© Павел Воронцов

Хорошее. Медовый свет и стволы как тонкая струйка — хорошая визуальная связка.

© Sasha D

Симпатичное сэнрю.

© Лада Турбина

Ожидаемое. Школа и родительская тревога, тема вечная.

© To D'ace

Удачное решение, все сложилось.

© Михаил Ежов

Клены, конечно же, совсем другое дело. Хорошо.

© Анна Ладина

Визуальная связка, симпатично.

© Галина Наумова

ППС, золото заката тут лишнее, как мне кажется. Но да, желтые поля сурепки — зрелище незабываемое. И с картинкой бьется, хотя без нее будет совсем о другом.

© Надежда Самсонова

Честно, я этот фильм так и не досмотрела. И есть ли тут отсылка к нему, понять не могу.

© Елена Блинова

Хорошо. Павел, помнится, был фанат парадов и строя под линеечку, они тут так и выстроились — липы.

© Таня Иней

Взяла одну из версий. Поэтичное, движение вверх поймано хорошо.

© Галина Горбачева

К фото ложится только листва, дальше считывается большой слой времени старения, когда все еще есть, и стройность, и осанка, но к ногам падают разве что листья. Читается независимо от фото.

© Катерина Ерошина, рецензия

Было прислано пять хайку:

**

**

**

**

Для рецензии выбрано хайку:

© Елизавета Евстигнеева

Здесь можно вспомнить прием катё-фуэй, введенный Такахама Кёси в 1928 году. В ответ на упреки в ограничении темы было предложено рассматривать соположение вечного и человеческого (как части окружающего мира). Но условием была сезонность — человеческие дела могут быть частью катё-фуэй, только если они становятся киго, отражают сезон.

В данном случае сезон отражает звездное небо — киго августа.

Соположение сильное и яркое. Визуально можно сравнить маркеры сообщений, засыпавшие экран Телеграма, с россыпью звезд. Можно вспомнить бессмертное Кантовское «звезды над нами и нравственный закон внутри нас». А можно просто сунуть телефон в карман и остаться наедине с этой бездной.

Но все же что-то европейское в этом есть. А хайку… ну совр, скажем так.

© Катерина Ерошина, рецензия

UPD. Исправлено, благодарю Саню Малея за уточнение киго.

Было прислано пять хайку

Признаться, не получилось выбрать одно хайку для глубокого разбора. Поэтому я кратко прокомментирую все.

Автор не придерживается схемы 5-7-5, уже хорошо. Но манеру переставлять слова (юности расцвет, дождь проливной) стоило бы обдумать — что это дает кроме некоторой ходульности строк? Естественный порядок слов способствует гладкости прочтения, переставлять слова нужно с умыслом — когда это работает на какую-то цель.

Философизм. Очевидно сравнение весны с цветением юности, но ... хм, и что? Юность трудно задержать собственным желанием, гормоны выстреливают по своему расписанию. Что семена клена проклюнутся по весне — ботанический факт. Сопоставление скорее не удалось.

Хорошее наблюдение, если принять за очевидность наличие фонарей в означенной ночной темноте. Без фонарей мы видим скорее неясные блики на листве и асфальте. Да, вода проявляет цвета — тут же вспоминаются камушки из прибоя, такие яркие в воде и быстро бледнеющие на солнце. "Ночная темнота" — излишнее, одной "ночи" хватило бы. В сумме получается нечто незавершенное и одновременно слегка перегруженное.

Тут тревожно за людей стало. Можно понять, что речь, вероятно, о бабьем лете. Можно догадаться, что с корзинами люди бродят не повсюду вообще, а повсюду в лесу (?). Но что-то многовато догадок.

Хорошее наблюдение, не ставшее хайку. Чисто временнЫе нестыковки. Момент хайку — это таки момент, а тут и траву скосили не прямо сейчас же, и щеглы улетели неясно когда. Сложно понять одномоментно, улетели щеглы или просто затихли, например, перед грозой.

Тут у меня есть собственный опыт — правда, у нас не щеглы, а дрозды. И их отсутствие обнаруживается далеко не сразу. Их и так-то увидишь не каждый день. Но однажды осознаешь, что не слышно переклички в 4 утра. Значит, улетели. Но если б я писала об этом, то скорее как «не слышно дроздов по утрам» — это объективное наблюдение.

Желание могло и помочь — внутренне раскрепоститься. А вот его воплощение в жизнь могло вызвать нежелательные последствия. Это заметка в три строки, для сэнрю тут не хватает сеттинга: на что могло повлиять обнажение. Хотя я уверена, что эти строчки отражают какую-то очень личную историю.

В целом — есть ощущение сырости работ, но есть моменты, которые можно развить в хайку.

© Катерина Ерошина, рецензия

Небольшая коллекция хайку Бусона с подстрочником и переводами на английский.

Для каждого хайку даны: подстрочный перевод на русский, оригинал, транслитерация, комментарии к хайку и переводы на английский.

Комментарии собраны в японских источниках. Английские переводы — в англоязычных. С помощью тире (—) в подстрочнике передается кирэдзи.

1. Цветы рапса—  / Луна — на востоке, / Солнце — на западе

Пространственный параллелизм: жёлтые цветы рапса на фоне восходящей луны (восток) и заходящего солнца (запад). Образец  «катё фуэй» — слияния природы и человеческого созерцания. Использование контраста и параллельных структур.

