, похоже, они отбросили свои амбиции. Их руководитель сказал, что ради сына работа... компания не имеет для него никакого значения. Того человека, который некогда твердил: «Я во что бы то ни стало защищу японскую культуру», больше не существует.

Вот как сильно он любил сына. Хотя вернее было бы назвать это родительским эгоизмом.

Он говорит «ради сына», но ведь из-за такого решения пострадают далеко не десять или двадцать человек.

— ...Отец, значит, вы считаете, что здесь нет подвоха?

— Именно так. А даже если бы и был, я справлюсь.

«В таком случае... Нет, не то. Не о том я думаю. Надо отказаться, я обязана отказаться. Правда? Я действительно скажу "нет"?»

Подобная возможность выпадает раз в жизни. Да и то не факт. Если я её упущу, второго шанса уже не предвидится.

А значит... это первый и последний шанс по-настоящему отплатить отцу с матерью за всё добро. Пусть я могла бы возвращать долг постепенно, но мне самой ни за что не провернуть сделку такого масштаба, как поглощение конкурентов.

«Имею ли я право всё бросить?»

Если это поможет бизнесу расшириться, отец обгонит других на шаг... нет, на два или три шага. И тогда он станет ещё ближе к своей мечте.

Мечте, о которой родители рассказывали мне в детстве.

«Показать всему миру прелесть кимоно».

На словах звучит немного по-детски, но отец и впрямь загорелся этой идеей будучи ещё ребёнком.

Познакомившись с кимоно и традиционными танцами... спасённый своим ныне покойным учителем, он основал компанию, чтобы вдохнуть новую жизнь в увядающее японское искусство. А мама разделила эту мечту и стала его опорой.

Конечно, возможности родителей не безграничны. ...Но если я обручусь, отец сделает огромный шаг навстречу заветной цели.

...А если откажусь, этот шаг так и не будет сделан.

Пока я молчала, отец улыбнулся. ...Он крайне редко проявлял эмоции.

— Ты лишь на первом году старшей школы. Понимаю, что для тебя всё происходит слишком рано. Но ты ведь с самого детства... ну, тебе всегда было тяжело общаться с парнями. Я подумал, это отличная возможность. Мужчина он воспитанный, взрослый, так что бояться нечего.

Услышав это, я закрыла глаза.

«...Я... Нет. Мне нужно было сказать... нужно... Обязана была познакомить их с Соутой-куном. Но если я упущу этот шанс... не станет ли это чёрной неблагодарностью?»

Голова опустела. Чаши весов дико затряслись.

«Соута-кун? Или отец с матерью? Я... Я...»

— Я... согласна.

Я кивнула.

Всё-таки кивнула.

— В следующие выходные, верно? В воскресенье меня устроит.

На лице отца промелькнула тень тревоги.

— ...Ты уверена? Могу дать время на раздумья.

— Нет. ...Я уже давно всё для себя решила.

Однажды в детстве я спросила отца: «Отец, когда я вырасту, я хочу быть вам полезной. Что мне для этого сделать?»

Очень хотела. Но тогда не знала, как этого добиться. Потому и спросила.

— Нужно много учиться. ...А затем, по возможности, перенять моё дело, мою мечту. Ах да. Возможно... однажды появится красивый жених. Тогда постарайся с ним поладить.

— Да! Обязательно. Обещаю!

Так он мне ответил.

И я дала слово.

Именно ради этого... я и жила.

«Если это сделает отца и маму счастливыми... Моя жизнь принадлежит им — людям, которые меня приютили. И я посвящу её им».

С этими мыслями я взглянула на отца... и увидела выражение, которое за всю свою жизнь встречала на его лице считанные разы.

— Вот как. ...Значит, этот день всё же настал. Я передам им твой ответ. Но если на смотринах поймёшь, что жених тебе противен — обязательно скажи.

— ...Благодарю вас.

Сколько же лет прошло с тех пор, как я видела отца таким?

«Раз мне довелось увидеть это выражение на его лице... значит, всё хорошо. ...Остаётся верить, что всё хорошо».

◆◆◆

За этим последовали адские дни.

По ночам я не могла уснуть.

Съедаемая ненавистью к себе, я постоянно думала о Соуте-куне.

Знала, что должна как можно скорее во всём признаться.

И всё это исключительно по моей вине... нет, даже хуже. Ведь я втянула в это Соуту-куна.

Меня тошнило, выворачивало наизнанку.

От рези в животе я запиралась в туалете.

Голова раскалывалась так сильно, что я едва не падала в обморок.

Судзака-сан очень наблюдательна — я чуть было не попалась, но кое-как смогла выкрутиться.

Я решила, что не расскажу ничего Судзаке-сан до самого последнего дня. Отца тоже попросила молчать. Сослалась на то, что хочу устроить сюрприз.

Родители ничего не заподозрили. С самого детства я отлично умела прятать чувства.

— ...

Мне нельзя было даже вздохнуть. Я сама не желала себе этого позволять.

Я заслужила эти страдания. Для той, кто играла чужими чувствами... чувствами человека, которого по-настоящему полюбила, подобная цена даже слишком мала.

Пусть такая, как я, мучается до конца своих дней.

И вот снова приближалось время созвона. «Сегодня я точно всё расскажу». Я должна была это сделать, но...

— Что ж, до завтра. Спокойной ночи, Соута-кун.

— Ага, до завтра. Спокойной ночи, Наги.

Я так ничего и не сказала. Ни по телефону, ни в поезде.

В итоге... наступил день нашего с Соутой-куном свидания в парке аттракционов.

◆◆◆

Наконец я решилась. Нет. Жизнь заставила меня это сделать.

Сегодня я должна была рассказать Соуте-куну правду. Это оставалось непреложным фактом.

Но если вывалить новости с порога... я разрушу всё, чего он так ждал.

И к тому же... мне самой отчаянно хотелось сохранить наше последнее воспоминание.

Я понимала, что поступаю низко и подло. Но. Не могла остановиться. Время, проведённое вместе, было счастливее всего на свете, и страхи с ненавистью к себе отступали на задний план.

То, что Соута-кун догадался о моём состоянии, стало неожиданностью, но... он не стал допытываться.

А потом мы веселились... веселились от всей души.

— Начиная с завтрашнего дня мы больше не сможем видеться.

Я растоптала его доверие. Предала всё, что только можно.

«Я не предам тебя, Шинономэ. Никогда».

Он дал обещание, но... предательницей в итоге оказалась я.

Я проклинала и ненавидела саму себя. Невольно ловила себя на мысли, что хочу, чтобы и Соута-кун тоже так обо мне подумал. Хоть и прекрасно понимала, что он ни за что в жизни так не поступит. Снова попыталась облегчить себе страдания, отчего возненавидела себя ещё сильнее.

Моя решимость оставалась непоколебимой.

Что бы Соута-кун ни ответил... хоть я в это и не верила, но даже если бы он прибег к силе, я бы сопротивлялась.

...Сказала это про себя и сама же рассмеялась. Хотя нет, здесь не до смеха.

В конце концов, к грязным приёмам прибегла именно я.

Потому что во что бы то ни стало хотела отдать свой первый поцелуй Соуте-куну. И если бы только... нет, об этом лучше не думать.

Попрощавшись, я быстро зашагала прочь. ...Я ни за что не обернусь.

Я всё это время так сильно его любила. Безумно любила.

Мы больше никогда не увидимся. И я понимаю, что такой, как я, не подобает возносить молитвы.

Но прошу, позволь мне помолиться.

«Пусть твоя дальнейшая жизнь будет наполнена счастьем».

«Пусть ты встретишь по-настоящему дорогого человека».

На вкус мой первый поцелуй... отдавал его кровью.

◆◆◆

По возвращении домой тоже не обошлось без драмы. Из-за Судзаки-сан.

Услышав мой рассказ, экономка побледнела. А затем сорвалась с места, чтобы немедленно сообщить отцу о Соуте-куне.

«Ещё не поздно, мы ещё успеем всё исправить!»

Так твердила она.

Я еле её остановила. Ведь если бы она сейчас проговорилась... последствия оказались бы катастрофическими.

Это ударило бы по бизнесу отца. Убытки стали бы просто неисчислимыми. Я объясняла ей это снова и снова, до полного изнеможения.

«Я не хочу... не хочу больше причинять Соуте-куну боль».

И лишь после этих слов она наконец сдалась.

Заплаканное лицо я спрятала под слоем макияжа. Желудок сводило от тошноты, но пришлось заставить себя съесть весь ужин до крошки.

Мама бросала на меня подозрительные взгляды, но... наверное, обойдётся. По крайней мере, я очень на это надеялась.

К счастью, она не стала ни о чём допытываться. Доев порцию, я поспешила обратно в комнату, словно спасаясь бегством.

◆◆◆

По пению птиц стало ясно, что уже утро. Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось вовсе.

С глазами тоже всё в порядке. Кажется, они слегка покраснели, но косметика это скроет.

Взглянув в зеркало, я поразилась.

На меня смотрело то же самое лицо, что и до встречи с Соутой-куном.

«Ледяная принцесса».

Не знаю, кто первым назвал меня так. Пусть это и звучит нескромно, но прозвище отлично подходило этому лицу.

На нём не отражалось ни единой эмоции. ...Нет, я просто их не показывала.

«Вот как. Мне больше и не нужно их показывать. Ведь мы с Соутой-куном больше не увидимся».

Я помотала головой и похлопала себя по щекам, заставляя собраться. Сегодня мама лично сделает мне макияж и поможет надеть кимоно.

В назначенное время она вошла в комнату... и пристально на меня посмотрела.

— Наги. Ты как-то изменилась?

Её слова застали меня врасплох.

— Почему вы так решили?

— ...Ещё со вчерашнего дня. Мне показалось, у тебя изменилось выражение лица. Случилось что-то плохое?

Я промолчала.

Внутри поднялась паника, а сердце забилось чаще.

— Или... на самом деле ты не хочешь этих смотрин? Если тебе тяжело сказать отцу, я могу...

— Нет. Я не против... не против.

Я отчаянно замотала головой, произнося эту ложь. Мне не оставалось ничего другого, кроме как лгать до конца. Мама, казалось, хотела добавить что-то ещё, но... промолчала.

Затем я закрыла глаза и позволила нанести макияж. Я уже подкрасилась вокруг глаз и боялась, что она это заметит, но мама ничего не сказала.

Закончив с косметикой, она помогла мне облачиться в кимоно.

И краситься, и надевать этот наряд меня учила именно она. Поэтому у мамы всё выходило куда ловчее.

— ...Вот. Ты стала просто красавицей. Я даже сама залюбовалась.

— Большое спаси...

Глянув в ростовое зеркало, я изумилась.

«Да, мне ещё учиться и учиться так краситься», — подумала я, но следом промелькнула другая мысль.

«Я хочу, чтобы Соута-кун увидел меня такой».

Стоило закрыть глаза, как воспоминания нахлынули с новой силой. ...Мягкое прикосновение губ. Привкус железа, растекающийся во рту. Его боль.

Не хочу, чтобы меня такой видел кто-то, кроме него.

— Наги?

— Ничего.

Нельзя... нельзя сейчас плакать.

Я прекрасно это понимала.

Но слёзы всё равно подступали.

Я хочу его увидеть.

Хочу показать ему себя в этом наряде.

...Хочу, чтобы он погладил меня тёплой рукой.

Хочу, чтобы он обнял меня, хочу почувствовать это тепло.

И ведь знала, что это уже невозможно.

— Н-Наги?.. Что с тобой?

Я зажмурилась, пытаясь сдержаться, но... слёзы градом покатились по щекам.

Нельзя. Нужно срочно взять себя в руки. Иначе испорчу макияж, который мама так старательно наносила...

— Ох, милая... Наги. Позволь мне...

Меня мягко окутал сладкий аромат.

— М-мама?..

— ...Прости. Я не знаю, почему ты плачешь. Но если тебе станет легче, может, расскажешь?

Когда я в последний раз ощущала это тепло, эту нежность?

С каких пор начала её отвергать?

Но я не должна давать слабину. Я не имею на это права.

Опираться на кого-то... я...

«Дин-дон».

Раздался звонок в дверь. Ещё слишком рано... Вряд ли это Минамикава-сан, с которым нам предстояло встретиться.

Домофоны были установлены по всему дому.

И один из них висел как раз возле моей комнаты.

Послышались шаги. ...Наверное, это Судзака-сан. Вскоре до меня донёсся её голос:

— Да, это Судзака, служанка семьи Шинономэ. Кто там... а?

Пока я гадала о госте, её тон внезапно стал растерянным.

Вытирая пальцами всё ещё катящиеся слёзы, я невольно прислушалась.

— ...Минори-сама?

Его фамилия, которую, как я думала, больше никогда не услышу. Тело замерло... а на тлеющих углях, спрятанных на самом дне сердца, вновь вспыхнуло пламя.

◆◇◆◇◆

Суббота, вечер.

— Здарова, Соута. Я пришёл.

— ...Эйдзи?

Открыв дверь, я увидел Эйдзи, которого здесь никак не должно было быть.

— Я тебе сколько раз звонил, а ты трубку не берёшь. Мои дурные предчувствия... видимо, оправдались. Ну и видок у тебя, конечно, просто жуть.

Нахмурившись, Эйдзи оглядел меня с ног до головы.

А, ну да. Вернувшись, я уснул прямо в одежде, так что и вещи, и волосы были в полном беспорядке.

— ...Много чего случилось. Оставь меня одного на какое-то время.

— Ещё чего. Кого-кого, а тебя сейчас точно нельзя оставлять одного.

С этими словами Эйдзи схватил меня за плечи.

— Рассказывай. Выкладывай всё от начала и до конца. Я обязательно тебе помогу, — выпалил он, глядя мне прямо в глаза.

«Что случилось? Если что-то стряслось, расскажи. Я помогу, слышишь?»

При воспоминании о дне нашего знакомства силы покинули руки, уже готовые его оттолкнуть.

— ...Для начала, заходи.

Мой голос прозвучал на удивление жалко. Я впустил Эйдзи в квартиру.

— Будешь пить? ...У меня только покупной чай и кофе. Что налить?

— Давай чай.

— Понял.

Я налил чай в гостевую кружку и протянул её другу. Себе плеснул кофе и сел напротив.

— Ну так что? Что стряслось?

— ...Всякое.

— Пока не расскажешь, я отсюда не уйду. Зуб даю.

Я впервые видел Эйдзи таким напористым. Немного опешив, я отпил кофе и тяжело выдохнул.

— «Начиная с завтрашнего дня мы больше не сможем видеться»... Вот что сказала мне Наги.

Эйдзи нахмурился.

— Рассказывай в подробностях.

Его взгляд ясно говорил: он не уйдёт, пока всё не выслушает.

Но с чего бы начать... Нет. Зная характер Эйдзи — он не отстанет, пока не выведает всё.

«...Прости меня, Наги».

Мысленно извинившись перед ней, я начал рассказ.

Выложил всё, что услышал.

— Завтра Наги идёт на смотрины.

О том, что на выступлении в неё с первого взгляда влюбился сын президента компании — главного конкурента её отца.

О том, что в обмен на смотрины отцу предложили невероятно выгодные условия. ...И о том, что тот согласился.

О том, что отец её не заставлял, и Наги сама решила пойти на это. Я рассказал ему абсолютно всё.

И по ходу дела невольно вспоминал. Выражение её лица, тепло её рук... ощущение слёз, стекающих по моим пальцам.

Из горла вырвался всхлип. Но я должен был выговориться, поэтому продолжил рассказ.

Эйдзи молча слушал. С необычайно серьёзным лицом.

В итоге, наверное, прошло с полчаса, прежде чем я закончил. Когда я кое-как завершил исповедь, друг протяжно выдохнул.

— Если бы ты мог её остановить, то уже давно бы это сделал, да?

— Ага... Наги всё для себя решила. Для меня там просто не нашлось места... Не нашлось.

Эйдзи опустил голову, о чём-то задумавшись. Но не прошло и минуты, как он снова посмотрел на меня.

— ...Я понятия не имею, какой шок ты сейчас испытываешь, Соута. У меня язык не повернётся заявить, что я тебя понимаю. И жалеть тебя я не стану.

Я медленно кивнул.

Жалость мне и не была нужна.

Эйдзи пристально... пронзительно и жёстко уставился на меня, словно прожигая взглядом.

— Но как твой друг... нет, как твой лучший друг, я вот что скажу.

Нет. Казалось, он смотрел не на меня, а на кого-то другого.

— Какого хрена.

Голос Эйдзи прозвучал мрачно и холодно.

— Выслушав тебя, я вот о чём подумал. Ты проглотил всё своё дерьмо из прошлого и стал мне другом. Поэтому, как твой друг, как лучший друг, я не отступлю. Ради твоего счастья я сделаю что угодно. Скажу всё, что нужно.

Его тон казался холодным, но это было обманчивое впечатление. В этих словах таился обжигающий жар, способный оставить ожоги.

— Ты говоришь, что она всё для себя решила и бла-бла-бла. Но в итоге это просто самопожертвование. Приносить себя в жертву ради близких, обрекая себя на несчастье... От такого дерьма никто счастливее не станет!

Он раздражённо сжал кулаки, так, что костяшки побелели.

— Да ты должен был вдребезги разбить эту её решимость!

— ...Я бы ни за что не смог.

Слова само собой сорвались с языка.

— Мне приятны твои слова, Эйдзи. Но наплевать на чужое решение... И вообще. Не факт, что Наги будет несчастна.

— Да неужели? Хочешь сказать, «Ледяная принцесса» до встречи с тобой была счастлива?

От этих слов я захлопнул рот.

— Соута. Как ты сейчас не можешь улыбаться, так и Шинономэ Наги сейчас не смеётся. Это я тебе гарантирую. И не только сейчас. Так будет и дальше.

Эйдзи подошёл ко мне и звонко хлопнул обеими руками по щекам.

— «Ледяная принцесса» — Шинономэ Наги, ни с кем, кроме тебя, не будет счастлива. Даже если её жених окажется сверхпопулярным красавчиком-гением-спортсменом-качком-добряком, ни хрена не выйдет. Понимаешь почему?

Эйдзи смотрел мне прямо в глаза, не отрываясь.

— Кто растопил лёд «Ледяной принцессы»?

Жёсткие, но в то же время добрые слова.

— Кому единственному она доверяет?

Постепенно...

— Кого она любит на самом деле?

...они проникали в моё сердце.

— Кто для «Ледяной принцессы» на первом месте?

От этих фраз в памяти всплыли воспоминания о том дне.

«Потому что я решила, что на первом месте будет Минори-кун».

— Ты и сам всё понимаешь, Минори Соута. Это ты. Во всём этом — только ты. За всю свою жизнь «Ледяная принцесса» выбрала только тебя.

Сердце гулко ударилось о рёбра.

— ...Только меня.

— Ага. Только тебя. В младшей, средней и старшей школе она встречала сотни, тысячи людей, но выбрала тебя. И ты это знаешь лучше других.

«Нельзя больше об этом думать. Нельзя».

Но Эйдзи настойчиво продолжал вскрывать мои раны.

— Как думаешь, сколько ещё таких людей появится перед ней в будущем? До сих пор был только один. Какова вероятность, что парень со смотрин окажется таким же?

— Н-но ведь он наверняка неплохой человек...

— Просто «неплохих» в мире пруд пруди, если поискать. Впрочем, как и мудаков.

Его слова до боли напоминали те, что я когда-то сказал Наги. Я отмахнулся от этих мыслей.

— ...Да и Наги больше не боится парней.

— И что с того? Вполне возможно, что без тебя она снова станет «Ледяной принцессой». До того, как вы сдружились, она с кем-то общалась?

Все мои аргументы были разбиты в пух и прах... Лишённый путей к отступлению, я мог лишь медленно покачать головой.

Тлеющие угли, которые я насильно залил водой и превратил в месиво, вновь начали разгораться.

— У неё есть только ты. Понимаешь, Соута?

Эйдзи ухмыльнулся. Как и всегда.

— Прими решение. Решение сделать счастливым и себя, и ту, в кого втюрился. Ты же любишь её. Так не смей сдаваться на полпути.

Запертые двери распахнулись. Воздух хлынул внутрь, раздувая пламя и подбрасывая дрова. То, что, казалось, погасло навсегда, разгорелось с новой силой.

— Почему... почему ты говоришь мне всё это, Эйдзи?

Вопрос сорвался с губ сам собой. Эйдзи удивлённо моргнул, а затем рассмеялся.

— Я же уже сказал. Потому что мы лучшие друзья. А лучшие друзья не сюсюкаются и не жалеют друг друга. Моя работа — дать тебе пинка под зад, чтобы ты схватил то будущее, которого желаешь.

Я невольно рассмеялся в ответ.

«Я смог рассмеяться. А ведь мне было так больно, что казалось, сейчас умру».

Запертые чувства вырвались наружу. То, что я так усердно подавлял, стремительно разрасталось.

— Это в твоём стиле, Эйдзи.

Выдержав короткую паузу, я позвал друга по имени:

— Слушай, Эйдзи.

— Чего?

— Ты осознаёшь, что предлагаешь полное безумие?

Эйдзи уверенно кивнул. Всё с той же ухмылкой на лице.

— Ещё бы.

— Думаешь, я смогу?

— Хрен его знает. Но если ты пойдёшь до конца, я поддержу тебя изо всех сил.

Он не стал бросаться дешёвыми обещаниями, что всё получится. Но именно это сейчас было нужно.

— Я сделаю это.

Задумав полнейшую глупость, я невольно улыбнулся.

Это и впрямь смешно. Растоптать чужую решимость, чтобы сделать её счастливой.

— Я больше не стану жалеть. И не заставлю жалеть её. ...Я больше не позволю Наги плакать. Ни за что.

Я с облегчением выдохнул, освобождаясь от всего, что скопилось на душе.

— Помоги мне, мой лучший друг Эйдзи.

— Положись на меня, мой лучший друг Соута.

«Я не позволю всему закончиться вот так».

«Наги не идут слёзы. Я хочу снова увидеть её улыбку».

Сдаваться ещё слишком рано.

◆◆◆

— Причёска — порядок! Одежда — порядок!

— Всё выглядит идеально!

— Утро на дворе. Потише вы там.

— Ой, сорян-сорян.

Эйдзи и Нисидзава проводили финальный осмотр, а Хаяма отчитывала их за шум.

Раннее утро. На часах не было и семи. Кричать во всё горло — значит доставлять неудобства соседям.

Глянув в карманное зеркальце, я невольно поразился.

— ...А макияж — это и впрямь мощная штука.

— А то! Синяки под глазами, следы от слёз, царапины — всё скрывается на раз-два!

— Многие девочки так и прячут свои проблемы, — добавила Хаяма.

Как они и сказали, тёмные круги и красные опухшие веки исчезли. Разбитая губа тоже оказалась замаскирована. Да и кожа, само собой, выглядела свежей и чистой.

— Ну, наша работа на этом закончена. Или лучше пойти с тобой?

— Нет, я справлюсь один.

Сделав пару глубоких вдохов, я посмотрел на друзей, которые так мне помогли.

— Спасибо вам. Огромное. Как вернусь, закажем пиццу и поедим все вместе.

— О-о! Будем ждать!

— Чур мне с кучей сыра!

— А я бы морепродукты поела.

— Ага. Как закончу — напишу. А вы пока выберите, какую будете.

Услышав бодрое «Замётано» от Эйдзи, я развернулся и зашагал вперёд.

— Тогда до встречи.

— До встречи. Ты точно справишься. Всё разрулишь.

— Ага-ага! Иди с уверенностью! Давай, пока-пока!

— Угу. Отвесь хорошеньких щелбанов запутавшейся Наги-чан и её бесчувственному отцу.

— Н-ну ты и задала планку. Постараюсь.

Провожаемый их голосами, я уверенно шёл вперёд.

Идти было недалеко. ...Пункт назначения вскоре показался впереди.

— ...Ничего себе. Вживую это впечатляет ещё больше.

Огромный дом. Точнее будет сказать, традиционное японское поместье.

Из-за высокого забора толком ничего не было видно, но масштабы территории прямо говорили — место необычное.

При таких размерах неудивительно, что здесь работает прислуга... или даже несколько домработниц.

Пока я размышлял об этом, передо мной выросли роскошные деревянные ворота.

— Надо же, в наше время ещё существуют такие дома.

Но система безопасности тут выглядела серьёзной. Повсюду висели камеры наблюдения.

Я дважды глубоко вздохнул... и нажал на кнопку звонка.

— Да, это Судзака, служанка семьи Шинономэ. Кто там... а?

Ответила Судзака-сан. То, что нужно.

Видимо, она узнала меня через камеру домофона. Я слегка поклонился объективу.

— Судзака-сан, давно не виделись. Это Минори Соута.

— А? Минори-сама?..

Услышав её удивлённый голос... я вновь сжал кулаки, готовясь к битве.

— Прошу прощения за столь ранний визит. Я пришёл поговорить с Шинономэ Наги-сан и вашей семьёй.

«Ради того, чтобы через десять лет быть рядом с Наги».

◆◆◆

— Доброе утро. Ты, должно быть, Минори-кун?

Он был выше меня. Ростом, наверное, около ста восьмидесяти сантиметров. Мужчина с зачёсанными назад волосами.

Его лицо выглядело поразительно молодо: скажи кто, что ему лет тридцать... нет, даже двадцать с небольшим, я бы, пожалуй, поверил.

И всё же я впервые видел человека, которому так шла эта причёска. От него исходило невероятное давление.

«Выглядит он очень молодо, но это, скорее всего, отец Наги. Что делать? Никак не ожидал, что первым встречу именно его. Слава богу, Судзака-сан здесь».

— Прошу прощения за столь ранний визит. Рад знакомству. Мы с Наги-сан хорошо общаемся. Я её друг, Минори Соута.

— ...Впервые слышу, что у моей дочери есть друг противоположного пола.

— Это правда, господин. Минори-сама — очень важный друг для юной госпожи.

Судзака-сан тут же пришла мне на выручку. При этих словах брови отца Наги дрогнули.

— ...Входи. Поговорим.

— Благодарю вас.

— И не заставляй себя говорить слишком формально. Я не требую от школьника таких манер.

— Понял. Спасибо.

Честно говоря, с вежливой речью у меня туго. Нет, говорить-то я могу. Но максимум — уважительно, а во всяких тонкостях этикета разбираюсь плохо.

Я уже собирался пойти следом за отцом Наги, как вдруг он резко обернулся.

— Ах да, прошу прощения за бестактность. Я не представился. Я отец Шинономэ Наги. Меня зовут Шинономэ Соитиро.

— ...Тогда, Соитиро-сан...

— Зови, как тебе удобно.

Оборвав беседу, Соитиро-сан зашагал вперёд. Я двинулся следом, а позади шла Судзака-сан.

Меня привели в какую-то комнату. Судя по всему, это была гостевая.

— Мы пришли. Садись, где удобно.

— Д-да.

Традиционная комната с татами, не нарушающая общую атмосферу дома, с длинным массивным низким столом, вокруг которого лежали дзабутоны[9]. И мебель, и подушки выглядели очень дорого.

[9]: Дзабутон — традиционная японская плоская подушка для сидения на полу.

«Так... кажется, для таких мест существуют свои правила. Места для почётных гостей и всё такое?»

— Минори-сама, прошу, присаживайтесь сюда.

— Извините. Спасибо.

В итоге я опустился туда, куда указала Судзака-сан.

От волнения спина сама собой выпрямилась. Во рту пересохло, и как раз в этот момент кто-то из прислуги принёс чай. С благодарностью отпив немного, я смочил горло. Дождавшись этого, Соитиро-сан заговорил.

— У меня к тебе гора вопросов, но сначала я выслушаю, зачем ты пришёл. Минори-кун.

— Да.

— Зачем ты сюда пришёл?

Сердце заколотилось. От мысли о том, что сейчас предстоит сделать, едва не прошиб холодный пот. Да ещё и... это невообразимое давление.

Чёрные, словно поглощающие весь свет глаза пронзительно смотрели на меня.

Но даже так, я не мог отступить.

— Я пришёл, чтобы остановить смотрины Наги-сан.

Глаза Соитиро-сана сузились. Взгляд оказался настолько острым, что, казалось, видит меня насквозь, до самых глубин души. «...На самом деле, так было бы даже лучше».

Я прекрасно понимал, что он вправе отмести мои слова как глупость. ...Однако Соитиро-сан ждал. Ждал продолжения. Настолько ли он снисходителен, или же смотрит на дерзость сквозь пальцы только из-за того, что я друг Наги? ...Кажется, и то, и другое.

Оборвав размышления, я прямо посмотрел в эти чёрные глаза.

— Потому что иначе мы пожалеем. И я, и Наги-сан, и вы, Соитиро-сан.

Хозяин дома широко распахнул глаза — и время в комнате словно остановилось.

Наверняка он ещё не успел всё осмыслить... но мне оставалось только верить.

— Вчера мы с Наги-сан ходили в парк аттракционов.

— !..

Во взгляде Соитиро-сана промелькнуло сильное смятение. Однако не прошло и пары секунд, как буря улеглась.

— Так значит, Наги каждые выходные... ходила к тебе?

«Он понял».

Вчера вечером мы с Эйдзи и остальными долго это обсуждали. Остановить смотрины Наги — задача крайне сложная... слово «невозможно» не раз всплывало в уме.

Но всё это было до того, как Эйдзи указал на одну вероятность.

«А что, если их чувства просто не совпадают?»

К такому выводу пришёл Эйдзи.

Родители любят Наги. Об этом мне рассказывала Судзака-сан.

«Как думаешь, почему родители Шинономэ Наги захотели устроить эти смотрины?»

Я не смог ответить на его вопрос.

«Это же странно. Смотрины для дочери-старшеклассницы. Обычно от такого отказываются. Понятно, что там есть какая-то выгода, но я думаю, дело не только в этом».

В тоне Эйдзи сквозила уверенность, когда он продолжил: «Шинономэ Наги нашла друзей... она изменилась после встречи с тобой. В хорошем смысле, конечно. ...Разве любящие родители не захотели бы, чтобы у их дочери появилось ещё больше друзей, или типа того?»

Назвать теорию фантазией было сложно — уж слишком хорошо всё вписывалось в текущую ситуацию.

«Ребёнок, готовый пожертвовать собой ради счастья родителей, и родители, которые так сильно желают счастья своему ребёнку, что перегибают палку... Если посмотреть под этим углом, всё сходится, да? Это состыкуется и с тем, что тебе рассказывала та... Судзака-сан».

В памяти всплыла его бесстрашная ухмылка. Он был переполнен уверенностью, и она передалась мне.

«Они просто не понимают друг друга. Ради родителей. Ради дочери. Вообще во всём».

Конечно, я понимал: в этом кроется и наше собственное желание, чтобы всё оказалось именно так. И всё же оставалось лишь поставить на эту вероятность.

Судя по всему...

— Если это так. Погоди, что же я...

...в этой ставке я выиграл.

Смятение Соитиро-сана переросло в настоящую панику. Судзака-сан смотрела на него с нескрываемым удивлением. Видимо, для хозяина дома это и впрямь редкость. ...Всё ли с ним будет хорошо?

Вопреки моим опасениям, Соитиро-сан быстро взял себя в руки.

— Прости. Мне нужно немного подумать.

Пусть он и успокоился, ему явно требовалось разложить мысли по полочкам.

Соитиро-сан поднялся и приложил руку к подбородку. Его чёрные глаза смотрели куда-то вдаль.

...Наги часто принимала такую же позу.

— Господин всегда так делает, когда хочет на чём-то сосредоточиться. ...Хотя он впервые показывает это при гостях, — шёпотом пояснила мне Судзака-сан.

...Вот оно что. Наги постоянно видела отца таким, вот и переняла привычку.

Пока я задумчиво за ним наблюдал, колени мужчины вдруг резко подогнулись.

— Г-господин?!

— ...Ясно. Вот, значит, как всё было.

Взгляд Соитиро-сана обратился ко мне.

— Хочешь сказать, из-за меня... Наги пришлось сделать столь жестокий выбор?

Похоже, он всё понял.

Жестокий выбор — это то, о чём говорила Наги: когда она положила на чаши весов «семью» и «Минори Соуту».

Никто не вправе винить Наги за то, что она выбрала «семью».

Единственный её просчёт заключался в том, что у меня был лучший друг — Эйдзи.

А ещё в том, что я любил Наги гораздо сильнее, чем она думала.

— Я был уверен, что важный для Наги человек — это подруга... Так это был ты.

— Да, всё именно так, господин.

— ...Ясно. Ах, вот как всё было.

Соитиро-сан бормотал эти слова, словно раз за разом проверял прозвучавшую мысль на прочность.

Взгляд мужчины расфокусировался, и он замолчал. Не зная, как реагировать, я покосился на Судзаку-сан, но она кивнула, давая понять, что всё в порядке.

Прошло несколько минут. Соитиро-сан выпрямился и сел ровно.

— Прошу прощения.

— Ничего страшного.

«Но это просто невероятно. Всё в точности так, как и говорил Эйдзи».

«Если всё действительно так, как мы обсудили, нужно лишь дать им толчок. Одно это решит самую главную проблему. ...Конечно, останется ещё куча других заморочек, и дойти до конца будет той ещё занозой в заднице, но... если мы выиграем эту ставку, и отец всё поймёт, то это победа для нас... то есть, для тебя, Соута».

Кульминация осталась позади.

Я почти выдохнул, но тут Соитиро-сан снова заговорил. Поняв, что расслабляться рано, я вновь выпрямил спину.

— У меня есть ещё один вопрос.

Во взгляде собеседника больше не чувствовалось прежней остроты. И всё же лицо оставалось серьёзным, отчего я невольно напрягся, но...

— Кем ты... приходишься Наги?

— Я её друг.

Напряжение оказалось напрасным. Я ответил мгновенно, даже не задумываясь.

Я друг Наги. Это неоспоримый факт.

«Но...»

— Я лучший друг Наги-сан. Друг, который хочет заботиться о ней больше, чем кто-либо другой. ...Больше всего на свете я желаю Наги-сан счастья. ...И, если это возможно, я хочу быть рядом, чтобы видеть её счастливой.

«Нет. Незачем подбирать слова. Нужно высказать свои искренние чувства. Именно этого ждёт Соитиро-сан».

— ...Нет. Я верю, что смогу сделать её счастливее, чем кто-либо другой.

Это было моей абсолютной, чистой правдой.

Услышав эти слова, Соитиро-сан закрыл глаза. Как он отнесётся к столь высокомерному заявлению? Я понятия не имел.

Затем мужчина медленно склонил голову.

— Я понял тебя. ...Должно быть, мы причинили тебе сильную боль. Прошу прощения за свою бестактность, Минори-кун.

Эти извинения принесли облегчение, но я покачал головой.

— Пожалуйста, не извиняйтесь. Лучше ответьте мне на один вопрос. Можно?

Сейчас важнее была Наги. Меня давно мучил один связанный с ней вопрос.

— Какой?

— ...Если вас не затруднит, не могли бы вы рассказать мне о том дне, когда Наги-сан изменилась?

«Если не ошибаюсь, она говорила, что изменилась после того, как отец сказал ей "не показывать свои слабости"».

С каких пор... с какого именно момента она перестала на кого-либо полагаться? Мне давно хотелось это выяснить.

— ...Понятно. Да, ты прав. Тебе действительно стоит это знать.

Мне было просто любопытно, и я не считал, что он прямо-таки обязан об этом рассказывать... но раз уж отец Наги готов поделиться, то почему бы и нет?

— Чтобы рассказать об этом, мне сначала придётся поведать о своей ошибке.

«О своей ошибке, значит...»

— Позволишь мне удариться в воспоминания? ...О временах, когда Наги только появилась в этом доме.

Я молча кивнул.

— Я...

Поколебавшись лишь мгновение, Соитиро-сан заговорил.

— Раньше я относился к Наги как к инструменту... инструменту для того, чтобы она унаследовала мой бизнес.

На несколько десятков секунд в комнате повисла тишина.

Ни я, ни Судзака-сан не могли отвести взгляд от говорящего.

— Н-но ведь... Наги росла в любви...

Вот и всё, что наконец удалось выдавить. Я никак не ожидал услышать нечто подобное, поэтому слова застряли в горле.

— Конечно, сейчас я люблю свою дочь больше всех на свете. Но когда я это осознал, было уже слишком поздно. ...Всё было слишком поздно.

Я пока не улавливал смысла этих слов. Но, глядя на отца Наги, осознал лишь одно.

Соитиро-сан очень... очень сожалел о прошлом.

— У нас с женой не могло быть детей, — тихо начал свой рассказ Соитиро-сан.

◆◇◆◇◆

Жена работала моим секретарём. После свадьбы она продолжила выполнять эти обязанности. Дела в компании шли в гору, всё складывалось как нельзя лучше... так бы я хотел сказать, но возникла одна проблема.

В фирме не нашлось никого с деловой хваткой, кто мог бы стать моим преемником. Поразмыслив, я быстро отыскал отличный выход.

Я решил, что просто передам все свои знания собственному ребёнку.

Однако вскоре мы столкнулись с другим препятствием. У нас с женой... не могло быть детей.

Мы оба из-за этого переживали. Но ответ нашёлся быстро.

— Соитиро-сан, ведь это не обязательно должен быть кровный ребёнок. Есть между нами кровное родство или нет — я всё равно буду счастлива, если у нас с вами будет ребёнок.

Я не говорил жене о том, что хочу воспитать преемника, но, возможно, она и сама догадалась. Тем не менее, она хотела завести со мной ребёнка. Приняв это предложение, мы решили взять приёмного.

Но раз уж этому ребёнку предстояло унаследовать бизнес, нам требовался кто-то выдающийся. Однако организаций, позволяющих лично посмотреть на детей и выбрать, почти не существует.

И всё же я продолжал поиски, пока не встретил её. Одну девочку.

Я выбрал её по двум причинам. Во-первых, малышка росла очень смышлёной.

У меня всегда был намётанный глаз. Я сразу понял: девочка серьёзная и добрая. Да и умом не обделена, так что сомнений не оставалось — она вырастет выдающимся человеком.

И вторая причина — удивительная красота и текущая в её венах иностранная кровь.

Моя компания нацелена на мировой рынок. А внешность — мощное оружие.

Поэтому я и сделал такой выбор: в её чертах явно угадывалось скандинавское происхождение. Я считал Наги настоящим самородком, идеально подходящим под мои условия. ...Каким же глупцом я тогда был. Относиться к человеку как к вещи — непростительно.

Но я отвлёкся. Вернёмся к рассказу.

Мы решили удочерить девочку, но меня беспокоило одно обстоятельство. Она была подкидышем... брошенным ребёнком.

Когда мы забрали Наги, ей было около трёх лет. Однако опасения оказались напрасными: судя по всему, родственники над ней не издевались.

— С сегодняшнего дня тебя зовут Наги.

— Наги?

— Это означает тихую гладь моря, где нет ни ветра, ни волн. Мы придумали это имя, глядя в твои прекрасные глаза, голубые, словно море.

Глядя, как жена произносит эти слова и обнимает дочь, я размышлял.

Как мне следует её воспитывать?

Для начала отдал на японские танцы. Затем она начала изучать чайную церемонию и икебану.

Причина была проста. Иностранный ребёнок в кимоно — одно это часто давало большое преимущество за рубежом. А уж если партнёр увлекался японской культурой — тем более. К счастью, Наги тоже нравилось постигать эти искусства.

Тем не менее, я осознавал себя отцом. Несмотря на занятость, уделял дочери время... Помню, по предложению жены мы даже как-то сходили в зоопарк.

И Наги начала проникаться ко мне уважением. В один прекрасный день...

— Отец, когда я вырасту, я хочу быть вам полезной. Что мне нужно для этого сделать?

Я решил, что выпал отличный шанс. Слышал, что большинство детей не любят учиться, но если правильно разыграть эту карту, девочка не станет противиться занятиям.

— Нужно много учиться. ...А затем, по возможности, перенять моё дело, мою мечту. Ах, да. Возможно... однажды появится красивый жених. Тогда постарайся с ним поладить.

Стоило мне посмотреть ей в глаза и произнести это, как ещё совсем маленькая Наги радостно кивнула.

— Да! Обязательно. Я обещаю!

Это было моей первой ошибкой.

А спустя несколько дней я совершил вторую.

— Отец, а за чем вы больше всего следите, когда работаете?

Над ответом пришлось немного призадуматься. Я за многим слежу. Что из этого лучше всего внушить ребёнку?

Поразмыслив, я ответил...

— Пожалуй, не показывать свои слабости другим. Для этого я и надеваю маску. Если носить её изо дня в день, это часто помогает в делах.

Вот что я сказал. Сказал на свою беду.

Это стало моей второй, и самой главной ошибкой.

◆◆◆

Проводя время с Наги и женой, я кое-что осознал.

Почувствовал к дочери настоящую отцовскую любовь.

Когда она получала награды за традиционные японские танцы, я радовался так, словно это была моя личная заслуга. И был счастлив слышать, что чайная церемония и икебана приносят ей всё больше удовольствия.

И тогда я подумал.

Что хочу для Наги свободной жизни.

Чтобы она занималась любимым делом и наслаждалась каждым днём.

Мне не хотелось навязывать ребёнку собственные мечты и бизнес. Не хотелось связывать её жизнь.

К счастью, денег у нас хватало. Мы могли позволить дочери заниматься всем, чем она только пожелает.

Но когда я это понял, оказалось уже поздно. ...Слишком поздно.

Улыбка постепенно исчезла с лица Наги. И всё из-за моих слов.

Мы с женой поговорили и попытались найти способ исправить ошибку.

…Но было уже бесполезно.

Слова родителей, услышанные в раннем детстве, намертво врезаются в память и оставляют глубокий след. К тому же я вбивал эти мысли Наги в голову снова и снова.

— Наги. Не хочешь заняться чем-нибудь ещё?

— Мне нравятся мои нынешние занятия, поэтому нет.

Она оставалась ребёнком, но вела себя совсем не по-детски. Дистанция между нами стремительно росла.

Осознав, что сам не справлюсь, я попросил Тиэ сказать дочери, что та вольна вести себя как прежде.

…Но не помогло и это.

— Если я так поступлю, то не смогу стать выдающимся человеком, как отец.

В её глазах мой образ обрёл слишком большую значимость.

Мы не раз пытались переубедить её. Однако девочка уже привыкла прятать эмоции, и даже когда казалось, что всё налаживается, незаметно возвращалась к прежнему состоянию.

И тогда стало ясно: мы бессильны.

К начальной школе Наги стала точно такой же, как сейчас.

…Уж не знаю, чья это была идея, но примерно тогда же её прозвали «Ледяной принцессой».

Мы отдали дочь в хорошую частную школу для детей из приличных семей, но я быстро почувствовал неладное.

Она сторонилась сверстников. Постоянно оставалась одна. Решив, что лучше перевести её в обычную школу, я надеялся: если появится кто-то другой, способный её развеселить, то Наги изменится.

Посоветовавшись с женой, я предложил перевестись, и дочь покорно согласилась.

Но... и там я стал для неё обузой.

…Пошли слухи, будто её отец — важная шишка, и стоит кому-то перейти Наги дорогу, как его родители тут же лишатся работы.

Подобные сплетни поползли почти сразу. Разумеется, я бы никогда так не поступил.

Но всё оказалось тщетно. Любое моё действие оборачивалось против нас же.

...Это полностью моя вина.

◆◇◆◇◆

— Маленькие дети впитывают жизненные устои родителей. Я не замечал даже столь элементарных вещей. ...А потом Наги подросла, и я, услышав, что в переходном возрасте девочки часто ненавидят отцов, решил свести наше общение к минимуму... Нет. Я просто выдумал себе оправдание и продолжал от неё бегать.

Его голос и лицо, от которых раньше исходило невероятное давление, теперь казались жалкими и слабыми.

— «Когда-нибудь всё наладится. Не обязательно решать проблему прямо сейчас». Я убеждал себя в этом и сбегал на работу. Свалил все заботы о дочери на Судзаку и прислугу.

Так вот почему Наги годами, вплоть до нашей встречи, не менялась?

Взгляд Соитиро-сана устремился в пустоту.

— В последнее время она стала чаще выходить из дома. Я воспринял это как добрый знак. Так обрадовался... что в голову взбрела лишняя мысль. Решил, что с женихом, который станет ей ещё и другом, жизнь девочки будет веселее. Я навязал ей свою эгоистичную уверенность, будто это принесёт счастье. ...Хотя сам даже толком с ней не разговаривал и в упор не замечал внутренних перемен.

Его взгляд наконец сфокусировался на мне.

— Прости меня, Минори-кун. Я заставил страдать и родную дочь, и тебя.

