Парни решили основать свою группу в 2010 году, чтобы играть поломанные риффы со сменами темпа под влиянием Beastie Boys, Dystopia, Man Is The Bastard, Plutocracy и Unsane. От текстов было решено отказаться в пользу криков и читки на выдуманном языке. С 2010 года Рудольф дали множество концертов с московскими (и не только) сладж, нойзкор и авангардно-экспериментальными группами, записали несколько сплит-альбомов, на которых были в основном импровизации. В 2013 сняли клип на композицию «Пожар», в 2021 году вышел мини-альбом «Прелюдия» и 40-минутный фильм «Рудольф ТВ», в котором группа закосплеила классику эфира российского ТВ 90-ых и, наконец-то, 1 января 2022 на всех стримингах появилась студийная запись «Первенец».

Уже во время записи этого альбома на концертах Рудольф стали играть импровизированную программу, сделав акцент на том, чтобы она звучала словно готовые придуманные треки и никто не мог догадаться, что все это никогда не репетировали и было сделано прямо сейчас, в реальном времени. В результате многие люди перестали отличать импровизации от придуманных треков и тогда пришло время записывать второй альбом, к выходу которого мы и приурочили данное интервью. Записан он был в 2 этапа – сначала в 22-23 гг сделали нескольких импровизационных сессий в студии, а потом этот материал был творчески исковеркан. Из примерно 15 часов импровизированного лайв-материала было отобрано 20 минут, к которым потом были применены студийные методы модификации, добавлены дорожки других инструментов, перкуссия, миллион вокалов и подпевок, семплы, добавлены тексты, найденные в секондах кассеты с голосами монахов и прочие артефакты.

Сегодня мы вместе нырнем под одеяло с группой Рудольф и пооткровенничаем на самые животрепещущие темы, связанные с музыкой и не только. Enjoy!

Привет! Пожалуй, начнем с очевидного: как вообще появилась идея создать группу с таким неожиданным названием – «Рудольф»? Это отсылка к чему-то или просто случайное слово?

Рома: Привет! Группу мы организовали с Димой, когда играли в составе Брома, тогда уже при общении мы поняли что наши музыкальные вкусы похожи как сиамские близнецы и мы решили поиграть нечто более радикальное. Отпочковавшись как дуэт и не имея названия, сперва мы играли вдвоём. А название придумал Дима Лапшин из все того же Брома. Когда мы собрались поимпровить на одной из реп точек, админ спросил: «Как называется ваша группа?». «Рудольф», – сказал Дима то, что первое пришло ему в голову. Потом это всё забылось и мы играли без названия, пока по телеку в ночи я не увидел документалку про Рудольфа Нуриева, в памяти всплыло это имя и мы решили, что вот оно – то самое. А Ваниш, с которым мы уже играли в одной группе, прикупил себе вертушку и я тут же не долго думая заманил его в кроличью нору. Вот так появилось наше нечестивое трио.

Дима: Кореш у Ромы на работе решил, что мы «наци» и называл Адольф, но мы не такие. Еще есть группа с похожим названием – Игорь, очень хорошая.

Ваниш: Случайное слово.

Вы играете вместе больше 15 лет (!). Расскажите, как вы познакомились и поняли, что будете играть именно так, а не иначе?

Рома: Ваниша я знал и до Рудольфа, мы знакомы с 2003 года и играли в составе группы Детиети. С Димой мы познакомились когда я играл на трубе в Броме (странно, ведь я совершенно не умел играть на трубе). Мы сразу решили играть что-то дикое, но симпатишное, так как вкусы наши были достаточно эклектичны и разнообразны.

Дима: Мы с Ромой сошлись на любви к Dystopia и всякому powerviolence. Я одолжил у друга бас (раньше на басу не играл) и понеслась. А когда пришел Ваниш, все стало просто прекрасно. До этого играл в психодел-джаз-джем группах. Я мечтал играть в группе, где были бы композиции. Но не вышло, наши треки быстро стали такими замороченными, что мы не всегда могли их сыграть на концертах. Поэтому стали на репах тренировать сыгранность, игру в разных стилях, много импровизировать в формате "играем песню на лету" и пока так и живем.

