Вытрезвители, находившиеся в советское время в подчинении МВД, были выведены из милицейской системы в 1991 году с принятием нового закона «О милиции». Постановлением Верховного Совета, что имело тогда силу закона, было предписано передать медицинские вытрезвители в подведомственность Минздрава. Минздрав отбрыкивался от этой нагрузки почти 30 лет. Все эти годы вытрезвители возникали и исчезали лишь в нескольких регионах. Где-то они продолжали работать и во второй половине 90-х, причем без финансирования, кормились сами.

В новом законе, вступившем сейчас в силу, нашли соломоново решение - вытрезвители полностью переданы в подчинение субъектов РФ. При этом на регионы не налагается обязанность создание таких учреждений, где захотят, там и создадут. И никакого федерального финансирования. Но не давая денег, федеральный центр в лице Минздрава и МВД обязан утвердить «правила организации деятельности специализированных учреждений по оказанию помощи гражданам, находящимся в состоянии опьянения и утративших способность самостоятельно передвигаться или ориентироваться в окружающей обстановке».

Самое вредное в этом законе – присоединение к алкогольному опьянению наркотического и иного токсического. Ведь очевидно, что при передозировке наркотиками или отравлении ядовитыми веществами человека надо везти в больницу, как правило в реанимацию, но никак не в вытрезвитель. Да и прежде в вытрезвители не забирали при отравлении алкоголем, а вызывали скорую. Из закона же следует, что хотя регионы могут вытрезвителей не создавать, но если это делать, то обязательно в отношении всех форм опьянения.

Но уж коли решили разрешить вытрезвители, то надо хотя бы допускать туда общественные наблюдательные комиссии.

Лев Левинсон, 23.01.2021

>>>Наш телеграм-канал <<<

До настоящего времени по части 1 статьи 6.13 КоАП наказание составляло для граждан от 4 до 5 т.р., для должностных лиц от 40 до 50 т.р., для юрлиц от 800 т.р. до 1 млн. р. Те же действия, совершенные иностранным гражданином, дополнительно наказывались безальтернативным выдворением за пределы РФ.

Новый закон выделил в часть 1.1 значительную часть таких правонарушений, если они совершены с использованием интернета. Штрафы за это установлены для граждан от 5 до 30 т.р., для должностных лиц от 50 до 100 т.р., а для юрлиц от 1 до 1,5 млн. р. или приостановление деятельности организации на срок до 3 месяцев.

Понятие пропаганды остается прежним. Оно сформулировано в ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» и представляет собой двойной состав Во-первых, это «пропаганда наркотических средств … , осуществляемая юридическими или физическими лицами и направленная на распространение сведений о способах, методах разработки, изготовления и использования наркотических средств, … местах их приобретения, способах и местах культивирования наркосодержащих растений …». Во-вторых, «запрещается пропаганда каких-либо преимуществ в использовании отдельных наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров, новых потенциально опасных психоактивных веществ, наркосодержащих растений, в том числе пропаганда использования в медицинских целях наркотических средств, психотропных веществ, новых потенциально опасных психоактивных веществ, наркосодержащих растений, подавляющих волю человека либо отрицательно влияющих на его психическое или физическое здоровье».

Статья 6.13 КоАП по сути является бланкетной, то есть отсылающей к специальному законодательству. Иного определения пропаганды наркотиков не существует. Так что все эти изображения конопли на носках и зажигалках, за которые привлекли уже десятки тысяч человек, законом не запрещены, так как под определение, данное в законе, не подпадают.

Исследование судебной практики, проведенное адвокатом К.С.Кузьминых в 32 субъектах РФ показало: из 142 привлеченных по статье 6.13 только 14 человек привлечены за действия, имеющие хоть какое-то содержательное отношение к понятию пропаганды наркотиков, как она определена законом. Все прочие, то есть подавляющее большинство – дела в отношении предпринимателей за продажу товаров с изображением конопли.

То же и в интернете. Например: в ходе «мониторинга интернет пространства» было установлено, что О. на своей личной странице в сети «Вконтакте» разметил изображения листа конопли. По делу проводилась психологическая (вариант – ботаническая) экспертиза. Квалификация - ч. 1 ст. 6.13 КоАП РФ. Этот ничтожный случай и подпадает как раз под новые поправки, в отличие от аналогичных изображений в реале. Получивший два года назад за размещение в интернете штраф 5 т.р. может быть оштрафован по измененному закону на 30 т.р.

Можно лишь предполагать, какова коррупциогенность статьи 6.13 как в прежнем, так и в ужесточенном виде. Показательно уже то, что основными субъектами данного правонарушения являются предприниматели. А значит, сложившаяся практика такой имитационной борьбы с пропагандой наркотиков никуда не денется. Дел же о пропаганде в сети станет больше.

Иллюстрацией абсурдности отечественной борьбы с «пропагандой» служит постановление Новозыбковского городского суда Брянской области от 15.04.2016. По этому делу оштрафована заведующая универсамом Б. за обнаруженную в продаже книгу, в которой среди иных сказок, была сказка о суслике. Глава называлась «Суслик одурманился». И в ней, решил суд, содержались сведения о способах употребления каннабиса. Автор сказки писатель Альберт Иванов в интервью МК поясняет: «В сказке всего четыре страницы, и только на первой говорится о том, как он увлекся коноплей. Но друзья уже сразу пытаются его отговорить. Это сказка не столько о том, как он увлекся, сколько о том, как друзья от этой пагубной привычки его в дальнейшем отучили. Написано также о том, что животные сторонятся мест, где растет дурман. Рассказал еще о летучей мыши, которая после конопли разбилась о фонарь».

Лев Левинсон

21.01.2021

>>>Наш телеграм-канал <<<

Вопрос

Просьба о помощи в квалификации моего преступления. Я обвиняюсь по ст. 228.1ч.4 в оконченном сбыте. Но изначально умысла на сбыт нету. Я оказал помощь моей знакомой, которая употребляет наркотические средства. Я не знал, что она тесно общается с сотрудниками полиции. В итоге на протяжении нескольких месяцев она просит меня оказать ей помощь, я ей помогаю, меня снимают на камеру и через месяц приходят ко мне домой и арестовывают. Как квалифицировать мои действия? Как пособничество или как провокацию со стороны полиции? Пожалуйста, помогите мне разобраться

Ответ

Здравствуйте. Тактика защиты зависит от того, какие уже показания вы дали. В письме описывается обычная схема проверочных закупок (или провокаций под видом проверочных закупок), но все зависит от деталей. О том, чем отличается проверочная закупка от провокации смотрите раздел «Оперативно-розыскные мероприятия по делам о наркотиках и использование их результатов в качестве доказательств» в нашем Путеводителе по законодательству и судебной практике для обвиняемых и осужденных за наркотики.