Услышав эту исповедь, я, конечно, многое переосмыслил. Да и больно мне тоже было.

И всё же сейчас дело не во мне.

— Мне ваши извинения ни к чему. Попросите прощения у Наги-сан. И, пожалуйста, помиритесь с ней. Именно об этом я и пришёл просить.

Мои губы сами собой расплылись в улыбке.

— Ещё можно всё исправить. Наги-сан любит вас обоих больше всех на свете.

Она искренне привязана к родителям. А раз Соитиро-сан так раскаивается и столько об этом размышлял... Время ещё не упущено.

— Поэтому, пожалуйста, относитесь к ней как раньше. Уверен, она всё поймёт. ...Прошу вас.

— Да, понимаю. Прямо сейчас...

Но стоило мужчине попытаться встать...

— В этом нет необходимости, отец.

Раздвижная дверь в соседнюю комнату отворилась.

— Я всё слышала.

У меня перехватило дыхание.

— Ах...

На пороге стояла Наги в кимоно с узором из белых лилий.

Кожа девушки казалась чуть бледнее обычного. От этого она выглядела почти прозрачной, что лишь подчёркивало правильные черты лица.

Волосы были собраны на затылке и заколоты кандзаси с голубой бусиной.

На мгновение я потерял дар речи, заворожённый этой красотой. Лишь с запозданием заметил красивую женщину рядом с ней.

— Вы слышали нас, Наги, Тиэ?

— Простите. Просто ждали подходящего момента, чтобы войти.

«Соберись, Соута. Сейчас не время пялиться, по крайней мере, не тот момент».

— В любом случае я собирался рассказать дочери то же самое. Вы избавили меня от лишних хлопот, так что всё в порядке.

С этими словами Соитиро-сан перевёл взгляд на жену и дочь.

— Давайте поговорим. Наги, Тиэ, садитесь.

Повинуясь его словам, обе кивнули и опустились рядом.

— Но для начала, Тиэ, позволь представить тебе Минори-куна.

— Да. Хотя Наги только что всё о нём рассказала.

Эта женщина, очевидно, была матерью Наги.

С красивыми чёрными волосами, собранными в хвост, и правильными, изящными чертами лица.

Очень красивая. Как и в случае с мужем, легко верилось, что ей едва за двадцать пять.

— Рада знакомству. Я мать Наги, Шинономэ Тиэ. ...Спасибо за всё, что вы для неё сделали.

— Д-да что вы. Наги-сан тоже во многом мне помогла. А, я... Меня зовут Минори Соута.

Я запаниковал и затараторил, сбиваясь на каждом слове. От такой неловкости лицо мгновенно вспыхнуло, но Тиэ-сан лишь мягко улыбнулась.

Её улыбка показалась мне до боли знакомой.

— Не заставляй себя говорить настолько формально. Что ж, вернёмся к нашему разговору?

Хозяйка дома взяла инициативу в свои руки и посмотрела на мужа.

— Наги.

— Да.

Соитиро-сан пристально посмотрел на дочь.

А затем опёрся руками о татами и прижался лбом к полу.

— Прости меня за всё. ...Даже не знаю, с чего начать извинения. Я разрушил твою жизнь.

— Отец.

Наги посмотрела на него с мягкой улыбкой. В точности такой же, какую я только что видел у Тиэ-сан.

— Пожалуйста, поднимите голову. Я безумно люблю вас и маму. Поэтому, даже узнав, что вы считали меня инструментом... удивилась, конечно, но совсем не расстроилась.

— Наги...

Тиэ-сан обняла дочь со спины.

— ...Прости нас. Прости, что вынуждаем говорить такие вещи.

Женщина прикусила губу, её плечи дрогнули.

— Прости, что мы ничего не замечали. Но и я, и Соитиро... нет. Сейчас мы с папой думаем только о тебе. Желаем лишь одного — твоего счастья. И считаем своей родной дочерью. Пусть это и звучит как запоздалое оправдание.

— Вовсе нет. Ведь вы для меня — единственные родители.

Руки Тиэ-сан сжались ещё крепче. Соитиро-сан поднял голову и серьёзно посмотрел на дочь.

— Мы... по крайней мере сейчас, мы больше всего на свете желаем тебе счастья. Оно важнее всего. Настолько, что на работу нам уже плевать. Поэтому я хочу спросить ещё раз.

Чёрный, проницательный взгляд Соитиро-сана устремился прямо на Наги.

— Сделают ли сегодняшние смотрины тебя по-настоящему счастливой?

Голубые глаза не отрывались от отца. А затем её взгляд внезапно скользнул в мою сторону.

«Наконец-то посмотрела на меня».

Но это длилось лишь мгновение. Девушка тут же повернулась обратно к отцу.

— Отец. Эти смотрины — то, чего я желаю всем сердцем. В этом нет никаких сомнений, — твёрдо произнесла она.

Опустила голову и сжала кулаки.

— Но...

Услышав это, я поднял взгляд.

— Если можно, я бы хотела поговорить с Соутой-куном ещё раз.

Улыбка на её губах... казалась откровенно вымученной.

◆◆◆

Родители ушли, оставив нас в комнате одних.

— Я хотела бы сказать тебе многое. Очень многое. Но для начала спрошу лишь одно.

Наги тихо и пристально посмотрела на меня.

— Зачем ты пришёл?

— Зачем, спрашиваешь?

Повторив вопрос, я посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что люблю тебя, Наги, и не смог просто так сдаться.

Короче и яснее не скажешь.

Наги широко распахнула глаза... и отвела взгляд.

— ...Я причинила тебе столько боли, Соута-кун.

— Ты сделала это ради семьи. А не со зла.

— Я предала тебя.

— А я так не считаю.

Услышав это, она вскинула голову. Голубые глаза дрожали и казались потускневшими.

— О-обязательно появится девушка, которая подойдёт тебе куда больше меня. Та, что никогда тебя не предаст...

— Никто, кроме тебя, мне не нужен. Меня не интересует кто-то абстрактный, мне нужна именно ты, Наги.

Лицо девушки исказилось, на глаза навернулись слёзы.

— Н-но ведь... Я могу... снова тебя предать.

— Не предашь. У тебя больше нет для этого причин. Есть мама с папой, есть Судзака-сан. Ты никого больше не предашь.

Я невольно улыбнулся.

— И есть ещё одна причина. Даже представить не могу... как сильно тебя съедали чувство вины и ненависть к себе. Но я уверен: тебе было очень больно. И раз уж ты всё это пережила, то больше никого не предашь. Я в это верю.

Наги — добрая. Будь она бесчувственной, не стала бы вчера так рыдать... и не смотрела бы на меня с такой болью.

Она опустила голову и тихо-тихо пробормотала:

— ...Какая же я дура.

Сказав это, она подняла лицо. Её глаза уже блестели от слёз.

— Я предала не только тебя. ...В итоге, без преувеличения, я предала и собственных родителей.

— Вы просто друг друга не поняли. Впереди полно времени всё исправить, и вы станете ещё ближе, чем раньше.

— Но я же отвергла тебя!

— Это было не от чистого сердца. Ты просто считала, что так нужно. Если бы действительно хотела отвергнуть, меня бы здесь уже не было. Меня бы просто выставили за дверь.

— ...Я... я всё бросаю на полпути. И могу снова причинить тебе боль.

— Тогда исправим это вместе. Сколько бы боли ты ни причинила, я ни за что от тебя не отвернусь. Обещаю.

— ...Больше не хочу делать тебе больно, Соута-кун.

— Знаю. И поэтому ты сможешь измениться. Ты умеешь расти над собой. Подтянула же английский, который никак не давался? Если мы все будем рядом... ты обязательно справишься.

Её губы дрогнули, а во взгляде мелькнула нерешительность.

— Я... я...

Лицо окончательно исказилось от слёз.

— Разве такая, как я, имеет право на счастье?

— Конечно имеет.

Я смотрел ей прямо в глаза, желая донести свои чувства. Больше я её никуда не отпущу.

— Я обязательно сделаю тебя счастливой. Никто другой — именно я хочу этого. За этим и пришёл.

Я шагнул ближе. Умываясь слезами, Наги не сводила с меня взгляда.

— Наги.

— ...Да.

— Я люблю тебя. Безумно люблю.

Слёзы текли по щекам, но она не отводила глаз.

Я протянул руку.

— Я хочу быть рядом с тобой и через десять лет. Смеяться вместе, и чтобы ты улыбалась мне в ответ.

И поэтому...

— Давай встречаться. С прицелом на свадьбу.

Рука девушки дрогнула и неуверенно потянулась навстречу.

— ...Да.

Она сжала мою ладонь.

Я притянул её к себе и крепко прижал к груди.

— ...Прости. Прости меня. Я причинила тебе столько боли...

— Всё хорошо. Сейчас я невероятно счастлив.

Я чувствовал тепло её тела.

Оно разливалось внутри меня.

А ведь думал, что больше никогда не смогу этого сделать. Что никогда больше её не обниму.

Я вложил в эти объятия всё своё желание никогда её не отпускать, и Наги прижалась ко мне ещё крепче.

— Спасибо тебе. За то, что не разлюбил.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Не за что.

Слова, которые когда-то нас связали. Которые мы произнесли при расставании. ...И которые теперь снова соединили нас.

Маленькие ручки с силой вцепились мне в спину.

— Я люблю тебя. Я тоже безумно тебя люблю. Больше всех на свете.

— И я тебя, Наги.

Девушка отстранилась от моей груди и посмотрела в глаза.

Я наклонился... и наши губы слились в поцелуе.

— ...

— ...

Оторвавшись друг от друга, мы молча смотрели глаза в глаза. Её прекрасное лицо было так близко.

Мягко, теперь уже Наги потянулась за поцелуем.

— ...Соута-кун.

— М?

Глаза, похожие на залитое солнцем море, смотрели с нежностью.

— Я обязательно, обязательно сделаю тебя счастливым.

— ...Да.

Кивнув, я снова её поцеловал.

— Давай будем счастливы вместе.

— ...Я и так невероятно счастлива.

— Этого мало. Мы станем ещё счастливее.

Напоследок я снова заключил Наги в объятия, а затем немного отстранился.

И тут невидимая нить словно оборвалась. Навалилась жуткая сонливость, и я потерял сознание.

◆◆◆

— ...Но я, признаться, испугался. Решил, что он подхватил какую-то серьёзную болезнь.

— Врач сказал, напряжение спало, вот усталость с недосыпом и взяли своё. Главное, ничего страшного не произошло.

Прислушиваясь к разговору родителей, я подняла голову.

— Эм... отец. Мама.

Они обернулись... и мягко улыбнулись.

— Я заставила вас понервничать. И... простите меня.

Я совершенно не замечала их чувств. Наделала столько глупостей...

— Если бы я больше выражала свои эмоции... Если бы мы чаще разговаривали...

Мои слова оборвались — отец опустил руку мне на макушку.

— Всё в порядке, Наги. Это мы не смогли сделать шаг навстречу. И прежде всего виноват я.

— Да, именно так. Во всём виноват Соити... то есть отец. Но и мне следовало проводить с тобой больше времени. Мне очень жаль.

Папа криво усмехнулся на этот редкий упрёк, но на лицах обоих читалось глубокое раскаяние.

И всё же... сколько лет прошло с тех пор, как он вот так гладил меня по голове?

— ...Эм, отец, матушка. Понимаю, что прошу о многом, но у меня есть одна просьба.

— Какая? Мы выслушаем всё, что угодно. Тебе стоит быть чуточку эгоистичнее.

От слов мамы я невольно улыбнулась. Глядя на родителей сквозь пелену подступающих слёз, я крепко сжала кулаки.

— ...Можно называть вас мамой и папой, когда мы дома?

Я всё-таки произнесла это.

Хотела называть их так с самого детства. Но привыкла к «отцу» и «матушке» и всё никак не решалась попросить.

Они удивлённо переглянулись... и с улыбкой кивнули.

— Да, разумеется, Наги.

— Обязательно. Нам... маме и папе, так будет куда приятнее.

В сердце словно заглянул лучик солнца, согревая его приятным теплом.

— Хорошо! Папа, мама!

Я радостно улыбнулась... а они уставились на меня с изумлением.

Ах да. Я ведь впервые улыбаюсь им так... нет. Впервые за очень долгое время.

— И всё это благодаря Минори-куну. Мы в неоплатном долгу перед ним.

— Верно.

Папа произнёс: «Ну что ж» — и убрал руку с моей макушки.

— Наги, присмотри за ним. А я поеду к тем людям и всё им объясню.

— ...Ах.

Точно. Смотрины...

— Я тоже должна поехать и извиниться...

— Наги.

Папа окликнул меня, заглянув прямо в глаза. Его тёмный взгляд теперь казался удивительно светлым.

— Я ценю твой порыв, но, откровенно говоря, мне будет проще уладить всё одному.

Стоявшая рядом мама согласно кивнула.

— Верно. Так будет лучше. ...Но вскоре тебе, скорее всего, придётся написать им письмо с извинениями. Будь к этому готова, Наги.

— ...Да, поняла.

Раз родители так говорят, значит, так действительно лучше. Увидев, что я кивнула, папа напоследок снова погладил меня по голове.

— Что ж, пойду собираться. Передавай Минори-куну привет.

— Обязательно. Удачной поездки, папа.

Проводив их... я направилась в гостевую, где спал Соута-кун.

Перед дверью стояла Судзака-сан.

— Юная госпожа... эм...

Экономка выглядела виноватой. ...Наверное, из-за того самого.

— Вы о том, что встречались с Соутой-куном втайне от меня?

— ...Прошу прощения.

Соута-кун явно был с ней знаком. Глядя на поникшую женщину, я невольно рассмеялась, хотя ничего забавного в этом не было.

— Хи-хи, всё в порядке. Это мне следует просить прощения. Доставила вам столько хлопот... Простите меня.

Я поклонилась, а затем снова посмотрела на неё.

— И... спасибо. За то, что впустили Соуту-куна в дом. Если бы не вы, его могли просто выставить за порог.

— ...Ну что вы, я не сделала ничего особенного...

— Судзака-сан, — окликнула я смутившуюся женщину. — В таких случаях нужно говорить «не за что».

— ...Не за что.

— Вот и отлично, спасибо! И, пожалуйста, продолжайте присматривать за нами и впредь!

— Разумеется... Я так счастлива видеть вашу улыбку, юная госпожа.

Судзака-сан промокнула уголки глаз платком. От её слов я снова почувствовала прилив радости.

Закончив разговор, я тихо вошла в комнату.

Соута-кун всё ещё спал.

Я присела на край кровати и посмотрела на него.

— Соута-кун, — тихо позвала я его.

Мирно сопящий парень казался таким милым.

Зная, что он не слышит, я продолжила:

— Я очень люблю тебя, Соута-кун.

Я скользнула рукой под одеяло и сжала его тёплую ладонь. Это тепло потекло по венам, согревая всё тело.

— Я обязательно, обязательно сделаю тебя счастливым.

Глядя на него, я чувствовала безграничную радость, нежность... и щемящую боль в груди.

— Пусть я и такая... но именно такую меня выбрал ты, Соута-кун. Поэтому обещаю: я сделаю тебя счастливее, чем кто-либо другой.

Второй рукой я нежно накрыла наши сплетённые пальцы.

— С этого дня. Когда мы перейдём на второй и третий год старшей школы, когда станем студентами... когда повзрослеем и пойдём работать... я всегда-всегда буду рядом.

Высвободив одну руку, я погладила его по голове.

— ...Когда у нас появятся дети и мы увидим, как они растут. Когда мы состаримся и станем дедушкой и бабушкой. Я всю жизнь буду делать тебя счастливым. А когда придёт наш последний час, хочу услышать от тебя…

Не в силах сдержать улыбку, я заглянула в его лицо.

— «Моя жизнь была самой счастливой на свете». ...Я буду рядом до самого конца. А потом наверняка быстро отправлюсь следом. И даже на том свете продолжу делать тебя счастливым.

Эмоции переполнили меня, и по щекам покатились слёзы.

— ...А если возможно, то и в следующей жизни, и в жизни после неё... я хочу снова встретить тебя, Соута-кун, и прожить всё вместе.

Нет, так и будет. В этом огромном мире я обязательно найду его.

В этот момент я заметила, что у Соуты-куна покраснели уши.

— Я люблю тебя, Соута-кун. Больше всех на свете.

— ...Я тоже, — тихо ответил он.

Эти слова так меня обрадовали, что я, сама того не осознавая... утёрла слёзы и скользнула к нему под одеяло.

— Эй, Наги?!

— Доброе утро, Соута-кун. Ты только проснулся, а я тебя уже обнимаю.

Я крепко-крепко прижалась к запаниковавшему парню. Так сильно, что, казалось, рёбра затрещат.

— ...Больше я не буду сдерживаться, — прошептала я ему прямо на ухо. — Буду постоянно говорить, как сильно люблю тебя. Снова и снова. Буду повторять, даже если надоест.

— ...Разве такое может надоесть?

Соута-кун заворочался и повернулся лицом ко мне.

— Я тоже... очень люблю тебя, Наги.

Он обнял меня в ответ. Тёплый, успокаивающий воздух... от которого сердце забилось чаще, наполнил мои лёгкие.

Ах. Я...

— Счастлива. Невероятно счастлива.

— Я тоже, Наги.

От осознания того, что он чувствует то же самое, сердце переполнилось теплом. И это счастье вновь вылилось в хлынувшие слёзы.

— ...Правда. За всю свою жизнь я ещё никогда не была так счастлива.

Я уткнулась лицом ему в грудь. И всем существом впитывала эти мгновения.

Его руки, обнимающие меня, были тёплыми и сильными.

Я подняла голову и посмотрела Соуте-куну в глаза. Мы поцеловались, и на душе стало ещё радостнее.

Я буду повторять это снова и снова, десятки, сотни раз.

— Соута-кун. Я люблю тебя. Безумно люблю. Больше всех на свете.

— Да. Я тоже тебя очень люблю.

В будущем наверняка возникнет много проблем из-за работы папы и отменённых смотрин.

Но, как ни странно, мне было совсем не страшно.

Я верила: пока Соута-кун рядом, всё будет хорошо... Ведь мы решили стать счастливыми вместе.

Устремив мысли к нашему будущему, я прошептала:

— Позаботься обо мне и впредь, Соута-кун.

— Ага. И ты обо мне.

Слегка приподнявшись, я прижалась своим лбом к его лбу.

«Я ни за что не отпущу это счастье». Поклявшись в этом, я заглянула ему прямо в глаза.

Соута-кун — мой друг. Хаяма-сан и остальные — тоже друзья. Но чувства, которые я испытываю к ним, разительно отличаются.

И всё же я хочу использовать по отношению к нему именно это слово.

Ведь оно стало для меня особенным именно потому, что он был самым первым.

«Соута-кун — мой самый лучший друг».

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

Знаете ли вы, что среди любителей манги и аниме ходит одна фраза: «Хочу стать стеной, чтобы наблюдать за счастьем своих любимых героев»?

Говорят, она родилась из непреодолимого желания обернуться стеной в комнате или классе, где обитают эти персонажи, чтобы не упускать ни единого их шага и вдоволь любоваться тем, как воркует обожаемая парочка.

Сестра рассказала мне об этой фразе ещё в младшей школе, и с тех пор такая роль стала моей мечтой.

Впрочем, к самой сестре я не испытываю ни капли благодарности или уважения.

И дело не в стеснении — это чистая правда.

Я вполне серьёзен.

Если ту школьную постановку, обернувшуюся душевной травмой, я ещё могу списать на собственную глупость, то во всём остальном сестра просто эгоистична и капризна.

Не послушаешься — заводится с пол-оборота и начинает орать, а стоит возразить — тут же распускает руки и принимается пинаться.

Считать, сколько раз я рыдал от её дропкиков, попросту бессмысленно.

Этот счёт продолжает расти даже сейчас, когда я уже перешёл в старшую школу.

Думаю, в моих странных наклонностях отчасти тоже виновата сестра.

Тем, кто знает её нынешнюю — грубую пацанку, — наверное, сложно в такое поверить, но в детстве в ней всё же проскальзывало девичье: например, она обожала сёдзё-мангу.

С замиранием сердца она следила за приключениями ровесниц на страницах журналов и восторженно визжала от их сладких романов с красавчиками.

Правда, в душе она уже тогда оставалась истинной королевой-тираншей.

Дело было давным-давно.

— Усёк, Кайто? Ты на свои карманные покупаешь вот эту, а я беру эту.

В старом книжном магазинчике торгового квартала перед маленьким мной, грозно уперев руки в боки, возвышался малолетний тиран с двумя разными журналами сёдзё-манги.

Видите ли, ей хотелось почитать оба, поэтому один из них я должен был купить на свои деньги.

Один стоил 580 иен.

Другой — 780.

И сестра как само собой разумеющееся всучила мне тот, что за 780.

В детстве почти все мои карманные деньги полностью уходили сестре и спускались вот на такие журналы.

С аниме творилась та же история.

Право распоряжаться пультом от телевизора всецело принадлежало ей, поэтому мне не давали посмотреть ни единой серии боевых сёнэнов, которые так горячо обсуждали в школе парни.

— Сестрёнка... Я хочу посмотреть это. Мне уже надоели мультики, где никто не дерётся.

— А вот и не-е-ет! Если уж так приспичило, давай устроим битву без правил? Выиграешь — смотри что хочешь. Но если проиграешь — станешь моим рабом. На всю жизнь.

— Я же ни за что не выиграю...

— Тогда смирись. В этом мире царит закон джунглей, так что у слабаков нет права голоса.

Эта девочка-младшеклассница, которой реплики злодеев из боевиков шли куда больше фразочек главных героев ромкомов, мигом сломила мой детский дух.

Да и какой смысл соревноваться, если я и так уже находился на правах её раба?

Я проиграл ещё до начала битвы.

Обидно-то как.

И так изо дня в день мне не оставалось ничего иного, кроме как пытаться найти хоть какой-то интерес в сёдзё-манге.

Впрочем, ассоциировать себя с главной героиней было, само собой, нереально.

Красавчики тоже не заставляли моё сердце биться чаще.

Зато мне нравились характеры самих героинь и главных героев-красавчиков.

Эти девочки были добрыми и честными, они упорно шли к своей цели, с какими бы трудностями ни сталкивались.

Они вызывали у меня в сто раз больше уважения, чем моя наглая сестра.

Нет, в тысячу.

А может, и во все десять тысяч.

И поскольку их «любовь» была такой искренней и настоящей, я от всей души желал им «счастья».

Стоило уловить эту суть, и дальше всё пошло как по маслу.

Не успел оглянуться, как начисто потерял интерес к собственной романтической жизни.

Вместо этого мне стало нравиться наблюдать за тем, как другие стараются ради своей любви, и мысленно их поддерживать.

Настоящее отаку-фанатство по чужим ромкомам с полным отключением собственного «я».

И, как оказалось, в мире существовали и другие люди с такими же странными наклонностями.

♪

Прошло несколько дней с тех пор, как мы с Инуфуси после уроков искали Токиту-сан. По дороге в школу я наблюдал привычную картину.

Кто-то шёл сонный и рассеянный.

Кто-то болтал с друзьями.

А кто-то отчаянно гнал на велосипеде, хотя до начала уроков оставалось полно времени — уж не знаю, дежурный он, спешит в клуб или по другим делам. Причём крутил педали стоя, выкладываясь на полную. Ржавая цепь громко скрипела, а педали попискивали, словно маленькая птичка.

Конечно, необычным было не это.

В утреннем пейзаже, ничем не отличавшемся от вчерашнего, я заметил знакомую спину.

Это была моя одноклассница, Хосидзоно Манака.

Я и раньше пару раз замечал её по дороге в школу, но сейчас она вела себя иначе: шла по улице суетливо, не находя себе места.

Подол развевающейся юбки щекотал мягкие на вид белые бёдра.

Сделав пару шагов, она останавливалась и вертела своей красивой головой по сторонам.

При каждом движении её чёрные волосы отражали утренний свет и сияли так, будто издавали тихий звон.

«Ищет что-то? Может, я смогу помочь?» — подумал я и уже хотел её окликнуть, как вдруг Хосидзоно-сан обернулась, и наши взгляды встретились. ...По крайней мере, мне так показалось.

Показалось — потому что она никак на меня не отреагировала и быстрой трусцой скрылась за поворотом.

«А? Не заметила, что ли? Или обознался?»

«Ну, нет так нет».

С этими мыслями я завернул за тот же угол.

— Доброе у-у-утро! Отова-кун!!!

Внезапный бодрый голос нанёс мощный удар по моему сердцу, и я удивлённо выпалил: «О, оу!». Прижимая руку к колотящейся груди, я кое-как ответил:

— Д-доброе. Хосидзоно-сан.

— Испугался?

— По мне не видно?

— Ага~. Значит, засада удалась!!! Е-ей, е-ей!

Широкая улыбка и пальцы знаком «V».

Сегодня с самого утра она была на пятьдесят процентов энергичнее обычного. С чего бы это?

— Ты вроде озиралась по сторонам, искала что-то?

— Ага, ага. Но уже всё нашла.

— Вот как. Тогда хорошо.

— Ещё бы. Я так рада, что нашла тебя, Отова-кун.

Красивый пальчик Хосидзоно-сан плавно приблизился к моему лицу. Будь я стрекозой, а она начни крутить им перед глазами, мигом попался бы в её ловушку.

— Ты искала меня?

— Угу. А когда нашла, забежала вперёд и стала ждать здесь.

— Раз уж нашла, могла бы просто окликнуть. Обязательно было обгонять и устраивать засаду?

— Разве напугать не веселее?

— Ничуть. У меня даже ощущение, что жизнь сократилась. Верни обратно.

— К сожалению, отданное не возвращается. Прости?

— Не отдавал я ничего. Ты сама без спроса отняла.

«Она что, воровка?»

«Нет, раз речь о продолжительности жизни, образ бога смерти ей подходит больше».

— Тогда я тоже отдам тебе немножко своей жизни. И мы будем в расчёте, как тебе такое?

— И как же ты ей поделишься?

В ответ она лишь склонила голову: «Кто знает?».

Похоже, просто болтала, поддавшись моменту.

— ...Пойдём в школу.

Поняв, что разговор ни к чему не приведёт, я поторопил её, на что она кротко кивнула: «Угу», — и зашагала рядом.

Так мы пошли в школу вместе, бок о бок.

Когда я в последний раз вот так шёл утром на учёбу с одноклассницей?

Деревья качались на ветру, и майские солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, падали на лицо. Они ослепительно вспыхивали, слегка режа глаза. Наши с Хосидзоно-сан тени безостановочно скользили сквозь утренний воздух.

Вдохнув свежий весенний ветер, не холодный и не жаркий, я почувствовал, как грудь расправилась.

— Домашку по математике сделал?

— Конечно.

— Четвёртая задача была сложной, да? Я только на неё одну минут тридцать убила.

— Мы же на уроке разбирали подобный пример. Поменялись только цифры, а решается так же.

«Да неужели?» — Хосидзоно-сан порылась в памяти.

— Разве?

Похоже, так ничего и не вспомнила.

«Чем не шанс отомстить за недавний испуг?»

— Может, твоей фатальной ошибкой стало то, что ты сладко дремала, пуская слюни?

— Никакие слюни я не пускала~!

— А то, что дремала, не отрицаешь?

— Это нет. Точнее, не могу. Я ведь и правда спала. На послеобеденных уроках так приятно спится. Но знаешь... Отова-кун, ты же сам вчера на последнем уроке носом клевал?

— Ого, спалился?

— Угу, угу. Ещё как.

Хосидзоно-сан, чьи движения казались чересчур преувеличенными, суетливо кружила вокруг меня, словно бабочка. То забегала вперёд и шла спиной ко мне...

...то, стоило мне её догнать, снова разворачивалась.

А теперь шагала рядом, забавно выбрасывая ноги, как маленький ребёнок.

И со стороны это, похоже, выглядело очень привлекательно.

— Разве это не Хосидзоно-сан с первого года? Фигура просто отпад.

— У неё нереально красивые волосы. Вот бы узнать, как она за ними ухаживает.

— Увидеть Хосидзоно-сан с самого утра — к удаче. День обещает быть хорошим.

До меня доносились перешёптывания учеников разных параллелей и полов.

Сама же виновница суматохи, видимо, к такому привыкла: наверняка всё слышала, но не придавала значения.

В таком случае и мне стоит пропустить это мимо ушей.

Вместо этого я спросил о том, что волновало меня.

— Кстати. Зачем ты меня искала? Обычно ты так не делаешь.

— Ах, да! Хотела тебе кое-что рассказать.

— Кое-что рассказать?

— Ага, ага. Послушаешь?

— Конечно. Как раз убью время по дороге в школу.

— Убьёшь время, говоришь? Смотри не пожалей потом, что так со мной обращался~!

— Это в каком смысле?

— Потому что я принесла тебе исключительное счастье. Здравствуйте, я ваш несезонный Санта.

— Ты опоздала почти на полгода. Проспала, потому что клевала носом, как на математике?

На мою шутку она надула щёки и недовольно протянула: «Бу-у!».

— Ничего я не проспала!!!

Забегая вперёд, скажу: ничего похожего на её обещания не произошло.

Желание поделиться бежало впереди паровоза. Хоть она и сопровождала рассказ активной жестикуляцией: «А потом, знаешь, вот так, хвать! И как только он дёрнулся, она такая: “Му-фу~”. Я еле сдержалась, чтобы не завизжать: “Кья-а-а~!”» — я вообще не уловил сути.

Догадывался лишь, что тема касалась наших общих интересов.

— Ну как, ну как? Круто же?

Как бы тяжело она ни дышала от переизбытка эмоций, с раскрасневшимися щеками, непонятное всё равно оставалось непонятным. А вот моё замешательство, наоборот, передалось ей отлично.

— Судя по лицу, ты вообще ничего не понял?!

— Ага.

— Почему?!

— Может, потому что Хосидзоно-сан слишком плохо объясняет?

— Гр-р-р...

— Н-ну... Раз ты увидела что-то хорошее, разве это не здорово? Поздравляю.

— Не здорово!!! Вообще ни капельки не здорово-о-о!!!

В отличие от себя пару минут назад, сейчас Хосидзоно-сан всерьёз насупилась.

— Я наконец-то встретила товарища, с которым можно разделить радость, а мы не можем друг друга понять. Так обидно.

— Ну, даже если так...

Мне оставалось лишь почесать щёку.

Я искренне радовался её чувствам. Это само собой. Так и должно быть. Ведь уже много лет мне не с кем было с воодушевлением обсудить общие интересы.

Я всегда смотрел с края класса на то, как остальные весело обсуждают любимых айдолов или витуберов, и завидовал.

В то же время я смирился с мыслью, что у меня таких моментов в жизни не будет.

Но сейчас всё иначе.

Рядом со мной единственный и неповторимый друг, с которым у нас общие увлечения и можно болтать на одни и те же темы.

Поэтому, честно говоря, я бы и сам очень хотел понять, о чём она толкует.

Однако в жизни хватает вещей, которых одним лишь желанием не добьёшься.

Такова суровая реальность.

Разгадать те жесты — задача не из лёгких.

Да какая там не из лёгких, это просто невыполнимая миссия.

Куда проще перевести древнеяпонский текст со вступительных экзаменов или решить огромное задание по английскому.

Пока я терзался подобными мыслями, Хосидзоно-сан вдруг крепко схватила меня за запястье.

— Отова-кун. Не мог бы ты пойти со мной?

Она потянула меня за руку, и не оставалось ничего другого, кроме как пойти следом.

— В-ва! Ты куда? А как же школа?

— Всё нормально, нормально. До классного часа ещё есть время.

Свернув с привычного маршрута, она уверенно зашагала по узкой улочке.

«И куда это она меня тащит?»

Три минуты спустя.

Хосидзоно-сан привела меня в крошечный парк на отшибе жилого квартала.

Через пару часов здесь наверняка будет не протолкнуться от родителей с малышами, но сейчас — то ли из-за раннего времени, то ли из-за отдалённости от главной дороги — тут не было ни души.

Парк был совсем крохотным: из развлечений только качели да горка.

И ещё пара пружинных качалок в виде животных.

Хосидзоно-сан проскользнула мимо них и направилась прямиком к четырёхместной скамейке.

— Сядешь сюда?

— Э-э-э...

— Что такое?

— Пока ты держишь меня за руку, я сесть не могу. Как и ты, впрочем.

— Ах, точно. И правда. Прости, прости.

Наконец она меня отпустила.

Держала она крепко, поэтому, даже когда пальцы разжались, на запястье ещё какое-то время сохранялось тепло и фантомный след её хватки.

Я сел на край скамейки, а Хосидзоно-сан без малейших колебаний плюхнулась рядом.

Запах весенней зелени и земли.

Тепло утреннего солнца.

Ощущение чёлки, которую колышет ветер.

Ещё секунду назад из этого состоял весь мой мир, но в одно мгновение всё изменилось.

Сладкий девичий аромат.

Чуть повышенная температура тела.

Шорох ткани нашей школьной формы, слегка соприкасающейся друг с другом.

Сейчас это было ближе всего остального.

— Ну что, приступим?

— К чему?

— Я же сказала: раз на словах не понимаешь, покажу наглядно.

— Ничего ты не говорила.

— А? Да неужели?

«Она определённо говорит первое, что в голову взбредёт».

— Ладно-ладно, не придирайся к мелочам.

— Разве это мелочи?

— В-всё, закрыли тему. Можно перейти к сути?

— Ты ведь отчаянно пытаешься замять свой косяк, да?

— Раз понимаешь, то проявить доброту и закрыть на это глаза — лучший выход, не так ли?

Так внезапно началась сценка, где главную роль исполняла Хосидзоно Манака, а второстепенную — Отова Кайто.

Хосидзоно-сан увидела «это» в электричке по пути в школу.

Она держалась за поручень, когда её взгляд приковала одна парочка. Они сидели рядышком на сиденье в форме коммерческой старшей школы из соседнего города.

Сначала девочка что-то увлечённо рассказывала, а парень пропускал всё мимо ушей, отвечая невпопад.

Из-за этого лицо девочки начало постепенно мрачнеть и приобретать недовольное выражение.

«Дело дрянь», — подумала Хосидзоно-сан и, хоть её это совершенно не касалось, запаниковала в предчувствии скорого взрыва.

Это чувство я отлично понимал.

Окажись на её месте, запаниковал бы точно так же. О да, легко могу себе представить. Я обожаю наблюдать, как парочки воркуют, да и милые любовные перепалки тоже с удовольствием поглощаю.

Но вот на настоящие ссоры смотреть не хочу — от них внутри всё сжимается.

Однако стоило парню начать клевать носом, рискуя провалиться в сон, как ситуация, похоже, изменилась.

— Спать хочешь?

— У нас же сегодня мини-тест. Вот я и встал пораньше, чтобы подготовиться. А-а-ах.

— Ясно. Тогда поспи немного.

— Можно?

— Ничего не поделаешь. Разбужу, как подъедем к станции.

— Спасибо и извини. Рассчитываю на тебя.

Парень уснул секунд через пять. Нет, через три.

И вот отсюда начиналось то, что Хосидзоно-сан с таким трудом пыталась передать мне корявыми жестами.

Внезапно руки Хосидзоно-сан потянулись ко мне и мягко обхватили голову.

Спустя секунду от удивления ёкнуло в груди, а ещё через секунду дёрнулось всё тело. Она же, не обращая внимания на мою реакцию, осторожно прижала мою голову к своему плечу. Не зная, что делать, я отдался на волю судьбы. Да и к тому же я был слегка растерян.

Осознание происходящего пришло ещё через секунду.

Наверняка девочка, роль которой играла Хосидзоно-сан, убедившись, что парень уснул, подставила ему своё плечо вместо подушки.

А потом... Хосидзоно-сан ведь что-то говорила про «Му-фу~».

Должно быть, она довольно улыбалась.

Банальная, скромная, но наверняка особенная утренняя картина.

Я наконец смог представить увиденное Хосидзоно-сан, хотя меня там не было.

— К-как же круто… — пробормотал я, так и не убрав голову с её плеча.

Само собой, «круто» означало вовсе не желание оказаться на месте воркующей парочки. Тем более сейчас со мной это и так проделывали.

Так что нет. Дело в другом.

Это была зависть к Хосидзоно-сан, которой достались места в первом ряду для наблюдения за этой картиной.

— Скажи? Скажи? Настоящая услада для глаз~. Более того...

— Что, есть ещё продолжение?

— Ага. Прямо перед станцией, когда уже пора было будить. Девочка сделала вот так.

С этими словами Хосидзоно-сан склонила свою голову к моей и коснулась её.

Всего на секунду, но достаточно плотно, чтобы почувствовать тепло друг друга, а затем отстранилась.

— Э-это... Наверняка... До того, как разбудить, она нежно улыбалась, а когда парень проснулся, нацепила на себя невозмутимое лицо, да?

— Ага, ага. Точно. Ты просто профи. Разбудила с таким видом, будто ничего и не было. А парень спросонья ещё тормозил, да? И тогда она быстро взяла его за руку, и они вдвоём вышли.

— А пока поднимались по лестнице?

— Естественно, руку она не отпустила. Так и шли, держась за ручки.

Это был предел.

— Ува-а-а-а-а-а!!!

Хосидзоно-сан недавно говорила, что еле сдержалась, чтобы не завизжать. Но я сдерживаться не стал.

Мы не в электричке, а в парке.

Кроме нас здесь никого нет.

Так что можно ведь? Можно же?

— Да это же отвал башки.

— А-а-ах, не могу. Только вспоминаю — и уже расплываюсь в улыбке.

Я поднял голову с плеча Хосидзоно-сан, но вместо этого мы крепко сцепили руки и начали трясти ими вверх-вниз, всецело разделяя друг с другом эту радость.

Мы трясли ими так сильно, что стало даже больно, но от перевозбуждения нас так накрыло, что было плевать.

— Да если такое увидеть вживую, потом всю неделю ходить счастливым будешь. За такое даже денег заплатить не жалко.

— Под такое зрелище можно смело навернуть три плошки риса[1].

[1]: В японском сленге это выражение означает, что какая-либо вещь или мысль настолько великолепна, что под неё можно с аппетитом съесть много риса, словно это очень вкусное блюдо.

— Чёрт возьми. Теперь я тоже хочу с завтрашнего дня ездить в школу на электричке.

— Ага. Я была уверена, что ты точно разделишь со мной этот восторг, Отова-кун~.

Мы продолжали радостно вопить, словно встретили на улице обожаемую знаменитость.

Понятно, понятно.

Неудивительно, что Хосидзоно-сан была такой энергичной. Вопросов нет.

Увидь я подобное вживую, наверное, вёл бы себя так же.

Однако это была не единственная причина, почему она сегодня вела себя странно.

Вдоволь навизжавшись, Хосидзоно-сан произнесла:

— Ага. Проверка пройдена.

Её красивые глаза смотрели прямо на меня.

А затем лицо виновато изменилось.

— Прости. Я решила тебя немного проверить.

— В смысле?

— Проведя несколько дней после того, как мы стали друзьями, я поняла, что очень хочу с тобой сблизиться, Отова-кун. Стать чуть ближе, чем обычные одноклассники.

— Я тоже, но...

— Но мы всё-таки парень и девушка. Мне кажется, построить дружбу между противоположными полами куда сложнее, чем между людьми одного.

Эта проблема часто становилась предметом дискуссий.

Извечный вопрос: существует ли дружба между мужчиной и женщиной?

Нередко бывает, что близкие отношения между разными полами внезапно перерастают в любовь. В одних случаях это заканчивается тем, что они становятся парой, а в других — дружба просто рушится.

— Значит, то, что ты сегодня так часто до меня дотрагивалась и так сильно сокращала дистанцию...

— Именно, — кивнула Хосидзоно-сан.

— Я специально перегнула палку, чтобы посмотреть на реакцию. И если бы ты хоть на капельку показал, что можешь начать испытывать ко мне «такие» чувства, я бы решила держать дистанцию. Быть обычными друзьями, как и со всеми остальными в классе.

— А то, что проверка пройдена, значит?..

— Как типичный старшеклассник, ты вроде бы немножко заволновался, когда к тебе подошла девушка, но на этом всё, так? Сейчас я уже прекрасно знаю, какими глазами смотрят те, кто испытывает ко мне симпатию. И твой взгляд, Отова-кун, был другим. Симпатия, но чисто человеческая, если можно так выразиться. Без каких-либо примесей. В общем, я успокоилась.

Она и правда выглядела так, будто у неё камень с души свалился.

Наверняка такая красавица, как Хосидзоно-сан, не раз сталкивалась с подобными проблемами.

Возможно, она пережила то, чего я даже представить не могу.

— Поэтому я ещё раз извиняюсь. Прости, что без спроса решила тебя проверить. И если ты не против... будешь со мной дружить и дальше?

— Прежде чем отвечу, можно один вопрос?

— Конечно. Спрашивай сколько угодно.

— Та история в электричке... Это тоже выдумки ради проверки?

То, что она меня проверяла — ладно.

Я прекрасно понимал её обстоятельства и тревогу.

Хоть я и не мог такого представить, но начни Хосидзоно-сан внезапно испытывать ко мне романтические чувства, я бы тоже оказался в замешательстве. Ведь мне нужна не девушка, а лучший друг, с которым можно вдоволь обсуждать ромкомы[2].

[2]: В оригинале автор использует игру слов с помощью фуриганы. Фраза «чужая любовь» (他人の恋) читается как «ромком» (ラブコメ).

Поэтому только одно.

Я хотел убедиться только в этом.

Слушая её рассказ, я думал, что мы разделяем общую радость. Я так отчаянно мечтал о подобной картине долгое время. И если всё было выдумано только ради проверки, то я больше никогда не смогу ей доверять.

Возможно, я слишком зацикливаюсь на мелочах, но уж такой я человек, ничего не попишешь. Но…

— Не-а. Это не так. Я и правда видела всё своими глазами. И мне так захотелось поскорее рассказать об этом тебе, Отова-кун, что я стала искать тебя ещё до прихода в школу. Вернее сказать, если бы я где-нибудь не выплеснула эти эмоции, то точно бы свихнулась.

— Действительно, такую довольную ухмылку сыграть невозможно. Она была на уровне «запрещено к показу по ТВ».

— Э-э-э?! У меня было настолько ужасное лицо?!

Застонав, Хосидзоно-сан похлопала себя по пунцовым щекам.

То, как серьёзно она расстроилась, при всём уважении, выглядело забавно.

— И хоть ты говоришь, что энергичность была игрой, по большей части всё было по-настоящему, да? Это вполне в духе Хосидзоно-сан. Если вспомнить, при Инуфуси и остальных ты вела себя так же.

«Да. Тогда всё нормально. Я тоже над ней подшутил, так что будем считать, что мы квиты».

Я протянул руку.

Доказательство дружбы, которое она проигнорировала несколько дней назад.

— Будем дружить и дальше.

Хосидзоно-сан посмотрела на моё лицо, потом на руку, потом снова на лицо и снова на руку, будто пытаясь в чём-то убедиться.

А затем наконец пожала её.

Маленькая и мягкая, по-настоящему девичья рука.

— Спасибо. Я очень-очень рада!

Когда Хосидзоно-сан произнесла это, её щёки всё ещё пылали.

Но мне показалось, что эта краснота имела совсем другое значение, нежели раньше.

Ведь она так счастливо улыбалась.

И, наверное, у меня на лице была точно такая же улыбка.

♪

И вот так мы благополучно стали настоящими, близкими друзьями, однако решили, что в классе по-прежнему будем держать дистанцию, как обычные одноклассники.

Никакой странной близости, но и без натянутого отчуждения.

Чувство, будто мы тайно связаны где-то в тени, но при этом очень крепко.

На то имелось несколько причин — взять хотя бы лишнюю головную боль от ревности парней, начни мы общаться с Хосидзоно-сан в открытую, — но главной стала сама история нашего сближения.

Думаю, любителей ромкомов и разговоров о чувствах хватает, однако вряд ли это можно назвать таким уж хорошим увлечением.

Как ни приукрашивай, мы всё равно превращаем чужую искреннюю любовь в развлечение.

Тем более предметом наших обсуждений часто становятся реальные друзья.

В индустрии подобное, кажется, называют «намамоно»[3].

[3]: «Намамоно» (ナマモノ, букв. «сырое») — сленговый отаку-термин, обозначающий шиппинг или написание фанфиков по реально существующим людям.

А значит, лишняя осторожность здесь точно не помешает.

Вот только... обретя первого друга, которому можно открыть душу, мы чуточку увлеклись.

Простите. Я соврал. Наверное, далеко не чуточку.