Ваниш: Меня позвал Роман.

Прочитала вашу биографию и обратила внимание на строчку «духом из Йошкар-Олы, но все из Москвы». Это такая шутка или в этом есть доля правды?

Рома: В каждой шутке есть доля правды, но конкретно в этой нет) Было так, что я ругался «ЁШ КОРОЛА»! И как-то это осело в наших непутёвых головах и мы начали приплетать этот город при каждом удобном случае, он стал частью нашем «мифологии». Однажды мы играли в Питерском клубе «Жопа» и в баре перед выступлением решили выпить напиток «Боярский». Мы чокаясь и хором выпалили «За ёш коралу»! Барменша опешив и округлив глаза внезапно спрашивает у нас: «Откуда вы узнали, что я из ЁШ КОРОЛЫ»?

Дима: У группы должна быть своя история, свой юмор, свой язык и свой стиль. Я стараюсь собирать всякие такие штуки. Например, когда мы ездили в Лугу нам спели песню Браво перевирая слова: «Этот город нарисован хлебом на спине» и мы смеялись до слез. И вспоминаем до сих пор смеясь.

Вы определяете свою музыку как «намеренно умственно-отсталый экспериментальный хардкор». Но ведь за этим стоит огромная работа и выверенный расчет. Это самоирония или способ защититься от излишне серьезных критиков?

Ваниш: И то и другое.

Рома: Для нас это скорее удовольствие, чем работа, особенно в студии при записи доп вокалов, это дико смешно. Это самоироничная правда скорее, помню ещё от ребят из Грунта услышал такой термин как «дегра-прог», он тоже идеально подходит.

Дима: Для меня это скорее реакция на однообразие и техничность, ну и попытка обойти правила приличия.

Как реагирует обычный слушатель, который впервые попадает на ваш концерт? Вы видите испуг, недоумение или восторг?

Ваниш: По-разному.

Рома: Бывает по-разному, но если человек улыбается – это лучшая реакция. Помню, на одном концерте абсолютно пьяный металлист кричал, что испытал культурный шок или когда люди подходят и говорят, что ничего подобного они никогда не слышали, ну а когда пляшут – это прям вообще приятно.

Дима: Меломанам нравится, а субкультурным ребятам часто не заходит. Я помню, как мне рассказывал Антон Китаев, что он слышал такую реакцию на нас на концерте: «Ой, ну это не powerviolence». Через 10 секунд: «А сейчас powerviolence…». Еще спустя 15 секунд: «Блин, а сейчас снова не powerviolence...».

Вы когда-нибудь жалели, что не пошли по пути более доступной музыки? Или эта сложность – единственный способ для вас существовать?

Ваниш: Очень жалею!

Рома: Мы ходили по разным путям и это пока что наш излюбленный, грязный и извилистый. А так есть в планах поиграть нечто фанк-позитивное с вокалом, как у Барри Уайта.

Дима: Я только лет 5 назад начал слушать поп-музыку, а до этого слушал грайнд-нойз-габбер-фриджаз-эмбиент-атональщину. Так что надежда есть. Было бы круто сделать что-то более мягкое, а-ля Бьорк или St. Vincent.

Понятие «плохая музыка» – это для вас эстетический выбор или этический? Может ли «плохое» быть честнее «хорошего»? Может ли музыка, которая звучит как поломанная, быть честнее музыки, которая звучит гладко и выверено?

Ваниш: Этический. Плохое, как правило, честнее хорошего. Не понимаю, что такое честная музыка.