Что касается пособничества (соисполнительства) в приобретении. Его можно усмотреть в случае, если до обращения с просьбой оказать помощь в приобретении наркотиков человек не имел наркотиков, а на деньги и по его поручению покупателя помог приобрести наркотики и затем предал их ему. Поэтому, если на видеозаписи зафиксировано, что «закупщик» передает деньги, а обвиняемый сразу передает ему наркотические средства, то доказать, что это был не сбыт, а соисполнительство в приобретении вряд ли возможно. При этом, содержание результатов оперативно-розыскного мероприятия (аудио и видео записи, объяснения принимавших участие в ОРМ лиц и др.) могут свидетельствовать, что наркотиков у вас не было, а вы приобрели их по просьбе «закупщика».

Про квалификацию как соучастия в приобретении ознакомьтесь со следующими решениями кассационных судов:

Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 10 декабря 2019 г. № 77-45/2019 по делу К.В.;

Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 24 апреля 2020 года № 77-671/2020 по делу Р.;

Определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 09 января 2020 г. № 77-99/2020по делу К.

То есть результаты ОРМ «проверочная закупка» могут подтверждать как сбыт наркотиков, так и пособничество (соисполнительство) в их приобретении. Все зависит от содержания доказательств и их оценки.

Юрист Арсений Левинсон

Консультация № 13826

19.01.2021

>>>Наш телеграм-канал <<<

Мы поговорили о стандартах Европейского суда по правам человека по этой категории дел, нужно ли обращаться в российский суд перед подачей жалобы в ЕСПЧ и в каких случаях можно просить Европейский Суд об экстренных обеспечительных мерах (по правилу 39 Регламента Суда).

А.Л.: Меня зовут Арсений Левинсон, и вы слушаете подкаст о защите заключенных. Сегодня мы поговорим с ведущим российским юристом по спорам, касающимся защиты пациентов, как на воле, так и в заключении. У нас в гостях Анастасия Коптеева, руководитель Забайкальского правозащитного центра. Анастасия, здравствуйте! Вы много лет занимаетесь защитой людей, пострадавших от неоказания или некачественного оказания медицинской помощи, в том числе заключенным. По-прежнему право на охрану здоровья людей, сидящих в тюрьмах и колониях мало кого волнует, и зачастую наказание в виде лишения свободы приводит также к лишению здоровья, а иногда и жизни. Европейский суд неоднократно признавал, что неоказание медицинской помощи является нарушением запрета на пытки и бесчеловечное обращение, гарантированного ст. 3 Конвенции. У вас большой опыт по данной категории дел, расскажите, пожалуйста, о ключевых решениях Европейского суда по этой категории, и на которые стоит ссылаться заявителем по новым делам.

Анастасия Коптеева: Тема эта непростая, всегда была непростой, и она остается такой же сложной сейчас. Мне хотелось бы начать с того, что на сегодняшний день Европейский суд говорит так, для того чтобы пойти с жалобой на статью 3 Конвенции, и в этой жалобе говорить о том, что в результате ненадлежащего, неадекватного оказания медицинской помощи, заявитель, он может быть уже в статусе осужденного, или пребывает в статусе обвиняемого, уже недостаточно, как раньше, иметь в своем арсенале только определённые жалобы, например, которые, заявитель отдает в различные какие-то надзорные, контролирующие ведомства. Сейчас мы чётко видим, что если, еще лет пять назад, достаточно было подать жалобу в прокуратуру или подать жалобу непосредственно в ФСИН, подать жалобу в медико-санитарные части, в подчинении которых находятся все тюремные медсанчасти и тюрьмы, и этого было достаточно для того, чтобы потом пойти с жалобой и сказать, что я обратился в эти ведомства и никакой защиты не получил. Сейчас это уже не так, за последние лет пять мы подали уже приличное количество жалоб, в том числе, и в партнёрстве с правозащитной организацией «Зона права», и мы с удивлением для себя увидели, что эти жалобы были признаны неприемлемыми, то есть лет пять назад было достаточно пройти эту процедуру, то сейчас этого совершенно мало.

А.Л.: Простите, но на что указал Европейский суд признавая неприемлемыми жалобы?

А.К.: У меня были некоторые ответы по определенным делам, где Европейский суд сказал прямо, что по такого рода обращениям на сегодняшний день необходимо проходить, в том числе судебные тяжбы, либо в порядке Кодекса административного судопроизводства, либо в порядке Гражданского кодекса. У меня был ответ из Европейского суда по жалобе, которую я подавала по онкологическому заключенному, который страдал тяжелым, агрессивным видом рака, у него была очень страшная опухоль головного мозга, у него не было медицинской помощи. И мы, в свое время, прошли все те этапы, которые надо было пройти, активно подавали жалобу и в прокуратуру, и в пенитенциарную систему, но Европейский суд сказал, что вы не прошли и не подали иск о компенсации морального вреда, что у вас была такая возможность, где вы могли пройти и эту процедуру тоже. Мы учли эти очевидно новые требования, и мы пересмотрели свою тактику.

Сейчас я скажу так, что если есть желание обратиться с жалобой в Европейский суд на статью 3 Конвенции, по части неадекватного оказания медицинской помощи, то необходимо, как минимум, пойти и подать иск в суд в порядке гражданского судопроизводства. Допустим, это может быть иск о компенсации морального вреда человеку за неоказание медицинской помощи, но там недостаточно пройти суд только первой инстанции, то есть нужно пройти все четыре инстанции. Это суд первой инстанции, это апелляция, это две кассационные жалобы, и только тогда, когда на руках уже определение Верховного суда, только тогда ты уже можешь пойти в суд и подать такую жалобу. Либо ты можешь инициировать судебную тяжбу в порядке Кодекса административного судопроизводства, где, к примеру, есть возможность обжаловать действие или бездействие.

Когда мы с юристами «Зоны права» поняли, что имеет смысл идти таким путём, мы не ошиблись. Мы прошли по десяткам дел, когда такие процессы судебные были пройдены, после этого мы подали жалобы в ЕСПЧ. Все они были зарегистрированы, часть была коммуницирована, причём в большинстве случаев, суд их рассматривал по WECL (well-established case law), т.е. упрощенной процедуре рассмотрения жалоб. То есть нам уже на стадии коммуникации Европейского суда приходит ответ о том, что мы приняли вашу жалобу, мы её рассматриваем, и мы считаем, что по такого рода делам уже существует устоявшаяся практика. И очень часто Правительству России предлагается пойти и заключить мировое соглашение, Европейский суд даже ссылается на какие-то конкретные дела, например, на Решетняк против Российской Федерации и т.д и т.п.

Поэтому для себя очень чётко надо понять, что как прежде уже скорее всего не будет, т.е. надо будет проходить эти суды. И я вам скажу, что суды занимают достаточно приличное количество времени, от первого суда до Верховного суда, при самом лучшем варианте, это будет год-полтора, потом уже потечет полугодовой срок подачу жалобы.

А.Л.: А как, вы считаете, эта позиция будет распространяться, в том числе и на осуждённых, которые продолжают отбывать срок в местах лишения свободы или находиться в СИЗО, при этом Европейский суд посчитает, что надлежащим эффективным средством защиты для них будет обращение с исками к ФСИН или к казне?