Под гул обеденного перерыва я смотрел на экран смартфона.

Поняв, что даже в классе легко вдоволь болтать через мессенджер, не перекидываясь и словечком вживую, мы принялись переписываться на каждой перемене.

[Хосидзоно]: «Слушай, слушай. Видел их сейчас на уроке?»

Следом прилетел стикер с котом, который тянул лапу: «Да-а-а!».

[Отова]: «Ты про Мацуо-сан и Вакабаяси? Они неплохо смотрелись».

Стоило мне отправить ответ, как не прошло и секунды, а статус сменился на «Прочитано».

[Хосидзоно]: «Мне кажется, между ними в последнее время прямо искрит».

[Отова]: «Думаешь, у них есть шанс?»

[Хосидзоно]: «Ещё бы. Очень даже».

[Отова]: «Если так, то у нас прибавится поводов для радости».

[Хосидзоно]: «И не говори. Жду не дождусь».

В самый разгар переписки Хосидзоно-сан вдруг обернулась и легонько помахала мне.

«Нас же спалят, прекрати», — мелькнуло в голове, но когда тебе так радостно улыбаются, язык не поворачивается делать замечания. Ну, наверное, это только поначалу. Скоро она должна успокоиться.

Просто немного витает в облаках от того, что наконец-то обрела долгожданного единомышленника.

Само собой, я прекрасно её понимал, ведь и сам испытывал нечто подобное.

Стоило махнуть в ответ, как она удовлетворённо кивнула и в превосходном настроении, чуть ли не напевая под нос, отвернулась. Вдруг на её лицо упала тень. «Дело дрянь», — подумал я.

Прямо рядом с ней стояла наша одноклассница Яэно-сан.

— Хосидзоно-сан. Вот роман, который я брала почитать. Спасибо большое.

— Т-ты уже дочитала? Как быстро.

— Было очень интересно, поэтому проглотила всё залпом. Кстати, вы сейчас махали Отове-куну?

— А, аха-ха-ха. Просто встретились взглядами.

— Вы с ним случайно не встречаетесь?

— Да ну что ты. Ничего такого. Мы просто одноклассники.

Как же бьёт прямо в лоб.

«Прости, Хосидзоно-сан. Постарайся как-нибудь выкрутиться».

И пока я молился, перекладывая всю ответственность на неё, мне в спину прилетел критический удар:

— А ты, Отова-кун, в последнее время сблизился с Хосидзоно-сан.

Это оказался Саруватари.

— Уо-о. Напугал. Т-ты давно тут стоишь?

— А? Да с самого начала. Ты копался в телефоне, вот я и ждал.

— Виноват. Вообще не заметил.

— Ничего страшного. Решал что-то важное?

— С чего ты взял?

— У тебя было такое серьёзное лицо.

— Да нет. Просто переписывался. Так что случилось?

— Есть минутка?

— Присаживайся, — я кивнул на стоящий впереди стул, хотя место было чужим.

Хозяина в классе не наблюдалось — наверное, отошёл в туалет, — так что проблем возникнуть не должно.

Саруватари послушно опустился на стул и, обняв спинку, посмотрел на меня.

Конструкция слегка скрипнула под его весом.

— Хотел с тобой посоветоваться.

— Насчёт того случая после уроков? Извини, что мы с Инуфуси внезапно слиняли. Обязательно заглажу вину.

— За это мне тоже стоит просить прощения. Я совсем не замечал, что творится с Инуфуси. Он тебе жутко благодарен, Отова-кун. Раз за разом повторял, что они с Токитой-сан начали встречаться только благодаря тебе.

Саруватари широко улыбнулся, радуясь чужому счастью как своему собственному.

На щеках появились ямочки, придав парню немного детский вид.

— Да я особо ничего не сделал. Только подтолкнул в самом конце. Инуфуси сам выстроил такие близкие отношения с Токитой-сан, сам набрался смелости, всё это — исключительно его заслуга.

— В-вот как. А если... Если я скажу, что тоже буду стараться, поможешь мне? Я, конечно, пока не думаю о том, чтобы начать с кем-то встречаться, но подружиться с девчонками очень бы хотелось.

— В каком смысле?

Задавая этот вопрос, я невольно подался вперёд.

Почуяв приближение очередного ромкома[4], я слишком легко заглотил наживку.

[4]: В оригинале слово «интересное» (面白そう) сопровождается фуриганой «ромком» (ラブコメ).

— У нас ведь скоро промежуточные экзамены, так? Вот я и подумал устроить совместную подготовку.

— Так-так. А «совместную» — это для кого конкретно?

— Ну, во-первых, Инуфуси с Токитой-сан. А ещё мы с тобой.

— А Торикай?

— Сказал, что занят в студсовете. Кажется, перед тестами будет помогать им до последнего.

— Он вроде подался туда в помощники, да?

— Ага, ага. В последнее время постоянно носится как угорелый.

Похоже, Торикай тоже старается изо всех сил там, где я этого не вижу.

Надо будет как-нибудь тайком выведать, что к чему.

Глядишь, услышу что-нибудь интересное.

— Так вот, перейдём к главному. Не мог бы ты позвать Хосидзоно-сан, Отова-кун? Если оставить всё как есть, девчонок маловато, и Токите-сан может стать некомфортно.

— Я не против, но особо не рассчитывай.

Неужели он продолжит утверждать, будто ему нравится Хосидзоно-сан?

Если так, то, даже пригласи я её, она вряд ли согласится.

Судя по той недавней проверке и привычному поведению с парнями, Хосидзоно-сан явно отталкивает любой романтический интерес со стороны противоположного пола.

Или правильнее будет назвать это страхом.

В любом случае, чувство весьма сильное. Сомневаться не приходится.

— Всё в порядке! Сойдёт и так! Буду счастлив, если ты хотя бы просто спросишь.

— Понял. Раз такое дело, попозже предложу.

— И ещё кое-что. Даже если Хосидзоно-сан согласится, нас всё равно окажется трое парней и две девушки, так?

«М-м? К чему он клонит?»

— Выходит, баланс всё равно нарушен. Я тут подумал: если бы Хосидзоно-сан позвала кого-нибудь из своих подруг, стало бы в самый раз. Что скажешь, Отова-кун?

За спиной горячо вещающего парня весело болтали Хосидзоно-сан и Яэно-сан. Точнее, староста Яэно.

Наконец-то до меня дошёл его замысел.

Ох, ну и ходишь же ты вокруг да около, Саруватари.

Совершенно не умеешь быть честным.

Мог бы с самого начала так и сказать.

Впрочем, таких вот цундэрэ я тоже обожаю.

Так что ладно. Я подыграю.

Чтобы не выдать себя, я осторожно прикрыл рукой губы, расплывшиеся в невольной ухмылке.

— Из близких подруг Хосидзоно-сан на ум приходит разве что староста Яэно. Она подойдёт?

В тот же миг лицо Саруватари просияло.

— Ч-честно говоря, мне всё равно кто, но если Хосидзоно-сан проще позвать её, то почему бы и нет? Я правда буду рад любой компании. Ну, староста вроде хорошо учится, так что будет здорово, если она нам поможет, да. Ага, ага.

— Договорились. Тогда попробую предложить ей такой вариант.

Ну и дела, каждый из них по-своему, неуклюже, но изо всех сил старается ради своей любви.

Воистину, это просто великолепно.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

С момента поступления в старшую школу прошло чуть больше месяца.

Поначалу одноклассники чувствовали себя неловко среди новых людей, но за это время каждый успел найти себе комфортное место.

И вот теперь, когда завершилась Золотая неделя, в классе окончательно сформировалось несколько групп, и та шумная пора, которую называют школьными буднями, закипела во всех своих проявлениях.

Спортивные компании.

Заядлые зубрилы.

Фанаты субкультур, увлечённые мангой, аниме или айдолами.

Пока большинство сбивалось в тесные компании по интересам, я один бесцельно заглядывал в самые разные круги.

На уроках физкультуры, за обедом или после занятий — каждый день я проводил время с новыми людьми.

Это не доставляло никаких неудобств, скорее наоборот: ради моего хобби так было даже удобнее.

В этот день компанию мне составили трое одноклассников: Саруватари Хибики, Торикай Сё и Инуфуси Коуки. Если смотреть через призму школьной иерархии, наша компашка находилась где-то на уровне «ниже среднего».

Мы не выделялись ни в плохом, ни в хорошем смысле.

Ещё вчера наше общение ограничивалось дежурными кивками, но по пути в буфет за хлебом мы случайно столкнулись в коридоре и слово за слово решили пообедать вместе.

К слову, так уж повелось: если в обеденный перерыв четверо парней собираются в кружок, разговор неизбежно сворачивает на всякие глупости. Разве не так? Вот и я о том же.

Как только с едой было покончено, наша беседа сама собой перешла на девчонок.

— Я вот о чём думаю. Разве девчонки в нашей школе не на довольно высоком уровне?

На слова Саруватари остальные двое согласно закивали: «Угу, угу».

— Во-во, в точку. Кажется, следующие три года пройдут весело.

— И правда, тут много милых девчонок.

— Но даже на их фоне Хосидзоно-сан определённо вне конкуренции. Да, вне конкуренции, — продолжил Саруватари, скрестив руки на груди с донельзя важным видом.

Вот только я знал: его заявление — чистой воды блеф.

На самом деле он вздыхал по Яэно Котонэ-сан, старосте класса, с которой оказался за соседней партой после недавней пересадки.

В первый же день парень забыл ластик, и она одолжила ему запасной. С тех самых пор все мысли Саруватари занимала исключительно Яэно-сан.

В среднем, за один урок он тайком поглядывал на неё раза по четыре.

— О-о, какое совпадение, какое совпадение. Честно говоря, я тоже считаю, что Хосидзоно-сан очень даже ничего.

Ага, как же. Заговоривший следом Торикай тоже не моргнув глазом соврал.

Я уже успел выяснить, что он неравнодушен к Юкимати Мэй-сэмпай из студсовета.

В нашей школе нет кружка радиовещания, поэтому члены студсовета и их помощники по очереди ведут трансляции в обеденный перерыв. Получается своеобразное радиошоу: там крутят популярную музыку, рассказывают о школьных мероприятиях и зачитывают просьбы учеников.

Сегодня, судя по всему, эфир вела Юкимати-сэмпай.

Я прекрасно видел, как у Торикая всё это время то и дело подёргивались уши.

По слухам, Торикай поступил в эту старшую школу вслед за ней — они были в отношениях «сэмпай — кохай» ещё со времён средней школы. После того, как определился дальнейший путь его сэмпай, парень за год поднял свой балл успеваемости[1] почти на десять пунктов, а это, на мой взгляд, дорогого стоит.

[1]: Балл успеваемости — система оценки знаний в Японии, показывающая уровень ученика относительно среднего балла по стране.

Наверняка вскоре он пойдёт по её стопам и вступит в студсовет. Было бы здорово.

— А тебе кто больше нравится, Коуки-кун?

— Н-наверное, тоже Хосидзоно-сан... — тихо пробормотал Инуфуси в ответ на вопрос Торикая.

Разумеется, В-Р-А-Н-Ь-Ё.

Его чувства к однокласснице и подруге детства Токите Юри-сан были видны невооружённым глазом.

Наблюдать за этой специфической для друзей детства тонкой дистанцией — когда они близки почти как брат с сестрой, но при этом чётко воспринимают друг друга как противоположный пол, — было по-хорошему досадно.

Если чья-то любовь в нашей компании и увенчается успехом первой, то главным фаворитом здесь определённо был Инуфуси.

В общем, все трое прикрывались именем одной конкретной одноклассницы, скрывая свои истинные чувства.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было.

Лучший способ спрятать ложь — завернуть её в правду, ведь в их сердцах и в самом деле была немалая доля симпатии к этой девушке. Просто это была не романтическая влюблённость, а скорее чувство сродни поклонению айдолу.

Назвать имя недосягаемой красавицы в ответ на вопрос о понравившейся девчонке — вполне обычное дело.

Хосидзоно Манака.

Стройная фигура и белоснежная кожа, которым позавидовала бы любая модель.

И при этом — приковывающие взгляд, мягкие на вид округлости груди.

Шелковистые чёрные волосы в лучах солнца сияли, словно Млечный Путь в ночном небе. И хотя пряди не были такими уж длинными, в Хосидзоно чувствовалась некая аристократическая утончённость, присущая девушкам из высшего общества.

Яркая, милая и популярная — она практически идеально подходила на роль главной героини в «школьном ромкоме про себя», о котором фантазируют парни в переходном возрасте.

— А ты за кого болеешь, Отова-кун?

Поэтому на вопрос Инуфуси я слукавил точно так же, как и остальные.

— Присоединяюсь, мой единственный выбор — Хосидзоно-сан.

Я широко улыбнулся, показав зубы.

— Понятно.

— Как и ожидалось.

— Это точно.

Естественно, одноклассники, прячущие собственные скелеты в шкафу, не стали допытываться дальше. Да они просто и не могли этого сделать.

Ведь стоило им поворошить кусты, как пришлось бы вытащить наружу и собственных змей, таящихся в глубине души[2].

[2]: В оригинале тонкая игра слов на основе пословицы «поворошить кусты и выпустить змею» (навлечь на себя лишние неприятности). Автор заменил слово «змея» (хэби) на омофон, означающий «истинные чувства» или «внутренний мир», намекая, что расспросы приведут к разоблачению их собственных сердечных тайн.

Словно заправские игроки в покер, мы продолжили натянуто и глупо скалиться друг другу.

И в этот момент...

— Вы сейчас случайно не моё имя произнесли?

В мужскую компанию ворвался звонкий девичий голос.

— Ать?!

— Уэ?!

— О-о!!!

Издав короткие нечленораздельные вопли, все парни разом уставились мне за спину. Уставились — и замерли.

И дело не только во взглядах — на их лицах застыла забавная смесь удивления и замешательства.

Обернувшись, я, разумеется, увидел обладательницу голоса.

— А, это ты, Хосидзоно-сан. Привет.

— Приветик-приветик. И всё-таки, в чём это я «твой единственный выбор»? А, Отова-кун?

— Да мы тут обсуждали, кто из девчонок в школе самая милая.

В тот же миг Хосидзоно-сан наигранно изогнула аккуратные брови домиком.

Даже такой жест приковывал взгляд, словно утончённая картина. Истинные красавицы — это и впрямь что-то с чем-то.

— Мальчишки так любят подобные разговоры~.

— Ну и, по моему мнению, это оказалась ты, Хосидзоно-сан.

— Ой-ой? Это что же получается, ко мне сейчас подкатывают?

— Если я кивну, позволишь подкатить?

Хосидзоно-сан картинно протянула «Хм-м», секунды три подумала и со смехом отчеканила: «Ни-за-что». Её широкая улыбка была настолько очаровательна, что в неё впору было влюбиться.

— Ясно. Жаль.

— Да что тебе «жаль». Ты ведь и не собирался подкатывать всерьёз.

— Ничего подобного. Прошу, давай для начала станем друзьями.

Я поднялся и протянул ей руку, но она, естественно, её не пожала.

— Разве эту фразу не должна говорить я, к которой подкатывают?

— Да? Разве?

— Да. Именно так.

— Тогда прошу прощения за бестактность.

— Бестактность вообще-то не в этом...

— А?

Я склонил голову набок, а Хосидзоно-сан шепнула мне на ухо: «Составлять рейтинги девочек мерзко, и мне кажется, что такие разговоры вам стоит вести потише. Точка». С этими словами она развернулась и ушла.

Её шёпот ещё несколько секунд стоял у меня в ушах, а затем растворился.

Ошарашенные Саруватари и остальные лишь молча наблюдали за этой сценой до самого конца.

— О-обалдеть, Отова-кун... — выдохнул взбудораженный Саруватари, когда я снова сел на стул.

— Ты о чём?

— Обычно так легко признаться в любви просто невозможно. Моё уважение. Крутяк.

— Какое ещё признание? Не преувеличивай. И хватит смотреть на меня этими сияющими глазами.

Это и вправду не значило ровным счётом ничего.

Последний месяц я ради интереса наблюдал за одноклассниками и понял: Хосидзоно-сан мастерски держит дистанцию со всеми.

Девушка чётко проводила черту и не позволяла никому переступать за определённую грань.

В особенности с парнями — с ними она, казалось, была крайне настороже.

Твёрдо отказывала там, где это было нужно.

И как бы близко с ней ни общались, никаких физических контактов не допускала.

В прямом смысле слова — девушка, подобная звезде.

Её сияние приковывало всеобщие взгляды.

Однако мерцающие в ночном небе звёзды находятся куда дальше, чем кажется, и, как ни тянись, даже кончиками пальцев до них не дотронуться. И поскольку звезда никогда не упадёт на землю прямо в руки, я мог со спокойной душой назвать её имя.

Воспринимай Хосидзоно-сан за чистую монету подобные небрежные псевдопризнания, я бы, разумеется, ни за что такого не ляпнул.

Потому что начни мы и впрямь встречаться, у меня возникли бы проблемы.

Пока мы болтали, позади вновь раздался женский голос, но уже другой: «А-а, правда?! Здорово же!». Он прозвучал настолько громко, что от неожиданности я едва не подался вперёд. Что такое, что случилось?

— Нет-нет, ничего здоровского в этом нет.

— Да ладно тебе. Это же настоящий джекпот! Тебе ведь признался сам Ниими-сэмпай!

— Ты слишком громко говоришь! Тс-с. Тс-с.

— Ой, точно.

Судя по всему, это переговаривались Умэгаки-сан и подруга детства Инуфуси, Токита-сан.

Когда Токита-сан в панике её одёрнула, Умэгаки-сан густо покраснела, прикрыла рот рукой и резко понизила голос.

Но она всё ещё была на эмоциях, поэтому, если прислушаться, обрывки разговора вполне можно было разобрать.

— Ну и, ну и? Вы будете встречаться?

— ...Я ещё не решила.

— А чего тут сомневаться-то? Такой шанс! Только поступила в старшую школу — и уже обзаведёшься парнем. Да ещё и будущим асом футбольного клуба! У тебя вообще нет ни единой причины для отказа.

«Они есть! Причин для отказа хоть отбавляй!» — я еле сдержал порыв выкрикнуть эти слова вслух.

Ведь на самом деле тем, кому следовало их выкрикнуть, был вовсе не я.

Опомнившись, я обвёл взглядом одноклассников, сидевших вокруг парты.

«Обалдеть, ну даёт Токита-сан. Не успела поступить, а ей уже сэмпай признаётся. Круто», — беспечно говорил Саруватари, а Торикай вторил ему: «Коуки-кун, неужели подруга детства тебя опередит? Не парься».

Ну, вообще-то, так обычно и реагируют.

Проявлять именно такой уровень интереса к любовным делам обычной одноклассницы было вполне естественно.

Но что, если для кого-то она была не просто одноклассницей и подругой детства?

— Х-ха-ха-ха. И-и то правда. Наверное, мне тоже стоит найти себе девушку, чтобы не отставать.

Только Инуфуси побледнел так, будто увидел перед собой конец света, изо всех сил пытаясь выдавить натянутую улыбку.

И мне, знавшему его не так долго, было трудно судить, получилось ли у него.

♪

Утомляющие послеобеденные уроки мы, как и подобает современной молодёжи, ценящей своё время[3], пропустили на ускоренной перемотке, и вот махом наступило время после занятий.

[3]: Тайпа (сокращение от «time performance») — современный японский сленг, обозначающий соотношение затраченного времени к полученному результату или удовольствию. Молодёжь часто смотрит фильмы или слушает лекции на ускоренной перемотке ради экономии времени.

Видимо, после разговора в обеденный перерыв парни прониклись ко мне доверием, потому что Саруватари и остальные предложили: «Не хочешь сходить куда-нибудь потусить вместе?».

Сегодня у меня на подработке был выходной, да и дел в комитете не предвиделось, так что я ответил не раздумывая: «Окей».

Меня беспокоило состояние Инуфуси, поэтому это предложение оказалось как нельзя кстати.

Вчетвером мы гурьбой бродили по улицам города.

Самые разные люди вокруг изо всех сил справлялись со своими повседневными заботами.

Какой-то дядька в костюме то и дело кланялся смартфону, хотя собеседник вряд ли мог его видеть, а какая-то тётка бежала со всех ног, прижимая правой рукой младенца, а левой — раздувшийся от покупок эко-пакет.

Беззаботными были разве что мы, ученики, чуть раньше остальных освободившиеся от своей школьной повинности[4].

[4]: В оригинале игра слов: иероглифы 学校 (школа) прочитаны как «гиму» (обязанность, долг). Автор подчёркивает, что для учеников школа — это своего рода повинность, от которой они временно освобождены.

Купив новые томики манги в книжном и бесцельно побродив по парку, мы заглянули в комбини у префектуральной дороги.

Прямо там мы уселись на краю парковки и принялись есть только что купленные горячие закуски.

Набив рот жирной едой вроде жареной курицы или крокетов — «хаф-хаф», — и залпом смыв всё это в желудок приторно-сладкой колой — «глык-глык, пш-ш-ш», — утоливший голод старшеклассник становится практически непобедимым.

— Что будем делать дальше?

— А какие есть варианты?

— Караоке или боулинг. В дартс в интернет-кафе поиграть тоже было бы весело.

Саруватари и Торикай, восстановившие силы лечебными предметами, с энтузиазмом обсуждали планы.

А рядом с ними только Инуфуси всё ещё понемногу откусывал свою сосиску «джамбо».

— Слушай, тебе невкусно?

— А?

— Ты как-то слишком долго ешь.

— Ой. Прости, что я так медленно.

— Да я не упрекаю. Если ты так подумал, то это я извиняюсь.

— Просто аппетита нет. Уф-ф.

На ум приходила лишь одна причина для столь тяжёлого вздоха.

Увлечённые разговором Саруватари и Торикай вряд ли бы что-то заметили, но я всё равно понизил голос ещё на тон и, покосившись на них, спросил:

— Я правильно понимаю, тебя гложет то, что Токите-сан признался сэмпай?

Инуфуси тут же в панике вскинул лицо, до этого уныло опущенное к асфальту.

На его лице крупными буквами было написано: «В точку».

Очень хорошо. Как же легко тебя читать.

— О-откуда ты... Неужели все уже догадались?

— Да нет, те двое вроде не в курсе.

Сказав это, я на секунду глянул на стоящих позади Саруватари и Торикая. Они по-прежнему весело галдели о всяких пустяках. Между нами и ими чувствовалась приличная разница в настроении, но для Инуфуси их беззаботность, возможно, была спасением.

Он облегчённо вздохнул — совсем не так, как в прошлый раз, — но этот вздох вырвался из такой же глубины души.

— В-вот как. Слава богу.

— Значит, она тебе всё-таки нравится?

— Раз уж ты раскусил меня, скрывать бессмысленно. Да, это так.

— Вы же друзья детства?

Конечно, я это знал, но прикинулся дурачком, чтобы поддержать разговор.

— Угу. Мы дружим со времён детского сада. Раньше она, в отличие от нынешней себя, была очень робкой. Куда бы мы ни шли, что бы ни делали — она всегда пряталась за моей спиной. А если чего-то пугалась, то крепко хваталась за мою руку. Была мне как младшая сестрёнка. Я думал, что должен её защищать.

Подруга детства словно младшая сестра.

Но в потоке времени ничто не остаётся неизменным.

Где-то с начала средней школы Токита-сан начала меняться.

Она догнала Инуфуси в росте и поборола свою застенчивость.

Примерно тогда же Инуфуси наконец осознал.

Девочка, которая была просто младшей сестрёнкой, стала для него особенной.

Причём так воспринимал Токиту-сан не только Инуфуси. Другие парни тоже начали замечать её привлекательность.

— Интересно, с каких это пор Юри стала идти впереди меня, а не прятаться за спиной?

Он пробормотал: «Мы уже много лет не держались за руки», и его голос прозвучал так тихо, что слова едва не сдувало ветром.

Сможет ли его рука вновь схватить руку Токиты-сан?

Или же вместо Инуфуси её за руку возьмёт другой парень?

Пока я об этом размышлял, Инуфуси вдруг склонил голову набок: «Эй, Отова-кун? Ты чего?»

Я точно так же склонил голову: «А? Ты о чём?»

— Чего ты так лыбишься?

От этого замечания моё честное тело вздрогнуло.

Я поспешно прикрыл рот рукой.

Дело дрянь. Плохо. Очень плохо.

Похоже, на моём лице отразилось нечто иное, нежели беспокойство.

— ...Д-да ничего? Я не лыблюсь. Тебе, наверное, показалось?

— Думаешь?

— Точно говорю. Сто процентов. Но да ладно.

Пусть и грубовато, но надо менять тему. Обязательно надо. Никто не должен узнать, почему я лыбился. В такие моменты мягкотелость таких парней, как Инуфуси, просто спасает.

Стоит немного надавить, и он плывёт по течению.

— Раз тебе так не хочется, чтобы Токита-сан оставила тебя позади, не проще ли пойти за ней?

— Шутишь, что ли? Отова-кун, ты ведь сам всё слышал. Этот парень — будущий ас футбольного клуба. Такому неудачнику из клуба идущих домой, как я, с ним ни за что не потягаться.

Инуфуси, не придав этому особого значения, спокойно влился в созданное мной русло беседы. Пронесло.

— Ну, если с самого начала сдаваться, то конечно не потягаться.

— Как-то ты резко, не находишь? Пусть я сам это сказал, но мог бы и помягче выразиться.

— Если в такой момент с тобой сюсюкаться, почувствуешь себя ещё более жалким, разве нет? Мы, парни, так уж устроены.

И всё же, чтобы произнести следующие слова, мне тоже требовалась решимость.

Я заглянул в жалкое лицо Инуфуси.

Сосредоточившись, я набрал полную грудь залитого оранжевым светом воздуха.

Обычно он казался слегка сладковатым и тоскливым, но сегодня не просто был сладким, а пощипывал язык. Горчил.

Быть может, именно такова на вкус юность.

— Поэтому скажу прямо. Чем искать отговорки, чтобы сбежать, лучше наберись смелости для борьбы.

— ...Тебе легко говорить, потому что тебя это не касается.

— Может и так. Но на самом деле ты ведь думаешь так же, как и я, разве нет, Инуфуси?

— А?

— Потому что на словах ты можешь говорить что угодно, но на деле так и не сдался.

Когда я, высказав всё, что хотел, замолчал, наш разговор ненадолго прервался. Да. Совсем ненадолго.

Всё это время Инуфуси не отрывал взгляда от своей ладони.

Он смотрел вовсе не на сосиску в руке, а на то, что, должно быть, когда-то в ней сжимал.

То, чего сейчас уже не было, и за чем он гнался, желая ухватиться вновь.

В следующий раз Инуфуси заговорил, наверное, спустя секунд тридцать.

— Отова-кун, ты правда думаешь, что ещё не поздно? Правда веришь, что моя рука сможет дотянуться до Юри?

— Я не стану бросаться безответственными фразами в духе «Ещё сто процентов не поздно», да и не могу. Но сейчас шансы всё ещё есть. Дальше всё зависит от тебя.

— Зависит от меня...

— Если тебе страшно идти одному, могу составить компанию до полпути.

— С чего такая забота?

— Я же сказал. Потому что ты, Инуфуси, похоже, ещё не списал Токиту-сан со счетов.

Я понял, что Инуфуси решился, когда он, совсем несвойственным ему образом, смачно откусил и проглотил остаток сосиски «джамбо». «Жуй-жуй, глык». А затем махом выпил колу.

Восполнивший энергию старшеклассник становится практически непобедимым.

Одноклассник, который ещё десять секунд назад выглядел робко и неуверенно, теперь обрёл лицо мужчины, готового к бою.

— Отова-кун. Я попробую.

Он продолжил, с силой стирая с края щеки красный кетчуп:

— Поэтому, проследишь, чтобы я не сбежал на полпути?

Вместо ответа я окликнул двоих, стоявших всё это время позади нас.

Саруватари и Торикай, как ни в чём не бывало, продолжали дурачиться.

— Эй, Саруватари, Торикай.

— Чего-чего? Что такое?

— Придумал новые варианты для развлечений?

— У нас тут срочное дело нарисовалось, так что мы с Инуфуси сливаемся.

— Э-э-э?!

Я извиняюще поднял руку.

— Правда, сорян. Продолжим в другой раз.

Прямо сейчас нам нужно вернуться в школу за одной важной забытой вещью.

♪

К несчастью, Токиты-сан в классе не оказалось. Несколько оставшихся одноклассников ошарашенно уставились на нас, когда мы, тяжело дыша, ввалились в кабинет.

— Не знаете, где Токита-сан?

— П-прости. Не знаем.

— Ясно. Спасибо.

Мы уже проверили: её лоферы всё ещё лежали в шкафчике для обуви, так что она точно находилась где-то в школе. Если сейчас сдаться, зачем тогда вообще было возвращаться? Верно?

Выйдя обратно в коридор, мы направились к крытому переходу.

— А позвонить?

— Она сегодня утром говорила, что забыла смартфон дома.

— Тогда будем искать. Я проверю западный корпус. Инуфуси, ты...

— Я к спортивному полю.

— Окей. Если найду, сразу дам знать.

Мы моментально распределили роли, и я уже собирался сорваться с места, как сзади окликнули:

— Отова-кун, огромное тебе спасибо.

— Брось эти благодарности. Мы же друзья.

— ...Друзья?

— А? Разве нет?

Стань он сейчас это отрицать, мне было бы слегка обидно.

— Нет. Всё так. Верно. Мы друзья.

Инуфуси чуть смущённо улыбнулся.

Стукнувшись кулаками, мы наконец разошлись.

В отличие от восточного корпуса, где мы проводили большую часть времени, в западном находились специализированные кабинеты и помещения культурных клубов. К тому же располагался он на противоположной от спортивного поля стороне, так что здесь было сравнительно тихо.

Косые лучи света из окон обжигали почти беззвучный коридор, окрашивая пространство в те же цвета, что и небо.

И лишь я, совершенно не чувствуя атмосферу, нарушал тишину грубым топотом.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Хоть бы успеть! Пусть Инуфуси хотя бы доберётся до поля боя. Сдаться в любви из-за нелепой случайности, так и не признавшись в чувствах — полный отстой.

Да и по моим личным убеждениям, сейчас — самый крайний срок.

Я категорически против увода чужих девушек — так называемого «нетораре»[5], поэтому если Токита-сан начнёт встречаться с Ниими-сэмпаем, подталкивать Инуфуси я уже не смогу.

[5]: Нетораре — японский сленговый термин, обозначающий измену или сюжетный троп, когда возлюбленную (или возлюбленного) уводят у другого человека.

Даже если на самом деле чувства Токиты-сан и Инуфуси взаимны.

Начав с края первого этажа, я заглядывал во все кабинеты подряд.

Некоторые ученики недовольно морщились, и, встречаясь с ними взглядом, я глупо улыбался, чтобы сгладить неловкость.

А когда жаловались напрямую, честно отвечал, что ищу человека.

Первый этаж — по нулям. На втором её тоже нет. Значит, третий.

Вариантов оставалось всё меньше, но я, из последних сил цепляясь за угасающую надежду, спешно поднимался по лестнице, как вдруг услышал: «Опа».

Голос обрушился прямо на лестничную площадку.

— Это ты там, Отова-кун? Повезло-то как! Как раз вовремя.

Взглянув наверх, я увидел Хосидзоно-сан — она перегнулась через перила и махала мне рукой: «Э-эй!».

Её красивый, звонкий голос эхом разнёсся по полутёмной лестнице.

— В каком смысле «вовремя»?

— Хотела кое-что спросить. Ты ведь сегодня обедал с Инуфуси-куном. Не знаешь, где он сейчас?

Похоже, она сильно спешила, потому что, не переставая говорить, со всех ног бросилась вниз, к моей площадке.

...И от нетерпения спрыгнула с последних семи ступенек. «Фух». Юбка взмыла вверх, слегка оголив белые бёдра. Приговаривая: «Ой-ой-ой! Плохо дело! Отова-кун, не смотри. Тебе нельзя смотреть!», она прямо в воздухе отчаянно прижала ткань к ногам — и «бум».

Кое-как ей удалось благополучно приземлиться.

Развевающаяся юбка напоминала крылья, и казалось, будто на лестничную площадку спустился ангел.

— Кхм... Ну, Инуфуси до недавнего времени был со мной, но...

— Где вы расстались? Как давно?

— Может, отложишь расспросы на потом? У него сейчас нет времени с тобой болтать, Хосидзоно-сан.

На эту просьбу она замотала головой из стороны в сторону.

— Ни за что.

— У него срочное дело. Очень серьёзное и важное для него.

— У меня вообще-то тоже дело есть! Иначе я бы не бегала, разыскивая его. Раз не хочешь говорить, назови хотя бы причину, которая меня устроит.

Что же делать?

По-хорошему, не стоило распускать язык и рассказывать об этом.

Но сейчас каждая секунда была на счету.

Я решил ответить, слегка сгладив углы.

— Мы сейчас ищем Токиту-сан. У Инуфуси... э-э... вроде как есть то, что он во что бы то ни стало должен ей сказать. Поэтому... А?

В то же мгновение правильные черты лица Хосидзоно-сан оказались гораздо ближе, чем секунду назад. Её широко распахнутые глаза заполнили всё моё поле зрения.

И всё-таки глаза у неё очень красивые.

Наверное, из-за освещения казалось, будто в них таилось сияние рассыпанной звёздной пыли.

Пока я невольно ею любовался, она сделала шаг ко мне, затем ещё один, резко сократив дистанцию.

— Значит ли это, что наконец-то?!

— М-м?

— Так и есть, да! Наконец-то!

— Чего-чего?

— Я, конечно, разозлилась из-за вашей обеденной выходки, но результат того стоил~. Как говорится, после бури земля твердеет[6].

[6]: После бури земля твердеет — японская пословица. Означает, что после ссоры, конфликта или неприятностей отношения становятся только крепче.

— Чего-о-о?

Не успел я и глазом моргнуть, как наши лица оказались так близко, что я почувствовал её дыхание.

Обычная Хосидзоно-сан ни за что не допустила бы подобного с парнем вроде меня.

Личное пространство Хосидзоно Манаки — словно расстояние до звёзд: кажется, что близко, но на деле невероятно далеко.

Но сейчас она явно была сама не своя. Что-то с ней было не так. Девчонка оказалась чересчур на взводе.

Из-за этого у неё напрочь отказало чувство дистанции.

— Стоп, стоп. Ближе уже нельзя, так что сто-о-оп.

Когда я в панике её притормозил, она наконец замерла и непонимающе склонила голову набок.

— Нельзя? Что именно?

— Твоё лицо... слишком близко.

Я сказал это, и прошло раз, два, три секунды.

— ...В-вау.

В мгновение ока лицо Хосидзоно-сан густо покраснело.

Впечатляющее зрелище.

Её румянец мог бы посоперничать с заходящим за горизонт солнцем.

— П-прости. Я просто... сама не заметила. Эмоции прям накрыли с головой — «вжух»! И вот.

— Извинения не нужны, просто отойди поскорее, ладно? А то мне самому уже неловко.

— П-поняла. Сейчас отойду.

Мою просьбу тут же выполнили.

Между нами моментально образовалось пространство ровно в одного человека.

Но на деле дистанция сократилась ещё сильнее.

— Э-э... А это что за рука?

Отступив, Хосидзоно-сан робко, но крепко ухватилась пальцами за край моей формы — словно ребёнок, держащийся за родителя, чтобы не потеряться.

Теперь расстояние между мной и Хосидзоно-сан составляло ровно ноль сантиметров.

Две тени на лестничной площадке слились воедино.

— Ты ещё не сказал, где Инуфуси-кун, поэтому я держу тебя, чтобы не сбежал!

— Я же говорю: ему сейчас не до тебя.

— Да. Я слышала. Но знаешь... мне кажется, у нас с тобой одна цель. А значит, мы можем помочь друг другу.

— В каком смысле?

Хосидзоно-сан, обмахивая свободной рукой лицо, с которого так и не сошёл румянец, мило улыбнулась:

— Мы с Юри-чан тоже как раз искали Инуфуси-куна. Чтобы она могла ему признаться.

♪

Спустя двадцать минут у главных ворот появился Инуфуси.

Это я вызвонил его по телефону.

Прячась в тени школьного здания, я лишь высунул голову и внимательно наблюдал за происходящим.

Инуфуси даже не замечал моего присутствия.

Ему явно было не до того.

Лицо жутко напряглось, а тело беспокойно раскачивалось. Он то болтал ногами, то вставал на носки. А в следующий миг вдруг хватался за голову и начинал извиваться.

Не знающим ситуации людям он казался самым настоящим подозрительным типом. Прямо-таки повод вызвать полицию.

Собственно, идущие домой ученики уже то и дело косились на него.

Заметив это, Инуфуси смущённо выпрямлялся.

Но стоило им пройти мимо, как парень снова хватался за голову и понуро опускал плечи.

Хотя, учитывая, что впереди его ждала битва всей жизни, это и неудивительно.

Держись. Держись. Держись.

Я искренне молился за него, пусть эти слова и не могли долететь до цели.

Держись. Держись. Держись.

Пока я мысленно его поддерживал, кто-то легонько хлопнул меня по плечу.

Мягкое, совсем девичье прикосновение — ничего общего с грубыми тычками, которыми мы обычно обмениваемся с парнями. Это оказалась Хосидзоно-сан.

Обычно она ни за что не стала бы так запросто прикасаться к парню.

Девушка тут же присела прямо рядом со мной.

— Как обстановка?

— Как видишь, жутко нервничает.

— Ты про Инуфуси-куна? Или про себя, Отова-кун?

— Я тоже выгляжу так, будто нервничаю?

— У тебя такое лицо, словно у папаши, который болеет за сына на вступительных экзаменах. Кажется, ты переживаешь даже больше него.

И, пожалуй, она была права.

В конце концов, я даже не заметил её приближения, пока Хосидзоно-сан не подала голос.

— Всё в порядке. Тебе не о чем волноваться. Всё пройдёт как по маслу.

— А у тебя как успехи?

В ответ она подняла большой палец с крайне самодовольным видом.

— Хе-хе. Всё идеально. Она скоро должна прийти~.

После нашего разговора на полутёмной лестнице я стал вызванивать Инуфуси, а она пошла за Токитой-сан.

С нашей подачи двое друзей детства вот-вот должны были встретиться у главных ворот.

Кульминация была близка.

— Но зачем Токита-сан в обед сказала то, что сказала?

— Ты о чём?

— Ну, про то, что ей признался другой парень. Зная характер Инуфуси, ей было бы выгоднее промолчать. Он ведь из-за этого едва не сдался. Вот я и подумал, к чему всё это.

— Ты правда не понимаешь?

Хосидзоно-сан посмотрела на меня с таким видом, будто искренне поражалась моей глупости.

Ч-что это за взгляд?

— В этом полностью ваша вина. Инуфуси-кун ляпнул, что ему «нравится Хосидзоно-сан», там, где Юри-чан могла это услышать. Вот она из ревности и решила немного отомстить.

И тут разрозненные детали в голове наконец сложились в единую картину.

— Погоди, так ты тогда не случайно проходила мимо нас?

— Бинго~. Я подошла с замечанием именно для того, чтобы оборвать этот разговор. Правда, в итоге всё обернулось вот так, и смысла в этом уже не было.

— Вот оно что.

— Да после этого вообще начался кошмар. Юри-чан жутко жалела о сказанном, грустила: «Вдруг я ему теперь разонравилась?» и «Коу-куну нравится Манака-чан». Чуть ли не плакала, причитая: «Он сказал, что найдёт себе девушку. Что делать, что же делать?». Пришлось её успокаивать и уговаривать: если он ей так нравится, нужно прямо признаться в чувствах. А потом мы подошли к обувным шкафчикам и поняли, что он ещё в школе. Ну, и решили действовать без промедления.

Всё и правда совпало с нашей ситуацией один в один.

Однако кое-что оставалось для меня загадкой.

С чего бы Хосидзоно-сан так рьяно поддерживать Токиту-сан?

Насколько я успел заметить за этот месяц, они не были такими уж близкими подругами.

— А, Юри-чан идёт. Уф-фу-фу. Нервничает-то как. Какая милашка.

— О, и правда.

Услышав радостный голос Хосидзоно-сан, я поднял взгляд и сосредоточился на разворачивающейся перед нами сцене.

Подумаю об этом позже. Да, потом. Вопрос приоритетов.

Я ни за что не должен пропустить то, что сейчас произойдёт.

Честно говоря, я помогал Инуфуси исключительно ради этого момента.

Токита-сан, чьё лицо было таким же напряжённым от волнения, как у Инуфуси, направлялась к воротам.

Вскоре парень заметил её и тихо окликнул: «Привет».

Токита-сан смущённо кивнула: «Угу».

Но после этого оба замерли. Изредка они пытались перекинуться парой фраз, бормоча что-то себе под нос, но диалог не клеился.

Обронённые слова тут же уносил ветер.

— О чём они говорят?

— Отсюда, увы, не разобрать.

— Всё ещё волнуешься?

— Да нет, теперь уже не так сильно.

— Угу, угу. Ещё бы. Ведь...

Ведь пусть они и запинались, было видно, как напряжение отступает шаг за шагом.

Атмосфера вокруг них стала прежней — той самой, которая мне так нравится.

И стоило этому случиться, как они сразу заговорили живее.

На реплику Инуфуси Токита-сан улыбнулась.

А на слова Токиты-сан Инуфуси покраснел.

Сладко, нежно и чуточку с кислинкой.

Глядя на эту парочку, я не мог сдержать улыбку, и на сердце становилось теплее.

Всё в порядке. Теперь всё точно в порядке.

Всё на сто, двести, триста процентов пройдёт гладко. Иначе и быть не может.

Наверное, сидящая рядом Хосидзоно-сан чувствовала то же самое.

Внезапно наши взгляды встретились.

Дальше всё вышло само собой.

Тело двигалось на автомате.

Раздался звонкий звук — «хлоп».

Мы дали друг другу «пять».

Хлопок отозвался в ладонях приятной саднящей болью, а следом в груди разлилось тепло.

Мы не произнесли ни слова, но читалось это предельно ясно: «Е-е-е, у нас получилось». «Отличная работа».

По лицам и атмосфере вокруг Инуфуси с Токитой-сан мы поняли: наша затея увенчалась успехом.

Я крепко сжал всё ещё покалывающую ладонь, чтобы не растерять это тепло.

Спасибо за угощение, Инуфуси. Ты показал мне нечто поистине потрясающее. Но дальше постарайся сам. Ты ведь справишься, да? Поэтому...

— Ну, думаю, нам, как лишним, пора удалиться.

Стоило это произнести, как сидевшая рядом Хосидзоно-сан недовольно воскликнула: «Э-э-э?!».

— Мы не досмотрим само признание?

— Не-а, нельзя. Давай, Хосидзоно-сан, пошли.

Я встал перед ней, широко распахнувшей глаза от удивления, и загородил обзор.

— Н-но почему? Сейчас же самое интересное начнётся.

— Именно поэтому. Самый важный момент должен принадлежать только им двоим. Неважно, как сильно мы им помогли, — посторонним не стоит подглядывать из простого любопытства.

Роль волшебницы заканчивается на том, чтобы отправить героиню на бал.

Дальше начинается сцена для принца и Золушки, где другие актёры не нужны.

— ...Ясно. Логично.

Услышав разумное объяснение, Хосидзоно-сан, кажется, согласилась.

— А ты, оказывается, хороший парень, Отова-кун.

— Да ну, скажешь тоже.

— Через главные ворота нам из-за них теперь не пройти, так что давай выйдем через задний двор.

Она быстро сменила настрой, поднялась на ноги и предложила пойти вместе.

♪

Мы с Хосидзоно-сан шли вдвоём по аллее сакур перед школой.

Там, где около месяца назад всё было устлано розовым ковром лепестков, сейчас лежали лишь две наши тени.

Весеннее солнце садилось за горы, и край неба уже начал окрашиваться в цвета лёгких сумерек.

На западе свет ещё как-то сопротивлялся, но к тому моменту, как я доберусь до дома, весь зенит уже затянет ночной тьмой.

На этом самом небе я заметил золотую искру.

Вечернюю звезду.

Ту, что появляется первой, — Венеру.

— Твой дом в той стороне?

Когда мы прошли ещё немного, и я уже собирался свернуть на развилке направо, Хосидзоно-сан окликнула меня.

Я повернулся.

— Да, а тебе налево?

— Мне к станции. Ехать две остановки на поезде.

— Тогда до завтра. И спасибо тебе за сегодня.

— И за что же ты меня благодаришь, Отова-кун?

