Рядовой Ковбой: Сэр, это был тот парень, который расстрелял всех тех людей с той башни в Остине, штат Техас, сэр!

Сержант Хартман: Так точно! Чарльз Уитмен убил двенадцать человек с двадцативосьмиэтажной смотровой башни Техасского университета с расстояния до четырехсот ярдов».

Диалог из «Цельнометаллической оболочки» Кубрика – выдумка, но показательная. В следующей реплике сержант Хартман объяснит, что и убийца Кеннеди Ли Харви Освальд, и стрелок из Техаса, Чарльз Уитмен, расстрелявший 16 человек в университет в Остине, своим успехам в стрельбе обязаны блестящей стрелковой подготовке, которую получают американские морпехи. Это, конечно, и ирония над американским милитаризмом, который в своих крайних формах отличается запредельной кровожадностью; поэтому и социально одобряемый герой-морпех, и массовый убийца в фильме Кубрика оказываются рядом, буквально через запятую.

Массовые расстрелы – это мировое явление, но особой проблемой оно было и остается в США. Именно там происходит около 30% всех массовых расстрелов в мире. В Америке несложно достать оружие, высок уровень социального расслоения в обществе, а жесткая конкуренция может приводить к маргинализации и сепарации от общества многих людей. Отчужденность, одиночество, неспособность справиться с личными проблемами (как материальными, так и ментальными) многих приводит к тому, что массовое убийство может показаться им оптимальным решением. Что-то вроде suicide by cop.

Но есть еще один мотив, который нередко движет массовыми убийцами – слава.

«Слава даёт человеку власть над вещами, слава развязывает ему руки — что тяжело принять», – эти слова из песни Дэвида Боуи Fame неплохо описывают те соблазны, которые манят за собой потенциальных массовых убийц. В первой половине XX века массовые убийства, как правило, становились результатом столкновений на этнической или политической почве. И, конечно, к ним же приводили и криминальные разборки.

Но в век массмедиа рождается еще одна фигура, привлекающая внимание людей – убийца-одиночка, психопат, который убивает людей без особых мотивов и причин. Жестокость ради жестокости.

Чарльз Уитмен был не первым массовым убийцей, но, пожалуй, первым известным стрелком, чьи мотивы нельзя было списать на политические взгляды, незрелость или неприязнь на этнической почве. Бывший морпех, отчисленный из колледжа за плохую учебу и нарушение правил (последней каплей стало то, что он принес в кампус тушу убитого оленя и начал ее разделывать на глазах у других студентов), оказался жестоким и беспощадным убийцей. Он застрелил свою мать, жену, а затем отправился в кампус университета Остина в Техасе, поднялся на башню и открыл оттуда стрельбу по людям, убив 16 человек и ранив больше 30. В конце концов, полицейские застрелили Уитмена. В своих предсмертных записках Уитмен ссылался на мучившие его головные боли и посещавшие его странные мысли; проведя вскрытие, врачи обнаружили опухоль в мозгу Уитмена, не став, впрочем, заключать, что именно она и стала причиной его поступков.

Массовое убийство в Техасе привлекло огромное внимание к себе. Через 2 года Питер Богданович выпустил фильм «Мишени», сюжет которого был во многом основан на убийствах, совершенных Уитменом. Еще позднее в телевизионном фильме роль Уитмена исполнил Курт Рассел.

Само имя Уитмена стало нарицательным, символом массового убийцы. Они были еще и тем интереснее для публики, что не были анонимными злодеями. Их имя тут же становилось известно всей стране, пресса начинала копаться в деталях их личной жизни, выискивала возможные и невозможные причины их преступлений и постоянно привлекала внимание к вспышкам насилия.

Марк Эссекс, националист и член Черных пантер, совершил две атаки на рубеже 1972 и 1973 годов, убив 10 человек. Бренда Спенсер, 16-летняя девушка, убила 2 и ранила 9 человек в школе в Кливленде в январе 1979 года. На вопрос о том, почему она это сделала, она ответила: «Не люблю понедельники. А это оживило день». Почтовый работник, расстрелявший своих коллег; безработный, захвативший самолет, убивший пилотов и приведший к гибели всех пассажиров; психопат, расстрелявший четыре десятка человек в МакДональдсе…Лицо и образ массового американского убийцы может быть разным.

Неизменным остается одно: он привлекает внимание. Зачастую вокруг убийц разгораются споры: например, стрелок, стрелявший в четырех чернокожих подростков в нью-йоркской подземке, сначала преподносился медиа и публикой как «народный мститель», который поставил на место зарвавшихся хулиганов, которые терроризировали метро. На суде, впрочем, выяснилось, что обстоятельства стрельбы были не такими однозначными, а сам стрелок оказался неуравновешенным экстремистом, а не народным героем.