А.К.: По факту отказных дел, которые у нас на определенном этапе имелись, я считаю что это так. Потому как и по другим делам тоже, Европейский суд сказал, что, к примеру, Кодекс административного судопроизводства и и судебные тяжбы по гражданскому кодексу, это эффективный способы защиты. И практика показывает, что это так. Допустим, сейчас у меня лежит на выходе пять дел, о неоказании эффективной медицинской помощи, где я прошла все эти судебные тяжбы, и они без проблем были зарегистрированы, приняты, коммуницированы, и они все ожидают своего решения по упрощенной процедуре. К примеру, у меня было дело, сейчас оно находится в суде, осуждённый Дмитрий Климов, он страдает сахарным диабетом, и у него была проблема в том, что он не получал надлежащей медицинской помощи, потому как, ему не предоставляли все медикаменты, которые ему нужны были как диабетику, он не получал того вида медицинского обследования, на которое был вправе рассчитывать. Мы пошли в суд с иском о компенсации, и суд присудил ему, если я не ошибаюсь, 5 тыс руб. компенсации. Мы сказали, так хорошо, вы признали нашу позицию, но мы просим вышестоящие суды, то есть апелляционный и два кассационных суда, чтобы ему всё таки присудили компенсацию, в соответствии с теми суммами, которые присуждает Европейский суд по подобным делам. По этому делу нам суд сумму компенсации так и не поднял, и в итоге, мы подали жалобу, в этой жалобе мы попытались чётко донести до Европейского суда позицию, что мы считаем, что в данном случае заявитель сохраняет статус жертвы, потому что он адекватного возмещения не получил.

Европейский суд и ранее неоднократно по делам о гражданской медицине, и о тюремной, чаще всего Европейский суд говорит так, что в понимание статье третьей, мы не всегда можем сказать о том, что государство должно быть обязано привлечено именно к уголовной ответственности, что не обязательно заявитель должен найти защиту в уголовно-правовом характере. Чаще всего Европейский суд говорит так, что статья 3 Конвенции в аспекте оказании медицинской помощи, это же чаще всего невиновное причинение вреда, то есть врачи как правило не хотят намеренно причинить вред заключенному. И потому Европейский суд считает, что здесь, как правило, нужно вести речь о гражданской ответственности, какой может быть, например, разумная компенсация морального вреда.

Поэтому все те дела, которые сейчас у меня находятся на выходе в Европейском суде, большинство из них, как раз я подавала по сохранению статуса жертвы. У нас есть, к примеру, дело одного мужчины , у которого терминальная стадия ВИЧ-инфекции, и за 10 лет пребывания в колонии, он не получал никогда той помощи, на которую вправе был рассчитывать, и по национальным нормам права, и по нормам международным, т.е. ему допускали перерыва антиретровирусной терапии, у него не брали, как положено, раз в три месяца анализы на иммунограмму, чтобы понять сколько у него осталось сохранных клеток иммунитета, и какая при этом вирусная нагрузка, то есть насколько сильно его убивает ВИЧ. По данному вопросу, что касается лечения ВИЧ-инфицированных, были же вынесены пилотные постановления Европейским судом, например, то самое дело Алексанян против Российской Федерации, где все было разложено по пунктам. Вот этому мужчине суд первой инстанции присудил компенсацию в 1000 руб., суд второй инстанции поднял эту компенсацию до 3000 руб..

Есть ещё одно дело, мы тоже его недавно подали, тоже ВИЧ-инфицированный парень столкнулся с тем же самым, но у него помимо ВИЧ-инфекции есть туберкулёз, это тоже огромный пласт таких людей сидит за решеткой, которые имеют статус турбо-ВИЧ. Ему тоже компенсацию суд первой инстанции присудил 1000 руб., потом в апелляции ему сумму повысили до 10 000 руб., мы обжаловали решение в кассации и пошли до Верховного суда, ссылаясь на конкретное решение, например, на дело того же Алексаняна, но в итоге сумму компенсации ему повысили. Поэтому здесь для себя нужно поставить галочку, что если вы сходили в суд, и вам присудили компенсацию, которая явно несоизмерима по суммами, который осуждает европейский суд, то тогда уже есть основание, сесть и подготовить грамотную жалобу, и убедить в Европейский суд, что вы по-прежнему сохраняете статус жертвы.

А.Л.: Получается теперь, что для подачи жалобы в ЕСПЧ важно выиграть в российских судах. И тогда у меня вопрос к вам, может быть тоже короткий сделать ликбез, как вы добиваетесь положительных решений, пусть и с мизерными компенсациями, но государство всё таки признает ненадлежащее оказание медицинской помощи. В этих делах по Гражданскому процессуальному кодексу или в Кодексу административного судопроизводства, вы предоставляете заключение специалистов или вы просто ссылаетесь на нарушения объективные, которые может и юрист увидеть, например, перебои в медицинских препаратах, отсутствие исследования вирусной нагрузки, это же всё видно без специалиста, который обладает специальными знаниями в области медицины. То есть всегда ли вы привлекаете специалистов медицинских в таких делах?

А.К.: Тут на самом деле просто все, есть два пути. Очень часто Европейский суд говорит о том, что медицинские дела – это всегда дела уникальные и сложные, под одну гребенку их рассмотреть почти никогда невозможно. Европейский суд считает, и в ряде дел он об этом говорит открыто, что если у вас есть возможность, то конечно желательно, чтобы ваша позиция была подкреплена заключением специалиста.

Поэтому, если есть финансовая возможность у самого заключённого или у его родственников, то конечно же я стараюсь, обратиться с запросом. Cейчас таких проблем нет, очень много организаций, которые имеют лицензии, и подаешь им такой запрос, формулируешь перед экспертами, перед специалистами вопросы, и просишь их ответить на основные вопросы, то есть

• какими заболеваниями страдает тот или иной заявитель, и
• получает ли он по этим заболеванием надлежащую медицинскую помощь, и
• если не получает, то создается ли угроза его жизни и здоровью.

Все дела, которые я беру в производство или юристы «Зоны права», мы как правило подаем их именно с такими заключениями, на которые мы опираемся в национальных судах.

Здесь надо понимать, как эта система работает. Для того, чтобы подать такой иск о компенсации, и потом с ним идти в Европейский суд ничего придумывать не надо. Есть федеральный закон «Об охране здоровья граждан», который говорит, что качественная медицинская помощь, это та, которая оказывается своевременно, которая доступна, и которая оказывается качественно, и в соответствии с протоколам, стандартам и клиническим рекомендациям. А дальше следует что, по большинству заболеваний уже есть разработаны и утверждены те или иные стандарты, допустим стандарты лечения ВИЧ-инфекции, стандарты по лечению туберкулёза, стандарты по лечению гепатита, то есть это как раз те заболевания, которыми страдают очень многие заключённые в очень многих тюрьмах в России и не только, по всему миру. Ты опираешься на эти стандарты, если есть у тебя экспертное заключение, то эксперты просто дадут оценку. Они скажут, да, мы изучили эти стандарты, протоколы, и мы можем сказать, что они не соблюдаются в той или иной части. Это заключение, конечно, стоит денег, и зачастую это большие суммы для для заключённых. Самый минимум сколько может стоить такое заключение, это хорошо, если оно будет стоить 30 тыс руб., в среднем это от 30 тыс. до 70 тыс., и может быть даже выше, то есть не каждый заключённый может себе это позволить.