Хайку построено как одна картина. Бусон, будучи художником, создаёт визуальный триптих:​

• Жёлтый — яркий жёлтый цвет рапса.
• Синий/индиго — тёмно-синий восточный небосвод с восходящей луной.
• Красный/оранжевый — закат на западе.

Композиция включает три уровня:​

• Земной план — поле рапса как символ человеческой жизни и быта.
• Небесный план — луна и солнце как космические силы.
• Временной план — момент перехода дня в ночь.

пер. Robert Hass

пер. W.S. Merwin & Takako Lento

2. Весеннее море / Целый день / Плещется, плещется—

Эффект бесконечного течения весеннего моря. Звукоподражание  «ノたり ノたり» («но-тари но-тари» с ударением на «но») создаёт ритм колебания волн. Мастерское использование звука для передачи визуального образа. Техника «катё фуэй» — спокойное наблюдение за природой.

пер. Robert Hass

пер. H.G. Henderson

пер. Allan Persinger

3. При молнии / Падающих капель звук—  / Роса на бамбуке

Синестезия: объединение зрительного (молния, роса) и акустического (звук падающих капель) образов. Техника контраста — динамика молнии против статичности росы.

Хайку запечатлевает мгновение вспышки молнии, когда капли росы на бамбуке становятся видимыми в темноте. Это характерная для Бусона техника — 瞬時の明暗 (сюндзи-но мэйан), игра света и тени в один миг.

Хайку фиксирует мгновение тишины: молния уже сверкнула, но грома ещё нет, только звук капель. Это создаёт атмосферу напряжённого ожидания.

пер. W.S. Merwin & Takako Lento

пер. Makoto Ueda

4. Вечерний ливень—  / За листья травы хватается / Стая воробьёв

Летний ливень; воробьи хватаются за травинки. «Фотографичность» момента — эффект резкого движения, контраст между хаотичностью урагана и инстинктивной реакцией птиц. Живописный подход, техника динамичного образа.

Справка:

Слово 夕立 буквально переводится как «вечернее», но это сезонное обозначение именно летних ливней, которые характерны для жаркого времени года. Такие дожди обычно короткие, интенсивные, часто сопровождаются громом и молниями, и приходятся на вторую половину дня — от полудня до вечера.

пер. W.S. Merwin & Takako Lento

пер. Yuki Sawa & Edith M. Shiffert

пер. Makoto Ueda

5. Пронзает тело—  / Покойной жены гребень / В спальне наступил

Осенняя холодность — физическая боль потери. Герой находит гребень покойной жены в спальне. Интимный предмет становится символом смерти и памяти. Техника острого контраста — домашний уют и абсолютное одиночество.

Справка:

Это хайку было написано, когда Бусону было около 62 лет. Его жена пережила поэта примерно на 30 лет.​ Современные исследователи определяют это хайку как «小説的虚構の句» (сёсэцу-тэки кёку но ку) — «стихотворение с вымышленным сюжетом».

Возможные интерпретации:

• Чистый вымысел — поэтическая фантазия, созданная для передачи глубокого чувства утраты и одиночества​.
• Любовница — Бусон был известен своей любовью к театру и чайным домам, что было обычным для успешных мужчин эпохи Эдо. Существуют записи о том, что у него действительно была любовница, хотя неизвестно, была ли она жива на момент написания хайку​.

Это хайку демонстрирует важный принцип японской поэзии — «ありうる嘘» (ариуру усо) — «допустимая ложь», или «правдоподобный вымысел». В литературе допускается создание вымышленных ситуаций, если они эмоционально правдивы и художественно убедительны.

пер. Harold G. Henderson)

пер. Makoto Ueda

пер. W.S. Merwin & Takako Lento

6. Фудзи одна / Не погребённой оставив / Молодые листья—

Хайку передаёт космическое противопоставление: вся земля изменяется, переходит в новый сезон, но вечная Фудзи остаётся неизменной — символ постоянства среди потока времени. Это также выражение национальной идентичности: Фудзи как центр и душа Японии.

Противопоставление белоснежной вершины Фудзи (不二 , с архаичным написанием «не-два», то есть «единственная») и окружающего её моря зелени молодых листьев. Это яркая визуальная композиция: белый снег на фоне зелёного ландшафта — прием 俳画的 (хайга-тэки).

若葉 (вакаба, молодые листья) — сезонное слово для раннего лета. Это время, когда деревья покрываются свежей зеленью, но на высоких горах ещё лежит снег.

пер. Nelson & Saito)

пер. Sawa & Shiffert

пер. Allan Persinger

пер. Cheryl A. Crowley

7. Холодная луна—  / Храм без ворот / Высоко небо

寒月 — не просто луна, это специфическое зимнее явление (киго).

Бесконечность и открытость — храм лишён границ, не отделён от мира. Хайку выражает буддийскую идею: человеческое малó и бренно, но вселенское вечно и величественно.

Вертикальная ось в хайку: небесное и земное. Противопоставления: величие неба и скромность храма; холодная красота луны и простота храма без ворот.

пер. Cheryl A. Crowley)

пер. Harold G. Henderson

пер. W.S. Merwin & Takako Lento

8. Майский дождь—  / Перед большой рекой / Два дома

Слияние естественной стихии и человеческого быта. Спокойствие, нелиричность, аскетика формы. Контраст массивности природы и уязвимости домов.