Но именно медиа оказались тем триггером, который кратно увеличил количество подобных событий. С начала нулевых в Америке убийства в массовой стрельбе происходят постоянно, создавая проблему убийц, копирующих оригинальные события. Самым громким, но не единственным инцидентом такого рода стала стрельба в школе «Колумбайн» в 1999 году, когда двое подростков пришли в школу вооруженными и убили 15 человек, ранив еще 24.

Стрельба в «Колумбайне» стала прообразом многих последующих убийств – и каждое затем сравнивали с тем, что произошло в колорадской школе. А некоторые убийцы осознанно старались быть похожими на Харриса и Клиболда – убийц из Колумбайна.

По разным оценкам, с 1966 по 2017 год в США случилось 318 массовых расстрелов, было убито больше тысячи человек, а еще почти две тысячи – получили ранения. И убийств не становится меньше; наоборот, если в 1970-х новые инциденты происходили примерно каждые 200 дней, то в 2010-х годах между ними в среднем проходит всего 20 дней.

Некоторые исследователи уверены: часть проблемы кроется в том, что медиа уделяют огромное количество внимания убийцам, но не жертвам. По данным рядам ученых, массовые убийцы получают в медиа столько же пространства, сколько и самые известные звезды Голливуда – при этом большую часть информации дают традиционные СМИ: газеты, радио и телевидение, в то время как уровень интереса к таким событиям в интернете обычно ниже. Но медиа-машина все равно старается набрать рейтинг через кровавые подробности убийств, акцентируя именно на убийцах.

Одинокие стрелки, мрачные психопаты, домашние тираны, страдающие от ПТСР – массовые убийцы с начала 1970-х, с мрачного десятилетия политической паранойи и безнадеги, постоянно являются героями массмедиа. А в век интернета, когда маньяки и убийцы стали популярнее, чем когда-либо, они и вовсе стали звездами. И кажется, что пока что никто не придумал, как это можно было бы остановить.

О родителях Брайанта толком ничего не известно, но биография парня, родившегося в захолустье в Тасмании, относительно легко прослеживается, когда ему стукнуло 19. Разве что мы знаем, что в детстве Брайант часто проявлял садистские наклонности, а подростком был тревожным и, как впоследствии зафиксируют психиатры, страдал умственным расстройством, не умея ни читать, ни писать, а его IQ составлял 66, то есть как у 11-летнего подростка.

В 19 неприкаянный Брайант познакомился с 54-летней Хелен Мэри Элизабет Харви. Немолодая дама жила со своей матерью Хилзой в запущенном особняке в Нью-Тауне, а Мартин как раз забежал к ней, когда искал новых клиентов, которым нужно подстричь газон. Надо сказать, что Харви не бедствовала – она была наследницей довольно крупной доли в лотерейном бизнесе, так что в какой-то момент решила, что ей прекрасно хватит денег и на содержание Мартина, который фактически стал членом ее семьи. Они вместе переехали на ферму в Таурусвилль в 1991-м году, где Брайант продолжал помогать по хозяйству, а соседи запомнили его как весьма странного парня, который любил стрелять из пневматического пистолета в туристов и лающих на него собак.

Уже спустя год происходит совершенно детективная история. Автомобиль, в котором едут Брайант и Харви выезжает на встречную полосу, врезается в другую машину, Харви гибнет, а Мартин на полгода отправляется в больницу. Интересно, что до этого дама уже трижды попадала в похожие аварии, а соседи рассказывали о привычке Брайанта хвататься за руль во время поездок и мешать водителю. Так или иначе, из больницы Мартин выходит весьма обеспеченным человеком: оказалось, что незадолго до смерти Харви сделала его единственным наследником, поэтому ему досталось имущества на сотни тысяч австралийских долларов. Правда, распоряжаться полученным он практически не умел – ровно в силу своего недуга, поэтому родители оформляют опекунство над ним и начинают заниматься делами доставшейся им фермы.

И тут происходит еще одна странная смерть: отец Мартина Морис начинает странные махинации с банковскими счетами жены, а затем гибнет при странных обстоятельствах. Его искали два месяца, прежде чем обнаружить на той самой ферме записку с просьбой позвонить в полицию, а затем и тело, прибившееся к плотине на местном водоеме. Полиция сочла случившееся самоубийством, так как Морис страдал депрессией, но, так или иначе, Мартин снова получает деньги в наследство, продает ферму и остается жить в том самом особняке, где 19-летним повстречал свою будущую благодетельницу.