Что в таком случае делаем мы, если понимаем, что очевидно усматривается годами не леченный ВИЧ или туберкулез, что здесь можно сделать? Здесь тоже все очень легко и просто. Нужно написать заявление в Росздравнадзор по региону, где заключенный отбывает наказание. Попросить Росздравнадзор, чтобы они провели проверку по контролю за качеством оказываемой ему медицинской помощи. Как только такое заявление уходит в Росздравнадзор, он будет запрашивать всю необходимую документацию на конкретного заявителя, собирать комиссию, формировать свой штат, из штатных и внештатных специалистов, и ты получаешь, пусть не такой объемный труд, как если бы его написала группа экспертов, но тем не менее, это будет уже экспертная оценка, где будут указаны те или иные виды нарушений. И ты идешь, просто опираясь на эти выводы Росздравнадзора, и я могу сказать, что это работает совершенно точно на сегодняшний день в судах. У меня есть такие решения, где даже нет никакого заключение специалиста, я опиралась только на выводы Росздравнадзора. Причем самое интересное, если суды первой инстанции, к примеру, отказывают в удовлетворении иска, то уже суды апелляционной и кассационной инстанции, говорили наверняка, что конечно это решение мы отменяем, потому что есть стандарты и протоколы, и в данном случае Росздравнадзор говорит, что протоколы нарушены, то есть этот иск, пусть и частично, мы удовлетворяем. Те иски, которые два года назад я подавала, они были отказные все, но потом, достаточно было пойти, подать где-то заявлений 10, и ситуация, например в Забайкальском крае, очень резко поменялась, т.е. суды сказали, а чем, например, больной за решеткой отличается от больного на воле, то есть стандарты и протоколы медицинские , они же не должны работать в зависимости от того, какой у тебя статус, на воле или не на воле человек, поэтому тут на самом деле всё очень просто.

А.Л.: Спасибо за такой ликбез. Тоже из своей практики могу подтвердить, что жалобы в Росздравнадзор работают, и они действительно проводят проверки, изучают медицинскую документацию, находят нарушения, но были случаи, когда Росздравнадзор устранялся от проведения проверок. Ещё последний вопрос, о правиле 39-м о мерах обеспечения по делу. В каких случаях следует обращаться по 39-му правилу и требовать Европейский суд в срочном порядке, обязать Россию провести медицинское обследование независимой комиссией врачей или обеспечить лечение пациента?

А.К.: Я сразу перейду к практическим примерам. Буквально пару месяцев назад я подавала запрос по правилу 39-му, подала заявление в Европейский суд, где рассказала о том, что в Чите в Забайкальском крае, находится мужчина молодой, обвиняемый, у которого серьезное сердечное заболевание. Когда он ещё находился на свободе до того, как его взяли под стражу, ему поставили кардиостимулятор, он поехал в Новосибирск, ему там провели очень сложную операцию и поставили кардиостимулятор, а дальше ему объяснили, что этот кардиостимулятор – это сложный такой механизм и аппарат, и поэтому ежегодно ему необходимо приезжать именно в этот новосибирский центр имени Мешалкина и проверять работу этого кардиостимулятора. Каким образом это происходит, есть такой специальный аппарат, программатор, который способен считывать информацию именно с этого кардиостимулятора, то есть такого не бывает, что кардиостимулятор можно проверить на любом другом программаторе, у него как раз был кардиостимулятор, который можно проверить в только на определённом программаторе американском «Бостон». Когда у него подходит время, то есть прошёл год, он уже находился под стражей, подходит время проверки, и его не вывозят, и начинается эта длительная эпопея. Он практически три года настаивал на том, чтобы его отправили в Новосибирск, его не увозили, соответственно здоровье его ухудшилось, это было связано с неправильной работой кардиостимулятора, то есть там были какие-то технические проблемы, потому что у этого кардиостимулятора в любой момент может сесть батарейка, и человек просто умрёт, или его нужно было как-то правильно перестраивать технически и т.д. и т.п. Мы подали такую жалобу, мы сказали о том, что фактически человек может погибнуть, его практически третий год не вывозят на проверку данного кардиостимулятора, и поэтому просим Европейский суд вмешаться и обязать российские власти этапировать Михалёва в Новосибирск.

А.Л.: Кажется, что точно Европейский суд должен был удовлетворить такое ходатайство.

А.К.: Европейский суд отреагировал моментально, то есть мы подали жалобу, и буквально где-то недели через две, Михалёва осмотрели, его правда увезли не в Новосибирск, а в Хабаровск, но тем не менее его туда доставили, и он был осмотрен. Я это к чему веду, что все что касается правила 39-го, здесь для себя нужно очень четко понимать, о чем ты будешь просить.

Европейский суд неоднократно подчеркивал, что как таковых обязанностей у Европейского суда по пункту 39-му нет, в том плане, что он не может приказать российским властям, что немедленно освободить того или иного заключённого. Но Европейский суд говорит так, что при этом в контексте статьи 3 Конвенции, мы можем рассматривать вопрос чтобы, к примеру, была оказана надлежащая медицинская помощь, если она здесь и сейчас не оказывается, но при этом создается угроза. Тогда, конечно, ты такое заявление подать можешь, но ты должен очень чётко о чем-то просить. Допустим, в деле Алексаняна тоже ведь был вопрос, когда адвокаты настаивали, что этот человек тяжело больной, и его надо лечить и вывести в СПИД-центр специализированное отделение, где его смогут полноценно осмотреть, к примеру. Об этом просить можно, но если ты сможешь аргументированно убедить Суд, что если он, к примеру, в ближайшее время не попадёт в СПИД- центр, а у него там иммунных клеток сохранных осталось 15-30 или 10, или он может быть практически труп, то тогда может быть у тебя шансы и есть. Но надо критично к этому вопросу подходить в целом.