Рома: Для меня – скорее эстетическая. Может, но может и наоборот. Музыка настолько разная и не важно какая она именно, главное – это нравится ли она тебе. Хотя, конечно, мне конкретно больше по душе необработанная и хаотичная, но и поп-музыку я с удовольствием слушаю.

Дима: Гладкая музыка мне очень редко нравится. Так что, наверное, это даже не выбор, как-то так само сложилось.

Если ваша импровизация рождается без заготовок, можно ли сказать, что вы не сочиняете, а скорее обнаруживаете её – как археолог? Ваш метод записи – это способ одомашнить случайность, приручить её, чтобы она перестала быть страшной?

Ваниш: Импровизация – это создание музыки в реальном времени. Тут можно и раскопать приручённое и закопать приручённое, да всё что угодно можно сделать.

Рома: Импровизация – это всегда про взаимодействие и иногда я обнаруживаю, что я не успеваю за мыслью Димы. Бывает, скорее, наоборот, устрашнить и ушизить!

Дима: Имхо, импровизация больше про то, чтобы осознать, что за настроение у тебя внутри и интересным способом его спроецировать на партию. То есть нужно впасть в такое медитативное состояние, когда позволено все и ты очень открыт и постараться воспроизвести внутренний голос так, чтобы было удивительно самому. Ну а запись это уже технический момент.

За столько лет ваша музыка сильно менялась, но суть оставалась той же. Что изменилось в вас самих, что привело к этой эволюции? Что в вашем звучании для вас святое, что вы никогда не предадите?

Рома: Мы эволюционировали как музыканты и даже я на удивление. Святой дух панка и неряшливый саунд.

Дима: Да, мы точно стали лучше играть, но у этого есть обратная сторона! Теперь приходится бороться с автоматизмом (т.е. ленью мышления). Я хотел бы, чтобы оставалась непредсказуемость и контраст между настроениями – то нагнетание, то веселье.

Ваниш: Для меня ничего особо не изменилось. Всегда пытаюсь что-нибудь предать в нашей музыке, но Роман не даёт…

Ваш вокал сравнивают с японским андеграундом 90-х. Но вы именно создаете «свою фонетику». Как рождается этот язык – вы просто орете или у каждого крика есть своя внутренняя грамматика?

Рома: У каждого своя грамматика, конечно, но она всегда рождается здесь и сейчас, а ещё мы называем это «жмеретянским» наречием.

Ваниш: Я ору на жмеретянском!

Дима: Это типа… как карго-культ. Берешь чужой язык, копируешь форму, используешь, как автоматическое письмо. Иногда больше похоже на узбекский, иногда на испанский, мексиканский и т.д. И игра на инструментах в свою очередь подстраивается под этот и стиль.

Коснемся непосредственно самого альбома. Если сравнить сведение «Вторжения» и «Первенца» – что изменилось в звуке? Стало ли больше воздуха, или просто грязь стала другой текстуры?

Ваниш: Вроде получше получилось, но это может быть просто эффект свежести.

Рома: Воздуха стало больше, но мы его всё равно испортили)) Ну и грязь стала более липкой.

Дима: Треки стали проще по структуре, странее, разнообразнее и напевнее. Переключения стали аккуратнее. Появились как бы гитарные соляки (т.е бас с октавером).

Есть ли в альбоме скрытые цитаты или отсылки, которые вы не афишировали?

Рома: Все отсылки случайны, но они есть, если найдется переводчик.

Дима: Есть немного закладок. Будет прикольно, если кто-то угадает откуда семпл из «Затуманивает мозг «и найдет мантру, которую мы спели. И свяжет треки с их описанием с Bandcamp.

На «Вторжении» есть трек на русском языке. Почему именно этот трек получил русский текст? Что в нём такого, что не могло быть выражено вашим выдуманным языком?

Рома: Это случайный студийный фристайл-бред который решили оставить.

Дима: Рома спел «Космический мутант», а прозвучало это как «Космический мудак». Мы решили оставить, навевает на мысли.