Соседи описывают интересную закономерность в преображении Мартина. Если на ферме он ходил в одинаковых белых комбинезонах, то в городе стал одеваться весьма экстравагантно: носил брюки-клеш самых безумных цветов, вычурные рубашки с рюшами и, в общем, собирал на себе все удивленные взгляды и регулярно слышал смех себе вслед. Ну, а еще он стал злоупотреблять алкоголем. Где-то в то же время ему и пришла в голову идея устроить бойню в Порт-Артуре – бывшей тюрьме, переделанной под молл с многочисленными кафе.

И в день трагедии он был абсолютно трезв. До сих пор не до конца ясно, что двигало им в тот день. Возможно, одиночество или злоба на весь мир, который смеялся над ним и для которого он был очередным сельским дурачком, которого, когда его не станет, вскоре забудут. Возможно, желание стать знаменитым. По одной из версий, он так и сказал одному из соседей: «Я сделаю что-то такое, что заставит всех запомнить меня».

Так или иначе, ему это удалось. Вооруженный несколькими винтовками и пистолетом Мартин убил 35 человек. Последнюю свою жертву он лишил жизни спустя 18 часов после начала бойни, когда его уже окружала полиция в гостевом доме, куда он вместе с заложником умчался на угнанной машине. Переговоры с правоохранителями закончились тем, что Мартин убил похищенного, поджег дом и попытался скрыться, но вместо этого получил тяжелые ожоги и был схвачен. Суммарно он получил 35 пожизненных сроков, то есть по одному за каждую отнятую жизнь. В тюрьме он несколько раз пытался покончить с собой, но вскоре оставил эти попытки. Как и практически любой ставший знаменитым массовый убийца, доживший до суда, в тюрьме он получает массу писем от восторженных последователей и последовательниц, но, по сообщениям охранников, никогда их не читает.

Со смертью я познакомился очень рано. Нет, рядом никто не умирал, мне просто представили ее — очень вежливо, очень обстоятельно и даже дружелюбно. “Гриша, это смерть, смерть — это Гриша”, — и пятилетний я со смертью пожали друг другу руки. Я знал о ней всегда и всегда к ней готовился. Дело в том, что я очень поздний ребенок, мой отец родился в 1938 году, а моя мать в 1956-м, это второй брак каждого из них, да еще и я появился на седьмом году их совместной жизни. Вот и считайте. Так что я с детства знал, что я не как другие ребята — со мной неизбежность случится гораздо раньше, от родных мне людей останутся кнопочные телефоны, пустеющие спальни и подушки, хранящие отпечатки их тел, тогда когда мои сверстники еще будут приезжать к родителям с внуками.

Так и вышло, когда мне стукнуло 31, когда рабочий кабинет отца (поразительно похожий на тот, что вы увидите в фильме) стал маминой художественной студией, когда его часы перекочевали с его запястья полку в уже моем доме, когда кнопочный телефон, полный смс разных периодов его жизни, навсегда замолк в ящике моего комода. Когда дом, где я вырос, стал не большим миром для познания, а сузился до шкатулки, хранящей воспоминания о будущем молодом мужчине, о мужчине и женщине, проживших разную, но свою собственную жизнь.

Это ощущение, если переводить его во что-то физическое, конечно притупляется со временем. Ты приезжаешь в отчий дом, где осталась только мама, и вы говорите о всякой всячине, о чем-то постороннем, и то тянущее чувство куда-то на время исчезает, задвигается в дальний угол — как в доме, где есть лежачий больной, упрятанный в самую дальнюю комнату. Все вроде привычно, но иногда сквозь сигаретный дым, окутывающий застолье, пробивается кисловатый запах рушащегося тела.

Тело. “Не смотри и не запоминай это”, — кажется, лучшее, что мне сказала жена, когда я созерцал отцовскую оболочку в зале для отпеваний. И да, она не имеет отношения к нему, и следующие сутки, которые я пролежал в бесконечном полусне, заново отращивая содранную в одночасье кожу, я вспоминал совсем другое.

Смерть далась мне действительно легче, чем другим. Я тоже застал процесс увядания и еще застану — когда твоего родного человека начнает подводить сердце, затем что-то еще, но он остается тем, кто писал те смс кому-то, кто думал и мечтал, кто должен был уйти — и обязательно еще уйдет. Просто со смертью лучше знакомиться как можно раньше.

Фильм Ноэ если и мог меня чем-то резануть, думал я, так это именно картинами увядания, возможным страхом перед старостью, перед ее затхлым зхапахом. Но нет, теперь и этого, как и смерти, я не боюсь. Видимо, нам нужно чаще и вовремя знакомиться с теми, кто нас всегда ждет и обязательно дождется, чтобы не испытывать перед ними ужаса и смятения. “Я всегда буду рядом” — это не только про родных, но и про смерть и старость. И, в сущности, обе они нам тоже родные. Ну, а родных не выбирают и принимают такими, какие они есть. Так легче.