Между поэтом и домами лежит грозная сила природы, это физическая и психологическая изоляция. Число — два дома — создает неуравновешенную композицию, это не один и не три. Один — одиночество. Три — прочная опора. Два — нарушение равновесия, напряженность, предчувствие трагедии.

пер. W.S. Merwin & Takako Lento

пер. Makoto Ueda

9. Топор вошёл / Запахом удивлён—  / Зимняя роща

Момент неожиданности: удар топором в зимующее дерево — внезапный запах живого дерева. Эстетика «внезапности», синестезия (звук, запах, движение). Внимание к глубинной жизненной силе природы даже зимой.

пер. W.S. Merwin & Takako Lento

пер. Makoto Ueda

10. Молния—  / Волнами трясётся / Акицусима

Акицусима — поэтическое название Японии.

Бусон схватывает мгновение, когда молния на миг освещает японский архипелаг, а волны со всех сторон замирают, словно создавая изгородь.

Хайку создано на основе песни из 古今和歌集 (Кокин-вакасю):

«Волны белые, которые морской бог носит как украшение в волосах, окружают остров Авадзи».

Но Бусон заменил Авадзисима (один остров) на Акицусима — вся Япония, и добавил молнию, расширив масштаб до космического.

В хайку заложены мифологические аллюзии:

• Сотворение мира: картина островов, выступающих из пенящегося моря, напоминает миф о сотворении страны, когда боги Идзанаги и Идзанами небесным копьём взбивали море.
• Восхваление страны.
• Символизм молнии: в древности молнию считали "мужем риса" (稲の夫), который светом оплодотворяет рис.

пер. W.S. Merwin & Takako Lento

пер. Makoto Ueda

11. С возрастом / Голос тоже печальный / Сверчок

Сверчок きりぎりす (kirigirisu) — киго осени. Во времена Бусона это слово означало «сверчок», в современном японском оно означает «кузнечик». Голос сверчка ассоциировался с осенней меланхолией. Хайку построено на 擬人法 (гидзинхо) — олицетворении.

Это яркий пример того, как Бусон использует 活喩 (кацую) — живую метафору, наделяя природу человеческими эмоциями. Подобный приём встречается во многих его произведениях, где природные объекты «говорят», «чувствуют» и «переживают».

Хайку затрагивает буддийскую тему 無常 (мудзё) — бренности и непостоянства бытия.

пер. John Wallace

пер. Stephen Addiss

* североамериканский кузнечик

пер. W.S. Merwin & Takako Lento

12. К Тоба-дворцу / Пять-шесть всадников спешат / Осенняя буря—

Драматизм исторической сцены: осенняя буря и всадники спешат к дворцу Тоба. Аллюзия на период Хогэн (保元の乱, 1156 г.) — переходную эпоху от аристократического правления к власти самураев. Приём конкретизации через число («пять-шесть всадников») усиливает достоверность момента.

Техника 時代俳句 (дзидай-хайку) — исторического хайку, где поэт переносится в прошлое. Сочетание природной стихии и человеческой драмы создаёт кинематографический эффект, как отметил Акутагава Рюноскэ: Бусон освободил хайку от субъективности и создал «объективный взгляд третьего лица».

пер. Haruo Shirane

пер. W.S. Merwin & Takako Lento

Переводчики

Robert Hass — американский поэт, критик и переводчик. Автор знаменитой антологии «The Essential Haiku: Versions of Basho, Buson, and Issa» (1994), которая стала бестселлером и определяющим введением в хайку для англоязычной аудитории.

W.S. Merwin & Takako Lento — авторы первого полного перевода собрания хайку Бусона «Collected Haiku of Yosa Buson» (868 стихотворений).

Makoto Ueda — профессор японской литературы Стэнфордского университета, автор «The Path of Flowering Thorn: The Life and Poetry of Yosa Buson» (1998).

Yuki Sawa & Edith M. Shiffert — авторы антологии «Haiku Master Buson», содержащей около 300 переводов.

Cheryl A. Crowley — профессор японского языка и литературы Университета Эмори, автор «Haikai Poet Yosa Buson and the Bashō Revival» (2011).

Haruo Shirane (Харуо Сиранэ) — профессор японской литературы и культуры в Колумбийском университете (кафедра Синтё, Shincho Professor). Автор знаковых трудов по хайку: «Traces of Dreams: Landscape, Cultural Memory, and the Poetry of Bashō» (1997), «Japan and the Culture of the Four Seasons: Nature, Literature, and the Arts» (2012) и основополагающего эссе «Beyond the Haiku Moment: Bashō, Buson, and Modern Haiku Myths».

Harold Gould Henderson — американский учёный-японовед, историк искусства и переводчик, профессор Колумбийского университета. Опубликовал первые серьёзные труды о хайку на английском языке: «The Bamboo Broom: An Introduction to Japanese Haiku» (1934) и его расширенную редакцию «An Introduction to Haiku: An Anthology of Poems and Poets from Bashō to Shiki» (1958), которые заложили теоретическую основу для англоязычного хайку.