Я в свое время подавала жалобу по правилу 39-му по делу Ижидова, по нему как раз вчера Европейский суд вынес решение, но там решение касалось его удалённости отбывания наказания, сам он из Чечни, а отбывать наказание его отправили в Забайкальский край, и соответственно он потерял связь с близкими. У него была такая проблема, что у человека был очень тяжелый туберкулез со множественной лекарственной устойчивостью, ему поставили бронхоблокатор в левое легкое, который нужно было удалить максимум через полгода, а он с ним проходил практически 3 года. Это привело к тому, что из-за длительного нахождения бронхоблокатора в лёгком, в итоге его увезли в Астрахань, и удалили семь ребер, представляете, он просто живёт теперь без семи ребер. Когда у нас шел процесс, мы допрашивали фтизиатра, и он сказал, что если у него в очередной раз начнется туберкулез, он просто его не переживёт. И у нас вопрос вставал так, что ему в Забайкальском крае ему отказывали удалять бронхоблокатор, хотя у нас здесь под рукой была гражданская клиника, и ему могли удалить без всяких проблем. И поэтому мы такую жалобу в Европейский суд подавали, мы сказали, что просим Европейский суд вмешаться для того, чтобы ему наконец-то этот бронхоблокатор удалили, он на тот момент был очень тяжелый, то есть это неконтролируемый кашель с кровью, человеку уже не помогало ничего. И потом ситуация развивалась очень интересно, то есть мы такую жалобу падали, Европейский суд сказал, что мы пока посмотрим, запросили у российских властей информацию по данному вопросу, и дальше мы скажем вам, что мы думаем. Пока Европейский суд дожидался документов по делу Ижидова, соответственно, тут уже началось движение, и в конечном итоге его увезли в Астраханскую область, его правда везли из Читы до Астрахани 4 месяца, столыпинским вагоном он ехал туда такой больной, потом там ему удалили этот бронхоблокатор, а заодно 7 ребер, потому что они были все поражены туберкулёзом.

А.Л.: Зачем его нужно было из Читы в Астрахань везти?

А.К.: Его же там прооперировали, а потом получилось так, что он пробыл там очень непродолжительный период времени. Когда ещё не зажили эти тяжелые раны, его отправили на этап сюда в Читу, сказали езжай туда в Забайкальский край, и он поехал, это было в летний период май-июнь, он думал что наверно просто не переживёт. В итоге, когда он прибыл, мы запустили процедуру подачи иска о компенсации, я уже подала жалобу в суд кассационной инстанции, ему присудили 10 тыс руб., суд национальный, они сказали, что да, мы видим, что здесь была обозначена проблема, то есть суд первой инстанции нам отказал полностью, потом в апелляционной инстанции сказали, что все таки, нет, мы здесь усматриваем какие-то серьезные вещи по медицине, ему присудили 10 тыс руб, мы обжаловали до Верховного суда. И я нисколько не сомневаюсь, что Верховный суд решение оставит в силе, если так, то уже где-то в январе-феврале я могу подать жалобу в Европейский суд и сказать о том, что он сохраняет статус жертвы. Потому как, очень много есть решений у Европейского суда как раз по туберкулёзу, вообще все, что касается социально значимых заболеваний, то есть ВИЧ, туберкулез, гепатит, плюс сюда же мы можем взять онкологию и сердечно-сосудистые заболевания.

А.Л.: У нас остается совсем немного времени. Можете назвать дела, вот вы уже назвали дело Алексаняна, как одно из пилотных ключевых решений по этой категории дел. Какие ещё обязательные к прочтению дела для того, чтобы понимать практику Европейского суда по этой категории дел?

А.К.: На самом деле их много, таких дел, на которые мы могли бы обратить внимание. Кстати, я ещё хотела сказать о том, что мы очень часто сталкиваемся с такими случаями, когда заключённых привозят в гражданскую клинику и, во время оказания той или иной помощи, их приковывают наручниками к кровати. Европейский суд, в данном случае, считает, что это тоже нарушение статьи 3 Конвенции.

А.Л.: По-моему, их почти всегда приковывают, это практика системная.

А.К.: Эта практика очень такая опасная. К примеру, очень часто Европейский суд ссылается на дела Буданов против Российской Федерации, это было постановление от 9 января 2014г., заявителю присудили компенсацию в сумму 15 000 €, там речь шла о том, что заявителю помощь медицинская была оказана неэффективно, то есть он был прикован к инвалидной коляске, у него был паралич нижних конечностей. В том числе судя по письмам, которые мне приходили по моим жалобам, Европейский суд на это решение ссылается, когда речь идёт о такой категории заключённых.

Например, это может быть решение по делу Кутепов против Российской Федерации, там компенсация в 15 000 €, и здесь речь шла также о заболеваниях позвоночника, и он также не получал медицинской помощи.

Известно решение Э. А. против Российской Федерации от 2013 года, там как раз речь идёт о ВИЧ-инфицированном.

Также, например, может быть дело Гуренко против Российской Федерации за 2013 г., там суммы компенсации тоже 15 000 €, это это дело касающееся проблем сердцем, т.е. речь шла о сердечно-сосудистом заболевании.

Дело Решетняк против Российской Федерации, там сумма компенсации была 20 000 €, и там речь шла о заболевании туберкулезом.

По большей части, такие дела связаны с жалобами на не лечение туберкулёза и ВИЧ-инфекции, они на мой взгляд достаточно простые, то есть там нужно просто понять, что Европейский суд по таким делам говорил ранее. Если, к примеру, туберкулез, то Европейский суд говорит о том, что необходимо в первую очередь, какую помощь нужно оказывать таким людям, это брать у них тест на микро-бактерии для того, чтобы определить на какие виды антибиотика у человека есть восприимчивость, то есть если ты болеешь туберкулёзом, а тебе без проведения этих анализов назначили какие-либо антибиотики то, фактически это может и не имеет под собой никакой положительной основы, то есть тебе назначили антибиотик, а он тебе не подходит.

А.Л.: Анастасия, спасибо большое! У нас уже заканчивается время, я вас благодарю за этот разговор. Спасибо, что поделились своим опытом.

>>>Наш телеграм-канал <<<

Использование показаний засекреченного свидетеля, без достаточных оснований для его анонимизации и возможности оценить достоверность его показаний, признано Европейским Судом нарушением права обвиняемого на справедливое судебное разбирательство, гарантированное статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Постановление ЕСПЧ касается предполагаемых участников запрещенной в РФ организации «Хизб ут-Тахрир», осужденных за раздачу листовок у мечети, о чем свидетельствовали двое анонимных свидетелей. Однако, изложенные в решении Европейского Суда правовые позиции, безусловно, применимы ко всем категориям уголовных дел.

По делам, связанным с наркотиками, сторона обвинения часто прибегает к использованию показаний анонимных свидетелей. При этом, как правило, никаких серьезных оснований для засекречивания свидетелей не приводится, используются шаблонные формулировки о том, что «возможна угроза причинения вреда здоровью со стороны связей и знакомых сбытчика наркотических средств».

В такой ситуации сторона защиты лишается возможности подвергнуть сомнению показания свидетеля, который к тому же зачастую является важнейшим свидетелем по уголовному делу— «закупщиком», то есть лицом, принимавшим участие в качестве покупателя при проведении оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка». Его показания нередко являются решающими для выяснения факта передачи наркотиков, наличия соответствующей договоренности и того, как оно была достигнута.