— Ну, от этого выиграли не только Инуфуси с Токитой-сан. Мне тоже всё это пришлось по душе.

Сказать столько было вполне безопасно.

Я слишком самонадеянно решил, что из-за такой мелочи она ни за что не раскусит мои истинные пристрастия, но ошибся.

— ...Хорошо. Давай станем друзьями.

Хосидзоно-сан лучезарно улыбнулась, прямо как главная героиня какой-нибудь истории.

— А?

— Это мой ответ на твой дневной подкат. Начнём с дружбы, пожалуйста.

— А-а, ты об этом. Да. Давай и дальше хорошо ладить как друзья.

Но в следующее мгновение её губы растянулись в широкой озорной усмешке.

Атмосфера вокруг неё неуловимо изменилась.

В ней появилось нечто таинственное и чарующее.

Первая звезда, словно одинокий сияющий цветок, ярко сверкнула прямо над головой Хосидзоно-сан. Она походила на корону, и в сочетании с выражением лица девушки эта картина оказалась настолько совершенной, что у меня перехватило дыхание. Я невольно залюбовался ею.

И тем не менее, где-то в глубине души другой, более хладнокровный «я» спокойно анализировал: «Наверное, обычный старшеклассник на моём месте сейчас влюбился бы без памяти».

Именно так. Если бы речь шла об обычном парне.

Но моё сердце, не подходящее под это определение, от такого зрелища даже не дрогнуло.

— Я с самого начала что-то подозревала. А сегодня окончательно убедилась. Отова-кун, мы с тобой одного поля ягоды.

Но от её следующих слов моё сердце всё-таки запоздало ёкнуло.

— Меня тоже не интересуют собственные романтические отношения. Но вот наблюдать за чужой любовью — просто обожаю.

Кончик её указательного пальца, прижатый к красным губам в жесте «это секрет», и сияние, ничуть не уступающее Венере — всё это ослепительной вспышкой отпечаталось на сетчатке моих глаз.

Так и началась наша с ней история.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

Все формальности с поступлением улажены, квартира на весну выбрана, вещи к переезду собраны. Наконец-то мы подошли к моменту, когда можно перевести дух.

Переезд предстоит на следующей неделе, церемония поступления — в понедельник через неделю после этого... А там, как-никак, и девятнадцатый день рождения Уми. В грядущем месяце дел будет по горло, так что нужно сполна насладиться этой мимолётной передышкой.

Славные весенние каникулы, когда тебе прощают всё: и безделье, и игры до полудня прямо в пижаме.

И рядом со мной, в привычной толстовке и джинсах, плотно прижавшись и ласково свернувшись под боком, сидит моя любимая девушка.

— Маки~, уже завтра мы едем в наше выпускное путешествие~.

— Ага~.

— Завтра будем в Осаке. Слушай, Маки, а ты бывал в Кансае?

— Бывал. Но мне тогда было года два-три, так что, честно говоря, я почти ничего не помню.

У отцовской компании полно филиалов и офисов по всей Японии, так что мы успели пожить, кажется, почти во всех крупных городах. «Кажется» — потому что переезды начались, ещё когда я был младенцем. Из доказательств остались лишь снимки в фотоальбоме. Если же опираться только на мои собственные воспоминания, то мест наберётся не так уж много.

Наше выпускное путешествие продлится всего три дня и две ночи, поэтому мы вряд ли успеем много где побывать... Но я надеюсь, что в этой поездке смогу хотя бы немного прикоснуться к полузабытым воспоминаниям.

Разумеется, вместе с Уми.

— Ма-а-аки~.

— М-м?

— Мне скучно~.

— А как же сборы в дорогу?

— Я всё собрала ещё вчера~... Постой-ка, но ведь ты, Маки, тоже~.

— Так мы же с тобой вместе собирались~.

Недавно купленная для поездки весенняя одежда, туристические мелочи и прочие нужные вещи — всё это мы собирали вместе со вчерашнего вечера до глубокой ночи. Теперь багаж аккуратно сложен в моей комнате.

Кстати, Уми вчера осталась у меня с ночёвкой. Естественно, сегодняшний день мы тоже проведём здесь, а завтра утром отправимся в путь прямо от меня.

В старшей школе нам почти не разрешали ночевать друг у друга, но после выпускного даже строгие мама с Сорой-сан смягчились:

«Вы оба уже взрослые. Если готовы нести ответственность — пожалуйста...»

С тех пор они стали смотреть на наши ночёвки куда спокойнее. Комендантский час, некогда царивший в семье Асанаги, теперь тоже фактически отменён.

— Эй, Маки.

— М?

— Обними меня.

— Ага. Конечно.

Нет ни единой причины отказывать милой девушке. Я с радостью исполняю её просьбу и нежно обхватываю Уми, словно укутывая в объятия.

Когда мы только познакомились, мы были почти одного роста, но постепенно разница стала ощутимой. Становлюсь ли я мало-помалу парнем, достойным Уми?

— Эхе-хе, тепло.

— Ты тоже тёплая, Уми. И пахнешь вкусно.

— Извращенец.

— Когда рядом такая милая девушка, иначе и быть не может. ...Как вчера вечером.

— Мы тогда точно так же обнимались и дурачились. ...Хотя вчера я ничего такого не планировала. Верно, извращенец Маки-кун?

— ...Прости.

Вчера, закончив со сборами, мы валялись в кровати, болтали и миловались — всё-таки давно не ночевали вместе. Постепенно атмосфера накалилась, и я прямо сказал Уми: «Я хочу тебя».

Оглядываясь назад, Уми тогда, кажется, с радостью ответила взаимностью... Но инициатива исходила от меня, это факт, так что оправдываться не стану.

...Разумеется, мы не забываем о предосторожностях, чтобы избежать нежелательных последствий.

Засыпаешь ночью, просыпаешься утром — а улыбка любимого человека совсем рядом. Стоит протянуть руку, и в любой момент можно насладиться её мягкостью и теплом.

...Вот бы эти весенние каникулы длились вечно.

— Послушай, Уми.

— Угу?

— С апреля мы будем учиться в разных университетах.

— И правда~... Мы приняли это решение вместе, так что я ни о чём не жалею. Но когда начнутся занятия, мне наверняка станет одиноко.

— Если ты скажешь, что тебе одиноко, я готов ездить к тебе хоть каждый день... Но между женским университетом SS и университетом K на удивление приличное расстояние.

— Выходит, чтобы вот так беззаботно потискаться в следующий раз, придётся ждать аж до летних каникул.

— Выходит, что так. ...Но я постараюсь всё устроить, чтобы как можно скорее получить возможность ездить к тебе. Буду усердно подрабатывать, сдам на права и куплю машину.

— О, тогда давай сдавать на права вместе! На летних каникулах запишемся вдвоём в автошколу при тренировочном лагере.

— Звучит прямо в духе настоящих студентов.

— Ну так с весны мы ими и станем, разве нет?

— Хе-хе, и то верно.

Хихикая, мы заглянули друг другу в глаза, рассмеялись и снова обнялись.

Семья, друзья, былые трудности — всё это осталось позади. Отныне я буду жить, всерьёз думая лишь о ней.

Глядя на мою милую-милую девушку, которая слегка покраснела, прикрыла глаза и потянулась ко мне губами, я медленно поцеловал её, внутренне дав себе это твёрдое обещание.

Накануне и за день до этого мы с Уми настолько бурно насладились обществом друг друга, что о таком вряд ли расскажешь посторонним. И вот, в полной боевой готовности, мы встретили утро долгожданного выпускного путешествия.

Вчера вечером мама с головой ушла в работу и не ночевала дома. Пользуясь случаем, мы немного перегнули палку и расшумелись. Из-за этого оба слегка не выспались, но для пышущих энергией подростков это сущие пустяки.

— Вещи проверила, смартфон заряжен, кошелёк на месте, двери заперты, сообщение тёте Масаки отправлено, еда на время нашего отсутствия приготовлена. Отлично! Ну что ж, Маки, пора выходить.

— Ага. Тут облачно, зато там, судя по прогнозу, совершенно ясно.

Как всегда, Уми придирчиво оглядела меня и выдала твёрдое «ОК». Мы вышли из дома, крепко держась за руки.

Из-за остатков вчерашней непогоды порывистый ветер всё ещё холодил кожу, но в такие моменты нам достаточно лишь прижаться друг к другу. Пока мы с Уми вместе, любая преграда нипочём.

— Уми, как там остальные?

— Сэки пишет, что уже приехал на станцию. А Ю собиралась приехать сразу после утренней съёмки, так что встретимся с ней уже на платформе синкансэна... О, Нина, похоже, вместе с Ю, так что приедут вдвоём.

Наше выпускное путешествие выпало на довольно рискованный период — прямо накануне апрельского старта новой жизни. Но иначе мы бы просто не смогли состыковать графики всех пятерых.

У меня, Уми, Нитты-сан и остальных ребят, поступающих в местные университеты, свободного времени хватало. А вот Нозому уезжал учиться в другую префектуру, да и Амами-сан после школы с головой уходила в шоу-бизнес. Выкроить для них три свободных дня оказалось той ещё задачкой. Ради этой поездки Амами-сан даже пришлось сдвинуть все фотосессии на более ранний срок.

Заглянув в наш чат на пятерых, я увидел свежую фотографию Амами-сан в лёгком весеннем наряде. Судя по всему, снимала Нитта-сан на свой телефон.

[Амами]: «Эхе-хе, ну как? Мило?»

[Нина]: «Фото: Нитта Нина».

[Асанаги]: «Ого. Это менеджер фоткал? Неплохо-неплохо».

[Нина]: «Да говорю же, я не менеджер».

[Нина]: «Это разовая акция. Приглядываю за ней, чтобы на синкансэн не опоздала».

[Маэхара]: «Но ведь это и есть работа менеджера...»

[Амами]: «Нфу-фу, Нина-чи прям как профи из индустрии».

[Амами]: «Давай под шумок к нам в агентство, Нина-чи. Будем работать вместе!»

[Нина]: «Нет».

[Амами]: «Э-э~, а мне кажется, Нине-чи очень подойдёт закулисная работа...»

[Нина]: «Сто раз уже говорила: я такое не потяну».

[Нина]: «Эй, староста, скажи ей».

[Маэхара]: «Ну и ловко же ты стрелки переводишь...»

[Амами]: «О, Маки-кун, а после университета не хочешь присоединиться за компанию с Ниной-чи?»

[Амами]: «Ты ведь ещё не решил, кем будешь работать?»

[Асанаги]: «Госпожа лучшая подруга, проводите свой скаутинг в другом месте».

[Маэхара]: «В общем, как-то так, рассчитываем на понимание».

[Амами]: «Хорошо~».

[Нина]: «Эй, Сэки, не отмалчивайся. Ты ведь всё читаешь?»

[Сэки]: «Ага, просто думал, что бы такого написать».

[Сэки]: «Короче, Амами-сан, наряд на фотке тебе очень идёт».

[Нина]: «Фу, мерзость».

[Сэки]: «Я тебя пришибу».

[Амами]: «Ну хватит, не ссорьтесь вы двое~!»

Даже после выпуска всё текло в привычном русле. Я невольно фыркнул со смеху.

Наша дружба вряд ли изменится, но вот возможностей собраться вместе точно поубавится.

Я, Уми, Амами-сан, Нитта-сан и Нозому.

С осени первого года старшей школы мы общались без перерыва, и со временем наши узы крепли всё сильнее. Вероятно, это наша последняя совместная весна.

Когда мы теперь соберёмся вот так же? Если и выйдет, то от силы на денёк. Настоящей поездки на три дня и две ночи, как сейчас, скорее всего, больше не предвидится.

Поэтому в эти три дня мы оторвёмся на полную катушку.

※※※

Амами-сан вернулась к работе под бдительным присмотром Нитты-сан, а мы поехали на ближайшую станцию, где нас уже ждал Нозому. Встретившись, мы втроём сели на электричку до станции синкансэна.

В самом разгаре были весенние каникулы, так что, несмотря на ранний час, то тут, то там попадались ребята с чемоданами, похожие на студентов, — должно быть, отправлялись в дальний путь, прямо как мы.

— Маки, как ни странно, после выпуска мы видимся впервые. Как ты вообще? Держишься бодрячком?

— Ага. Возни с бумажками и квартирой хватало, но в целом порядок. А вот ты с весны уезжаешь в другую префектуру. Ты-то сам как, готов?

— Насчёт универа не парься. Все четыре года до выпуска буду жить в общежитии бейсбольного клуба, так что едой обеспечат. Да и парочку знакомых лиц уже встретил. Помнишь парня, который выбил победный хоум-ран с моей подачи на летнем турнире? Мы там пересеклись и сразу сдружились.

— Это... вполне в твоём духе, Нозому.

Поразительно, как быстро он сходится с парнями из других школ, пусть их и связывает бейсбольное прошлое.

Слушая его, я вспомнил, что с апреля мне тоже предстоит начинать с чистого листа.

В университете K, конечно, учится сестра Нозому, Томоо-сэмпай, а в аспирантуре числится Эми-сэмпай с моей бывшей подработки. Но из нашего выпуска я поступил туда один. Так что отношения с сокурсниками придётся выстраивать с нуля.

В старшей школе меня спасло то, что Уми заговорила со мной первой — благодаря ей я как-то выплыл, несмотря на всю свою пассивность. Но вряд ли в университете мне так же сказочно повезёт. Придётся либо самому вливаться в коллектив, либо активно искать ребят со схожими интересами.

«……»

«…»

«А как вообще заводить друзей?»

— Маки? Э-эй, Маки... Слушай, Асанаги, он почему-то внезапно завис и уставился в пустоту.

— Э? Ох, ну что за напасть... Маки~, не переживай ты так. С нынешним тобой всё точно будет в порядке. Для начала соберись с духом и заговори. Дальше пойдёт как по маслу.

— Точняк, Маки. Подходишь к кому-нибудь, протягиваешь руку и говоришь: «Приятно познакомиться». Если тебе пожмут руку в ответ — вы уже друзья. Проще пареной репы!

— Умом-то я всё понимаю... Ладно, постараюсь выложиться на полную.

В крайнем случае всегда можно сесть на шею Томоо-сэмпай и Эми-сэмпай.

От этой мысли на душе сразу потеплело.

...К тому же, даже если я останусь в университете одиночкой, у меня всегда есть Уми.

— О, точно, Маки. Заводить друзей — это прекрасно, но я забыла тебя кое о чём предупредить.

— М? О чём же?

— ...Я понимаю, что такого, скорее всего, не случится, но на всякий случай! Если вдруг почувствуешь, что у тебя может появиться подруга, обязательно сообщи мне. И, по возможности, познакомь нас. А ещё сразу предупреждай, что у тебя есть девушка. И кольцо в универе не снимай, чтобы не приманивать всяких назойливых мошек... Эм, и ещё...

— Я всё понял. Давай обсудим это в другой раз. Мы тут с Нозому вообще-то.

— Ну вы даёте... Впрочем, то, что вы совсем не изменились после выпуска, даже успокаивает.

— А? Хочешь сказать, мы с Маки — лучшая пара в мире, где царит полное доверие?

— Не, настолько я не замахивался... Как бы сказать... Маки, держись там.

— Ха-ха... Ну, я обожаю Уми, так что для меня это не проблема. Скорее даже в радость.

— …

— Эй, Нозому, не отодвигайся от нас так...

Пока мы во всей красе демонстрировали Нозому, как прогрессирует наша придурковатая влюблённость, электричка плавно подъезжала к месту встречи.

※※※

— А, это Маки-кун и ребята~! Э-эй! Сюда, сюда~!

— Давно не виделись. Выглядите подозрительно бодрыми.

Мы вышли на нужной станции и направились к киоску возле турникетов синкансэна, где договаривались встретиться. Амами-сан и Нитта-сан уже ждали нас, приветственно махая руками.

Я, Уми, Амами-сан, Нитта-сан и Нозому.

Впервые со дня выпуска наша неразлучная пятёрка собралась вместе.

— Погоди-ка, Ю, это же тот самый наряд с фотки. Неужели ты прямо в нём и приехала?

— Ага! Мы с Ниной-чи так громко восхищались, мол: «Какая прелесть~», что представитель бренда, присутствовавший на съёмке, подарил мне его. Сказал: «В порядке исключения». Да, Нина-чи?

— Ага. И из-за этого на нас теперь пялятся все прохожие.

Сказать по правде, я заприметил Амами-сан ещё издали, как только мы оказались на станции. Сейчас её присутствие ощущалось куда ярче, чем когда-либо.

Во время выпуска в ней ещё проскальзывали детские черты. Но то ли на неё повлияло скорое вступление во взрослую жизнь и начало настоящей карьеры, то ли что-то ещё... Сохранив природную жизнерадостность, она начала излучать куда более взрослую ауру. Да и благодаря ежедневным тренировкам и урокам её фигура, похоже, стала ещё лучше.

...Пусть широкой известности у неё пока нет, Амами-сан притягивала взгляды с такой силой, что вокруг успела собраться небольшая толпа зевак.

Должно быть, это и называют «аурой знаменитости». Впрочем, я видел такое впервые, так что судить не берусь.

Возможно, представитель бренда предвидел нечто подобное, когда дарил ей этот наряд. Амами-сан так обрадовалась обновке, что даже поехала в ней в путешествие. Сложно придумать рекламу лучше, чем искренняя радость человека, носящего твою одежду.

— Ю... ты изменилась.

— Э? Правда? По-моему, я всё такая же... Но раз ты так говоришь.

— Ага. Ты стала выглядеть куда круче.

— Только круче?

— Стала красивее. И взрослее. Намного взрослее меня.

— Эхе-хе, спасибо~. Уми, я так тебя обожаю~!

— Ох, Ю, опять ты ко мне липнешь... Хе-хе, в таких вещах ты всё та же ласкуша.

— Я так долго тебя не видела, страсть как соскучилась~!

— Эй, нечестно, почему только Ю-чин~? Не знаю, что тут у вас, но берите и меня в компанию~.

— Погодите, ещё и Нина... Ну всё, теперь мне жарко~.

Уми притворно ворчала, но принимала объятия подруг с сияющей улыбкой. Глядя на них, я понял: все наши мучения с графиками стоили того.

Всю поездку мы проведём впятером. Улизнуть на свидание, как во время школьной экскурсии, уже вряд ли выйдет. Пожалуй, для меня это единственный минус.

Но время для двоих мы всегда успеем наверстать позже. А сейчас, в эти три дня, я хочу поставить на первое место воспоминания нашей неразлучной пятёрки.

Снимки, которые мы привезём из этого путешествия, несомненно, станут важной страницей моего альбома.

И прямо сейчас к ним добавился первый кадр. Пусть меня на нём и нет, но стоит мне лишь взглянуть на снимок — и я в любой момент смогу оживить в памяти чувства этого дня.

— Отли-и-ично! В таком случае — в пу-у-уть! Ну же, все вместе~!

— А? Ох, э-эм...

— Ю, это как-то неловко... Может, не надо?

— Ю-чин, такое прокатывает только в младших классах.

— Амами-сан... Я, пожалуй, воздержусь.

— Вы чего вдруг такие холодные стали?!

Когда бурные обсуждения утихли, мы прошли через турникеты и двинулись на платформу.

Путь до Осаки неблизкий, поэтому мы заглянули в киоск и набрали бэнто, напитков и сладостей на всю компанию.

Закинув чемоданы и тяжёлые сумки на багажные полки, мы расселись по своим местам.

— Давненько я не каталась на синкансэне~... Маки, как сядем? Поменяешься со мной, чтобы сесть у окна?

— Всё в порядке. Если захочу полюбоваться пейзажем, просто обопрусь на тебя.

— А заодно и обнимешь?

— Ну... нельзя?

— Ой, и что же мне с тобой делать~? Стоит дать слабину, как ты, Маки, сразу превращаешься в «извращенца»~.

— Ну... Н-но я же всё-таки знаю меру...

— Знаешь меру~? Нфу-фу~, что-то с трудом верится~.

— ...Фу-фу-фу, — рассмеялись мы в унисон.

До сих пор поезда ассоциировались у меня только с бесконечными отцовскими командировками, поэтому тёплых воспоминаний о синкансэнах у меня не было. Но сейчас, когда рядом сидит Уми, я испытываю лишь радостное предвкушение.

В школьной поездке нас разделили по классам, так что мы толком и не смогли побыть вместе. Значит, в этой поездке придётся наверстать упущенное.

— О, слушай, Нина-чи, у тебя ведь тоже место у прохода. Не хочешь поменяться?

— Нет уж. Там я получу смертельную дозу их воркований, и к моменту прибытия меня выбесит так, что мана упадёт до нуля. Сэки, спасай, Ю-чин в беде.

— …Ну, делать нечего. Давай меняться.

— ...Простите нас, — виновато хором извинились мы с Уми.

И хотя мы извинились, стоило поезду тронуться, как всякое желание сдерживаться улетучилось. В качестве извинения я решил угостить Нозому хотя бы мороженым из тележки разносчицы. Судя по всему, Нозому, вечно следивший за калориями, в этот раз решил пуститься во все тяжкие и есть что душе угодно.

— Так-так, все взяли напитки? Гулять так гулять — давайте чокнемся!

— Я не против, но вокруг люди. Так что тихо и по-быстрому.

— Короче, Староста, тост за тобой.

— Э? Почему за мной?

— Ну как. Обычно толкать речь — работа лидера.

— Вообще-то я в лидеры не набивался...

— Давай, Маки, вся надежда на тебя.

— И ты туда же, Нозому... Ладно, раз уж вы так настаиваете.

Четвёрка друзей вооружилась бутылками с колой и уставилась на меня в ожидании, словно они сговорились заранее.

Раз уж так вышло, кому-то нужно взять инициативу в свои руки.

Вот ведь незадача... Но, как ни странно, я был не против.

— Тогда... Ребята, давайте оторвёмся в эти три дня на полную катушку. За нас!

— Ура-а-а! — хором откликнулись остальные.

Стараясь не шуметь и не смущать соседей, мы впятером чокнулись пластиковыми бутылками.

Ледяная кола из киоска приятно освежила горло.

Я пью её каждый раз, когда мы гуляем с Уми. Но сейчас, в вагоне поезда, в компании этих четверых, вкус казался совершенно особенным.

Через пару-тройку лет мы повзрослеем, устроимся на работу и, собравшись вот так же, наверняка наполним бокалы уже чем-то покрепче.

...Я был бы счастлив, если бы всё сложилось именно так.

— Ха-а-а! Ну вот, горло промочили, теперь можно и за сладости приниматься~. Уми, ты что будешь? Сладкое? Солёное?

— Я ещё у кассы заметила, что ты нагребла целую гору. Ю, неужели у тебя в пакете одни вкусняшки? Сколько ты на них спустила?

— Хм~, тысяч пять иен, наверное? Ой, да не переживайте, я угощаю! Налетайте!

— Пять тысяч... Слушай, Нина, я понимаю, поездка и всё такое, но не слишком ли ты потакаешь Ю в тратах? Следить за финансами — это, вообще-то, работа менеджера.

— Я же говорю: я не менеджер Ю-чин... Да и ладно, в поездке можно немного расслабиться. Всё-таки в последний раз едем, а денег у Ю-чин куры не клюют.

— Эхе-хе~, я специально для этой поездки накопила целую гору денег!

Поскольку мы всё ещё школьники, об этом легко забыть: Амами-сан уже полгода пробивается в индустрии развлечений и получает свои первые гонорары.

Нам с ходу продемонстрировали разницу в финансовых возможностях. И даже когда мы сами начнём работать, эта пропасть вряд ли исчезнет... Скорее, со временем она станет лишь огромнее.

Амами-сан точно дорастет до таких высот.

— Хм~... Ну ладно, но швыряться деньгами всё равно не стоит. И учтите: основные расходы делим строго поровну, договорились?

— Хорошо~.

— Остальных это тоже касается. Не вздумайте садиться Ю на шею! Каждый платит за себя, ясно?

— Хорошо~, — дружно отозвались мы.

— Вот и славно. Лекция окончена, налетаем на сладости! Маки, тебе чего?

— Давай чипсы.

Когда строгая «мамочка» Уми закончила раздавать наставления, мы расслабились. Время в пути пролетело за едой, газировкой, болтовнёй и игрой в карты.

Мой телефон то и дело пополнялся новыми воспоминаниями.

Вот мы впятером сдвинули лица и чокаемся пластиковыми бутылками.

Вот наша девичья троица — Уми, Амами-сан и Нитта-сан — дурачится, соорудив утиные клювы из чипсов.

А вот Нозому с аппетитом уплетает мороженое, которое я купил ему в качестве извинения за неудобное место.

Эти снимки навсегда сохранят тепло сегодняшнего дня.

— Маки, давай сфоткаемся вдвоём.

— Давай. Можно я придвинусь к тебе?

— Иди сюда. Разумеется, ты прекрасно понимаешь, чего я от тебя жду, правда?

— Какая сложная задачка... Ну, я, кажется, догадываюсь.

Убедившись, что наша троица отвлеклась на болтовню и селфи, я быстро подался к Уми.

«Чмок», — я поцеловал её в щёку.

В ту же секунду Уми, словно только этого и ждала, нажала на кнопку затвора.

— ...Ну как, угадал?

— Извращенец.

— Так «да» или «нет»? Извини, если слишком внезапно.

— Нфу-фу~, так и быть, десять баллов.

— Опять твоя загадочная система оценок... Значит, правильный ответ?

— Хи-хи, кто знает~?

Уми попыталась отшутиться с озорной улыбкой, но зардевшиеся щёки и сияющий взгляд выдавали её с головой — кажется, я угодил в яблочко.

...Правда, ради удачного кадра мне пришлось задержать поцелуй на пару секунд, так что ребята всё заметили. Они изумлённо переглянулись, а затем дружно рассмеялись над нами.

На безымянных пальцах наших переплетённых рук тускло поблёскивали парные (пусть и временные) кольца — те самые, что мы подарили друг другу на Рождество.

Их тоже нужно обязательно сфотографировать на память. Уверен, этот снимок мне ещё не раз пригодится.

※※※

Пока я дурачился с друзьями и миловался со своей девушкой, Уми, наш синкансэн в мгновение ока домчал почти до самой Осаки — главной цели нашего первого дня.

Дорога заняла больше двух часов, но за непрерывными разговорами и играми время пролетело совершенно незаметно.

Я давно не ездил на синкансэне, поэтому с удовольствием любовался пейзажами. Честно говоря, мне хотелось побыть в пути ещё немного, но это желание придётся отложить до обратной дороги через два дня. Ведь настоящее путешествие только начинается.

— Следующая остановка — Син-Осака. Син-Осака.

Едва раздалось объявление кондуктора, мы спрятали сладости, допили остатки колы и начали собираться на выход.

Осака — второй по величине город после Токио, так что выходили многие. В вагоне, где до этого царила относительная тишина, сразу поднялась суета.

— Ю, вещи проверила? Если что-то забудешь, всё путешествие пойдёт насмарку.

— У-угу... Так, это и это... Нина-чи, поможешь?

— Ага~. Слушай, Ю-чин, я ещё утром подумала: а не слишком ли у тебя много багажа? Что там вообще? Одежда?

— И она тоже. А ещё подарки для родителей, Моники-чан, дедушки с бабушкой и дяди за границей... И для коллег из агентства. Я решила, что под сувениры лучше сразу взять отдельную сумку. А из одежды... я никак не могла выбрать, что надеть, поэтому набрала с запасом, чтобы наряжаться по настроению прямо на месте~. Эхе-хе.

Громоздкий чемодан на колёсиках, дорожная сумка, сумочка для ценных вещей — Амами-сан набрала куда больше поклажи, чем Уми или Нитта-сан.

Таскаться с таким арсеналом по городу будет тяжеловато.

Влившись в людской поток, мы вышли за турникеты, отыскали свободный уголок, чтобы никому не мешать, и устроили короткий военный совет.

— Первым делом нужно найти камеру хранения, — сказала Уми. — Ещё только утро, до заселения в отель полно времени. Нозому, как поступим?

— Хм~... Давайте мы с Маки посторожим чемоданы, а вы втроём поищете свободные ячейки. Встречаемся... ну, скажем, вон в той зоне ожидания. Мы будем там.

— Отлично~! Нина-чи, Уми, вперёд, на поиски!

— А, Ю, постой... Нина, за ней!

— Иду-иду~. Староста, Сэки, сорян, но вещи на вас. И учтите: заглянете внутрь — убью.

— Больно надо. Идите уже.

— Маки, охраняй мои сумки как зеницу ока, ладно?

— Ага. Никому не позволю даже пальцем к ним прикоснуться.

— Вы даже тут умудряетесь ворковать... — вздохнул Нозому.

Под его изумлённым взглядом я попрощался с девчонками. Мы с Нозому потащили гору чемоданов в зону ожидания, окружённую сувенирными лавками и закусочными.

Шли весенние каникулы, поэтому, несмотря на ранний час, станция уже гудела от наплыва людей.

Все кресла в зоне ожидания оказались заняты, так что нам ничего не оставалось, кроме как встать у входа.

— Я, конечно, морально готовился, но народу тут просто тьма... — протянул Нозому. — Мне казалось, у нас в городе тоже людно, но это вообще ни в какое сравнение не идёт.

— Ага. А ведь в Токио людей ещё больше, да? К тому же там полно районов вроде Сибуи или Синдзюку.

Глядя на пейзажи из окна синкансэна, я ожидал чего-то подобного, но реальность превзошла все мои представления. Осака оказалась настоящим мегаполисом.

Пусть я был тогда совсем малышом, неужели и правда когда-то жил в таком муравейнике?

Я понимаю, что это из-за работы. Да, отец с юности быстро поднимался по карьерной лестнице... Но мотать человека из города в мегаполис, а потом в провинциальную глушь... Мне кажется, компания слишком уж им помыкает.

...По крайней мере, я вряд ли выберу себе такую же должность.

Наш провинциальный городок крошечный по сравнению с Осакой, но я люблю его.

Именно там, рядом с незаменимыми друзьями, семьёй и любимой девушкой, я хочу прожить свою жизнь.

Размышляя об этом, я начал понемногу осознавать, кем хочу стать.

Может, тоже получу лицензию и стану учителем в родном городе, как Уми? Нет, я до сих пор робею перед чужаками. Вряд ли смогу найти общий язык с незнакомыми детьми.

Я прислонился к стене у зоны ожидания, провожая взглядом суетливую толпу и рассеянно обдумывая будущее, когда стоящий рядом Нозому вдруг тихо заговорил:

— Эй, Маки.

— М?

— С апреля мы разбежимся по разным местам, справишься один? Я на всякий случай попросил сестру за тобой приглядывать.

— Спасибо за заботу. Страшновато, конечно, снова начинать всё с нуля и быть одиночкой, но я как-нибудь справлюсь. И с учёбой, и с подработкой, и с поиском друзей.

Справлюсь ли я с новой жизнью, которая начнётся в апреле? Я бы солгал, сказав, что совершенно не волнуюсь. Но в то же время я жду её с нетерпением.

Пожалуй, я впервые в жизни встречаю новый этап с таким оптимизмом.

«Неужели я снова останусь один?», «А вдруг я не вольюсь в коллектив и меня начнут травить?» В младшей, средней и старшей школе меня постоянно мучили эти мрачные мысли. Но теперь, когда я встретил Уми, подружился с Амами-сан, Ниттой-сан и Нозому, когда узнал радость простого человеческого общения...

Теперь, убедившись, что в мире хватает людей, готовых принять меня настоящим, я точно знаю: студенческие годы принесут мне радость.

— Ты стал сильнее, Маки.

— Нозому... А тебе самому не одиноко?

— …Ну, есть немного.

Поколебавшись секунду, он честно кивнул.

Даже такой светлый и общительный парень, к которому всегда тянулись и сэмпаи, и кохаи, иногда поддавался сомнениям.

— Я тоже впервые уезжаю из нашей префектуры. Придётся жить в общежитии с чужими парнями, пахать на тренировках, которые в разы жёстче школьных, да ещё и зубрить, чтобы не завалить ни одного предмета... Я сам это выбрал. Сам уговорил родителей отпустить меня туда, так что жаловаться грех. Но... иногда в голову лезут мысли: а может, стоило просто пойти в университет S вместе с Ниттой и остальными? Я ведь обожаю наш город.

— И всё-таки у тебя есть мечта, Нозому.

— Ага... Я хочу стать профи. Ради этого я и выбрал этот универ.

Раньше Нозому избегал громких заявлений о будущем, но, глядя, как мы все выбираем свой путь, он тоже принял твёрдое решение.

— Пусть другие смеются, но я мечтал об этом с самого детства... Да и вообще, если я не добьюсь хотя бы этого, то просто не смогу стоять рядом с Амами-сан.

— ...Мне кажется, Амами-сан наплевать на статусы.

— Знаю. Но я сам хочу быть крутым. Амами-сан точно станет безумно знаменитой. Айдолом, певицей или актрисой — неважно. Она будет притягивать взгляды тысяч людей. Если я хочу быть рядом с ней, мне нужен соответствующий стержень, иначе она даже не обернётся в мою сторону.

— Амами-сан ведь любит подобные драмы.

Уми как-то говорила, что энергичной Амами-сан нужен парень с железной выдержкой. Тот, кто не сломается, когда она потащит его за собой или начнёт вить из него верёвки, а будет лишь искренне наслаждаться её выходками.

Нозому годами терпел её прихоти и всё равно продолжал любить — на мой взгляд, лучшего кандидата просто не найти.

Жаль только, что у Амами-сан свои взгляды на любовь. Идеальная совместимость ещё ничего не гарантирует.

— ...И что ты собираешься делать, Нозому?

— В смысле? О чём ты?

— Признаешься Амами-сан в чувствах ещё раз? Во время поездки.

— Раньше я думал, что ни за что этого не сделаю... Но теперь всерьёз об этом подумываю. Всё-таки мы расстаёмся как минимум на четыре года.

Четыре года. Для взрослых это, может, сущий пустяк, но для нас — целая вечность. Срок от третьего года средней школы до самого выпуска. Времени более чем достаточно, чтобы стать чужими.

За эти годы работа сведёт Амами-сан с огромным количеством людей. Наверняка найдутся те, кто влюбится в неё и начнёт всерьёз ухаживать.

Амами-сан невероятно серьёзно относится к любви, так что вряд ли легкомысленно бросится кому-то на шею. И всё же шанс не равен нулю.

Мир гораздо, гораздо шире, чем мы себе представляем. В нём живут самые разные люди.

— Слушай, Маки. Будь ты на моём месте, как бы поступил?

— ...Сложный вопрос.

— Вот именно! Признаюсь сейчас — стопроцентно получу отказ. Но и уезжать, оставив всё в подвешенном состоянии, — тоже плохая затея...

— Куда ни кинь, всюду клин... Держись, Нозому.

— Маки-и... А-а, чёрт, где же правильный ответ?! Подскажи мне, Амами-сан!

Я в очередной раз поразился тому, насколько сложна любовь. Даже если люди отлично ладят, неудачный момент может убить чувства на корню.

Нам с Уми просто сказочно повезло. Наверное, такова истинная природа любви.

И пока мы вдвоём ломали голову над задачей без правильного ответа...

Между нами внезапно втиснулось лицо Амами-сан.

А позади неё маячили Уми и Нитта-сан, бросая на нас крайне подозрительные взгляды.

— Что подсказать? Ты о чём, Нозому-кун?

— ?! — дружно поперхнулись мы.

— ?? Чего вы так испугались?

— Опять пошлости всякие обсуждали? — прищурилась Нитта-сан.

— ...Извращенец Маки, — вынесла вердикт Уми.

— Э-это недоразумение... Скажи, Нозому?

— Д-да. Мы просто обсуждали студенческую жизнь. ...Кстати, вы нашли камеру хранения? Я, конечно, парень крепкий, но таскать все эти баулы по городу — увольте.

— Хе-хе, не волнуйтесь! Мы блестяще справились с задачей и нашли свободные ячейки! — отрапортовала Амами-сан.

Судя по всему, девчонки подошли как раз в тот момент, когда Нозому в отчаянии взвыл. Мы тайком переглянулись и с облегчением выдохнули.

...Правда, Уми продолжала сверлить меня подозрительным взглядом. Придётся позже всё ей рассказать.

«Ничего не утаивать и всегда быть честными» — таково было наше негласное правило с тех самых пор, как мы начали встречаться.

Но поскольку секрет чужой, я раскрою его только с разрешения Нозому.

Сдав чемоданы в камеру хранения, мы налегке вышли в город. Путешествие началось.

Станция синкансэна поражала своими масштабами. Торговые зоны, переходы на метро и местные электрички, бесконечные ряды турникетов... Мы послушно шагали по указателям к выходу, но стоило хоть на секунду зазеваться — и можно было запросто заблудиться.

— О, Уми, смотри, тут продают такояки! Давай возьмём!

— Ты же в синкансэне умяла гору сладостей и всё равно голодная... Ладно, я тоже буду. А ты, Нина?

— Банально, конечно, но ради такого случая можно. Ю-чин, давай одну порцию на двоих?

— Угу! Маки-кун, Нозому-кун, присоединяйтесь!

— Я не против. Будешь, Нозому?

— Я всё-таки спортсмен. Не стоит меня недооценивать! Гулять так гулять — прихвачу ещё и вон те мясные булочки.

— О, отличная идея, Нозому-кун! Я, пожалуй, тоже возьму!

Поддавшись искушению ещё до выхода со станции, мы набрали горячих такояки с мясными булочками. Наш гастрономический тур стартовал.

Обычно поездка в Кансай подразумевает визит в знаменитые парки аттракционов, но во время весенних каникул там яблоку негде упасть. Стоять в бесконечных очередях нам не улыбалось, да и мне в толпе наверняка поплохело бы. Поэтому мы решили просто гулять по городу.

План без плана. Впрочем, это вполне в нашем духе.

— Давай, Маки, открой рот. А-а-ам~.

— А-а... Ам! А-а, чёрт, горячо!..

— Хи-хи, не глотай целиком, обожжёшься. Держи холодную воду.

— М-м, угу... Но начинка прямо тает. Безумно вкусно.

— Правда? Тогда дай попробовать. Только сначала хорошенько подуй!

— Понял. Фу-у, фу-у... Держи. Всё равно горячо, так что осторожнее.

— А-а-ам... Ой-ой, обожглась... хаф-хаф, и правда кипяток... Но вкуснятина!

Мы весело смеялись, обжигаясь свежими такояки.

Из-за экзаменов у нас давно не было времени вот так беспечно перекусывать на ходу. Наверное, поэтому уличная еда казалась пищей богов.

— Слушай, Нина-чи, сфоткай нас! Надо Монике-чан отправить!

— Кстати, Мони-чин ведь сейчас одна дома? Могла бы поехать с нами, если ей скучно.

— Я звала её, но она ответила: «Зачем портить ваше выпускное путешествие присутствием посторонней?». Но она очень хочет познакомиться с вами, ребята. Как-нибудь обязательно вас представлю.

— А я с ней уже виделась~. Она скромная, но милая. Вживую просто отвал башки, гораздо красивее, чем на фотках. Рост модельный, личико крошечное... Короче, обалдеть можно.

— Нина, ты ведь сейчас ей комплименты делаешь, да? — уточнила Уми.

Двоюродная сестра Амами-сан, Моника-сан, поступила в наш местный университет, так что мы наверняка скоро увидимся.

Студенческая жизнь принесёт новые знакомства.

Расставаться со школьными друзьями тяжело, но именно поэтому нужно ценить связи, которые ждут нас впереди.

Насладившись местной кухней, мы, наконец, покинули станцию и вышли на улицы Осаки.

План на сегодня: днём гуляем по туристическим кварталам, вечером заселяемся в отель и идём есть кусикацу... Словом, первый день мы решили посвятить обжорству. Город огромный, логичнее было бы ездить на метро, но девчонки настояли на пеших прогулках — сжигать калории.

До обеда ещё уйма времени, а мы уже накачались сладкой газировкой, смели гору вкусняшек в поезде, да ещё и заполировали всё такояки с мясными булочками. Тут уж сколько ни гуляй, калории никуда не денутся... Но главное ведь — правильный настрой.

— Ну как тебе Кансай спустя столько лет, Маки?

— Знаешь... ностальгии я не чувствую. Просто думаю: «Ого, вот я и в мегаполисе». Тут даже воздух другой, не как у нас.

— Понимаю. Всё-таки мы приехали из провинциальной глуши в огромный город. Так и должно быть.

На первый взгляд Осака бьёт ключом, но моя придирчивая натура сразу цепляется за мелочи. Брошенные на обочине окурки, пустые пластиковые стаканчики, слабенький запах канализации, который порой примешивается к аппетитным ароматам уличной еды...

Приехать сюда на пару дней потусить — отличная идея. Но жить здесь постоянно? У многих бы сдали нервы.

Зато в спальных районах полно круглосуточных магазинов и торговых центров, больницы под боком, а транспорт ходит как часы. Удобство неоспоримое. Грязь и шум — это просто плата за комфорт.

Я незаметно скатился в критику, хотя наш родной городок может похвастаться разве что свежим воздухом. В остальном — сплошные неудобства. Продукты можно купить в комбини или супермаркете, но нормальных кафешек раз-два и обчёлся. До нормальной больницы ехать и ехать. А поезда и автобусы ходят в лучшем случае раз в полчаса.

«Разве можно торчать в такой дыре всю жизнь?» — именно с такими мыслями молодёжь уезжает из нашего города после школы. Кажется, об этом как-то обмолвился Хаято-сан, работающий в префектуральном управлении, когда мы жарили барбекю у Амами.

— ...Слушай, Уми.

— М?

— Я, кажется, понял, чем хочу заниматься в будущем.

— Правда? Тогда в университете тебе придётся как следует попотеть над учебниками.

— Ага. В конце концов, универ — это место для учёбы и исследований, а не для развлечений.

— Сэки, староста явно на тебя намекает, — встряла Нитта-сан. — Универ — это тебе не бейсбольная площадка.

— У каждого свои цели. И вообще, Нитта, это он про тебя сказал. Универ — не место для тусовок.

— Чушь! Универ как раз для того и нужен, чтобы отрываться. Как и наша поездка. Если не веселиться сейчас, то когда? Взрослым работягам уже не до гулянок. Скажи, Ю-чин?

— Точно! Нина-чи дело говорит! Я отпросилась всего на три дня, а менеджер уже такую мину скорчила! Такое прокатывает только в юности! Молодость — пора расцвета!.. Мне так мама недавно сказала!

— Во-о-от! Не слушайте эту занудную парочку идиотов~!

— Занудная... парочка идиотов... — обиженно пробормотали мы с Уми в один голос.

Я не собираюсь отказываться от своих убеждений: университет создан для учёбы. Но и осуждать остальных не в праве.

И я, и Уми, и Амами-сан, и Нитта-сан, и Нозому — мы все теперь взрослые.

Зубрить конспекты, с головой уйти в хобби или тусоваться ночи напролёт — каждый волен распоряжаться своим временем как хочет.

Понимать и уважать чужой выбор. Я просто хочу вести себя так же, как взрослые, которых я уважаю.

— Ох-х, мы вроде только шли и болтали, а я уже проголодалась. Ребят, скоро обед, что будем есть? Наляжем на местную мучную выпечку? Или просто зайдём в первое попавшееся кафе, где будут места?

— Мы почти пришли, давайте на месте и решим, — вздохнула Нитта-сан. — Мы отошли от станции всего на километр, но из-за этих экзаменов я совсем растеряла форму. Ноги гудят. Хочу сесть. Староста, понеси меня на спине.

— Не понесу.

— Э-э~.

— Никаких «э-э».

— Нина, у тебя вообще совесть есть — просить чужого парня нести тебя на спине? Прямо на глазах у его девушки! Щелбан отвесить?

— Не надо. ...Эх, ну ладно, тогда пусть Сэки несёт. Сэки, выручай.

— ...Что значит «тогда пусть Сэки»? Сама топай.

— Ну хватит вам... Нина-чи, обопрись на меня. Осталось совсем чуть-чуть, ладно?

— Угу~.

Мало того, что дорога вымотала, так Нитта-сан ещё и с самого утра таскалась с Амами-сан по рабочим делам. Наверняка она устала сильнее всех. Сбавив шаг, чтобы ей было комфортно, мы добрались до первой точки нашего маршрута — огромного лабиринта подземных торговых рядов, который в соцсетях прозвали «Подземельем».

Уткнувшись в смартфоны, мы впятером вынырнули в район, застроенный сверкающими небоскрёбами, и принялись искать семейный ресторан или кафе, где можно перевести дух.

— Какие здоровенные здания...

— Какие широкие улицы...

— Ничего не понимаю...