Stephen Addiss — американский учёный-японовед, поэт, художник и переводчик, профессор искусства Университета Ричмонда (Вирджиния). Был почётным куратором Американского архива хайку (2009–2010) и главным редактором журнала «South by Southeast: Haiku and Haiku Arts Journal». Среди его ключевых работ по хайку: «The Art of Haiku» (2012), «Haiku: An Anthology of Japanese Poems» (2009, совместно с Fumiko и Akira Yamamoto), «A Haiku Garden» (1996), «Haiku Humor» (2007), «Haiga: Takebe Socho and the Haiku-Painting Tradition» (1995).

John Wallace — специалист по японской классической литературе, профессор Калифорнийского университета в Беркли. Специализируется на литературе периода Хэйан (женские мемуары), поэзии вака, а также хайку периода Эдо (включая творчество Басё, Бусона и Иссы). Преподавал курсы «Haiku and Haiga: The Writings and Paintings of Edo Period Japanese Masters» в Музее азиатского искусства Сан-Франциско (2013).

КЕ: уроки Бусона

Чтение этих хайку возвращает нас к классическим истокам. Техника «катё фуэй» сформировалась позже, термин принадлежит Такахама Кёси (1874–1959), но у Бусона это один из базовых приемов.

Буквально «воспевание 諷詠 (фуэй) цветов и птиц 花鳥 (катё)». Метафорически — любое явление природы и связанные с ним человеческие проявления в круге четырёх времён года.

В пару к идее кяккан сясэй («объективный этюд») катё-фуэй задаёт ценностную цель: передавать данность мира без субъективного морализирования, опираясь на сезонное слово.

Это как сцена в фантастическом фильме, когда мы вдруг видим мир как глобальную систему: всё связано со всем.

Хайку простраивает отдельные связи — энергию грозы с жизнью мелких воробышков; удар топора и мощную жизненную силу, заключенную внутри зимующего дерева; скромный храм и холодное сияние луны.

Это база канонических хайку: ощущать себя частью мироздания и ловить эти связи, коих бесконечное число. Не проецировать свои идеи и мысли, а искать резонанс вовне — ощущать его. В этом момент хайку. Для этого придумали киго — способ войти внутрь картины мира. Снять очки «Я и моё представление о себе» и удивиться миру вокруг.

Пожалуй, это самое простое требование к хайку, но оно же и самое сложное. Если изучать классические термины и подходы в хайку, со временем начинаешь понимать, что это направляющие — вешки посреди бесконечного разлива реки, ведущие в момент хайку. Использование их без понимания цели приводит к формализму и в итоге — бессмысленной пустоте в хайку.

Канонические хайку переворачивают мироощущение: ты выходишь из центра мироздания и обретаешь свое место в бесконечности окружающего мира. У японцев иначе, их культурный код иной, японские хайку встроены в него. А у нас это способ стать таким практическим буддистом без религиозного просветления. Как по мне, это хорошая таблетка от эгоцентризма.

Ну и чтоб снизить пафос: недавно написала сэнрю

P.S. А вы тоже увидели в хайку про воинов «Бурю» Шекспира?

© Катерина Ерошина, подборка материалов.

Всегда завидую тем, кто может с ходу импровизировать — достаточно только назвать тему.

Тема в этот раз, что называется, «лежит на поверхности». Легка, доступна для понимания, предполагает движение — ежедневные наши действия.

© Танэда Сантока

Начнем с начала

© Елена Блинова

Серый свет? Допустим. Но город большой, неужто только на Рубинштейна? Или вы про цвет доходного дома «утюга», с башенкой который? Место, конечно, культовое, можно много всяких идей достроить.

© fotini

Первое прочтение подсказало «дорогА иконка». Здесь прямо культурный код, с бахромой и подсунутой в резиновые уплотнители стекол иконкой или портретом усатого. Но, скорее всего, нам вложили целый песенный блок в сопровождение:

Дорога, дорога – счета нет шагам,

И не знаешь, где конец пути, –

По дороге мы идем по разным сторонам

И не можем ее перейти.

© Владимир Высоцкий

© Pol Doma

Это честное сенрю. И будет немного тоньше, если напевать при этом «My Way» Синатры.

© Михаил Ежов

Красиво построено. И пейзаж мне легко представить. Добавить нечего, автор самобытный, оставим как есть.

© Димитрий Ташогло

Милое такое, жаль, скрипа в нем не услышала.

(Я тут не буду про трех мушкетеров, но очень хотелось)

Деталей, как читателю, не хватило — откуда или почему. А так, просто грузность прочитывается.

Дело автора конечно.

© SashaD

Я бы последнюю строчку убрала. Совсем. Сразу образовалось бы пространство для читателя. Это же такое массовое явление, думаю, все с этим сталкивались. «Какая-то» уж точно лишнее, оч. мешает.

© Ока

Хорошо. Зачем там троеточие — вопрос, как и к разбивке строк, кстати. Но, видимо, придать дополнительной грустинки хотелось.

Я вижу тут мытарства с переездами, по разным причинам. Чем-то дорог был сервиз, и самая бесполезная вещь (на мой взгляд) в нем как раз таки уцелела.

© To D'ace

Здравствуй, Гугл! «Гудис квели».

Из Википедии: «сыр из мешка (гуда с грузинского – мешок). Бурдюк для этого делают из вывернутой наизнанку шкуры».

Мы в Грузии. Хорошее, в тему странствий и путешествий, вполне достойное. Есть одно маленькое «но». Ни глазами туриста, ни уж тем более местных, не выглядят они загорающими — мешки не загорают. Сохнут? Или это сырные головы на продажу.