При засекречивании такого свидетеля защите трудно доказать, что в ходе проверочной закупки имела места провокация, что закупщик не являлся незаинтересованным лицом, что он склонял и побуждал обвиняемого к совершению преступления. Нельзя продемонстрировать, что, например, у «закупщика» имелись какие-либо мотивы оговорить подсудимого или намеренно его подставить и т. д.

Решение Европейского Суда по делу «Васильев и другие против России» подтверждает неправомерность распространенной в России практики безосновательного засекречивания свидетелей и проведения их допроса, когда они находятся за пределами зала судебного заседания и с изменением их голоса.

Последнее время в практике ЕСПЧ было много решений, которыми без какой-либо аргументации признавались неприемлемыми жалобы на нарушение §§ 1 и 3 (d) статьи 6 Конвенции при засекречивании свидетелей и их допросе. Принятое сейчас постановление по делу «Васильев и другие против России» является очень важным подтверждением того, что можно и нужно обращаться в Европейский Суд с жалобой, когда приговор основывается на показаниях анонимного свидетеля.

Руководствуясь своей предыдущей прецедентной практикой Европейский Суд в постановлении по делу «Васильев и другие против России» называет следующие условия, позволяющие оценить правомерность использования показаний анонимного свидетеля:

• были ли достаточные основания скрывать личность свидетеля;
• были ли показаниях свидетеля единственным или решающим доказательством вины подсудимого;
• имелись ли уравновешивающие факторы, в том числе — процессуальные гарантии того, что будет надлежащим образом проведена оценка достоверности показаний свидетелей (§ 37 Постановления) .

Относительно оснований сохранения личности свидетеля в тайне ЕСПЧ указал на недостаточность только субъективных опасений свидетеля за безопасность, что суды должны выяснить:

• имеются ли объективные основания для таких опасений;
• имеются ли доказательства, подтверждающие наличие таких оснований.

Отсутствие реальных угроз и то, что подсудимые не обвинялись в насильственных преступлениях, а другие свидетели давали показания не анонимно, не высказывая опасений за свою безопасность, позволяет прийти к выводу об отсутствии разумных объяснений необходимости засекретить личность свидетеля (§38 Постановления).

Рассматривая вопрос о наличии или отсутствии уравновешивающих факторов и процессуальных гарантий при допросе анонимного свидетеля, Европейский суд указал, что:

• не только подсудимые, но и их защитники и судья не могли видеть свидетелей, дающих показания в суде, или слышать их настоящие голоса;
• отсутствие сведений о личности и биографии свидетелей отрицательно повлияло на их возможность эффективно их допросить, установить основания для дачи заведомо ложных показаний;
• в приговоре нет указаний на то, что судья осознавал необходимость оценивать анонимные показания с осторожностью, что такие показания обладают меньшей силой;
• приговор не содержит обоснования, почему суд признал показания засекреченного свидетеля достоверными, учитывая другие доказательства (§42 Постановления).

Адвокат, консультант hand-help.ru Ирина Хрунова приводит такой пример, подтверждающий важность для защитника располагать данными о личности свидетеля, чтобы допрашивать его в суде: «В одном из дел два свидетеля утверждали, что подписали договор купли-продажи не прочитав его, по юридической безграмотности. Но, поскольку данные этих свидетелей были известны, то защите в век Интернета не составило труда выяснить и использовать при допросе свидетелей сведения о том, что одна из свидетелей 20 лет занимается предпринимательством, является учредителем и руководителем в фирме, а вторая всю жизнь проработала главным бухгалтером на предприятии. Конечно, предоставление таких сведений сильно влияет на оценку достоверности показаний свидетелей».

Изложенные в решении ЕСПЧ по делу «Васильев и другие против России» правовые позиции позволяют всем обвиняемым и защитникам без труда оценить законность сохранения в тайне личности свидетеля в конкретном деле, и, при наличии оснований, подготовить жалобу в ЕСПЧ, если в национальных судах не удастся добиться признания показаний засекреченного свидетеля недопустимым доказательством.

Арсений Левинсон

17.01.2020

>>>Наш телеграм-канал <<<

Ниже мы рассмотрим вопрос, что можно сделать, если вас задержали на российской границе или при получении зарубежного почтового отправления с небольшим количеством наркотических, психотропных лекарств или других запрещенных веществ.

1. Во-первых, проверьте, действительно ли вещество включено в Перечень наркотиков, а его количество – небольшое, то есть в размере меньше значительного. Для этого необходимо руководствоваться ПостановлениемПравительства РФ от 01.10.2012 г. № 1002. В случае ввоза зарегистрированных в России лекарств имеет смысл также обратиться к Государственному реестру лекарственных средств, в нем содержатся отметки, имеет ли конкретный препарат наркотические компоненты. Если при ввозе или заказе вещества из-за границы вы не знали о запрете этого вещества, на это обязательно нужно указывать в объяснениях и при допросе. В случае, если человек не знает, что перемещает через границу лекарство, признанное наркотическим или психотропным, в его действиях отсутствует основной признак контрабанды наркотиков – прямой умысел на совершение противоправного деяния. «Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий» (часть 2 статьи 25 УК РФ).

2. Малозначительность является основанием для освобождения от уголовной ответственности. В соответствии с частью 2 статьи 14 УК РФ, не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

3. Руководствуясь нормой о малозначительности, нужно настаивать на невиновности, отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела, а в дальнейшем, если дело все же будет возбуждено, настаивать на прекращении уголовного дела. При этом подтверждением отсутствия общественной опасности будет, к примеру:

• действительно небольшой размер наркотика (и чем дальше от границы со значительным размером, тем больше оснований для признания малозначительности нарушения);
• отсутствие умысла на последующую продажу;
• содержание наркотического или психотропного вещества в лекарственном средстве;
• тяжелая болезнь ваша или ваших близких, для лечения которой требуется изъятое лекарство (нужно иметь на руках заверенные копии медицинских документов, подтверждающих эти обстоятельства и просить приобщить их к материалам проверки или дела);
• отсутствие предыдущих судимостей; разного рода положительно-характеризующий материал (с работы, учебы, по месту жительства и т.д.).

Это также могут быть любые другие сведения или доводы, свидетельствующие, что пересечение наркотиком границы не принесло бы серьезного ущерба обществу. Напротив, нарушение было вынужденным, так как наркотическое лекарство было необходимо для лечения тяжело больного.

Последовательно указывать на данные факты необходимо с самого начала задержания при даче объяснений и показаний, а если не помогло – при заявлении ходатайства о прекращении дела в связи с малозначительностью.