— Маки, от этих троих никакого толку. Придётся нам взять всё в свои руки, — констатировал Нозому.

— Ха-ха... Ведём себя как типичная деревенщина, впервые приехавшая в столицу.

Глаза разбегались от количества вывесок и кафе, но мы решили поберечь нервы и выбрали знакомый сетевой ресторанчик, каких полно и у нас в городе. Там можно было спокойно пообедать и выдохнуть.

Возможно, это слегка расточительно — тратить время выпускной поездки на обыденность. Но день только начался, а впереди ещё два. Перевести дух за привычной едой — не самая плохая идея.

Мы отыскали свободный столик на пятерых, бросили вещи и лишь затем пошли делать заказ.

— Фу-у-ух, наконец-то посидим. Сэки, возьми мне комбо с чизбургером. И горячий кофе с молоком и сахаром.

— Сама иди покупай... Маки, я присмотрю за Ниттой. Сходишь за заказом с Асанаги? Я не голоден, возьми мне просто кофе.

— Понял. Уми, пошли?

— Угу. Ю, составишь компанию?

— Ага!

Оставив Нозому сторожить Нитту-сан и вещи, мы втроём направились к кассе.

Хорошо, что мы заскочили сюда до начала обеденного перерыва и успели урвать столик. Глядя на выстроившуюся хвостом очередь, я понял: нам крупно повезло.

— Маки, это жесть... Сколько же... людей...

— Держись, Уми. Рана не смертельна.

— Аха-ха, совсем не похоже на кафешки у нашего дома, — рассмеялась Амами-сан. — Интересно, сколько придётся стоять?

Пока мы обсуждали меню и медленно ползли к кассе, позади нас послышался шёпот.

— Эй, эта блондинка впереди... Это случайно не Амами Ю-чан?

— О, и правда. Лицо один в один, да и наряд тот самый. Инфа сотка.

— Подойдём?

— Ой, не знаю. Если обознались — со стыда сгорим...

— Слушай, а тот парень рядом — её бойфренд?

— Вряд ли. Он вон с той девушкой за ручку держится. Наверное, просто друг.

— А она разве из этих краёв? Приехала погулять?

— В такую даль? Может, путешествует. Она ведь вроде только школу окончила.

Я незаметно скосил глаза. Позади нас шептались две школьницы с массивными рюкзаками — судя по всему, возвращались с клубных тренировок.

Девочки явно колебались, не решаясь подойти к Амами-сан.

— Амами-сан, слышишь? — шепнул я.

— Ю, может, сама к ним обернёшься? — предложила Уми.

— Аха-ха... Не думала, что меня узнают так далеко от дома.

Амами-сан работает моделью и морально готова к подобному, но её узнали не в родном городе, где она в основном снималась, а в Осаке. Это стало для неё сюрпризом.

Сама Амами-сан соцсети не вела, но у её агентства имелись аккаунты на разных платформах. Должно быть, какой-то из постов завирусился и попался на глаза этим девчонкам. Иначе и не объяснишь.

— Э-эм, простите, можно вас на минутку?

Пока я раздумывал, не притвориться ли нам, будто мы ничего не заметили, одна из школьниц, видимо, набралась смелости и окликнула нас. Обе девочки, включая ту, что пряталась за спиной подруги, выглядели вполне серьёзными.

Поскольку мы уже слышали их перешёптывания, я не стал прикидываться дурачком и сразу предоставил слово Амами-сан.

— Да-да. Что-то случилось?

— Эм... вы ведь... Амами Ю-сан? Я увидела этот пост и подумала: «А вдруг?»

— Ой! Можно взглянуть? ...Да, всё верно, это я! Я новенькая из агентства «Офис Брайт», Амами Ю!

— Вау, я так и знала... Вы такая миленькая, а ещё у вас невероятно красивый цвет волос. Я даже со спины подумала: «Неужели это она?»... Эм, у вас сейчас перерыв в работе или вроде того?

— Нет-нет, утром я снималась у себя в родном городе, а сразу после мы с друзьями поехали в выпускное путешествие... Эхе-хе, не ожидала, что ко мне вот так подойдут, безумно рада...

Судя по обрывкам разговора, представитель бренда одежды выложил в соцсети закулисное фото Амами-сан в перерыве между съёмками (видимо, с разрешения агентства). Какой-то инфлюенсер заметил снимок, и пост завирусился.

Выходит, эти девочки — самые настоящие, новоиспечённые фанатки Амами-сан? Наша Амами-сан, до сих пор остававшаяся айдолом исключительно в стенах школы, мало-помалу обретает известность в большом мире.

Амами-сан ни на миг не переставала улыбаться. Она сияла, словно солнышко, радостно общаясь с фанатками и выглядела как самая настоящая знаменитость.

— Большое вам спасибо. Приятного путешествия!

— Что вы, это вам огромное спасибо за то, что подошли! Надеюсь на вашу поддержку и впредь!

— Да! Я обязательно похвастаюсь всему классу и буду вас продвигать!

Поболтав и сделав совместные селфи, Амами-сан попрощалась с фанатками и вернулась к нам. Видимо, это первое настоящее общение с поклонниками заставило её сильно поволноваться. Несмотря на счастливую улыбку, щёки Амами-сан раскраснелись, а на лбу выступила испарина.

— Ю, отличная работа. Держи платок.

— Спасибо, Уми. ...Эхе-хе, они сказали, что я первый человек в их жизни, кого они считают настолько красивой.

— ...Я рад за тебя, Амами-сан.

— Угу! Работа предстоит тяжёлая, но я так обрадовалась, что все страхи мигом улетучились.

— Обалдеть. Как же здорово, что мы решились подойти.

— Ага. Ха-а, я так переволновалась... весь сегодняшний день ни о чём другом думать не смогу... просто обожаю её...

Девочки стояли прямо за нами в очереди, поэтому мы отлично слышали их разговор. Судя по тону, школьницы тоже были на седьмом небе от счастья.

Когда незнакомцы внезапно заговаривают с тобой, поначалу пугаешься. Но, наверное, именно благодаря таким чудесным встречам соцсети и обрели всеобщее признание. Разумеется, на горьком опыте я до тошноты усвоил, что у них есть и тёмная сторона, так что пользоваться ими нужно с предельной осторожностью.

Прождав ещё минут десять, мы наконец сделали заказ и, подхватив еду на пятерых, вернулись к Нозому и Нитте-сан. Они рассеянно сидели, уткнувшись в смартфоны, а увидев нас троих с подносами в руках, облегчённо выдохнули, всем своим видом говоря: «Ну наконец-то!».

— Староста, вы наконец-то пришли~. Убивать время наедине с Сэки целых двадцать минут — это что за пытка в долгожданном путешествии?

— Это я должен жаловаться. Вы чего так долго? Там и правда было столько народу?

— Угу. Сам видишь, что творится вокруг.

— А ещё пришлось уделить чуточку времени фанатам...

— А? Каким ещё фанатам? В смысле?

— Эхе-хе~, Нина-чи, Нозому-кун, дело в том, что...

Пока мы впятером делили свежеобжаренную картошку фри, Амами-сан пересказала ребятам всё, что случилось в очереди.

— А, так это правда. Я сама только что наткнулась на этот вирусный пост. Мы как раз обсуждали с Сэки, что теперь в поездке на тебя будут пальцем показывать~.

— «Красавица, словно сошедшая со страниц романа». Это не я придумал, так в комментариях пишут.

Нитта-сан показала нам экран смартфона. Оказалось, что даже после встречи со школьницами люди продолжали строчить комментарии и делать репосты:

«У неё реально типичная японская внешность, но говорят, что фотка вообще без фильтров».

«Какая милашка!»

«Она что, ожившая аниме-красавица?»

«Где до сих пор прятали такой бриллиант? Это же преступление государственного масштаба!»

...Конечно, комментарии были бесцеремонными, как водится в интернете, но в целом они пестрели добрыми словами.

Похоже, об этом даже написали на новостных сайтах: оригинальный пост, который ещё недавно собрал около десяти тысяч лайков, уже перевалил за двадцать тысяч.

Пока что это была лишь мимолётная вспышка в сети, так что мы не чувствовали на себе пристальных взглядов прохожих... Но вполне возможно, этот пост станет для Амами-сан настоящим трамплином к славе.

В конце концов, история знает немало айдолов и актёров, прославившихся в одночасье именно таким образом.

— Жесть, Ю-чин, да ты теперь настоящая знаменитость.

— Аха-ха... Честно говоря, я сама в шоке.

— Но без такого внимания в твоей профессии никуда, — заметила Уми. — Ю, тебе придётся привыкать к этому уже сейчас.

— Ага, Уми, я буду стараться! Но в этом путешествии я не хочу ни о чём думать. Хочу просто отрываться на полную!

— Положись на нас. Мы будем надёжно охранять Амами-сан от всяких назойливых мух. Этим займётся Нитта.

— С чего вдруг я? Это твоя работа. У тебя такое здоровенное тело, от которого никакого толку — оно что, для красоты?

— Желание-то у меня есть. Но я не могу самовольничать, оттесняя настоящего менеджера.

— Да говорю же, я не менеджер Ю-чин! Как же меня достала эта шутка!

— А я была бы счастлива, стань Нина-чи моим настоящим менеджером~.

После этого мы договорились не думать о вирусном посте и полностью отдались отдыху. Приехать в выпускное путешествие, о котором мы так мечтали, и уткнуться в экраны, игнорируя городские пейзажи — это было бы просто преступлением.

Мы неспешно пообедали, дали Нитте-сан около часа на восстановление сил и снова отправились гулять. Заселение в отель назначено на четыре часа дня, так что у нас в запасе оставалось ещё больше трёх часов.

— Маки, куда дальше? Куда бы тебе хотелось?

— Хм~, звучит банально, но я бы посмотрел на ту знаменитую огромную вывеску. Хочу сфоткаться с вами на её фоне.

— Значит, поедем на метро. ...Ребят, Маки предлагает к вывеске, вы не против?

— Ага.

— Без проблем~.

— О, наконец-то спустимся в «Подземелье»! Аж дух захватывает!

Ребята с лёгкостью согласились на мою прихоть, и мы впятером нырнули в подземный торговый центр через ближайший спуск.

Нас, провинциалов, этот город ошеломил ещё на поверхности, но под землёй раскинулся совершенно иной, не менее огромный мир. Благодаря указателям и картам в смартфонах сесть в метро и добраться до места оказалось не так уж сложно. Но заставь нас искать дорогу вслепую... Местные-то, может, и справились бы, а вот для нас это стало бы невыполнимой миссией.

— Хм-хм... Как вкусно пахнет... Ой, Уми, смотри, жареные кальмары!

— Мы же только что умяли кучу бургеров... Ребят, возьмём по одному на каждого?

— И ты, Асанаги, тоже от еды не отказываешься...

Глаза разбегались от изобилия, и мы то и дело забывали, куда вообще шли. Подземный город бурлил людскими потоками и манил бесчисленными соблазнами.

Отстояв пятнадцать минут в очереди и вооружившись пятью порциями жареных кальмаров, мы дружно вгрызлись в них и наконец-то зашагали к изначальной цели — станции метро.

— Уми, иди сюда.

— А, угу. Тогда я к тебе прижмусь.

Зайдя в вагон, я тут же притянул Уми к себе. Внутри было не протолкнуться — самый настоящий час пик. И хотя вероятность инцидентов мала, всякое может случиться. А защищать свою любимую девушку — моя прямая обязанность как парня.

— ...Эхе-хе.

— Ты как, Уми? Не раздавили?

— Тесновато, но раз ты рядом, Маки, всё отлично. Я бы даже постояла так не две минуты, а все десять, чтобы хорошенько восполнить свой запас «Макиума».

— Вот как. Ну, тогда ладно.

— Ага. Очень даже ладно.

Уми ласково потёрлась щекой о мою грудь.

...В который уже раз я ловлю себя на мысли, что моя девушка невероятно милая. Только посторонние взгляды заставляли меня сдерживаться; будь мы одни, я бы точно её поцеловал.

— ...Эй, Нина-чи~.

— Мне-то по барабану, но ты сама, Ю-чин, как на это смотришь? Может, тебе тоже стоит плюнуть на всё и завести парня?

— Думаешь~? Но в агентстве мне строго-настрого запретили. Сказали: «На ближайшее время — никаких отношений».

— Слышал, а? Сэки Нозому-сан?

— ...Не переводи стрелки на меня. И не называй полным именем.

Если оставить за скобками наши с Уми приступы воркований, которые мы демонстрировали при каждом удобном случае, выяснилось, что личная жизнь Амами-сан оказалась под жёстким контролем из-за контракта.

«Ближайшее время» — это может быть и пара лет, и все десять. Для Нозому, который по-прежнему любит Амами-сан, наступают тяжёлые времена. Останется ли он одиноким, верно храня безответные чувства, или выберет другой путь? Как и Амами-сан, Нозому тоже стоял на перепутье.

Вскоре мы доехали до своей станции. Держась друг за друга, чтобы не потеряться, мы впятером влились в людской поток и вновь поднялись на поверхность. Восхищённо озираясь на пейзажи, знакомые лишь по телевизионным новостям, мы вышли на мост. Оттуда открывался идеальный вид на ту самую знаменитую гигантскую вывеску.

Телеэкран не передавал истинных масштабов — вживую вывеска казалась колоссальной. Туристы, студенты и иностранцы преследовали ту же цель: со всех сторон на вывеску и окрестности были нацелены объективы смартфонов.

— Маки, сфоткаемся все вместе?

— Угу. А потом я хочу фотку вдвоём с тобой, Уми.

— Хорошо. О, Нина, пофоткаешь нас? У тебя ведь отлично получается.

— Ну да, в последнее время мне часто выпадает роль штатного фотографа... Который раз мы уже разыгрываем эту сценку? Не то чтобы я была против.

— Нина-чи, давайте сначала все впятером~!

Дождавшись, пока толпа слегка поредеет, мы сделали несколько общих кадров на фоне вывески. Корчили рожицы, позировали и просто радостно улыбались. Разумеется, мы не забыли и про парные фото: я сфотографировался с Уми, а Нозому, Нитта-сан и Амами-сан — друг с другом в разных комбинациях. С нетерпением жду вечера, когда мы будем их пересматривать.

— Фотки сделали. Может, сходим ещё куда-нибудь? До заселения часа два, чем займёмся?

— Башня! Оттуда наверняка открывается суперский вид!

— Может, на шопинг? Хочу посмотреть шмотки.

— Если уж мы приехали как туристы, то надо смотреть замок.

— Океанариум.

Высказались соответственно: Амами-сан, Нитта-сан, Нозому и Уми. Наши желания разлетелись в совершенно разные стороны. Но это лишь доказывало, что Осака полна достопримечательностей, которые не обойти и за день.

— А ты что скажешь, Маки?

— В паре минут ходьбы отсюда есть зал с ретро-автоматами. Я бы, наверное, сходил туда. Перед поездкой мама рассказывала мне о нём, и мне стало любопытно.

— Отлично, тогда идём туда! — тут же согласилась Уми.

— … — выразительно промолчала троица.

— П-поняла я. Ладно. Давайте решим без обид, с помощью вот этого.

Уми выудила картонную игральную кость из коробки от конфет, которые мы ели в синкансэне. Можно было бы просто сыграть в «камень-ножницы-бумагу» или потянуть жребий, но порой забавно доверить выбор случаю.

Итак, мы распределили варианты:

1: Я (Зал ретро-автоматов)

2: Уми (Океанариум)

3: Амами-сан (Башня)

4: Нозому (Замок)

5: Нитта-сан (Торговый центр)

6: Бросаем ещё раз

...И доверили судьбу нашего маршрута игральной кости.

— Маки, кидай. Давай «двойку».

— Маки-кун, «тройку»! Выбей мне «тройку», рассчитываю на тебя!

— Староста, только без жульничества, ясно?

— Девчонки давят не по-детски... — усмехнулся Нозому. — Давай, бросай и не парься.

— Вот это ответственность... Ну, погнали!

Я аккуратно бросил кость себе под ноги, чтобы никому не мешать.

«Шурх-стук...» — картонный кубик перекатился и замер.

...Единица.

— Э-эм... Может, перебросим?

— Ни в коем случае! Мы же договорились: без обид. Верно, ребят?

— Честно говоря, аркады мне не особо интересны, но почему бы не попробовать? — пожал плечами Нозому. — Как раз убьём время до заселения.

— Я тоже не против. Интересно, там есть автоматы с игрушками?

— А я с радостью пойду за Маки, куда бы он ни направился!

— ...Спасибо вам.

Друзья вновь уступили мне, и мы приняли мой план. Раз уж они потакают моим прихотям, во второй и третий день я клянусь беспрекословно следовать их расписанию. Как давно мы не ходили в залы игровых автоматов все впятером!

Выбор сделан — пора действовать. Сверившись с картой, я повёл компанию к залу аркадных автоматов, который рекомендовала мама. Он прятался в узком переулке в стороне от оживлённой улицы, так что найти его оказалось непросто. Но мы благополучно отыскали вход: выцветшая жёлтая вывеска и расклеенные плакаты со старыми играми говорили сами за себя.

— ...Ого.

Стоило нам переступить порог, как из груди невольно вырвался удивлённый вздох. Атмосфера кардинально отличалась от современного мегаполиса — нас словно отбросило в прошлое. Старинные игровые автоматы я видел впервые в жизни. В отличие от современных машин, геймплей у них был до смешного простым. Зато это означало, что даже неискушённый игрок мог разобраться в правилах за пару секунд и получить удовольствие.

Знакомые автоматы с клешнёй и будки пурикуры тоже изредка попадались на глаза, но акцент был сделан на аркады эпох Сёва и Хэйсэй. Те самые автоматы, за которыми наши родители просиживали часами в детстве.

— Похоже, здесь нужно обменять банкноты на жетоны вон в том разменном автомате. Ребят, путешествие только началось, так что не спускайте все деньги сразу.

— Хорошо~.

Каждый разменял по тысяче иен, вооружился горстью жетонов, и мы разбрелись по залу. К слову, автоматы с клешнёй и пурикуры принимали только обычные монеты, так что это стоило иметь в виду.

— Маки, во что сыграем? Предлагаю с ходу сорвать куш на лошадиных скачках…

— Уми, ты в таких делах пугающе азартна... Можно и так, но тысяча иен испарится в мгновение ока. Давай начнём со стратегии надёжного приумножения.

Оставив напоследок подозрительно знакомый симулятор скачек, я выбрал компактный автомат — из тех, что иногда пылятся в фойе супермаркетов. Типичный «детский автомат».

Суть игры донельзя проста: вовремя жмёшь на кнопку, поражаешь цель и получаешь жетоны. За раз можно закинуть от одной до трёх монеток, и выигрыш умножается соответственно.

— О, неплохо. Выглядит просто и понятно. Ну-ка, ну-ка...

Ради проверки мы скормили автомату несколько жетонов. Как правило, такие детские аркады выдают максимум девяносто девять монет за раз. Зато играть можно долго, а если владельцы не поскупились на шансы выигрыша — даже сколотить неплохой капитал.

— Так, значит, нужно вылавливать добычу, которая крутится на экране, как рулетка, и получать жетоны в зависимости от улова... Отлично, хорошенько прицелюсь и... оп!

Уми хлопнула по кнопке, и пиксельный пингвин забросил удочку в воду. На экране загорелась надпись «Жми быстро!», и Уми принялась азартно колотить по клавише. Каким-то чудом с первой же попытки она вытянула улов стоимостью в двадцать жетонов! Это был самый щедрый приз в игре — соответственно, и шанс на его поимку должен был стремиться к нулю.

— О-о, ура~! Маки, я поймала!

— Потрясающе, Уми. Обалденная удача.

— Эхе-хе~, я — богиня фортуны! Шучу, эхе-хе~.

Уж не знаю, то ли предыдущий игрок спустил здесь целое состояние, набив автомату счётчик выдачи призов, то ли само заведение не жадничало с настройками, но игра явно благоволила нам.

Впрочем, это ничуть не умаляло заслуг Уми. А ещё искренне радующаяся Уми выглядела невероятно очаровательно. Ради этого всё и затевалось. Я, разумеется, тайком сфотографировал её.

— Отлично! Глупо растрачивать удачу по мелочам. Пока прёт, пойду-ка я сорву большой куш...

— Уми, ты опять рассуждаешь как заядлый игрок в патинко! ...Понимаю твой порыв, но давай пока отложим скачки.

— О? Уми и Маки-кун так веселятся! Во что играете? Возьмите и меня в компанию~!

— Староста, Асанаги, думали развлечься втихаря? Не выйдет. А ну делитесь жетонами.

— И это говорит человек, который спустил половину своих денег в первые пять минут.

— Чего? Сэки, ты же сам только что угрохал тысячу иен в вон тот автомат с клешнёй!

— ...Ну так, это... там лежала плюшевая игрушка, а Амами-сан сказала, что она милая... Вот я и решил, типа, подарить её...

Амами-сан и остальные тоже вовсю развлекались, и это было главное. Правда, один парень уже медленно погружался в болото азарта, но я вытащу его оттуда чуть позже. Каждый нашёл себе игру по вкусу. Видимо, заведение и правда оказалось щедрым: первой тысячи иен нам хватило, чтобы вдоволь повеселиться. В самом конце мы дружно спустили весь выигрыш, сделав рискованную ставку на тех самых скачках, но ни капли не расстроились. Опомнились мы, когда до заселения оставалось около получаса. Если сейчас доедем на метро до станции и заберём вещи, то успеем как раз вовремя.

— Ой, слушайте, давайте напоследок набьёмся в пурикуру! — предложила Амами-сан. — На память о выпускном путешествии!

— Я не против, но там тесно. Влезем впятером? Придётся утрамбоваться.

— Ну, вчетвером-то легко поместимся. Так что, Сэки, сорян, но...

— ...Я тоже сфоткаюсь. И точка, — мрачно отрезал Нозому.

— Ну, давайте для начала залезем внутрь, а там решим, кто как встанет.

Мы кое-как втиснулись в кабинку. Пришлось изрядно попотеть, чтобы уместить все пять лиц в кадре, но мы чудом справились. Автомат оказался старой модели, так что отправить цифровые копии на смартфоны было нельзя. Впрочем, маленькие наклейки — тоже отличная память.

— Кого ставим в центр? Ю?

— А? Можно? Ура~! Тогда по бокам пусть встанут Уми и Нина-чи. Маки-кун присядет спереди, а высокий Нозому-кун нависнет сзади! Вот так и сфоткаемся.

— Принято. Нозому, выдай какую-нибудь пафосную позу.

— Ага, положись на меня.

Композиция вышла следующая: в центре сияла Амами-сан, Уми и Нитта-сан обнимали её с двух сторон, я сидел перед ними на корточках, а Нозому возвышался на заднем плане, картинно играя бицепсами.

— Приготовились, по-оза!

Раздался писк, по глазам ударила вспышка, и на экране появилось превью. Кадр вышел отличным. Оставалось лишь добавить надписи и стикеры.

— Держи, староста. Напиши что-нибудь.

— Э? Почему я?

— Если напишем мы, выйдет слишком сопливо и банально. Верно, Ю-чин?

— Маки-кун, уповаем на твой безупречный вкус!

— Эй-эй, не давите на него... — вмешалась Уми. — Маки, пиши что на душе лежит. Ты свободен в выборе.

— Ну, если можно писать что угодно... Я не против.

Оставить фото пустым было бы преступлением. Взяв на себя ответственность за всю компанию, я задумался.

Что написать?

Ребята выжидающе смотрели на меня.

«Друзья навсегда» или «Давайте дружить и дальше»? Слишком избито. Но ведь это наше выпускное путешествие. Вряд ли мы когда-нибудь сможем собраться вот так впятером. Если эта наклейка заставит нас с улыбкой вспоминать сегодняшний день, то свою задачу она выполнит.

...Но.

Я не хотел превращать наши отношения в простое воспоминание. Мы останемся друзьями — и сейчас, и в будущем. Стандартные фразочки словно подводили черту под нашей юностью, и я заколебался. Не хочу, чтобы всё закончилось сегодня. Хочу, чтобы даже спустя годы мы, уже взрослые, смогли так же беззаботно дурачиться и втискиваться в одну кабинку пурикуры...

Рука со стилусом дрогнула и заскользила по экрану. Я аккуратно вывел бледные буквы над головами девчонок:

«Снова через 5 лет».

— ...Ну как, пойдёт?

— Если это от чистого сердца — почему бы и нет? Мне нравится, — улыбнулась Уми.

— Через пять лет... Интересно, кем мы станем к тому времени?

— Вряд ли мы сильно изменимся. Хотя, готова поспорить, у старосты с Асанаги к тому моменту будет уже двое детей.

— Студенческий брак в наши планы пока не входит.

— Короче говоря, Маки просто надеется, что мы соберёмся снова. И не абстрактное «когда-нибудь», а в конкретный срок.

— Ага! Я тоже хочу снова встретиться со всеми! Нина-чи, бронирую тебя в качестве организатора!

— Меня?! Ох, избавьте меня от роли массовика-затейника... Хотя ладно. Ради нашей пятёрки — так и быть.

Я написал «через пять лет» по наитию, но ребята восприняли идею с нескрываемым энтузиазмом. Похоже, мы и вправду соберёмся вместе.

Если каждый из нас сохранит это желание. Если мы будем скучать друг по другу.

Тогда мы в любой момент сможем вот так же встретиться, посмеяться и пошутить.

Долгая разлука — это не страшно. Пусть это время станет периодом подзарядки. Мы разъедемся, чтобы повзрослеть, накопить ворох смешных историй и новостей, а потом обрушить их друг на друга при встрече. Я верю: от этого радость нашего воссоединения будет лишь ярче.

— Значит, решено. Фотография остаётся такой.

— Угу.

— Отлично~!

— Оке-ей.

— Согласен.

Через минуту автомат выдал лист с готовыми наклейками. Мы разрезали его и разделили фото поровну. Амами-сан с растроганной улыбкой на губах и слезами на глазах тут же прилепила стикер на обратную сторону чехла своего смартфона. Нитта-сан и Нозому не стали клеить сразу, а бережно убрали карточки в бумажники. Но я уверен: они будут хранить их как зеницу ока.

— Маки, что будем делать с нашими? В альбом, как обычно? — спросила Уми.

— Одну — в альбом, а остальные уберём в файлик. На всякий случай. Если кто-то из ребят вдруг потеряет свою, переборщит с обклеиванием всего подряд или фотка просто выцветет, мы сможем поделиться.

— Сэки, это камень в твой огород, — хмыкнула Нитта-сан.

— И в твой тоже, Нитта... Хотя, зная Амами-сан, спасать придётся именно её.

— Э-эй~! Я тоже буду беречь фото! Но это же наклейки! Какой в них смысл, если никуда не клеить?.. Эхе-хе, придётся вам меня выручать.

— Раз уж ты сама признаёшь, что с тобой одни хлопоты, то постарайся обращаться с фотками бережнее, ладно, госпожа лучшая подруга? — Уми потянулась к Амами-сан.

— Фухе-хе~, Уми-и, не мни м-мне щёки~.

Когда я в следующий раз увижу, как Уми беззаботно тискает за щёки смеющуюся Амами-сан?

...Нет, не «когда». Ровно через пять лет.

Главное — пронести эти чувства сквозь грядущие дни.

Планы на будущее построены. Остаётся лишь наслаждаться настоящим моментом, выжимая из него всё без остатка.

※※※

Забрав вещи из камеры хранения, мы пешком отправились к отелю, где нам предстояло переночевать.

Здание старой постройки казалось слегка старомодным на фоне роскошных гостиниц у вокзала, зато отсюда можно было пешком дойти до центра, а главное — цены не кусались.

В разгар сезона везде взвинчивают тарифы, и для студентов со скромным бюджетом даже две ночи влетят в копеечку. А здесь сутки с завтраком обошлись нам вдвое дешевле, чем в отелях аналогичного класса у станции, за что мы были безмерно благодарны.

Заселившись, я бегло осмотрел номер. Обстановка под стать самому зданию дышала стариной: традиционные татами и футоны для сна. Зато везде царила чистота, а атмосфера навевала воспоминания о школьных экскурсиях. Лично меня такой вариант вполне устраивал.

— Фу-ух, умоталась с этими переездами и прогулками. До ужина можно и передохнуть. Маки, попей сока в номере и расслабься.

— Ага. Я не против, но...

— Значит, вы трое располагайтесь и отдыхайте до ужина, а мы пойдём в наш двухместный номер...

— Стоп, стоп, стоп, приехали.

Нитта-сан мёртвой хваткой вцепилась в Уми, которая уже прибрала к рукам ключ от двухместного номера и попыталась как ни в чём не бывало утащить меня за собой.

— Эй, парочка идиотов. Если вы надеялись, что этот финт ушами прокатит, то глубоко заблуждаетесь.

— ...Тц, раскусили. Да я с самого начала просто шутила.

— Аха-ха... Раз уж мы сняли только двухместный и трёхместный номера, придётся делиться на мальчиков и девочек.

На сегодня и на завтра мы забронировали два номера: двухместный и трёхместный.

Конечно, в глубине души мы с Уми не отказались бы уединиться, но тогда в трёхместном остались бы Нозому, Амами-сан и Нитта-сан. Один парень и две девушки — затея, прямо скажем, так себе.

Поэтому парни — я и Нозому — заняли двухместный, а девчонки — Уми, Амами-сан и Нитта-сан — трёхместный. Самый мирный и логичный расклад.

— ...Маки, заходи к нам позже поиграть.

— Эхе-хе, я впервые буду развлекаться с парнями в номере отеля, даже как-то волнительно. Скажи, Нина-чи?

— Ю-чин, будь осторожна, один хищник уже слюни пускает. А ты, Сэки, сиди у себя и смотри платные каналы в гордом одиночестве.

— Не собираюсь я их смотреть. Да и вообще, стоит мне включить, как ты первая начнёшь меня презирать.

— Естественно. Мы как-никак в совместной поездке, так что держи себя в руках.

— Ой, Уми, а что за платные каналы такие?

— ...У нас в номере они тоже наверняка есть. Потом объясню.

— ?? Хорошо~.

Отложив пикантную тему телевизоров, мы с Нозому разошлись по своим номерам.

Чуть позже мы всё равно пойдём в гости к девчонкам, так что пока просто бросили сумки. Сдвинув чемоданы в угол, мы сели друг напротив друга за столик посреди комнаты. Убранство номера так и дышало японским колоритом, больше напоминая традиционные гостиницы вроде «Симидзу».

— Нозому, будешь чай?

— Ага.

Я набрал в раковине воды, подогрел её в чайнике, бросил дешёвые пакетики в старые чашки и залил кипятком.

Напиток, конечно, простецкий, но атмосфера путешествия сработала как лучшая приправа. Да и после долгих прогулок этот чай показался нам вкуснейшим нектаром.

Сделав по глотку, мы синхронно выдохнули: «Фу-ух». Нозому заговорил первым.

— ...Ну и, Маки.

— Что?

— Что будем делать?

— О чём ты?

— Как о чём? Вон же она лежит.

В руках у Нозому оказалась вовсе не брошюра с правилами отеля... а рекламный флаер платных каналов.

— Разве ты не заявил недавно Нитте-сан, что не будешь смотреть?

— Но ведь любопытно же, а?

— Ну... я всё-таки тоже здоровый парень.

Ассортимент таких каналов богат: свежие фильмы, аниме, эстрадные и образовательные программы... Но взгляд, разумеется, цепляется вовсе не за них, а за каналы для взрослых.

В отеле, где мы останавливались во время школьной экскурсии, тоже была такая услуга. Ребята даже хотели скинуться и посмотреть всё вместе, но администрация перестраховалась и заблокировала эту функцию в номерах школьников. Грандиозные планы так и остались планами (по словам Нозому).

Намеренно я включать такое не собираюсь, но раз уж оно под рукой, взгляд сам собой цепляется. Против мужской природы не попрёшь.

— А, кстати, Асанаги тебе ничего по этому поводу не говорила? Типа, «раз у тебя есть я, твоя любимая, не смотри всякую гадость~»?

— До такого всё-таки не доходило... Честно говоря, иногда я тоже из любопытства заглядываюсь на подобное... но до крайностей не доходит.

— Перед глазами всплывает лицо девушки, и совесть не позволяет?

— Вроде того. К тому же... раз у меня есть она, мне это просто не нужно.

Уми периодически устраивает мне «облавы», проверяя, не припрятал ли я эротические журналы или DVD. Но даже найди она что-то, вряд ли стала бы отчитывать. Скорее всего, философски выдала бы: «Маки ведь тоже мальчик», — и максимум подкалывала бы меня потом целый день.

Она не запрещает мне тайком смотреть видео или читать мангу для взрослых, так что, включи я сейчас этот канал вместе с Нозому, реакция Уми не изменилась бы. Разве что они с Ниттой-сан в два голоса засмеяли бы меня до смерти.

— Ого. Да уж, несладко тебе приходится, Маки.

— Вовсе нет, это в порядке вещей. Так что, будешь смотреть, Нозому?

— Не-а. Сил нет, да и жалко спускать тысячу иен на такую ерунду. К тому же я тут с тобой, так что расслабиться в одиночестве всё равно не выйдет.

— Хе-хе, Нозому, до чего же ты честный.

— Честность до абсурда — считай, моё единственное достоинство. Как и твоё, впрочем.

— Вот как. Значит, мы с тобой два сапога пара.

Странно делать такие философские выводы, глядя на рекламу порноканалов, но этот непринуждённый трёп идеально отражал суть нашей с Нозому дружбы. То, как он деликатно свернул пошлую тему, лишний раз доказывало, какой он отличный парень.

— Ну, чай допили. Может, пора уже проведать соседок?

— Угу. Хотя мы там вряд ли будем заниматься чем-то особенным.

Немного переведя дух, мы отправились в трёхместный номер. Разумеется, предварительно получив добро от всех троих обитательниц.

Я дважды легонько стукнул в дверь, и на пороге показалась Уми.

— А вот и мы.

— Эхе-хе, добро пожаловать. У нас всё готово, проходите.

— Разрешите вторгнуться.

Девичий номер почти не отличался размерами от нашего. Расстеленные футоны и чемоданы заняли почти всё свободное пространство — яблоку негде было упасть.

— Блин, Сэки, и ты припёрся~?

— Ясное дело. Амами-сан, тут тесновато, можно я сяду с тобой?

— А? Д-да-да, конечно...

Ещё с порога в комнате витала какая-то неловкая атмосфера, а стоило Нозому приблизиться, как Амами-сан окончательно зажалась.

Обычно она радостно махала рукой: «Сюда, тут свободно~!», но только не сегодня.

— А, извиняй. Я тут просвещала Ю-чин насчёт платных каналов.

— ! Н-Нина-чи~! Мы же договорились держать это в секрете~!

— Да? Что-то я забыла. А ведь пока мы смотрели бесплатные демки, ты была весьма заинтригована.

— О-об этом тоже нельзя рассказывать~!

Выяснилось, что девчонки успели заценить бесплатные проморолики. Для непорочной Амами-сан увиденное оказалось перебором: её щёки, да и уши, до сих пор пылали от смущения.

Если у Нитты-сан за плечами имелся кое-какой романтический опыт ещё со средней школы, а Уми давно выработала стойкий иммунитет благодаря нашим отношениям, то Амами-сан пока оставалась чистым листом. Мужская половина тут была бессильна — оставалось лишь делегировать просвещение Нитте-сан.

Впятером мы расселись кружком прямо на расстеленных поверх татами футонах.

— До ресторана ещё больше часа. Во что поиграем? Я на всякий случай карты захватил.

— Раз классика, значит «Миллионер»[1]? Нина, какие местные правила вводим?

[1]: Миллионер — популярная японская карточная игра, в которой цель состоит в том, чтобы быстрее всех избавиться от своих карт. Игроки, занявшие определённые места, получают титулы (Миллионер, Богач, Простолюдин, Бедняк, Нищий), что влияет на обмен картами в начале следующего раунда.

— Революция, Падение столицы, Восьмёрка режет, ну и Тройка пик в ответ. А, и тот, кто останется последним, угощает всех ужином…

— Нет уж. Платим поровну.

— Хорошо-о-о.

Решили обойтись без суровых ставок и просто насладиться игрой под непринуждённую болтовню.

— О, точно. Слушай, Асанаги, с весны ты будешь учиться в одном универе с Нитори-чан и Ходзё-чан? Не думали снимать квартиру вместе?

— Санаэ и Манака будут жить вместе, а я нет. Буду снимать одна, как и планировала.

— Понятно. Иначе ты не смогла бы свободно приводить к себе старосту, да?

— Звучит как-то... Не то чтобы я об этом не думала, но сидеть у них на шее — это уже перебор. Они-то будут платить за аренду, а я нет. Скидываться на бытовуху тоже не придётся... Разве это самостоятельная жизнь?

— Ого, серьёзно? Я бы на твоём месте с радостью села им на шею... А мне вот придётся ещё четыре года торчать в своей детской комнате, блин. Так, Восьмёрка режет и Революция. А сверху троечка.

— А-а, Нина-чи жульничает! Блин, а я-то радовалась, что мне такие сильные карты пришли...

— Я-то гадала, почему у меня на руках один мусор. Оказывается, все козыри ушли Ю-чин. ...В общем, нам, двум лучшим подружкам, предстоит ещё долго кантоваться под крылышком у родителей.

— Ага! А ещё Моника-чан приедет, так что по выходным будем тусить втроём!

— Ю, а куда поступает Моника-чан? Вроде не к нам?

— Ага. Эм, куда же она говорила... Потом спрошу.

Карты были лишь предлогом убить время, а главным блюдом стали разговоры о грядущем.

Я, Уми и Нозому разъезжались по своим новым квартирам, а Амами-сан с Ниттой-сан оставались в родительских гнёздах.

Мы вчетвером (хотя карьера Амами-сан могла внести свои коррективы, пока она планировала жить дома) оставались в пределах одной префектуры. Выкроить время для встречи не составит особого труда.

...В отличие от Нозому, который уезжал совсем далеко.

— Кстати, заодно и с Сэки попрощаемся. Вряд ли мы теперь скоро увидимся.

— Не хорони меня раньше времени. Договор про аркады в силе, а в двадцать лет вместе отпразднуем совершеннолетие.

— ...Понятно. Выходит, без веского повода Нозому-куну не удастся к нам вырваться.

— У... ну, вроде того.

От тихого бормотания Амами-сан воздух в комнате неуловимо потяжелел.

— Но ведь у твоего бейсбольного клуба тоже есть длинные каникулы? На Обон там, на Новый год...

— Не, в универе правила драконовские. Тренировки каждый день, без поблажек даже в праздники. А ещё мне надо экзамены сдавать, так что во время каникул придётся зубрить в общаге.

Выходит, следующая наша встреча состоится лишь на церемонии совершеннолетия, когда нам стукнет по двадцать.

Целых два года. За это время Нозому возмужает и окрепнет — срок немалый, люди успевают сильно измениться.

— Мы знали, что так будет, но от этого всё равно грустно. ...Ладно, проехали. Достаю припрятанного джокера!

— Тц, эй, Маки, мог бы и поддаться... Тройка пик в ответ.

— А... сам-то, Нозому.

— Это спорт, здесь нет места жалости. ...Йес, вот и я вышел!

Вслед за Ниттой-сан, ловко провернувшей Революцию с восьмёркой, карты сбросил Нозому.

...Верните мне мою светлую грусть, изверги.

— Ладно Маки, но Ю осталась последней — это сюрприз.

— Эхе-хе... Нина-чи обвела меня вокруг пальца.

В ожесточённой битве за третье место определились итоги первого раунда:

Первое место (Миллионер): Нитта-сан

Второе место (Богач): Нозому

Третье место (Простолюдин): Я

Четвёртое место (Бедняк): Уми

Пятое место (Нищий): Амами-сан

Неожиданно для всех Амами-сан скатилась на самое дно.

— У-у~, я стала последней~.

— О-хо-хо. Ну давай, Ю-чин, гони сюда двух своих драгоценных джокеров. А я скину тебе троечку и четвёрочку.

— Ува-а-а! Будь у меня две тройки, я бы устроила Революцию...

— То, что Амами-сан даже в роли «Нищего» вытягивает такие зверские карты — это прям в её духе...

— Асанаги, подкинь и мне хорошую карту.

— Перебьёшься.

— Вот зачем нарушать правила...

Неожиданный крах Амами-сан в первом же раунде задал тон всей карточной баталии, и время за игрой пролетело незаметно.

Нитта-сан ловила кураж, блестяще сочетая удачу и стратегию, Нозому дышал ей в затылок, мы с Уми пускали в ход грязные тактики, пытаясь отыграться, а от Амами-сан сегодня, как назло, удача отвернулась.

За шутками, спорами и смехом пролетел целый час.

— Ха-а~, как же хорошо. Сегодня я усну со спокойной душой.

— А? Нина, ты заплатишь за ужин больше всех?

— Нина-чи, спасибо за угощение~.

— Снимаю шляпу, Нитта-сан.

— Гуляй, Нитта-Миллионер! Какая щедрость!

— Мы же договаривались платить поровну! Вот же хитрецы!

Отсмеявшись, мы сдали ключи на ресепшен и поспешили в ресторан.

Для первого ужина в Осаке мы выбрали заведение, специализирующееся на кусикацу[2]. Вариантов хватало: традиционное окономияки, крабы, якинику... Но тут предлагали безлимитные кусикацу всех видов и любые напитки за очень скромную сумму, так что мы проголосовали единогласно.

[2]: Кусикацу — японское блюдо, представляющее собой небольшие кусочки мяса, морепродуктов или овощей, нанизанные на бамбуковые шпажки, обмакнутые в кляр и обжаренные во фритюре.

Ресторанчик напоминал типичный бар. Внутри уже вовсю гудели работяги, создавая колоритную шумную атмосферу.

— Ого, тут столько видов, аж слюнки текут. Слушай, Маки, что возьмём? Давай закажем всего понемногу и поделимся.

— Давай. Для начала свинину, кальмара, перец сисито, грибы сиитаке... о, и маринованный имбирь.

— Нина-чи, тут есть печенье, бананы... а, ещё мандзю и мороженое!

— Ю-чин, аппетит я твой понимаю, но давай пока придержим десерты.

— Сегодня я отключаю все тормоза! Наемся до отвала. Из напитков — колу.

Сделав заказ, мы вооружились стаканами и в очередной раз за сегодня чокнулись.

Ледяная кола мгновенно освежила пересохшие от долгой болтовни горла. Нам пока рано пить пиво, но, кажется, я начал понимать маму и Сору-сан.

Из груди само собой вырвалось: «Пуха-а-а!»

Как раз в этот момент принесли первую порцию румяных кусикацу.

— Маки, а-а-ам~.

— Тогда, Уми, и ты тоже.

Мы скрестили шпажки и одновременно откусили.

Обжигающий сок из свинины в хрустящем кляре едва не ошпарил мне язык, но глоток колы спас ситуацию. Божественно.

— Вкуснотища.

— Угу, объедение.

— Слушай, Маки, у меня такое чувство, будто мы уже когда-то ели вот так кусикацу. Хотя вроде бы делаем это впервые.

— Какое совпадение. У меня точно такое же чувство... Это и есть дежавю?

Аппетит разыгрался не на шутку. Мы с Уми поглощали шпажку за шпажкой, отправляя пустые палочки в специальный бамбуковый стакан.

Хрустящие горячие кусикацу, щедрые гарниры из безлимитного меню, ледяная кола...

Элитная кухня — это, конечно, прекрасно, но пока мне куда ближе такая вот незамысловатая, вредная еда.

Изыски подождут, пока я повзрослею. Хотя, уверен, мои вкусы вряд ли изменятся. И спустя годы я с таким же удовольствием буду уплетать фастфуд бок о бок с Уми.

Мы окончательно растворились в нашем маленьком мирке, как вдруг я спиной почуял пристальный взгляд.

Амами-сан сверлила нас глазами с противоположной стороны стола.

— ...Хм-м.

— ? Ю, что случилось? Маринованный имбирь просто класс. Будешь?

— Буду. ...Я просто смотрела на вас с Маки-куном. Как же вам здорово. Кормите друг друга из рук.

— А, вот оно что. ...Слушай, Ю, тоже хочешь покормить Маки?

— Да мне и так неплохо живётся... Я не о том, эм...

— ??

Уми озадаченно склонила голову, глядя на зардевшуюся Амами-сан. Но, проследив за её взглядом, всё поняла.

Подруга смотрела вовсе не на Нитту-сан. А на того, кто сидел рядом...

Похоже, Амами-сан решилась.

— Но-Нозому-кун!

— ? Амами-сан?

— В-вот, держи.