Есть ли на альбоме трек, который родился почти без изменений из той самой импровизации, и трек, который был полностью пересобран в студии? Можете их назвать?

Рома: Если я не ошибаюсь, все инструменталы были записаны без изменений, дописывались лишь вокалы, всякие свистелки и перкуссии.

Дима: Тут как раз фишка была в том, чтобы взять импровизированный кусок как с концерта и так его украсить, чтобы он поменял настроение или перестроился неожиданным образом. Типа как наличники закрывают фасад дома.

На альбоме есть момент, который вы считаете главным, кульминационным, – когда всё, что вы хотели сказать, собирается в одну точку?

Дима: Мне очень нравится, трек «Чудеса на виражах», он и странно мелодичный, и ломаный, и словно куда-то ведет, и потом раз – и падает с обрыва.

Что бы вы хотели, чтобы слушатель запомнил после прослушивания?

Рома: «Так-так, Рудольф больше не слушаем!»

Дима: Я бы хотел, чтобы это прослушивание запомнилось, как трип в параллельный мир.

Смогли бы одним словом описать суть «Вторжения»? И есть ли в языке такое слово вообще?

Рома: «Бакзож элюрам».

Дима: Считалочки.

Если бы «Вторжение» нужно было пересказать не словами, а жестами – что бы это было за движение?

Рома: Кувырок через пупок.

Дима: Скольжение с горки по льду.

Так все таки, «Вторжение» – это вторжение чего? Хаоса в порядок, звука в тишину или просто вас в головы слушателей?

Рома: Это всё и сразу во всех направлениях.

Дима: Детского мира в повседневность и наоборот.

Ваши пожелания читателям?

Рома: Слушайте больше разной хорошей плохой музыки, живите по совести и причиняйте добро.

Дима: Лучше и не скажешь!

В виде эксперимента (а возможно, в будущем – постоянной практики) мы также попросили наших дорогих читателей задать пару вопросов от себя. Вот что из этого получилось:

Вопросы от Пети Отоцкого:

Назовите топ-5 странных групп, которые вы очень любите и слушаете уже много лет, но которые никто кроме вас о них не знает.

Рома: Goz Of Kermeur, Dawson, Karst, Kuruma Bakudan, RECUSANT.

Дима: Old Lady Drivers, Rippikoulu, Mouse / No Name, Oscar Moore Quartet, Shelley Parker.

Ваниш: Neung Phak (Mono Pause), Bullmark, Kleeer, Kaleidoscopio, Japanische Kampfhorspiele.

Вы репетируете? Если да, то зачем и как это вы это делаете?

Рома: Репаем, конечно! Чтобы не забыть, как взаимодействовать друг с другом.

Дима: Чтобы быть на стиле и в форме, тренируем приемы, как борцы, а концерт – это спарринг.

Можно ли чудить на сцене в пьяном состоянии или важно быть трезвым?

Рома: Раньше я думал, что да, но теперь трезвость победила и для меня это работает лучше.

Дима: Музыкант должен быть трезвым, пьяной должна быть (или стать) публика.

Расскажите про яркие факапы, которые были за время существования команды.

Рома: Как-то мы сыграли 30 секунд, а Ваниш даже не успел подключиться. Один раз вместо рабочего барабана мы стащили урну с улицы, а в Ярославле я был настолько пьян, что не помню, как играл, но говорят, что это было ужасно.

Дима: Рома уронил тарелку ребром на провод, перерезал его и на всей репточке вырубило свет. Во время репетиции загорелся огнем басовый усилитель и так родился трек «Пожар». Я сломал ногу на танцполе, когда танцевал дискотеке 90-ых, пока ждал наше выступление.

Вопросы от Коли Самарина:

Расскажите про любимую книгу, фильм, альбом и картину.

Ваниш: «Хагакурэ», «Пёс-призрак: путь самурая», Mr Bungle 1991, любая картина Айвазовского из морской серии.