В качестве примера прекращения дела по малозначительности можно привести Постановление Президиума Брянского областного суда от 13.06.2018 г. по делу № 44У-52/2018, в котором суд указывает:

«При решении вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности необходимо иметь в виду, что по смыслу закона деяние, формально подпадающее под признаки того или иного вида преступления, должно представлять собой достаточную степень общественной опасности, которая свидетельствует о способности деяния причинить существенный вред общественным отношениям. <…> Однако, установив в действиях Б. наличие состава преступления судом должным образом не были учтены фактические обстоятельства совершенного, указанные в приговоре: количество психотропного вещества, а также то, что оно являлось составной частью лекарственного средства; количество указанного лекарственного средства, вывозимого осужденным; то, что это средство отпускается в аптечной сети без рецепта врача; осужденный ранее к уголовной ответственности не привлекался и на учете у нарколога не состоит; данное лекарство предназначалось для родителей Б., требующих постоянного медицинского лечения в связи с заболеваниями сердца и гипертонией. Все эти обстоятельства в их совокупности указывают на то, что действия Б. не обладали той степенью общественной опасности, при которой совершенное можно было бы признать преступлением».

В другом деле Президиум Московского городского суда в своем Постановлении от 18 февраля 2011 г. по делу № 44у-33/11 приходит к выводу о малозначительности с учетом незначительного объема гашиша, других обстоятельств дела, отсутствия вредных последствий, фактического признания Б. своей вины, ее положительных характеристик.

Юристы Анна Кинчевская и Арсений Левинсон.

21.08.2019 г.

>>>Наш телеграм-канал <<<

Что вообще происходит?

Все чаще мы слышим новости о том, что права людей, употребляющих ПАВ, нарушаются вследствие репрессивной государственной наркополитики. Все больше людей оказывается в тюрьмах и подвергается дискриминации из-за употребления запрещенных веществ. Все говорит о том, что лучше ситуация не будет.

Что можно сделать?

Мы считаем, что нужно противостоять репрессиям на всех уровнях. И особенно важно делать это на горизонтальном уровне сообществ. Осознавать и отстаивать свои права, заботиться о других членах сообщества, организовывать системы взаимной поддержки и реагирования на экстренные ситуации.

Мы предлагаем!

Пройти обучение, чтобы эффективно бороться за гуманную наркополитику. 

Стать частью сообщества людей, готовых защищать свои права и помогать другим.  

Приобрести навыки взаимодействия с профессиональными юристами по защите прав людей, употребляющих наркотики.

Для кого это?

Школа задумана как для активистов и активисток сообщества людей, употребляющих наркотики, так и для правозащитников и правозащитниц, которым интересна эта тема.

Содержание курса:

• Права человека и репрессивная наркополитика
• История антинаркотических Конвенций: как формировалось сегодняшнее законодательство о наркотиках
• Российское законодательство о наркотиках

• Круг юридических проблем и ситуации нарушения прав людей, употребляющих наркотики
• Что можно сделать, не будучи юристом/юристкой
• Этика работы “уличного юриста”
• Инструменты правозащиты (документирование, медиация, написание жалоб и обращений, основы работы в суде и работы с международными механизмами защиты прав человека)
• Практические навыки защиты своих прав и прав представителей и представительниц сообщества людей, употребляющих психоактивные вещества

Как принять участие? 

Заполните до 2 сентября с вот эту гугл-форму. Мы отберем 15-20 участников школы: отбор будет проводиться на основе ваших ответов. Каждый заполнивший анкету будет извещен персонально. Всем прошедшим отбор будут высланы адрес проведения школы и расписание.

17.08.2020

>>>Наш телеграм-канал <<<

Подскажите, пожалуйста, если студент отсидел за распространение наркотиков, может ли он восстановиться на обучение на педагогическую специальность?

Ответ

Полагаю, что может. Во всяком случае, законом такого запрета не установлено. Как известно, статьей 331 Трудового кодекса к образовательной деятельности не допускаются лица, имеющие и имевшие судимость за тяжкие и особо тяжкие преступления, связанные с наркотиками. Распространение наркотиков (статья 228.1 УК) во всех случаях является тяжким или особо тяжким преступлением. Но несмотря на это восстановление в указанном Вами случае возможно.

Во-первых, получение образования по той или иной специальности не влечет обязанности работать по этой специальности. Во-вторых, лицо, получившее определенное высшее образование, может работать по другой специальности, как в случае, когда для занятия той или иной должности требуется высшее образование как таковое. В-третьих, любое уголовное дело может быть пересмотрено в соответствии с законом, в том числе изменения самого закона.

Может быть изменен и ТК. В-четвертых, существует установленная статьей 15 УК возможность снижения категории преступления на одну ступень, в результате чего сбыт наркотиков в небольших размерах может быть в конкретном случае квалифицирован судом не как тяжкое, а как средней тяжести. Ограничения же заниматься педагогической деятельностью лицам, имевшим судимость по наркотикам за преступления небольшой и средней тяжести могут быть сняты решением комиссии по делам несовершеннолетних. И наконец, получение образования является отдельным самодостаточным правом. Поэтому даже осужденным, например, к пожизненному лишению свободы разрешается дистанционное получение высшего образования.

Лев Левинсон

Консультация № 13558

08.07.2020

>>>Наш телеграм-канал <<<

В законопроекте предлагается установить штрафы для граждан от 5 до 30 тысяч рублей (сейчас от 4 до 5 тысяч), для должностных лиц и ИП от 50 до 100 тысяч (сейчас от 40 до 50 тысяч), для юридических лиц от 1 до 1,5 миллионов (сейчас от 800 т.р. до миллиона). Предусмотрено также приостановление деятельности ИП и юрлиц на срок до 90 дней. Иностранным гражданам сумму штрафа также предлагается увеличить до 30 тыс. руб. и предусмотреть необязательность административного выдворения.

Остается вопрос – что такое пропаганда наркотических средств, за что будут штрафовать блогеров, электронные СМИ да и обычных пользователей. Поскольку новых понятий не дается, приходится исходить из многолетней практики применения статьи 6.13 КоАП. А практика свидетельствует, что закон понимает под пропагандой одно, а судят за другое.

Определения пропаганды в КоАП нет. Но оно есть в законе «О наркотических средствах и психотропных веществах» в статье 46. Пропагандой признается деятельность, «направленная на распространение сведений о способах, методах разработки, изготовления и использования наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, новых потенциально опасных психоактивных веществ, местах их приобретения, способах и местах культивирования наркосодержащих растений, а также производство и распространение книжной продукции, продукции средств массовой информации, распространение указанных сведений посредством использования информационно-телекоммуникационных сетей или совершение иных действий в этих целях». Кроме того, запрещена и наказуема в соответствии с законодательством (то есть с КоАП) «пропаганда каких-либо преимуществ в использовании отдельных наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров, новых потенциально опасных психоактивных веществ, наркосодержащих растений, в том числе пропаганда использования в медицинских целях наркотических средств, психотропных веществ, новых потенциально опасных психоактивных веществ, наркосодержащих растений, подавляющих волю человека либо отрицательно влияющих на его психическое или физическое здоровье». Вот все, что входит в понятие пропаганды.