А так неплохо — перекликается и с вершинами, и с остатками льда в горах.

Я даже цветовую гамму прикинула и оценила отдельно.

© Катерина Ерошина

Еще один подход к теме, навигация. Ирония с названием и вроде как ненавязчиво, само собой.

© Игорь Григорьев

Следы, тема изученная и расписанная вдоль и поперек.

Хорошая примета — в рецензиях оставлять хоть один след. Чтобы не перевелись.

Так просто, что даже хорошо.

© Елена Блинова

Избыток всего: идей, образов, даже парности. Я бы первую и вторую строку оставила, тема остается. Но вторая и третья — тоже неплохо. Хотя, формально уже не по теме будет:

Полная луна над озером

Хлеб впитавшийся в суп

© бiлянка

Автор не дает подсказки, но намек, что все не ок, угадывается. Отход на позиции, защита? Домой, деньги закончились?

Главное, чтобы не цугцванг. Может, просто с работы, партия со случайным попутчиком. Или в телефоне. Тогда не интересно.

© Галина Наумова

Жизненный путь, путь судьбы, у этого словосочетания сразу несколько значений, не забудем и про самое главное — дорогу через Ладогу.

Строго говоря, от хайку тут только форма. К сожалению.

Сентенциозность в хайку не приветствуется. Но тут первая строка настолько конкретна, что вполне общее утверждение («жизнь невозможно повернуть назад») разворачивается не воспоминанием даже (давно и не с нами это было), а возможностью вспомнить, подумать о чем-то важном.

Всем спасибо за участие!

© Нора Марина, рецензия

Было прислано пять хайку

**

**

**

**

Для рецензии была выбрана хайку

© Галина Горбачева

Сразу обращает внимание «традиционность» подхода: строго природа, никакой субъективности, предельная отрешенность. Прозрачное соотношение – ячеистость сетей в сочетании с порывом ветра, действительно, может вызвать ассоциацию с гроздью винограда.

При некоторой работе читателя по «достройке моста» можно воссоздать картинку ужинающего виноградом рыбака, развесившего сети на просушку и наблюдающего, как ветер тревожит дюны. Настроение покоя вполне передано. В целом представлена вполне «классичная» хайку, написанная по всем правилам.

© Инна Хмель (Muromaca), рецензия

Было прислано пять хайку

**

**

**

**

В целом при ощутимой легкости слога тут в три строки сложены скорее наблюдения и сентенции, нежели хайку. Наблюдения (без сентенции) можно бы назвать сясэй, но на мой взгляд они слишком просты, чтобы раскрыться каким-то моментом хайку.

В «пусто и светло» ловится отголосок классика — «печаль моя светла», но этот отголосок тает, не зацепившись за короткие строки.

«Человек в степи» — чистая сентенция. «Кружатся листья» — они строго говоря наконец-то умерли, и свобода у них такая, посмертная. Или скорее додуманная автором. Если мысль была именно такая, то работа не доделана, вихрь тут занимает строку, не склоняя чашу весов ни в какую сторону — ни в глубокую философию, ни в радость свободы.

«Короче дни» — сентенция, не более. Хорошо, что автор нашел плюсы в удлинившейся ночи, но — где тут момент хайку?

Для рецензии выбрано хайку

© Виталий Моисеенко

Я выбрала эту работу из-за образа горы, повисшей вдали. Понятно, что в буквальном смысле мы тут не можем требовать, чтобы гора висела, но можем сослаться на законы оптики. Можно себе представить, как основание горы утонуло в темноте, а вершина подсвечена луной. Споры о том, кто такое может/не может представить или видел/не видел в реальности, я предлагаю пропустить.

[с солнцем такой трюк вполне себе проходит, см.фото на обложке]

Технически тут ППС — лунный свет предполагает ночь, а факт, что ночь уже поздняя, мало что меняет без дополнительных деталей, а их нет. Ну и казус сапожника никто не отменял.

Как и прочие работы в коллекции, это скорее наблюдение, но все же на некий момент хайку мы выходим.

Процитирую комментарий автора к коллекции:

Меня всегда интересует другое мнение. И хорошо, если оно для меня нелицеприятное. Если так, то ищу либо возражение либо подтверждение критики. Вот это и есть самое главное. Это процесс поиска и есть учеба. Потому что во-первых поиск чрезвычайно узок, во вторых попутно натыкаюсь на что-нибудь интересное.

Надеюсь, мои комментарии поспособствуют в итоге разысканию чего-то нового.

© Катерина Ерошина, рецензия

Тема была — осенняя Луна. Как я написала в начале — Луна у нас тут служит киго осени, другое придумывать не надо. Но вот в чем подвох: киго осени означает, что хайку должно быть осеннее. Не летнее, не внесезонное — осеннее. Помните, я писала: киго — это адрес в Мироздании, время и место, когда случился момент хайку. И если адрес неточен, письмо упадет в чужой ящик.

Киго дается не потому что орги сказали, что надо киго. А потому что киго задает канву, сеттинг, тон и настроение хайку. Иначе зачем оно нам?

Осень.

Осень.

Разумеется, хорошее хайку даже без киго обратит на себя внимание. Но было условие. И хорошо бы его соблюсти. Давайте смотреть.

Хайку идут по порядку публикации.