Рома: «Заповедник» Сергея Довлатова (как-то часто к ней возвращаюсь). «Нервы на пределе» (отличная комедия, где Джим Керри играет эпизодическую роль смерти). Mr.Bungle – Disco Volante (альбом, который изменил моё сознание и расширил горизонты). Всё, что делает Ник Блинко (сложно выделить у него одну картину).

Дима: «Плоть и кровь» Каннингем, «Man Bites Dog», OLD «Formula», то, что делал Franz Mazerel.

Назовите самое крутое событие, которое с вами происходило в жизни.

Ваниш: Моё рождение, я не помню, но рассказывали что было круто.

Рома: Лучшее событие еще впереди, я думаю. Пускай это будет что-то волшебное!

Дима: Когда я стал играть в группе, заниматься наукой и встретил своего человека.

На этой ноте наше интервью с ребятами подходит к логическому концу. Ясности не прибавилось. Но, кажется, её и не должно было быть. Искусство, которое не боится быть непонятым, вообще не про понимание. Мы не стали ближе к разгадке «Вторжения», но это, пожалуй, и есть лучший итог. Рудольфы не объясняют свою музыку, они её просто делают: из хаоса, случайностей, чужих голосов и собственного упрямства. Наверное, главный вывод, который стоит сделать – случайность может быть методом, если перестать её бояться.

Подписывайтесь на Рудольф в соцсетях: ВК | ТГ | YouTube

Слушайте альбом на удобных вам площадках.

Хотелось бы подвести итоги, как автору данного материала.

«Вторжение» – это осознанный отказ от прежней взрывной компактности первого альбома в пользу разорванной, почти шаманской темпоральности. Если «Первенец» оперировал гипертрофированным грайндкор-темпом и коллажной плотностью скретчей, то здесь группа переходит к гибридным метрическим структурам, где сладжевая вязкость риффов наслаивается на хип-хоповую пульсацию, создавая эффект полиритмического диссонанса. Вместо коротких импульсов – четырехминутные дроун-медитации с обертональным шумом и внезапными вкраплениями конкретной музыки. И при всей кажущейся «напевности» – никакой измены: алеаторика записи и последующая модификация – наложение десятков вокальных дорожек, перкуссионных слоев, гранулярных искажений – превращают материал в акустические артефакты, где абсолютно все балансирует между контролируемым хаосом и ритуальной структурой.

Вокал по-прежнему функционирует как ударный инструмент – выдуманный язык, эмульгирующий японский андеграунд эры Boredoms, соседствует с текстами на русском, санскрите и вовсе «сучьем» диалекте, что снимает любые семантические опоры, оставляя лишь фонетическую энергию. Но главное открытие – их концертный метод, где импровизация маскируется под выверенную партитуру, здесь перенесен в студию: вы не отличите спонтанный лайв-брейк от заранее скомпонованного риффа, и эта неопределенность становится генеральным принципом звукового террора. Отсылки к Dystopia, Plutocracy или Man Is The Bastard читаются как цитаты, но Рудольф пересобирают их через призму саунд-дизайна 2020-х, где грязь становится текстурой, а «плохая музыка» – лишь вопрос оптики. Это уже не просто хардкор, это мета-импровизация, где форма поедает содержание, оставляя слушателя наедине с вибрирующим вопросом: сон это или происходит на яву?

В действительности слушателю здесь остается одно: включить «Вторжение» и проверить, где для него заканчивается музыка и начинается нечто совсем другое. Может, ничего другого и нет. Может, в этом и весь фокус.

Благодарю за внимание, друзья! Будем неописуемо рады вашей поддержке в распространении этого интервью, а также непосредственной поддержке самих музыкантов. Не забывайте, как вы важны в этом уравнении, ведь независимая музыка живёт не на волне алгоритмов, а на таких искренних энтузиастах, как мы с вами!

С большой любовью, голос из канализации.