Амами-сан протянула ему шпажку с мороженым, завёрнутым в тесто моти и обжаренным во фритюре. Горячий хрустящий кляр и ледяное, едва подтаявшее лакомство внутри создавали совершенно безумный, но невероятно вкусный контраст.

От такого поворота событий Нитта-сан оторопела. Она хлопала глазами, переводя взгляд с Амами-сан на зависшего перед шпажкой Нозому.

— Эм... Я только что попробовала, очень вкусно! Так что... держи.

— А, угу. Тогда, эм...

— Е-ешь прямо так! Давай, открывай рот!

— Э? Эм...

— Давай! А-а-ам!

— А, да. ...А-а-ам.

Нозому послушно запихнул шарик в рот и начал медленно жевать, распробовав вкус.

— Ну как? Вкусно?

— Угу... Впервые такое пробую. Оказалось очень даже ничего, да, Маки?

— Меня-то зачем спрашивать?..

Я прекрасно понимал отчаяние Нозому, умолявшего меня о спасении.

Амами-сан явно действовала по наитию, но внезапное кормление с рук выбило из колеи даже непробиваемого Нозому.

Нитта-сан хранила гробовое молчание, но её взгляд красноречивее слов кричал: «Какого чёрта тут происходит?!».

...Знали бы мы ответ.

— Сэки, выкладывай как есть. Мороженое было вкусным?

— Ну, сладкое и вкусное. Я обычно к сладостям равнодушен, так что тем более. ...Хотя то, что Амами-сан покормила меня с рук, стало небольшим сюрпризом.

— П-прости, Нозому-кун. Тебе, наверное, было неловко?

— ! Н-нет, что ты! Совсем нет! Просто неожиданно. Разве может парень не обрадоваться, когда его кормит с рук девушка, которая...

— Сэки, тормози. Из тебя уже тайные мысли прут.

— ! Ой... Ну, в общем, мне ни капли не неловко. Наоборот, я безумно рад. Так что, если можно, ещё разок... Фугх!

— Минуточку, уважаемый клиент. За дополнительные услуги придётся доплатить, — Нитта-сан бесцеремонно заткнула ему рот другой шпажкой.

— Нитта, ты мне тоже шпажку в рот суёшь, но это же совсем не то...

— Естественно. Я требую свою долю. Пять тысяч иен за одно «а-а-ам».

— Эй, да это же грабёж средь бела дня!

— Хи-хи... Ну вот, Нина-чи, ты же видишь, что Нозому-куну неловко.

Благодаря быстрой реакции Нитты-сан за столом вновь воцарилась привычная атмосфера, но произошедшее никто не забыл.

Зная импульсивность Амами-сан, вряд ли это был хитроумный план — она просто поддалась порыву.

Ясно одно: Нозому для Амами-сан больше, чем просто «друг». А вот переросла ли эта симпатия в любовь — покажет лишь время.

※※※

Вдоволь набив животы безлимитными кусикацу, мы неспешным шагом возвращались в отель. Дальнейших планов на вечер не было. Оставалось лишь провести остаток дня в номерах: либо рухнуть спать, набираясь сил для завтрашних приключений, либо продолжить посиделки с картами.

— Жесть, Маки, ты сейчас лопнешь.

— Ага. Если честно, я уже жалею. Переборщил.

— Вау, покажи, покажи~! Эхе-хе, Маки-кун, ты похож на тануки. Такой милашка!

— Да мы все хороши. После этой поездки на весы лучше не вставать...

— Вернёмся домой — придётся садиться на жёсткую диету~.

Мы впятером брели в ряд по тускло освещённой ночной улице. Редко удавалось вот так гулять по городу без присмотра взрослых, поэтому в душе трепетало лёгкое беспокойство. Но мы уже окончили школу — какие могут быть проблемы? Пока мы никому не мешаем, мы вольны делать что угодно.

Ночная жизнь мегаполиса только набирала обороты. Заглянуть туда одним глазком было бы заманчиво, но с нами три девушки. Рисковать не стоит. На этот раз лучше вернуться прямиком в отель.

Город никуда не исчезнет. Мы ещё успеем приехать сюда, когда по-настоящему повзрослеем и научимся благоразумно наслаждаться ночными огнями.

В следующий раз мы посидим в ресторане подольше и наговоримся вдоволь.

Закажем вкусной еды, как сегодня. И запьём всё не колой, а алкоголем — но в меру, конечно.

— Эй, Уми, давайте заглянем в комбини! Купим напитков на завтра и вкусняшек на вечер!

— Мы же только что столько съели и выпили! Куда в тебя лезет? ...Вкусняшки у нас ещё с утра остались. Возьмём только напитки и лёгкий завтрак.

— Ла-а-адно~. Нина-чи, ты что будешь? Я — дынную булочку!

— Я по утрам вообще не голодная, так что просто отщипну кусочек от твоей, Ю-чин.

Завтраки в нашу бронь не входили, поэтому каждый набрал себе еды на утро, и мы разошлись по номерам.

Мы ели, гуляли, дурачились, потом снова ели... Первый день прошёл невероятно весело, но усталость дала о себе знать: стоило мне лечь на футон, как она навалилась всей тяжестью.

Обычно в поездках я долго ворочаюсь (если только под боком нет Уми), но сегодня, чувствую, усну без задних ног.

— Маки, ты клюёшь носом. Иди в душ первым.

— Спасибо. Пожалуй, так и сделаю.

Поблагодарив Нозому, я разделся и шмыгнул в ванную. Можно было бы набрать воды и как следует отмокнуть, но это заставило бы друга ждать. Ограничусь быстрым душем — смою пыль и освежусь.

— Фу-ух...

Чтобы не залить пол, я залез в саму ванну и окатил себя тёплой водой.

Я всё-таки предпочитаю нежиться в горячей воде, а не стоять под душем, так что немного жаль. Зато в отеле, где мы остановимся завтра, вроде бы есть большая общественная баня. Жду не дождусь второго дня.

Вот бы ещё принять ванну вместе с Уми... Но такие мечты придётся отложить до возвращения домой.

С тех пор как мы начали встречаться, стоит нам расстаться хоть на минуту, как мои мысли тут же возвращаются к ней. Что Уми делает прямо сейчас? Болтает с Амами-сан и Ниттой-сан или, как и я, нежится в душе?

— ...Глаза слипаются, но, может, заскочить к ним после душа?

Ночные посиделки в девичьем номере — то, чего мне не удалось сделать во время школьной экскурсии.

Разумеется, только с разрешения остальных девочек, и, как и вечером, я просто посижу с ними... Но сама мысль о позднем визите заставляла сердце трепетать, словно я замышлял какую-то шалость.

...От этих мыслей сонливость как рукой сняло.

Я быстро намылился, смыл пену, переоделся в отельную юкату и вышел из ванной. Всё заняло от силы минут пятнадцать.

Собираясь позвать Нозому, я отодвинул раздвижную дверь и...

Увидел, что в комнате сидит вовсе не он.

— Нозому, я вышел~... А? Уми? И Нитта-сан?

— Йо, Маки. Эхе-хе, мы пришли в гости.

— Сорян, староста, что мы ввалились, пока ты мылся. Но Асанаги все уши прожужжала: «Хочу посмотреть на Маки после душа».

— Я-я такого не говорила! ...Разве что в шутку.

— Значит, всё-таки говорила.

— Да я не против... Эм, я рад, что вы зашли. Но где мой сосед? Он же буквально только что был здесь.

Я и сам собирался к ним заглянуть, так что инициатива Уми меня только обрадовала. Но исчезновение Нозому сбивало с толку.

— Сэки? Он выскочил за дверь прямо перед нашим приходом.

— Ага-ага. Похоже, кое-кто его вызвал на разговор.

— Кое-кто?

Кое-кто... Учитывая, что девчонок здесь только две, догадаться, кто этот загадочный «кое-кто», труда не составило.

Амами-сан вызвала Нозому.

— Да уж~. Это случилось буквально десять минут назад, но я, если честно, выпала в осадок. Не ожидала, что Ю-чин сделает первый шаг. Думала, всё будет с точностью до наоборот. Даже предвкушала, как его сегодня окончательно размажут.

— Нина, у тебя скверные вкусы... Но если упустить этот шанс, другого может и не представиться. Да и случись всё именно так, я бы Сэки не винила.

— А... Неужели Амами-сан тоже... к Нозому?

— Кто знает? Ю-чин прекрасно видела, что он всё это время её любит. Как-то раз даже обмолвилась: «Когда-нибудь мне придётся дать ему чёткий ответ...». Но я сомневаюсь, что они прямо сейчас начнут встречаться. Что скажет наш независимый эксперт, Асанаги Уми-сан?

— Э-э~, ну, мне кажется... Эй, я не про это! Уходя, она сказала: «Я должна извиниться перед ним за всё, что было». Так что вряд ли она решится на громкие признания. Маки, ты и сам знаешь: в делах сердечных она жуткая трусиха.

— ...Ну да, есть такое.

Именно потому, что Амами-сан так робка, можно только гадать, скольких сил ей стоил этот шаг.

Зимой первого года обучения, когда она отвергла Нозому, её сердце молчало. Но «то событие» позапрошлой осенью перевернуло всё с ног на голову. Наши отношения изменились навсегда.

Тогда Амами-сан поступила с Нозому жестоко. Но даже после этого он не отступился. Задвинув собственные чувства на задний план, он остался рядом просто как «друг». Он поддерживал её, не переходя черту, и эта поддержка отличалась от того, что давали ей Уми или Нитта-сан.

Даже я понимал: подход неуклюжий. Но, возможно, именно эта неуклюжая преданность и достучалась до Амами-сан.

Ведь она всё замечает, когда нужно.

— Да уж~. Неужели в нашей компании наметилась вторая парочка~? Выпускное путешествие и впрямь творит чудеса. А я, значит, остаюсь третьей лишней! Ну и что вы прикажете с этим делать? Требую компенсации за моральный ущерб!

— Не ной, Нина. Поступишь в универ — там и развернёшься. Перестанешь гоняться за одними только смазливыми мордашками — быстро найдёшь себе парня. Ты у нас девчонка видная, да и заботиться о других умеешь.

— Оговорочка «видная» была лишней! ...Ну так что, может, пойдём подгля... то есть проведаем их? А то я места себе не нахожу.

— Ждём. И заруби себе на носу: когда они вернутся, никаких подколов и расспросов. Вытрясем из них душу только перед сном, когда разойдёмся по номерам. ...Маки, берёшь Сэки на себя?

— Сама-то сгораешь от любопытства... Ладно, я тоже хочу всё знать, так что аккуратно выпытаю у него подробности.

Вряд ли они сразу объявят себя парой, но после всего, что они пережили, этот разговор — уже гигантский скачок вперёд.

Нозому сейчас наверняка на седьмом небе от счастья. Мало того, что надежда вспыхнула с новой силой, так он ещё и получил фору перед всеми будущими ухажёрами Амами-сан.

Это уже не просто «какой-никакой шанс», как он любил повторять.

— О, легки на помине, Ю-чин звонит! ...Алло, да~? Ага, именно, я со старостой и Асанаги. И что решили? Вы всё обсудили? Понятно. Тогда я возвращаюсь в номер. ...Угу, давай~, пока~.

Сбросив вызов, Нитта-сан облегчённо выдохнула и мягко улыбнулась.

Подробности мы узнаем позже, но, кажется, Амами-сан смогла донести до Нозому свои чувства.

— Я пошла к себе. А ты, Асанаги? Останешься поворковать со старостой?

— Я тоже пойду. Маки, как ни жаль, но свидание отменяется.

— Всё нормально. Иди к Амами-сан.

Такие вещи не обсуждают впятером. Лучше разойтись по номерам и спокойно поговорить по душам в тесном кругу.

Ночь первого дня ещё только начиналась. Времени разобраться в чувствах хватит с лихвой.

— Тогда спокойной ночи, Маки.

— До завтра, староста~.

Проводив девчонок, я остался ждать Нозому.

Буквально через пару минут в дверь тихо постучали.

— Извини, отходил ненадолго. Заскочил в комбини по пути.

— С возвращением, Нозому. Нитта-сан мне уже всё рассказала в общих чертах. ...Ладно, иди в душ. Устал ведь.

— Нет, подожди. Я хочу рассказать тебе. ...Хочу, чтобы ты первым всё узнал.

— ...Хорошо.

Я взял пластиковую бутылку с чаем, которую он принёс. Мы уселись друг напротив друга, перевели дух, и Нозому начал свой рассказ.

— Я признался ей. Ещё раз. Подумал, что другого шанса уже не будет. Сказал, что она меня однажды отвергла, но я всё равно люблю её.

— И что она ответила?

— ...Может, сразу с главного?

— Рассказывай как тебе удобно. ...Но ведь результат не так уж плох, да?

— Ну... угу. Пока что — да.

Я всё понял ещё по его лицу, когда он только переступил порог. А сейчас он смущённо чесал затылок и густо краснел — радость так и хлестала через край.

С той самой зимы на первом году обучения я постоянно наблюдал за ним.

Нозому никогда не судил людей по внешности. Добрый, душа компании. Когда одноклассники травили меня, он злился так, словно оскорбляли его самого. Никогда не сплетничал и не смеялся над чужими неудачами.

А ещё он до безумия предан той, кого любит. Пусть и жутко неуклюж в своих чувствах.

Он — тот самый друг, которому я искренне, от всего сердца желаю счастья.

— А, она не ответила мне «да», если ты об этом подумал. Сказала: «Мне очень приятно, но прямо сейчас я не могу ответить взаимностью». И добавила, глядя мне прямо в глаза: «В моём сердце всё ещё живут чувства к Маки-куну. Я не могу позволить себе полумеры».

— Ясно... Очень похоже на Амами-сан.

— Правда же? Я всегда знал, что она потрясающая. ...А-а-а, чёрт, как же я счастлив, что полюбил именно её! Неужели в наше время ещё остались такие девчонки? Другая на её месте давно бы уже крутила парнями направо и налево.

Амами-сан до старшей школы училась в женской академии, да и подруги у неё — Уми, Нитори-сан, Ходзё-сан — девочки серьёзные. Но то, что ни у кого из их компании не было парней, и впрямь редкость.

— И на чём вы в итоге сошлись? Раз не «да» и не «нет», значит... она попросила подождать?

— Вроде того. Сказала: «Когда я отпущу прошлое и решусь на новую любовь... если твои чувства, Нозому-кун, не остынут, позволь мне снова ответить на твоё признание». ...Слушай, Маки, меня сейчас просто распирает от счастья, но... это ведь нормально? Я же, по сути, вернулся на исходную позицию, до того, как меня отшили.

— Да. Но, зная характер Амами-сан, думаю, твой успех — лишь вопрос времени.

Трудно представить, что Амами-сан внезапно переметнётся к кому-то другому. Мой прогноз мог звучать слишком оптимистично, но отказ из её уст прозвучит вряд ли.

Конечно, неизвестно, сколько времени ей понадобится. С её работой в шоу-бизнесе на это могут уйти годы.

Если Нозому хочет, чтобы его первая любовь увенчалась успехом, ему предстоит долгий и тернистый путь. Как и Амами-сан, он встретит много новых людей, и, возможно, кто-то полюбит его по-настоящему.

Человеческие связи хрупки. Даже если люди клянутся друг другу в вечной любви перед алтарём, пустяковая ссора может разрастись в непреодолимую пропасть...

В человеческих чувствах нет ничего абсолютного. Мы с Уми поклялись друг другу в вечной любви (пусть и неформально), но кто знает, что ждёт нас в будущем?

И всё же... Если кто-то и способен разрушить стереотип о том, что «ничто не вечно», то это двое моих лучших друзей. Я хочу увидеть это своими глазами.

— Слушай, Маки.

— М?

— Можно просьбу?

— Смотря какую... Выкладывай.

— Можно я прямо сейчас влечу в тебя с таклом?

— ...Зачем?

Такл. Силовой захват, который используют в регби или американском футболе.

Снова его заскоки.

Видимо, Нозому мало просто выговориться — эмоции требуют физического выхода. Но переживу ли я лобовое столкновение с парнем, который на голову выше и килограммов на двадцать тяжелее меня?

Он, конечно, будет сдерживаться, да и падать мы будем на футоны... Но эта просьба была так в духе Нозому.

— Умоляю! Иначе я прямо сейчас заору во всю глотку!

— Разбудишь соседей... Ладно. Только не в полную силу, хорошо?

— Положись на меня! Меня парни из регбийного клуба учили.

— И часто в бейсболе применяют силовые захваты?.. Ладно, валяй.

Если я приму удар неправильно, могу получить травму. Я слегка присел, расслабился, прижал подбородок к груди, чтобы не приложиться затылком, и подложил за спину валики с подушками.

— Готов, Маки?!

— Д-давай, нападай. ...И зачем мы потащились в такую даль, чтобы страдать фигнёй?

— Забей на мелочи! Мы ведь друзья, верно?!

— Ну... да.

— У-о-о-о! Маки-и~, я сделал это-о-о~!

— Ува-а?! П-подожди, ты раздавишь меня, Нозому! ...Но я всё равно рад за тебя.

— М-м-м~!

Нозому сгрёб меня в охапку и повалил на футон. Он уткнулся лицом в матрас, упиваясь своим счастьем, и эта радость передалась мне.

Их с Амами-сан путь только начинается, но прямо сейчас пусть наслаждается моментом.

— Слушай, Маки. Как думаешь, о чём сейчас шепчутся девчонки? Может, они там тоже друг на друга с таклами прыгают?

— Вряд ли... Хотя, зная Амами-сан — всё может быть.

Я живо представил, как Амами-сан с визгом бросается на Уми и Нитту-сан, и невольно рассмеялся.

Два сапога пара — оба такие неугомонные.

...Если они найдут своё счастье, я, как их друг, буду невероятно рад.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

Неудивительно, если бы ежедневные поездки в старшую школу давно осточертели. Но всё же я не испытывал к этому времени отвращения.

А всё потому, что на одной из станций в вагон всегда садилась прекрасная девушка.

Её белоснежные волосы и голубые глаза были безумно красивы. При всех своих правильных чертах лица, она казалась окутанной ледяной аурой. Её взгляд всегда оставался острым, а выражение лица почти никогда не менялось. Возникало ощущение, будто она враждебно настроена ко всем вокруг.

На самом деле, я не раз видел, как она холодно отшивала тех, кто пытался завести с ней разговор. Однако девушка была настолько прекрасна, что даже эта отстранённость выглядела как сцена из фильма.

Я и не пытался к ней обращаться. И не думал о том, чтобы сблизиться.

Конечно, отчасти потому, что на моих глазах другие школьники, искавшие общения, тут же получали от ворот поворот. Независимо от пола, смельчаки либо пасовали перед её аурой... либо, после неумелых попыток подкатить, наталкивались на жестокий отказ и в итоге переходили в другой вагон.

Благодаря этому школьников вокруг нас почти не осталось.

Была и другая причина, почему я держался на расстоянии. ...Как бы это сказать. Она словно жила в ином мире. От неё исходила аура, присущая разве что айдолам или актрисам с телеэкрана.

По крайней мере, я не из тех людей, кто осмелился бы заговорить со своей любимой звездой, окажись та прямо передо мной.

К тому же говорят, женщины хорошо чувствуют чужие взгляды. Если к ней вдруг подойдёт парень, который до этого постоянно на неё пялился, это вызовет лишь страх.

Поэтому я и не утруждал себя попытками завести беседу.

Такие дни тянулись месяцами, но, наблюдая за незнакомкой, я кое-что заметил.

Взять, например, один случай.

На удивление, в утреннем поезде ехала бабушка. В такие часы пассажиров много, и найти свободное место трудно.

Я бросил взгляд на сиденья для пожилых, чтобы проверить, свободно ли там, и увидел развалившегося школьника. ...Кажется, из нашей школы.

Я хотел было подойти и сделать ему замечание, но девушка меня опередила.

— ...

Встав прямо перед парнем, она прищурила голубые глаза и пронзила его острым взглядом.

— Гх...

Школьник вздрогнул, его плечи подскочили. Он неловко отвёл глаза.

— ...

Вагон был набит битком, стояла духота. По крайней мере, так должно было быть — но возникло иллюзорное ощущение, будто температура вокруг разом упала на несколько градусов.

— Х-хик...

Послышался тихий писк, и лицо парня начало стремительно бледнеть.

— П-прошу прощения.

Пробормотав это, он поспешно ретировался.

— Бабушка, присаживайтесь.

Я впервые услышал её голос.

Очень чистый, лёгкий, похожий на звон колокольчика. Он настолько ей подходил, что я невольно кивнул, подумав: «Вот оно, значит, как».

— Спасибо тебе большое.

Пожилая женщина поблагодарила спасительницу, а та в ответ вежливо поклонилась.

«Ах, вот, значит, какой она бывает», — подумал я. Открыв для себя эту новую сторону её характера, я почему-то обрадовался.

Или другой случай. В тот день мы, что бывало редко, возвращались на одном поезде.

— Да-а, а-а!

В нашем вагоне ехала мама с малышом на руках, и эта картина по-настоящему согревала душу. Женщина выглядела виноватой из-за шума, но лично мне было приятно просто за ними наблюдать. Так и хотелось попросить её не делать такое извиняющееся лицо.

— А-а! Ба-а!

И этот ребёнок, заметив её — ту самую девушку, — весело засмеялся.

— Хе-хе.

Я не поверил собственным глазам. Ведь я впервые увидел, как её лицо изменилось.

Улыбка была очень... Очень красивой. И невероятно нежной.

Малыш радостно махал ручками, а она легонько махала ему в ответ. Её движения оказались настолько изящными, что от девушки невозможно было отвести взгляд.

«Значит, в ней кроется и такая сторона», — подумал я. Примерно тогда во мне зародилось желание с ней заговорить. Но, отчётливо представляя будущее, где меня жестоко отшивают, я так и не рискнул подойти.

Так и шли дни. Я думал, что всё будет продолжаться в том же духе вплоть до самого выпуска...

Но в самом начале сентября произошёл один инцидент.

Наверное, из-за того, что я постоянно за ней наблюдал, мне сразу бросилось в глаза: что-то не так.

Её лицо выглядело напряжённым. Нет, оно и обычно не отличалось расслабленностью, но... В общем, сейчас в нём крылось нечто иное.

Может, случилось что-то скверное?

Пока я об этом размышлял, взгляд зацепился за одну деталь.

...Рука мужчины средних лет, стоявшего рядом, прикасалась к её ягодицам.

«Извращенец», — понял я.

Я бы и рад был вмешаться, но это утренний рейс. Пассажиров слишком много — просто так не протолкнуться.

...Закрыть на происходящее глаза? Разве так будет правильно?

Я каждый день, пусть и в одностороннем порядке, получал от неё заряд бодрости. Если я сейчас промолчу, это будет полным свинством.

В памяти сразу всплыли недавние сцены.

Та улыбка, с которой она уступала место бабушке и смотрела на малыша, — сейчас её прекрасное лицо исказилось от боли.

Я понял: станет невыносимо тошно, если больше никогда не увижу эту улыбку.

Игнорируя заколотившееся в груди сердце, я сделал глубокий вдох.

— Здесь извращенец! — закричал я.

Я и сам удивился. Оказывается, я умею орать так громко.

Стоило мне подать голос, как распускавший руки мужчина вздрогнул и поспешно ретировался, пробиваясь к выходу. Окружающие выглядели недовольными, но никто не попытался его остановить.

Я засомневался, стоит ли крикнуть «Держите его!», но, взглянув на девушку, передумал.

Она смотрела прямо на меня и едва заметно качала головой.

◆◆◆

— Кстати. Слышал, утром в электричке неподалёку от нас объявился извращенец. Знаешь что-нибудь об этом?

— ...Нет, не знаю, — ответил я, отводя взгляд от своего друга, Макидзаки Эйдзи.

— Да? Не знаешь? А ведь ходят слухи, что это случилось в том самом вагоне, где ездит твоя ненаглядная. Точно не в курсе?

— Никакая она мне не «ненаглядная» и уж тем более не моя девушка... Без понятия, что там за извращенец.

— Ну, не знаешь и ладно. Уж ты-то точно не стал бы подобным промышлять.

— Естественно не стал бы...

Раньше я рассказывал Эйдзи о «ней». Упомянул, что в одном вагоне со мной ездит очень красивая школьница. Я просто случайно проговорился, но друг тут же вцепился в меня мёртвой хваткой: «Она в твоём вкусе?! Ну-ка, выкладывай!», так что пришлось описать её внешность. Учитывая яркий облик девушки и то, что у Макидзаки полно знакомых, он, похоже, сразу сообразил, о ком идёт речь. ...С тех пор Эйдзи почему-то решил, что я в неё втюрился.

— Хотя, вряд ли найдётся дурак, который решится на такое там, где едет Ледяная принцесса. Да и к самой Ледяной принцессе никто бы не полез.

— ...Ледяная принцесса, значит.

«Ледяная принцесса».

Кажется, это что-то вроде её прозвища.

Она никогда не меняет выражения лица. Если обратиться — отвечает, но предельно холодно, а стоит попытаться сблизиться — начинает игнорировать. А уж если кто решится признаться в чувствах — разобьёт сердце вдребезги.

Эйдзи говорил, что эти слухи дошли даже до нашей школы. Кстати, имени её он тоже не знал.

Лично мне казалось, что прозвище «Ледяная принцесса» ей совсем не подходит. Я не считал её такой уж холодной... Впрочем, не в моей власти было как-то на это повлиять.

— Да и случись с Ледяной принцессой беда в твоём вагоне, уж ты-то бы её точно спас, да?

У меня внутри всё оборвалось.

Нервно дёрнув щекой, я коротко ответил:

— Было бы неплохо.

— Это я так шучу, если что. Но попади она реально в подобную ситуацию, ты был бы обязан прийти на помощь! Именно с таких моментов и начинается настоящая юность! ...Слушай, а ты вообще планируешь девушку заводить?

— Знаешь ли... Дело не в моих планах, а в том, что я при всём желании не смогу никого найти.

— Да ё-моё... Если ты за всю старшую школу так ни с кем и не начнёшь встречаться, считай, юность прошла зря!

— Наличие отношений не определяет юность. ...Хотя, вместе было бы веселее, наверное. Но мне вполне хватает учёбы и редкого отдыха. Появись у меня человек, который действительно нравится, — может, всё сложилось бы иначе.

Но, как ни прискорбно, того, кто пришёлся бы мне по душе, рядом не было.

— М? А как же Ледяная принцесса? А?

— Хватит лыбиться. Я же тебе сто раз повторял. Мы живём в совершенно разных мирах. Я из тех, кто, даже фанатея от айдолов или актрис, никогда не влюбляется в них по-настоящему. В голове тут же загорается неоновая вывеска «Невозможно». К тому же, с такой безупречной внешностью у неё наверняка уже есть парень.

— Ну, тоже верно, — протянул Эйдзи, задумчиво уставившись куда-то вдаль. — ...Но, кажется, парня у неё всё-таки нет.

— ?.. Прости, я прослушал. Ты что-то сказал?

— Да не, ничего. Забей. Слушай, погнали сегодня в караоке?

— О, неплохо. Я за.

— Отличненько.

За этот день произошло много всякого, но завтра всё наверняка вернётся в привычное русло.

По крайней мере, так я тогда думал.

◆◆◆

«Тук-тук, тук-тук».

Следующий день. Покачиваясь в вагоне, я привычно залипал в смартфон. Сегодня крупно повезло: при посадке нашлось свободное сиденье, а поскольку никто поблизости занимать его не собирался, я устроился там сам. Само собой, здравым смыслом я обделён не был и планировал уступить место, если появится кто-то нуждающийся.

На следующей станции сидевший рядом офисный работник поднялся на выход. В тот же миг на освободившееся место опустился женский силуэт в школьной форме — и стоило мне поднять голову, чтобы проверить, не стоит ли рядом кто-то из пожилых...

— Доброе утро.

От этого прозвучавшего совсем рядом голоса показалось, что моё сердце сейчас остановится.

Я медленно повернул голову, чувствуя себя заржавевшим механизмом, который вот-вот издаст протяжный «скр-р-р».

Первым делом взгляд приковал цвет её глаз — глубокий голубой. Синие, словно океан, бездонные омуты, в которых можно было легко утонуть.

Затем я обратил внимание на волосы и кожу, белоснежные, как свежевыпавший снег. Волосы, конечно, сияли ярче, но и кожа отличалась молочным оттенком, вызывая ассоциации с невинным ребёнком. Эта бледность ни в коем случае не выглядела болезненной — скорее она излучала хрупкость и прозрачность, словно у изящной сахарной фигурки.

Резкие черты лица придавали девушке строгий вид, который почти никогда не менялся. В ней удивительным образом сочетались холодная красота и глубокое очарование.

— ...Эм-м.

Мягкий голос, похожий на звон колокольчика, вырвал меня из мыслей и вернул в реальность.

Чёрт, я откровенно засмотрелся.

— Что... такое? — кое-как выдавил я, окончательно растеряв самообладание.

Она сидела так близко, что наши бёдра соприкасались. Постаравшись выкинуть этот факт из головы, я посмотрел ей в глаза.

Слишком близко. Когда мы находились вот так, лицом к лицу, расстояние казалось пугающе маленьким. От девушки безумно приятно пахло, и я мог разглядеть длинные белые ресницы, словно припорошенные снегом... Сердце гулко ухнуло в груди.

— Эм. Вчера вы мне помогли. Я хотела поблагодарить вас.

— А, д-да. Не стоит... благодарности.

Мне часто приходилось общаться с учителями, так что вежливая речь не была для меня в новинку. Но сейчас язык отчаянно заплетался. Наверное, сказывался недостаток опыта общения с девушками.

И всё же фразу как-то удалось выговорить.

— Нет. Мне правда... было очень страшно. Окружающие не только не попытались вмешаться, но и смотрели с каким-то гадким любопытством.

— Вот, значит, как.

— Да. Поэтому огромное вам спасибо.

Произнеся это, она слегка склонила голову. Моих ноздрей тут же коснулся лёгкий сладковатый аромат.

Девушка-ровесница впервые благодарила меня, и, совершенно не представляя, как реагировать...

— П-пожалуйста?.. — выдал я.

В ответ она тихонько хихикнула.

Это разительно отличалось от привычного строгого выражения. На её губах расцвела очаровательная улыбка — точно такая же, какую она тогда подарила малышу.

«...Ах. Значит, мне удалось защитить эту улыбку», — пронеслось в мыслях, но следующая фраза вернула меня к реальности.

— Простите. Просто в таких ситуациях редко услышишь «пожалуйста». Но люди, умеющие с достоинством принимать благодарность, мне симпатичны.

— Т-тогда я рад... наверное?

— Да. И ещё, можете общаться со мной проще. Мой стиль речи — лишь привычка, к тому же я учусь на первом году старшей школы. Вряд ли я старше вас.

— П-понятно, спасибо.

— ...И это ваш обычный стиль общения?

— А, нет... спасибо, я тоже первогодка. Выходит, мы ровесники.

Внезапно я задумался. Почему я вообще сижу и болтаю с девушкой, за которой раньше мог наблюдать лишь издалека? Нет, причины ясны — всё из-за вчерашнего, но...

Меня почему-то пробил холодный пот.

Появилось стойкое предчувствие: если так пойдёт и дальше, я просто перестану быть самим собой.

Получать заряд бодрости от одного лишь взгляда и ехать на занятия. Иногда пересекаться в вагоне на обратном пути и возвращаться домой с мыслью, что день удался. Если эта выверенная дистанция разрушится... что тогда? Что, если из-за случайной оплошности она возненавидит меня, как тех парней, которые пытались к ней подкатить?

По идее, стоило радоваться возможности пообщаться, но тревога грызла изнутри ничуть не меньше. Ирреальность происходящего заставляла чувствовать себя так, словно я оказался во сне. В какой-то миг даже промелькнула мысль сбежать, но... я не мог этого сделать.

— Знаете... у меня есть к вам одна просьба.

Под её пристальным взглядом я замер, будто парализованный. Желание остаться рядом стремительно росло, вступая в схватку с внутренней тревогой. ...Но стоило повнимательнее всмотреться в её лицо, как все лишние мысли и страхи разом улетучились.

— Какая? — спросил я.

Её черты исказились от внутренней боли. Отвечая, я постарался придать своему голосу и лицу как можно больше мягкости.

Девушка посмотрела на меня и слегка расслабила напряжённые скулы. А затем заглянула прямо в глаза.

— В общем, эм. Моя просьба... — она запнулась, не разрывая зрительного контакта, и тихо добавила: — Я хочу, чтобы, пока я еду в поезде, вы... были рядом.

Мысли вмиг спутались.

Зачем?

Почему?

Подавив рой вопросов, я попытался осмыслить услышанное.

И тогда на ум пришёл один-единственный логичный ответ.

— Может быть... ты боишься мужчин?

В ответ она кивнула с всё тем же серьёзным видом.

Ничего удивительного. Жертвы домогательств часто начинают испытывать панический страх перед всем полом, к которому принадлежал преступник.

— Вчера, после того как ко мне прикоснулся тот незнакомец, я начала панически бояться поездов. А потом... д-даже в школе. Чужие мужские взгляды стали пугать. Сегодня утром мне было страшно просто выйти из дома.

В её голосе сквозил неприкрытый ужас. У меня внутри всё болезненно сжалось.

Но в то же время я уловил в её словах отголосок чего-то опасного.

— ...Скажу честно. Твой выбор слишком рискован. Вдруг это подстава?[1] Вдруг я помог тебе из скрытых мотивов? Я для тебя абсолютно чужой человек, да к тому же мужчина — тот самый, кого ты теперь так боишься.

[1]: В оригинале «матч-помпа» (マッチポンプ) — японский неологизм, означающий ситуацию, когда человек сам создаёт проблему, чтобы потом выступить в роли спасителя.

Я и сам не понимал, почему так отчаянно пытаюсь её отговорить.

Из-за нежелания разрушить привычную повседневность? Или из-за страха однажды увидеть в её глазах ненависть?

— Подумай ещё раз, хорошенько. Попроси подруг ездить с тобой. Или кого-то из парней, кому по-настоящему доверяешь...

— У меня их нет, — резко перебила она. — У меня нет никого, кроме вас.

Эта фраза чётко врезалась мне в уши.

— Как ни стыдно признаваться, но у меня нет друзей, на которых можно было бы положиться. ...Поэтому я верю вам. Для меня это самая большая ставка в жизни.

Её миниатюрная ладошка легонько легла мне на грудь.

— Я пыталась убедить себя, что со временем всё пройдёт. Но из-за этого ожидания я рискую упустить что-то по-настоящему важное. В отношениях с людьми, в учёбе. А может, на экзаменах... или появится какой-то другой огромный шанс, который пройдёт мимо.

Я нервно сглотнул.

— ...И всё это сгорит пеплом, если вы мне сейчас откажете.

«Звучит так, будто...»

— Звучит как шантаж, — озвучил я свои мысли.

— Можете считать это шантажом. В каком-то смысле, в заложниках сейчас находится вся моя дальнейшая жизнь.

Я не мог так просто подобрать нужные слова. По выражению её лица было ясно: девушка настроена предельно серьёзно.

— Мне жизненно необходимо побороть этот страх. Поэтому я решила довериться вам... и сделать эту ставку.

В её взгляде промелькнула лёгкая тень вины. Не в силах отвести глаз, я выдавил из пересохшего горла:

— Но почему именно я?

— Причина проста. Вы, в отличие от остальных, не смотрите никуда, кроме моего лица. Вы общаетесь со мной, глядя прямо в глаза.

Голубые омуты пристально буравили меня, словно читая душу насквозь.

— Я очень хочу вам доверять. Если откажетесь... я просто сдамся. Во всём.

То, как резко она отвела взгляд, показалось мне невероятно одиноким. Она выглядела словно брошенный ребёнок.

Опомнившись, я осознал: причин для отказа попросту не осталось. Нет. Я понял, что просто не имею права ей отказать.

Ведь я уже видел её истинную доброту. Девушка, которая уступала сиденье пожилым и с такой нежностью смотрела на младенца... не должна была ставить крест на своём будущем.

«Я ни за что этого не допущу», — твёрдо решил я.

Все эгоистичные страхи о том, что моя повседневность рухнет или что она в итоге меня возненавидит, бесследно испарились.

Раз эта девушка решила поставить на меня всё, я обязан был оправдать её ожидания. Ещё никогда во мне не горело столь сильной решимости.

— Хорошо. Пока мы едем в поезде, я буду рядом.

— Спасибо... вам огромное.

Стоило мне кивнуть, как на её губах расцвела улыбка явного облегчения.

А затем она тихо и мелодично ахнула:

— Мы ведь так и не представились.

— ...И правда.

Девушка слегка откашлялась и вновь заглянула мне в глаза.

— Меня зовут Шинономэ Наги. Наверное, из-за внешности я кажусь иностранкой, но меня удочерила местная пара, поэтому и имя такое. Во всём, кроме внешности, можете считать меня обычной японкой.

«Шинономэ Наги...» — пронеслось у меня в голове.

Странно. Несмотря на нетипичную внешность, это имя подходило ей просто идеально.

— А я Минори Соута.

— Да. Рада знакомству, Минори-кун.

Она робко протянула руку, и я осторожно её пожал.

И тогда она — Шинономэ — улыбнулась.

Такой мягкой и тёплой улыбки я у неё ещё никогда не видел. Сердце в груди забилось с новой силой.

...Именно с этого дня моя размеренная повседневная жизнь кардинально изменилась.

◆◆◆

Утром я сел в поезд. Обычно я прохожу вглубь вагона, но сегодня всё было иначе.

Я встал у дверей и на каждой станции выходил, чтобы пропустить пассажиров, а затем возвращался обратно.

Спустя несколько остановок окликнул вошедшую девушку:

— Шинономэ.

— ...А.

Заметив меня, она тут же подошла.

Затем мы вместе отошли в угол: я поставил её спиной к стене, а сам встал впереди.

— Спасибо вам большое.

— Не бери в голову.

Наверное, она поняла, что я старался уберечь её от столкновений с мужчинами. Бросив эту фразу, я умолк.

Повисла тишина. ...Меня ведь просили только побыть рядом, в остальном я мог вести себя как обычно. Точнее, так и следовало поступить: не приставать с разговорами и не смущать её.

...Однако эти мысли рассыпались в прах, стоило ей заговорить первой.

— Эм.

Тонкий и изящный, почти полупрозрачный пальчик легонько ткнул меня в плечо.

— Что такое?

— Простите. Я подумала, мы могли бы поговорить, если Минори-кун не против.

«Поговорить». Услышав это, я мысленно отругал себя за недогадливость.

— Прости, не сообразил. Ну да. Тебе же нужно понемногу справляться со страхом.

— Да. Поэтому... не против немного поболтать?

— Конечно.

«Но о чём?»

Шинономэ пристально посмотрела на меня и приложила пальцы к подбородку, задумавшись.

— ...Минори-кун.

Она посмотрела на меня так, будто на что-то решилась.

— А о чём вообще принято беседовать в такие моменты?

Я едва не свалился от неожиданности.

— Т-то есть о чём?

— Простите, мне не хватает опыта. Совершенно не представляю, что обсуждают в подобных ситуациях.

— ...Понятно. У меня тоже почти нет опыта общения с девушками.

«Хм. Раз так, остаётся лишь одно. Старая добрая классика».

— Ну-у... У тебя есть какие-нибудь хобби, Шинономэ? — спросил я, мысленно ругая себя: «Мы что, на смотринах?»

— Хобби? Дайте подумать. Я серьёзно занимаюсь традиционными японскими танцами. А ещё немного чайной церемонией и икебаной.

— Ого... Круто.

Японские танцы, чайная церемония и икебана. Сферы, с которыми я никогда не пересекался. Но, услышав об увлечениях Шинономэ, почему-то сразу поверил.

Да, внешне она выглядит как иностранка. Однако в ней чувствовалась какая-то статность, что ли. От неё так и веяло аурой настоящей Ямато-надэсико[2].

[2]: Ямато-надэсико — японский термин, обозначающий идеал традиционной японской женщины (скромной, изящной, верной и сильной духом).

— А какое у вас хобби, Минори-кун?

— По сравнению с твоим — ничего выдающегося. Ну, смотрю аниме, читаю мангу, всё в таком духе.

Самые обычные увлечения. С этой мыслью я и ответил, но Шинономэ вдруг нахмурилась.

— Я считаю это прекрасными произведениями искусства. Творения, в которые вложены человеческие чувства и которые способны тронуть душу, не делятся на благородные и низкие.

Назвать это неожиданным было бы, наверное, грубо, но слова Шинономэ меня поразили.

— ...Извини.

— Ничего страшного. Я понимаю, что многие считают иначе.

Сказав это, она чуть-чуть — самую малость — приподняла уголки губ.

— К тому же, те, кто умеет искренне извиняться, мне симпатичны.

Моё сердце слегка ёкнуло. Взгляд невольно забегал, и, чтобы скрыть смущение, я уставился прямо перед собой.

Как раз в этот момент поезд прибыл на станцию.

— Что ж, мне пора.

— Ага. Понял.

Я проводил её к дверям.

— Спасибо вам. Минори-кун, вы такой добрый.

— Я просто делаю то, что должен. Никакой я не добрый.

— ...Очень мало людей способны делать то, что должны.

Я уловил её тихое бормотание, но ответить ничего не смог.

Выходя на платформу, Шинономэ снова взглянула на меня голубыми глазами.

— Тогда до завтра, Минори-кун.

— До завтра.

Я махнул в ответ на её прощальный жест и, когда девушка скрылась из виду, с облегчением выдохнул.

«...Фух, ну и переволновался же я».

◆◇◆

— Слыхали? Говорят, Ледяная принцесса даже Мурату из футбольного клуба отшила.

— Да ладно? Он же вроде сам хвастался, что у него отец — президент компании, и что он будущий кандидат на пост?

— Во-во, угарно, скажи? Столько понтовался, а в итоге...

Голоса из угла класса оторвали меня от чтения.

Подавив вздох, я попыталась сосредоточиться на тексте, но чужие реплики то и дело долетали до слуха.

— Но если уж у Мураты не вышло, то вообще без шансов, не?

— Отлично, значит, следующим пойду я!

— Не-не, даже если небо на землю упадёт — тебе ничего не светит.

Смех этих парней вызывал у меня страх, и, чтобы его подавить, я заставила собственное сердце заледенеть.

Я боюсь мужчин. Побаивалась их и раньше, но теперь эта фобия обострилась. ...Хотя, с женщинами мне общаться ничуть не легче. Возможно, они пугают меня даже сильнее.

Вспомнив неприятное прошлое, я всё-таки выпустила сдерживаемый вздох.

«...А он сегодня утром был так добр».

Это воспоминание стирало всё плохое. Стоило в памяти всплыть его фразе: «Я просто делаю то, что должен», как истерзанное сердце чудесным образом начало успокаиваться.

Верно. Он не такой, как остальные.

Да и вообще, этот парень с самого начала казался странным.

Я и раньше замечала на себе его взгляд. Но он отличался от остальных.

Минори-кун смотрел на моё лицо — точнее, прямо в глаза. И я ни разу не ловила его на том, чтобы он разглядывал мою фигуру.

Наверное, из-за иностранной крови моё тело развито гораздо лучше, чем у сверстниц. По крайней мере, надевая кимоно, мне приходится утягивать грудь сараси[3].

[3]: Сараси — длинная полоса плотной белой хлопчатобумажной ткани, которую традиционно оборачивают вокруг тела (в том числе для утяжки груди под кимоно).

Однако он туда ни разу не покосился. И сегодня было точно так же.

— ...

На этой мысли я закрыла книгу и поднялась с места. Решила пойти в библиотеку.

Оставаться в классе — лишь портить себе настроение. Уж лучше провести время наедине с приятными мыслями.

В этот момент краем глаза я заметила, как с места поднялась одна из одноклассниц. Она направилась прямиком к тем шумным парням.

— Эй, вы слишком громкие. На весь класс орёте, не стыдно?

Красивая девушка со здоровой, слегка загорелой кожей. Её волосы, похожие на золотые нити, были собраны в конский хвост.

Хаяма Хикару-сан. Именно она сделала им замечание.

— О-оу. Сорян.

— Ведите себя тише. Честно говоря, вы бесите.

Я невольно засмотрелась на эту сцену. Возвращаясь на место, Хаяма-сан перехватила мой взгляд.

— !..

Она широко улыбнулась и показала большой палец. Это была светлая улыбка, сияющая, словно лучи солнца в зелёной листве.

— Спасибо вам, — тихо пробормотала я и снова опустилась на стул.

◆◇◆

— Вот что случилось вчера.