© Лада Турбина

Мастерски ёмко и точно. Луна задала сезон, и [осенние] травы подняли головы. Скоро они засохнут, может уже и начали клониться к земле, но — какая луна! Невольно поднимаешь голову и смотришь. Отсылка к известному хайку Басё о павших воинах.

(пер. В.Н.Марковой)

Там летние травы полегли, тут они воспряли, пусть на одну ночь.

История сама по себе далеко не ботаническая — и голов-то нет у трав, а если и есть колоски и верхушки, то по своему желанию они их не поднимут. И луна их не волнует, хотя наверное как-то влияет на течение жизни. Так что хайку получилось метафорическое, с переносом на людское, и с тонким настроением.

© Леонид

Осени нет. Нет ничего, кроме красивой фантазии автора. Белый выщербленный мрамор — иногда и впрямь кажется, что Луна вырвалась из руки дискобола, да так и зависла в небе. Динамичное «летит» можно отнести также к воображению автора, который представил себе полет Луны сквозь космос.

И все равно — красиво.

© Лада Турбина

Сами бочки могут означать очень широкий период времени: поздняя весна — лето — ранняя осень. Их ставят по весне, все лето собирают дождевую воду, а поздней осенью сливают, чтоб не разорвало от мороза. Луна уточняет нам: осень, скоро бочки сливать.

Но мы не календарь дачника пишем.

Интересен повтор: у Лады снова  первой строкой авторское наблюдение: какая луна / как тихо. Сам по себе образ емкостей, полных лунного/солнечного света, не нов. Но все зависит от подачи. Тут четко вымеренная структура, легкое прочтение, вода не шелохнется, ее круг переглядывается с Луной. В отличие от «диких трав», тут мы имеем чистый сясэй, авторского тут только — негромкий возглас «как тихо».

Остановиться, затаить дыхание и любоваться.

© Виталий Моисеенко

Осени нет. Есть два круга — на столе и за окном. Что случилось с едоком, мы никогда не узнаем. Пошел полюбоваться Луной да так и пропал? Но какая-то тревожность висит в воздухе.

Уточнение «круглая» тут избыточно, тарелки иной формы встречаются нечасто, семантически слово «тарелка» уже считывается как «круглая тарелка», это зашито в память читателя. Слово явно добавлено для ритма, и там правда нужно прилагательное. Можно было добавить что-то более точное о тарелке — с каемкой, узором, щербинкой (кстати!).

© Лидия Булатова

Выделила сэнрю из-за необычного сравнения. Гимнастические шары редки в наших строчках. Тут есть еще интересная игра слова «полная» — как бы намекая на причины, почему куплен гимнастический шар. Судьба программы похудения вполне очевидна: шар лежит в углу и тихонько сдувается.

© NA

Осени нет. Я бы сказала, что это сэнрю. Житейское, полное самоиронии. Простой и ненапряжный быт одинокой женщины. Интересно, как спрятано сравнение с луной — второго круга как бы нет, но он есть, пенные завихрения в стиралке вполне себе потянут на отражение луны. Отдельно нравится ритмика и смелая рифма. Кто вообще сказал, что рифма в хайку (сэнрю) под запретом?

© КЕ

Хочется думать, что хайку удалось. Сезон сложился. Звуковое Ж-Ж-Ж накачивает тревогу. Хеллоуинский хоррор подкрадывается издалека, но еще почти не пугает.

Но может быть, что дрожь просто от холода. И эта ледяная Луна в прозрачном холодном небе.

По размышлении я бы его поправила, чтобы избежать неловкой строчки, которую трудно и прочесть, и произнести:

© Катерина Ерошина, рецензия

Порядок по мере публикации, без ТОПа.

© Павел Воронцов

Внесезонное, в картинку попадает, желуди такие же звонко лысые и шляпы у всех не на месте. Без картинки превратится в простое наблюдение. До момента хайку не дотянуло.

© Михаил Ежов

Еще одна лысина. Очень фактурное, внесезонное, на картинку ложится отлично — визуально-метафоричная связь. Без фото слегка обеднеет, но удержится.

© VaiNone

Внесезонное. Связь с картинкой по цвету и по ассоциации — листья/купюры. Эхом слышится музыка в переходе, не трубач ли вышел насшибать мелочи на пиво?

© Галина Горбачева

Внесезонное, вне формата, остро человеческое. Фото желудей, растерявших шляпки, вызвало весьма необычные ассоциации.

© Елена Блинова

Я бы сказала, почти мимо картинки — связь легчайшая, по ощущению разбитости и потерянности. Несмотря на солнечность фото, оно выглядит как поле боя после разгрома армии желудей. И это передалось в хайку. Сезон тут, мне кажется, чисто формальный.

UPD. Вчиталась и подумала — я неправа.

Тут желуди уткнулись носиками в траву. И — осень, хочется тепла.

© Наталья Барышникова

Сезонное, с картинкой играет.

© OlgaKvar

Сезонное. Простое описание фото превращается в острое ощущение неуверенности примерно во всём. Есть второе прочтение, создающее некую остранненность — «желуди на Земле». Это еще выше поднимает уровень абстрактности.

Интересен внутренний конфликт: желуди-то знают, что будет весной. Это знание часть их натуры — умереть и возродиться. Но умрут все, а возродятся не все. Никто не знает…

© Галина Горбачева

Как бы сезонное, но очень человеческое — тут всё сплошная интерпретация. Я бы отнесла это к верлибрам, ну или к дзаппаю.