Нигде в законе не говорится, что пропагандой можно считать изображение наркосодержащих растений, распространение информации о политике других государств в отношении тех или иных веществ или публичные рассуждения на тему российской наркополитики, в том числе о возможном ее изменении. Такое высказывание не может быть ограничено в силу статьи 32 Конституции, гарантирующей всем гражданам право на участие в управлении делами государства не только через своих представителей, но и непосредственно. Запрет публичной дискуссии на эту тему, как и о любом другом запрете, есть недопустимое ограничение политического волеизъявления. Иные запреты, считающиеся сегодня преступлением или правонарушением, могут быть частично или полностью отменены; считающееся сегодня преступлением завтра может стать правонарушением, как это произошло, например, с оскорблением и обманом потребителей, или вообще стать легальным, как, например то, что не так давно наказывалось как ношение холодного оружия. Кому-нибудь покажется странным, но УК и КоАП могут быть изменены и в сторону смягчения.

Штрафы увеличивают. Но вряд ли ужесточенный закон будет применяться как-либо иначе, чем до сих пор. А практика применения статьи 6.13 КоАП в части, касающейся интернета, во-первых, не соответствует законному определению пропаганды, во-вторых – просто профанирует антинаркотическую деятельность.

Несколько типичных примеров.

Решением Кировского райсуда г. Иркутска от 15.09.2018 О. был оштрафован на 4500 рублей за то, что разместил Вконтакте изображение листа конопли. По проекту за это будет до 30 тысяч. Хотя нет закона, запрещающего такие изображения.

Решением Калужского районного суда Калужской области от 19.02.2015 Ф.И.О. оштрафована на 4 т.р. за то, что разместила на своей странице в соцсети фотоальбом «Марши в различных городах мира за легализацию марихуаны». И за это будут брать до 30 000. Хотя публикация таких фотографий и видео – это информирование общества о важных политических событиях.

Центральным районным судом города Кемерово 26.06.2012 некое ООО было оштрафовано на 800 т.р. за выявленные в принадлежащей ей пиринговой соцсети фильмы «Игла», «Укуренные», «Под кайфом и в смятении». По делу проведена экспертиза с выводом о том, что такие фильмы могут прямо или косвенно склонять смотрящих к принятию решения об употреблении наркотиков.

Не знаю, что за фильмы последние два, но «Игла» - культовый советский фильм, лидер проката 1989 года, в честь этого фильма в Алма-Ате высажена аллея, в конце ее стоит памятник Виктору Цою, сыгравшему главную роль. И это фильм, отчетливо направленный против наркотиков. Герой пытается спасти девушку-наркоманку и гибнет от рук наркодилеров.

Образцы судебной практики по статье 6.13 КоАП взяты из исследования, проведенного в конце 2019 года адвокатами К.С.Кузьминых и Д.А.Устюжаниновым.

Вообще решения по делам о пропаганде в подавляющем большинстве принимаются не в результате судебного исследования, как оно должно быть, а на основании заключений экспертов. Изображения конопли проходят ботаническую экспертизу, как будто без того не ясно, какое растение изображено. Тексты из интернета направляются на психологическую или филологическую экспертизу, поручаемую проверенным, управляемым, прикормленным экспертам-порученцам.

Не знаю ни одного случая, когда бы по делам о пропаганде судьи не прикрывались заключениями эксперта. Но наличие в конкретном изображении или тексте пропаганды – это вопрос не специальных познаний, а судебной оценки. И если судья сам не видит в материале, якобы пропагандирующем наркотики, признаков пропаганды и обращается к эксперту, чтобы тот выискивал их с лупой в руках, - это профанация правосудия.

Лев Левинсон

16.07.2020

>>>Наш телеграм-канал <<<

Вопрос

Мою 17-тилетнюю дочь задержали ночью на улице в компании друзей. Паспорт у неё был с собой. Их обыскали (без понятых). Нашли у одного из друзей незначительное количество марихуаны (0,05 грамма примерно). Отказывали в просьбе связаться с родителями. Оказывали психологическое давление. Сообщили молодым людям, что повезут их на медосвидетельствование.

В каком случае могут полицейские отправить несовершеннолетнего на медосвидетельствование?

Ответ

Слово «отправить» на медосвидетельствование не совсем подходит. Сотрудники полиции имеют полномочия потребовать пройти медицинское освидетельствование у любого человека.

...

В Вашем конкретном случае (на мой взгляд) сотрудники действовали абсолютно правомерно, желая направить задержанных на медицинское освидетельствование, так как в их компании был обнаружен наркотик. Поэтому у сотрудников полиции были все полномочия и законные основания для этого. Естественно, сдать анализы принудительно невозможно, поэтому любой человек может отказаться от медицинского освидетельствования. Но в этом случае, при отказе от медосвидетельствования, человек подлежит административной ответственности по статье 6.9 КоАП РФ. Наказание по этой статье Кодекса - административный штраф в размере от четырех тысяч до пяти тысяч рублей или административный арест на срок до пятнадцати суток.

Можно ли несовершеннолетнего привлечь к административной ответственности и назначить такое наказание — да, можно, так как административной ответственности подлежат лица, достигшее к моменту совершения административного правонарушения возраста 16 лет.

Можно ли несовершеннолетнего везти сотрудникам полиции на медицинское освидетельствование без уведомления его родителей? Это спорный вопрос.

С одной стороны, можно, потому что согласно закону от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", несовершеннолетние с 15 лет могут самостоятельно (без родителей) давать согласие или несогласие на получение медицинской помощи и манипуляций, а медосвидетельствование — это все таки медицинская манипуляция. С другой стороны — сотрудники полиции — это не медики, а правоохранительные органы, которые должны сообщать родителям о задержании несовершеннолетнего.

Сотрудники полиции очень ловко выходят из этого двойственного положения закона — они говорят, что «мы их не задерживали, а просто предложили проехать на освидетельствование, они согласились и мы их повезли». То есть, со слов сотрудников полиции, это было не задержание, а сопровождение, и поэтому сообщать родителям не нужно было.

И еще важный вопрос — а знал ли сотрудник полиции, что остановленный или задержанный несовершеннолетний? Сообщал ли об этом несовершеннолетний сотруднику полиции? Потому что очень трудно отличить 17-ти и 19-ти летних людей.

Конечно, практика сейчас складывается не в пользу гражданина, а в пользу широких полномочий полиции, но это не означает, что не надо бороться. Есть прокуратура, которая обязана следить за правами несовершеннолетних, есть руководство МВД.

В любом случае, надо проанализировать ситуацию трезво, посмотреть на ситуацию не «в общем», а конкретно, посмотреть документы, в том числе и те, которые были заполнены в наркологии (если все таки освидетельствование было) и решить, стоит ли обращаться с жалобой в инстанции. Важны, конечно, документы. Потому что на словах можно сказать что угодно, а записи в документах иногда подтверждают, что было в реальности. Например, вдруг в документах будет обнаружено слово «доставлены», вот оно как раз может говорить о недобровольности действий. А если вообще выяснится, что было задержание, то здесь в обязательном порядке должны быть уведомлены родители несовершеннолетнего.

Адвокат Ирина Хрунова

Консультация № 13424

06.04.2020

>>>Наш телеграм-канал <<<