— Ого, так это же здорово.

На следующий день Шинономэ сказала, что хочет кое-что обсудить, и поделилась этой историей.

— ...Честно говоря, я в растерянности. Со мной такое впервые.

— Может, стоит просто принять это как есть? — предложил я, но сложное выражение на её лице не дрогнуло.

— Но...

— То есть, мне ты поверила, а ей нет?

— Я не настолько азартный игрок, чтобы два дня подряд делать главную ставку в жизни.

Ответ прозвучал куда резче, чем я ожидал. Впрочем, сам виноват.

— ...Извини. Ляпнул не подумав.

— Нет, всё в порядке.

Кажется, Шинономэ упоминала, что у неё нет подруг, которым можно доверять. Возможно, на то есть веская причина.

Но ведь это так... так одиноко.

Я стал судорожно перебирать в голове подходящие слова.

— Эйдзи. У меня есть друг по имени Макидзака Эйдзи.

Начал я весьма внезапно, но Шинономэ молча приготовилась слушать.

— У меня тоже мало друзей. ...Точнее, можно сказать, почти нет.

— Неожиданно.

— Разве? ...Ну, неважно. В общем, этот Эйдзи стал моим первым настоящим другом.

Шинономэ легонько кивнула. Учитывая время поездки, мне следовало рассказывать покороче.

— На следующий день после вступительной церемонии я потерял кошелёк.

— Кошелёк?

— Ага. Такое случилось впервые, и я жутко запаниковал.

Вспомнив тот момент, я невольно улыбнулся.

— Эйдзи сидел за соседней партой. Заметив, что я сам не свой, он вызвался помочь с поисками. Мы провозились до самой ночи.

— Удивительно.

— Я несколько раз предлагал ему пойти домой, но он остался до победного. Мы трижды прошли туда-обратно от школы до моего дома. ...В итоге оказалось, что пропажу отнесли в полицейский участок. Если бы не Эйдзи, мне бы такое даже в голову не пришло.

Едва не погрузившись в ностальгию, я легонько тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Потом мы вместе поужинали в семейном ресторане и подружились. ...Наверное, не совсем понятно, к чему я клоню.

Отбросив воспоминания, я посмотрел на Шинономэ.

— Мне кажется, в мире полно недобрых людей. Их реально много. Но отзывчивые тоже существуют. Может, стоит попробовать довериться кому-то ещё раз?

И даже если так...

— Если вдруг тебя всё-таки предадут — можешь винить во всём меня.

— ...Но почему?

Голубые глаза Шинономэ пристально изучали моё лицо.

— Почему вы столько для меня делаете?

Услышав этот вопрос, я снова задумался. На этот раз всерьёз.

«Потому что я хочу видеть твою улыбку».

...Нет, такое вслух произносить нельзя.

— Ну-у, понимаешь...

Я принялся рыться в голове в поисках другого ответа.

— Эм, я тоже... Не то чтобы совсем не доверял людям, но был период, когда я принципиально не хотел ни с кем сближаться. Но стоило появиться хотя бы одному другу, как моё мнение изменилось.

«Да, точно».

— Сейчас я уверен, что мир состоит не только из плохих людей.

Насколько это было возможно, я честно озвучил свои эмоции.

— И я хочу, чтобы ты тоже это ощутила. Это самое чувство.

Выпалив это, я тут же осознал ошибку.

«Нет, чёрт возьми. Слишком откровенно».

Я ведь просто навязываю ей свои желания. В конце концов, если что-то пойдёт не так, пострадает именно она.

— Прости. Лезу не в своё дело. ...Забудь.

Я поспешно извинился, но концовка фразы потонула в неловком бормотании.

«Всё-таки облажался».

Тяжёлый вздох так и застрял у меня в горле — её слова прервали самобичевание.

— ...Нет. Я рада, что вы это сказали. Так что, пожалуйста, не делайте такое лицо. Посмотрите на меня, Минори-кун.

Оказалось, я и сам не заметил, как понурил голову. Услышав голос Шинономэ, я сглотнул подступивший ком и поднял взгляд.

Прямо передо мной сияли её голубые глаза. Пристальные, глубокие, как дно океана. И вдруг в них пробился тёплый лучик света.

— Наверное, я и правда стала слишком мнительной. Раз уж Минори-кун так говорит... я попробую немного постараться.

— ...Шинономэ!

Я так обрадовался её словам, что невольно выкрикнул эту фамилию. Девушка тихонько хихикнула.

А затем легонько ткнула меня указательным пальцем в грудь.

— Но если вдруг что-то пойдёт не так... тогда вам придётся меня утешать.

— Гх...

Казалось, от каждого её жеста у меня вот-вот закипят мозги. Кровь прилила к лицу, загорелись даже кончики ушей.

В этот момент по вагону разнеслось объявление нашей станции.

— О, мы уже подъезжаем.

— Да, точно. Кстати, Шинономэ. А как ты поедешь обратно? Если хочешь, на обратном пути я тоже...

— П-правда, можно?!

Не дожидаясь конца фразы, она выпалила ответ, чуть ли не перебивая меня. Я даже немного опешил.

Пытаясь скрыть смущение, девушка деликатно откашлялась.

— Кхм. П-простите. Потеряла самообладание.

— Да нет, ничего страшного. А как ты добиралась все эти дни?

— Эм, ну... старалась стоять там, где побольше женщин.

— ...Тебе приходилось нелегко.

— Да, пожалуй. Немного... Нет, на самом деле было очень тяжело.

Услышав это, я вытер вспотевшие ладони о ткань брюк. Всё-таки я жутко нервничал, боясь отказа, но её реакция превзошла все ожидания.

— Тогда давай провожу тебя и вечером. Во сколько у тебя поезд?

— Обычно я сажусь ровно в четыре тридцать. В тот же вагон.

— Понял. Мне это время тоже отлично подходит.

Двери открылись, и я выпустил её на платформу. Перед самым уходом Шинономэ оглянулась.

— Мне очень нравится проводить с вами время, Минори-кун. Буду с нетерпением ждать обратного пути.

— В... вот как. Я тоже буду ждать.

— Угу. Тогда до скорого.

Она легонько помахала рукой, и я поднял ладонь в ответ.

«И как только голос не сорвался? Надо бы себя похвалить».

Но всё-таки...

— Это был запрещённый приём.

Тихо пробормотав это, я накрыл лицо той самой рукой, которой только что махал на прощание.

Губы сами собой расплылись в глупой, дурацкой улыбке, и мне ещё долго не удавалось взять себя в руки.

◆◆◆

В вагоне было куда просторнее, чем утром. Я стоял у дверей и ждал. Когда прибыл на станцию, бросил взгляд на платформу.

Сквозь стекло наши взгляды пересеклись. Двери тут же распахнулись, и я отступил на шаг.

— В такой час положено говорить «добрый день», верно, Минори-кун?

— Ага, добрый день, Шинономэ.

Обменявшись приветствиями во второй раз за день, я занял привычное место. На обратном пути школьников ехало больше, чем утром, поэтому мы сильно выделялись. ...И всё же учеников из моей или её школы поблизости почти не наблюдалось. Хотя в соседних вагонах их, похоже, хватало. Причина наверняка крылась в том, что многие парни пытались к ней подкатить и терпели сокрушительное фиаско. Большинство смельчаков думали: «Она из другой школы, так что, может, у меня есть шанс».

— Вечером мы едем вместе впервые, Минори-кун. Точнее, просто давно не пересекались в этот час, да?

— Да уж. Я лишь изредка тебя замечал.

В отличие от утренних поездок, возвращались мы обычно врозь. То я зависал с Эйдзи, то задерживался из-за дежурства или затянувшегося вечернего классного часа, из-за чего садился на пару электричек позже.

— Кажется, в последний раз такое случалось ещё до летних каникул.

— ...А ты хорошо всё помнишь.

— Рискую показаться грубым, но я ведь постоянно за тобой наблюдал.

Оказалось, память у меня на удивление хорошая. Конечно, назвать точные даты наших встреч я бы не смог.

Тут мне вспомнился утренний разговор.

— Кстати, Шинономэ. Как прошло то, о чём мы беседовали утром?

— Ах, да. Я как раз собиралась всё рассказать, Минори-кун. Хотя сама ещё не до конца её поняла.

— Думаю, полностью понять другого человека в принципе невозможно. Но это так, к слову. Сейчас я внимательно слушаю.

Шинономэ легонько кивнула и начала рассказ.

◆◇◆

— Приветик, есть минутка? Шинономэ-чан.

Пока я с самого утра ломала голову, как бы к ней подойти, она заговорила первой.

Светлые волосы, широко распахнутые глаза. Её отличная фигура невольно притягивала взгляды.

— Хаяма-сан. Что-то случилось?

Я ответила, хотя в голосе явно сквозила настороженность. И, что ещё хуже, слова извинения так и застряли в горле. Отцовское правило «никогда не демонстрировать окружающим свои слабости» слишком глубоко въелось в подсознание. Пусть я и считала это верным, измученное сердце болезненно кольнуло.

— Уделишь время? Захотелось с тобой поболтать, Шинономэ-чан.

— ...Я не против.

Хаяма-сан лучезарно улыбнулась и поманила меня рукой. Я поднялась и последовала за ней.

Мы вышли на безлюдный задний двор. И пусть я догадывалась о цели разговора, тело рефлекторно напряглось.

— Какое у тебя ко мне дело?

— Да не бойся ты так. Я не кусаюсь. К тому же разговор нужен не мне.

Эти слова заставили меня задуматься, но я тут же зажмурилась, осознав, что снова поддаюсь дурной привычке.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, я с самого утра ловила на себе чужой взгляд. И это была ты, Шинономэ-чан.

Я нервно сглотнула. ...Впрочем, она оказалась права. Выжидая удобный момент, я то и дело бесцеремонно на неё пялилась.

— Прости. Я и впрямь частенько на тебя поглядывала.

— Да ладно, ничего страшного. Просто подумала: вдруг у тебя ко мне дело. К тому же, подойди ты сама, это вызвало бы лишний ажиотаж, согласна?

— ...Спасибо за заботу.

— Ой, да брось. Фух, слава богу, чутьё не подвело. А то сгорела бы со стыда, окажись, что сама себя накрутила.

Её обаятельная улыбка и лёгкий румянец приковали мой взгляд. Хаяма-сан и правда красавица. Но, тут же отбросив отвлечённые мысли, я решила перейти прямо к сути.

— Я... хотела поблагодарить тебя за вчерашнее.

— А-а, так и знала. Да брось, не стоило утруждаться.

— Я не могла иначе.

Наставление «не показывать слабости» не означало «не принимать помощь».

Человек не способен выжить в одиночку. Ему неизбежно нужна чужая опора. Да и отец недавно повторял, как важно осознать это именно в школьные годы.

— Спасибо за вчерашнее.

— Ага, без проблем. Те парни меня саму дико бесили.

Хаяма-сан беспечно отмахнулась, но при этом явно смутилась. Глядя на неё, я напрягла скулы, чтобы самой не расплыться в улыбке.

— ...И ещё, у меня есть одна просьба, Хаяма-сан.

— М-м? Какая?

— Я... хотела бы с тобой подружиться.

От волнения голос дрогнул. «Лишь бы она не придала значения», — понадеялась я, но щёки уже загорелись — скрыть смущение было невозможно.

А Хаяма-сан лишь весело и искренне улыбнулась.

— Конечно!

◆◇◆

Слушая Шинономэ, я сам не заметил, как расплылся в улыбке. В груди разливалось приятное тепло.

— Понятно. Значит, вы стали подругами.

— Нет, не стали.

— А?

«Но ведь Хаяма-сан кивнула на слова "хочу подружиться"... Ничего не понимаю».

— Скорее, теперь мы больше чем знакомые, но меньше чем подруги.

— Эм... Почему? Разве нельзя просто дружить?

Шинономэ едва слышно рассмеялась. Её розовые губы, выделяющиеся на фоне белоснежной кожи, приоткрылись, и за ними блеснул аккуратный язычок.

— Как думаешь, почему?

В её голосе проскользнули игривые нотки, от которых по телу прошла приятная дрожь. Пульс участился, а в голове завертелись совершенно безумные варианты ответа.

— ...Не знаю.

— Вот как. Жаль.

Слово прозвучало сокрушённо, но в тоне не улавливалось ни капли разочарования. Наоборот — девушка выглядела... слегка позабавленной.

— Что ж, когда догадаешься, обязательно расскажи.

Ожидая совсем иного исхода, я тихо выдохнул.

— Значит, так и не скажешь.

— Хе-хе, пока это тайна.

Шинономэ приложила палец к губам и улыбнулась.

В груди снова ёкнуло.

— ...Ах да. Хотел у тебя кое-что спросить.

Игнорируя зачастивший пульс, я поспешно сменил тему. Собеседница слегка склонила голову набок.

— Просто стало интересно. Ты в принципе не собираешься принимать чужие признания в любви?

— Нет.

Неожиданно быстрый отказ. Хотя я и догадывался, что услышу нечто подобное.

— Ой, прости. Просто парни, подходившие ко мне раньше, оказывались из разряда «хуже некуда»... Я не утверждаю, что отношения для меня — строгое табу.

Шинономэ задумчиво протянула «Хм-м», приложив пальцы к подбородку.

— Если всё развивать правильно и постепенно, я готова подумать. А то до сих пор попадались лишь те, кто мечтал сходу стать моим парнем... Хотелось бы слышать признания хотя бы после того, как мы подружимся.

— Вот оно что.

— Ну, а поскольку ни с кем дружить я не планировала, выходит, и парень мне не светил.

А ведь точно: она же упоминала об отсутствии близких друзей. Неудивительно — на то имелись веские причины.

«Больше вопросов не предвидится?» — безмолвно поинтересовался её взгляд, и я утвердительно кивнул.

— Тогда теперь моя очередь. Сегодня мне кое-что пришло в голову.

Шинономэ пристально посмотрела на меня. Сердце, только-только пришедшее в норму после смены темы, снова грозило сорваться стук. Я незаметно прижал ладонь к груди, надеясь унять волнение.

— Я перед тобой в большом долгу, Минори-кун. Хотелось бы хоть как-то отблагодарить.

— В долгу? Да брось. Не забивай голову.

— Но если ничего не сделаю, чувство вины так и будет тяготить.

В подтверждение своих слов она виновато свела брови и неловко улыбнулась. Глядя на это, я призадумался.

Отблагодарить, значит. Ничего такого мне не требовалось, но... Кстати об этом.

«Тесты — полная жесть. Мне ещё Кирике помогать, а я сам не особо шарю. Если в итоге спасателю самому понадобится помощь, засмеёшь меня».

Вспомнились недавние причитания Эйдзи. Через две недели грядут промежуточные экзамены.

— Слушай, Шинономэ, а как у тебя с учёбой?

— Лучшая в параллели. По всем предметам, кроме английского.

Ответ застал меня врасплох. Я молча уставился на собеседницу, отчего та обиженно скривила изящные розовые губы.

— ...Подумал, что это звучит странно, да? Выгляжу как иностранка, а английским не владею.

— У каждого есть свои слабые места. Но это и впрямь неожиданно.

— Порой приходится туго. Если на улице ко мне обращаются туристы, пытаясь узнать дорогу, я моментально впадаю в панику.

— А-а, ясно. Учитывая твою внешность, логично полагать, что ты англоговорящая. Заговори со мной иностранец, я бы тоже спасовал.

Согласившись, я снова заглянул Шинономэ в глаза.

— А как у тебя с классической литературой?

— Отлично. Равно как и со всем остальным, кроме английского языка.

— ...Ясно. Тогда, если ты не против, помоги мне с учёбой.

Девушка слегка округлила глаза, а затем уверенно кивнула.

— Принято. Можешь положиться на меня. Приступим прямо сейчас...

Но стоило ей потянуться к сумке, как динамики ожили: диктор объявил нашу станцию.

— Уже приехали? Рядом с тобой время летит так незаметно, Минори-кун.

— Ага. Значит, отложим до следующего раза. Рассчитываю на твою помощь.

— Да. До завтра.

— Увидимся.

Проводив Шинономэ к выходу и слегка помахав на прощание, я поймал себя на мысли: «Как же грустно, что время вышло».

◆◆◆

— ...Следовательно, приходим к этому ответу.

— А-а, вон оно что. Ясно. ...Значит, следующее решение будет таким, верно?

— Именно. Ты схватываешь на лету, Минори-кун. Да и базовая школьная программа усвоена хорошо.

— Это просто ты доступно объясняешь, Шинономэ.

Фраза прозвучала искренне, без капли лести. Наверное, дело в индивидуальном подходе, разительно отличавшемся от обычных уроков. Шинономэ моментально вычисляла пробелы в моих знаниях и доходчиво всё растолковывала.

Правда, вырисовывалась одна серьёзная проблема.

— Так, теперь посмотрим сюда.

Тёплое дыхание обожгло тыльную сторону ладони, вызвав дрожь от щекотки вдоль позвоночника.

Да, мы сидели чересчур плотно. Невероятно близко.

Отчасти ради того, чтобы вместе смотреть в один учебник. Отчасти из-за толпы пассажиров.

Но всё-таки.

— Минори-кун, позволь. Глянь сюда...

Изящный пальчик Шинономэ коснулся нужной строчки. В воздухе витал лёгкий, сладковато-свежий аромат. Я не брался угадывать: духи это, шампунь... или что-то иное.

— Минори-кун. Тебе понятно?

— ...Прости. Прослушал.

— Ох, что же мне с тобой делать. Объясню ещё раз, поподробнее.

Я вновь сосредоточился на её голосе. Однако мы сидели настолько плотно, что лица и плечи того и гляди бы соприкоснулись... так что успокоить бьющееся сердце мне было не суждено.

◆◇◆

— Фух. Интересная история.

Комната погрузилась в тишину, которую нарушало лишь тиканье часов и шелест страниц. Почитать книгу после ванны и лечь спать. Таким был мой привычный распорядок.

Отложив томик, я начала готовиться к завтрашнему дню...

Ах да. Завтра суббота. Выходной.

Это означает, что в школу идти не нужно. А значит, я не смогу с ним увидеться.

Силы внезапно покинули тело, и я рухнула на кровать. Куда только делся весь недавний энтузиазм? Сейчас не осталось энергии даже на то, чтобы выключить свет.

— Я хочу увидеться с Минори-куном...

Эти слова сами сорвались с губ.

«...А? Что я только что сказала?»

Стоило это осознать, как лицо мгновенно вспыхнуло, будто объятое пламенем.

— Н-нет. Нет. Я совсем не то имела в виду, — пробормотала я, словно пытаясь убедить саму себя, и изо всех сил стиснула лежащую рядом дакимакуру.

Да. Всё не так. Я не в этом смысле.

Просто он сильно отличается от всех, кого мне доводилось встречать раньше.

Минори-кун добр, но без скрытых мотивов. Он не пялится бесцеремонно и умеет держать себя в руках.

К тому же, рядом с ним комфортно и весело. Поэтому нет ничего странного в желании проводить с ним время. Ничего странного.

— Ах.

И тут в голову пришла отличная идея.

— Если устроить совместные занятия, мы сможем видеться даже на выходных.

Пусть на этой неделе встретиться не выйдет, и с этим придётся смириться, но вот на следующей…

— А п-придёт ли он? Раз это выходной, то, наверное, всё получится, стоит лишь уговорить Судзаку-сан...

Внезапно накатила тревога. На душе стало неспокойно, а сонливость удивительным образом как рукой сняло.

— Д-для начала нужно всё-таки уснуть.

Я замотала головой, отгоняя лишние мысли. А чтобы они снова не вернулись, крепче прижала к себе дакимакуру.

Но голова была забита мыслями о парне, и от этого становилось так радостно. Потребовалось немало времени, чтобы наконец провалиться в сон.

Наверное, именно поэтому. Из-за этого мне и приснился такой сон.

◆◇◆◇◆

Белоснежные, как снег, волосы. Синие, словно океан, глаза. Однако фигурка была куда меньше той, к которой я привыкла.

Маленькая девочка отворачивалась, будто чего-то боясь. Во взгляде плескался ужас.

Малышка хотела протянуть руку, словно моля о помощи, но в последний момент передумала.

«Одиноко».

Это чувство нахлынуло изнутри. Очень... нет. Ощущение было не таким уж и забытым.

Вскоре кроха опустила голову, словно сдавшись. И в этот момент...

— Иди сюда, Наги.

— Не хочешь стать частью нашей семьи?

Из темноты появились две руки.

Слегка грубоватая — мужская. Белоснежная и очень красивая — женская.

Девочка робко потянулась навстречу. Её ладошки ласково сжали, и малышка исчезла из этого мира.

И теперь в этом тёмном мире… я осталась совсем одна.

Сквозь угасающее сознание померещилось, будто ко мне протянулась ещё одна рука, но... наверное, просто показалось.

◆◇◆◇◆

Я проснулась раньше будильника. Ещё совсем недавно разум витал в облаках, а сейчас мысли стали кристально ясными.

Вчерашнее предвкушение перед сном бесследно испарилось.

— Какая же я дура.

Поддалась мимолётным эмоциям и едва не упустила из виду самое важное.

Закрыв глаза, я позволила холодному рассудку растечься по всему телу.

— Сегодня я тоже буду стараться изо всех сил. Отец. Матушка.

Ради тех двоих, кто спас меня.

◆◇◆

Шинономэ ведёт себя странно.

Это стало ясно с первого же взгляда при утренней встрече.

— Что-то случилось? Вы так пристально смотрите.

— Это у тебя что стряслось? Ты как-то отстранилась.

Шинономэ стояла на шаг дальше обычного. Однако казалось, что ментальная дистанция между нами увеличилась куда сильнее физической.

Я попытался найти причину, но передумал: гадать о чужих чувствах — занятие неблагодарное. Проще и быстрее спросить напрямую.

— Ничего не случилось.

...На такой ответ возразить было нечего.

И всё же — как отстойно. Казалось, мы наконец-то поладили, а потом бац — и она снова отдаляется.

Пока я сдерживал в себе вздох, поезд тронулся. Пассажиры потянулись к поручням.

В тот же момент я заметил стоящего рядом с Шинономэ офисного служащего.

— Гх...

— Шинономэ!.. Иди сюда.

Девушка вздрогнула всем телом. Причём до неё никто даже не дотронулся.

Коротко кивнув мужчине в знак извинения, я протянул Шинономэ руку и взглядом велел подойти ко мне. В её глазах плескался неподдельный страх.

— ...От такого твоего лица у меня прям сердце разрывается.

— А... простите.

— Хотелось бы ответить «ничего страшного», но извинения приняты. Шинономэ, выслушай.

Нет смысла сглаживать углы. Я ведь только что сам ляпнул про разрывающееся сердце.

Приводя мысли в порядок, я смотрел на девушку: она взяла меня за руку и встала прямо передо мной.

— Я не предам тебя, Шинономэ. Никогда.

Я вновь озвучил этот факт. Не только для неё, но и словно давая клятву самому себе.

— Не знаю, что стряслось, и допытываться не стану. Но позволь мне хотя бы сдержать обещание. Прошу.

— П-простите. Я...

Шинономэ на мгновение задумалась, а затем замолчала.

А вскоре начала тихо, запинаясь, говорить:

— Это отцовское наставление. Я хотела стать похожей на него и в детстве спросила, что для этого нужно делать. Он перечислил многое, но среди прочего прозвучало правило: «Никогда не показывай другим слабости». Услышав это, я начала играть роль человека, который никому их не демонстрирует.

«А, вот оно что».

— Значит, это и есть Ледяная принцесса?

— ...С какого-то момента меня стали так называть.

Она сделала паузу и огляделась по сторонам.

— Минори-кун. С момента нашей встречи со мной творится что-то странное. Не успеваю опомниться, как эта маска сама собой спадает. На губах появляется улыбка.

От этих внезапных слов я застыл. Сердце с запозданием гулко ухнуло в груди.

— Поэтому я и попыталась отстраниться. ...Хотя сама говорила, что верю вам. Простите.

— Да нет, в целом ситуация ясна.

Я посмотрел в потолок и шумно выдохнул, словно пытаясь выпустить скопившийся в голове жар.

— А ты не устаёшь? Постоянно притворяться кем-то другим.

— Это... чтобы стать похожей на отца. С таким я уж должна справляться.

— Ясно.

Выдержав паузу, я посмотрел на собеседницу. От той гордой и величественной особы не осталось и следа. Оно и понятно — ведь она тоже обычная девчонка.

Возможно, то, что я собираюсь сделать, в корне неверно.

— Шинономэ.

Но интуиция подсказывала: так будет лучше.

— А твой отец притворяется круглыми сутками? Думаешь, он ведёт себя так же, когда остаётся наедине с мамой?

— Ну...

— Встречный вопрос. Сама ты тоже притворяешься целыми днями, даже дома?

Девушка промолчала. Раз не отрицает, значит, так оно и есть. Уверен, её отец тоже не имел в виду, что нужно носить маску абсолютно всегда.

— Если бежать без остановки, рано или поздно выдохнешься. А когда это случится, понадобится уйма времени, чтобы снова встать на ноги. Да и толку от этого мало... как по мне.

Наверняка ей неприятно выслушивать подобное от меня. Но казалось, что, промолчи я сейчас, однажды она попросту сломается.

— Я никогда тебя не предам, Шинономэ. Поэтому, пожалуйста, будь собой.

Взгляд Шинономэ дрогнул, но страх из её глаз полностью исчез.

— И вообще. Обычная Шинономэ нравится мне куда больше, чем Ледяная принцесса. Та Шинономэ, которая улыбается.

...

«Стоп. Чего я только что ляпнул?»

— А-э?..

Шинономэ уставилась на меня с таким удивлением, какого раньше не выдавала. Сейчас совсем не время думать о том, как это мило.

— Н-нет, эм, я не в том смысле!

— Н-не в том? — с лёгкой грустью произнесла она.

Я просто не нашёл в себе сил покачать головой.

— Н-нет, в том, но... Я имел в виду, мне радостнее, когда ты ведёшь себя естественно!

Мысли закружились вихрем; я запаниковал, не в силах связать и двух слов. С губ Шинономэ сорвался смешок, и она изящно прикрыла рот ладошкой.

— Хи-хи.

Красивый, чистый смех, похожий на перезвон колокольчиков. Хоть лицо наполовину скрывала ладонь, глаза девушки сияли так ярко, что не передать словами.

— Хорошо. С вами я не стану притворяться, — произнесла Шинономэ, не переставая улыбаться.

В тот же момент по вагону разнеслось объявление. Мы прибыли на её станцию.

— Уже приехали? Как всегда, время пролетело незаметно.

Эта фраза вернула меня в реальность, и я проводил Шинономэ до дверей. Перед тем как выйти на перрон, она обернулась.

— Тогда до вечера.

Глаза слегка сощурились, а уголки губ приподнялись. Я чуть было снова не засмотрелся, поэтому хорошенько потёр виски, приходя в себя.

— Ага, до встречи.

«Правильно ли я поступил?» — мысленно спросил я себя.

«Да, правильно», — тут же ответил сам себе.

Ведь теперь я снова смогу видеть эту улыбку. Раз она может искренне улыбаться, значит, всё в порядке.

◆◆◆

— Слушай, Соута. У меня две плохие новости. С какой начнём?

— Чего это ты вдруг? И почему обе плохие? Не хочу слушать.

— Мне-то без разницы, конечно. Но вскоре тебя может ждать нехилый шок.

Эйдзи выглядел подозрительно серьёзным. Поняв, что отмахнуться не выйдет, я выжидающе посмотрел на друга.

— Ну и что там? Давай, выкладывай первую.

— Ага.

Произнеся это, Эйдзи помрачнел. Заметив у него выражение, какого раньше никогда не видел, я тоже внутренне подобрался.

— Ходят слухи, что у Ледяной принцессы появился парень.

— ...

Я невольно онемел. В голове пронеслась куча мыслей; я прикрыл глаза, чтобы собраться с силами.

— Э-э. Слушай, а откуда ноги растут? С чего вдруг такие сплетни?

— Да так. Слышал от ребят из другой школы. Кто-то заметил, как Ледяная принцесса милуется с каким-то школьником в поезде.

— ...Вот как.

У меня аж голова разболелась.

Признаться, что этот парень, скорее всего, я, было нельзя. Не зная, как поступить, я запрокинул голову — но увидел лишь потолок.

— Соута. Я тут кое о чём подумал.

— М-м?

— Ты же завёл себе девушку, да?

— Гх... Кхе, кхе! Ч-чего это ты вдруг?

Я поперхнулся от столь внезапного заявления. Уже решил было, что кто-то засёк нас с Шинономэ, но Эйдзи сбросил серьёзную маску и рассмеялся.

— Да просто ты не выглядишь так, будто получил сильный урон. Как я и ожидал. К тому же в последнее время ты кажешься подозрительно довольным. И от тебя за версту несёт девчонкой.

— Ты что, ищейка?

— О? Значит, угадал?

— Мимо.

Несмотря на отрицания, друг продолжал ухмыляться. Может, отвесить ему щелбан? ...Нет, для начала нужно развеять недоразумение.

— Сразу говорю, мы не встречаемся. ...Хотя даже не уверен, можно ли назвать нас друзьями.

В конце концов, наше знакомство вышло слишком необычным. К тому же, как назло, подруга у меня всего одна, да и та — девушка этого самого Эйдзи. Ситуация нестандартная донельзя.

— Эге? Она тебе нравится?

— Кхе! ...Ну ты даёшь.

— Ха-ха. Просто это редкость. Ну так что? Как оно?

Восстанавливая дыхание, я несколько раз откашлялся и тяжело выдохнул.

— ...Не нравится.

— Тебя так легко читать.

— З-заткнись, — огрызнулся я, чувствуя, как горит лицо.

Однако Эйдзи смотрел предельно серьёзно. А я-то думал, он снова начнёт подкалывать.

— Слушай. Хочу спросить кое о чём.

— О чём же?

— Тебя часом не разводят?

Слишком тревожные слова в его исполнении. Вряд ли это шутка.

— Я тебя, вообще-то, высоко ценю. Ты ведь до ненормального добрый.

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Как заблудившемуся ребёнку помог, или донёс сумки бабушке прямо до дома. А ещё, пусть это и другой комитет, но если кто-то из дежурных болеет, ты сам вызываешься подменить. Я всё это замечаю, знаешь ли.

— Это же обычные вещи. Пройду мимо — потом на душе паршиво будет.

— В этом-то и дело... Речь не обязательно о деньгах. Есть придурки, которым просто доставляет удовольствие обманывать людей и смеяться над этим.

— Спасибо за заботу, но всё в порядке, правда.

— ...Ну, раз ты так говоришь, то ладно.

Я прекрасно понимал, что он поднял тему не из вредности. Просто у Шинономэ не было причин мне лгать. К тому же.

Раз она верит в меня, я тоже хочу верить ей.

— Прости, если задел.

— Да забей.

Казалось, на этом тема закрыта, но...

— Можно напоследок ещё один вопрос?

— Давай.

На его губах играла ухмылка, но глаза оставались серьёзными. Я кивком поторопил друга продолжить.

— Думаешь, шансы есть?

Похоже, насчёт серьёзности мне показалось. Захотелось обречённо вздохнуть.

— Никаких шансов. Мы вообще не пара.

— Снова твоя дурная привычка. Поднимай уже самооценку, а? Неужели реально без вариантов? Например, может, есть выражение лица, которое она показывает только тебе?

— ...Нет.

— А врать ты совершенно не умеешь.

— Заткнись.

В таком случае оставалось лишь сменить тему. Благо, подходящий повод имелся.

— Меня с самого начала мучил вопрос: какая там вторая плохая новость?

— О, насчёт этого... погоди секунду.

Эйдзи сделал вид, что задумался, а затем хитро улыбнулся, явно что-то замышляя.

— Я не буду этого делать.

— Я же ещё ничего не сказал?!

— Просто предчувствие дурное.

Услышав это, приятель широко ухмыльнулся.

— Да расслабься, пустяки. Короче, возвращаемся к теме.

— Ага. Выкладывай.

— Всё просто. У нас с Кирикой беда с оценками.

Обычно я бы отделался дежурным: «Чтоб вы взорвались, риадзю»[4], но, судя по физиономии друга, ситуация сложилась воистину плачевная.

[4]: Риадзю — японский интернет-сленг, обозначающий человека, который ведёт активную и успешную социальную/личную жизнь в реальности. Фраза «Риадзю, взорвитесь!» — популярный мем, выражающий зависть одиночек к счастливым парочкам.

— Всё настолько плохо?

— Ага. Если так пойдёт и дальше, я тоже останусь на второй год.

— Даже так?

Странно. Да, Эйдзи не особо силён в учёбе, но всё же...

— Поэтому... не хочешь устроить совместные занятия? Вернее, помоги мне с учёбой!.. Я правда уже не вывожу.

— Совместные занятия, значит.

Я немного поразмыслил. Раз уж на то пошло.

— Проведём у меня?

— Правда можно?! Точно, ты же живёшь один!

— Ага. С ночёвкой, конечно, не выйдет. Но, думаю, двух дней хватит с головой.

— Так ты и есть Бог?

В ответ я лишь криво усмехнулся. И всё же, так и не понял, что именно он замышлял. Наверное, просто накручиваю себя.

— А, да, кстати. Если намечаются свои дела, можешь спокойно отдавать приоритет им.

— ?.. Ага, понял.

◆◆◆

— В-в эти выходные... не хочешь устроить совместные занятия?

Поезд по пути домой. Именно так сказала Шинономэ. А мне стало очень… очень больно в груди.

Любому было ясно: девушка собрала в кулак всю храбрость. Слегка порозовев, она нервно ждала моего ответа. Да она же буквально минуту назад беззвучно репетировала эту фразу по ту сторону дверей!

Моё сердце очень, очень сильно разрывалось от боли.

— ...У тебя случайно не появились дела?

— А-а, нет-нет... В-всё нормально. Я освобожу время. Хотя бы один день уж как-нибудь выкрою...

— Расскажи, пожалуйста.

— А, да.

Пришлось честно выложить всё про Эйдзи. О том, что в субботу и воскресенье намечается учёба у меня дома. И даже о том, что у этих двоих дела с оценками совсем плохи.

— Понятно. Значит, меня опередили.

— Погоди немного. Я сейчас поговорю с Эйдзи...

— Нельзя, Минори-кун.

Я уже потянулся за смартфоном, но Шинономэ остановила мою руку. Из горла вырвался сдавленный стон.

— Мне очень, очень жаль, но в этот раз я сдаюсь. Хоть мне и правда обидно.

— Мне так неловко.

— Минори-кун... никто здесь не виноват. Просто неудачное стечение обстоятельств. Да. Хоть и хочется ущипнуть себя утреннюю за щёки, ничего уже не попишешь.

Эта добрая фраза пронзила меня в самое сердце.

— Желаю продуктивно позаниматься.

— ...Послушай. Если я поговорю с ребятами, уверен, ты тоже сможешь...

— Нет. Пусть это и твои друзья, они — не ты, Минори-кун. Поэтому нельзя.

— Гх. Суровые у тебя критерии. Впрочем, ничего не поделаешь.

В таком случае оставался лишь один вариант.

— Я обязательно всё возмещу.

— Тогда на следующей неделе... хотя экзамены к тому времени уже закончатся.

— Просто скажи, когда будет удобно. Я обычно свободен, так что в следующий раз обязательно подстроюсь, даже если предупредишь день в день.

— Договорились. До встречи.

Как раз в этот момент электричка прибыла на станцию, и Шинономэ сошла на перрон.

◆◆◆

— Доброе утро, Минори-кун. Как прошли выходные?

— А, доброе утро, Шинономэ. Заучился до полусмерти. Но благодаря тебе смог им всё нормально объяснить.

— Это лишь доказывает, что ты внимательно меня слушал, Минори-кун. Давай и сегодня как следует позанимаемся.

Шинономэ едва заметно улыбнулась и открыла сумку. В последнее время такая улыбка стала для неё привычной. И это радовало.

— Шинономэ. Если ты не против, я бы хотел помочь тебе с английским.

Девушка слегка округлила глаза.

— Уверен?

— Ага. Английский — единственный предмет, в котором я силён.

— Тогда буду признательна, Минори-кун.

Я многому научился у Шинономэ. Кажется, на грядущем тесте даже смогу замахнуться на максимальный балл. Она показала мне действенные способы запоминания, и теперь хотелось отплатить ей тем же.

— Тогда я хотела бы спросить про вот это предложение.

Шинономэ достала учебник и раскрыла его передо мной.

...Слишком близко. Нет, так было ещё с прошлой недели. Но, кажется, дистанция сократилась ещё сильнее.

Наши плечи соприкасались, а её волосы щекотали мне руку. От девушки исходил свежий, сладкий аромат цветов, из-за которого на душе становилось неспокойно.

— А-а, тут и правда сложно разобраться. Если перевести...

Кажется, базовые слова Шинономэ знала, а проблемы у неё возникали скорее с грамматикой и частями речи.

— !.. Ах, вот как. Минори-кун.

Шинономэ посмотрела на меня сияющим взглядом. Мы сидели в такой тесноте, что я чётко видел своё отражение в её синих, как океан, глазах.

— А, ага. Именно так.

— Что-то случилось?

Я невольно отвёл взгляд, и Шинономэ, заподозрив неладное, заглянула мне прямо в лицо. Однако поза для этого оказалась весьма неустойчивой.

— Может, тебе плохо... Ах!

— Ш-Шинономэ!

Девушка потеряла равновесие. Вокруг хватало пассажиров, и упади она прямо здесь — случилась бы катастрофа. Впрочем, эта мысль пришла мне в голову уже после того, как тело само рванулось с места.

Сладкий аромат внезапно усилился. Меня окутало теплом, и к груди прижалось... нечто мягкое.

— С-спасибо тебе.

— ...Всё в порядке.

Моё сердце колотилось слишком громко. Интересно, она слышит? Да наверняка. Ведь Шинономэ сейчас находилась вплотную, прижавшись прямо ко мне.

Вопреки здравому смыслу, пульс не замедлялся. Наоборот, он лишь наращивал темп. Я даже задержал дыхание, из-за чего стук ощущался ещё отчётливее. А всё почему?

Потому что она даже не пыталась отстраниться.

— Ш-Шинономэ?..

Выпустив воздух из лёгких, я хрипло позвал её. Но ответа не последовало. Пришлось опустить взгляд.

— ...

И тут я напрочь забыл, как дышать.

Девушка в моих объятиях прижималась ухом к груди с на редкость умиротворённым лицом.

— Ты тёплый...

Слова прозвучали невероятно мягко. Учитывая её обычное поведение, я и представить не мог, что лицо Шинономэ способно настолько расслабиться.

Возникла иллюзия, будто время остановилось. Окружающий мир попросту перестал существовать.

Я даже поймал себя на мысли: «Вот бы это длилось вечно».

Придя в себя, я осознал, что уже тяну руку к её макушке. Разум твердил, что заходить дальше нельзя, но тело его проигнорировало...

«Дзынь!»

Звук уведомления на смартфоне едва не довёл меня до инфаркта. Шинономэ тоже сильно вздрогнула.

Она резко вскинула голову, и её красивая белоснежная кожа начала стремительно заливаться краской.

— П-п-прости! П-просто... На твоей груди было так уютно.

«Слишком уж она честная», — пронеслось у меня в голове. А-а, чёрт, лицо тоже начало гореть.

— Н-не бери в голову. ...Сам же просил не притворяться передо мной.

Восстановив дыхание, я прижал ладонь к груди в попытке унять бушующее сердце.

— К-кстати. Тебе на смартфон пришло сообщение.

— Точно. Погоди секунду.

Достав мобильник из кармана, я взглянул на экран.

[Эйдзи]: «Есть просьба. Не сходишь с Кирикой поесть парфе?»

«...Опять он со своими внезапными идеями. А почему сам не сходит?»

[Соута]: «Сам сходить не можешь?»

[Эйдзи]: «Не, я сладкое не переношу. А она терпеть не может ходить по кафешкам одна. Завтра как раз заканчивается фестиваль монбланов[5]. Не составишь ей компанию?»

[5]: Монблан — популярный в Японии десерт (в данном случае парфе), главным ингредиентом которого является сладкое каштановое пюре, выложенное тонкими нитями.

А ведь точно, Эйдзи как-то упоминал, что равнодушен к сладостям. И всё же...

[Соута]: «Тебе самому-то нормально? Твоя девушка пойдёт есть парфе с другим парнем».

[Эйдзи]: «Я потому и прошу об этом именно тебя, Соута. К тому же Кирика хотела отблагодарить за помощь с учёбой».

Эти слова стали неожиданностью, хотя и приятной.

Но согласиться я не мог.

— Выглядишь радостным, Минори-кун.

Услышав голос Шинономэ, я поднял голову. Девушка, похоже, тоже успокоилась, и румянец на её щеках спал до лёгкого розового оттенка.

— Ага. Тут Эйдзи написал.

— Если не секрет, могу я узнать, о чём речь?

Я замялся, взяв паузу на раздумья.

— Тебе не обязательно заставлять себя, но...

— Нет, всё нормально. Эйдзи попросил об одолжении: сходить поесть парфе с его девушкой. Конечно, на то есть свои причины.

Шинономэ уже приготовилась нахмуриться от подозрений, но, встретившись со мной взглядом, понимающе закивала.

— Во-первых, Эйдзи терпеть не может сладкое. Во-вторых, его девушка такая же общительная, как он сам. Из тех, кто легко сходится с людьми любого пола.

— Хм. Похожа на Хаяму-сан.

— Судя по всему, так оно и есть. Во многом поэтому ей куда больше нравится гулять в компании, чем сидеть одной.

— Понятно. Кажется, начинаю улавливать суть.

— Ага. Вдобавок... они очень близки. Точнее, всецело друг другу доверяют. А ещё это вроде как благодарность за наши совместные занятия.

— Всё ясно.

Увидев, как из её взгляда исчезли остатки подозрений, я облегчённо выдохнул.

— Значит, пойдёшь?

— Нет, откажусь. ...Он зовёт на завтра. Судя по формулировке, встреча планировалась после уроков, а у меня уже есть другие планы.

Я произнёс это как можно мягче, чтобы Шинономэ не чувствовала себя виноватой. Но на её лице всё равно отразились смешанные эмоции.

— ...Всё в порядке, можешь соглашаться.

— Шинономэ?

— Мне бы не хотелось, чтобы ты из-за меня так сильно себя ограничивал. Но дело не только в этом.

Устремив на меня синие глаза, она продолжила:

— На время экзаменов дополнительные занятия отменили. Строгого комендантского часа у меня нет, так что, если предупрежу домашних о задержке, проблем не возникнет.

— Но... ты уверена?

— Абсолютно. Пожалуйста, в этот раз поставь друзей выше меня. Перед тестами важно хорошенько отдохнуть.

На секунду я едва не нахмурился от такой формулировки. «По её тону можно подумать, будто... нет. Видимо, я просто ещё не достиг в её глазах должного уровня».

И как раз в этот момент электричка прибыла на станцию.

— Тогда напиши мне, когда определишься со временем.

— ...Понял.

«До встречи», — её голос на прощание прозвучал чуть более подавленно, чем обычно.

◆◇◆

Следующий день. После уроков я направилась к станции.

«Думаю, мы управимся за двадцать-тридцать минут».

Именно так он сказал сегодня утром. Мне казалось, что подождать — вовсе не проблема. До этого самого момента.

Я ждала на платформе. Поскольку мы ещё не обменялись контактами, Минори-кун пообещал прийти прямо сюда, как только освободится.

Поначалу я сидела на скамейке, но, очнувшись от размышлений, обнаружила, что меряю шагами перрон.

— ...Никак не успокоюсь.

Тревога грызла так сильно, что фраза вырвалась сама собой.

— Ничего не поделаешь. Придётся поехать к нему.

Скоро экзамены. Подобное душевное состояние до добра не доведёт.

Я планировала поучиться до его возвращения, но теперь с этим ничего не поделаешь.

Меня всё ещё пугали поездки в электричках. Но благодаря Минори-куну справляться со страхом стало куда легче, чем раньше.

К платформе подошёл нужный состав, и ноги сами понесли меня к открытым дверям.

◆◆◆

— Это никуда не годится... Совсем потеряла голову.

Я ведь даже не уточнила, направился ли он именно в этот район. Вполне возможно, ребята выбрали заведение у другой станции. Нет, такой исход даже более вероятен.

С губ сорвался тяжёлый вздох. Совсем на меня не похоже.

Однако отступать было поздно, и я зашагала вперёд.

В этих краях мне бывать не доводилось. Незнакомые улицы казались диковинными, заставляя с любопытством оглядываться по сторонам.