© Галина Горбачева

Та же история. Верлиброво (дзаппайно), но при этом красиво. Интересный переход от шляпок желудей к наперсткам.

© Галина Горбачева

Сэнрю. Хорошо, хотя кораблики тянут всю историю в весеннее половодье.

© VaiNone

Внесезонное. Точно ложится на фото, и по цвету, и по форме. Хорошее. Без фото удержится, но будет не так ярко.

© Мария

Тут очень подходит фраза «История всей моей жизни». Как ни старайся, вместо царевны выйдет леший. Удивительным образом ложится на картинку, хотя где тут шишки. Вполне себе сезонное — поделки из природных материалов принято задавать осенью, когда этих материалов много.

© Andrey Nemo

Сезонно, красиво, дзаппайно. Овации заслуженные. Нравится.

© КЕ

Ну а это просто шутка, подсказанная слетевшими шляпками желудей.

Спасибо всем участникам, получилось славно.

© Катерина Ерошина, рецензия

Дисклеймер: предлагаемый текст не является строгой рекомендацией к применению. Это мои рассуждения о природе киго и форматах хайку.

Киго — онтологическая база хайку

Забралась глубоко в академические источники на японском языке (к истокам, так сказать), и вот что они утверждают: киго является композиционным стержнем, создает семантическое пространство хайку.

Цель киго, с одной стороны, онтологическая — чтобы ввести в хайку вечные силы, природу, и таким образом вывести за пределы хайку субъективное «я» автора. То есть это абсолютно философская сущность.

С другой стороны, чисто технически киго экономит нам слова и строчки. Обозначив сезон словами, уже насыщенными эмоциональными и культурными отсылками, мы освобождаем себе больше места, чтобы написать собственно хайку.

Опосредованно киго является одним из инструментов создания ма — пространства внутри хайку. Вы отметили сезон, сезонное слово потащило за собой эмоциональный фон, создалось некое семантическое поле, в котором начинает существовать хайку. И теперь можно добавлять уже те слова, которые из облака эмоций сделают собственно хайку. Переход от общего (киго) к частному (моменту хайку) порождает ма между ними.

Киго — это такие координаты в структуре Мироздания, «адрес» места, где и когда случился момент хайку.

Есть киго сильные и слабые. Сильные — имеющие длинный эмоциональный, культурный, исторический шлейф. Слабые — отсылающие к сезону, но более узкие по семантической наполненности.

Есть кидаи — это «слова четырёх времён года» (四季の詞, shiki no kotoba), тематическое ядро хайку. Кидаи сейчас считается сильным подвидом киго, оно дает не только маркер сезона, но и большой объем культурных коннотаций, задает тему хайку. Есть еще 子季語 (kokigo), 親季語 (oya kigo), 傍題 (bōdai) — все это подвиды киго, термины, которые используются в практике критики хайку и заданиях при проведении конкурсов. Например, ойя киго это заглавное киго, а кокиго — как бы синоним, более слабый в рамках сезона.

Все это работает только в рамках традиционных хайку

Но вот в чем фокус: вся эта теория киго работает на базе и в рамках классического подхода, который был принят внутри школы «Хототогису» в начале ХХ века. Это школа, которой долгие годы руководил Такахама Кёси, ученик и наследник традиций, заданных Масаока Сики.

И уже в то время мастера «Хототогису» противостояли сторонникам реформирования хайку (таким как Кавахигаси Хэкигото), которые расширяли тематику хайку до социальных тем и предлагали отказываться от киго. Что-то знакомое, да?

Основа школы «Хототогису» — кяккан сясэй — «объективные зарисовки с натуры» (客観写生) и принцип катё фуэй — «песни о цветах и птицах» (花鳥諷詠).

Кяккан сясэй (объективные зарисовки) — то, что мы называем «показать, не рассказывать». Поэт лишь фиксирует увиденное, позволяя вещам говорить за себя. И тут важна объективность, то есть нежелательны риторика, абстракции, оценки.

В принципе катё фуэй слова «цветы и птицы» — синекдоха всего природного мира. Это программный принцип традиционного хайку, закреплённый Такахамой Кёси: поэзия должна «интонировать» природу («цветы и птицы»), показывая человека как её часть, с опорой на сезонность, конкретное наблюдение и сдержанную, объективную подачу.

Вот внутри катё фуэй и лежит киго — та самая отсылка к цветам и птицам. Как канва, на которую ложатся штрихи хайку.

Сезонное слово — киго — растягивает сцену хайку до размеров Мироздания.

Как кузнечик и травинка у Ларисы Горовой. Или кузнечик у кина нибу дед. Или мотыльки Миши Ляблина. Или две бабочки у То Дасе.

То есть киго у нас вполне себе случается. Но насколько это осмысленный выбор?

Есть хорошие хайку с киго. Есть хорошие хайку без киго. Есть хайку, где киго есть, но автор использовал его просто так, без задней мысли, цель была другая.

Может, нам киго-то и не нужно?

В общем-то, наши требования к обязательности киго, которые мы взяли из канонов классического хайку, давно превратились в не более чем формальное указание.

Потому что все остальное, что нужно, чтобы киго работало как следует, мы не выполняем все равно. Какая онтология, о чем мы тут вообще.

Задание сезона — следствие более глубинной сути хайку. Это требование сочетания в хайку вечного и кратковременного, осознания себя внутри вселенной в более чем скромной позиции наблюдателя.

Фуэки рюко — вечное/текущее — в наших хайку приходится искать задним числом. Обсуждения этого базового принципа, особенно в связке с киго (способом реализовать фуэки рюко) я как-то не встречала.

И в целом складывается впечатление, что этот аспект хайку (базовый для них, формально обязательный для нас) у нас вообще почти не существует. Основной вектор — на точное и красивое описание ситуации, передачи основной мысли/идеи в хайку (не хайку момента).

Такая вот история.

А с другой стороны, есть же и иные подходы. И в Японии есть авангардные хайку. Хайку без сезона и хайку вне размера. Все это вполне допустимо.

Почему бы не забросить всю онтологию в дальний угол и не сосредоточиться на красоте и выразительности мыслей, идей и впечатлений? «Зацепило» — вполне себе принцип наших хайку (тут доля иронии, как обычно).

А киго, фуэки рюко, кяккан сясэй, катё фуэй — оставим традиционалистам.

Эмо-хайку

Повторюсь, в классическом хайку речь идет о выходе субъективного «я» автора за пределы хайку. Вернее, об изначальном отказе от субъективности в пользу объективного наблюдения.

Это как раз то, чего в большинстве случаев в наших хайку не происходит. У нас автор так или иначе влезает всеми своими эмоциями, суждениями, мыслями и воспоминаниями в хайку. Моменты хайку как таковые, которые произошли бы вовне автора, у нас случаются не слишком часто (единицы в последнем кукае, буквально хватит пальцев на руках).

Строго говоря, классические хайку выглядят слишком спокойными и неяркими рядом с эмоциональными всплесками современных работ.

И тут я вспомнила один термин, который немножечко выпал у нас из обращения, хотя когда-то он казался правильным. Это примерно из тех времен, когда мы пытались придумать и в конце концов придумали термин «современные хайку». Я недавно поднимала наше обсуждение на эту тему в старой редакции Улитки. И обнаружила, что перед тем, как назвать их «современные хайку», была версия human хайку, человеческое хайку.

Потому что человек здесь становится в центре, и никак мы его оттуда не можем извлечь.

А до этого был еще очень хороший термин, как я теперь понимаю, — эмо-хайку. Эмоциональное хайку — это то, что в нашем канале КХ сейчас пишет основная масса соучастников.

Эмо-хайку — это, строго говоря, полное отрицание традиционного хайку.

Потому что трад.хайку растет из базового требования спокойного, отрешённого наблюдения природы, с тем чтобы ощутить свою скромность как части мироздания и резонировать со всем этим мирозданием. Это интерес ко всему, что окружает нас, и резонанс с этим окружением.

А мы уже поняли на примере насекомых, что резонировать мы мало с чем умеем.

Вместо выхода в мироздание эмо-хайку выносит нас вообще в другую вселенную — в эмоциональную картину мира, в переживания автора, которые становятся базисом эмо-хайку.

При этом сама по себе концепция хайку как таковая — поймать момент, передать его читателю, чтобы это срезонировало, — всё это работает, складывается прекрасным образом. Просто базируется не на том, что человек является скромной частью Вселенной, наблюдает за тем, что происходит вокруг него, и растворяется в мире.

В нашем случае в эмо-хайку человек как бы сам становится вселенной, в которой что-то происходит. И это даже интересно.

Как я уже отмечала, эмо-хайку играет очень важную роль, совершенно не литературную. Эмо-хайку — это инструмент проживания. Проживания эмоций, каких-то острых переживаний, травм, воспоминаний и так далее. То есть эмо-хайку — это внутренняя работа человека. И она точно так же вызывает некий резонанс у тех, кому это оказывается созвучно.

И здесь у меня позиция совершенно конкретная.

Если сочинение эмо-хайку чем-то помогает человеку проживать его жизнь, то это абсолютно прекрасно и ни в коем случае не является чем-то неправильным.

Даже если это не традиционное хайку, это все равно очень хороший инструмент. Если человеку от этого лучше — то и слава богу. А если еще читателю от этого становится лучше, чем-то ему помогает, то вообще прекрасно.

Но здесь мы возвращаемся и замыкаем круг.

Требовать от эмо-хайку наличия киго по сути бессмысленно. Здесь должен быть какой-то другой стержень, не отсылка к сезону, потому что сезон, как и вся окружающая жизнь, здесь абсолютно неважен. Потому что мы находимся не в нашей «вещной» вселенной, а в эмоциональной вселенной внутри человека.

Поэтому какое здесь может быть киго, я себе даже представить не могу. Скорее всего, от него придется просто отказаться.

UPD. По итогу обсуждений в Тг КХ я склоняюсь к мысли, что термин «эмо-хайку» не стоит внедрять в практику. Рассуждения об эмоциональном поле хайку — да, а само эмо-хайку лучше тихонько прикопать где-то за пределами русскоязычного хайкай. Есть фристайл, принимающий всех, есть муки хайку (хайку без киго), есть дзаппай как легковесное подражание хайку. Есть рассуждения о том, что вечное в паре фуэки рюко можно расширять до современного человеческого окружения. Не будем множить сущности без нужды.