«Показалось бы мне здесь веселее, будь Минори-кун рядом?»

Мысль возникла сама собой. Будь он сейчас тут — может, устроил бы мне небольшую экскурсию? Нет. Уверена, мне стало бы радостно и спокойно от одного лишь факта, что мы идём вместе.

Но его здесь не было. От этого осознания грудь пронзила острая, колющая боль.

Плотно сжав губы, я ускорила шаг.

Внезапно моё внимание привлекло одно заведение. На первый взгляд оно напоминало обычное кафе, но всё же чем-то неуловимо отличалось. Присмотревшись, я поняла, что это специализированная кондитерская.

Судя по рекламному флагу у входа, сегодня там подходил к концу фестиваль монбланов. Я невольно остановилась.

— ...Хотела бы я сходить туда вместе с ним, — прошептала я, но тут же мотнула головой.

Отсюда рукой подать до его школы. Зайди мы внутрь, это выглядело бы подозрительно. Окружающие и так в последнее время начинают шептаться о нас с Минори-куном. Меньше всего мне хотелось доставлять ему неприятности.

Но стоило развернуться, чтобы уйти...

Как я увидела их.

— ...Минори-кун.

Мой спаситель сидел за столиком и, весело беседуя с симпатичной старшеклассницей, ел парфе с монбланом.

Каштановые волосы, завитые в лёгкие локоны. Его спутница выглядела невероятно жизнерадостной.

«Ах. Значит, вот куда... он направлялся».

Внутри всё болезненно сжалось. Сердце сдавило так, словно оно угодило в тиски.

Я сама разрешила ему пойти. Сама. Прекрасно это понимаю.

И осознаю, что поступила правильно. У меня нет никакого права привязывать парня к себе. Я и не собиралась этого делать. Значит, нужно просто проигнорировать эту боль.

Но было больно. Настолько, что стоило дать слабину — и наружу вырвался бы жалкий скулёж. Хотелось крикнуть «почему?», однако голос сорвался и застрял комом в горле.

Возникло чувство, будто лёгкие отказались работать.

Я пришла в себя, лишь когда слепо брела прочь от витрины.

А когда окончательно вернулась в реальность, я уже стояла на станции возле своей школы.

◆◇◆

С того дня Шинономэ ведёт себя странно.

На мои слова она отвечает как обычно, но порой витает в облаках или выглядит так, будто о чём-то напряжённо размышляет.

...Неужели я всё-таки её разозлил?

Например, если бы мы поменялись местами. Что бы я почувствовал?

Если бы Шинономэ обедала с каким-то школьником...

— Гх...

В то же мгновение душу заволокло чёрной дымкой. По коже пробежали мурашки.

— ...Это уже никуда не годится.

Выходит, я ничем не отличаюсь от тех парней, которые пялятся на неё сальным взглядом. Я замотал головой, отгоняя скверные мысли.

Но если причина именно в этом...

Сегодня последний день экзаменов, и если она продолжит вести себя странно, придётся спросить напрямую.

Приняв это решение, я сел в поезд, на котором ездит Шинономэ.

Однако.

— Доброе утро, Минори-кун.

Вопреки моим ожиданиям, Шинономэ лучезарно улыбнулась и поздоровалась.

— А, ага. Доброе утро?

Она выглядела как обычно... более того, её настроение казалось даже лучше, чем всегда.

— Прости, если в последнее время казалась немного странной. Меня кое-что тревожило. Но вчера я посоветовалась с одноклассниками, и всё разрешилось.

— Вот оно как.

Шинономэ кивнула и пристально посмотрела мне в лицо.

— Что такое?

— Ничего. Пойдём скорее, Минори-кун.

— А, угу. Понял.

Мы направились на наше привычное место. ...Но.

Показалось, что дистанция между нами стала чуть меньше обычного.

С тех пор как она начала помогать мне с учёбой, мы всегда ходили бок о бок, но сейчас... наши руки соприкасались. Настолько близко она была.

— Кстати, Минори-кун.

Шинономэ произнесла это так непринуждённо, словно её совершенно ничего не волновало.

...Хотя нет. Если присмотреться, её щёки и уши слегка покраснели.

Но синие глаза не выдавали никакого смущения. Девушка взглянула на меня и слегка склонила голову набок.

— Ты не взял зонт? Сегодня со второй половины дня обещали дождь.

— ...Серьёзно? — невольно ляпнул я дурацким голосом.

Я посмотрел на небо, но облаков почти не было.

Затем снова перевёл взгляд на Шинономэ. В руках она держала белоснежный зонтик.

— Да уж. ...А я ведь перед выходом бельё сушиться вывесил.

— Нужно всегда проверять прогноз погоды. Твои родители на работе?

— М? Точно, я ведь не рассказывал. Я переехал в столицу из другого города. Так что теперь живу один.

— Вот как. ...Тогда мне это даже на руку.

— ?.. Что ты имеешь в виду?

— Ничего, не бери в голову.

Хоть мне и было любопытно, раз просят забыть, допытываться я не стану. Я посмотрел в окно.

Как и сказала Шинономэ, стоило нормально проверить прогноз погоды.

«Сожалеть уже поздно, да?» Подавив вздох, я повернулся к Шинономэ и поймал на себе пронзительный взгляд её синих глаз.

— Минори-кун. Если не возражаешь...

Она хотела что-то добавить, но осеклась. А ведь остановилась на самом интересном.

— Что такое? Если хочешь что-то сказать, не стесняйся.

— ...Нет, ничего. Забудь, — выпалила она, заливаясь краской до самых кончиков ушей.

Сейчас девушка всем видом показывала, что не хочет лишних расспросов, поэтому я не стал настаивать.

«...А правильно ли я поступаю? Вдруг это как-то связано с тем, что она снова стала вести себя как обычно?»

Однако, прежде чем я успел переспросить, Шинономэ заговорила первой.

— Минори-кун, а у тебя есть братья или сёстры?

— М? Нет.

— Вот как... Кстати, а кем работают твои родители?

— Отец — местный госслужащий. Мама — домохозяйка. ...Чего это ты вдруг?

Я удивился столь внезапному допросу. «Да так», — отозвалась Наги.

— Просто подумала, что совсем ничего о тебе не знаю, Минори-кун. Если не возражаешь, хотелось бы узнать побольше.

Ни в её тоне, ни в улыбке не было и намёка на скрытый мотив. От мысли, что она искренне хочет меня узнать, в груди потеплело.

— А, ага. Я не против. ...Но с чего начать?

— Тогда расскажи, откуда ты родом...

После этого начался форменный перекрёстный допрос. И хотя сегодня экзамен, я успел неплохо подготовиться. Но в итоге, так и не сумев задать свой вопрос, я доехал до станции Шинономэ.

— Тогда до скорого.

— ...Ага, до скорого.

Её прощальная улыбка никак не шла у меня из головы... Я собирался купить зонт в комбини у станции, но из-за этих мыслей напрочь обо всём забыл.

◆◆◆

— Э, сегодня реально дождь будет?

— Вроде бы да. Говорят, так в прогнозе обещали.

Придя в школу, я, как обычно, разговорился с Эйдзи. Похоже, он тоже не взял с собой зонт.

— Да ну нафиг. Попрошу Кирику за мной зайти.

— Ах ты ж риадзю.

— Ха-ха. Завидно — заведи себе девушку.

— Не то чтобы сильно завидно. Да и внимания это привлекает много.

— Вообще-то в таких случаях положено завидовать.

За этой привычной беседой я снова задумался.

«Как возвращаться домой? Придётся бежать под дождём».

◆◆◆

— А дождь и правда пошёл, — пробормотал я, стоя у входа вместе с Эйдзи.

На улице крупные капли звонко барабанили по земле.

— Ещё и льёт как из ведра. ...М-да. Все домохозяйки мира сейчас, наверное, в панике спасают бельё.

— А такие, как я, оставившие вещи сушиться, сейчас наверняка плачут.

— Серьёзно? Жесть, сочувствую.

Хмурое небо и крупный дождь. Летняя жара всё ещё не сдавала позиций, и стоило выйти на улицу, как в лицо ударял душный воздух. Из-за ливня завтра, наоборот, может резко похолодать.

Даже если рвануть прямо сейчас, до магазина приличное расстояние. К тому же такие же забывчивые парни могли уже смести с прилавков все зонты. В таком случае придётся бежать до станции, садиться в вагон... А потом от станции снова нестись до дома. Я точно слягу с простудой. Единственное утешение — завтра суббота.

— Слушай. Когда Кирика придёт, может, мы с ней сгоняем и купим тебе зонт?

— Не, всё нормально. Тебя ведь уже ждут.

До оговорённого времени ещё оставался запас. Но если я попрошу их сбегать за зонтом, могут возникнуть проблемы.

Эйдзи прищурился, глядя в сторону школьных ворот, и произнёс:

— О, пришла.

У ворот замаячил розовый зонтик. Мне это ни о чём не говорило, но Эйдзи, видимо, сразу его узнал.

Владелица зонта переговорила с дежурным учителем... скорее всего, отпрашивалась встретить парня. Очевидно, получив добро, она направилась к нам.

Из-под зонта блеснули каштановые глаза.

— Приветик, Эйдзи. Будешь игнорировать прогноз погоды — простудишься. Минорин, со вторника не виделись. Ты тоже зонт забыл? Неожиданно.

Энергично размахивая рукой, к нам подбежала симпатичная девушка.

Нисидзава Кирика.

Девушка с каштановым каре, воплощение бьющей через край энергии. Все её движения были размашистыми, вот и сейчас она чересчур активно размахивала рукой.

И эта красавица — девушка стоящего рядом Эйдзи. Стоит только взглянуть, и сразу ясно: они идеальная пара.

— Я тоже могу забыть зонт. Честно говоря, я вообще по жизни довольно рассеянный.

— Да? Как-то не верится.

Дома-то у меня чисто, но готовкой я вообще не занимаюсь. Каждый день либо перекусываю где-нибудь, либо покупаю бэнто в комбини.

Эйдзи прекрасно об этом знал, поэтому лишь криво усмехнулся. Я уже собирался с ними попрощаться.

— Ну, бывай, Эйдзи. До следующей недели... Молись, чтобы я не слёг с температурой.

— Уверен? Точно не надо сбегать за зонтом? Нам не сложно, а если торопишься — мы мигом.

— Магазины у станции наверняка битком набиты школьниками. Спасибо за заботу, но... Что там такое?

В этот момент у ворот началось какое-то оживление. Там собралась огромная толпа. Учитель пытался всех разогнать, но его никто не слушал.

Нисидзава, собиравшаяся раскрыть зонтик, и стоящий рядом Эйдзи отреагировали на мои слова и тоже повернули головы.

— Чего это они? У кого-то старшая сестра оказалась актрисой или айдолом?

— Звучит вполне реалистично.

Вскоре учитель проложил сквозь толпу коридор... и оттуда появилась старшеклассница с белоснежным зонтом.

«Стоп. Я знаю эту форму. И зонт тоже кажется до боли знакомым».

На душе стало как-то неспокойно.

«Быть не может. Нет, исключено».

Однако вопреки моим сомнениям, девушка в знакомой форме...

...от которой даже издалека веяло аурой неземной красоты, направилась прямиком ко мне. Она притягивала к себе всё больше взглядов. Эйдзи с Нисидзавой тоже уставились на неё в недоумении, но купол зонта скрывал лицо незнакомки.

И вот она остановилась прямо передо мной.

— Минори-кун.

Она произнесла моё имя и опустила зонт.

«Кап, кап», — срывались с кончиков спиц дождевые капли. Белоснежные волосы, спадающие до самой поясницы, ослепительно сияли на фоне хмурого неба.

— Я пришла за тобой.

Мысли остановились. Ладони мгновенно вспотели. Да и всё тело бросило в жар.

— ...Ш-Шинономэ?

Она улыбалась, словно ребёнок, чья шалость удалась. Это не походило ни на её привычное строгое выражение, ни на ту мягкую улыбку, которую она начала дарить мне совсем недавно. Такую Шинономэ я видел впервые.

Шинономэ Наги.

Девушка, которой здесь никак не должно было быть, радостно улыбалась прямо передо мной.

— Да, это я, Минори-кун.

Её голос звучал легко, словно перезвон колокольчиков, и казался процентов на тридцать бодрее обычного. Я всё ещё не мог переварить происходящее.

◆◇◆

Вернёмся к вечеру вторника.

— Ха-а...

Я прижимала ладонь к ноющей груди. Сколько бы времени ни прошло, боль всё никак не утихала. Казалось, она становится только сильнее.

Я даже не притронулась толком к ужину, заставив матушку и остальных не на шутку распереживаться.

Пора уже взять себя в руки. Я прекрасно это понимала, но мысли упрямо возвращались к нему.

«Какая же я противная», — подумала я и в который раз тяжело вздохнула.

Причина была до боли очевидна.

— Минори-кун…

Я видела, как он в компании другой девушки... кажется, девушки его лучшего друга... весело ел сладости.

Каждый раз, когда эта картина всплывала перед глазами, перехватывало дыхание, а на душе... в самом сердце вспыхивала острая боль.

— Похоже, сегодня я не усну.

Сжимая ноющую грудь, я сверлила взглядом потолок в робкой надежде, что станет хоть немного легче.

— ...Минори-кун, — слова сами сорвались с губ.

Я хочу услышать его голос.

Хочу посмотреть ему в глаза.

Внезапно вспомнился момент, когда я чуть не упала, а он поймал меня в свои объятия.

Тёплое, словно солнце, тело. Его сердце колотилось так же быстро, как моё, и это подарило мне немного спокойствия.

Запах дезодоранта вперемешку с его собственным ароматом мне безумно понравился. Хоть это на меня и не похоже, я даже подумала о том, как было бы здорово остановить время.

«Хочу, чтобы он снова меня обнял».

Я прижала ладони к щекам.

— И о чём я только думаю.

Я выдохнула, и этот вздох показался на удивление горячим.

Сегодня я слишком много о нём думала, так что сон придёт ещё не скоро.

◆◆◆

— Шинономэ-чан, уделишь мне минутку?

Утро четверга. Я пришла пораньше, чтобы подготовиться к тестам, но меня окликнула Хаяма-сан. От неожиданности я замерла.

— П-по какому делу?

— Да ладно тебе. Я ничего плохого не сделаю.

Звучало подозрительно. Будь это кто-то другой, я бы засомневалась. Но теперь я её не подозреваю. И не хочу подозревать.

— Хорошо.

Я кивнула и позволила увести себя. Я уже примерно догадывалась, куда мы идём. И догадки подтвердились. Меня привели на задний двор.

— Слушай. У тебя ведь что-то случилось, да?

В её голосе звучала уверенность.

— Ничего... не случилось.

— Так говорят только те, у кого как раз что-то стряслось. Ладно, спрошу прямо.

Я внутренне напряглась, готовясь к расспросам, но следующие слова оказались полной неожиданностью.

— Шинономэ-чан. Ты ведь влюбилась, да?

— ...А?

Вот почему я невольно издала такой глупый звук. Хаяма-сан пристально посмотрела на меня и хитро улыбнулась.

— Надо же, Шинономэ-чан тоже умеет делать такие лица?

— Я п-просто немного удивилась.

«В-всё нормально. Нормально. Я отлично умею сохранять невозмутимость».

— И поэтому у тебя всё лицо красное?

«Умею-то умею, но... я ещё не научилась отводить жар от щёк».

— Хм-м? Ну и ладно. Так что стряслось? Поссорилась с тем своим парнем?

— О-он мне не парень!

Я выкрикнула это слишком громко и в панике зажала рот рукой. Губы Хаямы-сан дрогнули, и...

— Пф-ф, ха-ха!

Она рассмеялась. Искренне и весело.

— Ха-ха, а-ха-ха! Да уж, а ты, оказывается, и такие рожицы строить умеешь.

Я едва не разозлилась от возмущения. Но Хаяма-сан тут же извинилась, и недовольство улетучилось.

— Прости, прости. Просто это неожиданно. И я почему-то так рада. Рада видеть, что Шинономэ-чан тоже человек.

— Я живой человек, из плоти и крови.

— М-м, хе-хе, и правда. Самый настоящий человек. А раз человек, то и лица такие делаешь.

Хаяма-сан продолжала говорить, не переставая улыбаться.

— Что ж, тогда давай послушаем историю любви такой вот Шинономэ-чан.

Хоть её тон и был лёгким, взгляд оставался серьёзным.

— Не расскажешь? Такие вещи, если держать их в себе, могут потом аукнуться. Позже.

— ...

Я на мгновение задумалась: «Стоит ли об этом говорить?»

— Сразу предупреждаю: я умею хранить секреты.

Это я и так понимала. Она не из тех, кто треплет языком направо и налево.

«...Я расскажу. Нельзя же тратить время впустую, стоя здесь».

— На самом деле...

И я рассказала. О нём.

О парне, который меня спас. О первом по-настоящему дорогом мне человеке.

О том, как стало больно, когда я увидела, что он весело проводит время с другой девушкой.

— Понятно.

Хаяма-сан слушала без тени улыбки. Её серьёзное выражение лица оставалось неизменным.

— Окей. Для начала я хочу кое-что сказать, можно?

— И что же?

Послышался звук нервного сглатывания. Я даже не сразу поняла, что сглотнула сама.

— Шинономэ-чан, да ты же втюрилась по уши.

— Гх...

Горло словно сдавило тисками. Я хотела сказать «нет», но не смогла.

Увидев мою реакцию, Хаяма-сан кивнула, будто окончательно в чём-то убедившись.

— Шинономэ-чан, ты ведь раньше никогда не влюблялась, верно?

— ...Да, всё так.

Любовь. Я читала об этом романы. Но если бы меня спросили, испытывала ли я подобное сама, ответить утвердительно я бы не смогла.

— Поэтому ты, кажется, немного запуталась. Тогда вопрос. У тебя когда-нибудь колотилось сердце рядом с ним?

— Колотилось сердце?

Я немного задумалась. О том, как оно стучало рядом с ним.

В памяти всплыл тот самый момент. Когда он поймал меня в объятия. Я хоть сейчас могу всё вспомнить. Его тепло. Запах. Стук сердца.

И то, как моё собственное колотилось ещё сильнее.

— Значит, в точку.

— ...Сказать, что такого не было, было бы ложью. Но дело не только в этом.

У меня хватало и других воспоминаний о нём. И большую их часть пронизывало одно чувство.

— Рядом с ним мне спокойно. Тревога, напряжение... всё это просто исчезает.

И ещё кое-что. Рядом с ним маска, которую я ношу, спадает сама собой. Я больше не могу притворяться. Забываю о наставлении «никогда не показывать другим свои слабости», и извинения легко слетают с губ.

Я не стала озвучивать это вслух, но Хаяма-сан понимающе закивала.

— Во-от как? Это скорее уровень брака, а не просто отношений.

— Б-брака?!

Я снова выкрикнула это слишком громко и поспешно зажала рот рукой. Хаяма-сан мягко улыбнулась.

— Ага. Хотя это лишь слова моей мамы. Но пока неясно. Кажется, ты только сейчас всё осознала. Наверное, с этого момента всё перерастёт в настоящую романтику.

Немного подумав, Хаяма-сан продолжила:

— А, но погоди. Тебе ведь неприятно, когда он с другой девушкой, да? Да, это любовь. И влюблённость, и любовь.

Её слова сбили меня с толку, но тут я поняла, что мы так и не подошли к главному.

— Эм-м... Давайте пока отложим это. Я бы хотела узнать, как решить проблему.

— Прости, прости, точно. ...Но подожди ещё немного. Я хочу обсудить ещё кое-что.

«Обсудить кое-что». У меня не было ни малейшего предположения, о чём речь.

— Насчёт друга того парня. И его девушки.

— Друга и его девушки?

Я невольно склонила голову набок. Хаяма-сан кивнула и начала объяснять.

— Это только моё чутьё, но... мне кажется, этот его друг пытается тебя прощупать.

— Прощупать?

— Ага, — подтвердила Хаяма-сан и продолжила. — Скорее всего, тот парень... давай я пока буду называть тебя Ледяной принцессой, хорошо? В общем, не думаю, что он рассказал другу о том, как сблизился с Ледяной принцессой.

— Да. Я тоже так думаю.

«Уверена, Минори-кун ничего не говорил. Зная его характер, если бы он захотел с кем-то поделиться, то сначала спросил бы у меня».

— О, значит, я угадала. А есть ощущение, что он упоминал тебя не как Ледяную принцессу, а просто как Шинономэ-чан? Например, как о важном друге?

— В-важном... насчёт этого не знаю. Но если не как о Ледяной принцессе, а просто как об одной из подруг, то, думаю, вполне мог рассказать.

— Ну, наверное, так и было. Раз уж даже Шинономэ-чан так изменилась, то и он тоже мог поменяться, и это наверняка заметили.

Я кивнула. «Я тоже надеюсь... что он изменился».

— И кстати, они с этим другом сильно близки?

— ...Он иногда упоминает о нём. Думаю, они очень хорошо ладят.

«Угу, угу», — Хаяма-сан закивала, словно раскладывая всё по полочкам у себя в голове.

— Хм-м? Всё-таки похоже, что тебя просто пробивают джебом[6], да?

[6]: Джеб — короткий прямой удар в боксе, используемый здесь как метафора для проверки реакции и прощупывания почвы перед активными действиями.

— Джебом?

— Ага, джебом. Я думаю, они пытаются проверить тебя и заодно расшевелить.

— ...Простите, я не очень догадлива.

— Да не, тут наверняка и моей фантазии прилично намешано. Но чуйка подсказывает, что я права. Наверное, потому что эта девушка чем-то похожа на меня.

Сделав такое вступление, она начала объяснять.

— Я считаю, что если у Шинономэ-чан появится парень, то лучше бы ему оказаться хорошим человеком.

— Эм, спасибо?

— Ну, вот в таком духе. Ты же хочешь, чтобы твои близкие друзья... или, точнее сказать, дорогие тебе люди были счастливы, верно?

— С этим не поспоришь... А, так вот оно что.

И тут до меня наконец дошло.

— Именно. Его друг прощупывает почву, пытаясь понять, что ты за человек. И, если говорить точнее, есть ли у тебя к нему чувства. Думаю, они проверяют, будешь ли ты ревновать.

Хаяма-сан подняла палец и озвучила свою теорию. Я стала переваривать услышанное, раскладывая всё по полочкам, чтобы лучше вникнуть в суть. Слушая её выводы, я анализировала, насколько они верны.

— Они проверили, что ты к нему чувствуешь. А заодно, видимо, этот друг тоже заинтересовался тобой. Если бы ты взревновала, что он гуляет с девчонкой, и пошла на контакт — это вообще идеальный расклад. Можно было бы встретиться и понять, что ты за человек. А если нет — всё равно есть расчёт на развитие отношений между вами. В таком случае можно выведать информацию у него и перейти к следующему шагу... В общем, налицо желание расшевелить вас. Но действуют они не наобум. Вряд ли это приведёт к плохим последствиям... Похоже, этот парень тот ещё стратег.

Пока я слушала, лицо горело всё сильнее. Кажется, на нём уже можно было жарить яичницу.

— Но это всё только догадки. Может, они вообще ни о чём таком не думали.

— П-понятно. Но ведь это... ну... Эта теория не имеет смысла без условия, что он в-влюблён в меня.

— Да, именно из этого я и исхожу. Да и вообще, парней, которые не влюбились бы в такую, как Шинономэ-чан, по пальцам пересчитать можно.

Я не нашлась с ответом, и Хаяма-сан лучезарно улыбнулась.

— Ну, есть, конечно, вероятность, что это перерастёт в «любовь» только в будущем. Но если рассуждать логически, симпатию он к тебе точно испытывает.

«...Будем считать, что жар на моём лице исключительно из-за затянувшегося летнего зноя».

Я вернулась к нашим размышлениям. Меня беспокоило кое-что ещё.

— Допустим, всё это правда. Но разве девушка его друга не оказывается в сложном положении?

— Ага. А может, именно она весь этот план и придумала. Без её помощи провернуть такое было бы невозможно.

Тут улыбка исчезла с лица Хаямы-сан.

— Как бы там ни было, факт остаётся фактом: тебе бросили вызов.

От таких резких слов я нахмурилась. Не обращая на это внимания, собеседница продолжила объяснять:

— Я уже говорила, но есть шанс, что они так глубоко не копали. Вполне возможно, что ребята просто пошли потусоваться без всякой задней мысли. Думаю, насчёт благодарности за помощь с учёбой — это правда.

Хаяма-сан рассмеялась, будто выпуская воздух из лёгких.

— Но как по мне, друг Минори-куна просто мутит воду, чтобы посмотреть на твою реакцию. И если я права, значит, они крутят тобой как хотят. Неприятно, скажи?

Её глаза ярко блестели, словно в предвкушении веселья.

— Раз противник пробивает джеб, почему бы не врезать ему правым прямым?

Хаяма-сан встала в стойку и выбросила вперёд кулак.

От её слов я тоже невольно улыбнулась.

Та ситуация заставила о многом задуматься. Я кивнула на её предложение.

— Хорошо. Но раз уж на то пошло, я тоже хотела бы кое о чём посоветоваться.

Я начала готовиться к тому, чтобы принять твёрдое решение. А именно…

Решение «влюбиться» в него.

◆◆◆

— Л-Л-Ледяная принцесса?! Чт... нет... так вот, значит, в чём дело.

Друг, стоявший рядом с Минори-куном, удивлённо захлопал глазами, а затем, словно всё поняв, кивнул. Девушка рядом с ним, судя по всему, его возлюбленная, тоже застыла в оцепенении.

«Точно. Для начала нужно поздороваться».

— Приятно познакомиться. Вы ведь друг Минори-куна, верно? Я много о вас слышала.

Парень вздрогнул. Минори-кун пристально смотрел на меня, но, кажется, просто наблюдал за происходящим. Пользуясь его молчанием, я продолжила представляться.

— Меня зовут Шинономэ Наги. Минори-кун спас меня, и с тех пор мы близко общаемся. Прошу любить и жаловать.

Сказав это, я поклонилась. До меня донеслись звуки их суеты, и я едва не улыбнулась.

— О, э-э, я... Позвольте представиться, Макидзака Эйдзи?

— Ты самурай, что ли? Поздоровайся нормально.

Услышав их перепалку, я всё-таки тихонько рассмеялась. Затем повернулась к девушке.

— Кажется, на днях Минори-кун был на вашем попечении. Благодарю вас.

Из её горла вырвался тихий вздох. Наверное, я проявила слишком много враждебности.

— Д-да нет, что вы. А, я Нисидзава Кирика. Э-эм. П-пощадите хотя бы мою жизнь?

— Ты крестьянка, прогневавшая самурая, что ли? Вы, парочка, стоите друг друга... Шинономэ, а ты-то как здесь оказалась?

— Об этом поговорим позже, Минори-кун.

Ответив Минори-куну, я приблизила губы к уху Нисидзавы-сан. Так, чтобы он не услышал.

— Спасибо. Благодаря вам я смогла немного разобраться в своих чувствах.

Чтобы показать, что на самом деле я не так уж сильно злюсь, эти слова я произнесла как можно более мягким голосом.

Не то чтобы у меня совсем не имелось к ней претензий. Но чувство благодарности, несомненно, перевешивало.

Нисидзава-сан вздрогнула, а затем, видимо, поняв смысл сказанного, криво усмехнулась. Кажется, до неё дошло.

— Что ж, Минори-кун. С твоими друзьями я поздоровалась. Пойдём?

— ...Подожди секунду. Как я и говорил утром, у меня нет зонта.

— ?.. Так ведь поэтому я и пришла.

Белоснежный зонт. Я раскрыла свой любимый зонтик, подаренный матушкой, и легонько поманила Минори-куна рукой. Он удивлённо распахнул глаза. Глядя на его лицо, я почувствовала, как губы расплываются в улыбке. Но я больше не собираюсь ничего от него скрывать.

Разумеется, я пришла сюда не только ради того, чтобы поздороваться с его друзьями. Наоборот, главная цель крылась в ином.

В том, о чём мне говорила Хаяма-сан.

Я пока не могу с уверенностью заявить, что это любовь. ...Хоть с самого утра моё сердце и начинает бешено колотиться, стоит лишь оказаться рядом с Минори-куном. Я ещё не уверена. Ведь это мой первый подобный опыт.

Поэтому я должна всё проверить.

Я понимаю, что это неправильно. Использовать Минори-куна лишь для того, чтобы разобраться в собственных чувствах.

Но я хотела знать.

«Действительно ли это любовь? Или нечто иное?»

Если это любовь... Если это то же самое, о чём я читала в книгах, то, возможно, я смогу измениться. Нет.

Я обязана измениться.

И поэтому для начала…

◆◇◆

Под дождём она раскрыла зонт. Пока я стоял в оцепенении, не зная, что делать, девушка тихонько рассмеялась.

— Ах да. Минори-кун. У меня есть к тебе одна просьба.

«Просьба», — эхом отозвался я. Я засомневался, не стоит ли нам отойти в сторону, чтобы поговорить наедине, но Шинономэ, похоже, совершенно не обращала внимания на Эйдзи и остальных.

Выдержав небольшую паузу, я кивнул.

— Спасибо.

Дождь гулко барабанил по куполу зонта. Подумав, что не стоит заставлять её мокнуть, я предложил:

— Если нам нужно поговорить, может, встанешь сюда?

— Нет. Это «просьба», но она не займёт много времени.

Сказав это, она приподняла уголки губ — и протянула мне руку. Ту, что была свободна от рукояти.

— Минори-кун.

Её голос отчётливо разносился даже сквозь шум ливня. Я не мог ослышаться.

И именно поэтому.

— Ты не станешь моим другом?

Я не поверил своим ушам. Её словам. И её действиям.

В голове вихрем проносились самые разные мысли. Однако вопрос «почему?» с губ так и не сорвался. Что неудивительно.

Ведь для того, чтобы предложить кому-то дружить, причины не нужны.

...Но всё же эта фраза вызвала у меня сильное чувство диссонанса. И я сам не понимал почему.

Думаю, её слова были искренними. Просто почему-то казалось, что за ними кроется какой-то скрытый мотив.

— Нельзя?

Голос Шинономэ звучал тихо, но эти слова острым клинком вонзились мне в грудь. Разве я мог отказать, когда меня просят таким тоном?

«Нет, стой. Дело не в этом. Я соглашаюсь не потому, что не в силах сказать "нет"».

— Я тоже хочу стать твоим другом, Шинономэ.

В конце концов, сомневаться в том, что это было моим искренним желанием, не приходилось.

Ответив так, я взял её за руку. Изящные белые пальчики крепко сжали мою ладонь.

— Да!

Её ответ прозвучал звонко, перекрывая даже шум дождя. А улыбка оказалась поистине ослепительной.

◆◆◆

Я чувствовал на себе прожигающие взгляды. И неудивительно.

Прямо сейчас я шёл домой вместе с Шинономэ. Да ещё и под одним зонтом, то есть под так называемым «айайгаса»[7]. И шли мы очень близко друг к другу.

[7]: Айайгаса — совместное использование одного зонта двумя людьми. В Японии считается романтическим жестом и популярным символом влюблённости.

Из-за разницы в росте зонт нёс я, и плечо спутницы то и дело задевало мою руку.

— К-кстати. А почему ты вообще сюда пришла, Шинономэ?

На этот вопрос девушка слегка надулась.

— Потому что я не хочу, чтобы ты простудился, Минори-кун.

— В-вот как...

Ну да, логично. Угу. Вполне в её духе. Вероятность того, что я куплю зонт, была высока, но она, должно быть, решила подстраховаться на всякий случай. И ведь этот случай как раз настал.

В этот момент Шинономэ перевела взгляд на меня... точнее, на левую половину моего тела. «Плохо дело, неужели заметила?»

— Минори-кун?

— Ч-что такое?

— Если мне не изменяет зрение, твоё левое плечо почему-то мокрое, Минори-кун.

— Тебе, наверное, показалось? — выдавил я, но Шинономэ посмотрела на меня укоризненным взглядом.

«...Гх. Тут уж ничего не поделаешь».

Учитывая размер зонта, нам приходилось идти вплотную друг к другу, чтобы поместиться вдвоём.

Пока я об этом размышлял, Шинономэ, видимо, придя к такому же выводу, пристально посмотрела на купол.

А затем...

Сладкий аромат ударил в голову. В то же мгновение по руке... и по всему телу разлилось тепло.

Шинономэ пододвинулась ещё ближе. Так, что наши тела плотно соприкоснулись.

— Ш-Шинономэ?!

— Т-теперь всё в порядке, так ведь?

Её лицо было пунцовым, словно в лихорадке. Я тоже почувствовал, как к щекам приливает кровь.

— Т-ты... мы же соприкасаемся, — кое-как выдавил я из себя.

«Да. Она прижимается. К моей руке».

Шинономэ покраснела до самых кончиков ушей. У неё даже слёзы на глазах выступили, но она и не думала отстраняться.

— Н-ничего... не поделаешь. Т-только до тех пор, пока мы не дойдём до дома, — выпалила Шинономэ, смущённо запнувшись на последнем слове. Это чертовски сильно ударило мне по сердцу, но... стоп.

— До дома?

— А-ах да, я же тебе не сказала. Точнее, не спросила. У тебя есть на сегодня планы, Минори-кун?

— Планы? Да вроде нет.

— В таком случае! — радостно воскликнула Шинономэ.

Это было настолько необычно, что она и сама немного удивилась. Смущённо откашлявшись, девушка продолжила:

— Я б-бы хотела отпраздновать окончание экзаменов у тебя дома, Минори-кун.

Её лицо всё ещё оставалось красным. Но, контрастируя с ним, синие глаза смотрели прямо и решительно. Словно она к чему-то приготовилась.

— Я завидовала. Макидзаке-сану и Нисидзаве-сан.

Её пальцы осторожно легли поверх моих.

— Я тоже хочу... стать к тебе ближе, Минори-кун.

По всему телу побежали мурашки. Сердце затрепетало, и я ощутил щекочущее, приятное чувство.

От этих слов... я был невыразимо счастлив.

Стоило мне медленно кивнуть, как лицо Шинономэ просияло.

— Тогда! Раз уж у нас вечеринка по случаю окончания экзаменов, сегодня я приготовлю для тебя ужин!

— Т-ты останешься до вечера? И, оказывается, ты умеешь готовить.

— Умею. Точнее, я хорошо готовлю, и мне это нравится. Так что жди с нетерпением.

Перебрасываясь этими репликами, я заметил ещё кое-что.

— Такое ощущение, что твой стиль речи немного изменился.

— Заметил? Раз уж мы теперь друзья, Минори-кун, я решила общаться в чуть более непринуждённой манере. Хотя вежливые окончания — это просто привычка.

Я понимающе кивнул, хотя от такого напора Шинономэ моё сердце билось как сумасшедшее.

И в то же время я осознал ещё одну вещь. Прижавшись к ней... я слышал, как громко стучит сердце самой Шинономэ.

Это меня удивило. И от осознания этого факта напряжение лишь возросло, а собственный пульс зачастил так сильно, что стало больно.

«Так, надо успокоиться».

Я сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, и тут...

— Но я рада. Теперь я наконец-то смогу стать подругой Хаямы-сан, — пробормотала Шинономэ.

Я не совсем понял смысл её слов... точнее, они меня озадачили.

— В-вы с ней разве ещё не подружились?

— Да. Ещё нет.

— Эм... Вы мало общались, или типа того?

— Дело вовсе не в этом.

Шинономэ остановилась, и я, естественно, тоже.

Её белоснежные щёки залились пунцовым румянцем, но синие глаза смотрели прямо на меня... Девушка застенчиво улыбнулась.

— Просто я твёрдо решила, что моим первым другом станешь ты, Минори-кун.

Возникло иллюзорное ощущение, будто кто-то крепко сжал моё сердце голой рукой. Настолько эти слова оказались неожиданными.

— И ещё, Минори-кун.

— Ч-что такое?

Она позвала меня прежде, чем я успел до конца переварить услышанное. Голос прозвучал так близко к уху, что я невольно вздрогнул.

— У меня есть одно предложение.

Лёгкие звуки сорвались с её нежно-розовых губ.

— Экзамены закончились. И я подумала: разве мы не заслужили награду?

Моё сердце билось до боли сильно. Стук её сердца, передающийся через прижатую руку, эхом отдавался в моей груди, становясь ещё громче.

— Награду, значит.

— Да. Всё что угодно. У меня тоже есть кое-что, о чём я хочу тебя попросить.

В голове начали роиться нечистые мысли, но я подавил их здравым смыслом.

— Могу я кое-что спросить? — обратился я к склонившей голову девушке и продолжил: — О чём... хочешь попросить ты, Шинономэ?

Когда я выдавил этот вопрос, Шинономэ с улыбкой прищурилась.

Изящный и тонкий пальчик плавно лёг на её губы.

— Это секрет.

В её прищуренных глазах читалось предвкушение. Казалось, они сияют на тридцать процентов ярче обычного. В этот момент... моё сердце забилось гораздо сильнее, чем тогда, когда я поймал её в объятия.

С каждым днём это чувство становится всё сильнее.

Если так пойдёт и дальше, это действительно ничем хорошим не кончится.

«Я ведь влюблюсь в неё».

«Мы же друзья. Она только что сама попросила меня стать её другом».

И всё же, несмотря на эти мысли...

— Договорились.

Это было единственное, что я смог ей ответить.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

Думаю, у каждого найдётся пара неприятных воспоминаний из прошлого, при одной мысли о которых прошибает холодный пот или бросает в жар. Разве нет?

К слову, у меня такие тоже есть.

Одно из них — об уроке в младшей школе.

Стояли первые числа июня, канун сезона дождей, а за окном раскинулось приятное глазу голубое небо.

Оттенки синевы распределились примерно так: семьдесят процентов весны и тридцать — лета.

Прожив всю свою недолгую жизнь бок о бок с четырьмя временами года, я знал: эта бескрайняя лазурь над головой будет постепенно менять пропорции, пока окончательно не переоденется в летние тона.

С каждым перевёрнутым листом календаря солнечный свет набирал силу; оконная рама вырезала из него прямоугольник, раскалявший поверхность парты.

Кончики пальцев под падающим на тетрадь белым светом слегка нагрелись, и в воздухе даже витал запах чего-то жжёного.

Я ничего не имел против жары, так что от предчувствия надвигающегося лета моё детское сердце невольно трепетало.

Моё место тогда находилось у окна, четвёртое спереди; глянув в сторону кафедры, я видел ребят похожей комплекции, точно так же сидящих рядами на одинаковых стульях.

Я медленно поднял взгляд.

Макушки одноклассников.

Классная руководительница за кафедрой.

Висящая над её головой цель класса, выведенная безупречным каллиграфическим почерком.

Кончик мела с силой ударился о доску и звонко обломился, а от шуршания осыпающейся крошки я чуть опустил взгляд.

«Кем я хочу стать, когда вырасту».

Именно эта фраза была написана на доске тем же каллиграфическим почерком, что и цель класса.

Такова была тема, которую нам предстояло обсудить на этом уроке.

— А вот учительница в детстве хотела стать мастером суши. Я думала, что смогу каждый день есть вволю и тунца, и икру, и креветок. Какая ностальгия.

Той, кто вещал с таким жаром, была наша классная руководительница Кавамура Марико-сэнсэй, которой тогда едва перевалило за двадцать.

Затем она продолжила увлечённо рассказывать о себе.

О том, как по мере взросления её мечты стремительно меняли форму. Как в старших классах кое-что произошло, и она решила пойти по пути учителя. И как с тех пор старалась изо всех сил, чтобы воплотить задуманное в жизнь.

И в то же время о том, что даже у тех нескольких несбывшихся желаний наверняка был свой смысл.

Она была очень серьёзной девушкой, горящей чувством долга — типичный образ молодой учительницы.

Потратив ещё минут пять на заготовленный рассказ, она хлопнула в ладоши, подводя черту, и передала эстафету выступлений десяткам сидящих перед ней младшеклассников.

Другими словами, настала очередь учеников.

Мои одноклассники, такие же юные и наивные, как и мечтавшая стать мастером суши Марико-сэнсэй, по очереди озвучивали свои желания.

Стать видеоблогером и зарабатывать на жизнь прохождением игр. Устроиться в цветочный магазин и ухаживать за растениями. Ребята, стремящиеся к стабильности, выбирали госслужбу. Те, кто восхищался отцами, — профессию врача.

И вот, наконец, очередь дошла до меня.

С тех пор прошло много лет, но даже сейчас, став старшеклассником, я порой вижу это во сне.

Разумеется, в виде кошмара, от которого я просыпаюсь весь в поту, а рубашка липнет к спине.

— Я хочу стать «стеной».

Воздух в кабинете вмиг заледенел, и повисла мёртвая тишина.

Будто искривив пространство, из самой Антарктиды ворвался ледяной ветер и с воем пронёсся по классу.

Казалось, секундной стрелке пришлось пробежать все триста шестьдесят градусов по циферблату, прежде чем эта мерзлота оттаяла.

«А? Что это такое?»

Почувствовав неладное, я ещё раз оглядел кабинет.

Двадцать процентов ребят были слишком заняты обдумыванием своего выступления, и им было не до меня.

Десять процентов составляли разозлившиеся отличники: «Здесь не место для шуток».

Шестьдесят процентов — те, кто в замешательстве перешёптывался с соседями по парте, пытаясь понять смысл моих слов.

И ещё несколько друзей устало вздохнули, решив, что я перегнул палку и шутка не удалась.

Наконец, я встретился взглядом с Марико-сэнсэй — между нами словно со щелчком проскочила искра.

Глядя на меня, не способного выдавить ни слова из-за этой странной атмосферы, она растерялась ничуть не меньше тех шестидесяти процентов учеников.

— Э-э-э, Кайто-кун. Стена — в смысле вот эта стена?

Окликнув меня по имени, учительница постучала по стене, на которой висели часы. «Тук-тук».

— Да. Когда я вырасту, хочу стать такой стеной.

— В-вот как.

— Да.

— Э-э-э, ну-у-у. Эм... Да. П-постарайся.

На этом неопытная Марико-сэнсэй сдалась.

Уверен, она поняла: я не шучу.

И именно потому, что это была не шутка, она не могла так просто ни поддержать мою мечту, ни отвергнуть её.

До чего же честная и добрая учительница.

К слову, ад продолжился и после этого урока.

Нет, меня ждал ещё более жуткий ад.

Словно найдя новую игрушку, несколько одноклассников раструбили о моей мечте на всю школу, сделав из этого повод для насмешек.

Вскоре мне даже дали прозвище «Нурикабэ»[1], и это было реально ужасно.

[1]: Нурикабэ — ёкай в японской мифологии, предстающий в виде невидимой стены, преграждающей путь путникам.

А на школьном спектакле в шестом классе мне, первому и единственному, всучили абсолютно ненужную роль «Стены».

— Отова ведь хочет стать стеной? Тебе идеально подходит.

— Мы вообще-то исполняем твою мечту, так что должен сказать спасибо.

— За эту роль ни с кем не придётся бороться, повезло тебе.

Эти одноклассники с их мерзкими ухмылочками стали символом моего тёмного прошлого. В итоге они издевались надо мной из-за этой шутки вплоть до самого выпуска из младшей школы.

И вот, пройдя через подобный опыт, я усвоил урок: такие желания нужно держать при себе.

За одним исключением: кажется, старшая на четыре года сестра всё же догадалась о моих тайных стремлениях, но больше я никому не позволял ничего заподозрить.

Однако после окончания младшей школы прошло три года.

Пятнадцатилетний Отова Кайто, сменивший скромное «боку» на уверенное «орэ»[2], встретил в старшей школе Хосидзоно Манаку.

[2]: «Боку» — скромное и более мягкое мужское местоимение «я», характерное для мальчиков и спокойных юношей. «Орэ» — более уверенное, грубоватое и неформальное «я», которым часто пользуются парни, желая подчеркнуть взросление, мужественность или уверенность в себе.

Начало седьмого, дорога домой.

Два бледных силуэта, идущих рядом.

Чертовски тяжёлые сумки, набитые учебниками.

Как и в тот день, сладкий вечерний ветерок, готовый вот-вот шагнуть навстречу лету, ласково трепал волосы.

— Мне с самого начала это казалось подозрительным. А сегодня я окончательно во всём убедилась.

Над головой озорно улыбающейся девушки, в атмосфере лёгкой тоски, сияла первая звезда, похожая на корону.

— Мы с тобой, Отова-кун, одного поля ягоды.

Сердце гулко заколотилось.

Я, только-только поступивший в старшую школу, ещё не подозревал, что мою самую главную тайну раскроет одноклассница, с которой до этого дня мы толком и не общались.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam